Наталья Алексеева
Витя в развитии

Мне 28 лет. Детей я не то чтобы не люблю, но слегка опасаюсь и стараюсь держаться от них на расстоянии. Зато дети очень любят меня. Наверно потому, что я хорошо играю в «по кочкам, по кочкам» и эффектно роняю ребенка в ямку. В ту самую, в которую бух. На самом деле это единственная детская игра, которую я знаю. Детям почему-то нравится.

Еще они любят знакомиться со мной на пляжах. Берут мячик и прицельно бьют меня по голове. Наверно надеются, что я начну кричать. Но я беру мяч и кидаю его обратно в ребенка, представляя, что это боулинг. Детям почему-то нравится. Они снова кидают в меня мяч и бегут рассказывать родителям о «прикольной тете», которая согласилась с ними поиграть. Сочувствую их родителям. Мне кажется, если бы у меня был ребенок, я бы получала мячом по голове регулярно.

А потом я встречаю Витиного папу. Он – бывалый отец пятилетней малышки и опытный дядя четырех племянников.

– Дети – это так весело, – утверждает он. – Посмотри, как они тебя любят!

Это правда. Что вовсе не означает, что я люблю их в ответ. Хотя, с другой стороны, порой они бывают милыми. Особенно если не давать им в руки мяч.

– Надо пробовать, – предлагает он.

– Надо, – соглашаюсь я. Почему бы и нет?

И мы попробовали.

Всю беременность я работаю и даже в роддом беру с собой ноутбук. Витя ведет себя идеально. Строго по режиму требует еду и укладывает меня спать в 23:00. Вообще-то я – сова. Но ничего не поделаешь, режим. В 9:00 я просыпаюсь. Хотя обычно люблю поспать до полудня. Но ровно в 9:00 просыпается Витя и требует завтрак. Исключительно что-то полезное. Я никогда не думала о здоровом питании или о диете. Но от всего вредного меня мутит. Только свежие салаты и парное мясо. В правильно сбалансированной пропорции.

Роды тоже проходят идеально. Витю отдают папе, а меня отправляют отдыхать. К этому моменту я как-то уже привыкла к мысли о том, что ребенок – это совсем несложно. Главное – соблюдать режим и готовить полезную еду.

Еда

Сразу после роддома я понимаю, что что-то идет не так. Нет, кушает Витя очень хорошо. Даже отлично. Рассказываю об этом подругам, и в ответ все начинают умиляться и уверять, что нам сказочно повезло. Они просто не в курсе, что происходит на самом деле.

Мне, конечно, говорили, что дети в первые месяцы не отлипают от груди, но Витя ест буквально без перерыва. Причем по нему видно, что ему нужна именно еда, а не мама, любовь, тепло или еще что-то из области теории привязанности.

Вначале кормлю сама. Когда Витя неотрывно ест первый месяц, это кажется нормальным. Когда во время второго и третьего месяца его аппетиты только возрастают, я настораживаюсь.

– У тебя мало молока!

– Ты работаешь, а он скучает!

Все знакомые точно знают, что происходит. Когда Вите исполняется три месяца, я принимаю твердое решение никогда и никому не давать советов. Когда ему исполняется четыре, мы даем смесь. За семь часов Витя съедает положенный литр, запивает молоком и снова сидит голодный и несчастный. В пять месяцев приходится вводить прикорм. Осторожно даю ему одну ложку каши. Витя орет и съедает полтарелки. Остаток отбираю, так как немного опасаюсь последствий. Однако каша идет на отлично, и к шести месяцам, когда нормальные дети только начинают осторожно пробовать кабачок, Витя употребляет уже полный рацион, включающий в себя разнообразные мясные блюда. Окончательно он успокаивается, только когда полностью переходит на взрослый стол. Теперь он съедает тазик кашки, первое, второе и компот и чувствует себя более-менее счастливым.

Сон

Тут нам повезло. Врачи говорят, хорошая нервная система. Но есть свои особенности.

Витя спит исключительно отдельно: в отдельной комнате. Нет, мы не практикуем Спока. Мы даже не планировали оборудовать ему отдельную спальню. Он как-то сам так тихо съехал. Когда мы путешествуем и останавливаемся в гостинице, где всего одна комната, он не спит. Поэтому приходится брать двухкомнатные апартаменты в два раза дороже.

Еще у Вити есть любимая игрушка – плюшевая макака. Почему именно она, не знаю. Мы предлагали ему мишек и тигриков, но Витя любит макаку. Преданно и верно. Это страшненькое коричневое животное с глазами навыкате. По-моему, все же не макака, а недокормленный орангутанг. Если Витя начинает кричать среди ночи, то он или голодный, или потерял макаку. Мой кошмарный сон – забыть ее где-нибудь в гостях. Потому что без макаки Витя спать не будет. Несколько раз, когда у него резались зубы, я пыталась положить его спать со мной. Витя терпеливо ложился, закрывал глаза и пытался уснуть. Через пятнадцать минут открывал глаза и требовал свою кровать и макаку. Вообще мне кажется, я лучше, по крайней мере, симпатичнее, но Витя думает по-другому. У меня уже развивается комплекс.

Родственники

У Вити две бабушки и один дедушка. Я его хорошо понимаю. У меня в свое время было три бабушки и двое дедушек, но в нашем детстве не было WhatsApp. Бабушки часто созванивались, упоенно ругались, но все вместе, да еще и с родителями в придачу собирались крайне редко.

У нас в WhatsApp есть общая группа, куда мы выкладываем Витины фотографии. Утро в нашей группе выглядит примерно так:

9:00 Бабушка №1: Вы проснулись? Вы покушали? Как малыш спал? Что он ел? Что вы делаете?

Я: Да. Хорошо. Кашу. Играет на синтезаторе (прикладываю фото).

Бабушка №2: Почему он в такой легкой кофте? Наденьте ему что-то теплое. И носки.

Дедушка: Лучше бы спортом занимался. Боксом. Сфотографируй его лучше с ножом боевым.

10:15 Бабушка №1: Ты покормила малыша? Он не ел целый час. Дай ему мясо. И суп. И творожок. Почему ты не отвечаешь? Что с малышом? Не забудь его покормить.

Однажды моя мама предложила его постричь. Я уже несколько раз отказывалась, но тогда то ли спала, то ли работала. Короче, сказала: «Делай, что хочешь». На следующий день виноватые родители вручили мне краснощекое нечто, похожее на члена Гитлерюгенда.

– Это папа! – тихо сказала мама. – Он дал ему клубничный йогурт!

– Это мама! – не остался в долгу папа. – Я ей говорил, на Гитлера похож! А она все равно отрезала!

Декрет

Я – переводчик и работаю на себя. В штате не состою, поэтому не знаю, что такое декрет. Точнее, знаю с юридической точки зрения и даже могу рассчитать декретные выплаты. Моими мы заплатили за половину коляски. Но по факту я работала прямо до роддома и села за компьютер через четыре дня после выписки. Клиенты меня очень любят и ценят, поэтому по большому счету им неинтересно, рожаю я, кормлю, купаю или качаю. Им нужен перевод. Хороший, качественный и в срок. Или я красивая, в платье, на каблуках и на конференции, как вариант. Они даже готовы иногда отпускать меня на перерыв для сцеживания. На пятнадцать минут, не больше.

После родов я стараюсь переключиться на письменные переводы и, по возможности, работать из дома. Но на устные тоже приходится выезжать. Я слегка больше моих обычных габаритов, на каблуках держусь неустойчиво, порой качаюсь и задремываю на ходу. Если же работаю дома, то мозг формулирует задачи примерно так: «Кормлю, качаю, два абзаца, кормлю, три абзаца, кофе». Однако иногда выдаются выходные дни, и вопрос про «два-три абзаца» отпадает сам собой. Остается только «кормлю-качаю».

Вите семь месяцев. Звонит бабушка и спрашивает, купила ли я ему сандалики с пяточкой. С какой, говорю, еще пяточкой? И какие сандалики? Он же не ходит. Оказывается, в этом возрасте все покупают какую-то специальную обувь с какой-то загадочной пяточкой, чтобы у ребенка правильно развивалась стопа.

Я не знала, что Вите надо как-то специально развивать стопу. Я думала, что раз он сыт и доволен, то этого в принципе достаточно. Но вдруг это важно? Вдруг он придет ко мне через двадцать лет и скажет: «Мама, как же так, почему ты не развивала мне стопу? За меня теперь никто замуж не идет!». Нельзя рисковать будущим сына!

Пишу своей знакомой, профессиональному консультанту по уходу за детьми, и прошу пояснить, что там еще за «пяточка». В ответ приходит ссылка на подробное исследование влияния детской обуви на формирование стопы. То есть народ реально заморочился. Понимаю, что я что-то в этой жизни упустила, и углубляюсь в статью. Параллельно приходит сообщение от подруги: «В чем у тебя Витя ходит гулять?». «В комбинезоне», – отвечаю. «В каком? Пришли фотку». Не знаю, зачем ей фотография нашего комбинезона, но решаю не спорить. «Почему он такой теплый?!!! Почему меховой?!!!». «На улице холодно». «Ты не понимаешь! Это комбинезон на зиму! Сейчас пришлю тебе, как надо детей одевать!». Приходит ссылка на книгу, в которой с иллюстрациями показано, как надо одевать детей в разную погоду. Бодик, поверх – хлопчатобумажный комбинезончик, шапочка… Стильный такой пупс на картинке, мой обычно замотан в пять одеял, как пингвин.

«Ты видела, что у Вити косит глаз?». Это дед, разумеется, в WhatsApp. «Вы были у окулиста?». Вообще-то, да, и не раз, но я начинаю сомневаться. Беру Витю и пристально смотрю ему в глаза. Потом кладу на спину и разглядываю стопу, ну, и на всякий случай щупаю нос: не перегрелся ли?

Вечером с работы приходит Витин папа. Я встречаю его на пороге.

– Ты знаешь, я боюсь, мы недостаточно развиваем Вите стопу. Еще у него, кажется, косит глаз, он перегрет, и комбинезон, который мы недавно купили, возможно, придется выкидывать.

– Какое счастье, что ты завтра идешь на работу! – отвечает муж.

Работа

Когда Вите исполняется два месяца, клиенты осторожно начинают спрашивать, могу ли я уже приступить к работе. В смысле, к устному переводу. Про письменный им не приходило в голову спросить. На дворе апрель, высокий сезон, мероприятия идут одно за другим.

Приезжаю на первое. Меня все обнимают, целуют и поздравляют.

– А где Витя? – спрашивают меня.

– Дома.

– А с кем он? – клиенты удивлены и озадачены. Хотя, я думаю, их бы намного больше озадачило, если бы я приехала к ним с Витей.

– С папой.

– Ты оставляешь ребенка в два месяца с папой??? – на их лице нечеловеческий ужас.

– Ну да.

Я все еще не понимаю, что не так.

На следующем мероприятии история повторяется.

На третьем мне предлагают взять Витю с собой.

– Ты не волнуйся, мы за ним присмотрим!

Интересно, они серьезно считают, что двухмесячному ребенку будет лучше на огромной конференции, чем дома с папой? А главное, что будет лучше им?

– А почему ты не наняла няню? – спрашивают еще одни.

– А твой муж соглашается сидеть с ребенком?

– А он что, сам с ним сидит целый день?

– Муж тебя отпустит?

В итоге эти разговоры начинают мне слегка надоедать, и на вопрос «где ребенок», я начинаю отвечать, что он дома с бабушкой. Все сразу успокаиваются и теряют ко мне интерес. Видимо, у бабушки спрашивать разрешения не нужно.

– Мои клиенты тебя чуть не канонизировали, – говорю вечером дома мужу. – Но я на жену святого точно не тяну, поэтом пусть лучше канонизируют наших мам. Можно обеих одновременно. Интересно, а что будет, если я скажу, что Витя дома с дедушкой? Надо попробовать для эксперимента.

Друзья

Друзья тоже ведут себя странно. Во всяком случае, те, у кого нет детей.

Когда я ходила на курсы для беременных, на одном из занятий нам рекомендовали подружиться с другими молодыми мамами, так как потом будет очень интересно гулять вместе с колясками и обсуждать каки. Я тогда, несмотря на изрядный живот, приехала после шестидневной работы на выставке и конгрессе и отпаивалась литром кофе. Мое богатое воображение тут же стало подкидывать мне картины разной степени приличности.

Впервые после родов еду встречаться с бездетными друзьями. Заказываем суши и смотрим друг на друга. Они смотрят на меня с большой опаской и переглядываются. Явно боятся, что я сейчас начну обсуждать с ними каки. Вот прямо тут и сейчас. Закажу ролл «Филадельфия», чашечку кофе и вперед.

Каки, кстати, я обсуждала один единственный раз – с лечащим врачом, когда они неожиданно позеленели после гипоаллергенной смеси. Однако в голову закрадывается хулиганская мысль: может, рассказать сейчас эту историю под роллы? А то такое ощущение, что я как-то не дотягиваю до образа матери.

Сестра

К нам в гости приезжает Варя, сестра Вити, и видит удивительную картину. Папа с огромными синяками под глазами таскает по квартире орущего младенца, а я мечусь между ними и кухней, откуда неприкрыто пахнет гарью. Это я наконец решила заняться готовкой, так как от пиццы уже тошнит, а бабушки с их спасительными контейнерами давно к нам не заезжали.

– Что у вас тут происходит? – удивляется Варя и идет мыть руки. – Ты, – говорит она папе, – дай сюда ребенка и иди спать. А ты, – поворачивается ко мне, – иди на кухню и готовь спокойно. Или может лучше закажем пиццу?

– Не надо пиццу! – воплю я и исчезаю на кухне.

– А ты точно его удержишь? – недоверчиво спрашивает муж и на всякий случай прижимает Витю покрепче. Он вообще не очень любит его давать кому-то на руки, разве что только мне, и то, ненадолго.

– Удержу, конечно, я сильная.

Варя забирает Витю и укладывает его на развивающий коврик. Папа замирает и боится пошевелится, в ожидании новой порции крика. Но Витя вдруг начинает улыбаться и умильно гулить.

– Ну, вот видишь, все хорошо, ему все нравится, иди поспи.

Папа исчезает в спальне, откуда через минуту раздается богатырский храп.

Я тушу мясо. Никогда не думала, что готовка может доставлять такое удовольствие! Конечно, надо бы пойти проверить Витю. Варе – восемь лет, она – очень ответственная девочка, но как-то у них подозрительно тихо.

Прокрадываюсь в комнату и вижу замок. Откуда он у нас в квартире??? Похоже, что у меня от недосыпа начались галлюцинации. Иду в ванную, умываюсь холодной водой и возвращаюсь в гостиную. Натурально замок – из игрушек и палок от развивающего коврика. А посреди этого великолепия лежит Витя и явно не верит своим глазам. Потому что максимум на что я способна, это пару минут потрясти перед ним погремушкой.

Просыпается наш папа, и мы садимся обедать. Витя лежит на коврике и перебирает игрушки. Молча. Иногда радостно агукает.

– Варя, а ты теперь когда снова к нам приедешь? – с надеждой спрашивает муж. – Через неделю? Или может пораньше?

– Постараюсь пораньше, – вздыхает Варя. – И бабушке скажу, чтоб почаще к вам заезжала. А то как вы тут без нас…

Мне кажется, что никак!

Развлечения

Мы с Витей часто ходим в кафе и рестораны. Мы вообще себя ни в чем не ограничиваем. Куда хотим, туда и идем. Надо сказать, что встречают нас везде крайне благожелательно.

Когда я впервые заказываю Вите еду в ресторане, он смотрит на меня как на предателя. Как на человека, который скрывал от него все это время тайну бытия. Ну да, готовлю я очень средне, до ресторанного повара мне далеко. Но и не все так плохо, если честно.

Дома Витя отказывается даже смотреть на банки с детским питанием, а на следующий день, когда мы идем гулять, весь выкручивается в коляске и показывает пальчиком на ресторан. Надеется, наверно, что мы теперь всегда там будем питаться.

Витя очень любит официанток. Мне кажется, он еще поэтому не возражает, что я его везде за собой таскаю. Как только мы приходим, он выбирает самую красивую официантку и начинает привлекать к себе внимание. Строит глазки, улыбается. Как обычно, умильно гулит. Видимо, он думает, что таким образом уговорит ее принести ему порцию побольше и приготовить повкуснее. Обычно девушка тут же падает к его ногам. Но если этого не происходит, Витя пускает в ход главное оружие. Он начинает петь. На одной ноте так: «А-а-а-а-а!». У нас папа дома все время поет, поэтому Витя точно знает: пение – это хорошо. На пение официантка точно среагирует. Я обычно к этому моменту уже сижу с соской наготове. Петь с соской во рту Витя пока еще не научился.

Привязанность

Витин папа работает преподавателем в университете. Он ведет занятия три раза в неделю, а остальное время работает из дома. Витя любит проводить время с папой. Во-первых, папа не дает ему плакать. Стоит Вите издать хотя бы звук, папа сразу хватает его на руки и начинает носить по квартире. Когда Витя с папой провожают меня на работу, Витя сидит у папы на руках. Когда я возвращаюсь через восемь часов, папа по-прежнему носит Витю по квартире.

– А кормил ты его тоже, не отпуская? – ерничаю я. – А когда я в командировку уеду, ты так и будешь его три дня на руках носить?

Когда Вите исполняется восемь месяцев, его папа меняет работу. Теперь он должен ездить в офис по обычному графику, пять через два. Витя на грани нервного срыва. Каждый раз, когда он видит, что папа надевает куртку, он ползет по коридору со скоростью бешенного носорога, хватает папу за ногу и вопит:

– Папа!!! Папа!!!

Потом они час прощаются. Папа берет Витю на руки и начинает носить по квартире.

– Ты опоздаешь, – предупреждаю его я.

Папа отдает Витю мне и идет к двери. Витя вопит и ползет за ним. Все же зря работодатели пристают с вопросами про детей к женщинам. Я бы на их месте и мужчин пытала, нет ли у них дома случайно младенца со страхом сепарации? И умеют ли они в нужный момент отлепить его от ноги и волевым решением отдать маме, которая, может, на руках и не носит, зато умеет рассказывать сказки, покупает новые классные игрушки и в ресторан может отвести? Что интересно, когда я уезжаю в командировку, Витя улыбается мне вслед и ползет по своим важным малышковым делам. Вот думаю, может мне тоже стоит график поменять?

Дедушка

Витин дедушка всегда мечтал о сыне, но получилась я. Он решил не сдаваться и стал делать сына из меня: учил махать палкой и отдал на дзюдо. К счастью, вовремя вмешалась мама. Папа ей до сих пор простить не может.

Когда родился Витя, дед тут же записал его в две секции: на бокс и на карате. Правда, ходят туда с четырех лет, но он волнуется, вдруг не хватит мест. Когда все фотографировали Витю в пеленочках и чепчике, дед совал ему в кроватку нож и изображал, как стреляют из пистолета. Когда Витя первый раз схватил палку от машинки и со всей силы долбанул ей об зеркало, дед пришел в неописуемый восторг. Больше всего он боится, что мы вырастим из него девочку. Ругается, когда мы его целуем. При этом сам практически все время носит его на руках и тихонько чмокает в укромном месте. За это ему попадает от бабушки, так как она считает, что он может поцарапать ребенка щетиной и поэтому требует, чтобы он выпячивал губы и складывал их трубочкой.

Витя часто приезжает к деду в гости, и последний раз задержался там на целую неделю. Все это время дед учил Витю жизни. Например, издавать звук открывающейся бутылки, такой: чпок! Для этого надо надуть щеки и засунуть палец в рот. Показывал, как правильно уходить от захвата, если бабушка пытается промыть нос. Включил на телефоне танец уличной шпаны.

После недели у деда мы весь день читаем Цвейга в оригинале и играем на пианино, но ничего не помогает. Витя чпокает, как заправский гопник, орет, если пытаешься его поцеловать, и упорно называет меня «деда».

Когда я нашла у Вити под кроватью целую кучу носков, я не удивилась. Когда там же образовалась батарея из бутылок, я насторожилась и позвонила маме.

Еще дед подарил Вите на день рождения «мерседес»-купе. Теперь Витя гоняется на нем за мной по коридору и исполняет уличный танец. Интересно, что дед подарит ему на совершеннолетие?

Купание

Витю обычно купает папа. У нас очень маленькая ванная и встать там вдвоем невозможно. Поэтому купает он один. Вите нравится такое четкое разделение обязанностей. Он всегда знает, к кому обратиться. Кушать – мама, на ручки – папа. Попу мыть тоже почему-то папу зовет, честно, не знаю, почему.

Один раз Витин папа задерживается на работе и купать Витю приходится мне. Когда я его раздеваю, он не возражает. Когда несу в душ, тоже не понимает, что происходит. Но когда сажаю в специальный круг-держалку, до Вити вдруг доходит: все, кранты. Он в руках у непрофессионала.

– Папа, – тихо зовет Витя. Он еще надеется, что что-то можно изменить. – Папа?

Включаю душ, но Витя даже не шевелится. Прижимает руки к туловищу, выпучивает глаза и испуганно повторяет:

– Папа! Папа!

Мне кажется, когда я мою ему голову, он начинает молиться.

Все-таки мне еще есть чему куда расти.

Прогулки

Гуляем с подругой в парке. На руках у нее маленькая дочка. Очень женственная, вся в розовом, на голове аккуратная голубая шапочка. Вдруг к нам подходит женщина с девочкой лет трех. Девочка тянется к дочке подруги.

– Не трогай мальчика! – говорит ее мама.

Мы молчим. Девочка тянется.

– А как зовут вашего мальчика?

– Это не мальчик, – выдавливает подруга. – Это девочка.

– Правда? – удивляется женщина. – А я смотрю, шапка синяя! Ну, думаю, точно мальчик! Сколько ему? То есть ей? Месяца три?

– Пять, вообще-то.

– Правда? А выглядит, как на три. Вы тут каждый день гуляете? Мы вот когда были в вашем возрасте, каждый день гуляли! Каждый! А сейчас в клуб развития ходим.

Женщина поворачивается к дочке:

– Ладно, все, давай прощайся с мальчиком! То есть с девочкой. Смотрю на шапку и забываю, что это девочка!

Я не выдерживаю.

– Мальчик тоже имеется. Давайте я вам покажу.

Разворачиваю коляску, в которой спит мой Витя. Ноги упираются в один конец, голова в другой. Кулаки зажаты. Девочка заглядывает в коляску, ойкает и испуганно отпрыгивает. Они быстро уходят. Зато приходит другая женщина с ребенком чуть старше Вити и начинает с восторгом нам рассказывать, что у нее ребенок в полтора года уже читает книги с иллюстрациями китайских художников и умеет считать, но, к сожалению, только до десяти. Подруга молчит, видимо, не переварив еще синюю шапочку. Я же решаю пошутить:

– А у нас Витя по-немецки читает, а считать мы его учим сразу и туда, и обратно.

Женщина встает и молча уходит с выражением глубокой обиды на лице.

– Мы теперь всегда с вами гулять будем, – отмирает подруга. – Ты же сможешь к нам почаще приезжать?

1 год

Ассоциативные связи

Смотрим с Витей ролик про лису. Витя крайне сосредоточен. Потом тычет пальцем в экран и говорит:

– Мама!

Читаем книжку «Лисичка со скалочкой». Вообще там любимый Витин персонаж – девочка. Он даже ее вырвал из книги от полноты чувств. Но тут он открывает картинку с изображением лисы, тычет пальцем и говорит:

– Мама!

– Может, это потому, что ты тоже рыжая? – предполагает муж.

«Ничего себе у ребенка в год ассоциативные связи! – думаю я с гордостью. – Вундеркинд».

Через несколько дней мама присылает мне видео. На нем зажигательно танцует ежиха. Тощенькая такая, ручки-ножки – спичечки. Иголки во все стороны торчат. И музыка – «Бамбалейло, бамбалейло!».

– Мама! – радуется Витя. И требует показать видео пять раз. Каждый раз, когда оно заканчивается, он плачет, тычет пальцем в экран и кричит «мама».

Отвожу Витю моим родителям, и дедушка зачем-то решает показать ему икону. Витя замирает. Затем тычет в икону пальцем и говорит:

– Мама…

– Какая мама? – удивляется дед. – Это же Иисус Христос!

– Мама! – не соглашается Витя.

Все-таки он обо мне хорошего мнения.

Сырники

Мы с Витей приходим в детское кафе. Он недавно пообедал, поэтому решаю не заказывать ему отдельных блюд из детского меню. Беру себе три сырника, решив, что один, если захочет, съест он, а мне достанется два.

Когда приносят сырники, ставлю перед Витей тарелку, как перед взрослым, пусть приучается. Витя трясет ножками, откладывает в сторону бутылку, хватает сырник и засовывает почти целиком в рот. Затем на всякий случай хватает второй и тоже засовывает в рот. Надкусывает, типа, чтобы я даже не претендовала. Пытаюсь забрать третий сырник, пока он еще цел. Витя куксится, протягивает руку и задумчиво смотрит на мои блинчики, которые я тоже догадалась заказать. Отдаю Вите сырник и быстро съедаю все блины. Витя надкусывает третий сырник, потом возвращается к первому. Прожевывает, стряхивает крошки, подбирает их, съедает, затем проделывает ту же процедуру со вторым и третьим. Я пробую вытереть его салфеткой. Витя забирает у меня салфетку, протирает лицо, стряхивает с нее крошки и съедает их все до последней. Официанту мы возвращаем идеально чистую тарелку. Он смотрит на нас удивленно.

Рассказываю эту историю бабушке.

– Зачем ты кормишь ребенка в кафе? Ты что, не можешь приготовить сырники? Или блинчики? И почему он съел всего три штуки? Все-таки он у тебя все время голодный ходит.

Бабушка забирает Витю на выходные и печет ему целую гору блинчиков и сырников. Витя съедает один блинчик, потом вяло жует сырник, проглатывает из вежливости половину и просит отпустить его играть.

– Наверно я все-таки готовлю хуже, чем в ресторане, – признается бабушка.

Домашние животные

У нас есть кошка. Точнее, была, поскольку теперь у нас есть Витя. Кошка британская, зовут Флер, и сейчас она живет у Витиной бабушки, у мамы Витиного папы. Она умоляла бабушку забрать ее себе. Валялась в ногах и клялась убирать за собой лоток, вылизывать лапы и мыть за бабушкой посуду. Бабушка прониклась к кошке жалостью и спросила, чем можно ее порадовать. Через две недели кошка орала и требовала свежего мяса с рынка, наотрез отказывалась даже нюхать корм и раскидывала по всей квартире наполнитель.

В феврале бабушка на две недели уезжает отдыхать, и кошке приходится вернуться в наш дом. Она входит, горько вздыхает и пододвигает к себе миску с кормом.

Надо сказать, что у Вити с животными очень странные отношения. Поэтому, когда мне предлагают пойти с ним в зоопарк, я всегда отвечаю, что, может, лучше сразу в ресторан, так как зачем мучить ребенка? Однако, когда Витя видит кошку, он приходит в экстаз. Он ее конечно и раньше видел, у бабушки, но тогда их общение ограничивалось одной секундой, за которую она успевала спрятаться за диваном и сидела там до отъезда Вити. Вообще, это ее стратегия поведения со всеми гостями. Но не может же она скрываться две недели.

Больше всего Вите нравится, что если за кошкой быстро ползти, то она непременно начнет бегать по квартире. У него много таких игрушек, типа жуков-паровозиков, которые включаешь, и они начинают петь и кататься по комнате, но обычно я не разрешаю в них долго играть, поскольку через пять минут меня начинает бесить эта сумасшедшая полька. А в кошку можно играть, сколько хочешь. Такой вечный двигатель.

Витя отвлекается буквально на пару минут – поднять погремушку или попить воды. Кошка, крадучись, выходит в коридор. Осторожно поднимает правую лапу, медленно, бесшумно опускает ее на пол и, сливаясь со стеной, перемещается в сторону кухни. Витя тут же отшвыривает погремушку и с победным криком мчится за ней.

У Флер есть когтеточка с домиком, который она считает исключительно своей территорией. Но мы не можем объяснить Вите, почему всегда кису трогать можно, а вот именно тут нельзя. Кошка залезает в свою нору, абсолютно уверенная в том, что она «в домике». Витя подползает и начинает тыкать ее пальцем, кошка шипит, плюется и бьет его лапой. Витя рыдает от обиды и бежит ко мне жаловаться. Я прибегаю и ору кошке, что если она еще раз тронет моего ребенка, то пойдет жить на лестничную клетку, где ей самое место.

Все две недели Флер безропотно ест один сухой корм и аккуратно без претензий ходит на лоток. Когда муж привозит ее обратно к маме, она выползает из переноски, падает на ковер и отказывается подниматься.

– Что вы с ней сделали? – интересуется свекровь.

Через две недели кошка начинает орать, требовать свежего мяса и разбрасывать по квартире наполнитель. Витина бабушка звонит нам и спрашивает, нельзя ли ненадолго привезти малыша, буквально на недельку, кошке хватит.

Детский сад

Витя с 11 месяцев ходит несколько дней в неделю в детский садик. Обычно эта информация производит эффект взорвавшейся бомбы. Некоторые знакомые даже перестали с нами общаться, как будто мы не своего ребенка в сад отдали, а их. У нас почему-то считают, что детям надо сидеть дома до трех лет. Европейцев эта информация приводит в недоумение. Мои клиенты-австрийцы долго не могли понять, почему я плачу за сад деньги. Я объяснила, что он частный. Тогда они спросили, зачем мне это надо и почему бы не отдать в государственный. В то, что у нас в государственном сейчас яслей вообще нет, не поверили. Американцы о том, что детям лучше дома, в принципе не слышали. Их эта информация как-то обошла стороной. У них декрет шестьдесят дней и тот не оплачивается. Не пошикуешь.

Существует очень много методик, по которым взрослые воспитывают детей. Я знаю Монтессори, Спока и естественное родительство.

Система Монтессори – это когда ты во всем уважаешь ребенка. Я своего ребенка очень уважаю, поэтому решила, что Монтессори нам подходит, и мы пошли на занятия «Вместе с мамой». На этом занятии за 1000 рублей тебе позволяют самой развлекать своего ребенка, периодически корректируя твое поведение. В конце все садятся в круг и поют песенку. Если ребенок не хочет петь песенку, то пусть не поет, ведь его уважают. Но тогда песенку за него должна петь мама. И топать ножками тоже.

У садов Монтессори очень странная реклама. Звучит она примерно так: «Сенечке всего два годика, а он уже сам моет посуду и подметает пол! Ане всего два и семь, а она уже очень любит вышивать настоящей иглой и помогает маме готовить!». Я не понимаю, зачем моему ребенку в два года мыть посуду или подметать пол. У нас посудомойка и робот-пылесос. А еще можно позвать добрую тетю-фею, которая за стоимость двух занятий «Вместе с мамой» отдраит квартиру так, как будто она вместо школы все десять лет ходила в «Монтессори».

Спок – это такой известный педиатр, который был очень популярен, когда мой муж был маленьким. Слава богу, его мама методиками воспитания не интересовалась и Спока не читала – наверно, поэтому муж до сих верит людям. Вообще, у Спока много поклонников, а его метод – положи, и пусть вопит – по-прежнему популярен, особенно у бабушек. Витя сразу сказал, что ему это не подходит, потому что если он вопит, то надо решать вопрос, иначе он сам пойдет и решит, а нам это может не понравится.

Естественное родительство – это когда все естественно. Спите вместе, грудь до трех лет и круглосуточный контакт кожа к коже. Говорят, полезно для психики. Я очень хочу, чтобы у Вити была здоровая психика, поэтому несколько месяцев назад я положила его себе голенького под одеяло и крепко прижала. Витя не понял. Мне кажется, он решил, что мама сошла с ума. Лежал тихо, не шевелился и сосредоточенно глядел в потолок. Он точно знал, что до этого момента с его психикой было все в порядке, но сейчас уже не был в этом так уверен. Садов, работающих по этому методу нет, потому что сад – это неестественно.

Еще есть эко-детский сад. Там обещают вырастить «заботливых садовников», которые «даже картошку чистят красиво».

Когда я позвонила в сад, куда сейчас ходит Витя, мне сказали две фразы «у нас детям хорошо» и «у нас вкусно кормят». Особенно мне понравилась последняя. Потому что, если невкусно, Витя есть не станет. Он у нас гурман.

Первый раз идем с Витей в садик вместе. На три часа. Как только мы входим, Витю сразу начинают кормить. Каша и бутерброд с сыром. Пока я открываю рот, чтобы объяснить, что Витя еще маленький и не ест бутерброды, от бутерброда уже ничего не остается, а я узнаю, что мой ребенок, оказывается, отлично умеет сам себя кормить. Потом мы идем на музыкальное занятие, на котором дети готовятся к Новому году. Витя в восторге, так как в глубине души он считает себя музыкантом. С ужасом жду, что он начнет петь, но, слава богу, Вите удается сдержаться. Потом мы идем в группу, которая состоит почему-то почти из одних мальчиков. Все крупные, как трехлетки, – по-видимому, их тут правда усиленно кормят. Пока Витя осваивается, я тихонько сажусь в уголок перевести дух. Я уже говорила, что очень боюсь детей. Мне кажется, они могут меня обидеть. Или я, наоборот, им понравлюсь, что еще хуже.

Эти мальчики решают поиграть в машинки. Точнее, не в машинки, а в здоровенные грузовики. Пять крепких карапузов катят на меня пять огромных громадин. Они счастливы: испуганная тетя трясется в углу. Витя громко смеется и даже не обижается, что ему не досталась машина. К счастью, вмешивается воспитательница, спасительница моя!

В группе есть еще две девочки, и одна из них решает, что с ней обошлись несправедливо. Потому что тетя вроде как общая, а машинкой ее давят одни только мальчики. Она притаскивает большую резиновую собаку, садится на нее и начинает на меня наскакивать. Я отхожу в сторону. Девочка тяжело вздыхает, перетаскивает собаку и снова скачет на меня. Но тут, к счастью, приносят второй завтрак.

Дома мне кажется, что я умираю. Кто эти святые люди, эти воспитатели, которые проводят в саду целый день?! Я за три часа устала сильнее, чем за десять часов перевода. Вечером муж обнаруживает меня в постели с градусником под мышкой. На тумбочке лежит нурофен, стоит валокордин и стакан с мартини.

– Отличный садик! – говорю ему я. – Будем ходить.

Питание

Пытаюсь посчитать, сколько раз в день Витю кормят в саду, но каждый раз сбиваюсь. По-моему, каждый час. Вите очень нравится такой режим.

– Он у вас хорошо кушает! – говорит мне воспитательница через несколько дней. Могу предположить, что для годовалого ребенка не совсем типично съедать абсолютно все, что ему положили на тарелку, а затем еще заглядывать в тарелку к соседу.

– Кушает просто замечательно! – отмечает на следующий день няня.

– Вы его обязательно на спорт отдайте. Он так отлично кушает! – предлагает при встрече заведующая.

Несколько дней назад Витя отказался от ужина. Во-первых, потому что каждый час не может есть даже он, во-вторых, у него сейчас лезут четыре зуба, и он в принципе ест как нормальный ребенок. Воспитательница очень огорчилась.

– Может, ему не понравилось, как приготовили? – спрашивает она меня. – Может ему приготовить что-то другое?

Говорю, что не стоит, и громко смеюсь, но она не понимает, почему, и уходит расстроенная.

Вообще, когда я забираю Витю из сада, мне всегда кажется, что он стал тяжелее, чем когда я его привела.

Гигиена

Забираю Витю из сада и понимаю, что он как-то странно пахнет. Душисто так, ароматно. Причем пахнет весь целиком. То есть его в саду зачем-то помыли, причем с головой. Зачем? Если ему кто-то что-то вылил на голову, была бы грязная одежда, но она чистая. Решаю написать подругам, опытным мамам, и спросить, что они думают.

– Может, ему голову краской перемазали? – предполагает одна.

– Небось, воспитатели решили, что ты плохо его дома моешь, и решили перемыть! – утверждает вторая.

Понимаю, что когда от ребенка пахнет чужим шампунем, это еще хуже, чем когда от мужа пахнет чужими духами. Решаю перемыть, потому что непорядок. В следующий раз забираю Витю с опаской и сразу начинаю обнюхивать. Он пахнет, как обычно. Видимо, банный день у них только раз в году.

Речь

Витя в восемь месяцев начинает говорить «мама», «папа». Потом к ним прибавляются «баба», «деда», «дай», «на», «да», «нет» и «ам-ам», и на этом он решает пока остановиться. Для жизни вполне хватает. Но вдруг понимаем, что Витя выучил новое слово: «кака». Меняешь ему памперс, а он такой довольный:

– Кака!

В целом это облегчает понимание. Теперь он может конкретно объяснить, что ему мешает.

Пеку лимонные кексы. Витя мне активно помогает – вытаскивает из нижних шкафчиков посуду и складывает ее горкой посреди кухни. Вынимаю кексы из духовки и решаю похвастаться:

– Смотри, какие кексики! – говорю.

– Кака! – отвечает Витя.

– Это не кака! Это кексы! Очень вкусные!

– Кака, – настаивает Витя.

Ну и пусть сидит без кекса!

Зоопарк

Все дети очень любят ходить в зоопарк. Во всяком случае я зоопарки просто обожаю, хотя уже как бы не совсем ребенок. Наконец решаю отвести туда Витю.

Витя спокоен и сосредоточен. Сидит в коляске и смотрит по сторонам.

– Витя, смотри, это лев! А это тигр! А это мишка!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.