Анна Камская, Екатерина Новак
Чудеса круглый год

Чудеса под Новый год

Снежинки падали крупные. Их можно было ловить в ладошки и разглядывать невиданные узоры, в которые переплелись эти застывшие капельки воды. Наступили сумерки, и похолодало, хотя погодницы обещали сравнительно теплый вечер. Ну да немудрено – все готовятся к встрече Нового года, возможно, девочки просто заболтались о нарядах и где-то забыли подновить заклинание. Ничего, скоро опомнятся – ведь люди должны пойти на праздничную прогулку после того, как часы пробьют оставшиеся двенадцать секунд уходящего года.

Мерелин рассеянно взмахнула палочкой, отчего из ее кончика в виде серебряной звездочки вылетели красные искры и устремились в темное небо, где рассыпались мириадами алых отблесков.

Вдали от восторга засвистели мальчишки, завыла сигнализация. Вспышка осветила парочку, стоящую рядом с пустой автобусной остановкой. Казалось, невысокая блондинка только что выскочила из дома. Одета она была не по погоде – осенняя голубая куртка, тонкие джинсы, сбившаяся шапка освободила светлые локоны. Девушка обнимала за шею парня и жарко шептала, глядя ему в глаза:

– Не уходи, Дэн, пожалуйста, не уходи! Я не хочу встречать Новый год без тебя…

Молодой человек оставался непреклонен:

– Извини, но я должен идти. Она уже ждет меня…

– Чем она лучше меня?! – Слезы катились из глаз девушки.

Парень вздрогнул, отвел глаза.

– Кира, я думал, мы уже все обсудили. – И пошел, не оглядываясь, по направлению к подъезжающему автобусу.

Девушка прислонилась спиной к стене остановки, сползла по ней и заплакала навзрыд, спрятав лицо в ладонях. Мерелин тихо подошла и уселась рядом, незаметно направив на девушку поток теплого воздуха из палочки, смешав его с успокоительным заклинанием. Через несколько минут рыдания стихли, блондинка легонько шмыгнула носом и оглянулась на незнакомку.

– Не стоит плакать, – прошептала Мерелин девушке. – Уже завтра он позвонит тебе.

– Откуда ты знаешь? – скептически протянула та, отвернулась и проводила взглядом силуэт человека с чемоданом, входящего в подъезд рядом стоящего дома – ее дома.

– Верь мне! – загадочно улыбнулась Мерелин.

Блондинка снова взглянула на нее.

– У тебя будет самый лучший и веселый Новый год за всю твою предыдущую жизнь!

Глаза Киры опять наполнились слезами.

– Без него – не будет!

– А ты иди-ка домой, – посоветовала Мерелин, – все уладится, вот увидишь!

Они поднялись на ноги.

– Кто ты? – спросила девушка.

– Я добрая фея! – засмеялась Мерелин и растворилась в вихре снежинок, но не ушла, а стояла неподалеку, невидимая, и наблюдала за девушкой.

Та в растерянности глядела на место, где только что исчезла фея; потом, встряхнув головой и решив, что ей померещилось, натянула шапку на светлые кудри и направилась в сторону дома.

Все правильно, с восторгом подумала волшебница, дома ты увидишь, насколько я была права. Она знала, что придя домой, юная барышня обнаружит там своего отца, нежданно-негаданно вернувшегося в семью. После бурных объяснений и хлопаний дверьми, просьб отца и увещеваний матери в их семье воцарится мир. Всю новогоднюю ночь девушка будет окружена заботой и любовью мамы, папы и младшей сестренки, они будут праздновать вновь объединившийся союз. Обиды забудутся, а печали растопятся в бокале искрящегося шампанского.

А пока нужно было догнать того паренька и хорошенько надавать ему по шее. Мерелин уменьшилась в размерах, взмахнула палочкой и взлетела, направилась вслед за автобусом и опередила его на одну остановку. На земле вновь стала прежних размеров, зашла в салон и сразу же направилась к Дэну. Села рядом, заглянула юноше в душу и ужаснулась – на нем был сильнейший и неумелый приворот, совершенный девчонкой, которая по неосторожности играла с черной магией. Нить судьбы связывала молодого человека с плакавшей блондинкой. Однако вместо того, чтобы признаться в любви, хмурый мальчуган, мучающийся от головной боли (последствия приворота) бросил ее в предновогодний вечер, чтобы провести его с соперницей Киры.

Ничего не выйдет, дорогуша! Пакостить не позволим. Волшебница тихонько подула в сторону Дэна и убрала темный дым из его груди. Так-то, торжествующе улыбнулась она.

Раздался звонок мобильного – молодой человек пробурчал что-то вроде: «Никак не смогу приехать, внезапные дела». Трубка взорвалась ответной тирадой. Тогда Дэн просто отключил телефон и вышел на следующей остановке. Юноша вдруг вспомнил, что не купил матери подарка, а накануне поссорился с ней из-за очередного ее ухажера. Магазины были уже закрыты. Парень не поленился вывести сапогом на заснеженной дорожке перед домом, тускло освещенной уличным фонарем, – Мама, ты самая лучшая! Мама потом долго плакала, глядя в окно. Она еще никогда не была так счастлива. Новый год они встретили втроем – Дэн, мама и ее будущий муж.

Юноша ушел, а в пустом автобусе осталось только три человека – Мерелин, водитель и пожилой мужчина. Волшебница оглянулась на последнего, так как отчетливо услышала рыдания. Она встала со своего места и пересела на последнее сиденье.

– Что случилось? – тихо спросила фея и прикоснулась к его руке.

Тотчас же картинки последних событий его жизни пронеслись перед ее глазами. Покинувшая этот свет жена, глухое горе, переехавшие в его квартиру взрослые дети с внуком.

– Папа, ты приболел, мы возьмем Ярика с собой к Лене, а ты отдыхай, – сказала красивая рыжеволосая женщина с блестящими глазами, складывая в пакет подарки в яркой упаковке.

Тридцатого декабря дочь с мужем собирались на День рождения к друзьям. А он, как назло, подхватил простуду и не смог остаться с внуком. Дети уехали, а в его сердце отчего-то поселилось смутное беспокойство. Они не доехали. Ночной звонок, ушедший из-под ног пол, выпавшая из руки трубка телефона, карвалол, сочувствующий взгляд соседки… тупая боль – один… один… опять один… Сухой голос медсестры, обещавшей известить… Сейчас, полседьмого вечера, старик ехал в больницу, зная, что в такой час его не пустят, тем более в реанимацию… но он просто не мог больше заставить себя сидеть дома.

Мерелин ничего не могла поправить – здесь свое дело сделали феи-судьбы. Она уже знала, что рыжеволосой молодой женщины и ее спутника нет на этом свете. Лишь теплилась жизнь маленького мальчика с блестящими, как у матери, глазами. Горе поседевшего в одночасье мужчины настолько затопило ее, что волшебница не выдержала и взмахнула палочкой. Старик был погружен в себя и даже не заметил этого. Фея от всего сердца послала в его сторону заклинание, сплетенное из трех составляющих – жизнь, здоровье и удача: теперь они будут сопутствовать ему и всем, кто с ним общается. Золотое сияние на миг окутало старичка и погасло.

Волшебница грустно и устало улыбнулась. Все правильно. Он придет в больницу и беспрепятственно пройдет в палату к внуку. Там и встретят этот Новый год спящий выздоравливающий мальчик и дед, горюющий и счастливый одновременно – у него осталось самое главное сокровище в этом мире. Отныне Ярик станет смыслом его существования. Им предстоят тяжелые годы – никогда не забудутся блестящие глаза любимой мамы и дочери и веселый смех папы и зятя. Зато будет ценен каждый момент, проведенный вместе – ведь их осталось всего двое, две кровинки, две родные души. Дед сможет похвастаться отменным здоровьем, а из внука вырастит порядочного и очень удачливого человека.

Фея улыбалась, просматривая будущее этих ставших ей близкими людей. Она настолько увлеклась, что очнулась уже только на последней остановке маршрута. Оказалось, что ее подопечный давно вышел и уныло побрел в сторону больницы.

– Конечная, – вздохнул в микрофон водитель.

Мерелин подошла через весь салон к его кабинке.

– Спасибо! С Новым годом вас! – весело воскликнула она.

– Вас также, – печально улыбнулся в усы водитель.

– Не нужно грустить! Позвоните ей первый! – задорно проговорила феечка.

Водитель остолбенело смотрел на нее.

– Вот увидите, результат превзойдет все ожидания! – подмигнула волшебница и направилась к выходу. На последней ступеньке оглянулась:

– Вы курите?!

– Курю, – ошарашено пробормотал усатый.

– Бросайте это гиблое дело, вашей будущей теще не понравится! – заявила фея, спустилась с подножки и скрылась во вьюге.

Метель набирала силу. Было похоже, что погодницы совсем замечтались и бросили свою работу! Мерелин уменьшилась в размерах и полетела в темноту, палочкой разгоняя перед собой колючий снег. До Нового года оставалось несколько часов, и она успеет сделать еще немного добрых дел.

Из тьмы послышалось негромкое пение. Фея с любопытством отправилась на звук. Она подсветила палочкой и увидела, что в старом заброшенном доме, готовящемся к сносу, кто-то разводит огонь в проржавевшей железной печке. Это был одинокий бездомный в огромном бесформенном тулупе. Здесь он нашел себе приют на праздничную ночь. Фея увеличилась и решительно вошла в дверной проем – самой двери у дома не было. Заскрипели старые половицы, а бездомный испуганно обернулся на звук.

– Здравствуйте! – бодро и жизнерадостно проговорила феечка. В ее руках уже была большая коробка с продуктами. – Я из профсоюза, пришла поздравить вас с Новым годом!

Нищий настороженно осмотрел ее с ног до головы и скептически хмыкнул.

– Из профсоюза, говоришь? С чего вдруг такая щедрость?

– Это бесплатная помощь людям, оставшимся без жилья, таким как вы… – Мерелин замялась, осознав, что наговорила лишнего.

– Да понял я, – горько усмехнулся бездомный, а потом устало сгорбился, отвернулся и поворошил бумаги в печи. – Скажи-ка, девочка, каких трудов и душевных сил тебе стоило прийти сюда ко мне, а? Ты ведь меня даже совсем не боишься? – Он снова обернулся и вопросительно уставился на нее.

Мерелин опешила. Ей такое и в голову не приходило. От волнения она даже коробку из рук забыла выпустить, так с ней и стояла, растерянно моргая. Феечка испугалась, что может завалить задание, а там, глядишь, и практику не зачтут. Тогда она отчаянно замотала головой. Непонятно почему, но этот странный человек вызывал у нее робость.

– Ну, надо же какие еще люди остались! – приятно поразился нищий. – Я думал, в наше время никто уже о других и не вспомнит, а тут гляди какой подарочек под елку, – он усмехнулся, – правда, елки-то у меня не наблюдается… Ну да пустяки. А скажи-ка, подружка, что ж ты, такая красивая-раскрасивая, под Новый год по баракам всяким ходишь вместо того, чтобы сидеть дома в тепле да в обнимку с любимым?

Тут Мерелин зарделась как маков цвет.

– Нет у меня любимого, – пробормотала она, – и Новый год не с кем встречать, а работа есть работа…

– Понятно, – протянул бедняк и почесал под бородой, – да у меня тоже вот никого и ничего не осталось… работал учителем – не стало работы, школу закрыли, педсостав распустили… и дома-то больше нет… и семьи тоже. – Его глаза заволокло дымкой тяжелых воспоминаний. – Эх, хоть одну бы живую душу рядом в праздник, хоть кошачью, хоть собачью, все равно… одному-то хоть волком вой… ну да… беги, красавица, не мерзни, спасибо, что пришла. Да с Новым годом тебя! Встретишь еще своего жениха ты, сердце у тебя доброе…

– И вас…

– Дядей Фимой меня тут кличут.

– С Новым годом вас, дядя Фима! Уверена, в этом году все у вас наладится! – сказала Мерелин, пообещав себе заняться этим вопросом.

Она, наконец, поставила коробку с продуктами на пол.

– Ладно уж, иди, Снегурка, – добродушно проворчал бездомный и отвернулся к своим углям.

Мерелин в сметенных чувствах вылетела из разваливающегося дома. Она и не представляла, что можно жить вот так, когда никого нет рядом, да что там, и дома-то нет даже! Когда не на кого надеяться, даже не с кем поговорить. Слова дяди Фимы затронули в душе молодой волшебницы и больную тему. Ей действительно не за чем было идти туда – в пустой дом, где никто не разделит с ней тост за наступающий год и не подарит подарок в яркой обертке… Она не могла завести даже домашнее животное – ей просто некогда было бы за ним ухаживать. Но ее одиночество было другого характера – у феи хотя бы было собственное пристанище да куча друзей, к которым можно было напроситься на празднование, если уж совсем приспичит. Дяде Фиме было во сто раз хуже!

Расстроенная Мерелин летела сквозь пургу и не сразу услышала тихое поскуливание. Она так резко остановилась, что из волшебной палочки посыпались серебряные искры. В тусклом свете фонаря проглядывался неровный силуэт.

Мерелин засмеялась. Ну, конечно же! Как ей сразу не пришла такая мысль? Уже через несколько минут на порог старого дома, приютившего нищего, входила рыжая дворняжка, потряхивая мохнатыми ушками.

– Бог мой! – послышалось от дяди Фимы. – У нас гости! Заходи, заходи! Ну, сегодня просто вечер чудес, и вправду что новогодний. Представляешь, Лиска – можно я буду звать тебя Лиска? – приходила ко мне тут девочка, принесла целую коробку вкусностей, говорит, из профсоюза. Как же, из профсоюза, так я и поверил! Вот я удивился, и ведь бойкая такая, не побоялась к старику одна отправиться… А теперь ты, эх, где же ты раньше была, Лиска? Кушай, кушай, моя хорошая!

Мерелин, невидимая, стояла в дверном проеме и вытирала мокрые дорожки на щеках. А потом – плевать на правила и практику! – взмахнула палочкой, и за спиной дяди Фимы появилась большая, с мохнатыми темно-зелеными лапами, ель. Она была украшена самыми красивыми игрушками, которые только могла нафантазировать феечка. Потом само собой застеклилось окно и утеплился пол. Над каминной полкой возникли старинные часы, отбивающие последние минуты девятого часа уходящего года. Сочное жаркое начало жариться в печи. Пол устлали толстые махровые ковры, шаткий грязный стол превратился в прочный дубовый с красивой скатертью. На нем появились дорогие кушанья и вино. Рядом со столом возникла красивая мисочка для Лиски.

Дядя Фима оглядывался вокруг, не веря чудесам.

– Она точно ангел, эта девочка, – пробормотал бездомный.

Волшебница улыбнулась сквозь слезы. Как мало иногда надо человеку. Она не смогла помочь вернуть старичку из автобуса его погибших родных. Но как же легко сотворить материальные блага, тем более, что завтра утром те все равно исчезнут, как только солнце начнет вставать. Пусть дядя Фима посчитает это новогодним виденьем, праздничным чудом! Возможно, даже начальница практики Мерелин, Виолетта, об этом и не узнает… Фее очень хотелось на это надеяться.

Волшебница соскочила со ступенек дома, раздался скрип. Дядя Фима, лицо которого озаряла счастливая улыбка, оглянулся, но, конечно же, никого не увидел.

Фея на полной скорости неслась из глубинки в центр города. Похоже, погодницы наконец-то вспомнили о своих обязанностях, и метель улеглась. Огни из высотных домов освещали огромные сугробы, снег искрился, изо рта вырывался пар. Прекрасный морозный вечер. На улице никого не было – люди забрались в свои квартиры, дорезают последние салаты, накрывают на стол и готовятся вот-вот встретить наступающий год.

Волшебница затормозила у какого-то окна на девятом этаже, через которое на нее смотрела очаровательная малышка. Она приоткрыла ротик и прижалась носом к стеклу, удивленно разглядывая Мерелин. Та не удержалась и, подмигнув, помахала ей рукой.

– Мама, мама, смотри, там фея! – закричала девочка.

– Где, моя хорошая? – прибежала улыбающаяся мама.

– Там была фея! Я ее видела, у нее блестели крылышки, ну правда, мама!

– Фантазерка моя любимая! – смеясь, сказала та и удивленно замолчала, так как отвернулась от окна и увидела огромного красного игрушечного медведя, сидящего на кровати в комнате дочки.

Мама девочки, конечно же, не увидела Мерелин, хотя ее крылышки действительно ярко мерцали во тьме. Взрослые вообще мало восприимчивы к волшебству – они просто его не видят, так как совсем забыли, каково это – быть маленьким и любить чудеса. А вот дети видят фей и других сказочных существ, правда, родители им не верят, списывая все на бурное воображение.

Фея, слегка улыбаясь, летела дальше. Она поймала струю ветра и неслась в сторону центра, зажигая попадавшиеся на пути фонарики. Иногда она встречала своих и радостно сыпала золотыми искрами из палочки, поздравляя с наступающим годом. Те не скупились в ответных жестах. Людям внизу казалось, будто кто-то пускает фейерверк.

Волшебница пролетела мимо дома Киры и заглянула в окно. Она увидела смеющуюся девушку в объятиях отца. Все члены ее семьи сидели на диване, смотрели телевизор и о чем-то разговаривали. Мерелин довольно улыбнулась и вздохнула. Пора было идти на встречу.

Она подпрыгнула в воздухе, поймала новый поток ветра и взлетела еще выше. Путь ее лежал к башням – самой высокой точке в центре города. Прибыв, волшебница посигналила зелеными искрами. Ей в ответ посыпались красные. Фея уверенно двинулась в их сторону.

– Ты опоздала, – попеняла Виолетта, ее наставница.

– Прости, просто так много дел было сегодня, – виновато ответила Мерелин, усаживаясь рядом с ней на крышу.

– Да, я наслышана, – непонятным тоном произнесла старшая фея.

Мерелин съежилась. Она ожидала получить упрек и обвинение в неконтролируемом растрачивании волшебства, но вместо этого Ви улыбнулась.

– Я так горда тобой, моя девочка! – растроганно произнесла наставница. – У тебя золотое сердце, большое и очень доброе. Поэтому я принимаю тебя в штат.

– Что-о-о?! – не поверила своим ушам Мерелин.

– Что слышала, – невозмутимо ответила Виолетта, – я ставлю тебе «отлично» за практику и принимаю в штат фей!

Мерелин от волнения не могла вымолвить ни слова. Старшая волшебница рассмеялась.

– Ты это заслужила! Ну ладно, пора и мне честь знать. Новый год через пятнадцать минут. Нужно еще успеть накрыть на стол и наколдовать подарки моим малышам. С наступающим, дорогая! Буду рада тебя видеть у нас!

Она расцеловала подопечную и встряхнула крылышками, проверяя их готовность к полету. После этого наставница спикировала вниз с башни и исчезла в темноте.

Мерелин сидела на крыше небоскреба и глядела на замерший в предвкушении город. До Нового года оставалось пять минут. Но ей спешить было некуда. На улице стояла тишина. Сейчас во всех домах люди загадывают желания, которые потом поступают в штат фей и идут на рассмотрение их начальства – исполнять или не исполнять.

Когда старому году оставалось жить лишь одну минуту, феечка глубоко вздохнула и уронила светящуюся слезинку. Та со звоном ударилась о крышу и скатилась вниз. Потом, когда снег растает, кто-нибудь найдет там сверкающий маленький алмаз настоящей чистоты – ведь только когда фей переполнят истинная печаль, их слезки способны превращаться в драгоценные камушки.

Шесть, пять, четыре, три, две, одна… БАХ!

За одну секунду безмолвный город наполнился свистом и улюлюканьем, фея слышала со всех сторон поздравления и веселые восклицания. Люди были невероятно счастливы, они кричали «Ура!» и распевали гимн во весь голос. Ты должна гордиться собой, сказала себе волшебница. Их радость – твоя работа.

Мерелин сидела на крыше высокой башни. Ей некого было поздравлять в эту праздничную ночь. Она была невероятно одинока под этим огромным новогодним звездным небом.

Декабрь 2010 г.

Возрождение

Первый вагон

Роман едва успел вбежать в вагон поезда, как двери за ним захлопнулись. Огляделся. Несмотря на час пик, народу было меньше десятка. Это его приятно удивило. Свободных мест хватало, но он придирчиво выбрал самое чистое сиденье. Сел и слегка сморщил нос – отвык уже ездить в общественном транспорте. Какая же досада, что автомобиль сломался в самый неподходящий момент. Хотел вызвать такси или поймать попутку – но на дороге уже образовывалась пробка. Как ни прискорбно это признавать, на метро было добраться быстрее. Роман рисковал опоздать на сделку, поэтому бросил машину и поспешил к ближайшему спуску в подземку.

Вагон мотало из стороны в сторону, машинист, похоже, не сильно следил за удобством пассажиров. За стеклами проносились стены тоннеля – черные, ничем не примечательные. Изредка появлялись яркие фонари, и тут же уносились прочь. Окна были закрыты, и в костюме уже становилось жарковато. Роман посмотрел на часы. По расчетам он должен доехать до места встречи с деловым партнером через полчаса.

Жаль, что не взял с собой книгу, усмехнулся бизнесмен. Он вдруг понял, что лет пять не брал в руки ни одно произведение. Ангелина недавно говорила что-то про нашумевший роман, который ей безумно понравился, но Роману всегда было некогда. Удивительно, что именно здесь, под землей, он неожиданно задумался над тем, что время течет слишком быстро. «Работа – работа – работа – любимая женщина» – вот такое расписание было у Романа семь дней в неделю триста шестьдесят пять дней в году. Хорошо еще, если туда вписывалась любимая женщина. Чаще было все-таки «работа – работа – работа». Деньги так просто не даются.

Мужчина снова посмотрел на часы. Насколько он помнил, между станциями метро не такое большое расстояние, уж не четверть часа точно. А ровно столько минут назад замерил время. Странно, что поезд не останавливается. Быть может, ближайшую станцию просто закрыли на ремонт, и машинист ее специально проехал?

Люди в вагоне были спокойны, все занимались своими делами. Кто-то спал, кто-то задумчиво пялился в пространство, а кто-то читал книгу. Возможно, тот самый нашумевший роман.

Мужчина, сидевший справа через проход, повернул голову к Роману. Улыбнулся, встал, подошел ближе и устроился напротив, благо свободных мест хватало.

– Ну, здравствуй, Ромка!

Бизнесмен вглядывался в знакомые черты человека напротив. Ему стало невыносимо душно.

– Андрей? Но ведь ты же… умер?

Второй вагон

В соседнем вагоне, занимая целую лавку, сидел, широко раскинув черные обугленные крылья, ангел. Голова была опущена, темные ресницы почти сомкнуты, а облачение его, по обыкновению чистое и опрятное, разодрано и дымилось.

Напротив него сидела очень крупная блондинка с плотно сжатыми губами и строго смотрела на ангела. Неодобрительно качнув головой, она взглянула на часы и нахмурилась. Времени у нее и так было в обрез, а тут еще и Хэллен опаздывает. Если не появится в ближайшие минуты, суд начнется без нее.

Впрочем, за справедливое вынесение приговора можно было не волноваться. Все знали, что блондинка не щадит ни своих, ни чужих.

Вдруг из воздуха материализовалась невысокая сухопарая брюнетка с крысиным лицом. На ней был надет строгий черный брючный костюм, а волосы уложены в аккуратный пучок.

– Здравствуй, Скайлар, – произнесла она. – Прости, что опоздала. Экстренный вызов.

Вышеназванная кивнула, краем глаза проследила, как та усаживается рядом, и вот уже женщины взглядами двух хищных гарпий уставились на ангела.

– Данталион, ангел-хранитель Романа Лестева, вы обвиняетесь в строжайшем нарушении инструкций, – четко проговорила Хэллен. – Суд начинается прямо сейчас. Что вы можете сказать в свое оправдание?

Ангел поднял на нее огромные голубые глаза, в которых застыла непомерная грусть, и глубоко вздохнул.

– Мне нет оправданий, – ответил он. – Я полностью признаю вину.

– Отлично! – обрадовалась блондинка и поднялась с места. – Это сократит нам время.

– Постой, Скай! – Брюнетка подняла руку в протестующем жесте, при этом с интересом разглядывая ангела, который снова опустил глаза. – Расскажите, Данталион, что же произошло?

– Он полностью признал вину, – возразила блондинка, – выносим приговор, и делу конец.

В ответ брюнетка только поморщилась. Ангелы вечно торопятся и не доводят дело до конца. Именно поэтому с людьми и происходят все эти неприятные вещи. Разумеется, черти-пакостники тоже вносят свою лепту в хитросплетение судеб, этого отрицать нельзя. Но иногда узнавание истины в судебных разбирательствах переворачивает картину с ног на голову. А любопытные истории привносят в их унылое существование толику интересности.

– Ты можешь рассказать мне все, Дантэ, – тщательно пытаясь скрыть интерес, увещевала Хэллен.

Данталион поднял на нее глаза и скупо усмехнулся.

Первый вагон

Андрей улыбался так же, как когда-то давно, когда они еще дружили.

– Этого не может быть. – Роман помотал головой. – Я был на твоих похоронах. Я видел тебя мертвым.

– Все верно, Лестев! – продолжал улыбаться тот, и от этого становилось жутко. – Безумно рад тебя видеть!

Роман попятился и уткнулся спиной в спинку сиденья. Мелькнула мысль, что ему снится кошмар. Бывало, что Андрей после смерти приходил к нему во сне, но чтобы был таким реальным – никогда. Тем временем друг продолжал:

– Жаль разочаровывать, но это не какое-то невероятное чудо, и я не воскрес. – Он слегка помялся. – Это ты умер, дружище.

– Что? – Романа прошиб холодный пот. – Что ты говоришь?.. Этого не может…

– Ну вот, началось… – скучающим тоном произнес Андрей. – Первая стадия – отрицание… – Он зевнул. – Может, не будем терять время и просто сразу перейдем к «смирению»?

Лестев затравленно смотрел на друга и никак не мог осознать, что это происходит взаправду. Он не помнил ничего такого, что могло бы спровоцировать его гибель. Все было хорошо. Спешил на встречу с партнером, сломалась машина, спустился в подземку…

Роман не заметил, как пробормотал последние слова вслух. Он отметил, что шум поезда утих, и стало возможно разговаривать спокойно, не перекрикивая стук колес.

– Правильнее сказать, все это… – Андрей широко раскинул руки. – Все это – твой страшный суд. А вон там, – он указал на соседний вагон, – ангела судят.

– Что?!

Роман подошел к окну, сквозь которое было видно то, что происходило в следующем вагоне. Там находился крупный мужчина с крыльями и явно неохотно отвечал двум женщинам, сидящим напротив него. Тут брюнетка взглянула направо и заметила Романа. Она вскинула руку и даже привстала, показывая пальцем в сторону Лестева. Создавалось ощущение, что она говорила мужчине именно о нем.

Крылатый вздрогнул и посмотрел прямо в глаза Роману. Во взгляде его читалась скорбь. Лестев сморгнул. Ему на мгновение почудилось, что он уже видел этого здоровяка.

– Видел, конечно, видел, Ромка. – Андрей незаметно подошел и встал сзади. – Неужели ты еще не догадался, кто это?!

Лестев хмурился. Внезапно перед глазами стали проноситься образы. Он обхватил голову руками. Было ощущение, что ее наполнили ложными воспоминаниями. Но нет, тряхнул он головой. Нет! Вовсе не ложными! Роман действительно спешил на встречу с партнером, только вместе с ним в машине находилась Ангелина! Они собирались позже поехать за кольцами. И вдруг что-то произошло… авария… их машина столкнулась с другой и сама стала причиной пробки! Недовольный гудок, один, второй, визг шин, женский крик. И лицо. Печальное лицо мужчины, который сейчас сидел в соседнем вагоне.

– Эх, Ромка, Ромка! – послышался сзади наигранно участливый голос Андрея. – Какой же ты несообразительный, оказывается! Это ж твой личный ангел-хранитель!

Третий вагон

В третьем, и последнем, вагоне этого поезда тоже сидела высокая блондинка, но разительно отличалась от Скайлар. Она была молода, красива и крайне взволнована. То и дело блондинка подскакивала с места и подходила к стеклу, пытаясь разглядеть, что происходит во впереди идущем вагоне.

– Никогда не видел, чтобы ангелочки так тряслись, – послышался сиплый голос. Вита обернулась и с неприязнью взглянула на его обладателя.

Невысокий коренастый парень развалился на сидениях. На нем была вытянутая футболка с рисунком и надписью «Ад – райское местечко» и драные бриджи, из-под которых виднелись его волосатые ноги. Он сложил руки в замок, положил на них голову и прикрыл глаза бейсболкой. Вита знала, что его звали Мортиус и что тот служил чертом-пакостником при Романе Лестеве, но никогда не сталкивалась с ним самолично.

– Да успокойся ты, светленькая, – протянул Мортиус, – сядь и не мельтеши.

Вита его не послушалась. Она раздраженно отвернулась к окну. Черт щелчком пальцев скинул со лба бейсболку, ловко поймал ее и приподнялся. Он успел полюбоваться стройной фигуркой Виты, тем, как развеваются ее длинные волосы, до того, как та снова обернулась.

– Что же так долго!

Она с возмущением выдохнула, прошагала по вагону туда-сюда и вернулась. Уселась на сиденье и положила подбородок на кулак, хмуро уставившись на Мортиуса. Тот удивлялся этому ангелу. Никогда еще он не видел хоть у кого-то проявления стольких эмоций. Большинство из них – скучные сухари. А с этой даже интересно.

Черт догадывался, откуда у этой истории ноги растут, но никак не мог поверить, что это правда. Ангелочки, конечно, чудаки, но чтоб так…

В любом случае, стоило проверить эту версию. Если домыслы Мортиуса окажутся правдой, по адовым подвалам еще долго будет раздаваться хохот его сослуживцев.

– Может, когда вся эта скучная канитель закончится, мы с тобой… сходим куда-нибудь? – предложил Мортиус, решив пойти ва-банк.

Вита с возмущением уставилась на этого наглеца. Чтобы она пошла куда-то с чертом-пакостником?! Сама мысль об этом кощунственна! Да и потом, их парочка даже смотреться будет комично! Ангелы крупнее обычных людей. А этот… в кепке… даже для обычного черта мелковат. На что он только надеялся?! Правду говорят – лукавые.

– Понятно все, – крякнул Мортиус и хохотнул: коротко и подленько. – Подсудимый с подпаленными крылышками – зазноба твоя. Да только чувств твоих не замечает, да ответных не проявляет, верно?

Вита вспыхнула и во всю ширь распахнула крылья. Черт даже отодвинулся подальше. Окажись сейчас в руках этой светленькой его вилы, которые он так неразумно воткнул в спинку одного из сидений, мало ему бы не показалось.

– Ты! – Небесная блондиночка обличительно указала пальцем куда-то в районе его груди, где была нарисована ванна с раскаленной лавой, а в ней корчащиеся в муках люди. – Да как ты смеешь сбивать меня с пути истинного! Даже думать не смей ни о чем подобном! Мы с тобой разные индивиды, и я никогда не опущусь до того, чтобы снизойти до какого-то черта-пакостника.

– Ой, да ты чего так разгорячилась-то? – не ожидая такой реакции, опешил Мортиус. – Я всего лишь предложил… ну не знаю… в кино сходить или под окнами реанимации посидеть, ну там, на кладбище сгонять… романтика же! Эх, ты…

Черт обиженно отвернулся, сложил руки на груди и надулся. Вита осеклась, не зная, что и ответить на предложение подобной щедрости. Мортиус краем глаза следил за ней и, увидев, что ангел начинает остывать, добавил с гордостью:

– Я, между прочим, уже не просто черт-пакостник! А старший черт-пакостник! Всего первый день, правда, да и то провожу его с тобой, светленькая… вместо того, чтобы терзать новопреставленные души с утроенной силой. А все этот твой, недоделыш… Данталион наш Милосердный! Вздумалось ему, видите ли, человечность проявлять! Да и ты, смотри, по кривой дорожке за хахалем своим пошла, но он-то… он-то вообще за все колья перешел!

– О чем ты говоришь? – не поняла Вита. – И откуда ты так хорошо знаешь Дантэ?

– Ну, знаешь ли, на младшей должности не шибко-то весело сидеть… вот и наблюдал я за вами… за тобой, за крылатым твоим. Наблюдал, изучал, сопоставлял факты… да и за подопечным нашим, Лестевым… вот уж по кому Семь кругов ада истосковались… не человек, а истинный грех.

– Он и хорошего много совершал! – вступилась за Романа Вита.

– Ты-то больно знаешь… у самой даже подопечного собственного пока нет… неприякаянная ты душа, светленькая.

Вита побледнела. Мортиус знал, по каким болевым точкам нужно бить.

– Тебе-то что?! – вскричала она. – Только и знаешь, как пакости людям строить, да души их в ад утаскивать! Хорошо, что есть мы, и уж Романа Лестева мы вам не отдадим, так и знай! Скай защитит его!

– Да у твоей Скай работы выше крыши… посмотри на нее… только и мечтает, чтоб поскорее от Дантэ отвязаться, да за суд Романа приняться поскорее.

Вита беспомощно оглянулась на Данталиона. Похоже, дела его шли не так хорошо, как ей представлялось. У Хэллен было такое лицо, будто она уже предчувствовала скорую наживу. А Скайлар то и дело касалась висков, будто ее мучила головная боль.

– Его сейчас может спасти только чудо, – раздался сзади злорадный голос Мортиуса. – Так что помолилась бы ты, светленькая, пока не поздно.

И тут раздался сильный удар. Вита и Мортиус подскочили от испуга и уставились в конец поезда. На прозрачной двери, уцепившись за выступы, висело страшное создание, когда-то бывшее человеком. Полуистлевший скелет был прикрыт остатками разодранного белого платья. Полусгнивший рот приоткрылся в зверином оскале, а провалы пустых глазниц смотрели прямо на них. Было понятно, что чудовище изучает их и что-то тщательно обдумывает.

– А это еще что за явление мертвеца адовому созданию? – выругался Мортиус, в полном изумлении глядя на пришельца.

И тут создание издало глухой рык, совершило усилие и запрыгнуло на крышу поезда.

Чудовище вышло на охоту.

В нашем мире, под дверью в реанимацию

На эту заплаканную светловолосую женщину было жалко смотреть. Врач устало вздохнул.

– Мы сделали, что смогли. Сейчас все будет зависеть от него.

– Доктор, – прошептала женщина, усилием сдерживая новый поток слез, – у нас свадьба через неделю.

Врач всплеснул руками.

– Что, в Старый Новый год?

Блондинка обреченно кивнула.

– Ну, кто же женится тринадцатого? – посетовал врач.

– Рома любил это число, – пожала она плечами, – говорил, что приносит ему удачу.

– Вот и принесло, – проворчал врач. – Вот что, посидите пока здесь.

Он не заставил себя долго ждать. Пришел в компании бородатого мужика, от которого нещадно несло самогонкой.

– Ангелина, поверьте, мы это обычно не делаем… – неуверенно начал врач.

– Доктор, я готова на все, лишь бы спасти Рому, – подскочила женщина.

– Вы сядьте, сядьте, – попросил врач. – В ногах правды нет. Метод будет весьма, я бы сказал… э-э-э… нетрадиционный. Все нужно как следует обсудить.

– Я повторяю, готова на все, что угодно. Говорите скорее!

– Это наш сторож, Савелий, – представил врач бородача. – Сейчас он, конечно, не производит впечатление, но еще недавно был доктором психологических наук.

Ангелина кивнула, поторапливая доктора.

– Он специализировался в сомниологии, то есть науке о сновидениях. Вывел теорию, но ему отказали в дальнейших исследованиях и запретили проводить опыты на людях.

– Метод действует, – раздался густой бас из-под бороды. Большие глаза по-доброму глядели на Ангелину.

– Случился некий инцидент… Савелий немного потерял контроль над собой, – осторожно подбирал слова Аркадий, но, тем не менее, доктор наук обиженно засопел.

– Что вы мне предлагаете?! – не выдержала Ангелина.

– А еще Савелий долгое время жил в Африке и изучал особенности поведения племен, чем они питаются и какими средствами излечиваются от болезней. Там же он узнал, улучшил и доработал потрясающий метод… – не торопился врач посвящать ее в тайну. – Я ни за что не предложил бы вам его, если бы сам однажды не видел, что он действует.

– Как это поможет Роме?

– Его можно спасти, погрузив в кому… вас вместе с ним.

Повисла пауза.

– Погрузить в кому… меня?

– Я вывел одну формулу, но она действует только на людей, подверженных симпатической связи, – пробасил Савелий.

– Что-что?

– Любящие люди всегда связаны, – попытался объяснить тот по-простому. – Вы сможете проникнуть в его мозг и попытаться вытащить его. Аркадий подтвердит вам, что это реально.

– Он спас мою жену, – признался врач.

– Ингредиенты для «зелья» у меня еще остались, – сказал Савелий.

– Итак, вы предлагаете безумную авантюру – бесплатное погружение в кому с сомнительными сновидениями – при участии опустившегося доктора наук и без каких-либо гарантий?

Мужчины дружно кивнули.

– Гарантий не будет, – подтвердил Савелий.

Они с Аркадием вопросительно смотрели на Ангелину, ожидая ее решения.

– Чего же вы ждете, господа?! – воскликнула она. – Приступайте немедленно!

В реанимации никого, кроме Лестева, не было. Аркадий знал, что нарушает все правила больницы, не считая нарушения самого главного правила – Гиппократа. Если его застукает хоть одна медсестра, ему несдобровать. Но он видел отчаяние в глазах Ангелины и узнавал самого себя год назад. Именно поэтому решил помочь ей. Тем более, что был уверен в ее победе.

Женщине указали на соседнюю кровать рядом с пациентом. Савелий уже сбегал в подсобку, принес и теперь с упоением смешивал одному ему известные ингредиенты и что-то бормотал под нос. Аркадий готовил наркоз. Он не был специалистом-анестезиологом, но на операциях насмотрелся на их работу, да и в прошлом году ему пришлось усыплять себя самого, поэтому надеялся, что справится.

Ангелина кинула взгляд на возлюбленного, улеглась на койку и вопросительно посмотрела на мужчин.

– Что от меня требуется?

– Когда вы заснете, то погрузитесь в сознание Романа. Я не знаю, как это будет выглядеть. У моей жены это был бесконечный лабиринт. Вы должны найти его и сделать так, чтобы он узнал вас. Скажу честно, это будет непросто. К тому же у вас крайне мало времени.

– Я готова.

Женщина была сосредоточена. Она без пререканий выпила раствор, который подал ей Савелий. Аркадий даже невольно зауважал ее за решительность.

– Что ж, – сказал врач и надел на нее маску, – тогда начинаем.

Наркоз стал поступать через трубку, и спустя минуту Ангелина уже спала. В реанимации стало совсем тихо. Внезапно наручные часы хирурга запищали, отмеряя начало новых суток. Уже наступило седьмое января.

– С Рождеством, Савелий, – негромко произнес врач, глядя на спящую женщину и гадая, что сейчас происходит в голове Романа Лестева.

– И тебя с Рождеством, Аркаша, – так же тихо произнес бородач. – И да поможет им Господь.

Первый вагон

– Ангел-хранитель?! – переспросил Рома у Андрея.

– Ну да, – легко подтвердил тот. Его слегка забавляла реакция бывшего друга. – Тот, который профукал твою жизнь из-за того, что отвлекся не на то, что надо. – Он издал гнусный смешок.

– Отвлекся? – недоуменно переспросил Лестев.

– В общем, да. – Андрей замялся, не зная, в праве ли сам сообщать такие вести. – Задумался кое-о-ком, замечтался, ну и – ба-бам! – силы равновесия нарушились, чаша весов склонилась в адовую сторону, твой черт-пакостник получил левел-ап и устроил аварию! Бум, крекс-пекс-фекс, машина всмятку, ты в реанимации, наши все в шоке, ангела на ковер, а тебя в вертушку Последнего суда. Мало тебе не покажется, дружище.

Он похлопал его по плечу.

– А ты, похоже, и рад? – Роман внимательно посмотрел на Андрея.

– Знаешь, а я действительно рад! – во весь рот улыбнулся тот. – Наконец-то ты получишь по заслугам, компаньон! Наконец-то месть моя свершится!

– За что ты меня так ненавидишь? – поразился Рома. – Я до последнего был тебе верен, я сам снимал тебя из петли, сам хоронил тебя, когда от тебя отвернулись все родственники!

– О-о-о! – воскликнул его бывший друг, наливаясь гневом. – А кто довел меня до петли?! Кто мне вечно завидовал и строил козни? Кто? Уж не ты ли, Ромка?!

– Что? – удивился Лестев. – Я никогда тебе не завидовал! Я гордился тобой и нашей дружбой! Я был рад, что у меня такой компаньон!

– Врешь ты все, – красный от натуги, прошипел Андрей. – Врешь! Это ты виноват в моей смерти! Ты и только ты!

Раздался звук гонга, и четко поставленный голос диктора произнес:

– Ваше время вышло.

Андрей, топнув ногой, отошел в дальний конец вагона и уселся там. Вместо него поднялась тучная женщина. Она тяжело прошла до того места, куда примостился Роман, и, кряхтя, уселась напротив. Прищурившись, поглядела на него и пошамкала губами.

– И вы здесь, тетя Лена, – уже почти не удивившись, смиренно произнес Лестев. Он был расстроен препираниями с почившим другом. – Тоже хотите меня в чем-то обвинить?

– Вот именно! – с нажимом сказала женщина, а Роман вздохнул.

Родная тетка и при жизни доставляла немало проблем, а если после смерти придется выслушивать ее постоянные стенания, то, значит, он сильно нагрешил и теперь расплачивается за это в аду.

– Я умерла в нищете! – театрально провыла женщина, заламывая полненькие руки. – А ты, богатей, не подал мне ни копейки!

– Тетя, но ведь я итак ежемесячно высылал вам пособие.

– Пособие было таким жалким, что его не хватало даже на булку хлеба! – лила тетка крокодильи слезы и трясла двойным подбородком.

– Точнее сказать, не хватало на ваши увлечения?! – повысил голос Лестев.

Ему столько раз приходилось переживать этот разговор при жизни тети Лены, что сейчас едва сдерживался. Неприятно было это осознавать, но когда она умерла, жить стало легче. Притом, что диагноз ей поставили вовсе не недоедание, а сердечный приступ из-за повышенной тучности.