Алексей Борисов
Транзит

Сюжет был придуман осенью 2019 года. Вымышленные герои не имеют ничего общего с реальными людьми из реальных стран.

Историков заинтересует, как мог он так далеко заглянуть в будущее. Если позднее события развернулись не совсем так, как он излагал «У чаши», то мы должны иметь в виду, что Швейк не получил нужного дипломатического образования.

Ярослав Гашек

«Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны»

Глава первая
«Верной дорогой, как обычно»

– Предлагаю жениться на мне, – сказала Александра.

Генеральный директор агентства «Контекст» Игорь Егоров чуть не пролил на себя кофе со сливками.

– Можно еще раз?

– Ну, жениться, как все люди женятся. Ты против, что ли?

«Вот только этого сейчас не хватало», – подумал Егоров, аккуратно ставя чашку на стол рядом с ноутбуком. Гостья прибыла к нему в офис пять минут назад, волоча за собой розовый чемодан на колесиках. На плече у нее висел элегантный рюкзачок с гербом то ли Дании, то ли Швеции, отсюда было плохо видно. Персональный ассистент гендиректора Анастасия, боготворившая босса, мигом принесла две чашки бодрящего напитка и упорхнула из кабинета.

– Э-э, Саша, – произнес Игорь тоном заправского лектора, – ты серьезно?

Его знакомство с Александрой началось полгода назад за несколько тысяч километров от столицы. На ту предвыборную кампанию выехал он один. Сезон не задался. Всю свою команду заодно с кадровым резервом Егоров вынужденно распустил на вольные хлеба, а сам принял предложение стать наемным менеджером на проекте другого агентства. Под ним оказалась агитационная сеть семи районов, площадь которых в самом деле равнялась Дании и Швеции, вместе взятым. То был, конечно, явный шаг назад для учредителя и руководителя собственного бизнеса.

– Конечно, серьезно. Я разве не хороша? – отвечала Александра.

Без сомнения, она была очень даже хороша. Рост – метр семьдесят два, вес, по ее словам, ни разу не превышал пятидесяти пяти килограммов, выразительные голубые глаза смотрели из-под темных, идеальной формы, бровей. Натуральная брюнетка, Саша легко обходилась без окрашивания, и проблема выпадения волос, как и седина, были ей совершенно чужды. В свои двадцать три девушка демонстрировала все преимущества молодости, на что ни глянь. Кроме того, она была умна не по летам. Это стало очевидно при первой же встрече.

Александра занимала должность корреспондента в региональной газете, если точнее, в отделе происшествий. Написание заметок по мотивам полицейских пресс-релизов отнимало у нее немного времени. Поэтому сотрудничать со штабом она начала без отрыва от производства и лишь позднее, взяв отпуск за свой счет, влилась в ряды временного коллектива политтехнологов.

– Красавица моя, ты действительно за этим прибыла?

Гостья кокетливо повела бровью.

– Что же тут противоестественного?

Игорь вздохнул.

– Сашенька, я ровно вдвое старше тебя. Ты в курсе?

– Я сразу была в курсе, – невозмутимо парировала Александра. – Меня это не смущает.

– Но это смущает меня. Я, например, через полтора десятка лет буду реальным дедом, и что потом?

– Да кто вообще знает, что будет через полтора десятка лет?

Определенный резон в ее словах был. Игорь даже затруднялся сказать что-либо о перспективах на следующий год, и эта тема, жизненно важная для «Контекста», не давала ему покоя. Бизнес, феерично начавшийся тринадцатью годами ранее, ныне угодил в зону турбулентности. Егоров основал его, когда экономика державы переживала подъем. Денег у клиентов было полным-полно, грядущие времена казались весьма многообещающими, и места на рынке хватало всем. Ну, или почти всем, у кого имелись нужные связи в КП – канцелярии президента. Игорь обзавелся ими еще раньше, когда трудился в крупном пиар-холдинге.

Два обстоятельства кардинально изменили всё – переход государства к активной внешней политике, которое придворные публицисты окрестили вставанием во весь рост, и вызванные этим переходом санкции со стороны других держав. Национальная валюта устремилась вниз, а клиентские бюджеты явили тенденцию к сжатию. Мест у теплой кормушки КП стало хватать далеко не всем. Кроме того, в самой канцелярии началась реформа. Ее вице-директор, куратор предвыборных проектов, внезапно утратил добрую половину своих полномочий. Раздача подрядов на основные кампании перешла в руки нового вице-директора, который тотчас повернул финансовый поток в другую сторону…

– Ты меня слушаешь?

– Слушаю, – бодро ответил Игорь, отгоняя тягостные мысли.

– Мужчины обычно боятся умных женщин, я это уже поняла, – развивала свою мысль Александра. – Но ты ведь не робкого десятка.

– Не робкого, точно. Трижды был женат. Официально.

– И что тут страшного?

Ситуация всё больше напоминала чеховский водевиль. Самое же смешное в ней заключалось в том, что между Игорем и Александрой не было никакого физического контакта, если не считать объятий на штабной вечеринке. Технологи тогда закатились в гриль-бар по случаю пятницы или субботы (Егоров уже не помнил точно), и в полутьме заведения зам по агитации и контрагитации досконально убедился в отменной упругости молодой сотрудницы. Причем инициатива исходила именно от нее.

Продолжения не случилось, хотя она, кажется, была готова зажечь. В нервной обстановке, которая ухудшалась день ото дня, Игорю было не до приключений. Его кандидаты в суровом таежном регионе всё более явно проигрывали конкурентам, за которыми стояла мощная лесопромышленная компания. Денег на скупку голосов оптом и в розницу ее топ-менеджеры практически не считали. Все их издержки легко покрыла продажа еще нескольких железнодорожных составов кругляка великому восточному соседу.

Так что распрощался он с Александрой просто друзьями, как и с коллегами из иных местностей. Оклад за последний месяц Игорь, согласно доброй традиции, получил заранее. Премию никому не выдали, ибо ведомые штабом кандидаты кто значительно, кто самую обидную малость уступили сказочно богатым «лесникам». Основную тяжесть объяснений перед лицом заказчика взял на себя, как водится, шеф проекта. То был единственный плюс, найденный Егоровым в статусе наемника второго плана.

– Страшного тут ничего нет. Просто сколько можно экспериментов?

Игорь решил откровенно высказаться об институте брака.

– Но я-то лучше всех, – обезоруживающе посмотрела ему в глаза Александра.

– У меня характер тяжелый. Иногда жутко раздражаюсь по пустякам.

– У всех свои недостатки, – соблазнительница процитировала героя комедии «В джазе только девушки», в американском прокате известной под названием «Некоторые любят погорячее».

«Издевается еще», – подумал Егоров. Комедия принадлежала к числу его любимых фильмов, и Александра знала это.

Он открыл рот, чтобы привести следующий убойный аргумент, когда на столе завибрировал телефон. Кто-то звонил на WhatsApp.

– Подожди минутку, – Игорь с облегчением потянулся к трубке.

Ему была на руку любая пауза.

– Конечно-конечно, – подчеркнуто любезно отозвалась гостья, не собиравшаяся уходить.

Звонку от этого человека Игорь удивился не меньше, чем визиту случайной знакомой.

В мобильнике абонент значился как Толя, а полностью его звали Анатолием Семёновичем Красиковым. Он тоже отправился в свободный полет из гнезда пиар-холдинга, где набирался опыта и связей Игорь Егоров. Некоторое время их карьеры развивались параллельно, то есть, нигде не пересекаясь, и примерно одинаковыми темпами. Агентство «Красное и черное», созданное Красиковым, всегда подчеркивало, что берется за любые проекты, независимо от сложности. Его клиентами становились не только политики, но и состоятельные бизнесмены. Циркулировали даже слухи, что к услугам Красикова прибегал кое-кто из отечественного списка Forbes. Впрочем, Игорь подозревал, что эти слухи распускает сам Толя.

Затем интересы бывших коллег едва не вошли в острое противоречие. Красиков получил подряд на кампанию кандидатов от правящей партии в один из региональных парламентов. Егоров повел на выборы мэра главного города этого края. Выяснение того, кто под кого должен подстраиваться, вышло довольно скандальным, так как у заказчиков не сформировалось единое мнение на сей счет. Правда, после того как в конфликт вмешались товарищи из федерального центра, пламя было потушено, и оба технолога выпили мировую.

Кризис на рынке предвыборного консультирования совершенно не затронул Толю с его агентством. И он, и Игорь ходили вроде к одним и тем же кураторам в здание КП на Средневековой площади. Тем не менее, при новом вице-директоре «Контекст» угодил в пике, а «Красное и черное» осталось на орбите. Минувшим летом, как слышал Игорь от других коллег, Красиков отметился то ли в трех, то ли в четырех регионах. Их названия менялись в зависимости от источника достоверной информации. Что-то из нее вполне могло оказаться очередными слухами, и всё равно факт был налицо: Красиков по-прежнему преуспевал.

После производственного конфликта политтехнологи почти не контактировали. Виделись несколько раз на профессиональных форумах, здоровались, однажды выпили повторно, в обществе делегатов и прессы. Само собой, в таком формате о чем-то серьезном не могло быть и речи. Никто из них и не давал понять, что хоть сколько-нибудь заинтересован в продолжении беседы.

Из холдинга Красиков уволился за полгода до Егорова, и там болтали о нем всякое. Но таким разговорам Игорь не придавал большого значения, поскольку с людьми фирма расставалась туго и не каждый раз достойно. В этом он лично получил возможность убедиться. Что говорили о нем самом после ухода, Егоров тоже мог себе представить…

– Какими судьбами? – спросил он с наигранным энтузиазмом.

Вышло, кажется, так себе.

– Надо увидеться. Срочно, – без «привета» и «здравствуй» выдал Красиков.

– У меня люди.

– Очень срочно, – подчеркнул хозяин «Красного и черного».

Судя по голосу, был он собран и не настроен на шутки-прибаутки.

– Подъезжай к парку «Хвостово», к центральному входу. Пробок сейчас нет, полчаса тебе хватит, – настырно продолжал абонент Толя.

– Зачем в такую даль? – удивился Игорь.

Офис Красикова находился в центре, всего в нескольких кварталах.

– Надо, понял? Всё объясню на месте.

Немного послушав воцарившуюся тишину, Игорь поднял глаза на Александру.

– Так. Жди меня. Настя тебе еще кофе заварит. Конфеты с плюшками у нее есть. Закусывай, если не боишься поправиться.

Черный внедорожник Красикова был припаркован метрах в десяти от входа в парк. В это время по будням здесь почти никто не гулял. Часть листьев уже облетела с деревьев, набережная пруда и пешеходные дорожки просматривались, что называется, от и до. Егоров поставил свой джип рядом, и через несколько секунд уже отвечал на рукопожатие коллеги.

– Лапа у тебя мощная, – констатировал тот. – Спортом занимаешься?

– Теперь чисто для себя, фитнес-клуб посещаю.

– А раньше?

– Раньше гребля, бег, футбол. Первый юношеский разряд.

– Уважаю! Меня вот в школе записали на фехтование, а я сбежал, – признался Толя. – Убоялся кровопролития.

Оба сдержанно посмеялись.

– Что за тайны средь бела дня? – Игорь прервал сеанс воспоминаний, перейдя к сути.

– Нужен ты мне для большого и важного дела. Даже так: важнейшего.

– Как называется?

– Если вкратце, транзит.

– Что-что?

– Транзит, – повторил Красиков. – Ты как политический консультант в курсе, к чему держава движется?

Разумеется, Егоров был очень даже в курсе. Слово, прозвучавшее из уст технолога, раздавалось чуть ли не из каждого утюга. Им сведущие персоны обозначали процесс передачи власти от господина президента к его преемнику. А точнее, вероятный процесс передачи, потому что бытовало и другое мнение – что патриарх державной политики с дорогим ему местом ни за что не расстанется.

Расставание предполагала конституция, согласно которой президент в свои семьдесят лет не имел права баллотироваться еще раз. Но все трезвомыслящие люди понимали, что основной закон – не догма, поскольку целесообразность превыше всего. Первое лицо хранило по этому поводу загадочное молчание, хотя выборы предстояли ближайшей весной. Как бы преемников, не названных таковыми с высокой трибуны, было двое.

Один из них, давний и безотказный премьер-министр, слыл когда-то либералом. Приветствовал инновации, собственноручно вел блог в социальных сетях, делал селфи с любимым котом. Второй был губернатором края угольщиков и металлургов, а до назначения на этот пост служил телохранителем президента. Отличался сдержанными манерами и лаконизмом в речах.

Потенциальных преемников строго в равных пропорциях показывали главные телеканалы. Исходя из этого, мудрецы-аналитики делали вывод, что президент пока не определился, кому отдать предпочтение. Что касается узкого мирка политтехнологов, то каждый его обитатель страстно вожделел попасть в круг избранных, причастных к грядущему транзиту.

– Кончай темнить. На кого работаешь? – в лоб спросил Игорь.

Красиков рассмеялся снова, с нескрываемым превосходством.

– На «Самурая»?

Процветающий технолог только головой покачал.

– Не угадал. Дать еще попытку?

Прозвище «Самурай» внутри профессионального сообщества имел новый вице-директор КП, распределявший предвыборные подряды. Заняв ключевую должность, он стал продвигать в канцелярию собственные кадры, которые злопыхатели обозвали «сектой». Воспитывали «сектантов» на специальных выездных тренингах, где практиковалась коллективная медитация, а участники бросались с настоящими японскими мечами на танки. Таким способом шеф укреплял в них волевое начало и приучал абстрагироваться от повседневной суеты ради решения приоритетных задач.

В свободное время прогрессивный вице-директор занимался каратэ, имея черный пояс по этому виду спорта. На предыдущей работе он получил Звезду «Герой труда», но та часть указа, где перечислялись его заслуги, была засекречена. Кое-кому из журналистов придворного пула вскоре после его взлета намекнули, что «Самурай» причастен к созданию чудо-оружия, способного похоронить весь Североамериканский континент. Повторил подвиг Лаврентия Павловича Берии, который курировал атомный проект в Советском Союзе.

– Если не он, то…

– Да-да, правильно мыслишь.

– Его же задвинули.

– Отстаешь от жизни, брат, – Красиков окончательно перестроился на деловую волну. – Юлий Святославович тоже боец. Его рано в теоретики записывать.

Юлием Святославовичем звали второго, в недавнем прошлом первого и единственного вице-директора КП. Он заслуженно считался крестным отцом нынешней системы. Именно при нем стала постоянной практикой раздача подрядов технологам, которые охотно перешли на централизованное обслуживание через Средневековую площадь. Так было гораздо удобнее, нежели самостоятельно бегать за капризными клиентами, чтобы снова и снова доказывать им свою ценность и уникальность. Конечно, имелось одно условие: результаты любых выборов должны был соответствовать планам канцелярии.

Ушедший ныне в тень, вчерашний «кардинал» всех внутренних дел находил отдушину в написании пространных теоретических статей по философии. Говорили даже, что на досуге он сочинил роман в модном жанре фэнтези. Завистники уверяли, будто толчком к литературному творчеству для него каждый раз служила изрядная доза стимуляторов. После перестановок в КП лидер нации поручил ему опекать непризнанные территории, разбросанные вдоль границ державы. Через это обстоятельство Юлий Святославович быстро попал в «черный список» на Западе, но публично заявил, что гордится таким признанием своих заслуг.

При «Теоретике» Игорь со своим бизнесом благоденствовал, а при «Самурае» очутился на грани разорения. И едва ли кто-то убедил бы его проникнуться симпатией к теперешнему «вице».

– Какое предложение? Конкретно? – без колебаний спросил Егоров.

Игорь посмотрел на часы.

– Долго будем ждать твоего службиста?

Суть вопроса Красиков изложил минут за десять, без лишних подробностей. Назвал и точную сумму причитающегося вознаграждения, в несколько раз больше той, которую гендиректор «Контекста» привез из таежного края. Сумма однозначно вдохновляла.

– Мне будет нужен свой штаб, минимальный хотя бы, – сказал Егоров.

– Могу накинуть еще десять процентов из фонда непредвиденных расходов. Но это предел, – объявил его собеседник. – Дальше ты решай, кому сколько дать на бедность.

Когда настал торжественный момент ударить по рукам, Красиков попросил чуть подождать.

– Человек должен подойти, – предупредил он.

– Что за человек?

– Представитель куратора, из СДБ.

Игорь настроился на продолжительное стояние возле пруда в пустом парке и вопрос насчет времени задал скорее машинально. Однако ответ последовал быстро. От арки центрального входа по дорожке из гравия к ним уже шагал человек в темно-синей куртке, накинутой поверх серого костюма. На его голове ловко сидела тоже темно-синяя кепка с острым козырьком.

– Иван Николаевич, – представился сотрудник Службы державной безопасности.

– Всё в порядке, – сообщил ему Красиков.

Представитель посмотрел на Игоря ничего не выражавшими глазами, которые казались то серыми, то голубыми, в зависимости от поворота его головы.

– Понимаете важность вашего задания?

Вопрос показался Егорову абсолютно праздным, но он воздержался от комментария.

– Понимаю.

– Анатолий рекомендовал вас как профессионала. Я добавлю только одно, – службист помедлил и подпустил металла в голос. – От нас ждут результата на самом высоком уровне. Прошу помнить об этом постоянно.

Дав краткое напутствие, Иван Николаевич отчалил первым на тонированном BMW цветом темнее ночи. Его автомобиль стоял метрах в ста левее арки. Между ним и парком высилась живая изгородь из хвойного кустарника. Последняя фраза офицера («Не ниже полковника», – подумал Егоров) была, как и подобало его амплуа, загадочной: «Возможно, еще увидимся».

Красиков чуть задержался, запуская двигатель своего внедорожника. Он уже открыл дверцу и даже включил радио в салоне. На популярной волне грянула песня:

Ты овца, я овцевод,

С тобой нам повезет…

– Кто это вообще? – изумленно поинтересовался Игорь.

– Шухер. Или, может, Фуфел, не помню. Исполнитель такой. Одна из первых строчек хит-парада.

– Толя, куда мы идем?

Коллега усмехнулся.

– Верной дорогой, как обычно. А ты с молодежью плотнее общайся, чтобы не отстать окончательно.

В свой кабинет Игорь вошел размашистым шагом, крутя на пальце брелок с ключами. Александра, кажется, выпившая еще одну порцию кофе и, судя по фантикам на столе, без церемоний закусившая конфетами, стояла перед огромным, почти во всю стену, окном. Прямо перед ней с двадцатого этажа высотного здания открывался вид на столичную мэрию, подвесной мост через реку, сплошное море домов и потоки машин. Солнце медленно садилось за самые дальние крыши, создавая лирическое настроение.

Егоров оторвал девушку от созерцания пейзажа.

– Слушай две новости. Сама решишь, какая из них хорошая, какая плохая.

Гостья моментально напряглась.

– Во-первых, со свадьбой повременим. Во-вторых, хватай чемодан. Едем сейчас ко мне домой.

– Домой? – переспросила Александра.

– Ты собиралась в отеле поселиться? Гостевой брак планировала?

– Нет, но…

– Что «но»?

– Может, у тебя там подруга какая-нибудь.

– Нет подруги. Вперед!

Глава вторая
«Берегите себя»

Сказав об отсутствии подруги, Игорь слукавил. Постоянной партнерши на основе гостевого брака у него действительно не было. Но краткосрочные визиты ему время от времени наносила эксцентричная длинноногая блондинка, которую звали Камилла. Согласно античному имени, она была из хорошей семьи, и на этом положительная часть ее характеристики исчерпывалась. Ни папа, высокопоставленный военный из секретной части, ни мама-психолог не привили ей должной скромности. Из родительского дома она выпорхнула за пару лет до совершеннолетия и куролесила так, будто жить ей оставалось того меньше.

Камилла обожала путешествия и всяческие половые безобразия, а для пущего куража, кроме разных сортов алкоголя, регулярно использовала вещества, запрещенные законодательством. Мужчин она меняла легко и часто. В данный момент ее спутником являлся некий Константин, который был на десяток лет старше Игоря. Это не мешало ему вести существование завсегдатая ночных клубов и пенных дискотек, раза четыре или пять в год посещая международные молодежные курорты. Воротившись не так давно с Кипра, он уже планировал вояж на Бали. Когда, устав от возлияний и танцев, Константин брал тайм-аут и отмокал в джакузи загородного дома, неутомимая Камилла выбиралась к подружкам. Кроме таких же заводных девиц, с которыми она тоже позволяла себе многое, знойная блондинка порой навещала Игоря. Он не возражал.

Сейчас Камилла сидела практически напротив него в кафе «Ква-ква» на втором этаже терминала №1 в аэропорту «Племянниково» и, вытянув ногу под столиком, норовила достать ею голую щиколотку Александры. Располагавшийся рядом с ней Константин имел помятый вид и не брился, наверное, уже суток трое. Впрочем, на контрасте с Игорем, носившим аккуратную бороду, он мог условно сойти за какого-нибудь импресарио. Сценический облик ему придавали рубаха радужной расцветки, носимая навыпуск, и мокасины с чудовищно длинными носами. На происки своей спутницы Константин не реагировал и, вообще, слабо отзывался на внешние раздражители. Несмотря на утренний час, перед ним стоял початый стакан виски. Как подозревал Игорь, пить он начал еще перед выездом в аэропорт.

– Там же тоска смертная! Дыра. Давайте с нами в ноябре, – убеждала Камилла.

– Работать надо, – ответил Игорь, глотнув яблочного сока.

– От работы кони дохнут.

С этим тезисом было трудно спорить. Егоров сам любил афоризм про колхозную лошадь, которая пахала больше всех, но председателем не стала.

– Санечка, ты его перевоспитывай, – сменила адресат Камилла. – Он хороший, но скучный. Не всегда, конечно.

Тут она откровенно подмигнула Александре. Та в ответ улыбалась совершенно дружелюбно и свою ногу под столом не отодвигала. Игорь не исключал, что его гостья найдет общий язык с вечной тусовщицей. «А языком они обе владеют в совершенстве», – мысленно отметил он.

Воздержание в отношениях с Александрой было прервано прошедшей ночью. Но апартаменты Игоря в престижном жилом комплексе «Озёра» на западе столицы, с видом на водоемы и острова, поросшие лесом, ненадолго стали их пристанищем. Ровно в шесть заиграл будильник. Генеральному директору и его новой сотруднице предстояли энергичные сборы перед вылетом за рубеж.

«Будешь моей правой рукой по взаимодействию со СМИ. Если не справишься, выставлю вон без выходного пособия и шансов на женитьбу», – объявил он. «Совсем без шансов?» – уточнила Александра из-под одеяла. «Да. Я кровожаден и беспощаден, – предупредил Игорь. – Ты знала, на что шла, красавица».

Проводить их внезапно напросилась Камилла, приславшая ему смс без двадцати семь. «Ты как?» – написала она, как обычно, словно продолжая только что прерванный диалог. Факт был из ряда вон выходящим, ибо спать любительница ночной жизни предпочитала минимум до половины одиннадцатого.

«Чемодан пакую», – откликнулся он. «Я подъеду», – отреагировала она. «Я не один», – дал понять Игорь. «Неважно, я тоже», – категорически отрезала Камилла. И вот уже минут пятнадцать она с увлечением описывала прелести отдыха на Средиземном море, не давая никому слова вставить. Хотя Константин даже не пытался. «Соблазнит она мою Александру, нутром чую», – подумал Игорь.

– Ну что, други, пора нам на регистрацию. А то аэроплан без выдающихся технологов улетит, – вслух промолвил он.

Константин враз ожил и одним махом опрокинул в себя содержимое стакана. Икнул, потом заплетающимся языком произнес:

– Гош, проводи до сортира, что ли.

– Сильно не балуйтесь, – сказал Игорь девушкам, поднимаясь из-за столика.

Камилла метнула на него такой взгляд, что он твердо поверил в обратное.

Порядком набравшийся Константин медленно брел, опираясь на руку Игоря, и опасно загребал носами своих мокасин. У гендиректора появились опасения, что друга Камиллы может вывернуть в коридоре, до заветной двери. Наконец, оба благополучно достигли туалета. Ценитель клубов и дискотек с громким плеском пустил воду, будто намеревался выкупать слона, и склонился над раковиной. Игорь деликатно отвернулся, решив пока уединиться в кабинке.

– Не верь там никому. Понял?

От неожиданности Игорь вздрогнул. В комнате с умывальниками, да и во всем туалете никого, кроме них, не было. Голос Константина звучал на удивление ясно.

– В смысле?

– В прямом. Прямее некуда. Не с теми ты сел играть.

– А с кем…

Дверь туалета отворилась перед раскосой уборщицей в форменном переднике аэропорта «Племянниково». Константин надрывно закашлялся, обхватив раковину обеими руками. Игорь без слов прошел в кабинку, просто постоял пару минут и спустил воду. Когда он вернулся в умывальную комнату, там было пусто.

Перед зоной вылета Камилла крепко обняла Игоря и Александру, а ее друг долго тряс руку политтехнолога.

– Б-берегите себя, – заплетающимся языком сказал он на прощание.

Из нагрудного кармана его рубахи при неосторожном движении чуть не выпала плоская бутылочка бренди, купленная по пути.

Сценка перед умывальником оставила неприятный осадок у Игоря. Что имел в виду Константин – конечно, если его поведение не было просто-напросто результатом чрезмерного потребления спиртных напитков? Пока проходили контроль и двигались на посадку, Егоров припоминал всё, что слышал от Камиллы о ее сегодняшнем друге. Сластолюбивая блондинка была далека от мира политики, но точно знала, что Костик (она звала его исключительно так, хотя годилась ему чуть ли не во внучки) однажды был депутатом нижней палаты Национального собрания. Игорь из любопытства залез в Google и убедился в достоверности информации.

После пребывания в палате Константин ударился в бизнес. Деньги на красивую жизнь ему приносила сдача в аренду площадей в огромном торговом центре на юго-востоке столицы. Откопал Игорь и еще одну занятную подробность: бойфренд Камиллы до сих пор числился советником вождя той партии, которую он представлял в парламенте. Вождь был первым скандалистом на Рыбном ряду, а партия позиционировала себя как ведущая патриотическая сила. За ней уже четвертый десяток лет тянулась никем не подтвержденная, но и не опровергнутая репутация спецпроекта СДБ (тогда служба называлась иначе). Как могли быть связаны с этим загадочные слова Константина?..

– Волнуешься?

Александра уже пристегнула ремни, заняв место возле иллюминатора.

– Если все мои километры сложить, я земной шар по экватору много раз облетел, – улыбнулся Игорь.

– Ты понимаешь, о чем я.

– Об этом сейчас не будем.

«Может, и мне, по примеру президента, позаботиться о перспективе? Сашу, если оправдает ожидания, постепенно вводить в курс. Двадцать три года? Такой недостаток, как возраст, быстро проходит. Даже слишком быстро. А действительно, кому я всё передам потом? Сыновьям мое ремесло глубоко до лампочки. Или закрыть бизнес, самому поселиться на теплых берегах? На старость бабок должно хватить, если жить без особых излишеств. Без ежедневных баров и ресторанов. Конечно, при условии, что из сегодняшней задницы выберемся». Егоров откинулся в кресле, осознав, что несколько увлекся и забежал вперед в прогнозах.

Взревели турбины, за бортом всё стремительнее понеслась бетонная полоса, а потом земля стала проваливаться вниз. Под крылом показались квадраты распаханных полей, автострада, трубы ТЭЦ. Лайнер уверенно набирал высоту.

Операция «Транзит» началась.

Столица братской страны встретила их сырой, пасмурной погодой. Самолет пробил облака и сел точно по расписанию. Пограничников прошли быстро, багаж уже ждал на ленте транспортера. В зале прилета Игорь сразу увидел человека, который держал перед собой лист бумаги с надписью «АПС». Это был мужчина среднего роста, на вид лет сорока, внешностью слегка напоминавший актера Михаила Пуговкина. Три буквы на бумаге расшифровывались как «Агентство патриотических сообщений». Игорь и Александра, согласно легенде, были его специальными корреспондентами.

– Василий, – сказал мужчина негромко.

Егоров назвал себя и свою спутницу. LandRover защитного цвета ожидал их у единственного терминала. Его водитель, рыжеватый парень лет двадцати, помог разместить чемоданы в багажнике.

– Броневик у вас подходящий, – одобрил Игорь.

– Используем для командировок по всей республике. Проходимость – первый сорт, хотя при «дядьке» много хороших дорог построили, – пояснил Василий.

«Дядькой» местные жители в быту называли президента страны. По сроку нахождения у власти он переплюнул даже лидера соседней державы, озабоченного проблемой транзита. «Наша нация молодая, ей без дядьки никак не обойтись». Эту фразу он бросил в массы еще на заре своего правления, и слово прижилось. Правил он жестко, держа в напряжении чиновничий аппарат и в то же время не давая разгуляться низовой вольнице. Согласно социологическим опросам, которые регулярно проводила служба, аккредитованная при кабинете министров, рейтинг президента колебался в промежутке от восьмидесяти восьми до девяноста процентов. Других социологических служб в стране не было.

«Агентство патриотических сообщений» дружественного государства держало здесь корпункт, которым и заведовал Василий. В братской стране, вообще, хватало разных структур, которые эксплуатировали тему дружбы и сближения, вплоть до полной интеграции. В плане предстоящей операции им отводилась ключевая роль.

– Мне кажется, или вон тот серый «мерин» за нами неслучайно пристроился? – поинтересовался Игорь у водителя, когда выехали на трассу, ведущую в город.

– Вы не удивляйтесь, у нас это рутинная процедура. Они даже не скрывают, что следят, – вместо водителя ответил с переднего сиденья Василий.

– Кто «они»?

– Контрразведка или МВД, когда как. Сегодня вроде контрразведчики, судя по номерам. Мы привыкли.

– Всё время «хвост»?

– Обычно да. Но мы союзниками считаемся, поэтому осложнений не бывает, – шеф корпункта сделал неопределенный жест.

Выразительные глаза Александры, сидевшей сзади, рядом с Игорем, при известии о слежке слегка округлились. «Привыкай, девочка. Это тебе не пресс-релизы переписывать», – сказал он про себя.

Суть плана заключалась в организации народного вече, которое должно было решительно выступить за образование Общего государства. Собственно, на бумаге это государство существовало лет двадцать с гаком, но было чистейшей воды фикцией. Дальше торжественных деклараций о многовековых отношениях, совместно перенесенных бурях и невзгодах, теснейших связях на уровне людей и семей процесс не продвинулся. На общем бюджете плотно сидела горстка госслужащих с обеих сторон, изучавшая пути объединения и рожавшая аналитические записки на эту тему. Такими темпами можно было объединяться еще сто двадцать лет.

Народное вече, как бы инициированное общественностью, мыслилось катализатором перемен. «Решение одобрили на самом верху», – объявил Красиков во время конспиративной встречи в парке. По его словам, почва была подготовлена. Закрытые опросы, которые провели местные силовики, показывали высокий уровень поддержки Общего государства. Идея вполне овладела массами. Значительная часть элиты тоже была готова влиться в ряды правящего слоя соседней державы. Во всяком случае, она истово уверяла в этом своих союзников.

Имелись, однако, и препятствия. За годы независимости выросло поколение, для которого общность с соседями, бури и невзгоды были довольно пустым звуком. Примером и ориентиром оно считало, скорее, Европу. Люди с подобным образом мыслей работали и в органах управления – притом на всех уровнях, включая кабинет министров. «Дядька» же то клялся в верности одним («Мы, сколько живем, всегда встречали солнце с востока»), то подчеркивал связь с другими («Нет здесь большего европейца, чем я, ответственно вам заявляю»).

Очень утомили президента соседней державы такие колебания. А главное, после колебаний не происходило никаких оргвыводов. Во власти братской страны как были, так и оставались сторонники обоих путей развития. Страна же устойчиво шла третьим путем. Используя транзитное местоположение между Западом и Востоком, «дядька» старался взять как можно больше и с тех, и с других. С одних – за приобщение к идеалам передовой цивилизации, с других – за приверженность славной истории. Если говорить о денежной стороне транзитных выгод, то она заключалась в льготных кредитах, постоянных скидках на нефть и газ и особом порядке провоза товаров.

Как выразился по этому поводу Красиков, «лавочка закрывается». Симметричным ответом народному вече сразу станет всенародный собор, созываемый в столице державы, во Дворце съездов, прямо в сердце главной Цитадели. Он-то и отзовется на братский призыв к объединению, его-то делегаты, включая иерархов церкви, посланцев диаспоры и, само собой, соседнего народа, и провозгласят в торжественной обстановке подлинное Общее государство. Его и возглавит умудренный опытом семидесятилетний президент. Это и будет его транзит, при котором обнулятся все прежние конституционные сроки. «Ясен пень, конституция будет новая, общая», – завершил краткий политологический обзор Красиков.

– Самое главное условие – ваше вече должно быть мирным, – добавил технолог.

– А силовики? «Дядька»? Сюрпризов не подкинут? – спросил Игорь.

– С ними работают. Если не будет провокаций, всё пройдет гладко.

– Лихо закручено.

– Юлий Святославович в драматургии знает толк.

– Ты-то сам почему не летишь к братьям? – полюбопытствовал Егоров.

– У меня тут хренова гора всяких дел, – обезоруживающе признался Красиков. – Собор на кого, думаешь, повесили?

Игорь показал ему большой палец.

– Круто поднялся!

– Просто ловлю момент, – поделился рецептом счастья удачливый коллега.

Все необходимые материалы насчет транзита Игорю от него привез курьер. Так же, как и деньги. Было это уже вечером, когда стемнело. На подземную парковку, под видеокамеры, посланец Красикова заезжать не стал, и встретились за территорией ЖК, на берегу озера. Не выходя из салона своего джипа, Егоров забрал флешку, пересчитал крупные купюры и написал расписку. В плотном полиэтиленовом пакете была сумма на первоначальные расходы в рамках проекта и аванс для исполнителей. Что касалось его собственного денежного содержания, Игорь потребовал у коллеги пятьдесят процентов сразу. Тот не сопротивлялся.

– Фирма веников не вяжет, – с апломбом заявил гендиректор «Красного и черного».

Курьер, ни слова не говоря, забрал бумажку с подписью, пересел в свою машину и был таков.

Пока ехали по городу, Александра с любопытством крутила головой. Игорь не выказывал интерес настолько явно, дабы не уронить руководящее достоинство, однако тоже бросал по сторонам внимательные взгляды. Через братскую страну он лишь однажды проследовал транзитом, пересаживаясь в аэропорту на рейс до Праги, поэтому никаких достопримечательностей не увидел.

Столица была и похожа, и не похожа на главный мегаполис державы. Похожа прямыми улицами и проспектами, смешением архитектурных стилей – от архаичного имперского до новейшего, ультрасовременного, с элементами hi-tech. Не похожа явно меньшим потоком автомобилей и скромностью наружной рекламы. Народа, идущего по тротуарам во всех направлениях, тоже было в разы меньше, чем привыкли видеть зарубежные гости. Егоров сказал бы даже, что его оказалось на удивление мало.

– «Дядька» с тунеядцами борется, – лаконично пояснил Василий, когда он задал ему вопрос.

Игорь вспомнил, как в братской стране принимали закон, по которому каждый ее гражданин был обязан трудиться. Нетрудящихся обложили огромным налогом. Для выявления паразитического элемента милиция периодически останавливала прохожих и требовала объяснений, почему то или иное лицо перемещается туда-сюда в рабочее время. С этой же целью устраивались облавы в кинотеатрах, магазинах и саунах. «Как у нас когда-то, при коммунистах», – подумал Егоров. Сам он в те сказочные времена только начал посещать школу, а не сауны.

Миновав центр, LandRover свернул с очередного проспекта, сделал еще поворот и остановился внутри квартала, состоявшего из аккуратных белых коттеджей с красными, под черепицу, крышами. Кусты вокруг них были тщательно подстрижены, асфальт на улице и плитка у крыльца сияли чистотой. «Мыли с мылом, кажется», – отметил про себя Игорь. Квартал, судя по его облику, предназначался для класса, даже по меркам державы, выше среднего.

– Тут ваша резиденция, – сказал шеф корпункта. – Дом на четыре квартиры, мы арендуем номер два, на втором этаже. Соседи спокойные, не дебоширы.

– А почему не гостиница? – спросила Александра.

– Там, куда ни заселись, стучат все поголовно – администраторы, коридорные, горничные. На иностранцев особенно. Камер понатыкано. Обыск могут сделать в ваше отсутствие. В квартире свободнее будет, но всё равно лишнего не болтайте.

Молодая журналистка фыркнула, как кошка.

– Да как вы живете в этом заповеднике?

– Привыкли, – невозмутимо ответил Василий.

Рыжеволосый водитель уже открывал багажник, чтобы достать чемоданы. Игорь распорядился заехать за ним и Александрой через час. Он решил освежиться, привести себя в порядок после перелета, пообедать и без раскачки погрузиться в проект. В его понятие «освежиться», разумеется, входили и кое-какие гимнастические упражнения с бойкой спутницей. Возможно, даже в ванной.

Глава третья
«Люди – ваша забота»

– Шлак в основном, – сделал вывод Дима по окончании доклада.

Со времени прибытия Игоря и Александры в братскую страну прошла неделя. На следующий день после них в столицу прилетел ас полевой работы и неформальный зам Егорова, вызванный им в рамках утвержденной сметы. Прошедший сезон в родной державе, провальный для агентства «Контекст», он провел на таком дальнем севере, где даже в июне электорат ходил в толстых свитерах и куртках. Туда его через свои связи пристроил генеральный директор уже после отбытия в таежный край. Из всех кадров «Контекста» Дима был ценим особо, и его безвозвратная потеря причинила бы бизнесу невосполнимый урон.

Двужильного Диму не пугали никакие трудности. До мест, где обитал электорат, он на чем только не добирался: на гусеничных вездеходах и оленьих упряжках, в лодке-моторке и верхом на лошади. А как-то раз его доставил в поселок золотодобытчиков такой, без преувеличения, диковинный самолет-биплан, собранный воистину из г… и палок, какие бороздили небо еще накануне Первой мировой. Мало того, с собой на борт воздушного судна он прихватил целый тюк агитационной литературы, из-за чего биплан еле оторвался от земли.

Конечно, столица почти европейского государства по сравнению с теми местами казалась раем. Впрочем, только казалась. Копнув глубже, Игорь и Дима убедились, что с Красикова можно было истребовать более внушительный гонорар. Местная общественность патриотического толка, призванная раскачать ситуацию, смотрелась внушительно лишь в отчетах о расходовании средств. Организаций со звучными названиями наплодили много, но все они в действительности состояли из десяти, максимум двенадцати активных штыков. При этом, само собой, не стеснялись заявлять о своем общенациональном и общегосударственном статусе.