Джаст Марк
Эпоха Времени. Под знаком Вопроса

Предисловие

Если кто-то сейчас слышит, видит или читает мои мысли, то у меня для вас загадка – «У одних оно есть, у других оно летит, некоторые не могут его найти, а у последних его нет, что это? Мы используем его только тогда, когда нам надо, и не задумываемся о нем, когда чем-то увлечены или чем-то заняты. Это невероятно важно нам, как одновременно и бесполезно…» Черт, я подумал про однокоренное слово к ответу на загадку – одновременно. Жаль, а все так по-философски начиналось. Чем же это “одновременно” можно заменить? “В то же время” не подходит, а все остальные варианты мне не по душе. Вернемся к красивым мыслям. Никто не задумывается о значении времени. Ведь по сути это всего лишь общее название для единицы измерения, взятое за основу всего происходящего. Всем нужно время на обдумывание, на поступок, на действие, но было ли это время всегда или же кто-то его …. Ну все, я окончательно сбился с мысли.

Глава 1 (-Завал рутиной-)

Детский дом. Время около полудня.

Лето – единственное время, чтобы выбросить все из своей головы и расслабиться. Теплый ветерок через открытое окно проникал в комнату и придавал ей летний настрой. Температура не превышала двадцати пяти градусов. За окном раздавался шум – голоса детей, играющих на футбольном поле. На подоконнике сидели птицы, активно пытавшиеся перебить их крики своим пением. Моя подушка, невзирая на весь этот шум, пыталась утащить мое сознание подальше от этого назойливого мира. Так бы и лежал весь день на своей кровати, но к часу дня в актовом зале какой-то сбор.

– Как хорошо, сейчас только, – я перевернулся на бок, чтобы увидеть время на часах, – час ноль две.

Я опаздываю, конкретно опаздываю. Вскочив с кровати, я впрыгнул в кроссовки и выбежал из комнаты.

– Черт, Рома, ключи же у тебя, – пробормотал я, прикрывая дверь в комнату.

А, ладно, не моя проблема. Я ринулся в актовый зал, который находился на втором этаже другого корпуса. Пробегая комнаты остальных детей, добежал до лестницы. Мне нужно быть на два пролета ниже и не в этой части здания. Без лишних размышлений я продолжил бежать. Никого в коридорах не было, кроме моего друга Ромы, проходившего мимо. Обычно, если собрания не шибком важные, то на них никто не ходит, поэтому здесь даже уборщиц, в это время убирающих комнаты или же курящих в игровой нет.

– Ну все, прибыл, – я останавливаюсь возле двери в актовый зал, пытаясь отдышаться.

 Тихонько приоткрыв дверь, чтобы не мешать говорящему, зашел и также тихо закрыл ее. В актовом зале в два этажа, чтобы в него могли поместиться все дети и взрослые, стоял шум. На сцене красовалась директриса школы при детдоме и что-то рассказывала.

– Ничего не слышно, – прошептал я себе под нос.

Надо продвинуться к первому ряду, оттуда ее уж точно будет слышно. По пути мне кто-то подставил ногу. Споткнувшись, я упал на пустой ряд стульев, прихватив их с собой. Грохот раздался на все помещение. Галдеж прекратился, директриса прервала свою речь. Все уставились на меня. Возникла очень неловкая пауза.

– Макс, сюда, – вполголоса позвала Катя, подняв руку вверх.

Переступив через пару стульев, я оказался возле Кати.

– Продолжайте, – сказал я, присаживаясь на стул.

– Спасибо, – ответила директриса в свой выключенный микрофон. – Ну быстро я управилась, за, – посмотрела на часы. – Семь минут, а точно, чуть не забыла. – В наш детский дом под номерами шестьдесят семь была переведена крупная сумма денег, которая будет потрачена на улучшение окружения детдома, поэтому для нашего спонсора Наоми нужно сделать фотографию с благодарственным плакатом.

– Ты принес то, что я просила? – шепотом спросила Катя.

– Ты про резинку для волос? Да, она в кармане моей кофты.

Я достал резинку и отдал Кате. Она собрала свои кудрявые рыжие волосы в хвост и заметила, что я до сих пор смотрю на нее.

– Никогда не видел, как волосы в хвост собирают?

– Видел, но… мне кажется, не собранные волосы выглядели красивее.

Катя сняла резинку.

– Как знаешь, – сказала Катя и надела резинку на левую руку, на которой и так висели всякие нитки и браслеты.

– Ну а теперь как я выгляжу? – спросила Катя.

Распущенные волосы едва доставали до плеч, зеленые глаза придавали всем нарядам Кати красоту. Одета в голубую майку, шорты до колена и белые кроссовки.

– На все десять из десяти.

На втором этаже актового зала люди растянули плакат с надписью: “Спасибо вам огромное за пожертвования, мы ценим это”. Примечательно то, что этот плакат был сделан еще в позапрошлом году. Он уже был порван, в нем были дырки, а краска на плакате уже давно высветлилась. Директриса залезла в свою сумочку от какой-то популярной фирмы рукой, на пальцах красовались три бриллиантовых кольца. Вытащив телефон самой последней модели, она сделала фото.

– А, ладно, думаю, нормально получилось, – сказала директриса, убирая телефон в сумочку. – Ну, вы потихоньку расходитесь, всего хорошего, а я побежала в автосалон.

Перебирая каблучками и по пути накидывая на себя пиджак, директриса покинула зал. Все начали выходить, только мы с Катей остались сидеть на местах.

– Что я пропустил? – спросил я у нее.

– Скажем так, самая интересная часть этого собрания это как ты перевернул пару рядов стульев, – ответила Катя.

Это было неприятно. При падении ножка одного из стульев уперлась мне в живот, до сих болит. Ну тогда и зря я устраивал марафон, мог бы спокойно прийти к концу или вообще продолжить обнимать подушку.

– Тогда для чего я сюда пришел? – Смотря на Катю, поинтересовался я.

– Наша физичка, – сделала паузу Катя, переведя взгляд за мою спину, где стояла женщина средних лет. – Когда вышла из своего укромного уголка в аду, а, то есть на последнем уроке на прошлой неделе сказала, что те, кто не придут на это собрание, будут проверены на наличие каникулярной работы, – ответила Катя, смотря на уменьшающийся поток людей. – Так, большая часть ушла, пошли.

Мы встали со стульев и направились к выходу.

– Ау, – неожиданно взвыла Катя, схватившись за голову.

Ее схватила за волосы одна из ее соседок по комнате, вроде бы Бэла. Рядом стояла ее подруга.

– Посмотрите, какую крыску занесло в мышеловку. Ой, а одета, как нищебродка, нет, быть нормальной и принять то, что спонсорюги выделяют именно для таких, как ты. Могу поспорить, ты до сих пор ходишь с тем разбитым телефоном своей мамаши. Да ты просто дура, – держа Катю за волосы, говорила Бэла.

Ее подруга ехидно смеялась. Катя схватила руку Бэлы и разжала ее, чтобы освободить волосы. Затем вывернув ей руку, Катя держала Бэлу в таком положении, что со стороны это выглядело, как болевой захват.

– Ай, – завопила Бэла. – Психичка, отпусти немедленно.

– Вы такие скучные, не можете придумать что-то новое. Я уже все эти “комплименты‘ слышала миллионы раз, – проговорила Катя. – Оу, и да, не забывай, что мы с тобой соседи. Как бы твои дорогие наряды не превратились в тряпки для пола. Еще раз, -

договорив, Катя отпустила Бэлу.

– Пошли отсюда, – обратилась ко мне Катя.

Бэла, сочувствую ей. Она связалась не с той компанией в месте, которое мы называем школой. Здесь очень простые правила – унизь кого-нибудь, либо унизят тебя. Большинство здешних ребят просто терпят издевательства, но Катя не из таких. Она такой человек, что, если ты ей перешел дорогу, она не забудет, никогда, ни при каких обстоятельствах. Она станет главным ночным кошмаром обидчика. Мне иногда кажется, что у нее есть записная книжка с ее “врагами”. Так из-за этого у Кати мало друзей. Кроме меня и еще парочки, больше никого.

– Пойдем к Саше, у него вроде кружок ораторского мастерства недалеко? – спросила Катя.

– Давай.

Саша – самый взрослый в нашей компании из пяти человек. Он попал в детдом в двенадцать лет вместе со своим восьмилетним братом Ромой. У них в семье, как я слышал, у родителей были вечные споры, конфликты. Отец часто злоупотреблял спиртным. Мать не могла справиться с двумя детьми и мужем. Развод и изъятие детей органами опеки. Мы дошли до кабинета, где проводился кружок по ораторскому мастерству.

– Вон из кабинета, ты больше не являешься частью этого кружка, – до нас донесся крик из кабинета.

В ту же секунду оттуда с довольной ухмылкой спокойно выходит Саша. Поправив свои не длинные, но и не короткие темные волосы, он накинул на голову капюшон и, засунув руки в карман темно-синего худи, Саша посмотрел в нашу сторону.

– Оу, кого я вижу, это же Макс и Екатерина, – сказал Саша, стукнувшись кулачками со мной и поклонившись Кате.

Летом мы редко видимся с Сашей. Это из-за того, что мы отличаемся возрастом: у нас свой круг общения, у него другой. С нами он начал проводить время только из-за нашей дружбы с его братом Ромой. Насчет поклона Кате – Саша проиграл ей спор и теперь все лето должен при встрече с ней кланяться.

– Еще раз назовешь меня полным именем, выверну руку, – быстро проговорила Катя, после чего улыбнулась. – Привет, а почему тебя так приятно выпроводили из клуба?

– Это та еще история. Там в одном университете был конкурс на грант в юридический или на международное дело, неважно. Нашей школе дали один грант и сказали разыграть его. Решили провести дебаты. Встретился я со своим оппонентом, а им оказался Руся из моей параллели. Мутный, мерзкий, мразотный тип. Это тот, про которого все думают, что он с Ириной Борисовной, учительницей истории и культуры в отношениях состоит. Так вот, не поверите, кто была судьей. Та самая Ирина Борисовна. Начинаются дебаты, я пытаюсь приводить аргументы, она меня поправляет и говорит, что я делаю все не так. Начинаю парировать слова Руслана, так она вообще не принимает моих доводов. Я не выдержал и сказал что-то по типу: «Это вы здесь не говорите ему про его ошибки, а на свидании вечером все выскажете?». Она покраснела и выгнала меня из класса.

Саша спокойный и сдержанный человек. Если у него есть своя точка зрения, он будет ее защищать. Спорить с ним я бы не рекомендовал. Еще с Сашей, как и с Катей, есть свои непонятки. К примеру, когда они о чем-то говорят, тяжело понять, когда они шутят, а когда нет.

– Я ведь уверен, что после Руслан пойдет и пожалуется Бэле, которая в него “тайно” влюблена, чтобы она после выносила мозги Кате, – сказал Саша.

Ну конечно, никто не пойдет на конфликт с Сашей. Он высокий. Для полноты картины скажу, что мой рост считается высоким, а он сантиметров на пять выше меня. Так еще они с братом занимаются физической активностью. Саша не из тех, кто лезет в драку. Он из тех, кто решает конфликт словами, но в крайнем случае может вступиться.

– Куда вы держите путь?

– Ну, можно собраться все вместе. Давайте зайдем за Ромой и за …. – начал я, однако, меня прервала Катя.

– Давай не будем идти за Димой. У нас нормальная компания из четырех человек, для чего нам пятый?

Катя не сильно дружит с Димой по своим причинам. Мы пошли за Ромой в живой уголок на третьем этаже, где он обитает чаще всего.

– Почему ты недолюбливаешь Диму, он нормальный, адекватный и интересный человек? – спросил Саша.

– Он … не знаю, он странный, как я, только в другую сторону, – ответила Катя.

Дима пришел в нашу компанию недавно, года 3-4 назад. Он не совершал никаких действий, чтобы к нему так относились. Просто, если у каждого из нашей компании есть какая-то своя фишка, своя особенность, то у Димы ее нет. Чтобы сдружиться с нами, он по чутка копировал наш стиль разговоров, походку, мышление. При общении с ним становится скучно. Такое чувство, что ты его уже знаешь, и ничего нового с ним произойти не может. Мы закрыли эту тему, но мне кажется, в нашем будущем она еще не раз вскроется.

Проходя мимо вахты на первом этаже, мы встретили воспитательницу Наталью Ромашкину. Послезавтра она улетает в другую страну со своим мужем на постоянное место жительства, но даже последние дни в городе она проводит на работе.

– Здравствуйте, – в один голос поздоровались мы.

– Привет всем. Ну как проходят ваши каникулы, не скучаете? – спросила Наталья

Ромашкина, выглядевшая не под стать классическому виду: в голубых джинсах, белой майке и легком пиджачке небесного оттенка. Интересный факт – Ромашкина не является фамилией Натальи. Так ее прозвали в детском доме из-за того, что у нее всегда на голове ободок из ромашек.

– Каникулы нормально, спасибо, что спросили. Вы хорошо выглядите, правда Владимир может не оценить это, но все равно, – сказал Саша.

Владимир, а точнее Владимир Олегович, является владельцем всего этого места. Он отвечает за этот детский дом. Мутный тип. Всегда требует беспрекословного выполнения правил.

– И что же он сделает, уволит меня в мой последний рабочий день? – улыбнувшись, ответила Наталья – Вы собираете свою банду? Если да, то вот только что я видела Рому. Если поспешите – догоните. Он кажется идет к пожарной лестнице на втором этаже

– Хорошо, спасибо, до свидания, – попрощалась Катя.

Наталья Ромашкина ушла. Мы пошли к лестнице, находившейся сразу же за углом. Жалко конечно, что Наталья Ромашкина уходит, она замечательный воспитатель, да и человек хороший. И теперь целую неделю у нашей группы в пятнадцать человек не будет воспитателя.

Мы начали подниматься по лестнице.

– Всем привет, – сказал Рома, ждавший нас.

– Ты знал, что мы идем за тобой? – спросил Саша.

– Давай начистоту, ты иногда говоришь очень громко.

Поднявшись по лестнице, мы продолжили беседу.

– Чем занимаешься? – спросил я друга.

– Был недавно в клубе экоактивистов. Ключевое слово был, потому что меня оттуда выперли. Сказали, что такие люди, как я, не смотрят на проблемы серьезно и ничего не добьются в этой сфере, да и вообще нигде, –проговорил Рома. – Меня убрали не из-за того, что я был плох в своем деле, а из-за того, что я, как они сказали, мозолил глаза им своими взглядами на жизнь, да и своим внешним видом.

Рома всегда выделялся на фоне остальных. Он, так же, как и брат, имеет темный цвет волос. Все, на этом внешние схожества закончились, кроме еще общих черт лица. Рома кудрявый, с зелеными глазами, левша, который еще вдобавок всегда одет в яркие, как говорит наша директриса – вырви глаз цвета. Саша же имеет голубой цвет глаз и одевается в темное. Рома с Сашей вроде как похожи, у Саши челка закрывает лицо, как и у Ромы, так что сейчас не скажешь. У них обоих еще есть родинка с левой стороны шеи. Рома, как и все мы, своеобразный. Можно сказать, у каждого есть своя “изюминка” в нашей компании. Он никогда, нигде и ни в ком не видит плохого. Виденье мира у Саши с Ромой тотально отличается. Если Рома видит белый свет в конце темного туннеля, то Саша видит поезд. Еще Рома вегетарианец, хотя и тут спорно. Здесь что-то между вегетарианством и своеобразным вкусом.

– Не слушай их, пойдемте лучше за Димой. Он один из немногих, кто понимает тебя. У вас какое-то взаимопонимание, – сказал Саша.

Рома с Димой лучшие друзья. У них получилось быстро найти общий язык или же как они говорят – “живут на одинаковой скорости”.

Зная Диму, он мог находиться где угодно. Найти его во всем детдоме будет невозможно: пять этажей комнат, школа, туалеты, медпункты, школьная часть, столовая. Он может быть в любом из этих мест. Благо, кроме нас, у него друзей нет и не придется шариться по жилому комплексу. Проходя по коридору, мы наткнулись на Диму. Он просто прохаживался по школьным коридорам, рассматривая уже потрескавшуюся краску на стенах. Его поведение больше походит на мое, когда я о чем-то задумывался.

– Дима, – крикнул Рома.

Он обернулся и не спеша подошел к нам, пожал руку Роме и произнес:

– Всем привет.

– Почему ты ничем не занимаешься в свободное время, в школе столько кружков и секций, а ты не выбрал ни одну? – спросил Рома.

– Я не могу до сих пор определиться. Можно записаться только в один, а вокруг столько всего. Жаль, что нельзя быть везде разом, – ответил Дима.

Да, есть такое. Диме не страшно ошибиться. Ему страшно услышать критику. Одна из причин почему он не сдружился с Катей. Она человек, который говорит прямо. Вся компания в сборе. Еще одно отличие нас от остальных, мы являемся в какой-то степени “отбросами” этого детского дома. Как говорится, если ты не согласен с мнением остальных, ты отвергаешься обществом. Команда отвергнутых. Никто не хотел жить с нами в одной комнате, потому что мы отличались от большинства образом жизни, мышлением. Мы так с Димой и познакомились. Кучу смен комнат спустя мы попались в одной комнате. А по соседству была как раз Катя, с которой я дружил. Так и сформировалась наша пятерка друзей, которая для других просто пустой звук и мелькающий образ. Стоп, кажется я мыслю не туда. Я же хотел что-то сказать Диме, что-то воодушевляющее, чтобы поддержать его, но кажется я забыл.

– Да пошли все к черту, я всегда так делаю, – сказала Катя, жестикулируя руками.

– Я так не могу. Мне нужно общаться с кем-нибудь, нужны друзья. Конечно же у меня есть вы, но моментами мне кажется, что я не являюсь приоритетом для встреч, – ответил Дима.

Сам же Дима моего роста. У него карий цвет глаз, не светлые, но и не темные волосы. Одет не в светлое, но и не в темное. Весь его образ не вызывает внимания. Дима человек, которого очень легко потерять в толпе

– Сменим тему. Сейчас лето, а мы еще не отдыхаем. Пойдемте к нам в комнату. Возьмём карты и сыграем пару раз, – предложил Саша.

Ну а почему бы и нет.

Комната Макса, Димы, Саши, Ромы. Время 13:30.

Идея сыграть в карты поменялась. Это уже было. И все другие предложения, как провести время, тоже были не новы. Мы лежали на кроватях. Катя лежала на полу, хоть я и предлагал, чтобы она легла на мою кровать, а я бы посидел на стуле.

– Для чего я одеваю шорты, если мы все равно в последнее время не занимаемся прежними делами? – спросила Катя, разглядывая потолок.

Раньше мы играли в пятнашки на деревьях, у нас на территории детского дома есть сад с большими крепкими деревьями. После выходили за пределы территории через дырку в заборе и гуляли по городу, лазили под мостами, исследовали речки и озера.

– Твоя комната сразу напротив нашей, можешь пойти переодеться в юбку, – заметил Саша.

– Не, юбка неудобная и совсем непрактичная.

Все замолкли.

– Почему ничего не происходит, как будто все вокруг застыло. Откуда такая тишина в почти обеденное время? – спросила Катя, после чего вскочила и подбежала к окну. – Слушком тихо, вам так не кажется?

За час до обеда, каждый день выходили люди и играли в футбол. Каждый день в одно и то же время. Запомнить это очень легко, когда полгода ходил на курсы по тренировке памяти, а еще окно расположено прямо над футбольным полем.

– Согласен, никогда еще за это лето не слышал такой тишины, – ответил я.

И опять все затихло. Тишина была настолько пронзающей, что можно было расслышать свое сердцебиение. Скука захватывала нас. Это доказывало, что мы не главные герои или злодеи какой-либо книги. Главные герои интересные, с ними хочется общаться, вокруг них всегда что-то происходит. У них есть цели, есть свои недостатки, которые они преодолевает по пути к своей цели. А мы что? Уже 15 минут лежим без дела.

Тут в комнате раздался стук в дверь и сразу же в комнату зашла секретарша Владимира Олеговича. Я не знаю, как ее зовут, за это лето Владимир сменил трех секретарш. Владимир Олегович это управляющий детдомом. Есть директриса, ответственная за школу, и он, который ответственен за … Не знаю, никогда не видел, чтобы он работал.

– Вы все здесь, ну что ж, так даже лучше. Владимир Олегович вызывает вас в свой кабинет. Это что-то важное, поэтому не заставляйте его ждать, – сообщила секретарша и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь

Что-то важное. Ладно, возможно, мои предыдущие мысли сглазили нас, и теперь нам придется идти к этому тирану в кабинет.

– Это немного интригует, – сказал Саша.

Мы встали с кроватей и вышли из комнаты. Закрыв дверь, пошли в кабинет Владимира Олеговича, расположенного в конце этого корпуса, поэтому спустя пару секунд мы уже стояли перед дверью

– Ну что ж. Владимир Олегович – тот, кто пытается избегать общения и любого контакта с детьми, и тот, кто сжег бы всех детей мира если бы это было законно, вызывает нас в свой кабинет, – произносит Саша.

– Ну это не так страшно, как кажется на первый взгляд. Давайте успокоимся и просто зайдем. Он же не садист какой-то, – сказал Рома, приоткрывая дверь.

За своим столом сидел Владимир и грозно смотрел на меня. То же самое делали воспитательница, контролирующая другую группу, детский психолог и секретарша. Примечание – они все смотрели на меня. Владимиру Олеговичу не хватало только лысой кошки, чтобы, как главные злодеи, сидеть на стуле и поглаживать ее.

– Хотя теперь я не уверен, – продолжил Рома.

– Для чего вы нас здесь собрали? – спросил Саша.

– Вы все собраны здесь, потому что каждый из вас крупно облажался. На прошлые ваши проступки мы закрывали глаза, но сейчас нужно принять меры, – проговорил Владимир, почесывая руку.

Словно в ответ, на руке появилась татуировка.  Она была на конце запястья и довольно сильно выбивалась из образа. Мужчина, почти лысый, около средних лет в темном костюме с галстуком и с татуировкой. Татуировка появилась недавно. На прошлое “очень важное собрание” в актовом зале, проведенное месяц назад, Владимир пришел в рубашке с закатанными рукавами. Да, какая-то мелочь запоминается, а в разговоре с кем-то постоянно приходится переспрашивать имя.

– Да что мы такого сделали? – спросила Катя.

– Екатерина, Катя, давай не будет официально. Ты послала нескольких учителей, твои оценки по языкам и неточным наукам натянуты до тройки. Да, в точных науках ты превосходишь всех остальных, в некоторой мере даже учителей, но это не повод вести себя так.

– Для чего мне эти ваши языки? Я выбрала специальность, путь, по которому я буду двигаться. Мое свободное время я трачу, чтобы стать в своей сфере лучшей.

– Для общего образования ты должна знать все предметы.

– Кому я должна?

Владимир замолчал. Секретарша вышла из кабинета. Катя присела на диван, стоявший справа от входа, прямо рядом со шкафом с книгами. Ситуация, когда она сказала учителю, чтобы тот шел к черту, произошла три недели назад. Он оставил ее после уроков и сказал, что за кое какие услуги он сможет повысить ее оценку по иностранному языку.

– Хорошо, помимо твоих оценок, нас волнует твое взаимодействие с другими детьми, – произнесла воспитательница. – На тебя поступало много жалоб за некультурные жесты, слова и угрозы с твоей стороны. Даже твои соседи по комнате хотят, чтобы ты съехала, цитирую их “в Антарктиду”, – добавила секретарь.

– Ну а под конец – тест, который ты писала, показал, что ты считаешь людей вокруг “отсталыми”, что ты одна видишь правду, и кажется, ты считаешь себя какой-то особенной. Поэтому на совете мы приняли решение о переводе тебе в другой детский дом. Может быть там ты поймешь, что ты просто обычная выскочка, – сказал психолог.

Перевод Кати в другой детдом? Да были какие-то проступки, но чтобы прям переводить…. Все преувеличено. Остаться здесь без Кати, я себе такого даже представить не могу. Она является моим лучшим другом, и жить без нее то же самое, что жить без солнца. Катя – это палитра с красками, которая делает серую жизнь вокруг солнечной и радостной. Я присел на диван, на котором сидела Катя, и с таким же недоумевающим лицом пытался переварить информацию.

– Это только Начало. Саша, – сказал Владимир и перевел взгляд на него. – Конечно, к учебе нет никаких претензий, но вот по поводу поведения есть пару вопросов. В вашей пятерке это вполне нормально – посылать остальных людей, как я понимаю. О, а еще моя любимая часть – доказывание своей точки зрения. Как можно быть таким упертым? – продолжил Владимир.

– Так же на совете мы решили перевести тебя с твоим братом в 43 детдом. Разделять вас это по-зверски, да и есть закон, запрещающий это, – объяснила психолог.

Рома от удивления плюхнулся в кресло, стоявшее позади него, а Саша, опершись о стену, уставился в пол. Нас всех расформируют. Раскидают по разным уголкам города, и мы больше никогда не увидимся. Телефон есть только у Кати. Даже созвониться не получится.

– Дима по-прежнему остается здесь. К нему нет претензий. А вот по поводу Максима, – произнес Владимир, повернувшись к Максу. – Ты просто катастрофа. Учеба на нуле, если не ниже. Учителя жалуются на тебя, что ты часто витаешь в облаках. Устраиваешь погром в школе, не следуешь никаким правилам. Из ста правил детдома ты смог нарушить двести десять. Нам придется попрощаться. Всю следующую неделю мы будем собирать документы о перенаправлении вас в другие приюты, у вас есть время попрощаться. А теперь на выход, быстрее.

Про погром, это было один раз, и случайно. Я облокотился тогда на парту, а та упала на другую и, как домино, упали все парты. Мы вышли из кабинета. У нас было неописуемое состояние. Такое чувство, что из нас только что выкачали надежду, надежду на будущие. Я не представляю своего будущего без своих друзей. Такого не должно было произойти. Все факты были натянутыми. Моя учеба стремилась к отметке четыре, просто есть предметы, которые я не понимаю.

– Это … это просто … – подбирая слова, пытался что-то сказать Саша.

– Так же нельзя, просто взять и раскидать нас по разным уголкам. Вы мои единственные друзья. Всем остальным на меня все равно, – говорила Катя, скрестив руки. – А еще вы видели психолога, да она же с детьми даже работать не умеет. Такие вещи прямо рассказывать нельзя, а она…, да еще и таким тоном.

Насчет психолога, она явно первый день общается с детьми. Сама же она стояла позади Владимира с расправленными плечами, ровной осанкой, подтянутая, да еще и четко и ясно говорила. Не похоже это на психолога, больше смахивает на робота или какого-нибудь военного. На ее фоне Владимир казался маленьким котенком. Неужели в этой иерархии есть ступени выше? Что, если детдомом правит на самом деле кто-то выше Владимира? А наша компания как-то перешла дорогу этому кто-то. Поэтому теперь нас пытаются устранить, расформировать. Своими догадками я не стану делиться с друзьями, да и не до этого сейчас. Мое размышление кажется опять вылилось не туда.

– Что делать будем? – спросил Рома.

У всех было подавленное настроение: Рома еле сдерживал слезы, Катя облокотилась о стену и уставилась в окно, Дима молча стоял, не понимая, что происходит, Саша спокойно, так же, как и я, оценивал ситуацию.

– Я думаю, не надо делать поспешных решений, нам нужно время. У всех его до полуночи. В полночь встречаемся в нашем месте, – сообщил Саша, после чего как ни в чем не бывало повернулся и ушел.

Глава 2 (-Еженедельная встреча-)

Детский дом. Время: 22:39.

– Макс, вставай, – шепотом проговорил Саша, расталкивая меня. – Вставай быстрей, тебя все ждут.

– Ладно, иду, дай 5 минут, и я буду готов, – ответил я.

Саша тихо вышел из комнаты. Посещение сонного царства было интересней, чем провести ночь в каком-то подвале. Лунный свет светил прямо в глаза. Подойдя к окну, я увидел небольшой цветочный сад. В этом саду прятался замаскированный люк, ведущий в подвал. Раньше здесь было еще одно здание, которое не принадлежало Владимиру Олеговичу, потом здание разрушили из-за того, что его плохо построили, а Владимир купил этот участок. Он не стал строить еще один детдом, а построил детскую площадку и большой сад, хотя должен был. Год назад мы нашли этот подвал и сделали здесь свой тайный домик. В подвале была электроэнергия. Коммуникации, включая электричество, проходили под подвалом снесённого здания. Как раз-таки в этом подвале лежали чертежи планированного здания. Я встал с кровати и оделся. Выходя из комнаты, закрыл дверь на ключ, который в этот раз Рома оставил мне. Пройдя прямо по коридору, дошёл до пожарной двери, она всегда была открыта. Я быстро спустился по лестнице и пошёл к саду с небольшим лабиринтом. После первого поворота я встретил Сашу.

– Давай быстрей, ты опоздал, как всегда.

Я промолчал. Сегодня девятое июня и каждый день был очень жаркий, около двадцати пяти градусов, но по ночам температура опускалась до пяти градусов, так что я был тепло одет. Мы с Сашей спустились в наше тайное логово и к нам подошла Катя.

– Блин, Макс, дело серьезное, а ты мирно спишь. в следующий раз приду и буду пинками тебя будить, – проворчала Катя.

– Да, со мной такое бывает.

В который раз я убеждаюсь, что Катя хоть и была очень доброй и миролюбивой, но это не мешало ей быть пугающей. Она попала в детдом практически в один день со мной.

– Теперь, когда все здесь, мы можем считать, что наше еженедельное, субботнее, важное, пятое собрание открытым, – сказал с улыбкой Дима.

Дима вместе с Сашей решили устраивать здесь собрания, на которых будут обсуждаться важные вещи. До сегодняшней ночи мы просто обсуждали повседневную рутину.

– Пройдемся по фактам, которые у нас есть.  Всех нас хотят распределить по разным детдомам, кроме Димы. Это будет сделано через неделю, возможно меньше. Есть идеи? – спросила Катя.

Все молчали. Дело серьезное, поэтому каждый, наверное, обдумывал свою идею. Под звуки мигающей лампочки Катя продолжила говорить.

– Ух ты, спасибо, что вы выбрали меня первой. Так-с, ну, начнем. Мой план заключается в том, что мы уничтожим документы о нашем переводе. На создание новых у них понадобится время. После мы так же новые документы тоже уничтожим.

И так нам придется все лето караулить кабинет Владимира и каждый день жить в страхе, что завтра мы увидимся последний раз.

– Это так себе идея. Все документы давно уже электронные. Уничтожишь один и уже через пять минут будет распечатан такой же документ, – ответил Дима.

План Кати был в том, как я понял, чтобы бороться с последствиями наших действий, дожить до сентября и нормально закончить школу, так как во время учебы переводить нас в другие детские дома будет в тысячи раз сложнее. После опровержения плана Кати опять установилась тишина. Не люблю это слово «тишина», да и само значение этого слова. С ее приходом всегда становится скучно или неловко. Лучше говорить хоть что-нибудь, чем молчать. Люди, которые все время молчат, помогают в распространении тишины. Не понимаю, как можно любить тишину. Ты остаешься сам с собой наедине, со своими мыслями, и тогда могут возникнуть странные мысли, и чтобы заглушить звук тишины, ты цепляешься за любую мысль и рассуждаешь у себя в голове на эту тему.

– Тогда у меня есть решение проблемы. Что, если мы не будем исправлять последствия, а исправим причину? Мы исправим свое поведение, Саша подтянет Макса и Катю в учебе. Тогда у нас станет больше друзей и меньше врагов, – предложил Рома.

– Все бы ничего, но такой же план ты предлагал в прошлом году, и он не сработал, – ответил Дима.

Точно. В прошлом году нас поставили перед такими же известиями, что нашу компанию друзей расформируют по таким-то, таким-то причинам. В итоге я и Катя сдали тест на знания, а после мы все прошли психологический тест. Нас оставили в этом детдоме. Правда это помогло ненадолго. Кажется, не мы психи, а все вокруг нас. Надо теперь и свой план рассказать.

– У меня есть план. Мы подделаем документы и сделаем так, чтобы мы попали в один детдом, ведь в этом месте никого не осталось, кто был бы к нам благосклонен.

– Тоже не вариант. Мы являемся палкой в колесе, и даже если мы как-то подделаем документы, то ты думаешь, они не заметят этого? – спросил Дима.

– А вдруг не заметят?

– Давайте не будем полагаться на удачу.

Дима рушит мой план. Были бы мы в компьютерной игре, сейчас бы вылезла надпись: “Уровень недовольства к персонажу Дима повысился”

– Критиковать все могут, а у самого-то идеи есть? – поинтересовалась Катя.

– Конечно есть. Мы шантажом останемся здесь. Владимир должен был построить тут еще одно здание, так? А здесь в подвале лежат чертежи этого здания. Мы заставим его оставить нас здесь.

– Ну не знаю. Для чего нам оставаться тут, чтобы опять терпеть издевательства от ровесников. Мне больше нравился план Макса с подделыванием документов, – возразила девушка.

Наступила тишина, опять. Ни одна из идей не была мне близка, кроме моей конечно же. Время шло, а плана действий все так же не было. Дима был на кухне, Катя в другой комнате, где в прошлом строители хранили ненужные, заржавевшие инструменты, остатки стройматериалов. Она удалила ржавчину с инструментов, пересматривала все материалы. Теперь эта комната мастерская Кати, она ведь вообще любит что-либо собирать или разбирать. Так, буквально из мусора собрала радио, только после разобрала и сделала из его деталей аккумулятор, который после загорелся правда, не важно. Этому она научилась от матери, не помню ее имени – Кристина или Екатерина. В общем, в этом деле, кажется это называется инженерия или проектирование, она спец. Своим хобби она зарабатывает деньги, в нашем детдоме у многих что-то ломается. Эти деньги Катюха тратит на покупку материалов и оплату интернета своего телефона.

– У меня есть идея, но вам она не понравится. Мы все думали сегодня об этом, но никто вслух не говорил, боясь, что это может получится. Что, если мы сбежим из детдома? Начнем новую жизнь вместе, – неожиданно проговорил Саша, прервав всех от своих дел.

Дима вернулся с кухни с пачкой сухарей и плюхнулся в кресло. Я не против идеи Саши. Меня бесят все люди в округе, а те, которые не бесят, уже давно не здесь. Тем более это приключение, а я за любую возможность оказаться в приключении.

– Я против, – возразил Дима с набитым ртом. – Мы живем не в девятнадцатом веке, мы не сможем просто взять и убежать, или запрячь лошадей и сказать, что мы уехали учиться. Нас будут искать. Мы дети, а они заботятся о нас, так что это провальный вариант. Даже если мы сбежим, то куда мы пойдем? Будем мерзнуть на лавочках и драться за любую работу?

С одной стороны, если мы не сбежим, то это разрушит нашу дружбу, а с другой, Дима прав, мы не сможем просто взять и уйти. Но как решить данные проблемы? И тут я вспомнил.

– Мои родители, мои покойные родители оставили мне квартиру в наследство, конечно же там уже слой пыли, но все же. Правда, все документы и ключи от квартиры находятся у Владимира, но это решаемое.

– То есть ты говоришь нам это только сейчас? – возмутился Дима.

– И как же мы достанем их? – спросил Рома.

Проблемка. Код от сейфа может знать, да нет, обязана знать его секретарша. Нет, она противная стерва и не поможет нам. Может кто-то из воспитателей знает, хотя навряд ли. Точно, все сходится идеально гладко. Наталья Ромашкина дружила с прошлой секретаршей Владимира, болтуньей и сплетницей. И готов поставить все на то, что секретарша проболталась Наталье о коде к сейфу.

– Наталья Ромашкина должна знать код.

–И как ты хочешь, чтобы она нам помогла? – спросил Рома.

Это очень хороший вопрос, ведь Наталья вряд ли нам поможет, если мы ей озвучим наш план. Она хоть и понимает нашу проблему, но выйти в открытый мир детям не позволит.

–Мы можем сказать, что…. Саше…. скоро исполнится 18 лет, и я хочу отдать эти ключи ему, – ответил я, думая, что эта идея сработает.

Правда, по документам мы все равно числимся здесь. Нужно как-нибудь их забрать или придумать план, чтобы нас не искали.

– Хорошо, а чтобы нас не искали, – предложила Катя. – Мы будем шантажировать Владимира так, как это предложил Дима.

Катя будто бы прочитала мои мысли. Если все пойдет как надо, то уже завтра мы сможем уйти.

– Давайте соберем план в одно целое. Мы все выйдем из комнат и оставим записку Владимиру Олеговичу с просьбой не искать нас, иначе мы расскажем полиции про наш компромат. В этот “компромат” будут входить доказательства, где подтверждается, что он воровал деньги из бюджета на построение еще одного детдома, вместо этого сделал площадку и сад и уточнил, что это для детей, но на этом он сэкономил около десяти миллионов, – подвел итог Саша.

Вот и план готов. В этот раз не зря меня разбудили ночью и вытащили в этот подвал. Сегодня было как минимум интересно посидеть, послушать идеи друзей.

– Люди, я тут подумала, а если мы сбежим, то мы не сможем больше находиться в нашем тайном логове?  – спросила с грустью Катя.

Я думаю, это проблема, ведь здесь куча всего, что не хотелось бы оставлять. Тем более в квартире, где раньше жили мои родители, явно никто не убирался много лет. Там наверно уже все покрыто толстым слоем пыли. Первая ночь в ней будет однозначно проведена с уборкой всего хлама.

– Лично я считаю, что мы сменим это убежище на квартиру, это будет гораздо лучше, а свои колдовские штучки ты сможешь делать и в квартире, правда, пока тебя не сожгут, – ухмыльнулся Дима.

– Если ты думаешь, что если у меня рыжие кудри и зеленые глаза, значит я ведьма, и по-любому умею колдовать? – обиделась Катя на Диму.

Дима промолчал. Он всегда пытался разозлить Катю, над его “шутками” всегда смеялся только Саша. Никогда не понимал людей, которые пытаются унизить других и считают это хорошей шуткой. Это больше похоже на издевательство над человеком, чем на попытку смешно пошутить.

– Может уже разойдемся по комнатам, а то уже спать хочется?  – спросил Рома, всем своим видом показывая, что сейчас уснет.

– Да, давайте, – согласился с ним Саша, встав с дивана.

Мы все по очереди вылезли из нашего убежища. Рома с Сашей замаскировали люк, положив на него большую серую глыбу. Выйдя из сада, мы очень тихо, как мыши, прокрались каждый по своим комнатам. Дима, Саша и Рома сразу, как мы пришли, легли и уснули. А я все никак не мог уснуть. Часы показывали час ночи. Возможно это из-за того, что я лег спать в одежде, или из-за того, что лезли всякие мысли в голову. Что с нами будет в той квартире? Сможем ли мы нормально жить, как обычные люди? Что случилось с моими родителями? Что такого случилось с ними, что они отдали меня в детдом? Здесь нам говорят, если мы пережили такую беду в детстве, то в будущем все будет только лучше. С этой мыслью я уснул.

Глава 3 (-Радости последнего визита-)

Детдом, утро 20 июля, время 07:05.

Не по своей воле мне пришлось проснуться. Я бы спал еще пару часов, если бы не шальная мысль – а вдруг Наталья Романовна не захочет последний свой день в этом городе проводить на работе? Ведь тогда мы не сможем достать ключ.  Я хотел тихо пройтись до медпункта и проверить, так ли это, но на полпути споткнулся о воздух и упал на пол, да с таким грохотом, что проснулся практически весь этаж. Хорошо, что в коридоре никого не было. Это было немного больно и стыдно. Споткнулся о воздух. Уровень неуклюжества достиг вершины. Я встал с пола и ускорил темп. Медпункт находился в конце коридора. Там меня встретила Наталья Романовна.

– Ух-ты, Макс, не знала, что ты любитель вставать рано? – улыбнулась мне она.

Вообще, я думаю, если не отъезд Натальи Романовны, то я бы спал и спал часиков до двенадцати дня. Хотя нет, меня бы разбудил Дима часов в девять утра со словами: «Ты еще спишь, как можно быть таким соней?».

– Нет, я бы спал и спал, но мне просто показалось, что вы не захотите проводить свой последний день в городе, на работе, – ответил ей я.

Мне кажется, весь этот побег из детдома выглядит как-то спонтанно, и вообще не продуманным.  Такие действия нужно продумывать на несколько шагов вперед, а мы просто потому, что были сонными и уставшими, и готовыми на любую идею.

– Ты что-то хотел? Просто я вышла посмотреть, что издало такой шум, – ответила мне она.

– Да это я упал на пол, а хотел я у вас спросить, знаете вы пароль от сейфа Владимира Олеговича, просто там лежат мои ключи от квартиры?  – спросил я в надежде, что все пройдет гладко.

– Я-то знаю пароль, этот простофиля поставил дату своего дня рождения, но мне кажется, что с ключами от квартиры твоих родителей вы мигом уйдете отсюда, так, что в этой просьбе я тебе отказываю, – ответила четко и ясно Наталья.

Вот блин. Ключ был опорой нашего плана, а без него весь план рухнет.

– Нет, нет, нет, вы меня наверно не так поняли, – запротестовал я, жестикулируя руками. – Ключи нам нужны, чтобы через 6 месяцев, когда Саше исполнится 18 лет, мы отдадим ему ключи, чтобы он там жил, а если вы уедете, то Владимир Олегович не отдаст нам ключ, потому что он большая злюка.

Если уже и это не сработает, то придется вскрывать сейф самим. Меня моя команда не простит, если узнает, что я ходил к Наталье Романовне и не самыми убедительными аргументами пытался заполучить ключ. Наталья внимательно выслушала меня и после пары секунд раздумий сказала:

– Я уловила твою мысль, хорошо, я принесу ключ, если ты пообещаешь, что ты с твоими друзьями не будете сбегать, – предложила Наталья, смотря на меня.

– Я обещаю, – ответил я, скрестив пальцы левой руки за спиной.

– Хм, нет, я все же тебе не верю. Хоть Владимир и гнусный подлец, но он не, забудь. Придумаем что-нибудь. Я поговорю с ним, подожди здесь, – сказала Наталья, уходя из медпункта.

Я зашел в медпункт, где недавно сделали ремонт. Теперь, как только заходишь, справа стоит мягкий черный диванчик, рядом с ним шкаф, весь заполненный лекарствами, градусниками, бинтами и ватой. Я сел на стул и продолжил рассматривать комнату. Дальше шкафа возле окна два стула – сидушки и спинки синего цвета, а остальная часть стула, ножки и т. д., сделаны из алюминия или железа и покрыты черной краской. На подоконнике стояли фиалки, а слева письменный стол со всякими бумажками. Вдруг где-то на 3 этаже включилась сигнализация. Мне почему-то думается, это из кабинета Владимира Олеговича. Тут в медпункт прибегает Наталья Романовна.

– Что это за шум?  – спросил я, вскочив со стула. – Что там случилось?

– Да, придумал же ты мне приключения в мой последний день, – ответила Наталья Романовна с одышкой.

Сигнализация отключилась. Наталья отдала мне ключи и я положил их в левый карман штанов. На ключах была надпись с местоположением квартиры.

– Спасибо огромное, но почему вы решили мне помочь?

– Потому что вы мне не чужие люди, а Владимир Олегович гнусный подлец.

– А сигнализация тогда почему включилась, все в порядке?

– Да ничего страшного, – сказала Наталья Романовна. – Я просто думала, что Владимир Олегович родился в сентябре 21 числа 1995 года, а оказалось, что в октябре 12 числа 2000 года.

Я думал, Владимиру меньше тридцати пяти, а оказывается, ему сорок.

– Спасибо вам огромное за ключи, мы чуть позже придем с вами попрощаться, –  поблагодарил я, выходя из медпункта.

Эта сработало. Этот нелепый план, в котором уже находились корни провала, сработал. Не могу в это поверить.

Пока я шел в комнату, меня догнал Владимир Олегович. Он был явно не в духе. Надеюсь, он не будет спрашивать про пропавший ключ, иначе придётся как-то выкручиваться. Ощущается, что Владимир уничтожит мое настроение.

– Максим, если ты сейчас не вернешь ключи, то очень сильно пожалеешь, – сказал Владимир с нотками злости в голосе.

– Какие ключи? – спросил я.

Если он найдет у меня ключи, то мне будет не очень хорошо.  Я повернулся к нему и сделал вид, что вообще ничего не понимаю. Ситуация была не из приятных. Мое сердцебиение потихоньку начало увеличиваться.

– Ключи от квартиры твоих родителей, мне думается, вы замышляете побег, вчера ночью я видел, как вы куда-то уходили, а сегодня пропали ключи, тем более, тебя выдала моя сигнализация, – пристально смотря на меня, прошипел Владимир,

скрестив руки на груди. Дело идет к тому, что у меня будут проверять карманы.

– Слушайте, я проснулся от какого-то грохота и пошел в туалет, сейчас я иду обратно, но если хотите, – тяжело вздохнул я, – то могу вывернуть карманы.

– Давай, – согласился Владимир и направил свой взгляд на мои карманы в кофте.

Я поочередно вывернул левый и правый карманы в своей черной кофте. Пусто, ведь там удобней хранить свои руки, чем какие-либо вещи. Пришла очередь трико. Правый карман тоже вывернут, пусто. Остался карман, в котором лежат ключи. Глядя со стороны, нельзя сказать, что в нем что-то находится. Я и Владимир смотрим на карман, как вдруг из медпункта выбегает Наталья со словами:

«Владимир Олегович, Владимир Олегович, я вам хочу выразить благодарность» и спотыкается о порог.

Владимир поймал ее и тем самым отвернулся от меня. Это был мой шанс, которым я с радостью воспользовался: быстро вытащил из кармана ключи и положил их в правый кроссовок. Надев кроссовок обратно, прислушался к Наталье Ромашкиной.

– Минут 10 назад я зашла в ваш кабинет и пыталась открыть сейф. Сделала я это потому, что руководство прислало письмо с просьбой проверить безопасность хранения важных детских вещей, полученных от их родителей. Я слышала, что вы обвиняете Максима в том, что он стащил ключи, но когда я открыла сейф, ключей не было, может вы их куда-то переложили? – спросила Наталья Романовна у Владимира.

– Да, наверно, но просто ради интереса, что у тебя в левом кармане? –Владимир повернулся ко мне.

Я вывернул левый карман. Там ничего не было.

– Ладно, наверно Наталья Романовна была права, и я просто переложил ключи в другое место, хорошего вам дня, –проговорил Владимир и пошел к себе в кабинет.

Я выдохнул с облегчением. Если бы не Наталья Романовна, кто знает, что бы сейчас тут было. Владимир Олегович любит порядок и когда ему все подчиняются, а кто этого не делает, сразу приобретает статус самого плохого человека во всем мире. У него еще есть жена и двое дочек. Со старшей мы приблизительно ровесники. Я до сих пор не понимаю, как у такого злого человека появилась семья, или же Владимир Олегович еще не был злым, когда она у него появилась. Тогда почему она еще существует, почему они не разведены с женой, почему он в нормальных отношениях, и почему его характер не влияет на отношения?

– Спасибо, Наталья Романовна, если бы не вы, то мне пришлось бы не очень, – я поблагодарил Наталью.

– Ой, да не за что, –  ответила она. – Если через лет 5 мы увидимся где-нибудь в Чехии, то я обязательно припомню тебе этот день

Я пошел обратно в комнату, где ко мне подошел Дима.

– Где ты был? Мы же собирались идти за ключом, – спросил он.

Я ничего не ответил, а просто показал ключи. После всего мной сделанного я хотел лишь одного – спать. Я положил связку на стол, лег на кровать и уснул.

Местонахождение: детский дом, Время 14:00.

Мог хотя бы выспаться за это время, но нет, из-за ночного собрания мне придется быть сонным весь день и ночь. Открыв глаза, я никого не увидел в комнате. Это не странно, ведь сейчас обеденное время. Все наверно пошли обедать. Столовая находилась на 1 этаже. Я встал с кровати и вышел из комнаты. В коридоре стояла пара девочек с мальчиками и обсуждала тему глобального потепления. Они проигнорировали мое существование и не обратили на меня внимание. Впрочем, как и всегда. Пройдя до туалетов, я повернул направо на лестницу, которая поднималась на 3 этажа вверх и опускалась на 1 этаж вниз.  Мы жили на 2 этаже. На втором этаже находились туалеты – женский и мужской, медпункт, лестница вверх и вниз, и 25 комнат. В общем, в одном жилом здании около двухсот человек. Таких зданий три. Я спустился на 1 этаж, где был проход в учебную зону. Хорошо, что сейчас лето и не надо ходить в школу. Ко мне подбежал какой-то мальчишка.

– О, Макс, привет, – поприветствовал он меня.

Меня это смутило, я не люблю новые знакомства и разговоры с незнакомыми мне людьми.

– Пр.… привет, – удивленно ответил я.

Я не придал этому большого значения. Спустившись в столовую, я увидел Сашу, который наблюдал за этой сценой.

– Макс, ну ты видел свое лицо? Вот именно ради этого я отдал свой шоколадный батончик, – обратился он ко мне.

Все понятно. Саша дал батончик ребенку и сказал, чтобы он поздоровался со мной.

– Так себе, зря потратил батончик, – ответил я.

Я прошел дальше в столовую. На обед суп с лапшой и на десерт батончики. В столовой установлен определенный порядок – одна группа людей обедает в час, другая в час тридцать, третья в два. Нас в детдоме человек четыреста, может больше, а в столовой всего сто пятьдесят мест. Как раз-таки вместо сада с площадкой должны были построить еще один школьный отсек и вторую столовую. Но вместо этого в столовой добавили еще 1 ряд столов. В итоге сейчас в столовой десять рядов столов и пятнадцать рядов стульев. Еще здесь есть кухня. Это комната десять на одиннадцать метров. Пообедав, я пошел прощаться с Натальей. Не верится, что она уезжает. Я могу вспомнить столько добрых, смешных и интересных моментов с ней. Дойдя до медпункта, я увидел, что Катя, Рома, Саша и Дима также пришли прощаться с ней.

– Нам будет вас не хватать, – сказала Катя.

Ну, мы тоже не совсем здесь остаемся. Наталья немного приобняла Катю, у них друг с другом очень хорошая связь.

– Спасибо за ключ, хорошего вам пути, – произнес я с ноткой грусти в голосе.

Только я выговорил, вошел Владимир. Даже он пришел прощаться с Натальей. Надеюсь, он не услышал моих слов.

Он ничего не сказал, а просто кивнул и протянул левую руку. Его левый рукав немного задрался и я увидел ту тату еще более четче. Тату в виде черного знака вопроса. Это странно. Это не было рисунком какого-нибудь ребенка. Дима, Рома, Саша и Катя стояли ближе к окну и не могли видеть это. Владимир ушел. Еще раз мы все попрощались и тоже пошли в комнату. Наталья уехала. Мы наблюдали, как ее машина уносится вдаль по горизонту. Мы не стали долго грустить, погрустили и хватит. Саша достал листок и начал писать письмо – шантаж Владимиру. Управился он минут за десять. Он несколько раз переписывал его, комкал бумагу и выкидывал в урну. В итоге вот что вышло:

“Здравствуйте, Владимир. Мы решили уйти из детдома. Вы пожалуйста не обижайтесь и не пытайтесь нас разыскать, потому что мы случайно заглянули в документы о постройке   дополнительного детдома и оказывается, что вам на эту задачу выдали пятнадцать миллионов. Вы потратили пять, а остальные десять бесследно исчезли. Все это было сфотографировано на телефон. Если вы будете пытаться нас разыскать, то эти фото могут отправиться не туда. Это выйдет около десяти лет лишения свободы. Хорошего вам дня. Надеемся, мы с вами больше не увидимся”

– Все, письмо готово, осталось его отнести, – сообщил Саша. – Сразу говорю, я писал письмо, но я не собираюсь его доставлять

– Предлагаю уже ночью решить этот вопрос, – предложила Катя.

Время 01:00, 10 июня. Местоположение: Детский дом. 

Хорошо, что я днем поспал, ведь в другом случае меня бы сейчас пытались разбудить. Саша взял ключи, и мы вышли из своих комнат.

– Так, Макс, иди, оставляй записку, а мы подождем на площадке, – сказал Дима.

После этих слов они все вчетвером развернулись и ушли. Вообще классная идея – идти ночью в темном коридоре наверх, к кабинету. Я боюсь темноты. Но что поделаешь. Пришлось идти. Дойдя до лестницы, я услышал звук, как – будто кто-то оторвал небольшой кусочек скотча и приклеил его. Поднявшись на третий этаж, мне пришлось вглядываться. Было так темно, словно все покрасили в черный цвет. Я включил фонарик. Батареек в нем хватит еще на полчаса, максимум час. Дойдя до двери, ведущей в кабинет Владимира, я увидел записку:

 Бойся, Остерегайся людей, которые носят на себе знак вопроса. Ты даже не понимаешь с чем ты играешь. Все будет только так, как захотим мы. Даже если вы уйдете, то мы продолжим за вами следить. Вы наша головная боль. Рано или поздно мы поймем, что с вами не так, а пока бойтесь. Бойтесь вопроса.

Я закинул записку под дверь, собравшись спускаться по лестнице, и вспомнил, что на третьем этаже тоже есть пожарная дверь. Добравшись до нее, мне пришла в голову идея, а что, если сейчас Владимир Олегович выйдет из кабинета и увидит меня? Это будет неловко. И по закону подлости так случилась.  Он вышел из кабинета с нашим письмом в руках. Я ослепил его фонариком и мигом спустившись по лестнице на землю побежал на площадку. Он бежал за мной.

– О, Макс, а от кого ты бежишь?  – спросил Дима.

– Владимир бежит за мной, – ответил я быстро.

– Ясно, бежим, – предложил Дима и мы все побежали к забору. Пролезли под ним и побежали дальше. Владимир не стал нас догонять, он просто махнул нам рукой, смял нашу записку и выкинул ее в ближайшую урну. Пробежав минут пять, мы остановились.

– Ура, получилось, – воскликнула Катя во весь голос.

Сердце билось так быстро, как не билось никогда. В такие моменты я вспоминаю слова Кати: «Лучше, когда сердце очень быстро бьется, чем нежели оно перестанет биться”.

– Не кричи ты так, ночь все-таки, – сказал Саша. – Теперь мы снаружи, классно, супер, но я уверен, что никто из нас не знает, где находится эта квартира.

С одной проблемой мы справились. Осталось найти квартиру моих родителей. Я понятия не имею, где она может находиться, хотя какой-то промежуток времени я там жил.

– Ну и куда теперь? – задал вопрос Дима.

– По карте, которую я чисто случайно одолжила навсегда у Владимира, нам туда, – ответила Катя, показывая на дорогу.

Катя это не тот человек, который хорошо разбирается в картах. Физика, Химия, Биология, Тригонометрия, но точно не Картография.

– Так, теперь прямо по дороге и направо, – продолжила Катя.

Потом было налево, прямо, направо, налево. Эти слова очень часто выходили из уст Кати. Иногда можно было услышать и такие слова: ”Странно, здесь должен был быть проход между двумя домами. Наверно карта уже старая”. После долгих хождений по ночному городу Катя сказала слова, повергшие нас в унылое состояние.

– А-а-а-а, мы изначально пошли не туда, мы повернули направо, а надо было налево, ну ничего, все впереди, – с этими словами она продолжила изучать перевернутую карту.

Спустя 2 часа.

Мы наконец дошли. Дорога выдалась тяжелой. Мы несколько раз меняли маршрут из- за того, что Катя не умела разбираться в картах. Было три часа ночи, мы все хотели спать, а с приближением к квартире спать хотелось все больше и больше.

– Ну и какой из этих домов нам нужен? – зевнув, спросил Рома.

Вокруг нас стояло четыре девятиэтажных дома. Мне почему-то показалось, что дом справа от меня тот самый. Я взял ключи и подошел к домофону. Небольшой писк, и да, это сработало.

– Ух ты, Макс, –восхитился Дима, подходя к подъезду.

Я промолчал. Вот только на каком этаже мы живем? Мы зашли в подъезд и начали подниматься по ступенькам, разглядывая номера дверей – 18, 19,21, 22 …. Так мы поднимались все выше и выше, пока не дошли до 27 квартиры. Этот номер указан на ключах.

– Пятый этаж…, я думал, будет ниже, – сказал Дима с грустью в голосе.

– Я и забыл, что ты высоты боишься, – засмеялся Рома.

– Тише вы, сейчас весь подъезд разбудите, – прошептала Катя.

Я открыл дверь в квартиру. Было очень темно, и я попытался включить свет.

– Макс, ты реально думал, что в доме, где не было никого лет десять, будет свет? Я тебя хочу огорчить, но тут еще будет много … – Дима не успел договорить, как в коридоре включился свет.

В коридоре, да и вообще во всей квартире было чисто. Как-будто мы зашли в квартиру после генеральной уборки. Мы все разулись и пошли изучать квартиру, я пошел на кухню.   На кухонном столе лежала записка.

 Макс, я знаю про твою нелегкую судьбу, и не знаю, когда ты это прочитаешь, но я знала твоих родителей. Меня зовут Н Своего имени я не напишу, ведь они могут прочитать это письмо и тогда мне наступит смерть. Короче, твои родители были учеными и состояли в одной интересной корпорации, что носила знак вопроса на руке. Они изучали некоторые виды микроорганизмов. В некоторых случаях даже неземных. Когда они решили выйти из-под знака вопроса, то их устранили. Для чего люди, которые знают то, что не должны? В день их смерти, твои родители повесили на тебя ключ с адресом от квартиры, а мне заплатили деньги, чтобы я написала это письмо, убиралась в квартире, оплачивала счета за электричество, воду, газ, и все в таком роде, пока ты не вернешься. Информация про корпорацию – Если видишь, что на левой руке у любого человека знак вопроса, то этот человек член этой корпорации. Совет – как спастись от таких людей … куда бы ты не пошел – почта, полиция, больница, везде есть эти люди. Помни всегда, реальность – это не то, что захочешь ты, это то, чего хотят они. Не вздумай связываться с такими людьми. У них может быть любое прикрытие, любое алиби, любой имидж. Даже самый хороший человек, имея знак вопроса, сразу становится плохим. Все участники корпорации – это марионетки, которые служат марионеткам, которые служат кукловодам, а эти служат ему. Даже если ты станешь достойным противником корпорации, они будут вербовать тебя до момента, пока ты не перейдешь на их сторону или пока случайно не умрешь. Ты все еще можешь выбрать путь, где ты будешь жить, и очень даже хорошо. Родители оставили в сейфе деньги. Мало или много, я не знаю. Ключ от сейфа есть на связке. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор на этот раз.

Я не сильно понял смысла этой записки. Какая-то корпорация Вопрос. Ничего не понятно. Я валился с ног.

– Макс, что у тебя там? – спросила Катя.

Рассказать или нет, рассказать или не надо? Лучше завтра, то есть как проснёмся.  Не буду заморачивать в поздний час мозги. Завтра на свежую голову разберемся.

– Да ничего интересного.

Глава 4 (-Кладоискатели-)

Квартира Макса, время около полудня.

Проснувшись, я долго не мог встать. Моя голова проваливалась в подушку, а тело нежно обхватывало одеяло. На сегодняшний день у меня нет планов, так что я отдохну и попытаюсь найти сейф, если он вообще существует. Проблема была в том, что сейф может находиться в любом уголке этой четырехкомнатной квартиры. А точнее – в прихожей, в ванной комнате, в туалете, в коридоре, в спальных комнатах или же кладовой. Еще надо будет прочитать ту записку снова, ведь вчера ночью я был не в состоянии рассуждать. Кто же его написал?

– Можно ли верить автору письма? – риторически спросил я себя.

Птицы прекратили свое пение. Солнце заслонили тучи.

– Сочту это за да.

Я спал на кровати в спальне моих родителей, так что и решил начать с нее. Я вскочил с кровати и начал рассуждать. Если бы мне нужно было спрятать сейф, куда бы я его спрятал? Он может находиться в шкафах, под кроватью или даже в самой кровати. Комод с тумбочками тоже исключать не будем. Комната родителей выглядит так: как заходишь, прямо стоят 3 шкафа. Один для одежды мамы, другой для одежды папы. А третий шкаф угловой. Его дверца сделана из зеркала. Пройдясь мимо зеркала, мне на секунду показалось, что мое отражение решило не повторять моих движений, но посмотрев в зеркало, убедился, что все как прежде. Надо почаще спать, а то привидится такое.

Ни в одном шкафу не было сейфа. В них вообще ничего не было. Чуть левее стояла тумбочка. Тоже пусто. Правее тумбочки двуспальная кровать. Под ней и на ней также ничего. С правой стороны от кровати стояла еще одна тумбочка с настольной лампой. Комод находился в самом конце комнаты. Проверив его, я не обнаружил сейфа. Еще в комнате висели книжные полки над комодом. При выходе из спальни в зал меня встретила Катя.

– Что ты там искал? – спросила она.

Ни привет, ни доброе утро, а сразу вопрос. Катя была бодрой, в отличие от меня. Я не выспался, хотя и спал приблизительно десять часов.

– Доброе утро, я искал сейф или типа того. Ведь зная, что мои родители были учеными, то думать, что в квартире нет сейфа, это очень глупо, – ответил я, пытаясь найти записку, чтобы показать ее Кате.

Записка лежала в кармане. Она немного помялась, но не критично. Я отдал записку Кате в руки. Она читала ее пару минут.

– Мы должны отыскать этот сейф, если мы это сделаем, то сможем разбогатеть. Когда Саше станет восемнадцать, он откроет новую фирму с торговой точкой. Постепенно фирма будет расти, а с этим будет расти и наш доход, – воскликнула с энтузиазмом Катя и

отдала мне записку. Она так продумано потратила деньги, которых может и не быть.

– Ну тогда вперед на поиск сокровищ, – поддержал ее я с таким же энтузиазмом.

Мы сначала разобрали, где может быть сейф. Катя думала так: если бы я хотела спрятать сейф от вора, где бы я его спрятала? Мы начали ходить по квартире. Сначала дошли до входной двери и осмотрелись. В прихожей лежал красивый черный коврик с белой надписью:

МЫ ВАМ НЕ РАДЫ.

Здесь же слева стояла тумбочка для обуви и дверь, ведущая в туалет. Встроенный в стену шкаф находился дальше по коридору. Еще дальше дверь на кухню и дверь, ведущая в спальную комнату.  Рядом с ней находилась ванная. Напротив этой спальни, где сейчас спит Дима, стоят шкаф и стиральная машина. Справа, в прихожей ничего не было, кроме прохода в зал, и то он находился напротив кухни.

– Вряд ли сейф находится так близко ко входу в квартиру, – заметила Катя, рассматривая все вокруг.

Это может быть так.

– А может его как раз спрятали тут, потому что надеялись, что воры так подумают? – спросил Саша, подходя к нам.

Это навряд ли так.

– Давай тогда Катя ты посмотришь тут, а мы пойдем искать в гостиной, – предложил я, уходя в гостиную.

Гостиная была довольно просторной. В ней находился большой диван, на котором бы человек шесть уместилось точно. Над диваном висели картины, напротив на стене висел телевизор. Под телевизором находились полки с небольшими шкафчиками по бокам.

– Почему вы резко начали искать сейф, мне кажется, что есть дела и поважнее поиска сейфа?  – спросил Саша, роясь в шкафах.

Я дал записку Саше. Он быстро прочитал ее, после чего положил ее на один из шкафчиков.

– Бред какой-то. Вам не кажется странным, что кто-то вдруг оставил письма, которые очень играют нам на руку?

– Это ты о чем? – поинтересовался я.

–Ну смотри, мы сбегаем из детдома, приходим в эту квартиру, а она оказывается чистой, как будто после генеральной уборки. В то же время ты находишь письмо, где пишется, что в квартире есть сейф. И происходит это именно тогда, когда мы должны задаться вопросом о деньгах и работе.

– Скорее всего это просто совпадение.

– Кстати, это у меня одного такая проблема, что все ящики, которые я осмотрел, были пусты, или просто я такой везучий? – проговорил Саша и вернулся смотреть содержимое ящиков.

– Я тоже, когда осматривал ящики, ничего не нашел.

Мне осталось осмотреть только две комнаты. В одной спит Дима, поэтому осмотрю ее потом. Осталась последняя спальня и кладовка. Я думаю, сейф находится в кладовой. Ведь сейф – это как сокровище. Сокровище – это клад, а слово кладовка как раз-таки происходит от этого слова. Открыв дверь в кладовку, я увидел шкаф, возвышавшийся надо мною, а слева находились полки, но на них ничего не было. Судя по всему, для обуви. Все сделано из темного дерева. Я открыл шкаф – пусто. Так странно, любой шкаф, тумбочку, которую я открывал, были пусты. Где-то же должны были остаться вещи моих родителей. Хоть что-нибудь они должны были оставить.

– Кто-нибудь нашел сейф? – крикнула Катя.

У Кати сейфа нет. Хотя она искала в том месте, где он навряд ли есть. Вещей моих родителей нет, да и вообще никаких вещей. Я вышел из кладовки и сел напротив двери в спальную комнату.

– Что же с вами случилось? – Тяжело вздохнул я.

– У меня пусто, посмотрите в ванне и в туалете, – раздался приглушенный голос Саши.

Я был удивлен, что в кладовке не было сейфа, но еще больше меня удивила четвертая комната. Как мне помнится, я был один в семье. Для чего жить в четырехкомнатной квартире втроем? Я стоял напротив этой двери и раздумывал.  Или же у меня есть брат или сестра? Тогда почему в моей голове нет ни одного воспоминания о нем или о ней? Я открыл дверь в комнату. Мне хотелось бы вернуться в прошлое и узнать все тайны, жаль, что в данный период времени это невозможно. В комнате я не увидел вещей или предметов, которые намекали бы на то, что здесь кто-то жил. Справа от входа шкаф для игрушек, но игрушек нет. Рядом еще один шкаф с полками, и тоже пустой. Это начинает настораживать.

– Где все вещи? – пробормотал я, осматривая шкафы. – Так же не бывает, ведь они жили в этой квартире, ну должны же были оставить хоть какие-нибудь вещи.

Напротив шкафов стояла кровать с матрасом. Рядом с кроватью окно, занавешенное серыми шторами. Еще здесь стоял письменный стол. На нем и под ним ничего не было. Комната, кроме мебели, была абсолютно пуста.

– Макс, что у тебя, нашел хоть что-нибудь? – спросила Катя, заходя в комнату, в которой она спала.

Если бы что-то было, я бы уже сказал. Интересно, как Рома спит после всех наших криков.

– Нет, у тебя в ящике в шкафу есть обувь или одежда? – спросил я, осматривая комнату.

– Мне начинает казаться, что кто-то обокрал квартиру и вынес все, кроме мебели и техники, – ответила девушка.

Мне захотелось кушать. Я пошел на кухню и открыл холодильник, стоявший в самом дальнем углу от входа. В нем ничего не было. Моя наивность в данный момент не знала предела. Вещей нигде не было, а продукты должны были быть. Но все-таки мы ожидали, что везде будет пыль, и электричества с водой не должно было быть. Рядом с холодильником начинались ряды со шкафами. Один ряд снизу, другой сверху. Снизу между шкафами стояла электрическая плита с духовкой, в углу, слева, раковина. Рядом с ней шкафчики и …. Рядом со шкафчиками непонятный шкаф. С первого же взгляда видно, что он открывается не как все шкафчики.

–Может это то, что мы ищем? – проговорил я.

Момент истины. Открыв его, я понял, это посудомойка. Не то, но тоже полезная вещь. Посреди кухни стоял стол с четырьмя стульями. Обыскав каждый ящик, я понял, что на кухне есть только посуда, емкости для сахара и соли, в которых не было ни того, ни другого. В посудомойке лежала посуда. Если она помыта больше, чем три недели назад, то она неприятно пахла бы. Я попытался достать ее и случайно нажал какую-то кнопку. Раздался щелчок.

– Ребят, ребят, тут выдвинулся какой-то ящик, – крикнула громко Катя.

От этого крика проснулся Рома.

– Чего вы так кричите? – спросил он, пытаясь обратно уснуть.

– Мы, кажется, сейф нашли, – улыбнулся довольно Саша.

Я пошел к Кате и Саше, стоявших напротив шкафа в прихожей. Мне кажется, этот сейф выдвинулся после того, как я нажал на кнопку.

– Тут какой-то разъем для ключа, – сказал я.

Я взял связку ключей от квартиры, состоящую из трех ключей, хотя на входной двери только два замка. Я взял третий ключ и попытался открыть сейф. Щелчок. Сейф открылся. В нем лежали деньги, только деньги. Я начал их пересчитывать – пять тысяч, десять, и так до семидесяти. У нас было семьдесят тысяч тысячными купюрами.

– Мы богаты, – прокричала Катя.

Конечно, наличие денег – это хорошо, но рано или поздно они закончатся. Надо было начинать думать о работе. Еще надо купить продуктов.

– Я предлагаю сильно деньги не тратить, а взять оттуда три тысячи и пойти закупиться в магазине продуктами, – предложил я.

Надо было тратить очень мало? Ведь пока мы не зарабатываем деньги, а с учетом того, что мы еще подростки, то очень мало мест, куда мы можем устроиться на работу.

– Кто идет в магазин, просто уже есть хочется?  – спросила Катя.

– Ну давайте я, – согласился Саша.

Одевшись, он пошел в магазин. Я закрыл за ним дверь.

– Ладно, я пойду разбираться с письмом, – сказал я. – Вдруг обнаружу в нем тайный смысл.

Взяв письмо у Кати, я пошел и сел на диван. Письмо было каким-то странным. Перечитывая письмо третий, четвёртый и даже пятый раз, мне все равно не были понятны некоторые моменты В отрывке “Информация про корпорацию” написано про знак вопроса. Вопрос на левой руке, так это же татуировка у Владимира была такая. Чем может заниматься корпорация с вопросом? Если они изучают аномалии и все в этом роде, то для чего им люди во всех отраслях? Это нелогично. Да и как-то странно обрывается предложение с советом. Такое чувство, что само письмо писали в спешке, а потом даже не удосужились его прочитать. Наверное, и самой корпорации не существует. Хотя кое-что складывается. Я видел уже одного человека с тату в виде вопроса. И будь это неправдой, зачем кто–то написал про корпорацию в письме? И вообще, кто этот кто-то? Это самая загадочная личность. Там зачеркнуто Имя, можно было разобрать только букву Н. Он или она могла быть человеком в корпорации «Вопрос», но потом оттуда уйти. Но как он или она смогла выжить? И чем занимается эта корпорация? Про пришельцев в письме больше ничего не было сказано.

Тем временем Катя.

– Дима, ты спишь? – позвала я.

Он не может спать, когда мы тут так шумим. Я постучалась в дверь еще раз. Конечно, не будем упускать факт, что он поздно лег, но обычно максимум через десять часов уже встает. А сейчас уже спит двенадцатый час.

– Дима, я захожу – предупредила я, открывая дверь.

Я удивилась от увиденного. Дима сидел на кровати, обхватив ноги руками. Увидев меня, укрылся одеялом.

– Дим, все в порядке?  – я присела на кровать.

Ну конечно нет, раз он не выходил из комнаты. Он был чем-то расстроен. В следующий раз надо лучше выбирать слова для вопросов.

– Нет, мне кажется, я вам не нужен, – сказал Дима. – Вы разбирались с сейфом, и никто даже не подумал разбудить меня. Да, я иногда говорил неприятное, но нельзя же …

Надо что-то делать, иначе этот монолог продолжится, и он может подумать, что нам без него лучше. А так могу считать только я.

– Почему ты так решил?  – спросила я.

– Ну смотри, Саша с Ромой друзья и хорошие братья. Ты с Максом – отличные друзья, которые могут найти любую тему, чтобы начать разговор. В вашем дуэтном квартете все слаженно идет, а когда я пытаюсь найти с вами общую тему для разговора, вы стремитесь к завершению нашего общения. Я пытался подстраиваться под всех вас, чтобы дружить с вами, чтобы вам со мной было интересно. Но во всех моих попытках я терпел неудачу. Только с Ромой я смог заобщаться за эти четыре года, – объяснил Дима, отвернувшись от меня.

Все намного серьезней, чем я думала. Звать других нельзя, потому что тогда он может подумать, что мы дружим с ним только тогда, когда он этого хочет. Дима был грустным, даже подавленным.

– Ты пытался копировать нас, поэтому ты нам был неинтересен, а еще некоторые твои шутки могли быть очень обидны и задевать сердце. Шутка – это когда всем смешно, а не кому-то обидно, – ответила я.

Вся суть моих слов была в том, что Дима должен перестать шутить над нами. Конечно из меня скверный психолог, но думаю, саму идею я до него донесла.

– И что мне делать, кроме этого?  – спросил Дима.

– Для начала умыться и стать самим собой, да, возможно, ты не умеешь шутить или изобретать, но если ты станешь самим собой, то ты сможешь открыть в себе что-то новое. Не думай, что ты не можешь или не хочешь, даже если не хочешь, – ответила я, применяя свои психологические навыки, которых у меня не было.

Какие классные у меня речи, правда немного уходят в другое русло. Вся в Макса. Начинала с шуток, а заканчиваю мыслью о том, что надо быть самим собой. Все-равно я надеюсь, что это изменит его подход к дружбе. Он снял с себя одеяло и встал с кровати.

– Давай этот разговор останется в тайне?  – попросил Дима.

Я кивнула ему. Мы вышли из комнаты, я пошла в гостиную, а Дима послушался моего совета и отправился умываться. В зале сидели Рома с Максимом и перечитывали письмо. Я присоединилась к ним. Они обсуждали автора письма, а меня больше заинтересовала корпорация. Странно, что в письме нет информации о том, чем они занимаются. Нет, там конечно есть про внеземные исследования и микробиологию, но нет ничего конкретного. Еще пишется, что все люди из «Вопроса» носят вопросительный знак, а что если автор письма тоже был там? Значит, его можно найти по руке. Но не осматривать же нам руки все попавшихся на глаза людей. Мне кажется, будет проще, если мы найдем корпорацию, хотя в письме написано, чтобы Макс туда не совался. Но я не Макс, значит мне можно. Стоп, в письме еще было написано про возвращение Макса из детдома. Это намекало на то, что ему могло исполнится восемнадцать, и он бы пришел сюда, но чернила и бумага не выглядели старыми, письмо написано недавно. Автор знает про побег, значит она могла следить за нами. А что, если и в этой квартире продолжают следить за нами? Но если это так, то для чего ей за нами следить? Да и почему она? Любой мог просто написать все в женском лице, не являясь женщиной.

– Рома, да я тебе говорю, она состоит в «Вопросе» – сказал Макс.

– Почему, если члены этой корпорации носят знак вопроса, то и называется она «Вопрос», и почему она, а не он?

Они могли спорить и спорить долго, но в дверь кто-то постучал. Я подумала, что Саша пришел с магазина. Посмотрев в глазок и убедившись в этом, открыла дверь. Он стоял с четырьмя большими пакетами.

– Дима, помоги Саше донести пакеты до кухни, – попросила я.

Дима вышел из ванны и, взяв четыре пакета у Саши, понес их на кухню.

–Ух ты, сколько меня не было? За сколько лет вы изменили Диму? Какой сейчас век? Двадцать пятый? А если без шуток, то я взял все самое необходимое.

– Всего-то за одно утро. Дима решил сам измениться, – улыбнулась я.

Саша снял обувь, и мы пошли разбирать продукты. Зайдя на кухню, увидели, что Дима заканчивает расставлять продукты. Единственное, что лежало на столе, 5 зубных щеток, мыло, шампунь и зубная паста. Я пошла в ванную комнату и расставила все по местам.

– Ух ты, как ты быстро справился, – похвалил Саша Диму.

– Просто ты упаковал все, как мне удобно: питье и выпечка в одном пакете, крупы и лапша в другой, ну и все в таком духе, – ответил Дима и широко улыбнулся.

Единственное, что он не убрал в шкаф – черный фломастер.

– А для чего ты взял фломастер? – поинтересовалась я у Саши.

– Чтобы подписать на первое время все полки и знать, что и где лежит, а потом можно будет стереть, – ответил Саша.

Дима взял фломастер и поочередно подписал 12 шкафчиков.

– Объясняю, первый – для выпечки, второй для посуды, третий- для лекарств, но их у нас нет, так что на будущее, четвертый для круп и лапши, пятый – который над электрической плитой, это специи по типу сахара, соли и перца, шестой для кофе и чая, седьмой для подсолнечного масла, восьмой – там будет стоять мусорное ведро, девятый для столовых приборов, десятый – это для скалок, поварёшек и т.д., одиннадцатый – пакеты, двенадцатый- кастрюли и сковородки.

Он сделал все это за десять минут, правда теперь кухня выглядела как циферблат.

– Впечатляет, но кто готовит еду? – поинтересовался Саша.

Тут на кухню зашел Рома.

– Ну давайте я, недавно я читал книгу «Тысяча и одно блюдо» и думаю, что смогу осилить поздний завтрак – предложил он.

Мы уже осваиваемся.

– Давай я тебе объясню где, что лежит, – обрадовался Дима.

Я пошла к Максу, до сих пор сидевшему на диване и перечитывавшему в сотый раз письмо.

– Ты что-нибудь нашел?

Макс, не отрываясь от письма, помотал головой.

– Мне кажется, я что-то нахожу и теряю, нахожу и теряю, –  пробормотал он.

Я подошла к нему и забрала письмо. Он от неожиданности ничего не успел сделать. Я положила его на полку.

– Сейчас мы пойдем помогать готовить ранний обед всем, кто есть на кухне, –  сказала я, идя на кухню.

Он попытался что-то сказать, но передумал и встал с дивана.

– Ну а как же нераскрытая тайна? – Макс пытался уговорить меня еще раз взглянуть на письмо.

– Порой чтобы что-то осознать, нужно время, – ответила ему, заходя на кухню.

Рома делал яичницу, Саша резал хлеб и колбасу, а Дима накрывал на стол. Не могу поверить, что Дима так быстро вписался в коллектив. За мной следом на кухню зашел Макс.

– Я могу чем-нибудь помочь? –  спросил он присутствующих и сел за стол.

– Нет, не надо, – отозвался Рома.

– Мы уже все сделали, так что сейчас уже будем завтракать, – Сказал Саша, ставя бутерброды на стол.

Рома тоже уже закончил готовить омлет. Разложив ее по тарелкам, тоже сел за стол. Пожелав друг другу приятного аппетита, мы приступили к еде. Мы не ели около шестнадцати часов, так что аппетит был отменным.

– Катя, можешь, пожалуйста, поставить чайник? – попросил Макс.

Чайника на плите не было, пришлось искать. Облазив половину кухни, я поняла, что чайник может лежать в двенадцатом ящике. Он там и был. Налив воды и поставив чайник на огонь, я снова села за стол.

– Спасибо, – поблагодарил меня Рома.

– Слушайте, может поговорим о записке? – предложил Макс в надежде, что все согласятся, и опять начал говорить о письме. Я уже не могла слушать его болтовню и пошла в комнату рядом с кладовкой. Не буду пить чай.  Я села на стул и закрыла глаза. Это уже все начинает надоедать. Из–за этого письма Макс будет взрывать нам голову еще минимум неделю, с ним такое бывает. Случается что-то необъяснимое или непонятное и Макс сразу же начинает строить догадки и рассуждения, при этом обговаривая с кем-нибудь. Ну а если рядом нет слушателя, то Макс начинает обдумывать происходящее сам с собой. Это намного хуже, ведь тогда он может полностью отдалиться от мира, ни есть, ни спать минимум три дня. Задумалась о другом: первый день в квартире, а мне уже не нравится. Да еще и материалы все остались в прошлом укрытии. Может в ящиках стола хоть что-нибудь найдется? В первом пусто, во втором пусто, третий не поддавался. Я сильно потянула за третий, последний ящик. Он открылся, даже больше, чем открылся – он вывалился из стола. Я хотела уже вставить его на место, как вдруг заметила, что в столе, под ящиком лежит белый листок и карандаш. На карандаше было написано “Hoc futurum erat”. Странно, что во всей квартире, кроме этого листа, нет других бумаг. Он что-то в себе скрывает, но что, ведь это абсолютно пустой лист. Наверно у меня уже паранойя из-за тайн и загадок. Я решила отвлечься и порисовать. У меня в голове рисовалась классная картина, где сначала надо заштриховать лист, а потом уже ластиком рисовать. В процессе штриховки листа, на нем появлялись слова. Такой фокус возможен из-за того, что, когда писали оригинал, то подложили лист под оригинал и сильно давили ручкой. Заштриховав весь лист, я увидела следующее послание:

Если ты читаешь это письмо, то ты либо Макс, либо его друг. Я пишу, чтобы сказать, что мир не такой хороший и простой, как вам может показаться на первый взгляд. Меня зовут Оскар и я отец Макса. Если ты это читаешь, то меня уже давно нет на этом свете. У тебя и твоих друзей будет выбор – жить обычной, нормальной жизнью или пойти в Корпорацию, устроиться туда работать и узнать тайны вселенной. Решать тебе. Я знаю, что как твой родитель, я должен беречь тебя, но мне кажется, что ты уже знаешь про эту Корпорацию, и ты хотел бы узнать, чем она занимается. Все же наверно тебе интересно, чем мы с мамой занимались. Не стоит мстить за меня и маму или бороться против нее, ведь мы скоро встретимся. Это здание находится в 5 кварталах вверх от нашей квартиры. В таком красивом белом здании. Чтобы попасть в офис корпорации, надо подойти на вахту и сказать: «Жаль, что тогда 0431 случилось». Вахтерша скажет тебе, куда идти, то есть в какую квартиру. Зайдя в квартиру, тебя спросят все данные о тебе. Скажи им, что у тебя есть родители, и они не против, чтобы ты работал на не совсем обычной работе. Тебе зададут вопрос – кем ты будешь работать. На выбор тебе дадут Охотника или Техобслуживание, а возможно даже Ученый, если ты блеснешь там умом. Лучше выбирай Охотника. Ты будешь искать пришельцев, которые нарушили документ о мире на Земле. Это будет тяжело, даже очень, но ты справишься. Мы тебя сильно любим. До встречи

– Оскар

Письмо меня шокировало словами: «Скоро встретимся». Мне кажется, что любящий родитель не посоветовал бы своему ребенку работать там, где он умер.  Надо показать письмо всем остальным. Я пошла на кухню.

– Спасибо, было вкусно, – проговорил Дима, выходя из-за стола.

Саша все еще сидел и обедал, Макс сидел за столом.

– Макс, я кажется нашла письмо твоего отца, – произнесла я.

Улыбка Макса резко исчезла. Он взял письмо и начал читать вслух, делая небольшие, 2 -3-х секундные, паузы между предложениями. Все его слушали и не перебивали. Наконец Макс дочитал.

– Это просто самая лучшая новость за этот день, – улыбнулся он.

Я бы с этим поспорила, ведь найти семьдесят тысяч, мне кажется, намного лучше, чем узнать, что все мечты еще раз увидеть своих родителей рухнули в один миг.

– И почему ты так думаешь?  – спросила я, глядя на Макса.

Макс немного подумал.

– Ну смотри, я пойду в эту организацию и стану работать на них, – наконец ответил он.

Я не понимаю его логику. В одном письме написано не соваться туда, а после этого он горит желанием пойти в ловушку.

– Объясни, – попросил Рома.

– Смотрите, я иду туда, выполняю работу, именно работу, за нее сто процентов хорошо платят, еще обеспечат защиту. Ведь вспомните, Владимиру выдали деньги, он использовал часть денег, а часть забрал себе. Любая проверка, любой звонок и он в тюрьме, но такого не было. За 3 года ничего этого не было. Ведь он работал на эту компанию, вы же заметили его тату, и тем более, если ты знаешь, что будет ловушка, будет больше шансов, что я выберусь из ловушки, чем не зная, что будет ловушка, – пояснил Макс.

Иногда я его не понимаю, даже если ты знаешь, что здесь будет смертельная ловушка, это не отменяет факта того, что это СМЕРТЕЛЬНАЯ ЛОВУШКА. Ты можешь знать, как все работает, но слишком много всего, что может помешать.

– Я согласен с Катей. И еще – тебя не смущает тот факт, что твои родители работали там и погибли от рук работодателей? Ведь настанет момент, когда ты не захочешь или не сможешь там работать, и что ты будешь делать? –  спросил Саша.

Сейчас начнется беседа, как правильно надо поступить. Правильного выхода не найдут и Макс все равно поступит, как захочет. Мы не сможем сейчас до него достучаться. Ведь сейчас мы находимся в положении, где любой заработок, любая работа на пользу. Но даже смотря на этот факт, я все равно думаю, что идти работать туда, где убили твоих родителей, глупо.

Я надеюсь, то, что я сказала, дойдет до них. Рома сказал, что мой вариант лучше, чем Макса.

–Три против одного, Дима пока ничего не говорил.

– Тут может скрываться целый новый мир, приключения и все такое – горячился Макс.

Все, я не могу находиться здесь. Дима встал из-за стола.

– Люди, разве это важно? Эта корпорация проникла всем вам в мозги. Если вы не прекратите спорить, то все мы скоро окажемся в так называемой ловушке.

Меня больше волнует вопрос – вот мы все поели, а кто будет убирать со стола и мыть накопившуюся посуду? – с иронией спросил Дима.

То, как Дима резко сменил тему разговора на посуду, мне понравился. Классный ход, но я думаю, ему все это безразлично. У него есть свое мнение, но если Дима его выскажет, то на него обидится либо Макс, либо Саша.

– Мыть буду не я, потому что я сильно хочу спать, – соврала я и

пошла в комнату рядом с кладовкой.

– Чур не я, ведь я готовил, а значит, мыть должен тот, кто мало делал или вообще ничего не делал, – подхватил Рома, уходя с кухни.

– Ладно, я понял твои намеки, я сейчас помою посуду, – кивнул Макс.

Макс помыл посуду и пошел читать два письма, но понял, что ему уже это надоело, и отправился смотреть телевизор, составив компанию Роме. Он смотрел какой-то канал, по которому показывали только его любимые фильмы. Макс не смог отвоевать пульт от телевизора и пошел на кухню за вкусненьким, а именно слойкой с яблоками. Но там находился Дима, а слойки с яблоками куда-то переставили. Тогда он пошел искать какие-то вещи по квартире. Пока Макс просто создавал имитацию бурной деятельности, Саша созвал всех обратно. На кухне, имея на руках только самое важное, а именно хорошее настроение и чай, мы снова начали обсуждать наше будущее. Мы пришли к идее, что завтра мы все пойдем устраиваться на работу. На любую, которую пустят без документов. Ведь наши свидетельства о рождении, удостоверения и паспорта остались в детдоме. После чаепития я плюхнулась к себе на кровать и просто лежала. Просто лежала и обдумывала любую мысль, которая появлялась в моей голове. Так наш первый день в этой квартире подошел к концу.

Глава 5 (-Абсурдные обстоятельства-)

Местоположение: Квартира Макса. Время 09:00, 11 июня. Действия от лица Макса.

Вчера мы разобрали список доступных нам профессий. Тогда я решил, что пойду работать рекламщиком, Катя собиралась работать в сфере доставщика посылок, листовок или почтальоном, а может все вместе. Саша и Рома захотели быть помощниками по дому – уход за квартирой, выгул собак, полив цветов, все в таком духе. Дима захотел быть фасовщиком. Это профессия, где ты должен расставлять продукты по полкам. Мне кажется, это у него выйдет. Я вышел из подъезда и пошел устраиваться на работу. От этого слова – рекламщик, у меня мурашке по коже. Как хорошо, что я отказался от работы каким-то охотником. Ведь здесь у меня безопасная, а главное стабильная работа с заработком в максимум 10 тысяч, а там бы я бывал на других планетах … получал бы … по 50 -60 тысяч, возможно даже больше. Это были бы захватывающие приключения, новые знакомства, неразгаданные тайны галактики и новые технологии. Да, а я ведь мог сделать неверный выбор.

Спустя 2 минуты

Любопытство шло впереди меня и вело к дому, указанному в письме. Скоротать время я решил, разбирая накопившиеся вопросы в своей голове. Когда мы все устроимся на работу, наша команда, у которой даже нет названия, будет проводить меньше времени вместе. Все изменится. Раньше мы проводили время вместе днями и даже годами, а после этого будем видеться только за завтраком и вечером. В субботу и в воскресенье мы будем отсыпаться. Все будет идти по кругу. Каждая неделя, которую мы прожили, будет похожа на другую и ничем не будет отличаться от предыдущей. Не об этом я мечтал, сбегая из детдома. Мне казалось, что все будет лучше. Тем временем я дошел до большого двадцатиэтажного строения. Я зашел внутрь. Обычный ухоженный подъезд, только вместо спуска в подвал вахта. За стойкой сидела женщина лет сорока. Блондинка. Цвета глаз я не вижу, но кажется – черные.  Она не смотрела на меня. Что там надо было сказать…

– Жаль, что тогда 0431 случилось.

Женщина быстро перевела взгляд на меня и также быстро повернула свою голову. У меня пробежали мурашки по коже. Я стоял как столб и смотрел в ее бездонные черные глаза, которые с жадностью осматривали меня. В них я мог разобрать черты космоса и звезд, что простирались на миллионы километров вдаль.

– Что, что вы сказали, юноша? – произнесла вахтерша мерзким хриплым голосом.

От ее голоса мне стало еще страшней. Идея прибыть сюда одному могла прийти только в мою голову. Пока я с ней не говорил, она казалась намного привлекательней, но в данный момент она выглядит ужасно. Пока она рассматривала меня, я разглядывал ее и увидел ее руки – сморщенные по локоть, на кистях рук кожа начинала шелушиться, отросшие ногти размером чуть меньше десяти сантиметров, некоторые обломаны. За ногтями, как я понял, она тоже не ухаживает.

– Жаль, – повторил я. – Жаль, что тогда 0431 случилось.

Она дала мне небольшой квадрат белой бумаги, продолжая смотреть на меня, да и вдобавок начала улыбаться. Мне открылись зубы, а точнее, что будет с ними, если их не чистить. Все они были цветом ближе к темно-желтому, а в некоторых можно увидеть дырки. Пока я рассматривал ее улыбку, не заметил, как ее волосы стали седыми, а лицо покрылось морщинами.

– Шестой этаж, квартира номер 472, – сказала вахтерша хриплым голосом.

Я начал подниматься по лестнице. Надеюсь, мне не придется больше видеть ее. Она выглядела как обычный человек пожилого возраста, но ее голос и глаза просто нечто, в самом ужасном смысле, в каком только можно было себе вообразить. Вахтерша говорила хриплым басом, про ее облик можно написать кучу сюжетов для фильмов ужасов. Я поднялся на шестой этаж.

– Как так, двадцатиэтажное здание, а лифта нет, – возмутился я.

Отдышавшись, я постучал в 472 квартиру. Мне открыла девушка, одетая в офисную одежду – черные штаны, белая блузка и черный пиджак, на вид тридцать лет. Хотя, как я уже понял, возраст ничего не говорит о человеке.

– Мальчик, если ты из скаутов или хочешь продать мне безделушку, – начала девушка, закрывая дверь.

– Вахтерша дала мне бумажку и сказала идти сюда – ответил я, показывая листок.

Девушка резко открыла дверь и забрала у меня листик. Он был пустым, но она как будто читала, что на нем написано, так еще и очень внимательно. Листочек маленький, значит текст тоже должен быть небольшим. Она читала уже больше минуты. Я недоумевал, ведь пока я поднимался на шестой этаж, смотрел на бумажку, и на нем ничего не было. Ни вмятин, ни чернил, ничего.  Ее синие глаза бегло читали, а ее красно-коричневые волосы так и лезли, чтобы закрыть обзор. Девушка пару раз убирала волосы назад.

– Как тебя зовут? –улыбнулась девушка, посмотрев на меня.

– Максим, – ответил я.

А вот и часть, где я отвечаю на вопросы.

– Сколько тебе лет? Твои родители не против, чтобы ты работал? Готов получать раны, порезы, ожоги, истощение или смерть? – расспрашивала девушка, закрывая собой обзор на то, что творится в квартире.

– Шестнадцать лет, нет, они за то, чтобы работал, и нет, – отвечал я на немного странные вопросы.

Вопросы этой девушки пугали меня больше, чем голос вахтера. Смерть? Я не готов умирать в шестнадцать лет. Это слишком рано, но возможно, она шутит. Хотя по ее спокойному лицу с улыбкой это узнать невозможно.

– Хорошо, ты берешь на себя ответственность, если твои родители узнают, как и где ты работаешь? – продолжала девушка с улыбкой.

– Да, я беру, – согласился я.

– Если твои родители будут задавать много вопросов или ты кому-нибудь расскажешь про нас, то ты будешь уволен быстро и болезненно.

Интересно, а на каких-нибудь похоронах она тоже будет улыбаться?

– Смотри, есть три выбора – Охотник, помощник ученого и Тех обслуживание, выбирай, что хочешь.

– Охотник. –

– Хорошо, выйди из подъезда и зайди обратно в него. Не пугайся, вместо подъезда там будет подвал, а в нем одна дверь. Постучи в нее и тебе откроют, – сказала она и закрыла дверь.

Выйти и зайти? Но тогда не окажусь ли я опять в подъезде? Это может быть какая-то шутка. Очень большая запланированная шутка. Я спустился вниз и вышел из подъезда. Мне казалось это странным, но я опять зашел в подъезд. На удивление, все, что сказала девушка, оказалось правдой. Вместо подъезда я увидел лестницу в подвал. Она казалась старой и не убранной. Я спустился вниз и увидел, точнее разглядел большую металлическую дверь. Здесь не было ни единого источника света.  Мне открыли дверь. Перед мной стоял подросток, скорее всего мой ровесник.

–Ух ты, рад знакомству, я Марк. Ты человек, похож по возрасту на меня. Наверно тебе тоже столько же лет, сколько и мне – пятьдесят семь. Ты моего роста, одежда кроссовки, джинсы черные, красная майка, темная кофта. Глаза карие, а волосы, волосы я бы подстриг. Так давно не было у нас помощников, да, Артур? – произнес Марк.

Я предполагал, это будет немного необычная работа, а теперь я вообще не ни о чем не думал.

– Ты в одном предложении уместил столько фактов, что у Макса сейчас голова взорвется, а он только первую минуту здесь, – засмеялся Артур.

Я остолбенел, эти люди вели себя очень странно. Хотя по словам Марка, ему 56 лет, так что навряд ли он человек. Одетый в клетчатую рубашку, под которой майка, джинсы, на ногах кроссовки. Коротко подстрижен, цвет глаз кажется голубой.

– Вы пришельцы?  – спросил я, продолжая стоять за дверью.

– Все по порядку, заходи, – пригласил Артур, зайдя в подвал.

Все это максимально странно. Я зашел следом. Артур выглядел на восемнадцать лет. Но мне вдруг показалось, что ему намного больше лет, чем кажется. Одет в штаны и майку. Волосы собраны в хвост, а вот цвет глаз необычен. Такое чувство, что у него в зрачках взорвалась звезда. И все, что от нее осталось, лишь желто-зеленые мерцающие осколки. У них у обоих есть знак вопроса на руках. Небольшой, на запястьях. Это значит, что я пришел по адресу. Место, где я находился, выглядело уютно. Большой подвал, даже гигантский. Видимая мне часть разделена на четыре части и помечена разными цветами. Справа от нас, как я понял, часть для отдыха. Она была помечена желтым цветом, то есть все в этой части подвала в желтых тонах. Там лежало шесть оранжевых кресло-мешков, четырехместный светло-коричневый диван, белый столик и телевизор, висящий на стене. Слева кухня. Она по мебели похожа на ту, что у меня дома, только стол был побольше и стульев шесть. Остальные две комнаты я не мог увидеть. На мой вопрос они не спешили отвечать.

– Ну что ж, я Артур, а это Марк, – представился Артур.

Мы зашли в зону для отдыха и Артур сел на диван, а Марк запрыгнул в кресло-мешок. Я не решался садиться. С каждым днем все больше умопомрачительных фактов я узнаю, и этот не был исключением. Если они были пришельцами, то почему выглядели как жители Земли?

– Не стой, новичок, садись, – предложил Марк.

Я сел в кресло-мешок. Повисло неловкое молчание. Ненавижу молчание. Наверно они думали, что я буду расспрашивать их, а я думал, что они начнут мне все объяснять. Наконец Артур прервал затянувшееся молчание.

– Расскажу все по-быстрому. Нам приходят задания, мы их выполняем. Задания по типу: агрессивное существо с планеты Ара вырвалось на планету Маневр и скоро будет на Земле. Цель – найти и обезвредить любыми способами. Убить, уничтожить, взорвать, на твой вкус. Но если это житель планеты, то убивать ни в коем случае нельзя, иначе мирный договор будет разрушен и начнется вторая галактическая война. Девяносто процентов жителей планеты Земля не знают про другие внеземные расы и просто сойдут с ума. Еще с заданием будет прикреплена информация про существо, чтобы его было легче обезвредить. Тебе завтра будет выдано оружие, с которым ты будешь тренироваться до конца восьмого месяца, – быстро рассказал Артур, рассматривая Макса.

Я понимаю, что ничего не понимаю. Мне кажется, если поставить в ряд Артура с Марком к другим подросткам возрастом от шестнадцати – семнадцати лет и сказать Саше или Роме, что среди них есть пришелец, то они не смогут их опознать. Да и вообще, все эти планеты, расы, пришельцы, казалось, что я узнаю мир совсем по-новому. Это взрывало мозг. Интересно, бывает ли передоз информации? Я хотел спросить у Артура, но не знал с чего начать. Что за планеты, какие расы и сколько их? Они не с Земли – больше всего волновал этот вопрос.

– Это точно безопасно?  – задал я вопрос, на который он уже предугадал ответ.

–Вы на Земле все такие смешные или только ты? – смеясь, спросил Марк.

Примерно такой реакции я и ожидал.

– Пока ты будешь убивать существо, оно не будет стоять как …… гофр, – произнес Артур, схватившись за голову – Ну как же там, а точно, как столб. Извини, я просто только год назад начал учить этот язык, с переводчиком было удобней.

Марк все еще улыбался из-за моей наивности. Я понял, что они не с Земли, и это точно. Они говорили на нашем языке, но у них есть какие-то переводчики. То есть все, что они говорили, передавалось в переводчик, который висел возле рта, и озвучивалось на местном языке. Думаю, это работает как-то так. В любом случае узнаю это, только когда увижу или спрошу. Так на словах это тяжело понять.

– Почему вы выглядите так молодо?

– Это все из-за того, что наши планеты образовались намного позже, чем Земля. Люди на них живут не сто лет, а тысячи, на некоторых даже десятки. Организму нужно больше времени на старение, – ответил Артур.

– С каких вы планет?

Этот вопрос ненадолго, но заставил замолчать Марка. Он переглянулся с Артуром, пересел в кресло-мешок рядом со мной и пристальным взглядом посмотрел на меня.

– Да …, да ….  я с планеты Стеллаж, а Марк с Метеора Рег-7819, или Рег-7819 уже планета? – ответил Артур и посмотрел на Марка.

Еще больше вопросов появилось у меня в голове. Как метеор может стать планетой? Есть ли на планетах воздух и смогу ли я там дышать?

– Нет, до сих пор решают этот вопрос, – Марк взглянул на Артура и перевел взгляд на меня. – Кстати, ты первый из тринадцати новичков спросил это в самом начале, да и вообще ты первый человек в нашей команде. Это так интригует.

Ух ты. Не думал, что меня где-то будут хвалить за то, что я человек. Марк сказал, что до этого у них было тринадцать новичков инопланетян. Но в команде я вижу только двоих. Значит ли это, что эта работа намного опасней чем я думал? Раз инопланетные существа не смогли долго продержаться на данной работе, то смогу ли я?

– А почему вы на Земле, а не на своих планетах? – поинтересовался я.

Я хотел задать вопрос про цивилизацию их планет, но я потерял то время, когда мог спросить об этом. Ничего, следующим вопросом будет этот.

– Это долгая история. По неизвестным мне обстоятельствам меня посадили в тюрьму. Там я пробыл около десяти земных лет. Оставалось там просидеть еще около пяти тысяч. Я бежал из тюрьмы. Это место как у вас на Земле, только хуже. Там многие рождаются, растут, живут и умирают. Я прибыл на планету Земля и меня нашла эта корпорация. Она заключила со мной сделку и теперь я работаю на них, а они дают мне дают бумажки, на которые я могу покупать, что хочу. Условие только одно – никого не убивать и вести себя как человек, когда выхожу на улицу, – ответил мне Марк.

– Я покинул планету в целях заработка, ведь после первой галактической войны на Стелдже появилось много коллекционеров, которые неплохо так платят за земные деньги, – сказал Артур.

Я ожидал чего-то большего, ведь Марк рассказал целый том о своем прошлом, а Артур справился одним предложением.

– Хорошо, у меня есть еще один вопрос, – я посмотрел на Артура. – Кто находился на вахте, когда я зашел в дом первый раз?

Этот образ старушки я не забуду никогда.

– Мы тоже проходили через тот объект с ужасным голосом, который отправил нас в 457 квартиру, так вот, вахтерша – это живая проекция, проще говоря голограмма. Голограммы могут перевоплощаться в любого человека. Это такая система защиты. Живые голограммы —точные копии человека, только они не умеют разговаривать. Это, скажем так, первое испытание или же отборочный тур. Около 80% людей пугаются ее и бегут отсюда. А, забыл сказать, что голограммы могут выполнять все действия, которые можешь выполнять ты, и они не привязаны к тебе. Я могу делать одно, а голограмма другое, главное задай команду, – объяснил Артур.

Артур как ходячая, но в данный момент сидячая энциклопедия. Один вопрос за другим. Так и продлился мой первый рабочий день. Дело было уже к четырем часам, а я все еще задавал вопросы. Артур сказал, что на большинство вопросов есть ответы в книге, и дал мне книжку с названием «Все самое главное про космос» размером в две тысячи страниц. Впридачу к книгам дал мне линзы, которые переводят их язык, ведь книга написана на стелджианском языке. Марк же дал книгу с переводом «Первая Галактическая Война». Также они сказали, чтобы я приходил в 13.00 с понедельника по пятницу. Это мое рабочее время. Я собрался идти домой и мне дали ключи от входной двери.

– Тебя проводить до дома? – спросил Марк.

Это нежелательно.  Не хочу, чтобы они знали, где я живу. Тем более, я знаю их всего пару часов. Хоть приключения и вскружили мне голову, но я не забываю, что люди из этой корпорации убили моих родителей. Но за меня ответил Артур.

– Нет, ты никуда не пойдешь, ты забыл, что ты под домашним арестом?

– Да это было случайно. Кто же знал, что нельзя было пользоваться мебелью в том магазине, а те людишки могли бы сказать, что те кровати поставлены не для того, чтобы на них спали, – возмутился Марк.

Я попрощался с ребятами и отправился домой.

Время 09:02 11 . июня Действия от лица Кати.

Макс ушел устраиваться рекламщиком или хотя бы попытаться. Я же решила устроиться на почту – разносить письма, посылки. В основном посылки конечно, кто пишет в 2040 году письма? Хорошо, что у Макса дома есть Wi-Fi.  Я сохранила маршрут до почты. Умно я придумала с оплатой телефона. Все деньги, которые мне удавалось зарабатывать, а в детдоме это было сделать очень тяжело, я тратила на оплату телефона. Помню все эти моменты: ночь. Дует легкий теплый ветерок, и пока все спят, я сбегаю из детдома в ближайший магазин. Последний раз такой поход был четыре дня назад. Весело было. Ну ладно, нечего тормозить. Я вышла вместе с Сашей и Димой. Саша пошел в магазин за бумагой и фломастерами, заодно сделать дубликаты ключей, ключ-то у нас один. Дима пошел пытаться устроиться фасовщиком В квартире остался Рома. Спускаясь по лестнице, мне встретилась женщина, выходившая из двадцать пятой квартиры.

– Здравствуйте, – поприветствовала я ее, спускаясь по лестнице.

Она промолчала. Мы вышли из подъезда и Саша, попрощавшись со мной, пошел прямо.

Я ничего не ответила. Как так, я тот человек, который практически смог изобрести вечный двигатель, а иду работать на почту. Это казалось унизительным. Ближайшее отделение почты находилось в двух кварталах от квартиры Макса. Ничего. Я думаю, поработаю там годик, потом придется подделать свой табель об окончании 9 классов. На почте заработаю денег и оплачу свой колледж, где найду подработку и буду копить на университет. А после окончания университета я стану образованным человеком, ну можно еще быстро докторскую степень получить. Это гениальный план на девять лет моей жизни. После всех этих испытаний на прочность мне будет всего-то двадцать четыре. Думаю, все мои мысли надо направить на ближайшее будущее, а не несколько лет вперед. Я добралась до почты, расположенной в торговом центре. На входе висела бумажка с объявлением и номером телефона, что требуется доставщик писем и посылок. Я позвонила И заметила, что на балансе осталось мало единиц. Странно, ведь деньги я закидывала буквально недавно. Нужно будет решить этот вопрос. Пошли гудки. Мне ответила девушка с приятным голосом.

– Здравствуйте, вы по поводу объявления?

– Да, меня зовут Катя, и я хочу устроиться работать на почту, недавно видела, что вам нужен человек, разносить письма с посылками?

– Да, можете прийти сегодня в любое время до восьми часов вечера, но раз вы уже пришли, то можете зайти.

Как она узнала, что я стою рядом с почтой? Странно. Я зашла в отделение почты. Внутри довольно красиво и светло, слева и справа стояли скамейки, а между ними горшки с деревьями. Справа дверь на склад с посылками и письмами, по центру за длинным полукруглым столом сидела женщина. ,

– Да, девочка, тебе что-то нужно? –  спросила она меня.

Девочка значит. Я не была похожа на девочку, подросток, юная леди, но не девочка точно.

–Это я вам звонила, – сообщила я.

Девушка за столом не удивилась.

–Да, я это знаю. У нас стена сделана из стекла и можно увидеть, что творится на улице, – улыбнулась она.

Мне пятнадцать лет, но день рождения у меня в декабре, седьмого числа, так что я лучше скажу, что шестнадцать. На 17 или 18 я не выглядела. Я думаю, никто в 18 лет не одевается так, как я. Мой гардероб устарел и надо бы его поменять.

– Мне шестнадцать, и я хочу устроиться на работу к вам, да, я понимаю, что нужна записка от родителей с разрешением работать, но они уехали в командировку, так что можно меня сейчас устроить, а уже послезавтра я вам принесу записку, – сказала я, вдумываясь в каждое сказанное мной слово.

– Ух ты, ты продумала несколько вопросов наперед, это впечатляет, я Настя, –  удивившись, представилась Настя.

Ура. Меня примут на работу, шансы очень большие – 90, 80 процентов, минимум 40. Интересно, смогли ли Макс и Рома устроиться на работу?

– Ну хорошо, сейчас я тебе дам бланк контракта, выберешь оплату – каждую неделю или каждый месяц. Еще там имеется пустая графа, в ней нужно указать сколько часов ты будешь работать. Так как ты ребенок, то можешь работать максимум 5 часов. Внизу поставь подпись, и ты устроена. – с этими словами она выдала мне лист бумаги.

На ней было написано:

Вы соглашаетесь с тем, что оплата будет (выберите) ежемесячной или еженедельной. Работать будете (впишите) _ часов. За один час работы вы будете получать 1/40 зарплаты. Вы можете работать в выходные и праздники (по желанию). Еще вы соглашаетесь не вскрывать письма и посылки, это нарушает правила почты и конфиденциальность переписки. Выдавать зарплату вам будет Евгений Борисович, если он придет на работу в трезвом состоянии. Если Евгений Борисович придет нетрезвым или вообще не придет в день выдачи заработной платы, то ее вам выдаст Анастасия Ивановна. Впишите ваше Ф.И.О.___________________ и вашу подпись _________

Надо срочно придумать фамилию. Свою-то я знаю, но разглашать ее не хотелось. Все варианты, приходившие мне в голову, были ужасны. Я начала заполнять договор, а Ф.И.О решила отложить.   Я все заполнила, кроме этой строчки. Фамилию я так и не придумала. Написала первое, что пришло в голову, а в ней, как назло, настоящая фамилия – Виманова Екатерина Максимовна. Я поставила свою подпись и отдала бланк Насте. Моя подпись – это мое имя и небольшая завитушка вокруг него.

– Можете, пожалуйста, сделать копию договора, родителям показать надо? – попросила я.

Анастасия взяла договор и сделала его копию на принтере.

– Завтра твой первый рабочий день, Катя, не опоздай и зови меня Настя, – предупредила меня Настя, отдавая копию.

– А чтобы устроиться, кроме моей подписи и имени, не нужны ли документы?

– Чуть не забыла. Вообще они нужны, но сейчас люди больше подрабатывают на фрилансе, а в доставщиках жуткий дефицит работников, да и платят меньше. Ты можешь в этом месяце занести документы, это не срочно. Только не говори никому, что тебя так приняли на работу.

– Хорошо, я приду завтра в 8 утра. – попрощалась я, выходя на улицу.

На работу я устроилась. Надо бы найти какую-нибудь подработку, чтобы зарабатывать деньги быстрее. Еще надо купить новую одежду. Ту, что я взяла с собой из детдома, уже никуда не годится. Если я возьму в долг из сейфа тысяч 4 – 5, то никто не обидится.

Время 15:25, квартира Макса

Я пришла домой с двумя большими пакетами вещей. Это были только мои вещи. Я купила кучу всего на базаре, хоть и не люблю места скопления людей, но на базаре были просто обалденные вещи, по низким ценам. Я занесла пакеты в комнату рядом с кладовкой, теперь это официально будет моя комната.

Действия от лица Саши, Время 14:15

Все давным-давно разошлись по делам. Катя пошла на почту, Макс в рекламное отделение, а Дима в магазин. Мы с Ромой тоже не сидим без дела. Я сбегал в магазин и купил упаковку бумаги и разные ручки, карандаши, фломастеры. Сейчас мы будем думать, как лучше написать нашу рекламу. Мы с Ромой будем зарабатывать помощью соседям. Сначала заработаем доверие у жильцов этого подъезда, потом целого жилого дома. Будем поливать цветы, выгуливать собак, убираться в квартире, ходить в магазин вместо жильцов. Мы будем удобны, когда времени нет или просто руки не доходят. В месяц мы будем зарабатывать сначала по пять тысяч, потом по десять, так даже до пятидесяти может дойти.

– Саша, что писать в рекламе, ведь она должна быть интересной и не должна приниматься людьми за спам? – спросил Рома.

Рома уже час сидит и никак не может придумать текст. Мы договорились, что он пишет, а я развешиваю их по подъезду. Возможно, это кажется нечестным распределением дел, хотя да, так и есть. У него это лучше получается, чем у меня. После той ночи с побегом я не мог выспаться. Хоть у нас нет образования и денег, мы сможем справиться с этой ситуацией. Прошло немного времени, как Роман написал первый экземпляр рекламы. Он звучал так:

Здравствуйте, возможно, вы хотите завести свой собственный сад с растениями или уже завели, но вам некогда за ним присматривать? Мы можем вам помочь с этим. Завели собаку и поняли, что не можете вставать в семь утра и гулять с ней? Не проблема. Теперь вы можете обратиться в двадцать седьмую квартиру, и мы вам с этим поможем. Цена договорная. С собакой можем гулять в любое время.

Так было написано 10 образцов, содержавших один и тот же смысл, но изложенных по-разному. Разным почерком, разными словами, разными способами.

– Я закончил писать, Саша, иди развешивать, – с этими словами Рома отдал мне листовки.

Я оделся и пошел развешивать, а Рома остался дома. Быстренько пройдясь по этажам, я расклеил всю рекламу. Мои мысли прервал громкий пронзительный женский крик:

– Какая скотина развесила эти бестолковые бумажки в подъезде? Ага, двадцать седьмая квартира значит. Ну хорошо.

Я зашел в квартиру. Быстро сняв обувь, пошел в зал, предупредить брата.

– Рома, к нам в квартиру сейчас постучит какая-то бабка.

– Ух ты, наша реклама уже работает, – обрадовался Рома.

Я развеял его заблуждение.

– Она явно против нашей рекламы, и она уже практически за дверью.

Его улыбка исчезла. Он попытался сказать что-то, но в дверь позвонили. Я не знал, что делать. С одной стороны, если мы ей не откроем, то избежим диалога с ней, а с другой, она может узнать, что мы с детдома. Этого нельзя было допустить. Я подошел и открыл входную дверь. Перед мной стояла бабушка около шестидесяти. В волосах виднелась седина, одета в платье с красными цветами. Ее одежда была явно в моде в прошлом веке.

– Вы наверно новенькие и не знаете, что я, Евгения Богдановна, слежу за этим подъездом и за всеми людьми в подъезде, – сказала женщина, пристально рассматривая квартиру.

Шпион, выдавший, что он шпион, уже не является хорошим шпионом. Я понимал, что разговор будет долгим. Она явно настроена не на положительную концовку, но это не проблема, потому что всегда, когда проходят какие-то конфликты, споры или разногласия с участием меня, я всегда спокоен и рад этому.

– Вам надо попытаться последить за собой для начала, – улыбнулся я ей.

Не люблю грубить людям, особенно пожилым, но это действенный метод, когда хочешь узнать всю суть. Люди, услышавшие оскорбление, перестают говорить на обходные темы, они сразу переходят к сути. Евгения нахмурилась.

– Да как ты смеешь, грубиян, я больше не собираюсь с тобой разговаривать, позови своих родителей, вдруг они окажутся воспитанней, чем ты, – прошипела Евгения, продолжая осматривать коридор.

Тактика не помогла. Рома встал с дивана и подошел посмотреть, что происходит. Я не знал, что рассказать про родителей, но уж точно не правду.

– Они на работе и вряд ли сегодня приедут, – ответил Рома.

– Предлагаю вам сделать так, если вы не будете мне платить 50% от своего заработка, я буду вам мешать работать, и поверьте мне на слово, ваш 'бизнес' очень быстро развалится благодаря одной женщине из двадцать пятой квартиры – сказала Евгения, смотря на Рому.

50% от заработка? У нас его даже нет, эта старушка ставит запредельные цифры, хотя, даже если бы она сказала 10% или меньше, я бы все равно не стал ей платить. Она была токсичной.

– Извините, но нам нельзя давать деньги незнакомым старушкам, – спокойно сказал я.

Евгения Богдановна нахмурилась еще больше. Она собиралась нам все высказать, но я закрыл дверь. Эта старушка оказалась занозой в нашем бизнесе, хотелось бы ее больше не видеть, но я понимал, что навряд ли она просто исчезнет. В подъезде раздался звук похожий на разрывание бумаги. Видимо, Евгения решила убрать нашу рекламу. Это затруднит наше продвижение по карьерной лестнице.

– Рома, нам придется написать очень много рекламы, чтобы хотя бы одну заметили, – озвучил я свои мысли.

В этот раз я начал помогать Роме. Вместе мы написали пятьдесят листовок. Думаю, сейчас она успокоится и зайдет к себе в квартиру, а я пойду развешивать рекламу. Было уже около 13.30, как пришла Катя. Мы утром, еще до завтрака договорились, что каждый возьмет из сейфа 5 тысяч в долг и купит себе необходимые вещи. А потом каждый будет возвращать деньги на место. Это будет сбережения на крайний случай. Нам бы тоже не помешало купить одежду. Мы с Ромой взяли деньги и пошли в магазин. У нас было девять тысяч, так как одну тысячу я потратил утром в магазине на свои нужды. Мы купили кое какую одежду, кроссовки, и у нас остались деньги. Рома решил потратить их в магазине безделушек, что стоял на углу базара. В таких магазинах, как он говорил, есть все, что ему угодно. Я, конечно, не скупой и не жадина, но на зонтик в виде самурайского меча тратить две тысячи глупо. Его решения меня порой удивляют. Видя его с этим зонтиком, я буду вспоминать цену. Рома ростом чуть ниже, чем я. У него подтянутое телосложение, в отличие от меня, я худой. У него каштановые волосы и зеленые глаза. Он пошел в маму. У нее тоже были каштановые волосы и зеленые глаза. Я понимаю, что вас уже нет в живых, но нечестно оставлять меня одного с Ромой. Вы нас оставили, когда мне было 12, а Роме 8 лет. Мы живем, точнее пытаемся жить нормально, но все это рано или поздно рухнет. Пять лет назад я сказал Роме, что вы были географами, отправились в путешествие и бесследно исчезли. Мне кажется, он начинает догадываться. Я пытаюсь быть сильным, как ты меня и просила, но я не могу, больше не могу. У меня по щеке потекла слеза и Рома это увидел.

– Саш, с тобой все в порядке? Ты просто шел и у тебя потекла слеза, – спросил он.

Не хочу его расстраивать. Я вытер слезу.

– Нет, просто проверял, гожусь ли я на роль актера где-нибудь в театре, – ответил я.

Глава 6 (-Лекарство от скуки-)

 Квартира Макса, Время 07:00, Действия от лица Кати

Сегодня я встала раньше всех. Семь часов утра, ну ты и даешь Катя. С учетом того, что я легла в два, это мощно. Хорошо, что на оставшиеся у меня вчера деньги я купила некоторые инструменты – набор отвёрток, паяльник, пилу и все в таком духе. Конечно же надо будет сходить в тайный домик и взять материалы со старого убежища.. Сломанную технику, которую люди выбрасывали, например лампа, у которой лишь перегорела лампочка или старые телевизоры, я разбирала на части на протяжении пяти лет. Таким образом там скопилось все, что надо такому инженеру, как я. Это хобби – мастерить все, что взбредет в голову, появилось у меня в детстве. Скорее всего это не хобби.  Мне было 8 лет, и я часто оставалась одна дома. Папа с мамой работали на довольно высокооплачиваемой работе, только очень нервной. Они были довольно хорошими родителями. Я похожа на маму практически полностью: волосы, глаза, брови. Различались только разным мышлением. Если мне нужно время на поиск решения проблемы, то мама могла за считанные секунды придумать и план, и решение проблемы, и как сделать так, чтобы данная проблема больше не появлялась. От папы же я унаследовала любопытство и характер. Мама работала в бухгалтерии, в одной из крупных компаний. Папа же был инженером, не помню, или инженер – нанотехнологий, или инженер-механик. Когда у папы забивались мысли, он брал подручные вещи и делал из них интересные” арт-объекты”. Тогда меня удивляли такие способности родителей, да и сейчас удивляют. Все шло хорошо до определенного времени. В один день врачи с психологами нашли у мамы тяжелое психическое заболевание – шизофрения. Она пыталась лечиться, но все было безуспешно. Мама не смогла с этим смириться и бросилась под колеса автомобиля. Папа был в тот день растерян. Он хотел, чтобы я была самой храброй и доброй. Мы продолжили жить дальше. Через недели две или даже три после этого у него случился сердечный приступ. Врачи не смогли ему помочь. Родных больше у меня не было, и меня забрали в детдом. Мои воспоминания прервались звонком в дверь. Я подошла к двери и посмотрела в глазок. Там стояла та женщина, про которую нам вчера Саша рассказывал. Я открыла дверь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.