Мериел Фуллер
Предложение рыцаря

Meriel Fuller

Protected by the Knight’s Proposal

© 2020 by Meriel Fuller

© «Центрполиграф», 2022

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2022

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2022

* * *

Глава 1

Девон. Декабрь 1234 г.

Из-за дождя лесистую долину затянуло туманом. Влажная пелена покрывала голые ветви раскидистых дубов, спускалась на разноцветные пожухлые листья. На мокрой траве переливались капли воды, похожие на крошечные бриллианты. Издали донеслось приглушенное конское ржание. Всадники приближались.

Леди Сесили Оукфорд отошла от окна, сердце в груди забилось быстрее. Ее охватила дрожь, изнутри поднимались волны страха. К горлу подступала тошнота. Да сколько можно?! Она надеялась, что сегодняшний ледяной дождь отпугнет Саймона Доккумского, но нет, он прискакал снова. Его упорство вот-вот сломит ее. Если бы только он держался подальше от замка до тех пор, пока не родится ребенок! Интересно, подумала Сесили, догадывается ли Саймон о том, что происходит на самом деле? Может быть, кто-то из слуг или его подручных что-то нашептал ему. Что, если все раскроется и их с матерью и сестрой повесят за обман?

Тонкая рука взлетела вверх, машинально прошлась по лбу, по раскрасневшейся щеке. Жест был бессознательным и робким. Из-под белого льняного головного убора выбилась прядь мягких вьющихся пепельных волос; Сесили заправила ее обратно. Отвернувшись от окна, она прислонилась бедром к низкому каменному выступу, словно ища поддержки.

– Он вернулся. – Ее светло-зеленые глаза потухли, потускнели от тревоги. Она покосилась на мать, сидевшую на деревянном табурете у широкой кровати под балдахином.

Марион ответила дочери холодным взглядом; ее узкое, худое лицо дышало отвращением.

– Если они снова приблизятся к воротам, стража с ними разберется, – резко ответила она. У рта образовались вертикальные неодобрительные складки. – До последнего дня стражникам удавалось сдерживать их. – Она отвела взгляд в сторону и дернула узким плечом, словно создавая преграду между собой и Сесили.

В кровати лежала ее младшая дочь, Изабелла. Марион склонилась над ней, протерла ее лоб выжатой мокрой тряпкой. С разгоряченного лица Изабеллы стекали капли воды, увлажняя льняную наволочку. И все же Изабелла по-прежнему спала. Дышала она хрипло, с трудом. Марион погладила дочь по горячей щеке и сжала ей предплечье, словно предлагала поддержку и призывала мужаться. Кончиками пальцев провела по ночной сорочке, влажной от пота.

– Ребенок родится сегодня… в крайнем случае, ночью. И тогда наше будущее обеспечено. Этот ребенок, мой внук, унаследует замок и все угодья… И тогда твой деверь уже ничего не сможет поделать!

– Ты уверена? – встревоженно переспросила Сесили. – Тебе не кажется, что лорд Саймон что-то подозревает? В противном случае зачем он день за днем приезжает к замку? Он наверняка пытается поймать, уличить нас… – Сесили направилась к кровати. За ней волочился длинный шлейф платья, изумрудный шелковый бархат шуршал по полированным вязовым половицам. Присев на меховое покрывало, она обхватила резной столбик кровати и посмотрела на мать.

Марион пожала плечами. Ее золотой обруч, плотно сидевший на голове, мерцал в отблесках огонька от единственной стоящей у кровати свечи.

– Даже если и так, Сесили, во всем виновата только ты. – Мать многозначительно посмотрела на заметно округлившийся живот Сесили. Из-за подложенной под платье подушки складки на платье почти разошлись. – Наверняка ты где-то оговорилась или проболталась… – Марион дернула подбородком; сверкнули ее ярко-зеленые глаза, такие же, как у Сесили.

– Матушка, я не забываю об осторожности. – От Сесили не укрылась ненависть во взгляде матери. Как может она так долго ненавидеть собственную дочь? Реймонд, брат Сесили и Изабеллы, умер почти десять лет назад, но мать не позволяла Сесили забыть о том, что она сделала. О горе, которое она навлекла на семью. После смерти отца не осталось сына, который мог стать наследником, и дом перешел к брату отца. Дядя и его молодая жена-француженка прогнали Марион и Изабеллу прочь, и они поехали на запад и поселились у Сесили, которая к тому времени вышла замуж за Питера Оукфорда. Неужели ей до конца жизни предстоит оправдываться?

– Искренне надеюсь, что не забываешь, – холодно и враждебно ответила мать.

Сесили поправила подушку под зеленым шелковым бархатом.

– Как мне надоела эта ложь! – Она взмахнула черными ресницами и посмотрела матери в глаза. – Так нельзя!

– Нельзя было не зачать наследника от покойного муженька, – парировала мать. – Пресвятые угодники, чего стоило нам с твоим отцом уговорить его жениться на тебе! Сесили, жизнь несправедлива. И вот меньшее, что ты можешь сделать после…

Сесили подняла руку, она снова чувствовала себя виноватой. Вина распирала ее изнутри. Она резко покачала головой и прикусила губу.

– Нет, матушка, прошу, не говорите так. Я помню, что сделала.

– Не забудь, Сесили, после того, как все получится, я скажу тебе, где Уильям. – Марион злорадно улыбнулась и смерила дочь надменным взглядом. – В конце концов мы обе получим, что хотим.

Уильям. Знакомое имя слетело с губ Марион, как будто она говорила о чем-то плохом, мерзком. Уильям… друг ее детства! Возможно, она даже вышла бы за него замуж, если бы мать не выгнала его и не приказала ей выйти за Питера Оукфорда. Когда-то они вместе играли в ее фамильном замке, и его улыбка скрашивала ее унылые дни. А потом Уильяма не стало. И мать не говорит, где он.

– Сесили, осталось потерпеть несколько дней. И смотри, не совершай ошибок!

– Что ты думаешь? – Саймон, лорд Доккум, направил коня в густую рощу в поисках убежища от безжалостного проливного дождя. Он сгорбился в седле, плотнее завернувшись в толстый плащ. Рыцари, заведя своих коней под деревья, собрались вокруг него. Из лошадиных ноздрей во влажном, промозглом воздухе вырывался пар.

Сжав коленями бока лошади, Локлан Драмьюр направил ее вокруг безлистных молодых берез. Блестели ярко-белые стволы, выдаваясь из мрака. Тонкие веточки махали серо-стальным небесам и казались темным ажурным узором.

Он улыбнулся другу, широкая улыбка смягчила обычно суровое лицо.

– По-моему, мне лучше было уютно сидеть в твоем замке и греть ноги у огня. – Он рассмеялся и развернул кобылу, поставив ее вровень с жеребцом друга.

Глаза у Саймона сверкнули на худом, впалом лице.

– Прости меня, Локлан. Я не подумал о твоем состоянии… – Он хлопнул себя ладонью по лбу. – Ты точно можешь ехать верхом? Ведь ты еще совсем недавно был прикован к постели… – Он пытливо заглянул в живое лицо Локлана, словно ища на нем признаки болезни.

– Господи, Саймон, доведись мне пролежать в постели не то чтобы день, а еще миг, я бы прикончил твоего лекаря! – Локлан провел рукой по огненно-рыжим волосам, потемневшим от дождя. Сверкнули его голубые глаза. – От всего сердца благодарю тебя за то, что привез меня из Франции и заботился обо мне, но не сомневайся, я уже почти здоров.

– Рана не беспокоит? – спросил Саймон.

– Почти нет. – Локлан немного покривил душой. На бедре у него имелась глубокая рана, которую пришлось зашивать; он не собирался признаваться, что швы еще ноют. Каким бы трудным ни стал путь на север, ему хотелось уехать, и чем скорее, тем лучше.

– Знаю, тебе не терпится вернуться домой. – Саймон убрал со лба мокрые волосы. – Ты много лет не видел родных.

Родных… последнее слово эхом отдалось в голове Локлана. Он долго не видел тех, кого считал своими близкими: дядю, брата отца, его жену и их детей, его кузенов. После того ужасного дня много лет назад дядя поехал за ним на север, в Шотландию, забрал его к себе и растил, как собственного сына. Он жил в доме дяди с восьми лет. Теперь они – его единственные родственники после того, что случилось с его родителями и сестрой…

Локлан наклонился в седле и поморщился: швы снова задергало.

– Не сомневаюсь, они будут рады меня видеть. И я обязательно заеду к ним по пути. Но мне нужно вернуться в Шотландию.

– Хочешь отомстить за смерть родных?

– И забрать то, что принадлежит мне по праву – замок и поместья в Драмьюре? Да, хочу.

– Но ведь прошло уже столько лет!

– Король благословил меня отобрать мои владения у проклятых Макдональдов. Чего бы это ни стоило.

Саймон сжал поводья в кулаке, затянутом в перчатку. Его жеребец отвернул морду в сторону.

– Локлан, мы с тобой находимся почти в одинаковом положении! Ты хочешь вернуть свои владения, и я тоже. – Он задрал голову и посмотрел на высокую, мокрую от дождя стену, на широкие, окованные железом ворота наверху, на холме. – Но я не желаю задерживать тебя из-за того, что происходит здесь. Поэтому… если считаешь, что тебе нужно ехать, прошу тебя, не мешкай.

– Мне пока не по силам ехать далеко, – признался Локлан. – Даже до дядиного замка не доберусь. Слишком болит нога. Так что придется тебе потерпеть меня еще несколько дней, а я помогу тебе, чем смогу.

– Сможешь. С твоей помощью я рассчитываю пробраться в замок. Вот все, что я от тебя прошу.

– Пустяк по сравнению с тем, что сделал для меня ты. – Локлан развернулся к другу. – Ты привез меня из Франции, ты ухаживал за мной. – Он все больше злился на себя. Его ранили в незначительной стычке: рубанули мечом. Тогда им пришлось отражать отряд необученных наемников, которые решили напасть на деревню. Локлан проявил невнимательность и промедлил. Тогда ему казалось, что победа будет легкой… Подумать только, он поскакал драться даже без доспехов!

– Я рад твоему обществу, несмотря на то, что ты ранен. – Саймон покачал головой. – С удовольствием выслушаю твой совет. Сейчас я не знаю, что предпринять. Мои прошения королю пропали втуне. Сражения с французами интересуют его больше, чем мои жалобы, поэтому он мне не поможет. Тем не менее он издавал указы, по которым молодые вдовы обязаны были снова выйти замуж, а их владения передавались законным наследникам. – Он вытер мокрое лицо тыльной стороной ладони. – То, что случилось, крайне несправедливо – ведь она была замужем совсем недолго! И замок, и все земли… – он обвел рукой долину и пастбища на пологих склонах, похожие на лоскутное одеяло, – она унаследовала после его смерти.

– Сколько времени они были женаты? – Локлан посмотрел на замок, примостившийся на выступе скалы с краю лесистой долины. За ним, почти невидимые в сером туманном покрывале, с трудом различались очертания вересковой пустоши, обширных торфяников, по которым бежали быстрые ручьи.

– Три месяца! Они и вместе-то почти не были. Питер вскоре после свадьбы уехал из Оукфорда и присоединился к королю в Бретани. Но она не дура, постаралась заполучить от него ребенка!

– Его ранили во Франции?

– Да, в голову. Рана была тяжелой… Он умер, не приходя в сознание.

Кожаное седло заскрипело; Саймон наклонился вперед, опустив уголки узких губ.

– Она, конечно, ухаживала за братом, но вряд ли так уж сильно горевала, когда его не стало. Если бы она не ждала от него ребенка, не сомневаюсь, король нашел бы время для того, чтобы прислушаться ко мне.

– Потому что младенец – ребенок Питера Оукфорда и унаследует всё.

Саймон ухмыльнулся, подняв редкие брови.

– Но только если ребенок окажется мальчиком. Поэтому у меня еще есть надежда вернуть свое по праву!

– Ты ее видел?

– Только на похоронах брата, несколько месяцев назад. С тех пор охрана не пропускает меня в замок! Меня, Саймона Доккума, который здесь родился и вырос! Она хорошо платит им за верность деньгами, которые должны быть моими! – В голосе Саймона послышалось отчаяние. – Это ей с рук не сойдет! А если король мне не поможет, я сам с ней разберусь. Но меня не пускают в замок! Все здешние стражники знают меня в лицо.

– Зато меня они не знают, – ответил Локлан, и его великодушное лицо расплылось в улыбке.

– Ты читаешь мои мысли, – ответил Саймон.

– Изабелла! Ты меня слышишь? – Встревоженная Сесили с трудом опустилась на колени рядом с сестрой. Матрас просел под ее небольшим весом.

Склонившись над ней в полумраке, она схватила Изабеллу за плечи и слегка встряхнула.

– Изабелла! – громко позвала она. – Прошу тебя, поговори со мной! Посмотри на меня!

Уже почти рассвело. Слабые серые полосы света проникали в спальню, освещая темно-красный бархатный полог, вязовые половицы, покрытые темным лаком. Снаружи по-прежнему лил дождь, порывы ветра швыряли в окна струи воды. Когда церковный колокол пробил полночь, Марион заснула на низкой приставной кровати у камина; обитателей комнаты окутала мирная тишина. За каминной решеткой мерцал огонь, окрашивая грубо оштукатуренные стены в розово-оранжевые тона. Со вздохом облегчения Сесили сняла ненавистный накладной живот из подушки и забралась в постель рядом с сестрой.

Но что-то ее разбудило.

Может быть, свет от окна или изменившееся дыхание Изабеллы? Сесили сама не поняла. Знала она одно: сестра невидящим взглядом смотрит куда-то во мраке. Блестит ее кожа, покрытая испариной.

Светлые волосы Изабеллы разметались по подушке и потемнели от пота, напоминая водоросли на белом песке.

Слабое шипение слетело с растрескавшихся губ Изабеллы. Она что-то прошептала. Сесили склонилась над сестрой, уловила кислый запах. Может быть, уже пора? Нет, на схватки не похоже… Сесили почти ничего не знала о родах, разве что женщине бывает очень больно и она кричит. Но сестра, несмотря на какой-то безумный вид, лежала спокойно.

– Воды… отошли, – с трудом проговорила Изабелла. – Я… вся мокрая.

Сесили напряглась.

– Наверное, так и должно быть, – с улыбкой произнесла она, гладя сестру по щеке и убирая с нее влажную прядь волос.

– Сесили, я хочу встать. Похожу немножко. Ты мне поможешь?

Изабелла крепко схватила Сесили за предплечье; костяшки пальцев у нее побелели.

– Конечно! – Она спрыгнула с кровати, отбросила одеяло… и глаза у нее расширились от ужаса.

Бедра сестры были все в крови; кровь пропитала и простыни, и матрас. Складки ночной рубашки потемнели… В тусклом свете лужа крови казалась огромным черным пятном.

Сесили с трудом подавила страх. Заставила себя не кричать.

– Матушка! – позвала она со стальными нотками в голосе. – Матушка, проснитесь! По-моему, ребенок скоро родится!

– Прошу, помоги мне! – повторила Изабелла. – Я хочу встать. – Она уцепилась за руку Сесили холодными пальцами. Когда она попыталась сесть и перевернулась на бок, Сесили поспешно подошла к ее голове, желая загородить от сестры ужасное зрелище.

Но, прежде чем она успела заслонить собой ее ноги, Изабелла посмотрела вниз и громко закричала.

– Боже, смилуйся над нами! – Мать подошла к кровати, оборачивая голову покрывалом и надевая поверх него обруч. – Боже правый, Сесили, почему ты меня не разбудила? Беги за повитухой… немедленно!

– Матушка, вы с ума сошли? – Сесили прищурилась и посмотрела на Марион. – Я не могу выйти из замка даже с привязанным животом! Ведь все думают, будто рожаю я!

Зеленые глаза Марион метали молнии.

– Значит, я схожу за Мартой и пошлю ее. – Она схватила с кровати шаль. – Она единственная из всех слуг знает, где живет повитуха. – Дверь за матерью защелкнулась.

Сесили откинула крышку дубового сундука, стоящего у окна. Тяжелая крышка гулко ударилась о стену. Порывшись в сундуке, она достала несколько льняных простыней и, прижав их к своему плоскому животу, бросилась назад, к кровати. Она осторожно меняла белье, стараясь не морщиться при виде лужи крови, которая все росла между ног у Изабеллы.

Грудь и плечи сестры судорожно дергались от рыданий. Сесили легко тронула ее за плечо.

– Послушай, Изабелла. Сейчас я подниму тебе ноги, и кровь остановится. Слышишь? Матушка послала за повитухой, она очень скоро придет. – Осторожно подсунув под Изабеллу чистые простыни, она постаралась поднять сестре ноги, чтобы остановить кровотечение.

Изабелла дрожащей рукой схватила Сесили за запястье.

– Прости меня, Сесили! – прошептала она. – Какой я была дурочкой! Мне не нужно было… – Рука взметнулась к белому лбу и безвольно упала вдоль туловища. – Не нужно было влюбляться… – Голос ее затих, глаза закрылись.

– Нет! Нет… проснись! – Сесили потрясла сестру за плечо. – Поговори со мной!

Изабелла, скривившись, открыла глаза.

– Вот умница! – Сесили приложила тыльную сторону ладони к разгоряченному лицу Изабеллы. – Послушай… Ты не сделала ничего плохого. Ведь вы с Гийомом должны были пожениться…

Слезинка скатилась по лицу Изабеллы.

– Да, должны были. Но не следовало ложиться с ним в постель до того, как нас обвенчают. И вот… он умер и никогда не увидит своего ребенка.

«Зато наша матушка счастлива, – подумала Сесили. – Ребенок – наша возможность сохранить за собой замок. Ребенок, если, конечно, он будет мальчиком, обеспечит наше будущее». Она повернулась к сестре.

– Ты не должна так говорить, Изабелла. Ребенок всегда будет напоминать тебе о вашей с Гийомом любви.

Дверь хлопнула. На пороге, тяжело дыша, стояла Марион; ее впалое лицо раскраснелось.

– Нигде не могу найти эту дуру Марту… Помоему, она пошла в деревню повидаться с родными! – Вытянув руки к Сесили, Марион шагнула вперед. – Только Марта знает, где живет повитуха, а я не могу бегать так же быстро, как ты. Сходи за ней… сейчас же! – Она встревоженно покосилась на Изабеллу. Бледная как мел, младшая дочь лежала на спине. – Сейчас еще рано, на улице никого нет. Если кого-нибудь увидишь, спрячься, пока они не уйдут. Позаботься, чтобы тебя никто не заметил! – Сунув плащ в руки Сесили, она подтолкнула ее к двери. – Мы не справимся с ее… кровотечением сами! Сесили, беги, беги как можно быстрее и приведи повитуху! Только Грета знает правду. Я хорошо заплатила ей за молчание; она нас не выдаст.

Сесили поспешно накинула плащ на узкие плечи. Пальцы так дрожали, что ей никак не удавалось справиться с крошечными деревянными пуговицами. Мать вытолкала ее из комнаты в темный коридор. Держась рукой за шершавую каменную стену, Сесили спускалась по винтовой лестнице, стараясь ступать бесшумно. Вскоре она вышла на внутренний двор замка.

К ее облегчению, там никого не было.

Дождь хлестал ей в лицо, холодные иглы холодили щеки. Порывы ветра задирали полы плаща, словно стараясь сорвать его. Сесили вздрогнула, плотнее запахнулась в плащ и побежала по двору. В спешке она забыла сменить комнатные тапочки на обувь попрочнее; ей казалось, будто она бежит босиком. Тонкая замша совсем не защищала ступни ни от булыжников, которыми был вымощен двор, ни от луж, по которым она шлепала. Ничего удивительного, что во дворе пока никого нет. Погода просто ужасная.

Главные деревянные ворота были закрыты на массивные железные засовы, но в окованные железом доски была врезана еще одна дверца, гораздо меньше. Ее было легко открыть. Оглядевшись по сторонам, Сесили повернула кованую ручку и вышла наружу. Все сомнения исчезли. Она устремилась к цели. Мысли о сестре как будто придали ей сил. Изабелле грозит опасность, она должна привести помощь. А все остальное сейчас не важно. Складки широкого плаща хорошо закрывали живот; даже если ее увидят, никто не заподозрит обмана.

Ветер закрутил широкий подол платья, запутав ткань вокруг ног в чулках. Внизу, в долине реки, качались верхушки деревьев, трещали ветки. Когда она переходила ров по мостику, вокруг нее кружили листья. Она стала спускаться к подножию холма, быстро и легко шагая по предательской грязи.

В такую ужасную погоду безопаснее всего было добраться до деревни по каменистой, размеченной тропе. Но путь по высокому лесистому берегу в обход пастбища займет слишком много времени. Гораздо быстрее срезать дорогу: пройти по лесу, а реку пересечь по большим плоским камням, специально уложенным для перехода. Сесили прикусила губу. Сейчас вода в реке поднялась из-за дождя, но неужели на тот берег не переправиться? Возможно, ей удастся пройти. Ноги у нее и так намокли; лишь вопрос времени, когда она вымокнет до нитки.

Она повернула к лесу, длинная трава цеплялась к подолу платья. Внизу на платье расползалась линия грязи, она поднималась все выше. Сесили ничего не замечала; сейчас самое главное – привести помощь для Изабеллы. К тому времени, как добралась до рощи, она уже бежала, задыхаясь от усталости. Деревья бешено качались на ветру, ветви угрожающе скрипели, вокруг нее кружили последние листья, сорванные ветром.

Ветки трещали и падали, но она бежала, опустив голову и молясь, чтобы ни одна большая ветка не обрушилась на нее. Тропа приведет ее к броду, выложенному плоскими камнями. Она много раз переправлялась таким образом. Ноги утопали в густой золотистой листве. Она шагала уверенно.

* * *

Локлан еще раз взбил подушку, ударив кулаком по мешку, набитому перьями. Потом он скатал мешок в тугой ком и попытался устроиться удобнее. Вытянулся на спине, потом повернулся на бок. Бесполезно! Раздраженный, он сел и ощупал саднящую кожу вокруг раны – выпуклой линии швов. Ему не спалось. Все тело, все мышцы и нервные окончания, бурлили энергией. Ему надоело валяться в замке Саймона. Вынужденное безделье томило его, как будто его приковали к стене цепями. Ему хотелось поскорее набраться сил, чтобы можно было скакать на большие расстояния, и уехать. Вернуться в Шотландию.

Там он сразится за то, что принадлежит ему по праву.

Он отбросил меховое покрывало, хромая, подошел к окну и выглянул в щель между ставнями. Завывал ветер, странные звуки проникали сквозь деревянную обшивку. Ветер швырял в окна струи дождя почти горизонтально. На востоке брезжил серый рассвет. Ему недостает боев, сражений. Вот в чем дело! Вот из-за чего ему так не по себе. Горюющий и одинокий, охваченный чувством вины, он прислушался к словам своего дяди. Дядя предложил ему стать рыцарем, и он в порыве отчаяния стал учиться ратному ремеслу. Локлан искренне верил, что многочисленные битвы за лордов и королей заставят его забыть о прошлом… по крайней мере, страшные воспоминания поблекнут.

Но, несмотря на многочисленные сражения, в которых он принимал участие, воспоминания попрежнему осаждали его. Страшные картины вставали перед глазами, как будто все произошло вчера. Ужас прошлого приходил к нему во сне и не давал покоя днем. Наконец Локлан решил, что прошлое поистине невыносимо. Ему казалось, единственный способ избавиться от мучивших его кошмаров – вернуться в Шотландию и схватиться с врагами. Если бы не проклятая рана, он был бы уже там!

Его одежда кучей валялась на дубовом сундуке, стоявшем в изножье кровати – все, кроме рубахи, в которой он спал. Локлан надел полотняные кальсоны, шерстяные штаны и сюрко, накидку без рукавов длиной до середины бедра.

На эфесе меча поблескивали полудрагоценные камни. Локлан взял было меч, но вскоре снова положил его на сундук. Он идет только прогуляться, оружие ему ни к чему. Накинув плащ на широкие плечи и сунув ноги в кожаные сапоги, он вышел из комнаты.

Слегка подволакивая правую ногу при ходьбе, он прошел через внутренний двор. Порывы ветра били в лицо. Он набрал полную грудь холодного воздуха, наслаждаясь силой ветра, живо вытеснившей из головы глупые мысли. Саймон, как и подобает младшему сыну, жил в просторном укрепленном доме. Вдоль крыши шел парапет; там в случае угрозы можно было выставить стражу. Дом лежал в нескольких милях к востоку от родового гнезда Саймона – замка Оукфорд, который он так отчаянно стремился вернуть. От замка его отделяла роща.

Когда Локлан ступил на опушку, на лицо ему упали капли дождя.

Под деревьями не чувствовалось ветра. Старые деревья задерживали, замедляли его порывы. У Локлана болела нога, но терпимо; боль от ходьбы не усилилась. Впервые за неделю он почувствовал, как к нему возвращаются силы. Как приятно снова почувствовать себя в форме! Когда он выходил на прогулку, небо уже просветлело; он различал отдельные стволы деревьев, сплетенные ветви на фоне светло-серого неба. Поросшие лесом холмы мягкими складками шли от замка к реке. После дождя, который лил всю ночь, вода в реке поднялась. Локлан видел в проемах между деревьями белую пену.

Его внимание привлекло какое-то движение. Призрак, который бродит по лесу? Присмотревшись, он понял, что перед ним миниатюрная стройная девушка в темно-зеленом плаще; он с трудом разглядел ее среди деревьев. Она шагала целеустремленно, быстро и решительно, можно сказать, почти бежала. Интересно, куда она направляется в такой ранний час? Судя по всему, к реке. Локлану стало любопытно, куда она идет. Он следил за ней издали, прислонившись плечом к стволу дерева. Рану на ноге жгло и дергало.

Наконец Сесили выбралась из рощи, спустилась на берег реки, которая текла к деревне…

И остановилась.

Река, которую она так хорошо знала, река, которая плавно обтекала большие валуны, прежде чем снова набрать скорость, изменилась до неузнаваемости. Теперь перед ней несся бурный пенистый поток, камней почти не было видно под водой. Огромная масса воды с грохотом неслась по камням.

Ее замутило, тошноту усугублял страх. Сесили пыталась придумать, как ей быть, но ничего не шло в голову. Ей не хотелось поворачивать назад, возвращаться по собственным следам и идти в обход. Она вспомнила кровь на матрасе, крики сестры, свои слабые попытки остановить кровотечение. Нет. Она должна перейти на противоположный берег. У нее получится. Иначе Изабелла умрет, и все по ее вине… Опять по ее вине!

Сесили смотрела на быструю реку, отыскивая под мутной зеленой водой большие плоские камни, по которым она обычно без труда перебиралась на другой берег. Над переправой не было ни веревки, ни деревянных перил, которые помогли бы понять, куда идти, но она и так знала, где брод. Да, если она будет внимательно смотреть под ноги, она разглядит камни под бурлящим потоком воды. Камни приведут ее к деревне и к живущей там повитухе. Она спасет сестру!

Сесили подобрала с земли крепкую ветку, на которую можно опираться. Потом села на мокрый берег и спустила ноги в воду. В голове зазвучали предостерегающие голоса, но она прогнала их. Она решилась. Окунула в воду ноги до лодыжек. Ледяная вода заставила ее ахнуть. Платье и плащ раздулись вокруг нее пузырями. Прикусив губу, Сесили решительно опустила ветку в пенистую воду и шагнула вперед. Несмотря на холод, ее прошиб пот. Она нащупала ногой первый камень. Хвала небесам! Она сделала еще шаг в нужную сторону, потом еще один…

Волнение и дрожь немного унялись. Она нашла брод!

– Какого дьявола вы там делаете?

Мужской голос словно обжег ее. Потрясенная, Сесили развернулась, поскользнулась, замахала руками.

На берегу стоял мужчина. Незнакомый – она никогда раньше его не видела.

Сердце у нее камнем ухнуло вниз. Широкоплечий, высокий… Несмотря на косой дождь, она разглядела его удивительные волосы: ярко-рыжие, золотистые, как пламя. Темно-синяя накидка охватывала грудь, подчеркивая широкие плечи и бугристые мышцы. Длинные ноги в кожаных сапогах и штанах буйволовой кожи; незнакомец широко расставил их, стоя в длинной, мокрой траве.

Он склонил голову набок и, прищурившись, смотрел на нее с любопытством и насмешкой. И, хотя стоял он довольно далеко, Сесили сразу поняла, что он за человек. Такой будет расспрашивать, пока не выяснит все до конца. Его не обвести вокруг пальца с помощью лжи или полуправды. С таким ей совсем не хотелось встречаться.

– Стойте на месте! – крикнул он. – Я вам помогу!

Он шагнул вперед.

К ней.

– Нет! – крикнула Сесили, стараясь перекрыть рев воды. – Вернитесь! Мне не нужна ваша помощь! – Пресвятые угодники, откуда он взялся? Почему бродит по лесу так рано утром? Нельзя, чтобы кто-нибудь, даже чужак, понял, кто она такая. Ей нужно попасть на другой берег и поскорее оказаться от него подальше. Не думая, Сесили сделала шаг вперед.

И очутилась в глубокой, бурной воде.

Глава 2

Она тонула. Вода заливала уши, глаза, нос, ослепляла ее, отрезала все звуки. Бешеное течение подхватило ее, сорвало с ног кожаные тапочки, дергало платье и плащ. Тапочки, кружась, унеслись вниз по течению. Локти и колени бились о камни; она морщилась, не в силах защититься. Река вертела и крутила ее в своих мощных объятиях.

Она попробовала вдохнуть, но рот наполнился водой, и она едва не задохнулась. От страха стало жарко. Неужели? Неужели ей суждено умереть здесь всего из-за одного опрометчивого шага… Из-за него? Какой-то дурак отвлек ее, и она поскользнулась. Сердце сжалось от грусти при мысли о сестре, которая лежит в окровавленной постели. Все их уловки, вся многомесячная ложь, когда им удавалось не пускать в замок брата ее мужа… внезапно все оказалось напрасным.

Нет! Этому не бывать! Подняв подбородок над водой, она решительно прогнала из головы жалость к себе. На место страха пришел гнев, и к ней как будто вернулись силы.

Изабелле нужна ее помощь, она не подведет. Отчаянно размахивая руками и ногами, Сесили сражалась с течением. Наконец ей удалось впустить в легкие воздух. Изабелла ухватилась за валун, вцепилась ногтями в замшелую поверхность камня, прижалась к нему.

Течение дергало ее за ноги, но она из последних сил прижималась к валуну. Кашляя и отплевываясь, она прищурилась и огляделась по сторонам. Берег не так далеко; за неровной линией мелких белых камней, собранных в клочковатую линию, зеленеет трава. Но как ей добраться до берега? Руки онемели от усталости, она держалась за камень из последних сил. Под ней глубоко, она не достает ногами до дна, ей не за что держаться. Подняв одну руку повыше, она попробовала найти, за что ухватиться, отыскать трещину в камне – что угодно, лишь бы подтянуться и подняться выше. Но вода дергала ее за одежду, тянула вниз, мешала ей. Сесили хотелось завыть от досады. Ей не хватит сил, чтобы выбраться! Закрыв глаза, она прижалась лбом к сырому замшелому камню. Воздух выходил из легких короткими, усеченными выдохами.

Вдруг над ревом воды послышался мужской голос:

– Дайте руку!

Она запрокинула голову и, прищурившись, с трудом посмотрела наверх; вода плескала ей в лицо. На утесе над ней стоял большой сапог; на коже вокруг мыска виднелись старые водяные знаки. Перекрещенные кожаные ремешки удерживали на крепких голенях желтовато-коричневые штаны. Незнакомец присел, балансируя на узком выступе с поразительной легкостью. Да, это он. Тот, кто ее напугал. Тот, из-за кого она упала в воду!

– Убирайтесь! – крикнула Сесили. – Мне не нужна ваша помощь! – Подняв руку, она с силой ткнула кулаком в воздух, указывая, что ему лучше уйти. Как он вообще там оказался? Должно быть, следил, как ее несет вниз по течению.

Ее крепко схватили за руку. Ну и медведь! Он принялся медленно вытаскивать ее из воды, как со дна колодца. Наконец она, задыхаясь, рухнула к его ногам. Мощная рука обхватила ее за талию, сдавив грудную клетку. Незнакомец рывком вздернул ее на ноги. Крепкая рука прижала ее к боку. Сердце в груди совершило странный кульбит. Сесили пошатнулась и стиснула зубы, чтобы не стучали. Внизу живота потеплело от неожиданной близости… Его близости.

– За мной! – приказал он хрипло, с едва заметным акцентом. – Ставьте ноги в мои следы. – Он взял ее за руку, их пальцы переплелись.

Сесили плотно сжала губы. Она понимала, что выбора у нее нет. Держась одной рукой за своего спасителя, другой она подняла совершенно промокшие, тяжелые юбки. Грубые, шершавые камни царапали босые ступни. Промокшая одежда отяжелела и висела у нее на плечах, словно турнирные тяжелые доспехи. Ноги путались в длинных юбках. Один неверный шаг – и она снова упадет в бурный поток. Отталкивая мокрый подол ногой, она попыталась пройти по выступу утеса, с которого только что спрыгнул незнакомец. Хотя она по-прежнему держалась за его руку, юбка обвилась вокруг ее ног, и она полетела вниз.

– Дьявол! – выругался он, быстро оборачиваясь и подхватывая ее на лету. Мощные руки обняли ее за спину. – Я вас понесу! – проревел он, перекрывая шум реки.

– Не смейте! – возмущенно ахнула Сесили. Что происходит? Несмотря на отчаянное желание держаться от него подальше, она очутилась почти вплотную к нему! Упершись ему в грудь ладонями, она приподнялась. – Я подберу юбки повыше, и они не будут мешать при ходьбе. – Она отбросила со лба прядь мокрых волос.

Вода унесла ее головной убор и обруч; косы, прежде аккуратно уложенные в пучок на затылке, расплелись и безвольно повисли. Одна длинная коса, похожая на мокрую веревку, доставала до талии.

Незнакомец крепче сжал ее руку. «Глаза у него как сапфиры, – подумала Сесили, – и в них горит синий огонь». Сила, которую излучали его глаза, передалась ей, и она невольно вздохнула.

Не слушая ее возражений, он быстро обхватил ее за талию и закинул себе на левое плечо. Животом она ударялась о его каменные мышцы. Он взвалил ее на плечо, как мешок с мукой на базаре! У нее из легких как будто выкачали воздух. Кровь стучала в ушах; голова кружилась; перед глазами плясали звезды. Она так вцепилась в его накидку, что побелели костяшки пальцев. От материи пахло мускусом, деревом и чем-то свежим, цветочным. Аромат не сочетался с такой мощной фигурой.

Ее пробила дрожь; изнутри поднималась радость, несмотря на то, что она вымокла насквозь. Он круто развернулся и принялся уверенно перепрыгивать с одного камня на другой.

Подбородок Сесили ткнулся ему в плечо. Она сжала зубы от досады. Очень хотелось измолотить его кулаками по спине или лягнуть, но он крепко держал ее за ноги. Внизу быстро текла река; вода плескала по ногам ее спасителя, по крепким кожаным сапогам, обтянувшим мускулистые икры.

Он шел, слегка кренясь на одну сторону, как будто ему было больно. И все же ему удавалось без всякого труда перебираться по камням.

Не выпуская ее, он ступил на травянистый берег, и Сесили сразу же начала яростно извиваться в его крепких объятиях, остро сознавая, что его мощные руки держат ее за бедра.

– Отпустите меня! – крикнула она, молотя его кулачками по спине. Толстая ткань его накидки приглушала ее голос. – Сейчас же отпустите меня! – Она схватила его за прядь ярко-рыжих волос и с силой дернула.

– Боже правый, женщина! – проворчал он, хватая ее за запястье и отводя ее пальцы от своей головы. – Что вы творите?

– Поставьте меня, животное! Сейчас же! – молотя его кулачками по спине, она вскинула голову, и их лица оказались на одном уровне. Распустившиеся волосы разметались по спине; завитки касались земли.

– Сейчас поставлю, глупая женщина! – заревел Локлан. – Да перестаньте же вертеться! – Раздраженный, он разжал руки и резко выпустил незнакомку.

Она быстро соскользнула вдоль его мускулистого тела, касаясь его своими нежными изгибами. Как только ее ступни очутились на влажной траве, она с трудом выпрямилась и сразу же вскинула сжатые кулаки, словно собираясь защищаться.

Локлан склонил голову набок. Что здесь происходит? Неужели девица решила, что он будет с ней драться? Впервые за долгое время ему стало смешно. Нечего сказать, достойное поведение со стороны благородной дамы! То, что она благородного происхождения, он сразу понял по ее дорогой одежде и высокомерному поведению. Он ждал по крайней мере благодарности, может быть, слез после того, что она пережила, однако ничего подобного. Лишь мятежное лицо, которое смотрит на него с раздражением. Длинные блестящие косы падают на грудь. И потрясающе зеленые глаза, горящие яростным пламенем. У Локлана екнуло сердце. Да она настоящая красавица! За дождевой завесой ее мокрая кожа поблескивала, напоминая свежевзбитые сливки. Ему вдруг захотелось дотронуться до ее щеки, прижать палец к ее бархатистой мягкости.

Он быстро покачал головой, отгоняя неуместные мысли.

– Опустите руки. Я не собираюсь на вас нападать.

Склонив голову набок, Сесили смерила его оценивающим взглядом, медленно опустила руки и вызывающе скрестила их на груди. Дождь постепенно утихал. Со всех веток капало; прошлогодняя листва под ногами отсырела. Ее ноги в одних чулках утопали в мягкой, пружинистой лиственной подстилке.

– Во имя Одина, что вы вытворяете? Вы могли утонуть, пытаясь вот так перейти реку! – Его голос показался ей ревом быка. У него на скулах заходили желваки.

Сесили шагнула к нему, лицо у нее запылало.

– Я не упала бы в воду, если бы вы меня не напугали! Это вы во всем виноваты! – Она ткнула в него пальцем, попав в середину груди. На лице застыло надменное и презрительное выражение. – Вы во всем виноваты! – Опустив руку, она круто развернулась, явно собравшись уходить.

Ее высокомерие ранило его. Не думая, Локлан схватил ее за плечо, не давая уйти. Грубая, надменная девчонка! Какая муха ее укусила? Да, она упала в воду из-за него, но ведь он же ее и вытащил! Все хорошо, что хорошо кончается… Могла бы проявить хоть немного благодарности! Он притянул ее к себе и прижался губами к ее уху.

– Небольшая благодарность не повредит, – негромко произнес он.

Сесили задрожала, но, как ни странно, не от страха. Его жаркое дыхание грело ей ухо. Языки пламени разгорались у нее в груди. Его пальцы впились ей в предплечье.

– Благодарю вас, – мелодично произнесла она. Фальшивая певучесть ее голоса эхом отразилась в сыром лесном воздухе.

– А теперь по-настоящему, – проворчал он, чуть отворачиваясь, чтобы она не заметила, как он улыбается. Боже, ну и упрямая же девица!

– Пресвятые угодники! – Сесили развернулась к нему лицом, ее изумрудные глаза метали молнии. – Да кто вы такой и почему рыщете здесь в неурочный час? Ваше поведение неприемлемо! Почему вы меня не отпускаете?

Его рука, которой он держал ее за предплечье, очутилась напротив ее грудей. Пальцы словно прожигали насквозь промокшее платье. Она снова вспыхнула, сообразив, как он близко, и поспешно сделала шаг назад.

К ее облегчению, он выпустил ее.

– Я мог бы то же самое сказать о вас, – заметил Локлан. Очертание ее грудей, сладких, манящих, как будто отпечаталось у него в ладони. Неожиданно в паху у него разгорелось пламя. – Могу ли я спросить у вас? – Он вопросительно поднял густые брови. – Почему вы пытались перейти реку в половодье?

Капли воды зависли, как крошечные кристаллы, на кончиках его медных кудрей. Сердце у Сесили заныло, как будто ей в грудь вонзили теплый нож. Она сделала шаг назад. Что она делает? Злясь на незнакомца, она забыла о своей цели. Почему она болтает и спорит? Она нужна сестре, сестре нужна повитуха. Ее пробила дрожь; она переминалась с ноги на ногу, стараясь прогнать леденящий холод, хоть как-то согреться. Ей пора идти.

– Я спешила, – подчеркнуто произнесла Сесили, делая еще шаг назад. Однако тело отказывалось ее слушаться, ноги как будто разучились двигаться. Она лишилась всех сил.

– Вы не ответили, – возразил ее спаситель. – Я спрашивал, что вы здесь делали?

– Вас не касается! – резко и отрывисто ответила она. Колени у нее подогнулись, и она качнулась.

По ее лицу с волос текла вода от нескончаемого дождя; она облизнула губы и почувствовала вкус крови. Поднеся руку ко лбу, она недоверчиво ощупала линию роста волос.

– У вас кровь, – прямо заявил Локлан.

В тусклом свете мерцали ее светло-зеленые глаза цвета шартреза, похожие на стеклянные бусины. Кровь, смешиваясь с дождем, текла по ее мокрым распущенным волосам, по щеке, капала с подбородка. Ее кожа по-прежнему оставалась нежной, сливочной… В паху у него заныло.

– Позвольте взглянуть. – Его руки казались слишком большими и неуклюжими для такой деликатной задачи; он неловко убрал у нее со лба мокрые слипшиеся волосы и увидел рану – длинный порез в дюйме от глаза. – Не так плохо. – Он провел костяшками пальцев по ее щеке – мимолетно, словно мотылек коснулся ее крылом. Боже, у нее кожа как шелк!

От его прикосновения у Сесили перехватило дыхание, она ахнула. Внутри проснулось жгучее желание. Она судорожно вздохнула от потрясения, а затем резко отбросила его пальцы. Кто он такой? Незнакомец, появился ниоткуда. Почему она при нем так себя чувствует? Как будто он без спросу проник к ней в сердце…

– Оставьте! – приказала она, поспешно прогоняя проснувшуюся было внутри радость. – Это просто царапина.

– Значит, не забудьте обработать ее, когда вернетесь домой. – Он внимательно осмотрел ее. – Насколько я понимаю, вы живете где-то поблизости?

– Да, да. – Сесили развернулась, призвав остатки сил, чтобы уйти от этого человека.

Он смотрел на горделивую посадку ее головы, на нежную щеку, раскрасневшуюся от волнения. Несмотря на внешнюю браваду, на презрительное выражение лица, он разглядел в ее красивых глазах страх. Интересно, что она скрывает?

– Позвольте вас проводить, – предложил Локлан. По какой-то причине ему не хотелось ее отпускать. Он сунул пальцы за свой кожаный пояс. Не такой он бессердечный, чтобы оставлять молодую женщину одну в лесу после такого испытания. В конце концов, он никуда не спешит. – Сегодня вы пережили настоящее потрясение.

– Нет, нет! – пылко помотала она головой. – Все хорошо. У меня все в порядке. Спасибо, вы можете идти. – Губы у нее слегка посинели, но ей удавалось шагать между березами медленно и горделиво. Мокрая одежда мешала ей, она висла на ее стройной фигуре.

Должно быть, она мерзнет. Под подолом мелькали ее розовые пятки. Почему она босая? Волосы превратились в спутанное гнездо, косы расплелись и разметались по спине. Отойдя немного, она оглянулась и увидела, что ее спаситель не двинулся с места. Ее яркие глаза сверкнули, посылая искры презрения. Если бы взглядом можно было убить, подумал Локлан, он уже был бы покойником.

Локлан долго стоял и смотрел вслед фигуре в темном плаще, которая скрылась в тени леса. Любопытство не отпускало его. Странная встреча его озадачила. Кто она такая? Почему благородная леди занимается делом, достойным служанки? Переходит реку вброд, но на ней дорогое изумрудное платье. Он вспомнил шелковистый бархат под пальцами, когда доставал ее из воды, то, как материя льнула к ее стройной фигуре, ее легкость. Ее твердые груди коснулись его, когда он опускал ее на землю. Внизу живота снова возникло странное ощущение.

Когда он в последний раз обнимал женщину? Сердце, давно превратившееся в глыбу льда, истосковалось по нежности. После того, что произошло с его родными, он не способен ни на какие чувства. Да, бесчувственность помогала ему быть искусным бойцом, отважным воином, готовым рискнуть всем. Ему попросту было все равно, что с ним случится, останется он жив или умрет. Поэтому в бою он сражался дольше и яростнее остальных, из-за чего приобрел дурную славу; все знали о его бойцовских навыках. А он перед каждой битвой надеялся, что ярость вытеснит из головы страшные воспоминания и снова сделает его цельным.

Но нет. Ничего подобного не происходило…

– Подумать только, старина, ведь сейчас едва рассвело! – Закинув руку за спину, Саймон достал еще одну стрелу из кожаного колчана и положил на тетиву. – Почему ты так рано встал?

Металлическое острие тускло поблескивало на фоне водянистого рассвета. Мрачные серые тучи немного рассеялись; взошло солнце, исчезнув в бледно-голубом небе. У них над головой плыли белые кучевые облака – все, что осталось от сильного ливня. Саймон сосредоточился на крупной красной мишени, поставленной вдали на конце поля, и выпустил стрелу. Блестящий наконечник попал в цель – прямо в яблочко. Довольный выстрелом, Саймон посмотрел на Локлана, сдвинул тонкие брови и стал ждать ответа.

– Мне не спалось. Вот и решил прогуляться. – Локлан потер бедро – рана разнылась, пока он вытаскивал девицу из воды; ему еще повезло, что швы не разошлись. Что он за дурак? Надо было бросить ее, такую неблагодарную особу!

– А девушка? Почему она там оказалась?

– Понятия не имею. – На солнце от влажного плаща Локлана пошел пар. – Сказала, что ей нужно в деревню.

Он вспомнил отчаяние в голосе девицы, вспышку гнева в ярко-зеленых глазах. Волнение ее было ощутимым, однако она почему-то не пыталась убежать. Ее тяжелая одежда промокла насквозь, и он догнал бы ее за миг, несмотря даже на раненую ногу… Впрочем, он поймал бы ее, даже если бы на ней ничего не было.

Он нахмурился. Странное направление приняли его мысли! Желание ударило его со всей силы. Он вскинул голову, заставляя себя сосредоточиться на мишени, на больших черных и белых кругах, на красном центре. Мишень высилась перед живой изгородью из боярышника, окаймлявшей поле. Над ними громко перекрикивались гуси, которые летели клином по светлому небу. Что на него нашло?

– Локлан! – окликнул его Саймон, вешая лук на плечо и прищуривая карие глаза. – Ты слышал, что я сказал?

Локлан рассмеялся и помотал головой, прогоняя неуместные мысли. Картины, которые навевали воспоминания о ней. Почему он никак не может ее забыть?

– Нет, прости!

Саймон хлопнул Локлана по плечу:

– Интересно, кто она такая. Ты хоть о чем-нибудь ее спросил? Откуда она взялась?

Перед его глазами возникла пара огромных зеленых глаз.

– Она почти ничего не говорила, а когда открывала рот, поливала меня самой отборной бранью. Искренне надеюсь, что больше никогда ее не увижу. – От лжи у него пересохло во рту, его мучила совесть.

– Должно быть, она испытала потрясение, увидев тебя. – Подняв лук со стрелой на уровень уха, Саймон глубоко вздохнул и тут же отпустил тетиву. Стрела пролетела в воздухе и снова поразила центр мишени. Он повернулся к Локлану. – Поэтому ей так не терпелось убежать, возможно, она перепугалась до смерти! – Саймон расхохотался.

Нет, она его не испугалась. Как ни странно… Она была в панике, ей не терпелось убежать, но не из-за него. Из-за чего-то другого.

– Откровенно говоря, я, вероятно, испортил ей утро, – медленно произнес Локлан. – Она переходила реку вброд, но вода поднялась, и камни оказались под водой. Я окликнул ее… напугал. И она упала. Самое меньшее, что мне оставалось, – снова вытащить ее. – Длинные ноги вели его по берегу; он не сводил взгляда с девицы, которую уносило стремительное течение. Он вспомнил ее светло-зеленый плащ, белизну ее лица, когда ее переворачивало в воде. Слава Богу, что ей удалось уцепиться за обломок скалы. Она закрыла глаза и прижалась к камню головой, совершенно измученная. На один ужасный миг ему показалось, что она соскользнет в воду, прежде чем он поравняется с ней. Сердце у него ухнуло вниз при этом воспоминании.

– Погоди. Повтори-ка, где она переходила реку? – Саймон озадаченно сдвинул брови и поставил лук на землю.

– По камням, – повторил Локлан.

Саймон шумно вздохнул.

– Она из замка! – мрачно объявил он. – Так мы всегда ходим… то есть ходили, – пояснил он. – Брод сокращает путь в деревню по меньшей мере на пару миль. – Он хлопнул себя по лбу. – Надо было тебя предупредить! Будь я там, я бы ее задержал и допросил по поводу обитательниц замка. Возможно, если бы я предложил ей достойную взятку, она провела бы нас внутрь!

– Сомневаюсь. – По какой-то причине Локлан испытал облегчение оттого, что отпустил девушку – пусть даже только ради того, чтобы избавить ее от вопросов Саймона. Но с какой стати он ее жалеет? Он ведь даже не знает, как ее зовут!

Саймон провел рукой по волосам и прищурился.

– Локлан, нам нужно туда вернуться. Вдруг удастся перехватить ее, когда она будет возвращаться из деревни? Ты помнишь, как она выглядела?

Перед его мысленным взором снова возникли сверкающие глаза цвета молодой листвы. Пытливый, проницательный взгляд… «Ну да, – подумал он, – я помню, как она выглядит». Он никогда этого не забудет.

Глава 3

Еле волоча ноги, Сесили брела по грудам палых листьев. Ступни кровоточили от многочисленных порезов; она поранила их, идя по мелким острым камешкам. Грязные чулки изорвались в клочья. С трудом переводя дух, она пробиралась по лесу. Деревья над головой уже не качались, ветер утих, дождь прекратился. Нависшие над головой ветви цеплялись за ее плащ и распущенные волосы, словно чьи-то руки, отчаянно хватавшие ее, не дававшие двигаться вперед. На каждом шагу отсыревшая земля угрожала поглотить ее. Но Сесили упорно шла вперед. Река осталась с правой стороны. Наконец она вышла из лесу и очутилась на мосту. На восточном краю неба над горизонтом поднялся первый луч солнца. Однако от хижин впереди не поднималось ни одной струйки дыма; для местных было слишком рано… Оскальзываясь на каменных мостках над пенящейся бурной рекой, Сесили пошла по тропинке, ведущей к торфянику, где жила повитуха. Кое-кто уверял, будто Грета ведьма; местные жители не желали, чтобы она жила среди них. Несмотря на их неприязнь, она слыла замечательной целительницей. И даже те, кто порицал ее, спешили позвать ее к себе, если роды шли неудачно.

Дорога пошла в гору, ветер усилился. Мокрая одежда липла к телу, замедляя шаги. Дрожа, Сесили сошла с дороги и зашагала напрямик, по кочкам, поросшим пожухлой травой. Она направлялась к приземистой хижине, окруженной рощей низкорослых деревьев и боярышником с искривленными верхушками. Дойдя до домика, Сесили забарабанила в дверь, опершись локтями об отсыревшие, подгнившие доски. Она совсем выбилась из сил. Из рукавов вытекали струйки воды.

– Уже пора? – Дверь приоткрылась, и в темноте сверкнули два глаза. Повитуха была крошечной, с иссохшим, морщинистым лицом. Она посмотрела на Сесили с проницательным видом.

– Да. – Сесили оглядела морщинистое лицо Греты. – И у нее сильно идет кровь. Вы можете прийти сейчас же?

Старушка нырнула за дверь за шалью, быстро укрыла голову и плечи.

– Вот, возьмите, – приказала она, протягивая Сесили грязный узел. – Там все, что мне нужно.

Взошло бледное солнце, постепенно пронзив туманную завесу, которая поднималась вуалью белого пара от мокрой земли. На травинках застыли, словно крошечные бриллиантики, капельки воды, превращавшие торфяник в захватывающее дух поле сверкающего, мерцающего света.

– Что с вами случилось? – Грета с любопытством посмотрела на мокрую одежду Сесили, на пятно крови на лбу. Они быстро шагали под гору бок о бок.

Сесили поморщилась.

– Я попыталась перейти реку вброд по камням, но из-за дождя вода поднялась. Мне показалось, что так будет быстрее, вот я и рискнула. – Проницательные голубые глаза как будто заглядывали ей в голову. Сесили испуганно прикусила губу, раздраженная тем, что ее спаситель так глубоко проник в ее мысли.

– Вам еще повезло, что удалось выбраться. В такой воде многие лишились жизни.

– Д-да… конечно, мне повезло, – безвольно согласилась Сесили, крепче прижимая узел повитухи к груди. Несмотря на то, что ужасы утренней эскапады понемногу поблекли, воспоминания о спасителе, как ни странно, оставались яркими. Тепло его пальцев, когда он схватил ее, шершавые подушечки сильных пальцев, впившихся ей в предплечье. Волна его мужского аромата, когда он закинул ее к себе на плечо. Острые секунды удовольствия хлынули в голову, как бабочки на свет.

– Простите, миледи, но разве вам не опасно выходить из замка в таком виде? – спросила старушка, многозначительно косясь на плоский живот Сесили. – Вас кто-нибудь видел?

Только он. Высокий незнакомец с ярко-рыжими волосами…

Сесили глубоко вздохнула. Воздух выходил из легких судорожно, толчками. Должно быть, ее спаситель – просто путник, рыцарь, который проезжал через их края на пути в другой город, в другое место.

– Н-ну да… какой-то мужчина вытащил меня из реки. Но я никогда его прежде не видела, поэтому…

– Ничего не говорите матушке, миледи, или она… – Грета подняла узловатую палку, на которую опиралась при ходьбе, и озабоченно поджала губы.

Сесили вздрогнула.

– Я ничего не собиралась рассказывать матушке. Сегодня я совершила ошибку. Нужно было прийти к вам посуху.

Они уже приближались к замку и шли по каменной дороге, направляясь к воротам, низко склонив головы и набросив капюшоны на лбы, касаясь друг друга локтями. Несмотря на преклонные годы, Грета не отставала, шла шаг в шаг.

Вскинув голову, Сесили поискала взглядом окно сестры на южной башне. Сердце у нее екнуло.

– Молю Господа, чтобы мы не опоздали. – Она разглядела за окном с открытыми ставнями бледное лицо матери; очевидно, Марион высматривала ее. Ей хотелось крикнуть, спросить, как Изабелла, но она понимала: с такого расстояния мать ее не расслышит.

Два стража стояли у входа в замок, поверх кольчуг они накинули красные плащи. Они стояли по обе стороны от внушительных деревянных ворот. Сердце у Сесили упало. Уже поздно возвращаться в свою опочивальню обычным путем; почти все слуги на ногах. Никто в замке не должен догадаться, что не она мать ребенка, который вот-вот родится.

– Идите, – сказала она Грете, застенчиво дергая за край ее капюшона. – Я обойду замок и войду через погреб. Прошу, поспешите!

Старушка ободряюще сжала Сесили руки.

– Не бойтесь, миледи. Все будет хорошо. Поворачивайте назад, как будто вы возвращаетесь в деревню. Стражники ничего не заподозрят. Помните, госпожа, все ждут рождения ребенка. Никто не хочет, чтобы хозяином замка стал лорд Саймон. Им нравится, что вы главная.

Сесили охватил холодный страх.

– Вы ведь… никому ничего не говорили?

– Нет, госпожа, ваша тайна останется со мной. – Сесили уловила сзади какое-то движение и обернулась. – Вы лучше поспешите, миледи… там едут всадники.

Прищурившись, Сесили заметила характерный блеск кольчуги. На ветру звякнула сбруя. Сердце у нее сжалось от страха, на долю секунды ей захотелось сдаться.

Из нее выходили все силы. Сколько можно поддерживать нелепый фарс? Искушение упасть на колени и признаться во всем первому встречному было подавляющим. Сколько еще так может продолжаться? Когда мать наконец ее простит?!

– Ступайте же. – Грета тронула ее за локоть. – Поспешите, иначе они вас настигнут.

Сесили сунула узел в руки старушки и быстро свернула на лесную тропинку. Вскоре ворота остались далеко позади. Она повернула за угол и побежала к двери погреба, скрытой в густых зарослях. Цокот копыт приближался. Она невольно пригнулась, внутри нарастало отчаяние, ощущение неминуемой ловушки.

Даже не оглядываясь, она понимала, что среди приближающихся всадников находится Саймон, лорд Доккум. Он никогда не сдастся!

Спотыкаясь и оскальзываясь, Сесили обошла крутой склон, ведущий к северному крылу замка. Здесь идти стало труднее; ей пришлось спускаться по почти отвесному склону над быстрой рекой. Босые, в одних чулках, ноги онемели от холода и боли, и все же она бежала вперед, напрягая последние силы, чтобы не упасть с обрыва. Мокрый плащ неуклюже обмотался вокруг нее и хлопал по ногам.

Какое-то движение сзади привлекло ее взгляд. Она развернулась, и сердце подскочило к горлу, заполнив внутренности страхом. На вершине холма, на фоне ясного голубого неба, чернели силуэты двух крепких мужчин. Один поднял руку и что-то крикнул, обращаясь к ней. Серебристая его кольчуга переливалась на солнце, отдельные звенья мерцали в лучах солнца. Несомненно, это люди Саймона Доккума, их послали в погоню за ней!

Сесили развернулась, мрачно посмотрела перед собой и ускорила шаг. Она взмокла от пота. Дверь погреба совсем недалеко… Приподняв юбки, она, спотыкаясь, бросилась бежать по крутому склону, кренясь набок. Тяжело дыша, Сесили завернула за последний угол стены замка… и вот, наконец, узкая железная дверца. Дорога к спасению.

Ключ был спрятан за расшатанным камнем в стене. Она сама положила его туда после того, как они задумали отчаянный план. Уже несколько раз она таким образом выходила из замка и попадала обратно в те дни, когда, как предполагалось, должна была сидеть взаперти. Руки ее дрожали, она ощупала шершавый камень, нашла тяжелый железный ключ и вставила его в замок. Налегла на дверь всем телом, повернула круглую ручку. Дверь открылась, и она очутилась в сырой темноте погреба. Захлопнув тяжелую дверь, она вставила ключ в замок и быстро повернула. Пальцы дрожали от страха.

Она услышала, как подъехали всадники. Один подергал дверь, щелкнули засовы. Потом кто-то ударил кулаком в железную дверь.

– Открой дверь! Лорд Саймон хочет поговорить с тобой!

Ее охватил страх, она отошла подальше, а неизвестный продолжал молотить в дверь. Эти приспешники лорда Саймона очутились слишком близко! Их разделяла лишь тонкая полоса металла. Кровь стучала у нее в ушах, собственное хриплое дыхание в темном коридоре казалось особенно громким. Неужели они ее слышат? Удары прекратились, все стихло. Хоть бы они сдались!

Обхватив себя руками, она тихо, на цыпочках, побрела в темноте к узким ступенькам в северной башне, которые приведут ее в опочивальню сестры. Спустя какое-то время Сесили вздохнула с облегчением. Чем дальше отходила она от двери, тем легче ей становилось. Наконец страх совсем покинул ее. Удача была на ее стороне… на сей раз.

– Иди переоденься! – рявкнула мать, холодно посмотрев на лужи, натекшие с Сесили. – А потом возвращайся и помоги сестре.

Грета, сидящая на краю кровати, посмотрела на нее и ободряюще улыбнулась.

– Как она? – спросила Сесили. Лицо Изабеллы приобрело восковой оттенок и блестело от испарины. В комнате стояла невыносимая духота. Две угольные жаровни пылали, в открытом камине в простенке между двумя окнами ревел огонь.

– Пока все хорошо, – ответила Грета. – Кровотечение довольно быстро прекратилось; вы правильно поступили, приказав ей задрать ноги. Ребенок не пострадал. Послушайте свою матушку и переоденьтесь в сухую одежду.

После жарко натопленной опочивальни Изабеллы в собственной комнате Сесили сразу продрогла. От усталости она плохо соображала, мысли медленно ворочались в голове. Она смотрела на знакомые предметы словно в первый раз: тяжелый бархатный полог над кроватью, дубовый сундук под окном, покрытый затейливой резьбой – работа старого плотника, служившего еще у ее отца, глиняный кувшин и таз для умывания на небольшом вязовом столике.

Сесили сняла мокрый шерстяной плащ, встряхнула, повесила на спинку стула. Светло-зеленая ткань была вся в грязи, в тяжелых складках запутались мелкие прутики и палые листья. Последствия утренней эскапады! Она долго возилась с тугим узлом на поясе. Сняв наконец пояс, стащила через голову верхнее платье без рукавов и повесила его рядом с плащом. Снять нижнее закрытое платье оказалось труднее. Узкие рукава плотно охватывали руки и предплечья благодаря крошечным пуговицам; на то, чтобы их расстегнуть, ушла целая вечность. Раздеваться оказалось еще труднее из-за того, что ткань намокла. И все же в конце концов ей удалось расстегнуться. Выпростав руки из тесных рукавов, она сняла платье и быстро справилась с сорочкой, нижним бельем и чулками.

Посмотрев на чулки, она едва не расплакалась. Тонкий шелк был весь в дырах и затяжках. Сесили поняла, что чулки испорчены безвозвратно. Ее ноги были не лучше, ступни и пальцы ног сплошь покрыты синяками и царапинами. Ноги кровоточили. На правой лодыжке зловеще чернел кровоподтек. Взяв лежавшее в ногах кровати полотняное полотенце, она обтерлась. Кожа у нее пылала, после растирания стало чуть легче.

Сесили еле слышно вздохнула от облегчения. Несмотря на свою опрометчивость – она выбежала из замка, не позаботившись о внешних признаках беременности, – ей удалось не вызвать подозрений. Задуманный матерью план еще может увенчаться успехом. Замок и поместье будут спасены, и мать порадуется. По правде говоря, ничего больше Сесили не желала. Она сама виновата в том, что случилось с ее братом Реймондом. Если она солжет и будет все делать, как говорит мать, ей удастся все исправить.

Марион была очень счастлива в Криклейде, их родовом гнезде, когда ее отец был жив. Поднявшись в просторный зимний сад, устроенный на верхнем ярусе замка, она часто наблюдала, как Сесили, Изабелла и Реймонд ехали на своих пони кататься с отцом и их улыбающиеся лица лучились радостным возбуждением. Иногда, если отец не мог с ними поехать, их сопровождал Уильям. Он служил на конюшне и был ровесником Сесили. А потом мать отослала его прочь…

Натянув чистые шерстяные чулки и полотняные панталоны, Сесили закрепила их на талии при помощи розовой атласной ленты. Порывшись в дубовом сундуке, она достала простое нижнее платье из светло-голубой шерсти и верхнее платье без рукавов более темного оттенка. Хотя у нее имелись дорогие наряды, для исполнения повседневных дел она предпочитала одеваться просто, во что-то прочное и практичное. Платье и верхнюю накидку она надела поверх полотняной сорочки. Приятно было почувствовать себя сухой!

Они с Уильямом очень подружились. Он стал ее тихой гаванью, источником спокойствия и безопасности. Она часто искала у него помощи после злобных нападок матери. Уильяма часто можно было найти на конюшне или во дворе, он ходил за отцовскими лошадьми. Она скучала по нему. Теперь ей не к кому обратиться, она осталась совершенно одна.

Отогнав сожаления, Сесили отругала себя за слезливую чувствительность. Она повязала поверх кожаных завязок на животе шерстяной кушак, расправила накидку, которая легла ниже пояса свободными складками.

Скоро для них – для нее, Марион и Изабеллы – все закончится. Если сестра благополучно разрешится от бремени и родится мальчик, все будет хорошо. Сесили расплела спутанные косы и причесалась. Разделила волосы пробором и снова заплела две длинных косы. Сколола их в узел на затылке и закрепила длинными серебряными шпильками. Головное покрывало служило и платком, и вуалью. Позже придется отыскать другой обруч. Натянув на ноги мягкие кожаные сапожки до лодыжек, Сесили вышла из комнаты и направилась к Изабелле. Скоро все будет кончено.

* * *

– Я не могу, не вынесу! Прошу, пусть все прекратится… сейчас же! – Изабелла испустила долгий крик, когда у нее начались очередные схватки. Ее голова металась по подушке, отсыревшей от пота. Повитуха скорчилась в изножье кровати, рядом с ней на полу лежала груда тряпок и стоял таз с водой.

От усталости глаза у Сесили покраснели. Она держала сестру за скользкую от пота руку. Сколько еще будут продолжаться роды? Она вернулась уже давно; день сменился сумерками, потом наступила ночь. Весь день Грета терпеливо сидела у кровати, пристально всматривалась в Изабеллу. Та или беспокойно металась во сне, или просыпалась с криками от очередных схваток. Но теперь, перед рассветом, когда на небе остался лишь крошечный полумесяц, а в окно ярко светила Венера, Грета перебралась в изножье кровати и отбросила простыни. Она заглянула Изабелле между ногами и объявила:

– Почти все, миледи. Уже видна головка. Постарайтесь, тужьтесь изо всех сил!

И вдруг появился ребенок – он очутился прямо в руках у повитухи. Ребенок сразу же открыл ротик и заплакал.

Грета ловко обтерла нос и рот младенца и улыбнулась, заметив, как он порозовел. Ловко обрезала острым ножом пуповину.

– Ну вот, – сказала она, передавая извивающийся сверток Сесили. – Привыкайте! Запеленайте его потуже.

Схватив полотняную пеленку, приготовленную с этой целью, Сесили взяла младенца на руки… Мальчик. Изабелла родила мальчика! Маленькое сморщенное личико прижалось к ее груди; кожа у младенца, тонкая, розовая, полупрозрачная, напоминала лепесток розы. В его светло-голубых глазах мелькнул проблеск зеленого. Такие же глаза, как у Изабеллы. И у нее…

Измученная, усталая, Изабелла рухнула на подушку. Голова ударилась о матрас, влажные волосы разметались по покрывалу. Руки безвольно опустились вдоль тела, ее ночная сорочка и бедра были в крови.

– Мальчик! Мальчик! – Марион радостно захлопала в ладоши. – Ты умница, Изабелла! – Нагнувшись, она поцеловала младшую дочь в лоб. – Теперь Саймон Доккум не сможет предъявить права на замок! Ему придется оставить нас в покое. Неудачная помолвка твоей сестры с родичем твоего мужа нас спасла, хотя в то время мне такое и в голову не приходило.

– Полагаю, его смерть также стала неожиданностью, – негромко заметила Сесили. Гийома убили в той же битве, где ранили Питера. Насколько ошибочными, насколько ограниченными оказались суждения матери! Изабелла по-настоящему любила Гийома. Неужели мать забыла, что они должны были пожениться?

Марион пожала плечами.

– Его гибель все облегчила. – Она вытянула руки вперед: – Сесили, а теперь дай ребенка мне.

Опустившись на колени у кровати, Грета собирала свой узел. Потом, кряхтя, с трудом поднялась на ноги.

– Сейчас попрошу слуг принести горячей воды. Велю оставить воду у двери… – Грета многозначительно указала на Сесили: – Пока вы не приготовитесь. – Ее хрупкая иссохшая фигурка выскользнула за дверь на лестницу.

«То есть пока я не поменяюсь местами с сестрой», – подумала Сесили. Она снова почувствовала себя виноватой. Как она могла? Как можно отнять младенца у матери?

– Можно мне его подержать? – слабо спросила лежавшая в постели Изабелла. – Матушка, прошу, дайте мне подержать моего малыша!

Марион резко кивнула Сесили и поджала губы. Но Сесили уже протягивала новорожденного сестре. Когда ребенок очутился у нее на руках, Изабелла расплылась в улыбке, она изумленно смотрела на ребенка. Он – настоящее совершенство, чудо! Она любовалась его пухлыми губками и курносым носиком. Сесили прикусила губу и отвернулась. В глазах у нее блеснули слезы. На такое она не рассчитывала. Она не представляла, что почувствует, увидев младенца на руках у родной матери. Что же они наделали?!

– Так нельзя, – прошептала она, оборачиваясь к матери и отводя ее подальше от кровати, чтобы Изабелла не слышала, о чем они говорят. – Мы не имеем права и дальше продолжать нелепый фарс!

– Что?! – прошипела мать, сжав тонкие губы. – Сесили, не вздумай! Ты уже не имеешь права отступать! Мы уже почти достигли цели!

– Матушка, посмотрите на Изабеллу. Посмотрите, как она прижимает к себе младенца. Мы не можем отнять его у нее.

– Никто не отнимет у нее ребенка! – отрезала Марион. – Изабелла останется здесь, с мальчиком, и будет видеть, как он растет. Но нам придется продолжать фарс ради лорда Саймона, чтобы все выглядело правдоподобно. Тогда он оставит нас в покое. Теперь… особенно после того, что случилось с Реймондом… ты не имеешь права идти на попятный!

– С ним произошел несчастный случай! – Грудь у Сесили сдавило от воспоминаний.

– Как бы там ни было, тебе придется вернуть долг. В тот день, в день, когда умер твой брат Реймонд, ты отняла у нас будущее, и теперь в твоих силах все вернуть.

От спертого воздуха и запаха пота и крови у Сесили разболелась голова. Она дотронулась до ссадины на лбу в том месте, где ударилась головой о камень. Она вспомнила заботливые руки того незнакомца, который ощупывал ее царапину. Кожа горела.

– И помни, Сесили, – Марион заставила себя смягчиться, в ее голосе послышались льстивые нотки, – если у нас все получится, тебя ждет награда! Я скажу тебе, где Уильям. И может быть… может быть, я прощу тебя за то, что ты сделала. Мы снова станем настоящей семьей.

Мать ее подкупает… Намекает на то, что снова сможет ее полюбить!

Сесили закрыла глаза. Она должна подумать, а для этого надо выйти из душной комнаты. Пусть и совсем ненадолго.

– Мне… нужно подышать свежим воздухом.

– Так открой окно! – визгливо прокричала мать. – Ты должна оставаться здесь, со мной, и помочь Изабелле. Как только мы ее вымоем, вы с ней поменяетесь местами.

Сесили уже держалась за ручку двери, приоткрыла ее, прислушалась, нет ли кого на лестнице.

– Ты куда? – Марион в ужасе вытаращила глаза. – Тебе нельзя выходить! Сейчас же вернись!

– Я скоро, – не слушая воплей матери, Сесили тихо выскользнула из комнаты.

– Пожелай мне удачи, – Локлан улыбнулся Саймону, вынимая ногу из стремени и тяжело спрыгивая на землю, устланную листвой. После приземления рана заныла, и он поморщился. Перекинув истертые кожаные поводья через голову коня, он передал их одному из подручных Саймона. Кое у кого из их отряда были факелы, всадники находились словно в кольце света.

Нагнувшись в седле, Саймон стукнул Локлана кулаком в широкое плечо:

– У тебя все получится. Постарайся выяснить как можно больше и возвращайся. Мне нужно знать, что задумали женщины и родился ли ребенок. Если у нее девочка, замок снова мой.

– Сколько людей защищает замок? – спросил Локлан. В тени его глаза казались почти черными.

– У нее там целая армия. Должно быть, она хорошо им платит за верность. Там слишком много мужчин для охраны трех женщин.

– Трех?

– Да, вдовы моего брата Сесили, ее матери и младшей сестры Изабеллы. Мать и сестра переехали в Оукфорд после того, как умер отец леди Сесили.

– Ты не пробовал прорваться в замок силой?

Саймон покачал головой:

– Я против насилия. Особенно по отношению к женщинам. Если король об этом узнает… – он не договорил, пожал плечами, покосился на Локлана. – Лучше действовать по-другому.

– Украдкой, – кивнул Локлан. – В таком случае присмотри за моим мечом и поясом. Пусть меня сочтут скромным путником, а не шпионом, который что-то вынюхивает.

Он передал Саймону меч и пояс и достал из седельной сумы большой плащ с капюшоном. Накинул плащ на свои широкие плечи.

– Что скажешь? – спросил он, набрасывая широкий капюшон на рыжие волосы.

– Локлан, ты настоящий друг! Ты мне так помогаешь! Если бы я смог чем-нибудь помочь тебе… – Саймон откашлялся, его бледное лицо порозовело, – после того, что с тобой случилось. – Он всмотрелся в напряженное лицо Локлана. – Жаль, что я ничего не могу для тебя сделать, – безвольно закончил он.

– Саймон, все произошло очень давно. – Локлан непроизвольно стиснул зубы. – И ты ничего не можешь поделать. Как бы там ни было, я уже почти забыл обо всем. – Но когда он развернулся и зашагал к березовой роще, белевшей в темноте, он понял, что кривит душой. Слова Саймона пробудили в нем страшные воспоминания, его передернуло. Земля под ним зашаталась, превратилась в размытое пятно, когда на него нахлынуло прошлое. Перед его взглядом возникали ужасные яркие образы, знакомые чудовища, которые не давали ему покоя ни днем ни ночью. Едкий дым на языке – как будто все происходило вчера. В ушах звучали крики родных…

Локлан помотал головой, отгоняя нежеланные картины. Несмотря на то что идти было трудно, его длинные ноги, закаленные долгими годами в седле, уверенно взбирались по крутому склону к воротам замка. Было очень рано, еще не рассвело. Над ним на иссиня-черном небе мерцали звезды. От морозного воздуха перехватывало дыхание. Сейчас не время горевать о прошлом, сейчас время давать сдачи. Скоро он вернется в Шотландию и позаботится о том, чтобы восторжествовала справедливость. Еще два дня, подумал Локлан. Еще два дня, и он окрепнет настолько, чтобы скакать на север.

Он ошибся, отпустив ту девицу из реки. Надо было крепко держать ее за руку и привести ее к Саймону. Все было бы гораздо проще, чем рыскать в темноте. Он улыбнулся, представив себе ее реакцию, поведи он себя таким образом. Несомненно, она бы зашипела, как кошка. Из головы не шли ее дикая красота и стройная фигурка, облепленная намокшей одеждой. Ее кожа напоминала внутренний слой жемчужной раковины, на которой поблескивали капли воды… Такая красивая – и такая враждебная.

Он остановился отдышаться и вдруг осознал всю глубину своего чувства. Кровь все быстрее стучала в ушах. Он нахмурился, сдвинув брови, не сразу сообразив, что стоит перед большими воротами. Он уже замахнулся, чтобы постучать, однако медлил. Воспоминания о девице из реки мешали мыслить логично, как всегда. Нахмурившись, он с силой постучал кулаком в массивные доски.

Ничего. Ни звука. Дверь осталась запертой. Он снова постучал, сильнее. Неужели они на ночь оставляют ворота без охраны? Отойдя на шаг, он задрал голову, оглядел высокую гранитную стену. Взгляд переходил с одного окна на другое. Где-то высоко на башне мерцало пламя свечи; он видел, что в комнате кто-то ходит.

Снова занеся кулак, он едва не упал ничком от удивления, когда дверь вдруг отворилась и из-за нее выглянул молодой парень с факелом в руке. Пламя дымило и искрило. На парне была кольчуга, явно слишком большая для него, и опасно накренившийся шлем. Где же многочисленные защитники замка, о которых толковал Саймон? Неужели все спят?

– Да? – спросил парень. В его голосе слышалось сомнение.

– Доброго вам дня. – Локлан склонил голову. – Дайте что-нибудь поесть, если можно. Я шел всю ночь и очень устал.

– Хозяйка не… – Парень начал закрывать дверь.

Локлан быстро поставил ногу в сапоге в проем, не давая парню захлопнуть ворота.

– Я вас не потревожу, – сказал он. – Могу поесть и в кухне. Ваша хозяйка даже не узнает, что я здесь побывал.

На лице молодого стража отразилось сомнение, его светлые глаза страдальчески смотрели на большую ногу Локлана.

– Ладно, – сказал он наконец. – Только не шумите. Хозяйка всю ночь рожала и только что родила ребенка.

– Мальчика или девочку? – спросил Локлан, входя. Наверху впереди он увидел еще один проем, который вел в мощеный внутренний двор.

– Мальчика, – ответил страж, запирая ворота на железные засовы. – Благословенный день для нас всех! Теперь леди Сесили не потеряет замок. – Его робкий взгляд поднялся к загрубевшему лицу Локлана. – Она вдова, а ее деверь хочет отобрать замок.

– Ваша хозяйка хорошо к вам относится? – как бы между прочим спросил Локлан.

Парень кивнул, его худое лицо расплылось в улыбке.

– Да, она славная женщина. И работящая. Мы радовались, когда наш господин, упокой Господь его душу, женился на ней. Пока он сражался во Франции, она управляла всем имением.

Локлан удивленно поднял брови. Саймон рассказывал ему другое. После его слов создалось впечатление, что вдова его брата позволила замку разрушаться, но даже в тусклом свете он видел, что внутри все прибрано, чисто и аккуратно. Вдоль стен под соломенными навесами лежали поленницы, камни во дворе, сейчас скользкие от наледи, были чисто выметены. Справа, со стороны конюшни, пахло свежей соломой.

Локлан остановился. Зачем ему входить в замок? В глазах закона Саймон проиграл, и замок перейдет к его новорожденному племяннику.

И все же… Перед его мысленным взором заплясали изумрудные глаза, которые метали молнии. Она… та девушка из реки… где-то здесь. Пожалуй, он побудет здесь еще немного; может быть, удастся еще хоть раз взглянуть на нее, прежде чем он отправится на север.

– Покажите, где кухня, – обратился он к парню, закидывая свой мешок на плечо.

Глава 4

Сесили быстро шла по коридору, с наслаждением вдыхая влажный холодный воздух – какое облегчение после жарко натопленной комнаты Изабеллы! Застекленная веранда находилась в дальнем конце замка, в юго-западной башенке, куда можно было попасть, спустившись еще по одной винтовой лестнице. Просторное, залитое светом помещение предназначалось лишь для самой Сесили, ее матери и Изабеллы. Остальным туда входить запрещалось, веранда считалась их личным убежищем.

Войдя, Сесили сразу направилась к широкому низкому окну и села на деревянный подоконник. Окинула взглядом открывшийся вид. Мысли в голове еле ворочались от усталости. Если бы только можно было поспать!

Повернув ручку, она распахнула деревянные ставни.

Снаружи только рассветало, лишь слабый свет освещал темноту на востоке и обозначал скорый рассвет. Над горизонтом мерцала единственная звезда.

Свежий утренний воздух ласкал ее разгоряченное лицо и немного смягчал сердечную тоску. Изо рта и носа при дыхании вырывались облачка белого пара. Она закрыла глаза, позволив мыслям блуждать, упиваться грустью, которая всегда таилась на краю ее сознания. Мысль о гибели Реймонда всегда будет преследовать ее. Она готова на что угодно, лишь бы ей позволили вернуться назад во времени! Она не пустила бы брата кататься по замерзшему пруду… Почему она не отругала его за капризы и нытье и не увела подальше от опасного места?

Вздохнув, она прижалась лбом к гладкой деревянной раме. Сейчас не время для сожалений. Пора залечивать старые раны. Налаживать отношения с матерью. Их разлад продолжается слишком долго; ради Изабеллы, ради новорожденного она обязана искупить вину, чтобы мать снова была счастлива. Кроме того, Марион права, она ведь не отнимет ребенка у Изабеллы; они воспитают мальчика втроем, все вместе, в семье.

Сесили медленно встала, расправила мятые юбки, убрала выбившиеся пряди под головное покрывало. Сейчас она вернется и поменяется местами с Изабеллой. После того, как она ляжет в постель, лорд Саймон сможет их навестить. Следующие несколько часов будут трудными, но, если она выдержит, их замысел увенчается успехом. Прикусив губу и задумавшись, она распахнула дверь.

В коридоре спиной к ней стоял какой-то мужчина.

Боже правый! Сесили поспешно захлопнула дверь, но он ее услышал.

Прижав руку к груди и пытаясь унять сердцебиение, она прислушивалась. Его шаги приближались к двери.

– Госпожа… – негромко позвал он и постучал в дверь. – Вы мне не поможете?

– Убирайтесь! – крикнула Сесили. – Я нездорова! – Она прислонилась к прочной дубовой двери. Ключа не было, она беззащитна.

После мощного толчка незапертая дверь открылась внутрь. Возмущенно вскрикнув, Сесили отскочила на середину комнаты.

– Как вы смеете! – закричала она. – Я не… – Она замолчала, когда незваный гость поднял голову и посмотрел ей в глаза. Из легких словно выкачали воздух, и Сесили, ахнув, пошатнулась.

Снова тот человек, который вытащил ее из реки! Она узнала проницательные зеленые глаза и пламенеющие волосы. Страх резанул ее, как клинок. Его широкие плечи заполнили дверной проем; он многозначительно оглядел ее и стиснул зубы. Он ее узнал! Какого дьявола он здесь делает?

– Вот мы и встретились снова. – Локлан расплылся в улыбке, оглядывая ее простое платье. – А я гадал, увижу ли вас еще.

– Убирайтесь! – закричала Сесили, отталкивая его вытянутыми руками. – Я не разрешала вам войти сюда!

Он ее как будто не слышал.

– Сегодня утром вы были у реки. – Он двигался с природной грацией дикого зверя, гибкая сила толкала его тело вперед, несмотря на легкую хромоту.

– Я… никогда раньше вас не видела! – с трудом выговорила она.

Он нахмурился.

– Почему вы лжете? – сурово спросил он, нависая над ней и мрачно оглядывая ее стройную фигуру. – Я вытащил вас из воды. Отнес на берег. У вас порез на лбу под платком… – Он дотронулся до ее лба. Невероятно! – Можно взглянуть?

Сесили отступила и поморщилась. Ее окутал его мускусный запах – сладкий, мучительный. Он подошел к ней вплотную, и его сапоги коснулись подола ее платья. Какой нахал! Огромный, устрашающий, он высился над ней, как башня. Мягкая накидка обнимала широкие плечи, подчеркивая бугристые мускулы. Ей хотелось закричать, чтобы он оставил ее в покое, оттолкнуть его. Но во рту у нее пересохло. Сесили поспешно сделала шаг назад и больно ударилась бедром о подлокотник кресла.

Локлан заметил в ее глазах страх и прищурился. В чем дело? Почему эта девица делает вид, будто впервые видит его?

Он внимательно посмотрел на мелкие стежки на вырезе платья; от него не укрылся изящный покрой рукавов, облегавших тонкие руки.

– Вы меня помните, – пророкотал он.

Какой наглец! Но как она могла его забыть? Сесили прекрасно помнила, какой униженной себя чувствовала, когда он тащил ее на плече. Помнила прикосновение его рук. Его мужской запах. Сердце у нее забилось чаще. Кто он такой и почему без спросу ворвался в ее жизнь? Этот мужлан без труда поймет, кто она такая; замыслу матери грозит опасность, ведь он уже дважды видел ее без накладного живота! Забывшись, она машинально коснулась пальцами царапины на лбу.

Заметив ее непроизвольный жест, Локлан довольно улыбнулся. Конечно, она прекрасно его помнит.

– Значит, это все-таки вы? Кто вы такая? Как вас зовут?

Ладони сделались липкими от страха.

– Н-не ваше дело! – дрожащим голосом ответила Сесили, вытирая руки о платье. – Стражник не должен был вас впускать.

– Стражник – мальчишка; ему едва исполнилось десять зим. В этот замок могла пробраться мышь.

Сесили зашла за спинку кресла, хоть какая-то преграда.

– Что вы хотите?

– Насколько я понимаю, леди Сесили родила ребенка?

Услышав вопрос, она непроизвольно открыла рот. Как он узнал? Откуда, во имя всего святого, ему известно имя… ее имя?! Сесили думала, что повстречала просто прохожего, путника, который идет через их владения, но… Боже, он, должно быть, заодно с Саймоном Доккумом! Неужели он из его приспешников?

От ужаса Сесили лишилась дара речи.

Она попятилась и покачала головой, показывая, что не желает отвечать. Она не знала, что ответить. Она должна отделаться от него. Сейчас же!

– Да, – еле слышно ответила Сесили, медленно обходя кресло. Если ей удастся вывести его на середину комнаты, может быть, она выбежит за дверь, прежде чем он рассмотрит ее подробнее. – А теперь вы должны уйти.

Сесили направилась к двери, высоко подняв голову и делая вид, будто она вот-вот его вытолкает. Она медленно открыла дверь, как будто ей все равно. Коридор длинный… Если она побежит, он без труда догонит ее и схватит. Но если броситься вниз по лестнице, может быть, и удастся от него отделаться. Кровь стучала у нее в ушах, она изо всех сил изображала равнодушие. Он не должен догадаться, что она собирается бежать.

Без предупреждения она метнулась к винтовой лестнице и побежала – вниз, вниз, так быстро, как позволяли ноги. Она бежала, пока не добралась до узкой двери внизу, которая вела в кладовые под замком.

– Нет, стойте! – заревел сверху ее спаситель.

Он бросился за ней, его тяжелые шаги гулко отдавались в каменном колодце. Сесили рывком распахнула дверь. Скрылась в темноте. Там можно спрятаться и сидеть, пока он не уйдет. Если он каким-то образом связан с Саймоном Доккумом, он наверняка, сам того не понимая, разоблачит весь их обман.

– Вернитесь! – крикнул он. – Мне нужно лишь кое о чем вас спросить!

Страх поднимался снизу, а следом за ним шла пустота. У нее подгибались ноги, от слабости она брела кое-как, наугад. Изнутри дверь не запиралась, а света у нее не было. Но Сесили хорошо ориентировалась в этих катакомбах, в обширном лабиринте сводчатых подвалов, где находились замковые кладовые. А мужчина на лестнице – нет.

Проворно обойдя бочки с солониной, запасенной на зиму, Сесили полезла на груду мешков с мукой. Широкие юбки путались под ногами, она резко задрала их. Тяжелая материя мешала. Дыхание у нее сбилось. За мешками в стене имелся узкий и низкий проход; она протиснулась в соседнее помещение, также почти до потолка заваленное мешками с мукой.

Очутившись в соседнем подвале, она вздохнула с облегчением. Ее неизвестный спаситель никак не проползет в такую узкую щель; она в безопасности – во всяком случае, на время. Она забьется в дальний угол, за мешками, и будет сидеть в темноте, пока ему не надоест ее искать и он не уйдет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.