Нина Милн
Нежное свидание в Италии

Italian Escape with the CEO © 2021 by Nina Milne

«Нежное свидание в Италии» © «Центрполиграф», 2022

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2022

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

* * *

Глава 1

Глядя в зеркало, Эйва Кассевети сложила губы в фирменную улыбку и повторила любимое изречение: «Притворяйся до тех пор, пока сама не поверишь». Умение скрывать чувства помогало ей в жизни, а сейчас, когда после смерти отца на нее обрушились неприятности, особенно важно сохранить лицо. Она выбрала самую яркую алую губную помаду в надежде отвлечь внимание от усталых глаз и болезненной бледности, скрыть которую не помогла даже супердорогая косметика. Тем не менее Эйва готовилась убедить мир в том, что у компетентной бизнес-леди, ставшей во главе семейного дела, все под контролем.

«Семья». Это слово стучало в голове, словно бубен, и по иронии судьбы сводило ее с ума.

«Зачем ты сделал это, отец?»

Закрыв глаза, она представила его красивое лицо, мальчишескую задорную улыбку, сохранившуюся в шестьдесят с лишним лет даже после инфаркта, перенесенного четыре года назад. Она восхищалась и верила в него до того дня, когда прочитала завещание. Горечь обиды от предательства умерила боль утраты любимого отца. Как иначе воспринимать его последнюю волю?

Вместо того чтобы передать основанную им компанию по производству десертов «Дольче» дочери – ведь Эйва вкладывала в нее сердце и душу в течение пяти лет, – он разделил бизнес между ней и двумя детьми от первого брака – Лукой и Джоди Петровелли. Эйва была потрясена хладнокровным предательством.

Сводные брат Лука и сестра Джоди «из далекого прошлого» не имели никакого отношения к «Дольче». Более того, они наотрез отказались оставить имя отца и приняли фамилию матери. Оба были уже взрослыми, но Эйва никогда с ними не встречалась, хотя знала об их существовании. В детстве их невидимое присутствие порождало кошмары: даже сейчас она помнила отчаянные заклинания матери:

– Мы должны быть очень осторожны, Эйва. Эти люди ни перед чем не остановятся, чтобы вернуть папу. Нельзя этого допустить, дорогая.

Трехлетняя Эйва дрожала от ужаса, представляя, как незнакомцы похищают папу.

– Мы не можем огорчать отца. У него должна быть идеальная семья, – говорила Карен Кассевети, протягивая руку к косметичке.

Смысл жизни Эйвы сводился к тому, чтобы достичь совершенства и создать идеальную семью, иначе коварные Петровелли отнимут ее отца. Она не вникала в суть, но безоговорочно поддерживала мать в том, чтобы любой ценой удержать Джеймса Кассевети. Позже ее начали одолевать сомнения, ведь отец добровольно оставил первую жену и детей. Сомнения укрепились, когда, став старше, она слышала отрывки разговоров, слезные жалобы матери:

– Ты никогда не любил меня. До сих пор любишь ее. Признайся, что женился на мне из-за денег.

Отец отмалчивался, успокаивал ее, но в конце концов признался:

– Я любил Терезу и Луку, это правда. Они были моей семьей. Но теперь я женат на тебе, у нас растет дочь. Разве этого недостаточно?

Тогда Эйва поняла, что отец пожертвовал чувствами и бросил первую жену ради богатства и связей. Интересно, сожалел ли он? Или деньги и успех для него важнее? Тогда она удвоила усилия. Эйва выглядела безупречно, вела себя безупречно и во всем слушалась мать. Она ни о чем не сожалела. Такая жизнь ее устраивала. Впрочем, иногда она чувствовала, что навязанная ей роль английской аристократки и наследницы «Дольче» подавляет индивидуальность. В ее жизни не было места мечтам и чувствам: жизнь полностью зависела от мнения прессы и общества. Эйва олицетворяла идеал: она не смела нарушать правила игры.

Тем не менее опасения все-таки оправдались: Лука и Джоди представляли опасность и угрожали благополучию. Эти двое незнакомцев отказывались встречаться с ней и общались только через адвокатов. Эйва достала из ящика стола письма, перечитанные много раз за последние несколько месяцев. Она открыла послание отца:

«Дорогая Эйва!

Знаю, что ты обижена и рассержена, но это письмо должно все объяснить. Не сомневайся в моей любви: ты самое дорогое, что было в моей жизни в последние годы, и ты показала мне, что я могу быть хорошим отцом.

Эйва, тебе не в чем винить себя, но я совершил ошибку. Я оставил другую семью – жену и сына, которых любил. Луке исполнилось пять, когда я ушел, а Тереза была беременна Джоди. Я никогда не видел дочь.

Как ни стараюсь теперь, под конец жизни, оправдать свои поступки, понимаю, что я не прав. Только желание обладать богатством и достичь успеха заставили меня совершить этот шаг. Лука и Джоди – мои дети, моя семья, и поэтому я вправе получить долю в семейной компании. Это должно было произойти гораздо раньше.

Надеюсь, ты сможешь понять и простить меня».

Отложив письмо, Эйва с трудом сдержала слезы. Если расплачется, придется заново накладывать грим. Она вздохнула, бросив взгляд на знакомый отцовский почерк. Легко написать «понять и простить», но в жизни все сложнее. Карен Кассевети не намерена делать ни того ни другого. Вся ее жизнь теперь сосредоточена на желании отомстить за предательство мужа. Она собиралась опротестовать завещание и лишить обоих Петровелли наследства. Отказ Эйвы поддержать требования матери вылился в конфликт. Эйва понимала, что план матери обречен, но не могла пойти на такой шаг по моральным принципам. Однако горечь и боль Карен были ей понятны: при жизни отцу удавалось подсластить пилюлю, скрывая любовь к прежней жене, но после его смерти унизительная правда вышла наружу.

Что касается Луки, то он владел очень успешным предприятием – шоколадной фабрикой. Он ясно дал понять, что «Дольче» его нисколько не интересует. Лука отказывался от личного общения, ссылаясь на то, что не знает намерений сестры. Без согласия Джоди он не собирался предпринимать никаких шагов. В этой ситуации семейное предприятие «Дольче» оказалось на распутье, и его репутация страдала. Эйва слышала вокруг себя грязные сплетни, читала негативную прессу. В деловых кругах обсуждалась ее неопытность в управлении бизнесом. Бывшая модель, она получила пост директора компании по наследству, а не за личные заслуги. Если бы отец был уверен в ней, то не завещал бы долю детям, которых толком не знал… Эйва в отчаянии сжала в кулаки пальцы с идеальным маникюром. Оставив две трети компании детям от прежнего брака, отец недвусмысленно дал понять, что не доверял ей.

Однако сегодня ей предстояло решить другую проблему, касающуюся еще одной просьбы отца.

«Я совершил еще одну несправедливость, Эйва. У меня не хватило мужества исправить ее, поэтому поручаю это тебе.

Много лет назад, когда я жил еще с Терезой, у меня был друг и коллега Терри Рурк. Мы с ним вместе придумали проект «Дольче». Это была наша мечта, которую мы обсуждали за кружкой пива или в выходные за шашлыком. Не имея юридических оснований привлекать его для работы в компании, я, безусловно, должен был сделать это из моральных принципов. Мне известно, что Терри умер, но у него остался сын. Пожалуйста, помоги ему от моего имени.

Спасибо за понимание, Эйва. Прошу, поддержи мать.

С любовью,

твой папа».

Иногда Эйве казалось, что она совсем не знала отца. Их отношения представлялись иллюзией, шарадой. Только теперь, после смерти, он показал истинное лицо. Однако, спустя шесть месяцев после кончины, несмотря на открывшиеся факты, Эйва по-прежнему горевала о нем. Боль утраты заставила ее хотя бы попытаться выполнить наказ. Раз такова его воля, она готова отдать Луке и Джоди часть «Дольче». Эйва попробует извиниться за отца за несправедливость, случившуюся еще до ее рождения. Взглянув на отражение в зеркале, она осталась довольна. Раз уж ей придется встретиться с Лаймом, сыном Терри Рурка, то не стоит откладывать визит.

Минималистический стиль и комфорт офиса Рурка должны были успокаивать и вызывать доверие посетителей. Глядя в монитор компьютера, Лайм разочарованно вздохнул: похоже, он потерял клиента. Ему хотелось шарахнуть кулаком по столу. Сам по себе отказ не очень огорчил бы его, но клиент уходил к конкуренту, которого Лайм хорошо знал и презирал.

Эндрю Джозеф Мейсон, известный в аристократических кругах под ником ЭйДжей, был отставным военным, как и Лайм. Он также возглавлял собственную охранную компанию, но на этом их сходство заканчивалось. ЭйДжей принадлежал к военной элите. В британской армии Мейсоны значились с незапамятных времен. Возможно, еще с тех пор, как сошлись в схватке два отряда пещерных людей. Возможно, предок ЭйДжея в числе первых офицеров щеголял в военной форме из леопардовой шкуры. Нынешний же Мейсон вовсю использовал предков: их влияние, связи, репутацию. Особенно хорошо это работало, когда он сталкивался с офицерами вроде Лайма, у которых в роду не было военных. ЭйДжей не упускал возможности покуражиться.

Мысли Лайма вернулись на тринадцать лет назад, когда он вместе с Мейсоном проходил подготовку в офицерской школе. ЭйДжей сразу невзлюбил его, завидуя отменной выправке, успехам в учебе и спорте. Зная, что Лайм никогда не пойдет жаловаться, он вместе с дружками превратил жизнь Лайма в череду унижений. Но теперь этот номер не пройдет. Он уже не тот уязвимый юноша, каким был в восемнадцать лет. В военном училище Лайм нашел способ отомстить, уговорив ЭйДжея встретиться с ним на боксерском ринге. Лайм здорово отлупил противника в честном бою: каждый победный удар был ответом на унижения и оскорбления. Он до сих пор помнил вкус победы. Мейсон после этого стал посмешищем среди офицеров и командиров, уставших от его наглости и надменных манер. Злости ЭйДжея не было предела, и он мстил до сих пор.

Постучав, в кабинет вошла ассистентка Лайма.

– Привет, Рита.

– Привет. Жаль, что так вышло с клиентом, – кивнула рыжеволосая девушка. – Ходят слухи, что ЭйДжей пригласил старика Дейли на ужин, выставил фамильный сервиз и велел жене сыпать именами сильных мира сего. А главное, обещал пригласить его дочь на престижную регату с участием членов королевской семьи. Слышала, ЭйДжей хочет заполучить и контракт Бомона.

Лайм сжал челюсти. «Бомон индастриз» менял охранную компанию каждые пять лет. Недавно глава холдинга обратился к «Рурк секьюритиз» с предложением. Этот контракт вывел бы бизнес на новый, более высокий уровень.

– Есть кое-что похуже, – запнулась Рита.

– Говори.

– Он болтает в клубе за виски с сигарами о том, что ты до сих пор скорбишь о смерти жены. Трагедия якобы подкосила тебя, сказавшись на профессиональных навыках. Ты с тех пор ни с кем не встречаешься, что говорит о глубокой депрессии.

Услышав о том, что ЭйДжей спекулирует на смерти Джессики, Лайм пришел в холодную ярость. Более того, он понимал эффективность тактики. Клиенты хотели, чтобы за безопасность их бизнеса отвечал человек со стабильной психикой и крепкими нервами, а не слабак, одолеваемый горем и раскаянием.

Надо признать, что он действительно не избавился от чувства вины, хотя со смерти жены прошло уже пять лет. Он один виноват в том, что их брак превратился в кошмар. Лайм принял любовь Джессики, не дав ничего взамен. Ее короткая трагическая жизнь не обрела смысла. Начало их отношений омрачились болезнью и смертью его отца. Затем последовало поспешное бракосочетание, потому что Джессике показалось, что она беременна. Уже тогда Лайм подозревал, что их семейная жизнь обречена, но горе помутило рассудок, и он принял привязанность за глубокое чувство. Любовь Джессики ослепила его. Она была так счастлива и благодарна, что он не посмел разочаровать ее. Конечно, он бы никогда не оставил своего ребенка, но беременность оказалась ложной. Тем не менее Лайм не разорвал отношения, помня о том, как мать обошлась с его отцом.

Через несколько лет Джессика заболела. Ее последние обращенные к нему слова были признанием в любви. Она просила не горевать о ней и не судить себя, однако ее прощение не принесло облегчения. Лайм терзался угрызениями совести за то, что не сумел дать Джессике заслуженного счастья. Однако это никак не сказалось на его профессиональных качествах и надежности его компании.

– Спасибо, Рита. Разберусь с этим.

– Не сомневаюсь, – глянула на часы ассистентка. – В приемной тебя ожидает посетительница.

– Клиент?

– Думаю, да. – Рита нахмурилась. – Лицо знакомое, но она отказалась назвать полное имя. – Клиенты иногда предпочитали действовать инкогнито. – Сказала, что ее зовут Эйва.

Усилием воли Лайм сдержал реакцию, вспомнив имя дочери человека, предавшего отца, виновного в том, что тот спился от горькой обиды и умер.

Эйва Кассевети. Впрочем, это могла быть другая Эйва. Имя довольно распространенное. С какой стати мисс Кассевети решила бы посетить его офис? Ей здесь не рады.

– Пригласи, – сказал Лайм, стряхнул наваждение и поднялся навстречу посетительнице.

В кабинет вошла женщина в дизайнерских темных очках, в шарфе, накинутом на голову. Ее наряд недвусмысленно подчеркивал высокий статус: очень дорогой, но неброский, демонстрирующий власть и шик. Белая блузка, клетчатая юбка – тонкая талия, длинные, стройные ноги. Холодная, ухоженная, деловая.

– Лайм Рурк, – представился хозяин.

Прежде чем он успел поздороваться, женщина быстрым жестом сняла и положила в сумку очки, стянула шарф. Длинные золотистые локоны рассыпались по плечам, обрамляя красивое лицо в форме сердца. Лайма поразили ее лучистые янтарные глаза с темными золотыми крапинками. Ей не было необходимости называть свое имя. Перед ним стояла Эйва Кассевети, и она была великолепна. Ничего удивительного: несколько лет назад она произвела фурор в модельном бизнесе. Лайм сглотнул и с усилием сосредоточился.

– Эйва Кассевети, – протянула она руку. На длинных тонких пальцах с идеальным маникюром блеснули кольца.

Лайм сжал узкую ладонь, отметив нежность шелковистой кожи, и неожиданно от запястья до плеча пробежал словно бы электрический разряд. В янтарных глазах Эйвы мелькнуло удивление – похоже, она почувствовала то же самое.

В этом было что-то сюрреалистическое. Странным образом, но Эйва всегда была частью его жизни, выступая в роли одновременно Немезиды и мотиватора. Разве он не хотел доказать отцу и самому себе, что способен добиться успеха вопреки тому, что сделал Джеймс Кассевети? Превзойти дочь Кассевети?

Размышляя, он все еще сжимал ее ладонь. Наконец Эйва отступила, глубоко вздохнула и взглянула ему прямо в глаза.

– Спасибо, что согласился встретиться. Прежде чем объяснить причину визита, позволь спросить, упоминал ли твой отец моего отца? – Слова слетели с красивых губ ярко-красной помадой.

– Да, упоминал, – кивнул Лайм, с трудом подавив горький смех от нелепости вопроса.

Терри Рурк делал это ежедневно. История предательства Джеймса Кассевети стала для Лайма чем-то вроде истории на ночь. Лучший друг отца воспользовался их совместным бизнес-проектом и добился славы и богатства. Этот акт мошенничества разрушил жизнь отца, его семью, достаток… Успех «Дольче» уничтожил Терри Рурка.

Взяв себя в руки, Лайм кивнул на кресло возле стола:

– Присядь, пожалуйста, и расскажи, зачем пришла.

Глава 2

Медленно опустившись в кресло, Эйва пыталась выиграть время, чтобы собраться с мыслями и успокоить разыгравшиеся нервы. Что происходит?

По неведомой причине и совершенно не вовремя ее гормоны решили проснуться от долгой спячки и сосредоточиться на Лайме Рурке.

По правде говоря, он действительно производил впечатление. Густые каштановые волосы, волевое лицо с правильными чертами, твердая линия губ, высокий рост и тренированное мускулистое тело… О чем она думает? Пора вспомнить, зачем она здесь. Надеясь, что Лайм не заметил ее изучающего взгляда, Эйва расправила на коленях юбку и приготовилась произнести заготовленную речь.

– Должна сказать, что при мне отец никогда не упоминал вашу семью. Ни разу. Тем не менее он оставил письмо, которое я должна была вскрыть после его смерти. В письме он сообщал, что нанес твоему отцу моральную травму. Вероятно, они вместе обсуждали создание компании типа «Дольче», но, когда компания вышла на рынок, в нарушение моральной этики имя твоего отца не было упомянуто. – Эйва сделала паузу и продолжила ровным тоном: – Замечу, что юридически для этого не было оснований. Ни соглашения о партнерстве, ни других документов об участии в бизнесе твоего отца они не подписывали.

– Зачем же ты пришла? – жестко спросил Лайм, и Эйва вполне понимала его гнев. – Моральные обязательства уступают юридическим.

– Я этого не сказала. Отец чувствовал моральную ответственность. Со своей стороны, я готова предложить достойную компенсацию, не затрагивая при этом интересов моего бизнеса, и таким образом принести извинения от его имени.

– Как благородно, – с сарказмом произнес Лайм. – К сожалению, уже ничего не исправить. Отец умер десять лет назад. Извинения не помогут, а компенсация не искупит вину твоего отца.

– Мне жаль, – искренне произнесла Эйва, надеясь, вопреки здравому смыслу, что Терри Рурк не очень пострадал от предательства делового партнера, но злость, исказившая лицо его сына, говорила об обратном. – Но что-то можно сделать?

– Например? – холодно поинтересовался Лайм.

– Возможно, я могу помочь вашей семье, – упорствовала Эйва, желая во что бы то ни стало исполнить волю отца.

– Нет, – коротко и категорически отрезал Лайм. – Мать снова вышла замуж и счастлива. Не позволю ворошить старые обиды, чтобы облегчить совесть.

– Я лишь выполняю поручение отца. Он так хотел, – разозлилась Эйва.

– Почему он сам не сделал этого?

Хороший вопрос, на который она тем не менее не хотела отвечать. Отец был морально слаб и всегда находил для себя оправдания, откладывал неприятные решения.

– Теперь это не имеет значения. Я здесь для того, чтобы говорить от его имени.

– Не получится. Мне не нужны подачки. Ничто не может оправдать предательство. Мой отец был обманут и сломлен, горечь отравила его жизнь: он начал пить, потерял работу, его брак распался, а в это время его бывший друг шел к богатству и успеху. Вероятно, отец мог сделать другой выбор, но в том, что случилось, виноват твой отец.

К сожалению, Эйве нечего было возразить в ответ на правду, какой бы горькой она ни была. На мгновение она почувствовала симпатию к Лайму, которому выпала нелегкая доля.

– Не знаю, что сказать…

– Ничего не говори. Понимаю, это не твоя вина. Но ты не в силах исправить содеянное. Слишком поздно. Тебе лучше уйти.

Эйва кивнула, понимая, что пробуждает мучительные воспоминания. Лайм поднялся, чтобы проводить ее до двери. На полпути она остановилась:

– Постой… – Эйва открыла сумочку, достала визитную карточку и повернулась: – Вот… – Она запнулась, оказавшись в опасной близости от Лайма. Оба замерли. Аромат лосьона ударил в ноздри и на мгновение парализовал Эйву. Она не могла отвести взгляда от твердой линии его губ. Что с ней? Тряхнув головой, Эйва заправила за ухо выбившуюся прядь и продолжила слегка дрогнувшим голосом: – Вот мой телефон. Знаю, что уже не исправить то, что сделал отец, но, если могу быть чем-то полезна, позвони мне.

Она протянула карточку. Секунду поколебавшись, Лайм осторожно взял ее. Их пальцы соприкоснулись. Эйва снова почувствовала слабый разряд. По выражению, мелькнувшему в глубине кобальтовых глаз, она поняла, что и Лайм это заметил.

– Конечно, – сказал он, но ей показалось, он смахнет картонку в мусорное ведро, как только она уйдет.

Эйва надела темные очки и вышла за порог.

Две недели спустя

Лайм просматривал электронную почту, скрипя зубами от злости при каждом новом сообщении.

«Прочитав отчеты в финансовой прессе, выражаю озабоченность…»

«Принимая во внимание неустойчивое положение вашей фирмы…»

«Привет, Лайм. Хочу лично убедиться, приятель, что у тебя все в порядке. Сожалею, что ты еще не оправился от потери близкого человека. Вероятно, тебе стоит на время отойти от дел».

Он задыхался от ярости, читая эту нелепость. За последние две недели разрушительная кампания усиливалась, нагнетая сомнения в надежности «Рурк секьюрити». Лайм пытался бороться разными методами, игнорировать слухи, но безуспешно. Наступила пора решительных действий.

Сдернув пиджак со спинки стула, вышел из офиса и через час уже стоял в просторном холле «ЭйДжей секьюрити» перед стойкой портье.

– Добрый день, – приветливо улыбнулся Лайм. – У меня к вам просьба. – Он достал военное удостоверение и помахал перед носом администратора. – Я сослуживец ЭйДжея по военной школе в Сандхерсте. Хотел бы подняться к нему, сделать сюрприз. Уверяю, он не будет против. Скажу, что вы пытались остановить меня.

Не дожидаясь ответа, он деловито прошел к лифту и поднялся в открытое офисное помещение. Лайм оглядел ряды столов и направился в дальний угол, где на двери висела табличка: «ЭйДжей». Охранник преградил ему путь:

– Вам сюда нельзя.

– Ну, это мы посмотрим. – Резко повернувшись, Лайм скрутил ему руки за спиной. – Извини, мне нужно быстро переговорить с ЭйДжеем. Ничего личного.

Охранник кивнул, а Лайм вошел в кабинет, закрыл дверь и прижал ее спиной. У него было несколько минут, прежде чем ворвется охрана.

– Привет, ЭйДжей.

Тот поднял голову. В глазах мелькнул страх.

– Чего тебе надо, Рурк?

– Отзови своих телохранителей или… – Лайм шагнул вперед. – Я снова надеру тебе задницу, как в прошлый раз. Выбирай.

– Все под контролем, парни, – сказал ЭйДжей, подняв трубку телефона.

– Отлично. Я здесь, чтобы предупредить: отцепись от меня.

– В каком смысле? – надменно пророкотал ЭйДжей.

– Не трогай моих клиентов и мой бизнес, Эндрю. – Лайм с трудом сохранял спокойствие.

– О чем ты? – удивленно развел руки ЭйДжей. – Согласись, я имею право обсуждать с потенциальными клиентами твое вполне естественное горе от трагической смерти жены.

– Не примешивай сюда мою жену. – Сжав кулаки, Лайм угрожающе двинулся вперед.

В паническом страхе ЭйДжей вскочил со стула.

– Ладно, ладно. – Он нажал на кнопку под крышкой стола. – Вот только контракт Бомон подпишет со мной. Ты никак не сможешь помешать этому.

– Послушай, Эндрю. Ты жалкий трус, живущий за счет отцовских денег и его связей. Ты не изменился. Как бы мне ни хотелось набить тебе морду, я не стану пачкаться. На этот раз мы столкнемся на деловом поле, но результат будет тот же. – Лайм повернулся, прошагал к лифту и вышел на улицу через вращающуюся стеклянную дверь. Адреналин бурлил в крови. Он яростно сжимал кулаки. Никогда Эндрю Мейсону не победить в этой схватке и не уничтожить «Рурк секьюритиз»!

Сев в машину, Лайм принялся обдумывать стратегию. Он, безусловно, использует все юридические и технические ресурсы, но главное – ему предстоит показать всем, что Лайм Рурк в отличной форме и по-прежнему контролирует свой бизнес. Ему предстоит сразиться не только с интригами ЭйДжея, но изменить стиль жизни, приобрести полезные связи и знакомства в верхах, чтобы произвести впечатление на Бомона и его жену.

Размышляя, он постукивал пальцами по рулю, и вдруг в голову пришла неожиданная мысль. К моменту возвращения в офис у Лайма уже созрел план, больше похожий на рискованную и азартную игру. В армии он понял важную вещь: иногда риск – единственный путь к победе, если ставки высоки.

В офисе он достал визитную карточку Эйвы Кассевети и долго размышлял, глядя на нее. Бывшая модель, знаменитость, деловая женщина с полезными связями, она принадлежала к аристократическим кругам. Красивая, умная, интеллигентная… Эйва в долгу перед ним. Может ли он обратиться за услугой к врагу? Да, в этих обстоятельствах может.

Приняв решение, Лайм не стал откладывать. Он набрал ее номер.

– Алло.

– Эйва, это Лайм Рурк.

– Приятно слышать, – ответила она не слишком искренне после паузы.

– Ты уверяла, что я могу попросить об услуге. Можешь мне помочь?

– В чем именно?

– Расскажу при личной встрече. Поужинаешь сегодня со мной? Заеду за тобой в офис.

– М-м-м, – протянула она, и Лайм замер в ожидании: если откажется, ему придется менять стратегию. – Ладно. Встретимся на месте. Назови адрес.

– Сообщу детали чуть позже. В восемь устроит? – Он уже выбрал заведение, тихое, но элитарное, где их увидят нужные люди.

Спустя несколько часов Лайм ожидал Эйву у входа в ресторан. Когда она вышла из черного лимузина, у него перехватило дыхание. Она была великолепна. Зачесанные наверх светлые волосы подчеркивали скульптурный контур высоких скул. На ней было простое, но элегантное черное платье. Расплатившись с водителем, она направилась к нему грациозной походкой модели.

– Спасибо, что пришла.

– Я же сказала, что готова оказать услугу.

– Давай войдем, там все объясню.

Лайм пропустил ее вперед, заставляя себя отвести взгляд от соблазнительной нежной кожи, изящного наклона стройной шеи. Они вошли в зал ресторана, принадлежащего эксклюзивному военному клубу. Пока Лайм расписывался в книге посетителей, Эйва оглядела стены с портретами выдающихся военачальников, тяжелую темную кожаную мебель в стиле мужских клубов прежних дней.

– На веб-сайте сказано, что это место впечатляет. Так и есть, но здесь еще витает дух истории.

– Войны и сражения веками играли важную роль в жизни страны. Сюда приходят ветераны, если хотят вспомнить армейские дни.

– Ты здесь часто бываешь?

– Иногда привожу сюда клиентов, особенно из числа бывших военных, или чтобы произвести впечатление.

– Почему ты пригласил меня сюда?

– Во-первых, здесь прекрасно готовят, а вторую причину открою позже. – Он хотел, чтобы его увидели с Эйвой и донесли новость до ЭйДжея и его друзей.

– Я посмотрела на веб-сайте меню и отметила красоту интерьеров, особенно понравилась чайная комната с книжными полками до потолка.

– Ты серьезно подошла к вопросу.

– Как всегда. Чтобы избежать неловких сюрпризов. Как бы я выбрала правильный туалет? Представь, что я пришла бы в золотом блестящем платье для коктейля.

– У тебя есть такое платье? – удивился Лайм.

– Не скажу, – улыбнулась Эйва, довольная, что между ними нет напряжения.

Лайм тоже отметил, что не испытывает неприязни к дочери своего врага.

– Давай сделаем заказ и перейдем к делу.

Изучив меню, Эйва выбрала речную форель под французским соусом. Лайм остановил выбор на тушеной утке с гарниром из запеченного картофеля и брокколи.

В зале играла тихая музыка, приглушая разговоры за соседними столиками. Вышколенный персонал двигался бесшумно. Они одновременно пригубили белое вино, разлитое официантом в хрустальные бокалы, и подождали, когда он уйдет выполнять заказ.

– Так в чем суть услуги? – спросила Эйва.

Лайм глубоко вздохнул. Наступил момент раскрыть карты, и будь что будет.

Глава 3

С делав глоток прекрасного вина с тонким ароматом и долгим послевкусием, Эйва насладилась изысканным букетом и посмотрела на Лайма, не в силах даже представить, о чем он может попросить. Чутье подсказывало, что надо бежать отсюда, но ее завораживали волевое лицо Лайма и твердая линия губ.

Слегка откинувшись назад, Лайм постарался расслабиться, но сжатые челюсти и сосредоточенный взгляд выдавали напряжение.

– Как ты знаешь, я возглавляю «Рурк секьюритиз».

Эйва кивнула. Поиск в Интернете показал, что Лайм владеет очень успешной компанией, которую создал с нуля. Он прошел трудный путь, как и Лука Петровелли, чего не скажешь об Эйве, получившей готовый бизнес. Ее мать принадлежала к боковой ветви королевской семьи, а отец основал и возглавил компанию «Дольче», принесшую славу и богатство. Что бы она делала, окажись на месте Лайма или Луки? Эйва прогнала неуместную мысль.

– Продолжай.

– В последнее время у меня возникли проблемы с конкурентом. Мой бывший сослуживец, капитан в отставке, также открыл охранное агентство. Этот человек богат, имеет высокое происхождение, обширные связи и так далее. Это не имеет для меня значения. – Лайм поднял вверх ладони. – Меня не пугает честная конкуренция, но этот парень ведет грязную игру. – Поведение Лайма резко изменилось, челюсти сжались, синие глаза сверкали льдом. – Мы оба заинтересованы в контракте с «Бомон индастриз», но ЭйДжей Мейсон затеял против меня подлую интригу, желая выставить слабым и ненадежным.

Лайм замолчал, ожидая, пока официант расставит тарелки с едой и отойдет. Эйва смотрела на него, чувствуя, что гормоны снова проснулись. В облике Лайма она не заметила ни капли слабости – он являл олицетворение мощи. Ее взгляд скользнул по сильному торсу, широкой груди, мускулистым плечам под тонким хлопком рубашки. Она моргнула. Что это с ней? Вероятно, изголодавшиеся гормоны среагировали наконец на привлекательного мужчину и разыгрались не на шутку. Их можно понять.

– Похоже, этот человек настоящее дерьмо. И заслуживает обвинения во лжи и оскорблении, – заметила она.

– Проблема в том, что время на исходе. Мой тендер на контракт должен быть подан через месяц.

Судебный иск не поможет: слишком долго и неэффективно против лживых слухов и грязных сплетен в прессе. Моя репутация будет разрушена.

– Чем я могу быть полезна?

Лайм отодвинул тарелку и разлил вино по бокалам.

– Я – вдовец, – сообщил он ровным голосом.

Эйва постаралась не выказать сочувствия и симпатии. Лайму было чуть за тридцать, и его жена умерла молодой. Ее имя не упоминалось ни его в биографической справке, ни в источниках, которые Эйва нашла в Интернете.

– Моя жена умерла пять лет назад. С тех пор у меня ни с кем не было отношений. ЭйДжей утверждает, что трагедия сломила меня и я все глубже погружаюсь в депрессию. Надо показать всем, что я в полном порядке, целиком в деле, как никогда, далек от нервного срыва. Мне также необходима поддержка человека с высоким происхождением и связями.

– Что конкретно ты предлагаешь? – Эйва с трудом сдерживала инстинктивное желание вскочить и быстрее сбежать.

Лайм посмотрел ей прямо в глаза, глубоко вздохнул и заявил:

– Я прошу тебя сыграть роль моей подруги.

Только светское воспитание не позволило Эйве бросить на стол нож и вилку. Возможно, Мейсон прав: этот человек точно не в себе. Псих, и нервный срыв здесь ни при чем.

– Что ты сказал?

– Прошу тебя имитировать наши отношения. – Спокойный голос как-то не соответствовал нелепости предложения. – Если только у тебя нет партнера? Я навел справки, но могу ошибаться.

На мгновение у Эйвы возникло желание солгать, но это было против ее правил.

– Нет, в настоящий момент я одна. – Она не уточнила, что одинока уже четыре года, с тех пор как Ник – единственное серьезное увлечение – бросил ее.

Ник Абингворт был продюсером – красивым, обаятельным, харизматичным. Они встретились в дни модельной карьеры Эйвы. Ей казалось, что за красивым фасадом она найдет хорошего человека и лелеяла мечты о счастливом будущем. Эйва забыла урок, который преподали родители: любовь Карен Кассевети превратилась в наваждение, а Джеймс предпочел деньги и связи Карен настоящему чувству и бросил первую семью. Эйва не сомневалась, что они с Ником другие, но ошиблась. После первого инфаркта отца ей пришлось оставить модельный бизнес и уйти работать в «Дольче». Тут Ник показал истинное лицо, ведь Эйва уже не блистала на подиуме. Он просто исчез из ее жизни, заявив напоследок, что она не соответствует его идеалу. Эйва осталась одна и не собиралась ничего менять в жизни.

– Меня не интересуют отношения, какие бы то ни были, – решительно заявила она.

– Представь, что это розыгрыш с целью показать всем, что я пережил смерть жены.

Разве? Она чуть было не спросила вслух. Он не встречался ни с кем уже пять лет! Впрочем, это не ее дело. Главное, что план – чистое безумие.

– Не сработает. Думаешь, ЭйДжей не заподозрит обман, учитывая время нашего знакомства?

– Возможно, но он вряд ли поверит, что я уговорил или подкупил Эйву Кассевети сыграть роль. С чего бы вдруг?

– Вот именно. С чего бы?

– Потому что ты хотела загладить вину своего отца. Это реальный шанс. В этом есть некая ирония: Кассевети помогает Рурку реализовать бизнес-план.

В точку! Эйва поборола приступ паники. Инстинкт говорил, что это плохая затея. Лайм Рурк подавлял ее: слишком привлекателен, харизматичен. А тут еще гормоны…

– Понимаю. Но план очень рискован. Мало шансов, что он сработает. Как ты это представляешь?

– Мы имитируем отношения, ужинаем вместе в ресторанах, иногда даем интервью, посещаем публичные мероприятия, создаем для меня позитивный имидж. Так или иначе, твои связи, статус и положение в обществе произведут впечатление.

Эйва почувствовала укол обиды. Лайму Рурку нужна не сама она, а лишь ее социальный статус: знаменитость, модель, бизнес-леди. Она тряхнула головой. Нельзя быть такой идиоткой. С чего бы вдруг его заинтересовала лично Эйва Кассевети?

– Все не так просто. В настоящее время меня считают пустоголовой аристократкой, не способной управлять собственной компанией. Даже отец не доверял мне, судя по завещанию. Я скорее стану обузой.

Несколько мгновений он размышлял над ее словами, постукивая пальцами по белоснежной скатерти.

– Нет, не думаю. Возможно, ты даже выиграешь.

– Как?

– Это отвлечет людей от твоих проблем с компанией.

– Ха-ха! Они решат, что я флиртую, пока мой бизнес тонет.

– Не обязательно, – улыбнулся Лайм. – Если мы правильно поведем игру, ты сможешь дать несколько интервью и объяснить свою позицию.

– Слишком большой риск, – упрямо заявила Эйва, оценивая Лайма как очень опасного, настойчивого, решительного союзника. Она всегда избегала таких людей. – Мы практически незнакомы, более того, наша история сделала нас врагами. Мы не справимся.

Его губы дрогнули.

– Ищешь повод отказаться? Кстати, об истории. Две недели назад ты говорила, что хотела бы извиниться за отца. Даю тебе такую возможность. Выбор за тобой.

Что делать? Она вспомнила слова Лайма: «Ничто не может оправдать предательство. Мой отец был обманут и сломлен, горечь отравила его жизнь: он начал пить, потерял работу, погиб. В том, что случилось, виноват твой отец». Но ведь трагедия отца могла сломать и жизнь Лайма. В ней шла внутренняя борьба – желание поступить правильно и страх за себя. Но дело не в ней. Если она откажется, то не выполнит волю отца и не простит этого себе. Выбора не было.

– Ладно. Согласна. Я в игре, – сказала Эйва и ущипнула себя под столом, убедиться, что это не сон.

– Отлично, – с удовлетворением и благодарностью произнес Лайм. – Поднимем тост за нас.

– За нас, – подняла бокал Эйва, одарив его фирменной сияющей улыбкой. – Понимаю, почему выбор пал на этот ресторан. Нас должны увидеть здесь вместе и донести ЭйДжею.

– Не только ЭйДжею. Здесь часто бывают мои клиенты из бывших военных или связанных с военными. Это должно нам помочь.

Эйва пыталась осмыслить и смириться с тем, на что согласилась. Лайм улыбнулся ей, и она почувствовала, как потеплело на душе.

– Следующие три месяца будут не самыми легкими, – добавил он.

– Три месяца? – Эйва уронила вилку. – Это же четверть года. Три недели будет достаточно.

– Надо убедить всех, что это не игра.

– Но как мы сможем лгать всем так долго?

– Разве для тебя это проблема? Ты же бывшая модель и умеешь играть роль, имитировать чувства.

– Только перед фотокамерой. Кроме того, я изображала любовь к предметам: шоколаду, духам, а не к живому человеку. Кроме того, это длилось несколько минут, а не четверть года.

Лайм поднял руку:

– Я понял.

– Не думаю. Впрочем… – Она действительно всю жизнь изображала разные ипостаси Эйвы Кассевети: преданной дочери, подруги, знаменитости, модели, аристократки, наследницы. – А что же ты? Как справишься?

– Это моя проблема.

– Нет, это наша проблема. Если нас разоблачат, мы будем выглядеть идиотами. Общество нас осудит, и мы станем изгоями. Все должно выглядеть убедительно.

Помолчав, Лайм кивнул:

– Справедливо. – Он сделал глоток кофе. – Давай встретимся завтра и проведем мозговой штурм. За ночь подумаем над вариантами. Проведем встречу в офисе «Дольче», чтобы я привык к мысли, что встречаюсь с наследницей Кассевети.

Удивительно, но Лайм прислушивался к мнению Эйвы и считал его разумным.

– Меня это устраивает. Буду ждать тебя там.

Глава 4

Следующим вечером Лайм стоял перед главным офисом «Дольче», глядя на внушительный фасад с зеркальными окнами. Он помнил, как однажды отец привел его сюда, и несколько секунд двенадцатилетний Лайм почти не сомневался, что Терри Рурк ворвется в здание и учинит погром. Воспоминание было не из приятных.

Девятнадцать лет спустя, когда Терри уже ушел из жизни, его сын готов вступить в фиктивные отношения с Эйвой Кассевети. Одобрил бы отец такой шаг? Конечно да. Ведь это означает принуждение Кассевети к сотрудничеству. А как на это посмотрит его мать? На этот вопрос он не знал ответа. Отношения с матерью были сложными. Лайм любил ее, но не мог простить себе детского эгоизма, причинившего ей страдания.

В детстве отец был его кумиром, и он винил мать в крушении семейной жизни. Лайм не понимал, как тяжело ей переносить медленное погружение мужа в алкогольное помрачение, когда он терял работу, достоинство, здоровье и рассудок. Она боролась из последних сил, чтобы сохранить для семьи крышу над головой и иметь пропитание, но Лайм не замечал этого и ждал, что отец поправится и в дом вернется семейное счастье.

Когда Лайму исполнилось двенадцать, мать встретила хорошего человека – Джона Мейлона, водопроводчика из больницы, где она работала медсестрой. Они полюбили друг друга. Беа обрела счастье, собиралась оставить Терри и забрать сына с собой. Лайм все цеплялся за иллюзорную мечту. Он наотрез отказался уйти от отца, и Беа осталась ради него. Вина до сих пор терзала Лайма.

Появление Эйвы прервало его воспоминания. На секунду он замер в восхищении перед стройной, элегантной красавицей в сером брючном костюме от-кутюр, вышедшей ему навстречу. Оба замерли, молча глядя друг на друга. Первой спохватилась Эйва:

– Привет, давай пройдем наверх.

Они прошли через мраморный холл с фотографиями Джеймса Кассевети, дипломами и рекламными плакатами к лифту и поднялись в просторный конференц-зал с овальным столом, где на подносе были приготовлены чайные чашки и бисквиты. В центре зала стоял экран для презентаций, готовый для мозгового штурма.

– Думаю, нам надо сесть и для начала обменяться общей информацией, которую мы должны знать друг о друге, – положив портфель на стол, предложил Лайм.

– Я приготовила свое резюме, но с дополнительными фактами. Например, какой чай я предпочитаю. – Эйва раскрыла папку в кожаном переплете.

– Вот мой список основных фактов биографии. Признаюсь, не включил в него преференции по чаю. Важная деталь. Я люблю крепкий с небольшим количеством молока.

Эйва уже делала пометки в блокноте. Лайм с сожалением отвел взгляд от склоненной шеи.

– Давай прочтем бумаги и постараемся запомнить детали. Потом проверим друг друга.

Кивнув в знак согласия, Эйва протянула ему папку. Лайм наблюдал, как она свела брови, сосредоточившись на тексте, плотнее сжала губы… Он заметил, что лак на ногтях был иного цвета, чем вчера: вероятно, она подбирала его в тон одежде. Лайм поспешил одернуть себя и углубился в чтение, стараясь запомнить дату рождения, названия частных школ, высокие оценки, награды за успехи в танцах, университетский диплом с отличием и детали ее двухлетней модельной карьеры. Затем она ушла из модельного в семейный бизнес, работала в разных подразделениях до самой смерти отца шесть месяцев назад. У нее никогда не было домашних животных, она любит танцы и красивую обувь. Прочитав резюме, Лайм поднял голову и встретил внимательный взгляд Эйвы.

– Отлично. Думаю, запомнила главное: дату рождения, где родился и немного о семье. Твою маму зовут Беа, отчима – Джон, его сын – Макс, и ему четырнадцать. – Она остановилась, а Лайм нахмурился, вспоминая прошлое.

Спустя два года после того, как Беа осталась с мужем, Джон женился на другой. Лайм помнил страдания матери, когда она узнала об этом. Слушая ее сдержанные рыдания по ночам, он начал понимать, какую жертву она принесла ради него, но не знал, как все исправить. Лайм удвоил усилия, стараясь изменить отца, но понял, что это безнадежно. Ему исполнилось восемнадцать, и он принял решение пойти в армию, справедливо рассудив, что это освободит мать от обязательств по отношению к нему.

Беа снова начала встречаться с Джоном, который к тому времени развелся, у него подрастал трехлетний сын Макс. Беа и Джон поженились. Лайм был рад за них, но очень переживал, что лишил их возможности обзавестись собственными детьми. Чувство вины не давало покоя, и он избегал встреч с ними. Мать заслужила второй шанс обрести счастье. Конечно, ничего этого он не счел нужным сообщить Эйве. Ее интересовали только факты.

– Все правильно.

Эйва кивнула:

– Я думала об этом. Ты расскажешь матери правду о нас?

– Нет. Чем меньше людей знают, тем лучше.

– Согласна, вот только ее не обрадует, что сын встречается с Кассевети. Мне придется встретиться с ней, и нам не избежать неловкости. Почему не предупредить ее? Уверена, она умеет хранить секреты.

– Дело не только в маме. С ней рядом Джон и Макс. Не хочу заставлять ее что-то скрывать от них. Кроме того, Максу только четырнадцать, и ему тоже пришлось бы лгать о нас. В любом случае это осложнит жизнь их семьи.

– Понимаю, но…

– Тебе не будет трудно с ними, поверь. Я смогу прикрыть тебя во время разговора с мамой. Обещаю, встреча будет короткой. Как бы то ни было, мама понимает, что ты не отвечаешь за поступки отца.

– Ладно, – поколебавшись, согласилась Эйва. – Тебе решать. Но прошу тебя устроить встречу сразу, как только мы разработаем план. До того, как появимся на людях.

– Конечно. А как насчет твоей матери?

– Придется рассказать ей правду. Она знает о тебе и о просьбе отца.

– Она сохранит секрет?

– Да. Мама – королева интриги. Она быстро обратит наши отношения на пользу «Дольче». Не упустит такой возможности.

Эйва решительно кивнула, бросила взгляд на бумаги и повернулась к экрану компьютера. Быстрым жестом она заправила за ухо выбившуюся прядь. Так, должно быть, она ведет себя на деловых переговорах.

– Дальше по плану мы должны придумать нашу историю – выстроить все факты по порядку. – Она встала и подошла к доске для презентаций. Лайм отметил ее непринужденную грацию. – Надо проследить хронологию и отметить ключевые точки. Потом я все распечатаю.

– Хороший план, – протянул Лайм, ощущая какое-то беспокойство внутри. Инстинкт подсказывал, что здесь чего-то не хватает. Вряд ли это было связано с его пристальным вниманием к цвету ее маникюра.

– Идем дальше, – продолжала Эйва. – Очень важно проверить все факты нашего «знакомства». – Она пальцами обозначила кавычки. – Например, мы не могли встретиться за ланчем в «Ритце» в день, когда там шла реновация.

– Согласен.

– Ладно, тогда… Ты меня слушаешь?

– Да. Все действительно очень важно, однако… – Лайм колебался. – Все неправильно.

– Не понимаю.

Он тоже пока не понимал, привык доверять инстинкту, а значит, надо было разобраться.

– Ты права, что необходимо связать все факты и выстроить картину, в которую все поверят. Но связать их надо иначе. – Он мерил шагами комнату. – Можно проводить часы в конференц-зале и создать идеальный бизнес-план. Однако отношения – не деловой контракт. Здесь нельзя ограничиться теорией, потому что обязательно упустим что-то важное. Есть вещи, для понимания которых нужно время и личный контакт. Например, ты не упомянула, сколько времени тратишь на имидж. Должно быть, один только маникюр и выбор лака для ногтей в тон одежде требует не менее часа.

– Никогда не думала об этом, – нахмурилась Эйва. – При чем тут цвет лака?

– Вот именно. Однако такие детали лучше всего говорят о близких отношениях. Мы с тобой похожи на тайных агентов на вражеской территории, и мы справимся, только если будем знать особенности местности, понимать язык и обычаи противника.

– О чем ты?

– Не знаю, как ты, но я очень давно не был в отношениях. Для меня это незнакомая территория, – признался Лайм, думая о том, что сам разрушил семейную жизнь.

– Полагаешь, нам нужен практический опыт, а не изучение теории? – У Эйвы расширились глаза, на щеках вспыхнул румянец. – Я не имела в виду интим…

Лайм не сдержал улыбку:

– Я понимаю, но, знаешь, можно написать лучший в мире сценарий, вот только успех пьесы зависит от актеров.

– А мы не актеры.

– Вот именно. Но у нас есть шанс. Надо привыкнуть друг к другу, чтобы расслабиться, а для этого стоит чаще встречаться вне конференц-зала.

– Что ты предлагаешь?

– Отправимся на свидание прямо сейчас. Приглашаю в путешествие на колесе обозрения «Лондонский глаз». Недавно мы обеспечивали там безопасность на важном мероприятии и получили сезонный абонемент для сотрудников «Рурк секьюритиз». Уверен, что сумею получить для нас места. Мы сможем обсуждать хронологию знакомства и любоваться видами Лондона в личной кабинке.

– А это не рискованно? Мы еще не готовы начать.

– Но ведь нам не придется ничего объяснять или давать интервью. Просто опыт личного общения и реальный факт в истории знакомства.

– Ладно. Буду готова через пять минут.

Через пятнадцать минут они уже ехали в лимузине по улицам города. Эйва искоса поглядывала на Лайма, физически ощущая его близость. Она удивилась, как быстро и профессионально он организовал поездку, проявив настойчивость и обаяние. Казалось, его энергия заражает окружающих. Ее гормоны снова дали о себе знать, но Эйва держала их в узде. В машине она постаралась максимально увеличить расстояние между ними и сидела, плотно прижавшись к боковой стенке. Если бы кто-то открыл дверь, она бы просто выпала наружу. Эйва вздохнула с облегчением, когда машина остановилась. Они прошли к турникету огромного сверкающего огнями колеса обозрения. Прохладный февральский бриз приятно охлаждал лицо Эйвы. Чтобы войти в образ, она держалась ближе к Лайму.

Молоденькая распорядительница быстро переговорила с Лаймом.

– Обычно посетителей сопровождает ассистент, но ты можешь подписать заявление, что отказываешься от сопровождения, – пояснил он.

– Конечно.

Через пару минут они уже стояли в пустой кабинке с бокалами шампанского в руках.

– Как тебе удалось избавиться от ассистента?

– Сказал, что проверяю уровень безопасности для клиентов, которые предпочитают избежать присутствия постороннего лица. Нам совсем не нужно пристальное внимание.

– Определенно, так. – Эйва подняла глаза к темному небу. Колесо начало двигаться медленно, как во сне. – Прекрасная ночь. Я была здесь один раз с друзьями днем, но сейчас освещенная панорама Лондона выглядит более впечатляюще.

Действительно, все напоминало ей волшебный сон. И дело не в шампанском и не в городских огнях. Лайм прав: это в тысячу раз лучше, чем разговоры в конференц-зале. Если Эйва чуть подвинется, то ее нога прижмется к мускулистому бедру Лайма, она ощутит терпкий запах его одеколона… Однако пора начать разговор, как требуют правила светского этикета, и Эйва перевела взгляд на город.

– Удивительно, как колесо обозрения стало основной туристической достопримечательностью города. Кто же создал его?

– Его создатели – муж с женой. Высота – сто тридцать пять метров, диаметр – сто двадцать… – Через пять минут Лайм остановился и смущенно потер ладонью затылок. – Прости за лекцию. Не предполагал, что запомнил всю эту информацию.

Эйва понимала, что Лайм нервничает так же, как она.

– Мне было интересно. Из тебя вышел бы хороший гид.

– Но плохой ухажер.

– Что ты! Все хорошо, – засмеялась Эйва. – Лишнее доказательство твоей правоты. Здесь мы в естественной обстановке. Нам действительно надо лучше узнать друг друга. Вот только наше свидание – не настоящее свидание.

– И мы ведем себя не очень естественно, – вздохнул Лайм, – пока что.

– Нам нужно больше времени. Еще несколько подобных встреч, поездок в машине…

– Чтобы не жаться по углам, – заметил он, и оба улыбнулись.

– Именно. Ну, скажем, неделя-другая. Прогуляемся в парке, посидим в кафе, привыкнем. Мы едва знаем друг друга, а наша история все усложняет. Трудно строить отношения на… – Повинуясь инстинкту, Эйва оборвала себя на полуслове.

– Что случилось?

– Ничего, продолжаем говорить. Думаю, нас заметили, – предупредила Эйва, заметив краем глаза человека с камерой в соседней кабинке. – За нами наблюдают.

Она профессионально оценила ситуацию: они вдвоем с бокалами шампанского – идеальная сцена свидания. Лучше ничего и придумать нельзя для начала игры. Никто не усомнится в подлинности их «отношений». Следуя инстинкту, она поцеловала Лайма. Эйва рассчитывала на легкий дружеский поцелуй, но недооценила реакцию тела – своего и Лайма. От пьянящего чувства у нее закружилась голова, а Лайм после секундного замешательства сжал ладонями ее лицо и прижался губами к ее губам. Он целовал ее уверенно, не спеша, словно впереди была целая жизнь. Эйва забыла обо всем, погрузившись в сладостные ощущения. В этот момент, достигнув верхней точки, колесо остановило вращение. Оторвавшись от его губ, Эйва увидела на лице Лайма выражение, повторяющее ее собственное, – удивление и даже шок. Странно, но она еще была способна соображать. Случившегося уже не исправить, а значит, надо использовать момент. Изобразив непринужденную улыбку, она прошептала:

– Не удивляйся. Это фото попадет в соцсети и наделает много шума.

К ее облегчению, Лайм включился в игру. Подняв бутылку шампанского, он с улыбкой плеснул шипящий напиток в бокалы. Эйва пригубила вино – ей не без труда удалось восстановить дыхание.

– Прости, я действовала инстинктивно. Нельзя было упустить возможность показать, что у нас все по-настоящему.

– Не извиняйся. Ты застала меня врасплох, вот и все, – с легкой хрипотцой произнес Лайм. – Что, думаешь, произойдет дальше?

– Трудно сказать, – пожала плечами Эйва. – Возможно, ничего, если только фото не попадет в Интернет. Но в этом случае стоит ожидать всплеска интереса, учитывая мою известность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.