Ирина Иви
Пламя Истрейдис

Глава 1 – Ойвиндстед

Меня снова бросили в подземную темницу. Я сидела на прелой соломе и слушала как разбивались капли воды, падая на каменный пол. Здесь было сыро, темно и пахло плесенью. Но с этим я довольно легко смирилась. Что меня очень радовало, так это отсутствие крыс и прочей нечисти, обычно населяющей подобные помещения.

Я поднялась, чтобы немного размяться, и в очередной раз стукнулась головой о свисающие с потолка ржавые цепи. Ну-ну, ничего страшного. По крайней мере, я не болтаюсь под потолком, прикованная этими самыми цепями.

Я расстегнула пуговку на запястье и завернула рукав. И сразу же маленькая каморка осветилась трепещущим голубовато-белым светом моего Кинарэ. На душе тоже стало светлей и спокойней. Я ласково погладила язычок пламени.

Все-таки дядюшка побоится причинить вред моему здоровью и внешности и уже за одно это я должна быть ему благодарна. Я нервически хмыкнула. Благодарна. Да-а-а, старый добрый дядюшка, подумать только. Всего лишь бросил меня в каменный мешок на пару денечков. Всего лишь в третий раз. А до этого просто держал взаперти в моих покоях пару месяцев.

В промежутках же между этими поучительными мероприятиями, целью которых было привести меня к повиновению, я имела сомнительное счастье лицезреть господина Депарнэ. Господин этот наносил мне визиты с похвальными частотой и целеустремленностью, приводившими меня в отчаяние.

Загромыхали засовы, заскрипела дверь и ко мне вошел тот, кому я как раз возносила благодарность за свою «счастливую» жизнь. Мой дядя Атлиг, собственной персоной. Он вытянулся во весь свой невысокий рост, выпятил объемный живот и молча рассматривал меня при свете фонаря, который принес с собой. После двухдневного пребывания в сырой, грязной и вонючей каморке зрелище то еще, надо полагать.

– Идем, – коротко бросил он. – Господин Депарнэ желает тебя видеть.

Гевьон, защити меня!! Когда же это закончится?!

– Пожалуйста, прекрати это, пожалуйста! – взмолилась я, впрочем, безо всякой надежды, скорее от тоскливой беспомощности перед событиями, повлиять на которые я никак не могла.

Дядя неумолим. Он это начал, он это доведет до успешного завершения. Или же меня до могилы.

– Искупайся и приведи себя в порядок – я прислал Эльду и Веснушку помочь тебе, – велел он. – Через час господин Депарнэ зайдет к тебе.

Яран Атлиг проводил меня до моих комнат, где уже ждала вышеупомянутая Эльда – служанка, ростом и статью больше похожая на могучего мужчину-воина. И с силой, соответствующей этому облику, так что сопротивляться и бунтовать было бессмысленно, что я уже успела установить опытным путем.

Я молча прошла в ванную комнату, Эльда так же молча протопала за мной. В ванной меня ждала еще одна служанка – невысокая миловидная девушка по прозвищу Веснушка. В ее обязанности входило наводить на меня красоту перед посещениями господина Депарнэ. К чему она и приступила незамедлительно, почтительно присев передо мной и указав рукой на источавшую благовонный пар пенную воду.

Я покорно отдалась ее умелым рукам. Она проворно раздела меня, расплела влажные грязные волосы, и я окунулась в воду.

Это было блаженством – оказаться в горячей душистой мыльной воде после дней, проведенных в темнице! Если только не думать о причине столь щедрого дара судьбы.

Веснушка растерла мое тело жесткой мочалкой, промыла волосы, сполоснула чистой водой и завернула меня в нагретое махровое полотно.

На этом, к сожалению, дело не закончилось.

Мне было предложено лечь на массажный стол. Отказаться, увы, возможности не было: Эльда недовольно сопела рядом, одним своим видом отбивая охоту к сопротивлению.

Я покорно разложилась на столе. Веснушка смочила ладони в масляной смеси и принялась тщательно мять, массировать и пощипывать мое тело.

Не знаю, что входило в состав этого адского коктейля, который именовался «Страсть пробуждающий», но он вызывал дикое, просто невыносимое желание. Желание принадлежать мужчине, немедленно, сейчас же. Желание с неистовой силой прижиматься к мужскому телу, чувствовать его тяжесть и напор, принимать его внутри себя.

Я почувствовала, как напряглись соски и стало горячо и влажно между ног. Низ живота скручивали сладко-мучительные спазмы. Я ненавидела себя за это, хотя и понимала, что это всего лишь действие снадобья.

Веснушка помогла мне спуститься со стола и провела в комнату, где меня уже ждал наряд. Я поспешно натянула кружевные трусики. И взялась за платье. Нет, назвать ЭТО платьем было как-то несправедливо по отношению к красивым, удобным, скрывающим тело платьям, которые я носила обычно. Зато это полупрозрачное нечто полностью соответствовало моему нынешнему возбужденному состоянию. Оно обтягивало грудь и обрисовывало напряженные соски. Ниже груди платье разлеталось широкими, но тоже просвечивающими складками, сквозь которые отчетливо проступало алое кружево трусиков. Само платье было белого цвета, под грудью оно завязывалось алой лентой.

К сожалению, выбора у меня не было, и я со вздохом облачилась в этот наряд куртизанки. Надела красные замшевые туфельки, завязала на щиколотках ленты. Затем застегнула на левом запястье широкую черную ленту, целью которой было скрыть мой Кинарэ. Он и так был невидим для всех, кроме дяди Атлига и господина Депарнэ, но последний как раз предпочитал не видеть его.

Веснушка уложила мои волосы в затейливый узел на затылке.

Дверь открылась, и я напряглась, но это зашел дядя – проверить, как выполнены его распоряжения. Он окинул меня внимательным взглядом, судорожно вдохнул аромат «Страсть пробуждающего», которым я была щедро натерта с головы до пят, довольно кивнул и ушел.

Со вздохом опустившись в кресло, я налила в бокал освежающего мятного напитка, графин с которым стоял рядом на маленьком круглом столике.

В дверь постучали. Веснушка с поклоном впустила господина Депарнэ, и они с Эльдой покинули комнату.

Я отставила в сторону чашку и медленно поднялась с кресла, скрестив руки на груди в жалкой попытке хоть немного прикрыться.

Мужчина склонился передо мной в церемонном поклоне, в котором чувствовалась насмешка, и выпрямился, пожирая меня взглядом.

Я, в свою очередь, не мигая смотрела на него, сжавшись как птичка под гипнотическим змеиным взглядом.

Депарнэ был высок и плотно сбит, имел могучие плечи и подтянутый живот. Он брил голову на лысо, и это, в сочетании с хищным носом с горбинкой, стального цвета удлиненными глазами и густыми темными бровями придавало ему какой-то зловещий и мрачный вид.

Я застыла, не в силах пошевелиться от раздирающих меня противоречивых чувств.

С одной стороны, действие снадобья неистово толкало меня в объятия мужчины. Хотелось наброситься на него, сорвать всю одежду с нас обоих, оседлать его, почувствовать глубоко в себе, ощутить руки, терзающие мою грудь, губы, прожигающие дорожку из поцелуев на моем теле. И много чего еще, о чем мне поведали книги из библиотеки моего почтенного дядюшки.

С другой стороны, это нахлынувшее безумие сдерживалось естественным страхом молодой девушки, еще не знавшей мужчин. И главное, моими чувствами отвращения, ненависти и страха, испытываемыми к стоявшему передо мной человеку.

– Дорогая Амариллис, позвольте выразить вам мое почтение. И восхищение. Настолько… э-э-э… соблазнительной мне еще не доводилось вас видеть, – тем временем говорил господин Депарнэ, рассматривая мой откровенный наряд и меня под ним.

Он подошел совсем близко, а я просто не могла ни пошевелиться, ни произнести хотя бы слово, парализованная ужасом и возбуждением. Мужчина улыбнулся и провел горячей рукой по моей груди, задерживаясь на сосках. Меня пронзило такое острое желание, перемешанное с отвращением, что я содрогнулась. И в страхе отпрянула.

– Не трогайте меня, – голос охрип и меня было едва слышно. – Пожалуйста!

– Вот как! Все еще сопротивляешься?

Депарнэ снова шагнул ко мне, приник губами к шее. Я замерла. Сладкая слабость охватила меня. Он целовал мою шею, ключицы. Разорвал платье, обнажая грудь, и приник губами к бесстыдно торчащему соску. Я задохнулась от этих новых для меня и таких приятных ощущений.

Платье, скользнув по телу, упало на пол.

Проклятое снадобье! Оно затуманило мой разум, лишило способности сопротивляться! Мне были невыносимо приятны его порочные ласки, и в то же время омерзительны. Что я ему позволяю?! Ведь в нормальном своем состоянии мне отвратительно даже малейшее его прикосновение, даже взгляды. Сейчас это казалось невероятным… Его поцелуи опьяняли. А его умелые пальцы, ласкающие мою грудь, заставляли стонать от наслаждения, призывно выгибаться и желать большего. И он был таким привлекательным мужчиной…

Амариллис, очнись! Что творит с тобой этот «Страсть пробуждающий»?!

Я ведь ненавижу, ненавижу Депарнэ! Он купил меня у ярана Атлига! Купил, чтобы обладать мною, не считаясь с моими чувствами и желаниями! Его прикосновения мне омерзительны! Надо немедленно стряхнуть этот дурман! Иначе даже мой Кинарэ не сможет защитить меня!

Из последних сил борясь с желанием отдаться мужчине, я вырвалась из плена его рук и отбежала в сторону. Замерла, тяжело дыша, словно после длительного забега. Обнаженная грудь бурно вздымалась. Да я же почти голая! Прикрыв руками грудь, я со страхом уставилась на мужчину.

Лицо Депарнэ потемнело от гнева. Он смотрел на меня пьяными от страсти глазами.

– Ты снова ускользаешь от меня, Амариллис! Я так больше не могу! Стань моей, позволь мне овладеть тобой, я хочу тебя до безумия!

В который раз я возблагодарила небо, что благодаря моему дару истреи, ни один мужчина не сможет завладеть мною насильно. Поистине, это лучшее, что может дать Кинарэ, хотя я понятия не имела, на что еще он способен – мой Кинарэ тщательно скрывался от окружающих, чтобы про меня не прознали в Обители Истрейдис.

Я смогла победить в себе желание, вызванное снадобьем! Теперь мне нечего бояться, что я сама кинусь в ненавистные объятия Депарнэ!

Уже немного успокоившись и придя в себя, я сказала:

– Вы снова проиграли, господин Депарнэ. Я никогда не стану вашей. Когда вы уже поймете это и оставите меня в покое?

Он мрачно смотрел на меня, сжимая кулаки.

– Игра еще не окончена, Амариллис. Я найду способ обмануть Кинарэ и обязательно заполучу тебя! И оставлю в покое тогда, когда вдоволь наиграюсь тобой. Не прощаюсь – мы скоро увидимся вновь.

Он окинул меня злым голодным взглядом и покинул мои покои.

Я без сил опустилась на кушетку, но тут же вскочила. Нужно одеться, и немедленно! Меня затрясло от пережитого. На нетвердых ногах пройдя в спальню, я достала синее льняное платье с длинными рукавами и высоким воротом и с чувством облегчения оделась.

Но отдохнуть у меня вряд ли получится: сейчас наверняка примчится дядя, разъяренный моим очередным неповиновением и своим очередным провалом. И один Хед знает, что он со мной сделает на этот раз.

Глава 2 – Ойвиндстед

Я родилась на Ойвиндстеде (ойвинд в переводе с нашего северного наречия означает «островной ветер») – северном острове, омываемом Ледяным морем, в семье ярана Хэльвара.

Название свое остров получил из-за ветров, прочно обосновавшихся и хозяйничающих на нем практически круглый год. Ветер – то ласковый и теплый, нежно целующий щеки и волосы, то дикий и неистовый, сбивающий с ног, то больно жалящий ледяным дыханием зимы, то пьянящий, напоенный ароматами трав, – наш неотъемлемый спутник.

Ойвиндстед – суровый край снежных гор, ледников и мрачных лесов. Лето здесь короткое и прохладное, зато зима длится целую вечность. И какая зима! С роскошным снежным покровом, сверкающим на солнце, деревьями, пушистыми от инея, всполохами зеленого огня в ночном небе!

Мое рождение обернулось великим несчастьем – мама умерла, давая мне жизнь. Она только успела прошептать мое имя – Амариллис. И испустила дух.

Отец, любивший ее безмерно, не смог простить мне, что я оказалась невольной виновницей маминой смерти. Всю свою любовь отец отдал моей старшей сестре Исгерд, меня же он отдал на воспитание моему дяде, ярану Атлигу и его жене Урсуне. Яран Атлиг – брат моего отца, его поместье находится на юге Ойвиндстеда, далеко от владений ярана Хэльвара.

Так бывает у нас на севере среди знатных домов. Если в одной ветви семьи нет детей, а в другой их несколько, можно отдать ребенка на воспитание бездетным родственникам. Причем этот ребенок становится их официальным наследником. Так случилось и со мной. Отец, прикрываясь благими намерениями, просто отделался от меня!

И все было хорошо, пока была жива тетя Урсуна. Она любила и заботились обо мне, заменила мне мать. Дядя относился ко мне довольно безразлично – как к новой вещи, которая вроде и не особо нужна, но и не мешает. Я была рада и этому, ведь он не обижал меня, просто держался в стороне. Детство прошло спокойно и радостно, насколько это было возможно в моем случае.

С отцом и сестрой я виделась нечасто – во время коротких родственных визитов и на светских мероприятиях. Отец держался со мной подчеркнуто холодно и вежливо, Исгерд – надменно и пренебрежительно.

Исгерд, бывшая старше меня на четыре года, слыла замечательной красавицей: высокая, статная, с прекрасными серебристыми волосами и яркими голубыми глазами. Прелестные черты лица и светлая кожа дополняли ее и без того прекрасную внешность. Она была истинной Серебряной Девой, дочерью и наследницей нашего отца, ярана Хэльвара.

Меня больно ранило такое отношение. Тем более, что я была ребенком и мой ум не мог постичь всех тонкостей и нюансов во взаимоотношениях и чувствах. Ведь у меня умерла мама, я думала отец будет жалеть и любить меня еще сильнее, чтобы я не чувствовала себя несчастной сиротой. А наша с сестренкой общая беда должна была сблизить и сплотить нас. Увы, все было совсем не так. И я не понимала почему.

Думается мне, Исгерд не сама вдруг невзлюбила меня, а ее к этому подтолкнул отец, обвиняя меня в смерти матери.

Когда сестре исполнилось семнадцать, наши с ней пути разошлись окончательно. Отец выдал ее замуж за Альрика, сына и наследника ярана Гуннара, одного из богатейших и влиятельных людей Ойвиндстеда.

На их свадьбе я сидела в пиршественном зале, в новом платье на теле и со старыми обидами на душе, молча уткнувшись в свою тарелку. Аппетита не было. На этом счастливом семейном празднике я еще острее ощутила свою оторванность от отца и сестры, свою ненужность и чуждость им.

Отец сидел с сияющим лицом, произнося тосты, ведя беседу с яраном Гуннаром, ласково поглядывая на Исгерд и Альрика и перебрасываясь шутками с гостями. И лишь до меня ему не было дела. Как и всегда.

Исгерд после свадьбы уехала в Халлстейн, столицу Ойвиндстеда, где находился дом ее мужа.

В год, когда мне исполнилось семнадцать, умерла тетя Урсуна. И моему спокойному существованию пришел конец.

Яран Атлиг решил выгодно продать… то есть нет, что это я, выдать меня замуж. Просто за невест у нас принято давать выкуп, да.

Говорили, что я очень похожа на мать, уроженку Вардена, и обладаю чуждой, не свойственной Северу, красотой. Среднего роста, с тонкой фигуркой, темными красноватыми волосами и зелеными глазами, я резко выделялась на фоне высоких, светловолосых и голубоглазых дев, гордости нашего края.

Мое имя, Амариллис, тоже было редкостью для Ойвиндстеда. Так назывались красивые и яркие южные цветы, растущие на маминой родине. Так назвала меня мама. И я выросла, похожая на этот цветок.

Все это благоприятствовало дядиным матримониальным намерениям: многие были бы не прочь заполучить в жены девушку со столь необычной внешностью. Я была подготовлена к роли жены ярана, разбиралась в налагаемых этим высоким положением обязанностях и предоставляемых привилегиях. К тому же была образована, обладала изящными манерами и общительным нравом.

В общем, из меня бы вышла неплохая ярана, если бы не одно обстоятельство.

В мою восемнадцатую весну во мне проснулся дар истреи, хранительницы Кинарэ, живого огня. Это событие стало и для меня, и для дяди полной неожиданностью – ведь обычно Кинарэ зажигается в совсем раннем возрасте. И не на Ойвиндстеде. Если у нас на острове и рождались истреи, история этого до нас не донесла.

В то утро я проснулась от невыносимой боли в запястье левой руки. Руку жгло огнем. Я кинула испуганный взгляд на средоточие боли и, завопив не своим голосом, кинулась к умывальнику. Однако упругая и сильная струя ледяной воды не помогла унять боль. И то, что я увидела на своей руке, когда проснулась, так и осталось на ней. Я осела на пол, привалившись к прохладной стене, и на какое-то время потеряла сознание.

Когда я очнулась, боли уже не было, и я с опаской посмотрела на руку.

На внутренней стороне запястья покачивался маленький язычок огня. Он выглядел как искусный рисунок, выполненный талантливым живописцем, но таковым не являлся. Пламя было живым. Оно горело и переливалось голубовато-белыми всполохами, покачивалось и танцевало на моей руке.

И я наконец поняла. Это был Кинарэ!

И как совсем недавно я чувствовала обжигающую боль, так теперь ощутила обжигающую радость!

Я стала свободна от дяди, свободна от навязываемых им женихов! Теперь яран Атлиг не волен распоряжаться моей судьбой! Какое счастье!

Я радостно засмеялась, чувствуя себя необычайно легко и свободно, раскинула руки и закружилась по комнате.

Яран Атлиг пришел в ярость! Он проклинал на чем свет стоит и меня, и истрей, и наше живое пламя. Еще бы! Это рушило все его планы. Ибо по закону каждая девочка, становящаяся истреей, должна передаваться в Обитель Истрейдис, и жить там до своего совершеннолетия, которое наступает у нас в двадцать лет. И не важно, в какой семье родилась эта девочка – бедного портного или знатного ярана. Она принадлежала Истрейдис.

Так что дядя уже не мог продать меня какому-нибудь богатому ярану.

– Проклятая девка! И ради этого я кормил и одевал тебя столько лет, дал образование и ввел в высшее общество?! Ради того, чтобы ты в один прекрасный день обернулась никчемной истреей, огненной девкой, и уехала навсегда, не рассчитавшись за всю мою многолетнюю заботу о тебе?! – кричал разгневанный и возмущенный такой несправедливостью дорогой дядюшка.

Он бесновался несколько дней и не думал отправлять меня в Варден, где находилась Обитель.

А я терпеливо ждала, что вот сейчас, уже совсем скоро, если не сегодня, то завтра наверняка, дядя отправит меня в Варден, или Светлый Дол, как его еще называли. Разве могла я подумать, что этот человек способен пойти на такое нарушение закона?! Ведь утаивание Кинарэ считалось тяжким преступлением и каралось смертной казнью!

Но видно в душе ярана Атлига шла борьба между алчностью и страхом. К моему несчастью победила все же жажда наживы.

О, люди, ради обогащения способные предать, продать, пойти на преступление, попирая ногами чужие жизни и рискуя собственной! Да и люди ли вы?!

Еще до раскрытия моего дара на одном из балов дядя познакомил меня со своим давним знакомым, господином Депарнэ. Он совсем недавно приехал в Ойвиндстед из далекого Илермона – края специй, вина, моря и южного солнца.

Я понравилась ему чрезвычайно!

Господину Депарнэ не нужна была жена, но он готов был выложить за меня немалое количество золотых драконов, на что он и намекнул дяде. Яран Атлиг тогда с негодованием отверг это предложение, ибо надеялся не только выгодно продать меня, но и возвысить свое положение в обществе почетным браком своей воспитанницы, то есть меня.

Но теперь, когда обстоятельства сложились столь невыгодным для ярана образом, он вспомнил о предложении господина Депарнэ и заключил с ним соглашение, по которому передавал меня в полное распоряжение этого господина и взамен получал пятьсот кошелей золотых драконов.

Известие о том, что я истрея никоим образом не взволновало господина Депарнэ: ему отчаянно хотелось видеть меня в своей постели, и он готов был пойти на преступление ради удовлетворения своей страсти.

Меня это соглашение повергло в отчаяние: я до последнего верила в дядину порядочность.

Но и теперь все пошло не так, как спланировал дядюшка. Кинарэ оберегал меня. Выяснилось это опытным путем, оказавшимся весьма болезненным для моего неудавшегося любовника.

После заключения этой гнусной сделки мой ответственный дядюшка лично проводил в мои покои господина Депарнэ, дабы тот мог удостовериться в моей невинности (которая была обязательным условием их соглашения).

Я была в смятении и совершенно не знала, что мне делать. Просить о пощаде, плакать? Глупо и бессмысленно. Сопротивляться? Но что могу сделать я, маленькая и слабая девушка, против здоровенного мужчины? Мысль вооружиться кухонным ножом я отмела сразу: я не смогла бы нанести удар, даже защищая свою честь. Пырнуть этим ножом себя у меня тоже не получится – смелости не хватит. Уступить? Но как жить после этого?! Депарнэ был мне отвратителен! Каждой чертой своего лица, каждым прикосновением, каждым движением своей низкой подлой душонки.

Я стояла возле окна и смотрела как мой мучитель приближается, многообещающе и довольно улыбаясь. Вот он протянул руки, вот обхватил мою талию, сжал… Как вдруг огонек на моей руке ярко вспыхнул и его отбросила от меня какая-то неведомая сила. И господин Депарнэ уже лежит, корчась от боли, в нескольких шагах от меня. А я в полном изумлении перевожу взгляд с поверженного врага на пламя на своей руке.

Но мужчину это не остановило. Яростно взвыв, он вскочил и бросился ко мне. И снова пламя истреи отшвырнуло его своим огненным дыханием.

На еще одну попытку Дэпарнэ не решился, но с тех пор стал изыскивать средство, которое сможет обезвредить Кинарэ и позволит ему овладеть мной и без моего на то согласия.

Глава 3 – Проклятые Земли

Зорко оглядываясь по сторонам, Садорион осторожно пробирался по мертвому лесу. Не приходилось ему еще бывать в Проклятых Землях. Да и кто, находящийся в здравом уме, потащится сюда без острой необходимости?! У повелителя Брейдена такая необходимость была…

Черные гладкие стволы деревьев, будто высеченные из обсидиана, поднимались высоко в небо и там, на головокружительной высоте, раскидывались широкими кронами, переплетенными между собой. Из-за этого внизу царили вечные сумерки. Матово-серая листва каменных исполинов слабо шевелилась, хотя ветра не было. Ударяясь друг о друга, листья издавали гулкий металлический звон. Порой то один, то другой такой лист срывался вниз и с глухим стуком падал на землю, оставляя в ней глубокий отпечаток. Упади такой «листочек» на голову и дырка в черепе обеспечена. Садорион благоразумно поддерживал над головой магический щит.

По земле стлались гибкие колючие ветви низких терновых кустов с острыми, длинными шипами. И чем дальше продвигался данкерр, тем больше становилось этих кустов и тем труднее было продираться сквозь заросли. Его высокие кожаные сапоги были уже все изодраны шипами.

Вдруг терн как будто отступил, схлынул, и Садорион вышел на поляну, огляделся. Деревья здесь стояли кругом, обступая и тесня небольшое открытое пространство, на котором он стоял. На поляне было светлее: кроны здесь не сплетались друг с другом и был виден клочок тусклого серого неба. Рассеянный свет лился на поляну.

Какое-то движение привлекло внимание Садориона. Впереди, среди деревьев, что-то блеснуло. Это «что-то», плавно огибая стволы, двигалось в его сторону. Медленно отступая в тень деревьев, данкерр вытащил из ножен меч, блеснувший голубоватой сталью. В левой руке активировал заклинание огненного смерча. Может, это и перебор, но кто знает тварей Проклятых Земель и их силу?

Длинное, гибкое, покрытое чешуей тело выползло на поляну. Змея? Садорион моргнул. Какая змея?! Это же девушка, прекраснейшая из всех, что ему доводилось видеть! Надо признать, она даже красивее его невесты.

При мысли о Лирувэль красавица на поляне словно пошла рябью, а когда рябь успокоилась, вместо девушки Садорион увидел чешуйчатую тварь с разинутой пастью. Но только на мгновение. И вот перед ним снова прекраснейшая дева, призывно манящая его к себе.

Но того мгновения сильному магу, каким являлся Садорион, хватило, чтобы стряхнуть с себя морок, который насылала на него тварь на поляне. Усмехнувшись, он вышел из-за деревьев, поигрывая мечом. В другой его руке, обвивая пальцы, закручивались огненные смерчи.

– Что ж, посмотрим насколько хороша ты в бою, – пробормотал данкерр, внимательно следя за каждым движением девушки.

– Ах, путник, – приятным, низким голосом, в котором, однако, Садориону послышалось змеиное шипение, заговорила красавица, – неуж-ж-то ты хочеш-шь убить меня? Разве я не нравлюс-с-сь тебе?

И небрежно поведя плечами, она скинула с себя блестящее серебристое платье, оставшись совсем нагой. Только серебряная цепочка обвивала ее тонкую талию. Девица подняла руки, открывая взгляду Садориона безупречные полушария груди, и вытащила из волос тяжелый гребень. Ничем не сдерживаемые, волосы хлынули блестящей черной волной по обнаженным плечам.

Легким танцующим движением она шагнула к Садориону.

– Пос-с-смотри: я полнос-с-стью в твоей влас-с-сти. Хочу принадлежать тебе, крас-с-сивый путник. Ты ж-же хочеш-шь меня, хочеш-ш-шь, правда? – она облизала тонкие губы длинным красным язычком.

Молниеносно вскинув руку, данкерр запустил в тварь огненный смерч. Огонь шипел и потрескивал, закручиваясь вокруг обнаженного женского тела, сжимая его огненными кольцами. Девушка отчаянно закричала, потом крики ее перешли в шипение и вот уже длинное серебряное тело извивается среди огненных колец, сплетаясь с ними в одно целое.

Еще мгновение – и огонь погас. А огромная змея, злобно шипя, кинулась на Садориона. Тот выругался и отскочил в сторону, а затем, крутанувшись, стремительным движением рассек змеиное тело надвое. Хлынула черная кровь.

Отступив в сторону, данкерр равнодушно наблюдал за агонией твари. Перерубленное тело еще долго извивалось: две половины словно пытались сблизиться, соединиться, срастись. Но наконец чудовище издохло.

Очистив клинок от вязкой черной крови, Садорион бережно убрал его в ножны.

– Что ж, эти земли оказывают достойный прием путешественникам, имевшим неосторожность ступить на них, – мрачно усмехнулся данкерр. – Остается решить, стоит ли идти дальше. Без помощи истрей цели мне не достичь, но так я и не за этим сюда пришел, а пока просто разведать, посмотреть, какие опасности подстерегают в этих гиблых местах…

Тряхнув головой, он решительно двинулся дальше.

Едва данкерр ушел с поляны, как свет снова померк. Дальше все пространство между деревьями занимал сплошной ковер из низкорослых колючих зарослей. Ругаясь, Садорион с трудом прорывался через заросли.

– Да в бездну! – прорычал он наконец.

Мощный огненный вихрь промчался между деревьями, начисто сжигая колючее препятствие и освобождая ему путь. Отлично! Не хотел он так щедро расходовать магическую силу: даже у него она не безгранична. Но и о времени приходилось думать, а его продвижение через терновник было слишком медленным. Да и раздражающим, чего уж скрывать!

Не забывая о магическом щите – железные «листья» с деревьев продолжали сыпаться – Садорион быстро и уже без помех пошел дальше. Наконец лес поредел, исполинские каменные деревья расступились и данкерр вышел на опушку.

Перед ним до самого горизонта раскинулась степь.

Присев на обломок черного дерева и обводя внимательным взглядом окрестности, Садорион быстро перекусил и с наслаждением выпил воды из дорожной фляжки. Фляга эта была зачарована: вода в ней никогда не заканчивалась, не портилась и была прохладна и свежа.

Легко поднявшись, данкерр потянулся и встряхнул белой гривой волос. Льдисто-серые глаза его задорно блеснули.

– Ну что ж, посмотрим, что будет дальше.

Степь, освещенная лучами заходящего солнца, заросшая колышущимся на ветру ковылем, походила на безбрежное море и была прекрасна. Шагнув в это море, Садорион сделал шаг, другой и остановился. Ковыль, такой мягкий и нежный, крепко держал его в своих объятиях. Его тонкие стебли, покрытые мягким пухом, оплели данкерра до пояса и не давали сделать ни шагу.

Как ни дергался он, как ни вырывался, освободиться не получалось. Тогда, выхватив меч, он попытался разрубить тянущиеся к нему нити. Куда там!

– Что за порождение мрака! – процедил он сквозь стиснутые зубы, пряча меч в ножны.

Магия тоже оказалась бессильна: ни огненным смерчам, ни ледяным шипам не удалось нанести никакого вреда живучему растению.

Вдруг мощный удар сбил с ног Садориона, и он услышал хриплый рык. Кляня на чем свет стоит колдовскую траву, что мертвой хваткой вцепилась в него, сковывая движения, он поднялся на ноги, одновременно выхватывая меч и держа наготове заклинание ледяных шипов.

На него пикировало существо, чем-то напоминающее дракона, но намного меньше. Вместо передних лап у него были небольшие кожистые крылья, а вдоль хребта длинного гибкого тела шел ряд острых шипов.

– Виверна! – воскликнул пораженный данкерр.

Об этих свирепых и опасных существах ему доводилось читать в старинных рукописях. Считалось, что виверны давным-давно вымерли. И вот нате вам – один из представителей вымершего вида нападает на него в Проклятых Землях!

Вскинув руку, Садорион бросил в виверну заклинание ледяного шипа. Ударившись в грудь летающей твари, ледяной шип раскололся на тысячу осколков и осыпался вниз, не причинив зверюге никакого вреда.

Времени на второе заклинание уже не осталось: виверна налетела на данкерра и ударила мощным хвостом в грудь. Не устояв, Садорион пошатнулся и опустился на одно колено. Летучая тварь же, нацелив на него раздвоенное жало на конце хвоста, снова бросилась в атаку. Молниеносно отклонившись в сторону, насколько позволяли державшие его травы, Садорион вонзил клинок в бок промахнувшейся мимо цели виверны. Издав душераздирающий пронзительный вопль, зверюга упала рядом с данкерром. Вытягивая длинную шею, тварь клацала зубами, изо всех сил пытаясь дотянуться до него. Уворачиваясь от ее зубов и бьющих по воздуху крыльев, Садорион занес меч и одним точным ударом погрузил его в сердце виверны. Тварь затихла. Данкерр обессиленно опустился рядом.

И тут он заметил интересную вещь: ковыль, на который попала кровь виверны, начал съеживаться, чернеть и через некоторое время осыпался черной пылью. Глаза Садориона радостно блеснули.

– То, что мне нужно!

Вытащив меч из тела зверюги, данкерр обтер его о державшую его траву. Затем снова погрузил клинок в тело твари и снова вытер. И снова, и снова, пока весь державший его в плену ковыль не осыпался черной пылью на поцарапанные и порванные терновыми шипами сапоги.

Он был свободен!

На степь, меж тем, мягко опустились сумерки. Отступив к опушке леса, Садорион задумался.

Продолжать путь оказалось невозможным: ковыль крепко охранял покой Проклятых Земель. Его заколдованный меч, рассекавший даже камень, против степной травы оказался бессилен. Как и его магия.

Надеяться, что какая-нибудь пролетающая мимо виверна любезно поделится с ним своей кровью, чтобы он мог продолжать путь? Да всей крови стаи виверн не хватит, чтобы пройти эту степь!

Обойти лес и двигаться в другом направлении, минуя степь? Но ему нужно именно туда, на юг. Да и неизвестно еще, какие опасности подстерегают в других направлениях.

По всему выходило, что надо поворачивать назад. И возвращаться сюда уже с истреей. А лучше, с парой-тройкой – на случай, если с одной что-нибудь случится. И идти уже не в разведку, а прямиком к усыпальнице.

Садорион мрачно вздохнул: как же он не любит, когда приходится сворачивать вот так, на полпути. Но в данном случае, это было единственным разумным решением.

Ничего, уже скоро он сюда вернется. Убедить бы только лотэлью Обители Истрейдис в необходимости отпустить с ним истрею.

При одной только мысли об этом, Садорион расхохотался. Пожалуй, это будет потруднее, чем выпутаться из здешнего ковыля. Подумать только! Данкерр-маг и истрея! Что ж, чем сложнее задача, тем интереснее ее решать.

Ладно, это все потом. А сейчас ему необходимо как следует выспаться и отдохнуть: завтра ему нужно будет выбраться из Проклятых Земель и вернуться в Брейден. Он и так непозволительно долго отсутствовал.

Пожалуй, здесь, на границе леса и степи он и остановится.

Бормоча заклинания, он очертил вокруг себя большой круг и довольно оглядел свою работу. Границы круга на миг вспыхнули бледным голубоватым светом и погасли. Теперь никто, ни с земли, ни с воздуха, не сможет подобраться к нему незамеченным.

Поужинав холодными припасами – уж разводить костер здесь точно не стоит – Садорион завернулся в плащ и безмятежно заснул.

Глава 4 – Варден

– Лотэлья Иримэль, доброго дня вам, – улыбаясь, эльф изящно и почтительно склонился перед стоящей у высокого стрельчатого окна женщиной.

Та живо обернулась.

– Килендил, рада тебя видеть! Ты редкий гость в нашей Обители и от этого еще более желанный.

– Вы слишком добры ко мне, лотэлья. Но думаю, вы так говорите всем посетителям Истрейдис. О гостеприимстве госпожи Иримэль ходят легенды, – лукаво улыбнулся эльф.

– Ах, Килендил, ты прекрасно знаешь, что по отношению к тебе эти слова – чистая правда, – Иримэль засмеялась и в воздухе будто зазвенели серебряные колокольчики.

Эльф, как и всегда, залюбовался лотэльей, которая уже много лет управляла Обителью Истрейдис, но была все так же молода, прекрасна и добра, как и в первый день, когда он ее увидел, еще будучи мальчишкой.

Оба они были с Арлеронвиля – столицы Нандэрона (Нандэрон, или Горный Дол – эльфийское королевство, расположенное в горах у Сверкающего Водопада.)

Вот только когда у Иримэль зажегся Кинарэ, и она перебралась в Варден, Килендила еще и на свете не было.

– Как идут дела в Обители?

Лотэлья помрачнела.

– Не слишком хорошо. Пламя Истрейдис слабеет. А истрей, которые могут подпитывать его своим Кинарэ, осталось совсем мало. Неделю назад мы лишились Эрды – ее увел с собой джаимэ, убив Лиртэна, который попытался ее защитить. Не тебе мне объяснять, что это значит.

Килендил на миг прикрыл глаза, отгоняя боль воспоминаний. Да, ему лучше, чем кому-либо другому известно, что становится с истреей, когда она уходит с данкерром-предателем – джаимэ.

– Но ведь появляются все новые и новые истреи. Я же ощущаю, как зажигаются Кинарэ в разных уголках нашего мира.

Килендил был одним из лучших следопытов, чувствующих Кинарэ в людях и с легкостью находящий их. Он также мог определять чары сокрытия и изменения, накладываемые на Кинарэ.

– Все верно, Килендил, но пройдут годы, прежде чем они вырастут и смогут поддерживать Истрейдис. А взрослых истрей у нас очень мало.

– Что ж, в таком случае мои новости и порадуют вас, и огорчат.

– Рассказывай.

– Я чувствую чары сокрытия. Как вы знаете, когда их только накладывают на объект, который хотят спрятать, они очень сильны. Найти их не может ни один следопыт. Но постепенно, со временем, они выветриваются. Не до конца, но все же. И их можно обнаружить. Так же становится видно и то, что под ними сокрыто. Так вот, тут-то и странность: я вижу под этими чарами Кинарэ, и он принадлежит, не ребенку, а взрослой девушке.

– Но тогда получается, что чары сокрытия наложили на ее Кинарэ уже много лет назад?! – удивленно воскликнула Иримэль. – Это же невозможно: они должны были давно рассеяться!

– Вы совершенно правы, лотэлья. И меня гложет любопытство. Позвольте мне разобраться с этим делом.

– Не только позволяю, но и прошу, дорогой Килендил! А где эта девушка находится?

Килендил покачал головой.

– Где-то на Ойвиндстеде. Точнее смогу сказать только, взглянув на Карту.

Карта являлась одной из величайших и древнейших ценностей Обители. Ее магия и жизнь подпитывались Пламенем Истрейдис. Карта была очень стара и быстро утомлялась. Поэтому ее старались не беспокоить и обращались за помощью только в крайних случаях.

– Что ж, пойдем, – вздохнула Иримэль.

Архивариус Таусэн удивленно приподнял бровь, но от вопросов воздержался, когда лотэлья попросила открыть доступ к Карте.

Они прошли через весь библиотечный зал к невысокой полукруглой двери, ведущей в хранилище Карты.

Таусэн забормотал открывающее заклинание и с тихим скрипом дверь отворилась. Иримэль с Килендилом прошли внутрь. Посреди круглого помещения на столе, вырезанном из цельного опала глубокого синего цвета, лежала Карта.

Основой для нее послужил тонко выделанный из шкуры Василиска пергамент. Уже одно это говорило о ее глубокой древности – последние василиски вымерли более тысячи лет назад.

Изображения на Карте были объемными и казались живыми. И что самое удивительное, менялись в соответствии с изменениями, происходившими на местности, которую обозначала Карта.

Килендил провел ладонью над изображением Ойвиндстеда, и оно начало стремительно увеличиваться и приближаться. И вот уже отчетливо видны города, реки, леса, покрытые снегом горные вершины. Эльф еще немного поколдовал над Картой и теперь под его руками раскинулось обширное поместье Скьельден, расположенное в южной части Ойвиндстеда.

– Что ж, не так далеко, как я думал, – довольно усмехнулся Килендил. – Лотэлья Иримэль, здесь обитает эта девушка.

Иримэль рассматривала изображенный на карте замок, окруженный лесом, реку, петлявшую среди темных елей.

– Нам нужно как можно скорее выяснить, что там творится, не так ли, мой уважаемый следопыт?

– Совершенно верно, моя проницательная лотэлья. С вашего позволения, завтра я отправлюсь в путь.

– Возьми с собой Лориану, она поможет тебе разобраться во всем этом.

– Как пожелаете, лотэлья Иримэль, – недовольно скривился Килендил. – Но я бы предпочел отправиться один.

– Я знаю, Килендил, но так будет лучше. Не буду задерживать тебя, собирайся в дорогу. Я оповещу Лориану о поездке. Светлой дороги тебе, мой дорогой следопыт, береги себя!

– Благодарю, моя госпожа. Буду надеяться на скорую встречу.

Они покинули библиотеку и разошлись.

Килендил облегченно вздохнул, когда стены Обители Истрейдис остались позади.

Все, все здесь напоминало ему о Вилваринье! Два года минуло уже, а ему по-прежнему больно думать о ней и тех трагических событиях, что изломали, вывернули наизнанку душу, потушили огонь, горевший в сердце.

Килендил тряхнул светлыми волосами, отгоняя воспоминания – что об этом думать, ничего уже не вернешь и не исправишь! Надо жить дальше.

Сборы не займут много времени, а сейчас он прогуляется по Вардену, сходит на аллею Радужных Фонтанов, заглянет в любимую часовую мастерскую, посидит на берегу реки под склонившимися над водой ивами. Это поможет ему отвлечься от мрачных мыслей.

***

Лориана, сосредоточенно нахмурив брови, склонилась над ворохом дорожной одежды, разбросанной по широкой кровати. Что ей надеть завтра в дорогу, какая из вещей придаст ей еще больше очарования? Может, бордовый кафтан с вышивкой по вороту? Или синяя туника под цвет ее глаз?

Она с досадой смахнула одежду на пол и раскинулась на кровати. Кого она обманывает? Килендилу она не нужна – тот и не смотрит в ее сторону. Вилваринья до сих пор царит в его сердце, несмотря на то, что произошло тогда. Уже два года прошло со дня ее смерти, а Килендил все еще не пришел в себя!

И все же она, Лориана, не будет терять надежду. Разве она не хороша?! И одна из самых сильных истрей! И она никогда не поддастся магии джаимэ, не предаст свой Кинарэ и своего возлюбленного!

Она встала, подошла к большому зеркалу в витой перламутровой раме. Черные блестящие волосы до талии, выразительные синие глаза, крупный рот с чувственным изгибом вишневых губ, смуглый бархат кожи, красивая фигура с тонкой талией и высокой грудью.

О нет, рано она собралась повесить нос! Когда Килендил перестанет горевать по Вилваринье, он непременно обратит внимание на нее, Лориану!

А это долгое путешествие с ним вдвоем через пол Вардена, затем по морю на Ойвиндстед… Сколько возможностей оно сулило, сколько надежд зародило в ее сердце!

Когда лотэлья Иримэль сообщила Лориане о предстоящей поездке с Килендилом, она была готова расцеловать ее в обе щеки и закружить по всему кабинету, куда Иримэль вызвала ее для серьезного разговора. И лишь почтительность удержала Лориану от столь бурного проявления радости и благодарности.

А ничего не подозревающая о чувствах истреи лотэлья тем временем спокойно вводила Лориану в курс дела.

И вот теперь она, сама не своя от радости и волнения, выпотрошив шкаф, думает, какую одежду ей выбрать для этого многообещающего путешествия.

Решено, она наденет коричневые лосины из мягкой замши, бордовый кафтан, а крутой изгиб талии подчеркнет широким кожаным ремнем с гранатовой пряжкой. Да, не забыть бы меховую накидку с капюшоном.

А еще надо взять любимые духи с чувственным ароматом Данэрской розы – для Килендила. Не сможет он остаться равнодушным к ней – не зря Данэрская роза считается одним из сильнейших афродизиаков!

Ей еще не доводилось испытывать их аромат на мужчинах, но сама она, когда вдыхала горьковато-сладкий пряный аромат, пьянела от желания телесной близости. И с упоением (на сколько хватало ее воображения – она еще ни разу не была с мужчиной) предавалась мечтам о том, как они с Килендилом занимаются любовью.

Так. Все! Надо возвращаться в реальность. Лориана плотно закупорила флакончик драгоценных духов. Ах, как же невыносимо она желает Килендила! Конечно, он не сможет устоять перед ней, когда она придет к нему, окутанная ароматом любви и страсти!

Та-ак. На чем она остановилась?

Из оружия возьмет тонкий клинок, которым превосходно владеет.

Как же здорово, что лотэлья попросила именно ее сопровождать Килендила! О, Килендил… Уже скоро, в какой-нибудь придорожной гостинице, их тела, мокрые от пота, на скомканных простынях…

***

Уставший и повеселевший эльф с довольным вздохом вытянулся на свежих прохладных простынях. Давненько он столько не бродил по древним узким улочкам Вардена! А потом еще был ужин в уютном маленьком ресторанчике, притулившимся на берегу реки. Да, славная получилась прогулка!

Сборы, как он и ожидал, не затянулись. Привычно проверил оружие – тонкий лук, изготовленный лучшими мастерами-эльфами Нандэрона, и тяжелый меч, вышедший из умелых рук брейденских кузнецов. Собрал мешочки целебных и поддерживающих силы трав. Достал дорожную одежду и сапоги. Подумав, присоединил к ним плащ, подбитый мехом – все же на север отправляется. Вот и все.

А то, что с ним едет Лориана, может и неплохо. Близко он с ней не знаком, но вроде девушка веселая, легкая в общении. Возможно, проводя время в беседах, некогда будет ворошить прошлое, теребить не зажившие раны. К тому же, у нее очень сильный дар истреи, возможно, ее помощь будет не лишней.

Занятый этими мыслями, Килендил незаметно заснул.

Глава 5 – Варден

Подходил к концу первый день их путешествия. Уже затемно уставшие путники добрались до гостиницы. Большая жестяная вывеска, изображавшая играющую с клубком ниток черную кошку, раскачивалась на цепях под порывами холодного ветра.

При слабом свете единственного фонаря Килендил прочел:

– «Уютная Кошка».

Встретивший их хозяин гостиницы распорядился отвести уставших лошадей на конюшню, а сам проводил путешественников в большой зал, теплый и уютный, как и название самого заведения.

Несколько припозднившихся постояльцев, сидевших за столом и потягивающих пиво, с любопытством разглядывали путников.

Уставшая Лориана присела за свободный столик, пока Килендил договаривался с хозяином о комнатах, ужине и ванне.

– Идем, – подошедший эльф помог Лориане подняться и проводил в отведенную ей комнату.

Приняв ванну и сытно поужинав, Килендил как раз устраивался поудобнее на своей кровати, когда дверь приоткрылась, и к нему вплыла Лориана.

– Лориана? Почему не спишь? Уже поздно, а нам завтра нужно выехать пораньше.

Она нерешительно топталась у порога и молчала.

Встревоженный эльф поднялся с кровати.

– Заходи же, не стой в дверях и расскажи, что случилось – на тебе лица нет.

Черноволосая красавица судорожно сглотнула, не в силах оторвать взгляда от стройного мужского тела, обнаженного до пояса, от длинных светлых волос, разметавшихся по плечам эльфа, от его красивого лица, на котором сейчас отражалось беспокойство.

Наконец она решилась и, прикрыв дверь, подошла к Килендилу. В нос ему ударил сильный пряный запах.

– Прости, что помешала тебе отдыхать, – томным, прерывающимся от волнения, голосом заговорила начинающая обольстительница. – У меня все в порядке, только вот… Не мог бы ты мне помочь?

Лориана подняла на Килендила хмельной взгляд.

– Конечно. Что нужно сделать? – спросил опешивший от странного выражения ее лица, эльф.

Томно прикрыв глаза и прерывисто дыша, девушка скинула плащ.

Килендил застыл на месте, не веря своим глазам: Лориана была в одном лишь черном шелковом корсете, под которым бурно вздымалась грудь – соблазнительные полушария так и рвались наружу. Ну и штаны она, слава Горным Духам, не сняла.

Под его взглядом девушка отчаянно покраснела и быстро, сбивчиво заговорила:

– Понимаешь, у меня на шнуровке затянулся узел, и я никак не могу его распутать. Поэтому и пришла в таком виде. Прости, просто не подумала, что это неприлично. Помоги, пожалуйста, его развязать.

Килендил, слушая ее нелепые объяснения, принюхивался к въедливому запаху. Данэрская роза, сильнейший афродизиак. Только евнух, вдохнув его аромат, смог бы устоять и не наброситься на первую попавшуюся ему особу женского пола. Евнух или… эльф. Похоже, Лориана не учла или не знала того, что эльфы не чувствительны к воздействию таких вот возбуждающих похоть средств.

До чего же противно.

Килендил молча взял кинжал с прикроватного столика и неуловимо быстрым движением разрезал шнуровку на корсете. Скользнув по телу, шелковый лоскут упал к ногам перепуганной его действиями красавицы.

– Вот и все, можешь идти, Лориана, – он демонстративно потянул носом воздух. – А я устрою здесь хорошее проветривание. Доброй ночи.

Девушка стояла перед ним с обнаженной грудью и растерянно хлопала глазами.

Скользнув безразличным взглядом по красивому телу, эльф отвернулся и отошел к окну.

– Килендил, но… Ты… Как же… – заикалась растерявшаяся и перепуганная соблазнительница. – Ты мне корсет испортил! – наконец нашлась она.

– Всего лишь помог распутать узел, – равнодушно пожал плечами эльф. – Ты же за этим приходила?

– Да… Так бы я и сама могла. Но все равно спасибо. Спокойной ночи.

Проговорив все это помертвевшим голосом, Лориана накинула плащ и, подобрав с пола ни в чем не повинный, но тем не менее пострадавший корсет, выбежала из комнаты.

Килендил распахнул окно. На душе было гадко. Вот так. На легкие дружеские беседы можно не рассчитывать. Лориане нужно вовсе не это. Но как же неприятно осознавать, что его пытались завлечь столь низменным и примитивным способом! Он передернул плечами. Вот уж не ждал такого от нее. Вроде умная, хорошая девушка. К тому же истрея. Мерзость!

Судорожно комкая одеяло, Лориана рыдала в своей комнате.

– Что на меня нашло? Какая же я дура! Глупая курица! Как я вообще опустилась до такого недостойного поведения?! Полуголая, опрысканная этими мерзкими духами, пошла к Килендилу! Корсет, видите ли, снять не могу! Это позор!!

Щеки ее пылали, глаза покраснели от слез, руки тряслись.

– Как я теперь в глаза ему смотреть буду? Что он обо мне думает? Как же стыдно! И ведь он все понял, понял, зачем я приходила. И тактично показал мне, что он об этом думает.

Конечно, не такой он человек, то есть эльф, чтобы клюнуть на только лишь красивое женское тело! Ему красоту души сначала увидеть надо, а я… Я своим поступком показала ему, что из себя представляю!

Но ведь это было какое-то помутнение рассудка, на самом деле я не такая… Никогда он теперь не полюбит меня!

И ведь я не простая девушка, я – истрея, хранительница магии нашего мира. А повела себя как какая-то уличная фейка, пытающаяся завлечь клиента!

Терзаемая этими мыслями, стыдом и отчаянным сожалением о содеянном, долго еще Лориана ворочалась с боку на бок, и сон в страхе бежал от нее.

Заснула она далеко за полночь.

Но вот настало утро, и пришло время спускаться в общий зал на завтрак.

– О, Кинарэ, как же я в глаза ему посмотрю? – простонала Лориана в ужасе.

Но делать было нечего и она, собрав все свое мужество в кулак, побрела вниз. Килендил уже сидел за маленьким столиком у окна. На деревянных ногах приблизившись к нему, неудавшаяся соблазнительница пролепетала:

– Доброго утра, Килендил.

И несмело заглянула эльфу в глаза.

Тот безмятежно улыбнулся и ответил:

– И тебе доброго утра, Лориана. Садись, какао стынет.

Она присела за стол, и Килендил плеснул ей в чашку ароматного горячего напитка с запахом корицы и еще каких-то незнакомых специй. Все еще настороженно косясь на него, Лориана положила себе кусок пирога.

Ее спутник спокойно продолжал завтракать.

Неужели ничего не скажет по поводу вчерашнего вечера? Какое счастье, если промолчит, не будет вгонять ее в краску!

– Думаю, если день пройдет без происшествий, ночевать мы сегодня будем уже в Линкаре. Как считаешь, Лориана, доберемся до него за день?

– Думаю, да, – с энтузиазмом отозвалась та, безмерно счастливая, что Килендил не коснулся скользкой темы.

«Все-таки он удивительный» – думала она, с аппетитом жуя пирог. – «Добрый, благородный, деликатный. Моя жалкая попытка соблазнения наверняка оскорбила Килендила, однако ни словом, ни взглядом не выразил он своего неудовольствия, разговаривает со мной будто ничего и не было».

Как же она его любит! И верит, что простит ей эту глупую выходку. И может быть однажды…

– Лориана, ты слышишь меня? – оторвал ее от приятных размышлений голос того, о ком она так восторженно сейчас размышляла.

– Прости, задумалась и не слышала, что ты сказал, – она виновато улыбнулась.

– Я спрашивал, готова ли ты ехать?

И они отправились в путь.

***

Путешествие Килендила и Лорианы подходило к концу. Часы сливались в дни, события размывались в памяти, утомленной однообразностью поездки. Днем – скачка на лошадях, вечером – остановка на постоялом дворе. И так каждый день.

Солнечные дни сменялись дождливыми, ветреные – безветренными, теплые – холодными. Холмистый пейзаж с изумрудной травой, россыпью деревцев и игривыми речушками постепенно уступил место темным хвойным и дубовым лесам с редкими проблесками приземистых северных березок. Леса, в свою очередь, плавно сошли на нет, сменившись каменистым плато, и путники выехали к Ледяному морю.

Портовый городок Холодная Гавань встретил их пронизывающим ветром и снеговой круговертью.

– Остановимся в «Белом Тюлене» – это недалеко, – с насмешливым сочувствием Килендил посмотрел на устало поникшую в седле Лориану.

Как та не крепилась и не уверяла его, что с легкостью воспримет все дорожные тяготы, эти дни бешеной скачки нелегко дались черноволосой красавице.

После неприхотливого и сытного обеда в «Белом Тюлене», состоящего из местных морских даров, запеченных в тесте, и горячего глинтвейна, Килендил направился на пристань, узнать какие корабли идут в ближайшее время на Ойвиндстед.

На пристани ему почти сразу же приглянулось судно, носящее название «Кьярваль». Это имя, в переводе с северного наречия, звучавшее как «Милый Кит», весьма позабавило эльфа. Корабль и правда напоминал кита, а вот милого ли, было пока непонятно.

Небольшое, крепко сбитое бочкообразное судно казалось надежным и быстрым. И к тому же имело острый подкрепленный форштевень, что говорило о том, что «Кьярваль» заходит в воды намного севернее Ойвиндстеда – туда, где все водное пространство скованно льдами.

Капитан такого судна внушает уважение и симпатию! И Килендил отправился на его поиски.

Патрик Турнье, капитан «Кьярваля», к удивлению Килендила, ожидавшего увидеть сурового северного богатыря, оказался выходцем Илермона. Это был изящный мужчина лет сорока с рыжими волосами и яркими голубыми улыбающимися глазами.

– День добрый, капитан Турнье! – Килендил протянул капитану руку, и тот ответил крепким рукопожатием.

– И вам доброго дня, – Патрик приветливо улыбнулся. – Чем могу быть полезен?

– Мне и моей спутнице нужно на Ойвиндстед. Вы часом не собираетесь туда в ближайшее время? Мне очень приглянулся ваш корабль, хотелось бы отправиться именно на нем, если вы берете пассажиров.

– Благодарю за доброе мнение о моем корабле, он и правда превосходен! – засмеялся Патрик. – А в Ойвиндстед мы отплываем завтра, и я готов принять вас на борт: у нас есть несколько кают для пассажиров. Только они крошечные. Койка, сундук и умывальник – вот и все их убранство. Если вас устроят такие скромные условия, милости прошу!

– Устроят! Благодарю вас.

Они обговорили плату, время отбытия и тепло распрощались до завтра.

– Что ж, пойду порадую Лориану. Вряд ли она скажет мне спасибо за такие спартанские условия.

К его удивлению, Лориана отнеслась безразлично к его рассказу о предстоящем морском путешествии на «Милом Ките».

Плавание прошло без происшествий. Море было спокойным. Капитан корабля прекрасно управлялся со своим судном и матросами. А те, в свою очередь, беспрекословно повиновались своему капитану и знали свое дело.

Лориана, как оказалось, страдала морской болезнью. Бледная до синевы, с запавшими глазами, она почти безвылазно сидела в своей каюте.

Килендил же с большим удовольствием проводил время на палубе: дышал свежим морским воздухом и любовался безбрежным океаном.

Но вот их двухдневное плавание, такое приятное для Килендила и мучительное для Лорианы, подошло к концу: вдали показались очертания каменистого берега. Это был Ойвиндстед.

Глава 6 – Брейден

Дворец повелителя Брейдена весь сиял огнями: сегодня там устраивали пышный бал в честь недавно прибывшей из Арлеронвиля Лирувэль – невесты Садориона.

Прекрасная эльфийская принцесса всего лишь три месяца жила во дворце, но уже успела снискать всеобщую любовь своей красотой, добротой и кротким нравом. Вместе с ней приехал ее брат, принц Аркуэн, которому традиции предписывали находиться в доме жениха сестры до тех пор, пока Садорион не возложит на ее голову венчальный обруч.

Бал был в самом разгаре, а вот Садорион сильно задерживался.

– Это просто оскорбительно! – кипятился Аркуэн. – Не явиться на бал, посвященной своей высокородной невесте, самой принцессе Нандэрона! Да что он себе позволяет?! Ты не должна этого так оставлять, сестра!

– Ах, Аркуэн, ты не прав! Ты же знаешь, что в последнее время джаимэ доставляют много хлопот. Садорион просто задержался на Совете, который собирался, чтобы обсудить создавшееся положение.

Аркуэн скривился.

– Мне-то до этого какое дело? Меня не волнуют их мелочные дрязги. А вот честь нашего рода, уважение, оказываемое ему…

Мимо эльфийских принца и принцессы проносились кружащиеся в танце пары, слуги разносили прохладительные напитки, закуски и мороженое, отовсюду раздавались веселые голоса, слышался звонкий женский смех. Но Аркуэн, поглощенный мнимой обидой, не замечал ничего вокруг.

– Кстати, сестрица! – воскликнул эльф, прервав самого себя на полуслове. – Ты обдумала мое предложение?

Вздрогнув, Лирувэль испуганно посмотрела на принца.

– Какое предложение, брат?

– Ты знаешь.

– Нет, нет и нет! – сначала покраснев, а потом побледнев воскликнула эльфийка. – Никогда не пойду я на такую низость и позор!

Аркуэн со злостью и досадой взглянул на сестру.

– Твой брак с повелителем Темного Дола еще может и не состояться: договор не скреплен кровью. Садорион может в любой момент расторгнуть вашу помолвку.

– Или ее могу расторгнуть я, – тихо промолвила Лирувэль, опустив голову.

Злорадно усмехаясь, эльф возразил:

– Можешь. Но не сделаешь этого. Отец тебе не позволит: этот брак несет нам огромную выгоду и почет – еще бы, породниться с Темным Долом! И потом… – Аркуэн презрительно сощурил глаза, – ты и сама не захочешь порывать с Садорионом: ты же в него влюблена по уши. Фу, как это пошло!

Лирувэль покраснела до корней волос.

– Почему же пошло? – сердито воскликнула она, в волнении крутя на пальце кольцо. – Разве целью брака не является любовь супругов?!

Аркуэн закатил глаза.

– Ты рассуждаешь, как простолюдинка! Мне противно тебя слушать. Целью брака является умножение почета родов и взаимовыгода!

Принцесса отвернулась. И увидела Садориона, который направлялся к ней.

Как и при их первой встрече, она смотрела на него и не могла отвести глаз. Высокий, превосходно сложенный мужчина с правильными чертами лица, твердой линией подбородка, чувственными губами, льдисто-серыми глазами и длинными белыми волосами. Он сразу покорил ее сердце. Садорион всегда носил одежду черного цвета, и это немного расстраивало Лирувэль – она любила яркие цвета, но надо признать, что черный изумительно шел правителю Брейдена, оттеняя светлые глаза и волосы.

– Прошу простить мне мое опоздание, принцесса, – он изящно склонился перед эльфийкой, целуя ей руку.

– Вам не за что извиняться. Я понимаю, что у вас много дел, и все они куда важнее балов.

С привычным уже удивлением Садорион взглянул на принцессу. Ему еще не приходилось сталкиваться с такой кротостью и смирением в женщинах. И надо сказать, что ее безоговорочное согласие с каждым его словом, мнением и поступком, поначалу удивлявшее и забавлявшее его, в последнее время стало раздражать.

– Что ж, тогда в подтверждение того, что вы не сердитесь, я прошу вашего согласия потанцевать со мной, – с легкой улыбкой произнес данкерр.

Пряча сияющие счастьем глаза, Лирувэль протянула жениху руки.

– Дура несчастная, – пробормотал Аркуэн, глядя на удаляющуюся пару. – Ни капли ума.

– Милый, я так соскучилась, – с придыханием шепнул ему на ухо женский голос.

Самодовольно улыбаясь, принц обернулся.

– Саартея, душа моя!

Рыжеволосая красавица, закинув ему на шею руки, тесно прижалась к принцу.

– А мой принц скучал по своей Саартее? – промурлыкала данкеррка.

– Как мне было не скучать по ней – мы же не виделись целых два дня!

Гордая своей красотой, Саартея до прибытия в Брейден Аркуэна, отказывала всем своим многочисленным поклонникам, считая их недостойными ее и слыла самой неприступной девушкой. Все изменилось, когда во дворце появился принц Горного Дола.

Умная и предприимчивая данкеррка мгновенно оценила все возможные выгоды от брака с Аркуэном, хоть тот и не был наследным принцем. К тому же он был красив. И со всеми доступными ей пылом и рвением принялась обольщать эльфа.

Аркуэну польстило такое внимание первой красавицы при дворе, к тому же его любовница осталась в Арлеронвиле, а обходиться столько времени без женщин ему совсем не улыбалось. Саартея же, не скупившаяся на поцелуи и объятия, в главном никак не хотела уступать принцу – ей нужно было положение жены, а не любовницы.

Но время шло, а заманчивое предложение все не поступало. Более того, Аркуэн, видя ее несговорчивость, начал терять к ней интерес. И Саартея, испугавшись, что может потерять все, решила уступить принцу, надеясь, что, вкусив близости с ней, он уже не сможет без нее жить и женится.

Такую вот плохую службу сыграло с гордячкой ее непомерно раздутое честолюбие и уверенность в собственной неотразимости. Увы, еще не нашлось такой женщины, которая смогла бы навечно привязать к себе мужчину, полагаясь лишь на прелесть своего тела.

Она уступила Аркуэну. Более того, отдавшись ему, она попала в собственную же ловушку: потеряла от него голову настолько, что уже не мыслила существования без своего прекрасного принца. Он стал ее первым мужчиной, открыл ей неведомый ранее мир плотской любви, был нежным, страстным и опытным любовником. И хоть порой он мог быть и злым, и пренебрежительным, и холодным, мог пропасть на несколько дней без предупреждения, Саартея покорно терпела все этого. Более того, это даже подогревало ее страсть к нему.

– А почему мы не виделись столько времени, чем ты был занят? – ревниво поинтересовалась данкеррка.

– Дела, милая, – неопределенно пожал плечами Аркуэн.

– Ну хорошо. Но сейчас мой принц свободен?

– Свободен как ветер, – засмеялся принц.

Любовница еще теснее прижалась к нему.

– Тогда, может, пойдем ко мне? – шепнула она.

– Хочешь меня? – с легкой насмешкой эльф смотрел на пылающую красавицу.

– О да! – простонала та в ответ.

И они покинули искрящийся огнями зал.

***

Садорион устало откинулся на спинку дивана и вытянул ноги. Признаться, этот бал утомил его больше, чем недавняя вылазка в Проклятые Земли. Совершенно бессмысленная трата времени. Он не любил ни танцы, ни пустые разговоры со множеством приближенных, а в последнее время его стала раздражать и невеста.

Уж не совершил ли он ошибки, не дал ли слабину, согласившись с предложением владыки Горного Дола укрепить их союз, деловые и дружеские отношения, женившись на его дочери?

Честно говоря, это было совершенно не в его стиле. Укреплять отношения он предпочитал твердой рукой, с помощью военных действий или жесткой дипломатии, подмяв под себя, подчинив волю противника и вынуждая его действовать так, как выгодно Брейдену.

Заключить выгодный союз с эльфами Горного Дола, женившись на их принцессе, убедил Садориона его друг и советник Бринэйн. Он считал, что Брейдену необходима передышка. Не время сейчас конфликтовать с соседями, когда над ними нависла угроза джаимэ. И Садорион был совершенно с ним согласен. Но жениться ради этого… Не слишком ли велика цена?! Впрочем, пока брачный договор не скреплен кровью, он всегда может его разорвать, откупившись от неугодной невесты огромной суммой…

Ладно! Это все решаемо и к тому же не к спеху. А вот разобраться с джаимэ, нужно было уже сейчас. Закинув руки за голову и прикрыв глаза, Садорион погрузился в воспоминания.

Джаимэ – данкерры-предатели и губители истрей и светлой магии, появлялись и раньше. История сохранила весьма любопытные документы, бережно хранящиеся в архивах.

У данкерров была своя собственная магия, присущая только их расе. Определенно, не светлая. Но и темной ее не назовешь. Просто другая. Она открывала магам возможности, недоступные ни для светлой, ни для темной магии. Но однажды одному из магов-данкерров, Джаимэ, это показалось недостаточным.

В древнем фолианте, который ему удалось найти, хранилось знание, как многократно увеличить свою магическую силу и обрести темную магию. Также там описывались и губительные последствия этих действий, но поскольку мага-данкерра они не затрагивали, он решил попробовать.

То, что для осуществления его плана придется нарушить Великий Запрет, Джаимэ не волновало. Отправившись в Варден, в Обитель Истрейдис, он сумел, не без помощи запретной магии, которой обладал любой данкерр-маг, но которой строго-настрого запрещено было пользоваться, соблазнить одну из истрей.

Настолько сильно влюбилась она в данкерра, что отдалась ему прямо в Обители. Лотэлья (хм, как же ее звали-то, вроде, Мариам) пришла в ужас от поступка Верисы. Она приказала схватить любовников, но они сумели сбежать. Мариам отрядила лучших магов, следопытов и воинов в погоню за беглецами, но те скрылись в Проклятых Землях и след их был потерян.

О судьбе сбежавших данкерра и истреи стало известно спустя несколько лет. Джаимэ, помимо данкеррской магии, обрел и магию темную. Но поскольку родилась эта магия от его связи с истреей, она была прочно завязана на ее Кинарэ и тянула из огня силу. Все эти годы Вериса медленно умирала. И когда Кинарэ погас, оборвалась и ее жизнь. И пламя Истрейдис в Обители тоже лишилось толики своей силы. Джаимэ же отделался легко – у него просто пропала его вновь приобретенная темная магия.

После этого его удалось схватить и предать казни, а его именем – Джаимэ – с тех пор стали называть всех данкерров-предателей, нарушающих Великий Запрет и вступающих в связь с истреей.

Теперь то, что было известно немногим, а именно лотэлье Истрейдис и правителям Вардена и Брейдена, стало открыто для всех – смысл Великого Запрета, распространявшегося на отношения истрей и данкерров-магов. Большинство пришло в ужас от такого исхода. Но некоторые данкерры, обладающие магией, призадумались… Все же заманчиво было получить такое могущество.

И предпринимались все новые и новые попытки. Некоторые из них увенчались успехом, что стоило жизни нескольким истреям и уменьшило свет Пламени Истрейдис, а, следовательно, и количество светлой магии в мире.

В конце концов совместным решением правителей Светлого и Темного Долов был введен запрет на нахождение данкерров (и магов, и не магов) на территории Вардена, а истреям и вовсе было велено не покидать пределов Светлого Дола. Нарушение запрета каралось смертью.

Поколения сменялись, болезни, войны, неурожайные года чередовались с хорошим, мирным и благополучным временем. И те события постепенно бледнели и стирались из людской памяти. Данкерры и истреи снова могли путешествовать, где им заблагорассудится.

Остался лишь Великий Запрет на любовные отношения между данкеррами-магами и истреями, овеянный ореолом таинственности и страха. Да и данкерров теперь не пускали в Обитель Истрейдис. Вот и все.

А пару лет назад снова началось. То один, то другой данкерр-маг подкарауливал истрею где-нибудь неподалеку от Обители и, применяя запретную магию, ломал волю девушки и разжигал в ее сердце губительное влечение. Не на всех истрей действовала эта магия, но подпадавших под влияние джаимэ и бежавших с ними становилось все больше.

Глава 7 – Ойвиндстед

Где-то далеко хлопнула тяжелая дверь, и по каменным ступеням гулко зазвучали чьи-то шаги. Отупело и равнодушно вслушивалась я в эти звуки – в них не было ничего необычного. Два раза в день стражник приносил мне скудную еду. Однако сейчас там явно шел не один человек. Сердце тревожно забилось.

Судя по царапинам, которые я делала на стене ржавым гвоздем, прошло уже около двух месяцев с последнего посещения Депарнэ, когда даже «Страсть пробуждающий» не помог ему осуществить его грязные намерения. И все это время я провела в темнице.

Благо, на этот раз меня посадили в другую камеру – просторную и сухую. Спала я на соломенном тюфяке, брошенном прямо на каменный пол. Нужду справляла в соседней каморке, соединенной узким коридорчиком с основной комнатой. Там была прорублена дыра в полу, по всей видимости, соединяющаяся с общей замковой канализацией. Вонь в этой комнатушке стояла немилосердная! Но все лучше, чем ведро в моем предыдущем месте заточения.

Шаги приближались.

«Кто-то идет, а я грязная и вонючая», – как-то некстати подумалось мне, – «Ну и аромат их ожидает».

Я глупо захихикала и запустила руку в грязный спутанный колтун волос – ужасно чесалась голова! Уж не запах должен был меня сейчас волновать!

Но за два месяца, проведенные в полном одиночестве, тишине и темноте, которую немного рассеивал свет моего Кинарэ, мысли стали путаться, порой становиться бессвязными и бессмысленными, в голове было тяжело, перед глазами стояла пелена тумана. Мне кажется, еще немного и я начала бы сходить с ума.

Посетителей, помимо стражника, оказалось двое. Один из них поднял повыше фонарь. Я зажмурила отвыкшие от яркого света глаза и сжалась в комок на своем соломенном ложе. Страх, сильный и внезапный, охватил меня, сжал в своих цепких липких объятиях. Мир плыл и качался. Я потеряла сознание.

– Килендил! – взволнованный женский голос вторгся в ту черную пустоту, в которой я парила, но я не могла понять, слышу ли его на самом деле или он существует лишь в моем затуманенном воображении. – Ты только посмотри на нее! До какого ужасающего состояния довели бедняжку! Платье порвано, волосы – какой-то свалявшийся ком непонятного цвета, сама тощая, вся кожа в грязных разводах и воняет от нее так, что дыхание перехватывает!

– Ты же слышала, этот мерзавец сознался, что уже два месяца держит девушку в темнице! Ничего, это все поправимо, главное, что она жива. А вот ярану недолго осталось – он жестоко поплатится за свое преступление против Кинарэ и за то, что сотворил с этой несчастной!

В незнакомом мужском голосе послышалась угроза.

Я окончательно пришла в себя и открыла глаза. В кресле возле моей кровати сидела девушка, рядом стоял мужчина.

И они смотрели на меня.

– Она очнулась! – радостно воскликнула девушка и бросилась ко мне.

Я испуганно отпрянула.

– Ох! Простите, я вас напугала, – незнакомка ласкова погладила меня по руке, и я вздрогнула от ее прикосновения, такого настоящего и теплого. – Мы вас не обидим. Вот, смотрите!

Она показала свое запястье. И я глазам своим не поверила – там красовался такой же язычок пламени, как у меня! Она была истреей!

От радости и облегчения из глаз у меня хлынули непрошенные слезы.

Когда я немного успокоилась и вновь могла воспринимать реальность, стоявший до этого времени молча, мужчина произнес:

– Амариллис, вам сейчас прежде всего нужно как следует отдохнуть и прийти в себя. Мы вас оставим и взамен пришлем вашу служанку. Ни о чем не беспокойтесь, вы в безопасности, никто вас больше не тронет. Поговорим позже.

Я только и нашла в себе силы кивнуть, на большее меня не хватило. Слишком уж измученной и физически, и душевно я была.

Они вышли из комнаты, и вскоре пришла Веснушка с подносом, от которого поднимался умопомрачительный запах.

Она поставила поднос на стол и поклонилась мне:

– Приятного аппетита, госпожа Амариллис. С вашего позволения, я пока наберу вам ванну.

И она бочком проскользнула мимо меня.

– Стоять! – рявкнула я (и откуда только силы взялись?) в вовсе неприсущей мне манере. Что делать, нервы мои расшатались до основания. – Рассказывай, что произошло в замке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.