Взаперти. Эволюция
Сергей Сергеевич Казанцев

© Сергей Сергеевич Казанцев, 2022

ISBN 978-5-0059-1988-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сергей Казанцев

ВЗаперти – Эволюция

Аннотация

Наступили долгожданные холода. Зима своим морозом, снегом, ледяной метелью изменила ландшафт города без людей до неузнаваемости. Каннибалы, животные, сумасшедшие вмиг исчезли, попрятавшись в норах, в которых смогут пережить холодные времена, забившись плотными толпами в те немногочисленные помещения, что были открыты для их доступа.

Внутри берлог для зимовки начался процесс, который летом происходил случайно. Теперь же появились великолепные условия для того, чтобы стаи каннибалов стали больше, сильнее и во много крат умнее. А пока оставшиеся люди пытаются выжить, воспользоваться периодом, когда можно добыть ресурс без большого риска, не ведая, что их ждёт, когда придёт весна, а с ней и тепло. На охоту в город вышел другой хищник, не менее опасный, чем спрятавшиеся сумасшедшие, каннибалы, животные, так как он охотился на людей задолго до апокалипсиса.

Войти в комнату можно двумя способами – Свободно или Несвободно

Настя.

Подкинув пару поленьев в железную печь, похожую на гипертрофированную буржуйку, которая вполне вмещала на своей поверхности ванную с водой, Женя продолжил сидеть возле неё, потихоньку потягивая коктейль собственного изобретения. Наверняка, у этого вкусного напитка, состоящего из водки, вишнёвого сока и кольца ананаса из консервной банки, когда-то был свой изобретатель. Женя мог присваивать любые новинки: в сложившихся реалиях нынешнего мира исходя из собственных умозаключений – а вы подайте на меня в суд за кражу авторских прав.

Все давно уже спали. За окном стояла поздняя ноябрьская ночь с её морозным, немного отдающим сыростью воздухом. Лишь Рык преданно находился рядом с Женей. Он лежал возле печки с закрытыми глазами, иногда открывая их по очереди, когда его двуногий друг делал резкое движение. Почти допитая полулитровая бутылка водки говорила о том, что хозяин налакался алкоголя изрядно.

Жене не спалось в эту ночь, несмотря на то что с утра предстояла настоящая охота за его бывшей женой Настей. Её банда опять появилась на горизонте после двухмесячного отсутствия. Непонятно, где она шлялась столь долгое время, а главное, не спросишь – каннибалы не умеют разговаривать. Когда она появилась, он даже испытал что-то вроде ревности, смешанной со злостью на её долгое отсутствие. Он уже отчаялся когда-либо снова увидеть Настю. А тут четыре дня назад Аня, дочка Юли, увидела с крыши странное, подозрительное движение возле дома напротив и, естественно, позвала взрослых.

После тщательного наблюдения за домом, стоящим параллельно тому, в котором они находятся, Женя в бинокль ясно увидел группу из двадцати с лишним особей. Попытка выманить обосновавшуюся неподалёку группу каннибалов на открытое пространство созданием шума, криков ни к чему не привела. Стало понятно, что в доме напротив прижилась стая более-менее разумных особей. Это немного напрягало, поэтому общим голосованием было принято решение: выбить их, организовав снайперскую охоту. Полуавтоматических винтовок СВД¹ и боеприпасов к ним теперь было более чем достаточно после того, как группа Академика была уничтожена на крыше магазина. Но наблюдая в прицел ПСО² за окнами противоположного дома, Женя узнал, что рулит стаей Настя, а это значит, что об уничтожении этой группы каннибалов не могло быть и речи. О чём он ясно дал всем понять на повышенных тонах, так как остальные были против его решения.

Он не мог дать в обиду свою жену. Она была его, и вообще он обещал ей, что всё будет хорошо, а значит, он обязан поймать Настю и заключить её в свою тюрьму, куда не пускает никого, даже своего друга Рыа. Ей точно у него будет лучше, по крайней мере она будет в тепле и всегда сыта, а то, что он лишит её воли, своей стаи, так что ж, он сам не особо свободен, весь его мир – это старая девятиэтажка, состоящая всего лишь из четырёх подъездов.

Нет, у Жени, конечно, были планы захватить соседний дом, превратив его в такую же неприступную крепость, что и его дом, но это чуть позже. Вот выпадет первый снег, ударят морозы, загоняя каннибалов по норам, многие из них погибнут от переохлаждения, тогда и настанет его звёздный час. Главное, успеть заварить двери в подъездах, по возможности завалить их бетоном козырьков, обрушить балконы, надёжно забить окна по третий этаж, желательно ещё с внутренней стороны входной двери сделать серьёзный такой завал из крошки бетона и арматуры, вплоть до дверей в квартиры. Затем аккуратно зачистить всё здание (селитры на всех хватит) и можно потихоньку, не спеша, с толком и расстановкой, мародёрить соседнюю девятиэтажку. Если получится, сделать переход через крышу следующего здания, тоже девятиэтажки, но уже семиподъездной. В этом случае, после удачного выполнения задуманного его можно будет считать миллиардером в этом нелюдимом мире. Ресурсов в доме с семью подъездами хватит очень надолго, а главное, недалеко от этой очень желанной девятиэтажки находится АЗС, где, наверное, горючки в подземных хранилищах десятки тонн. Плескаются себе в закопанных цистернах, Женю дожидаются.

Правда, до семиподъездной девятиэтажки расстояние большое, так как стоит она через дорогу, а это в пределах шестидесяти – семидесяти метров. Такой воздушный мост почти нереально сделать при его скромных возможностях. Но почему бы не продумать безумно грандиозный план как подземный туннель, это намного сложней и трудозатратней, чем воздушная переправа. Технологии, чтобы это осуществить, Жене неизвестны. В общем, придётся много думать, поискать в книгах подходящую информацию. Ну, а сейчас время расслабиться, предаться пьянству, размышлению, ностальгии.

Во время наступления прохладной погоды, а затем и холодов, тупые каннибалы стали пропадать. Женя объяснял это себе так: сошедшие с ума люди вынуждены искать места потеплее, куда есть возможность спрятаться от ветра, сырости, холодного воздуха. А так как таких мест не так уж много, то получалось, что в какой-нибудь пустующей квартире с открытыми дверьми, подсобном помещении, подвале забивалось немало замёрзших бедолаг. Там процесс их сколачивания в стаи происходил гораздо быстрее из-за ограниченного пространства. Только поэтому простой крик, не приводил к его дому толпы каннибалов, как это было летом. Прибегали, конечно, особей пять, максимум десять, но это ни в какое сравнение не шло с летней популяцией. Чтобы выманить стаю из своего тёплого укрытия, необходимо было что-то более существенное, чем просто шум или крик.

Осознавая нынешние реалии, охоту на свою бывшую супругу, Женя решил поступить следующим образом. Раз каннибалы перестали вестись на призыв к потреблению их излюбленного лакомства путём созданных звуковых волн с превышенными децибелами, то остаётся только одно – использовать приманку. Прибегать к услуге двуногой закуски, было как-то не рационально, да и слишком опасно, а вот Рык вполне для этой роли подходил. И не из-за того, что его менее жалко, или он не столь ценен, чем человек, Женя бы мог не одну людину пожертвовать за своего четвероногого друга, а просто он гораздо легче людей. Рыка он собирался подвесить за крепкую верёвку и в случае опасности поднять его на недосягаемую высоту, с человеком такое проделать гораздо сложней.

Главное, чтобы Настя собственной персоной встала в нужном месте, в нужное время, а не послала своих вассалов выполнять грязную работу за неё. Был банальный расчёт, что из-за морозов настали голодные времена и предводительница стаи сама соблаговолит погнаться за добычей, чем, по сути, и является для каннибалов живая собака. Ведь в противном случае есть большие опасения, что тот, кто первый схватит столь желанную добычу, обязательно урвёт знатный кусок, оставив всем остальным, чуть ли не потроха.

Конечно, всё это были рассуждения Жени, находящегося в изрядном алкогольном опьянении, в реальности все могло пойти совсем не по плану.

***

Ловушку, сделанную на скорую руку, он устанавливал долго и тщательно, потратив на это целый день, так как старая со временем пришла в негодность. При проверке её швы стали ненадёжными – слишком сильна оказалась брюнетка, сидящая в одной из камер. На шитьё нового кокона не хотелось тратить время, да и сомнения были, что разумный каннибал не заметит столь примитивное изделие, расстеленное на пожелтевшей траве. Поэтому Женя принял рискованное решение, не такое надёжное, как брезентовый кокон или сеть, но зато в изготовлении куда проще, а на траве заметить несколько растянутых петель гораздо затруднительнее.

Установка трёх металлических тросиков с петлёй оказалось хлопотной задачей из-за их жёсткости. Но имелись небезосновательные сомнения, что простая, пускай и толстая верёвка не выдержит натиск брыкающейся Насти. Закинуть упругую сталь тросика с высоты третьего этажа так, чтобы она легла в нужное место, с необходимым диаметром кольца петли, не каждому ковбою под силу. Но как говорится «упорство и труд всё перетрут», к концу дня три ловушки были установлены. Выглядели они удовлетворительно, визуально можно сказать даже хорошо.

Поднимать Настю, попавшуюся в импровизированные силки, Женя решил с помощью электролебёдки. Которую пришлось перенести с крыши и установить в квартире на третьем этаже, закрепив её с помощью старых добрых швеллеров, ни разу его не подводивших во время потрошения автомобилей. Столько заморочек пришлось применить ради уверенности в успехе задуманной операции, потому что вручную, пусть даже совместно с Андреем, был огромный риск не удержать Настю и этим навредить ей.

По задумке петля должна затянуться на ноге, а лучше на обеих, так точно сухожилия выдержат нагрузку. Чтобы петля не повредила ногу, ведь сталь неминуемо под тяжестью тела, неукротимой, почти сверхъестественной силой каннибалов, врежется в кожу, а затем и в мышцы ног Насти. Женя надел на трос в районе затягивающейся его части чехол, сшитый им по-быстрому из куска прочной свиной кожи, что нашёл в мастерской домашней швеи. Это, конечно, снизит цепкость петли, её намного проще в таком состоянии растянуть и снять, но Женя применил другую хитрость, а именно самозатягивающийся узел. Проще говоря, петля могла двигаться только в одну сторону, при этом только затягиваться, в обратную она вставала в распор, развязать петлю можно было только зная хитрый способ. Женя был просто уверен, что каннибалы, а тем более его Настя, точно этот способ не знают.

А вот Рыку приходилось довериться человеческим рукам. Его, удерживая за тросик, прикреплённый за шлейку (это такое устройство из кожи или прочного синтетического ремня для собак, которое крепиться на груди питомца, а не на его шее как обычно), должен был вовремя поднять на высоту, недоступную каннибалам, Андрей. Женя бы сам страховал своего друга, но одновременно поднимать Рыка и затягивать петлю на ногах Насти – невыполнимая задача. Да и Андрей был не в восторге от выпавшей ему чести. Он прекрасно знал, что Рык для Жени больше, чем друг, это почти брат, и в случае нерасторопности Андрея, во время которой есть шанс потерять собаку, можно было ожидать от этого мрачного субъекта, что их приютил, всё, что угодно.

Юля с Андреем так и не поняли, зачем Жене нужна его бывшая супруга, тем более уже давно понятно, что она никогда не станет прежней. Обратной метаморфозы за долгое время после неожиданного апокалипсиса они так и не наблюдали – те, кто стал животным, оставался им навсегда. Донести эту мысль до разума Жени не получилось. Он был очень упрямым человеком, поэтому пришлось принять правила игры и помочь хозяину дома изловить-таки его Настю.

Поначалу спасший их человек показался приветливым и даже дружелюбным. Но со временем Андрей стал замечать, что есть в Жене что-то не от мира сего, как будто в этом человеке поселилось несколько личностей и не все из них были безопасными и приятными. Иногда казалось, что он смотрит на него с Юлей как-то странно, как будто видит их перед собой впервые или не рассматривает как одушевлённые объекты, словно смотрит сквозь них. Что пережил этот в общем-то домашний человек, когда зачищал целый дом от бывших его жителей, одному богу известно. Об этом Женя рассказывал неохотно, всегда уходя от данного разговора, но человеческие кости вокруг дома, в котором они проживали, говорили сами за себя. Их было очень много, принадлежали они многим сотням, когда-то бывшим людям. И это при том, что у Жени огнестрельного оружия практически не было. Вернее, оно было, но боеприпасов к нему, можно сказать, не было, а значит, ему приходилось убивать в основном огнемётом, сталкиваясь лицом к лицу с противником. Это вам не автомат или пистолет, когда убиваешь на большом расстоянии, всего лишь нажав на спусковой крючок, при этом понимая, что выключаешь жертву мгновенно, если попал куда надо. Огнемёт убивает не сразу, это мучительный для жертвы процесс. Огонь медленно обгладывает плоть, вызывая жуткие последствия не совместимые с жизнью, и даже если каннибалы умирали молча, это не отнимает факта, что их смерть была очень болезненной. Женя понимал это, но прятал свою жалость внутри себя, накапливая её, не давая ей выплеснуться наружу.

На этом душевные терзания не заканчивались, ведь потом приходилось этих бедолаг рубить, носить на себе их останки, сбрасывая с крыши, окон, балконов, тут по ходу у любого крыша поедет. Плюс долгое одиночество без надежды когда-либо увидеть нормальных людей.

Женя сам говорил и не раз, что самое страшное для него было одиночество. Оно его чуть не погубило, не свело сума, только тяжёлый, ежедневный труд, и Рык, немного спасали от ухода в непрекращающуюся хроническую депрессию.

***

Проспав почти до обеда, Женя, как ни странно, проснулся на бодряке, чувствуя, что ужасно голоден. Все остальные давно встали и занимались домашними делами, сильно облегчив будни хозяину дома. Завтрак Женя нашёл на столе, Юля с Аней молодцы, не спрашивая никого, молча, каждый день исправно готовили еду, три раза в день. Скинув чистое полотенце со стола, под которым обнаружились макароны с рыбными котлетами и овощной салат из того, что удалось вырастить Жене, он не откладывая в долгий ящик набросился на еду, запивая всё это великолепие морсом из клубничного варенья. Заготовленного на зиму варенья в квартирах нашлось много, но вот просто есть его без хлеба Женя как-то не мог, а Юля нашла ему замечательное применение.

Проживая в одиночестве, Женя никогда не заморачивался с готовкой, старался употреблять в пищу все то, что проще приготовить. После великолепного завтрака он направился в будущую камеру или жилище, в котором должна была разместиться Настя. Необходимо было подготовить, проверить надёжность креплений и цепей, да много чего. Рык, предатель, отсутствовал. Наверное, с детьми на крыше – нравилось ему с ними играть, потому что Женя редко это делал – всегда был занят.

Проверив широкие кожаные ремни с застёжками, предназначенные для запястий и щиколоток, обратил внимание на ошейник. Ему не нравилась сама идея, что на Настю придётся одеть это средство, словно она собака какая, он на Рыка-то ошейник не одевает, а тут на жену. Но другого более надёжного средства или способа, чтобы контролировать её перемещение, обезопасить себя и её самоё от неразумных действий, он не нашёл. Камеру-жильё он хорошенько утеплил, благо материала было полно. В коридоре уже давно установил небольшую буржуйку кустарного производства с выводом трубы на улицу. Как похолодало, Женя подтапливал печку пару раз в день. Это, конечно, не давало комфортного температурного режима, как обычно должно быть в жилом помещении, но в тюрьме было гораздо теплее, чем в неотапливаемых помещениях и, тем более чем на улице. После того как он поселит тут Настю, пообещал сам себе топить печь чаще и лучше.

Ошейник был в отличном состоянии, ещё раз проверив механизм для втягивания цепей, лишний раз убедившись, что всё функционирует хорошо, пошёл проверить и накормить свою первую подопечную брюнетку. Прошло несколько месяцев, как она была вынужденной его гостьей, но её манеры так и не изменились. Первая пленница так и осталась дикой. Только завидев его через окошко в двери, тут же бросилась в его сторону, брызжа слюной, норовя схватить и разорвать. Лишь цепь и ошейник на шее, не дали ей приблизиться вплотную к двери. Осмотрев её через окошко двери, Женя понял, что её опять пора мыть, гадила эта мадам не в отведённое для этого место, а где попало, следовательно, пачкалась, и из окошечка несло совсем не парфюмом.

Закинув в это самое отверстие в двери двух заранее приготовленных ворон, которые стали попадаться чаще в ловушки, установленные на крыше дома. Их было не так жалко скармливать каннибалам, в отличие от голубей, которых люди сами с удовольствием употребляли в пищу. Вороны мгновенно разлетелись в разные стороны, хлопая своими крыльями. Поймать их каннибалке было более затруднительно, чем голубей, вороны сильно отличались своим интеллектом от птицы мира в гораздо лучшую сторону, поэтому надолго отвлекали на себя узницу. Но сколько верёвочке не виться, конец всегда один – в конце концов вороны будут пойманы и съедены. Понаблюдав немного за своей нерадивой грязнулей, Женя, тяжко вздохнув, отправился на охоту.

***

Главную приманку для Насти Женя обнаружил на крыше, счастливо бегающим от детей, затем в обратном порядке за ними. Наверное, играют в догонялки – любимую игру Рыка, ведь он всегда в ней победитель. Андрей, помогая Юле выпутывать попавшихся в ловушки голубей, пару ворон, даже сорока попалась, загружая их в клетки для птиц, находился тут же на крыше, о чем-то мило беседуя со своей спасительницей. Два месяца назад Юля не оставила Андрея лежать на полу без чувств, когда сама же и вырубила его в той злополучной квартире на первом этаже. У неё были веские причины, чтобы бросить раненого зека на кухне, дабы не подвергать себя и детей риску. Но что-то внутри, в душе, щёлкнуло, и она не захотела становиться такой же бездушной, как эти сволочи. Взяв себя в руки пока не поздно, уволокла в ванную Андрея, закрылась вместе с детьми до прихода к ним на помощь Жени. Если бы она оставила его на кухне, то спасать было бы нечего, разве только обглоданные кости. Ведь буквально через пять минут вся квартира была просто битком набита каннибалами. Получается, что спасла Андрея, и теперь этот парень прям ужом крутится вокруг девушки.

У Жени всё ещё были свежи воспоминания, как он спасал их. Это была очень сложная операция, учитывая сколько каннибалов было привлечено в их двор автоматными выстрелами зеков, переодевшихся в сотрудников ФСИН. Тех, кто пытался обмануть его, а затем убить, он лишил жизни. К сожалению, они не оставили ему иного выхода.

Распылённый им бензин не мог убить всех на крыше магазина, слишком его мало было для таких целей. Восемь – девять литров высоко- октанового топлива, рассеянного с помощью огнемёта с девятого этажа, не могли покрыть всю крышу магазина, но этого и не требовалось. Часть его сконцентрировалась на металлическом тросике подъёмника, стекая тонкой струйкой вниз. Другая часть, что смогла достичь крыши, частично при этом испарившись, покрыла её небольшой участок, преимущественно ближе к дому. Бензин отлично испаряется – только поэтому он используется в двигателях внутреннего сгорания из-за своих легковоспламеняющихся свойств. Процесс превращения в невидимую огнеопасную взвесь происходит ещё быстрее, если горючка с помощью высокого давления разбита на мелкие капли, как это делает огнемёт. Вследствие этого над крышей магазина повисло взрывоопасное облако.

Именно в этот бензиновый пар и влетел повреждённый пулей Слона обрез с горящей материей, намотанной на него. Взрыва не было – не та концентрация, просто вспыхнул огненный шар, который увеличился под воздействием теплового расширения, покрыв собой всю крышу магазина. Это пламя, не могло убить людей, находящихся на ней, плотная одежда должна была задержать основной кратковременный жар, не дав ему достичь кожи. Опалить волосы или ослепить глаза, такая температура вполне могла, но их головы были покрыты противогазами, вследствие применения ими слезоточивого газа, чтобы справиться с непрекращающимся потоком Кукол-каннибалов. Огненный шторм, возникший всего на пару секунд, затем ушедший в небо раскалённым шаром, способствовал двум очень важным событиям, что поставили жирную точку на группе Академика.

А именно первым загорелся металлический тросик, по которому в сторону Жени, прямо на крышу дома, поднимались двое мужчин, подкрепляемые огневой поддержкой своих товарищей снизу. Меткие стрелки не давали высунуть голову Жене, того и норовя лишить его этой головы. Одежда профессиональных скалолазов тоже частично пропиталась горючей жидкостью, так как они находились в непосредственной близости от Жени. Мгновенно вспыхнув двумя факелами, они, дико крича от боли, двумя огоньками сорвались вниз. Падение с пятого этажа ещё никому не прибавляло здоровья, тем более упали они не на крышу к своим товарищам, а на головы озлобленных до неприличия каннибалов, между стеной дома и магазином.

Второе событие произошло благодаря случайности. Прикрывали снизу своих скалолазов три очень метких индивидуума. Один из них был ранен не очень меткой стрельбой Юлии и предпочитал сидячее положение на сумках с оружием и боеприпасами. Так вот, он, скорей всего, найдя сумку со светозвуковыми гранатами, решил с их помощью погонять самых наглых животных. Выбрал гранату помощнее и посолиднее, выдернул чеку, и уже примерялся, куда её забросить. Но плотные клубы слезоточивого газа не давали ему возможность сделать свой выбор, он замешкался, держа на вытянутой руке светозвуковой боеприпас. Противогаз, фильтруя воздух, ограничил под ноль его обоняние, только поэтому он не почуял паров бензина и не насторожился.

Неожиданная вспышка света, огня и его резкий, жаркий, тугой поток испугали метателя гранаты, и он попросту бросил её назад, выпустив из рук. Граната полетела точнёхонько под ноги стоящим позади него двум его товарищам, что держали под прицелом парапет крыши девятиэтажки, за которым прятался Женя. Естественно на обоих горемыках тоже были одеты противогазы, которые сильно сокращают кругозор, в особенности снизу в виду дизайна самого противогаза.

Взрыв светозвуковой гранаты не мог убить обоих снайперов – конструкция у неё такая, не предназначены такие гранаты поражать людей осколками и взрывной волной. Но эффект вспышки бензина и светозвукового представления с неприлично завышенными децибелами сыграли злую шутку с рефлексами. Двое, словно по команде, отпрыгнули назад, в пропасть с крыши магазина аккурат в толпу ползающих от воздействия газа по асфальту каннибалов. Где их в считанные секунды расчленили на отдельно взятые фрагменты человеческого тела. Оставшийся в одиночестве раненый боец, оценив всю бесперспективность дальнейшего своего бытия, предпочёл пустить себе пулю в голову, когда каннибалы полезли сплошным потоком на крышу магазина.

Наступило время думать, как же вызволить маму с двумя детьми, закрывшихся в ванной квартиры первого этажа. Будь это в прошлой жизни, когда люди могли спокойно гулять с собачкой по зелёной травке, среди тополей, это бы не составило труда. Но в нынешних условиях, хотя Юля и находилась в каких-то сорока – пятидесяти метрах от Жени, это расстояние было как до луны. Казалось, что выполнить такое без поддержки с другой стороны будет невозможно. Ситуация усугублялась ещё тем, что каннибалы научились подниматься на крышу магазина, то есть преодолевать высоту в пять – шесть метров, а значит, вниз на крышу бывшего хозяйственного путь заказан – обороняться по кругу, да ещё работать, он точно не сможет. Пришлось напрячься и объявить мозговой штурм, ведь у заложников нынешней ситуации совсем нет патронов, мало еды, а значит, есть всего неделя для выполнения того, что невозможно.

Крыша соседней девятиэтажки была свободна от посторонних субъектов, что говорило о надёжно закрытых решётчатых дверях, ведущих на крышу. Это, конечно, плюс, по крайней мере, не придётся вести боевые действия, находясь в подвешенном состоянии над пропастью девяти этажей. На саму крышу соседнего здания теоретически попасть возможно, только, что делать дальше. Войти в подъезд, забитый под завязку каннибалами, не получится, огнемёт применять бесполезно, входные двери снизу открыты, не выдержишь такого напора каннибалов, постоянно пополняемого с первого этажа. По той же причине бесполезно применять селитровую дымовушку – есть большая вероятность потравить закрывшихся в ванной, тем более там малые дети.

Можно было бы попробовать через соседний подъезд, там дверь закрыта. И если встретишь каннибалов, то только местных. А внутри поступить обычно, как при зачистке: зачистить подъезд, забить двери в квартиры, заварить входную дверь. Убедившись в безопасности жилого пролёта подъезда номер два, зайти в квартиру, что имеет общую стену с ванной, где закрылись заложники обстоятельств. Далее чисто технический вопрос: пробить, прорезать стену, совмещенную с ванной, освободить бедолаг и через крышу доставить их к себе. Но есть одна огромная проблема: квартира, в которой закрылась мать с детьми, находится с другой стороны лестничной площадки, никак не совмещённой со стеной следующего подъезда. Стена ванной являлась торцом девятиэтажного здания.

– А что если не заходить ни в какие подъезды, зачем вообще куда-то заходить? Пропилить торцевую плиту здания? Нет! – размышлял Женя. – Во-первых, на весу это сделать очень проблематично, да и высота будет не большая, каннибалы начнут крайне сильно мешать. Но можно спуститься к окну кухни, из которой он эвакуировал фальшивых полицейских; на альпинистском снаряжении, хорошо зафиксировавшись на крыше дома, проверить все выходы на крышу и надёжно их запечатать.

Далее необходимо зачистить квартиру от незаконно находящихся там каннибалов. Но это не составит труда, пускай у него и скудный боезапас, но на десяток-другой хватит. Чтобы каннибалы не мешали эвакуировать людей из квартиры, а этот процесс явно не будет быстрым, не нужно забывать о наличии детей. Понадобится много горючки, чтобы отгородить огненной завесой периметр эвакуации, а именно вокруг окна, а горючки столько, к сожалению, нет. Ну, да и бог с ним, с этим бензином, вокруг полно хорошо полыхающего материала. Те же автомобильные шины, что он снял с машин во время их мародёрки, очень неплохо горят, их необходимо лишь поджечь, а потом не потушишь. Пенопласт, многочисленный пластик, целлофан, дают весьма сильный жар, а, главное, горят непомерно долго, все-таки сделаны из нефтепродуктов.

Не откладывая в долгий ящик Женя принялся таскать на крышу покрышки от машин, пластиковый хлам, приготовив на её краю, хорошую такую кучку. На это ушло около полутора суток со сном, едой, отдыхом; даже Рык помогал, втянувшийся в процесс, брал зубами какую-нибудь прохудившуюся канистру или пакет со сплющенными пластмассовыми бутылками и нес наверх.

На третий день наступило время для осуществления самой трудной задачи в этом спасательном ребусе, а именно организовать навесную переправу на соседний дом. Был бы на противоположной крыше свой человек, это бы решило множество проблем, которые стояли перед Женей. Можно было бы не париться, а просто закинуть бечёвку с грузом на соседнее здание, далее вдвоём перетянуть более массивную верёвку, а затем по верёвке трос и инструмент для крепежа. Трос прибить к бетону крыши с обеих сторон, организовать страховку – и вперёд. Но такой весьма полезный помощник, к сожалению, отсутствовал, приходилось справляться своими силами, а значит, рисковать своей головой.

Докинуть до парапета соседней крыши кошку (металлический крючок, с несколькими жалами, расположенными по кругу, для лучшей цепкости), возможно, но только если это будет очень тонкая верёвка с не менее маленькой кошкой, которые вряд ли выдержат вес Рыка, не то что человека, в данном случае Жени. Чтобы металл кошки и толщина верёвки легко, с запасом выдержали приблизительно килограммов восемьдесят, примерно столько, как предполагал, весил Женя, это должно быть более массивное изделие, а значит намного тяжелее. Прочная канатная из синтетического материала верёвка имелась, кроме того в наличии была и кошка, которую использовали вместо якоря на маломерном судне (её Женя нашёл в одной из квартир любителя быстроходных катеров). Но проблема в том, что такая верёвка и сам якорь-кошка весили неимоверно много. Только кошка имела вес не менее пяти килограммов. Чтобы вручную, используя только свои мышцы, закинуть это изделие на расстояние сорока метров не могло быть и речи, а ведь к этому весу должен прибавиться и вес тянущейся за ней верёвки, которую точно лёгкой не назовёшь. Женя простой человек, а не сын Зевса античный богатырь и герой греческой мифологии Геракл, вот тому это вполне под силу.

Если человеческая сила не может справиться с какими-то задачами, то люди придумали для этого механизмы, что во много крат сильнее человеческой природы. Поэтому толстую верёвку с массивной кошкой, сваренной из прутьев толщиной с большой палец, Женя мог бы забросить с помощью катапульты или большого и мощного лука. Но это было бы слишком банально, по-киношному как-то, поэтому Женя решил проявить смекалку. Зачем напрягать мышцы, силы, время, ресурсы на строительство технического совершенства под названием катапульта. Никто не спорит, что с помощью неё заброс на соседнее здание тяжёлого предмета вполне осуществим, но на её строительство нет времени. Чтобы закрепиться на соседней крыше, Женя воспользовался спиннингом и хорошей блесной для рыбной ловли. Блесна не была привязана к толстой леске, которая проходила свободно в ушко блесны, словно нитка в иголке, а двойная леска была намотана на спиннинговую катушку. Получалось следующее, колечко на блесне была вместо ролика, свободно пропуская через себя леску в обоих направлениях. Тройник на конце блесны имеет очень острые, цепляющиеся за любую поверхность крючки. В Женином случае блесна должна была плотно зацепиться за гидроизоляционный материал, покрывающий крышу, и он мог бы свободно перемещать закреплённый на леске груз, потянув на себя другой её конец.

Но леска наверняка сильно просядет под тяжестью пятикилограммовой кошки и тянущейся за ней верёвки, с каждым метром добавляя ещё больше веса. Но также леска легла бы на бетонный парапет, плотно прилегая к нему, и не было бы никакой возможности перетаскиваемой кошке преодолеть этот барьер. Вряд ли дёргая за леску, груз смог бы перевалиться через бортик крыши; скорей всего она порвётся, и кошка с верёвкой полетят вниз. Леска в данной схеме должна сыграть лишь вспомогательную роль. С её помощью Женя будет тянуть груз: она как раз хорошо держит разрыв, значительно растягиваясь. Сам вес кошки и верёвки на себя возьмёт толстый электрический кабель, проходящий по крышам домов. Кабель был закреплён на обеих крышах и натянут до состояния струны. По этому электрическому кабелю Женя не рискнул бы перебираться на соседнюю крышу: были сомнения в надёжности его крепления. Не хотелось бы из-за своей глупости свергнуться на головы каннибалам.

Вот взять на себя вес в пределах пятнадцати-двадцати килограммов он был вполне способен, примерно столько и должна весить кошка с верёвкой по Жениным прикидкам. Но главным преимуществом электрического кабеля было то, что он был натянут выше бортика крыши, а значит, верёвка с кошкой пройдут беспрепятственно, прямо над парапетом крыши. Держаться на кабеле груз будет с помощью верёвочного кольца, сделанного из непрочной бечёвки, которую Женя сможет легко порвать, резко дёрнув за верёвку с кошкой. Далее металлическое изделие, следуя закону всемирного тяготения, упадёт на крышу.

Используя верёвку как основное средство, а электрический кабель как страховочное, Женя с другой верёвкой, закреплённой на поясе, перебрался на крышу соседнего дома. Для этого пришлось применить альпинистское снаряжение. Конечно, страшно висеть над пропастью девяти этажей, но Женя старался не смотреть вниз. Ещё страшней было вскарабкаться на парапет крыши, ведь Женя был гораздо ниже него, находясь в висячем положении, словно парашютист на стропах.

Попав на соседнее здание, в первую очередь проверил все выходы на крышу. Решётки на всех пристройках были целые, замки – закрыты. Перетащив инструмент и бухту тросика, забил сначала все выходы, после чего как на своей крыше, обмотал надстройки тросом и зафиксировал хомутами. Теперь можно было не опасаться, что на крышу кто-нибудь сможет проникнуть. Имея на руках инструмент, Женя вплотную занялся возведением надёжного и мощного перехода с одной крыши на другую.

Конечно, идеально было бы построить подвесной мост, но на это могло уйти месяц, а столько времени просто не было. Поэтому Женя кинул два металлических троса из лифтовых шахт, это был единственный, самый крепкий и надёжный материал для этого, что у него был при себе. Один трос он положил прямо на бортик крыши, а второй на метр выше первого, закрепив его на надстройке лифтовой шахты. Теперь при переправе нижний трос был опорой и страховкой, на него крепился карабин со страховочным ремнём. На верхний цеплялась сидушка из капроновых ремней, которая свободно перемещалась по тросу на ролике.

Два дня Женя потратил на то, чтобы перетаскать на другую крышу, весь хлам, что нужно будет поджечь внизу. Ещё день на то, чтобы этот мусор разложить вокруг окна кухни, откуда он будет эвакуировать людей. Лишь на седьмой день он приступил к операции по эвакуации.

Вспоминая все эти трудности, плач детей от страха высоты, прорвавшуюся группу каннибалов через потухшую шину, Женя вздрагивал, было очень трудно, но они справились. Теперь они уже два месяца вместе и Женя забыл, что такое дрожать от невыносимой боли одиночества и безнадёжности. Лишь иногда до него доходило понимание, что как раньше больше не будет никогда, и то, что он не один не отнимает того факта, что человечество обречено, просто наличие нескольких человек только продлило агонию.

– Жень, а вороны тебе зачем? – разглядывая серых, с чёрными крыльями птиц в клетке, спросила Юля, помня его инструкцию «брать всех птиц подряд».

Не хотелось вдаваться в подробности, но его сожители догадывались, что он держит каннибала или несколько взаперти, в том месте, куда им строго-настрого было запрещено заходить. Поэтому Женя ответил уклончиво:

– Для экспериментов.

Затем посмотрел на Андрея, который и так всё понял, что пора, пришли за ним, а значит, охота на Настю неизбежна:

– Чё, Андрюха, готов? – сухо и как-то безразлично спросил Женя.

Андрей кивнул в ответ, взгляд сразу погрустнел. У Жени не возникло жалости к нему, понимал, что Андрей противится, но не мог обойтись без него. Получив утвердительный ответ, Женя потерял интерес к напарнику, пошёл ловить главную приманку, Рыка, не на шутку разыгравшегося. Наверху слышался его радостный лай.

Забрав у детей собаку, или детей у собаки, так как обе половины не особо обрадовались такому факту, Женя, не дожидаясь Андрея, направился с Рыком вниз. В комнате давно всё было готово, лишь проверив надёжность соединений верёвок, тросов, карабинов, Женя приступил самолично оснащать Рыка шлейкой. Рык, поняв, что сейчас игра будет продолжена, так как на него уже надевали данное устройство, подвешивали, проверяли как будет всё это работать, радостно завилял хвостом. Подошёл Андрей. Они ещё раз повторили их совместные действия, проверили оружие, стоящее возле стенки у окна и приступили к охоте, зная, что Юля с детьми сейчас наблюдают за ними с крыши, благо погода стояла отличная.

Рык знал, что такое высота, но не проявлял страха, повиснув с окна третьего этажа, воспринимая всё происходящее как новую игру. Андрей медленно опускал собаку вниз, стравливая верёвку, пропуская её через легко крутящийся ролик, расположенный в специальном отверстии на выступающей из окна металлической профильной трубе. Профиль был специально оборудован роликом, а затем выведен на полтора метра за окно, надёжно закреплён к бетону подоконника, анкерными болтами. Все для того, чтобы при работе с Рыком, собака не билась о стену дома, а свободно болталась в пространстве.

Рык продолжал вилять хвостом, высунув язык, смотреть вниз под свои лапы. Женя, убедившись, что все хорошо с Рыком, осмотрелся вокруг и приступил к следующей части охоты. Приложив ладони к губам наподобие рупора, закричал на весь двор, стараясь, чтобы его услышали в соседнем доме. Периодически он поглядывал в бинокль.

Опустившись на землю, Рык, оказавшись впервые за долгое время на земле, (наверняка до всего этого, конечно, что сейчас было вокруг, прежние хозяева водили его на прогулку) немного засомневался. Принялся неторопливо обнюхивать всё кругом, стараясь не отходить далеко от того места, куда его опустили двуногие. Его хвост теперь не торчал кверху, а опустился, чуть ли не поджавшись под брюхо: чувствовалось, что собаке не- уютно на земле. Вокруг буйствовали незнакомые запахи, это сводило с толку собаку. Наконец-то он сделал пару шагов и направился к куче человеческих костей. Андрей продолжил стравливать верёвку.

– Далеко его не пускай! – жёстко сказал Женя, продолжая наблюдать в бинокль за соседним зданием.

Андрей тут же перестал стравливать верёвку, натянув её, не дав таким образом Рыку достичь разбросанных костей, которые ему необходимо изучить, обнюхать.

– Если сейчас откуда выпрыгнет чудо какое, то не успеешь верёвку выбрать, – более примирительно пояснил Женя и опять закричал в окно, – Настя! Настя! – тут же примкнув к окулярам бинокля.

Неожиданно Андрей резко потянул верёвку. Женя отвлёкся от созерцания дома напротив, посмотрел вниз, где должен был находиться Рык. Собаки на месте не оказалось, она уже висела на уровне второго этажа. На вопросительный взгляд Жени, Андрей ответил, удерживая Рыка на недосягаемой каннибалами высоте.

– Животные, – и указал свободной рукой под ноги, добавил, – группа из пяти или шести особей, вдоль нашего дома крадутся, почти под стенкой, прижимаются, случайно заметил.

Выглянув из окна, посмотрев вниз, Женя не заметил ничего. Кругом тишь да гладь, ни одной живой души.

– В нише под балконами справа, спрятались, – подсказал Андрей.

Женя пригляделся, даже если Андрей прав, то сверху заметить затихарившихся каннибалов невозможно: балконы первого этажа, словно козырёк, их надёжно скрывали.

– Как заметил? – напряжённо спросил Женя.

– Говорю же случайно. Сначала думал, что показалось. Высунулся, а там трое из-под одного балкона под другой перебежали, через пару секунд, ещё группа, так и не понял сколько, сразу Рыка стал поднимать. Но, то ли мне показалось, то ли у них действительно в руках были длинные палки, – не хорошим тоном ответил Андрей.

– Палки? – зачем-то переспросил Женя, глядя на Андрея, хотя в этом ничего удивительного не было, каннибалы часто использовали подручные средства.

– Да, палки, только длинные. Ну как копья, может длиннее, – ответил Андрей, поглядывая вниз, и тут же стал поднимать Рыка.

За окном послышался визг собаки. Поняв, что подкрасться не получилось, каннибалы вышли из укрытия и уже не таясь принялись кидать длинные палки, действительно похожие на копья, в Рыка. Одно импровизированное копьё попало в собаку, скорей всего чувствительно, раз заставило Рыка сначала завизжать, а потом злобно залаять. Несмотря на то что он был в подвешенном состоянии, пёс рвался в бой на обидчиков, что посмели ударить его деревяшкой.

И это действительно были просто деревянные палки, далеки до очень эффективного оружия для охоты в виде копья. Они даже не были заточены, да и чем каннибалам точить деревяшку, ножей они с собой не носят. Если бы эти палки действительно были копьями, то скорей всего Рыку пришёл бы конец, легко бы убили на таком расстоянии. Копьё очень грозное оружие, даже посерьёзнее разрекламированных мечей или боевых топоров, но об этом жертва понимает в последний момент, смертельно поражённая на расстоянии. Лучшее, что придумало человечество – это длинная палка с острым концом из камня или металла, ещё сюда можно добавить колесо и огонь, только с помощью этих трёх предметов человек встал на вершину пищевой цепочки.

Снизу продолжали кидать длинные жердины, не очень метко, но выглядело всё это опасно для собаки, пришлось Рыка поднять к себе в комнату, чтобы не дай бог не поранили. Пускай это просто палки, но кидали их каннибалы, а силы им не занимать. Как только Рык оказался в безопасности, Женя, не сговариваясь с Андреем, практически одновременно взяв в руки автоматы, оставив снайперские винтовки, встали у стеночки, (тут расстояние было ни о чём) и открыли огонь по каннибалам снизу. Убить успели лишь двоих, остальные очень быстро ретировались, причём грамотно, не разбегаясь в разные стороны, наоборот, мгновенно скрылись под балконами, где их только взрывчаткой можно было достать. Гранат не взяли, пришлось признать, что на сегодня охота окончена, так как на выстрелы с разных сторон уже подтягивалось несколько туповатых каннибалов. Сейчас начнёшь стрелять, подтянуться ещё и так до бесконечности. Вряд ли Настя пойдёт туда, где убивают с помощью огнестрельного оружия, наоборот, скроется или спрячется, Женя уже это наблюдал.

Рык был рад, что его освободили на сегодня от работы приманкой, радостно лая, убежал искать детей. Андрей, сочувственно пожал плечами и, выразив сожаление, что охота не удалась, тоже ушёл, оставив Женю, одного в комнате.

Туповатых набежало аж трое, они, быстро поняв, где находится пища, нервно бегали вокруг, пытаясь понять, как можно достать человека, сидящего на подоконнике открытого окна. Женя наблюдал за ними, иногда поглядывал в сторону балконов на первом этаже, ожидая, когда скрывшиеся под ними каннибалы выползут из укрытия, чтобы пристрелить их, за то, что обломили его с охотой на Настю.

Её он увидел случайно, наблюдая за туповатыми, которые потихоньку подтягивались к дому на звук недавних выстрелов. К троим неопрятным, заросшим, словно неандертальцы, мужчинам присоединились две такие же женщины, с почти чёрными от засохшей крови лицами. Только поэтому он не сразу обратил внимание на ещё одну женскую фигуру с развевающимися на лёгком ветерке волосами. Тем более эта каннибалка не двигалась, а стояла возле старого тополя, скрывшись за ним наполовину, наблюдая за ним. Взглянув на скрывающуюся одинокую фигуру в бинокль, Женя сразу узнал Настю.

Куртка, что была на ней, пришла в плачевное состояние – было ощущение, что её порезали во многих местах, высвободив когда-то белый синтепон наружу. Теперь это были серые лохмотья с прилипшим к ним мусором, травой, опавшими листьями. Лицо Насти выглядело не лучшим образом, имелись ссадины на лице, скулы стали более острыми, щёки впали внутрь. Она сильно исхудала, чувствовалось, что в последнее время ей приходилось голодать. На сердце сразу защемило, появилось непреодолимое желание как-то помочь ей. Тем более она сейчас была без своей стаи, что обжилась напротив, в стоящем параллельно доме. Не обращая внимания на собравшихся внизу обделённых умом каннибалов, носящихся как ненормальных то к дому, в котором он находиться, то от него, совершая не рациональные круговые движения, Женя крикнул бывшей жене, пытаясь её приманить:

– Нааасть! Иди сюда! – при этом поманил её рукой.

Автомат, лежавший на коленях, звякнул, сорвавшись и повиснув на ремне. Реакция Насти не заставила себя ждать, она тут же спряталась за дерево. Стало понятно, что она хорошо знает, что такое оружие, в отличие от туповатых, которых этот звук не остановил, они продолжали свои незамысловатые гонки по кругу. Женя не знал, являлся ли его крик спусковым механизмом, или все происходящее имело место быть ещё до его появления, и он стал лишь невольным зрителем, а впоследствии и участником данного происшествия, но, вспоминая все эти события, он был рад, что всё так сложилось.

Из-за угла дома напротив, где обжилась стая Насти, вышла группа каннибалов, преимущественно состоящая из мужчин. Каннибалы были вооружены внушительными дубинками, кусками труб, строительной арматурой. Не обращая внимания на Женю, наблюдающего за всей этой картиной, целенаправленно направились в его сторону. Так, по крайней мере, он думал изначально, так как предполагал, что это стая Насти, а те, кто спрятался под балконами, являются пришлыми, конкурентами, с ними у местных разговор короткий, либо изгоняют, либо пускают себе на корм. Настя как старшая группы, наблюдала за происходящим и неведомым для человека разумного способом, руководила своей группой. Почему неведомым, да очень просто, никто не видел и не слышал, чтобы каннибалы переговаривались или общались жестами. Как они при этом обмениваются информацией, оставалось загадкой.

Стая, преодолев половину пути, ускорилась, и вдруг его Настя, заметив группу, вооружённую тяжёлыми предметами, вышла из своего укрытия, быстро направившись в сторону Жени, постоянно оглядываясь. Такое поведение показалось странным, и было похоже на бегство. Только поэтому Женя соскочил с подоконника, приняв более удобное, устойчивое положение.

Туповатые каннибалы, собравшиеся под окном, тут же потеряв интерес к Жене, разбежались в разные стороны, преимущественно в противоположном направлении от надвигающейся в их сторону стаи, состоящей примерно из двадцати особей. Слева послышались глухие звуки ударов, заставившие Женю, обратить на них внимание. С краю его дома, практически на грани возможности видеть происходящее из-за неудобного угла обзора, каннибалы с длинными жердями, что недавно атаковали Рыка, вступили в схватку с группой, состоящей из десятка мужчин, вооружённых, идентично, что и стая, направляющаяся в его сторону. Длинные палки пока помогали четверым разумным держаться на расстоянии от ударов массивной дубинкой или обрезком трубы. Но дальнейшие события не вызывали сомнения, что долго им не выдержать, их уже окружали и круг смыкался. Это не внушало каких-либо противоречий, лишь доказывало, что Настя и её стая оказалась хитрей, взяв самозванцев в клещи.

Немного озадачивало то, что Настя, прихрамывая, почти бегом, направляется в его сторону. Тем более Женя не сомневался, что она понимает, что в его руках огнестрельное оружие, которое запросто на таком расстоянии лишит её жизни. Он бы так и сделал, не задумываясь, если бы на её месте был кто-то другой. Однако она игнорировала эту опасность, ведя себя так, словно совершала бегство от более серьёзной опасности, нежели человек с оружием.

Ясность в происходящее внесли дальнейшие события, когда справа появилась ещё одна группа каннибалов, бегом направлявшаяся в сторону Насти. Она уже добежала до того места, где лежала гора костей, которая так заинтересовала Рыка, как в её сторону полетели камни, один из которых, попал очень удачно, сбив Настю с ног. Мгновенно поняв, что его бывшую атакует противоборствующая стая, а её стая либо уничтожена, либо находится далеко от своего вожака, Женя вскинул автомат. Времени, чтобы отбить атаку на Настю почти не оставалось, слишком незначительным оставалось расстояние, ещё мгновение и её закроют своими телами враги. А там несколько ударов железной трубой, деревянной колотушкой и всё – некого будет спасать, на земле останется лежать лишь растерзанное тело – Женя не раз такое видел.

Он не целился, механически, большим пальцем, поднял переводчик на один щелчок вверх, переведя АК-74 на автоматическую стрельбу, нажал на спусковой крючок. Автомат задёргался в руках, а Женя старался подавить его желание подпрыгнуть вверх, при этом увести очередь в пустоту неба, постоянно держа в прицеле группу каннибалов справа. Патроны в магазине закончились очень быстро, но атака захлебнулась, как минимум пять особей осталось лежать на земле, остальные, не достигнув цели, потеряв половину убитыми, ретировались туда, откуда прибежали.

Быстро перезаряжаться Женя не умел, не хватало практики, а стая, что бежала от противоположного дома и от которой, как оказалось, убегала Настя, уже была совсем рядом. Она не прекращала попытки спастись, целенаправленно ползла в сторону дома, где её прикрывал Женя. После того, как раздались первые выстрелы, они замешкались, остановились, уставившись на человека в окне с автоматом в руках. Чтобы не потерять инициативу и время на перезарядку, Женя бросил свой автомат на пол, схватил автомат Андрея, что стоял прислонённый к стене, вскинул его, прицелился, нажал на спусковой крючок.

Ничего не произошло, поняв, что Андрей перед тем как уйти, ради безопасности поставил оружие на предохранитель, потянул переводчик вниз и незамедлительно приступил к стрельбе. Прозвучал одиночный выстрел, пуля ушла в землю, не попав ни в кого. Сообразив, что он торопится, паникует, так как каннибалы приблизились почти вплотную к его Насте, Женя собрался и, оставив автомат на одиночном режиме стрельбы, аккуратно прицелился в самого большого каннибала. Тот, преодолев каких-то пару метров, уже замахнулся обрезком металлической трубы на сидящую на земле Настю. Женя нажал спусковой крючок, затем ещё и ещё.

Наверное, пуля имела большую скорость, но плохую останавливающую силу, так как бугай, не смотря на то, что его прошили как минимум две пули, всё же успел ударить Настю, после чего завалился сломанной куклой прямо на неё. Оба они так и остались лежать на земле, не шевелясь, а Женя, не прекращая, продолжал прицельно вести огонь, пока у него не кончились патроны в магазине. Это помогло отбросить оставшихся назад, теперь они убегали, оставив на земле шестерых своих собратьев.

В комнату забежал Андрей, а за ним Рык. Не теряя время, он схватил валявшийся на полу автомат, чтобы присоединиться к Жене.

– Пустой, – сообщил ему Женя.

Набитые магазины лежали в спортивной сумке рядом с окном. При себе не имело смысла держать запасной боеприпас, это лишний вес, да и неудобства, а они не на войне. Поэтому Андрей отстегнул пустой магазин и направился к сумке.

– Что это было? – спросил Андрей, перезарядившись и протянув Жене полный оранжевый магазин к АК-74.

– Сам не понял. Думал, Настя свою банду привела, а, оказывается, это на неё напали. Вон внизу лежит не шевелится, это боров, что у неё в ногах валяется, ей успел трубой звездануть, пока я его не приголубил, – быстро ответил Женя и добавил:

– Андрюха, мне нужна твоя помощь, – увидев любопытный взгляд бывшего арестанта, продолжил. – Я вниз, ты меня прикрой. Накину петлю на Настю и обратно. Хорошо?

Судя по лицу Андрея, он был не в восторге от такой идеи, даже хотел возразить, но, увидев решительный взгляд Жени, просто утвердительно кивнул.

Спуститься с третьего этажа не составило труда. Женя просто снял одну из ловушек-петель, после чего продел одну ступню в эту самую петлю, благо она была в кожаном кожухе и не доставляла дискомфорта. Вот так, стоя одной ногой в петле, а руками держась за сам трос, он с помощью электролебёдки поехал вниз. Единственной проблемой было то, что туповатые каннибалы опять стали появляться на горизонте видимости. Опасность в виде большой стаи пропала, но Андрею пришлось одновременно контролировать спуск Жени, и при этом отстреливать особо наглых животных.

Оказавшись ближе к земле, Женя в первую очередь внимательно осмотрел ниши под балконами первого этажа: там вполне могли скрываться каннибалы, а Андрей не мог их достать сверху. Предположения оказались не беспочвенными, еще полностью не достигнув земли, находясь ступнёй в затянутой петле, пришлось применять оружие из очень неудобной позиции. Благо расстояние было небольшим и можно было стрелять практически в упор, держа автомат одной рукой, что и сделал Женя, потратив пять пуль, успокоив таким образом парочку туповатых, что там схоронились.

Были опасения, что Настя погибла и все эти старания, риски бесполезны, всё же удар железной трубой в область головы, не предвещал ни чего хорошего. Была надежда, что удар был нанесён не в полную силу, так как каннибал был уже нашпигован пулями, и мог его осуществить, пребывая в предсмертных судорогах.

Скинув петлю со ступни, Женя, осмотревшись вокруг, медленно направился к Насте. Очутиться за пределами своего дома без защиты бетонных стен оказалось неприятным состоянием, навевающим прямо-таки фобию открытого пространства. Открытое небо, свободный от стен простор физически давили на психику и тело Жени.

Не приближаясь вплотную, на расстоянии, Женя осмотрел свою бывшую и бугая рядом с ней. Он не решился сразу приблизиться к ним. Не покидало беспокойство, а вдруг она или он в сознании и только ждут, чтобы Женя приблизился, чтобы схватить его и свернуть ему шею. Если с бугаем можно подстраховаться, произвести в него контрольный выстрел, что он незамедлительно и сделал, то с Настей такой трюк не провернёшь. Женя понял, что придётся рисковать, так как визуально невозможно определить, живы каннибалы или нет: они-то и при жизни не очень живыми выглядят с их восковыми лицами. Тем более требовалось поторопиться, потому что сверху, с окна, Андрей стрелял всё чаще. Рык, не прекращая, заливался лаем, что говорило о приближающейся опасности и не хотелось надолго задерживаться на открытом пространстве.

Схватив трос с ещё одной ловушкой, Женя, не теряя времени даром, растянул петлю пошире и приблизился к Насте. Её голова была залита кровью, волосы слиплись, а лицо выглядело бледным и безжизненным. Он впервые за долгое время видел свою Настю так близко, её черты лица сильно изменились, стали практически чужими.

Чтобы надеть на её ноги петлю пришлось повозиться с трупом здорового мужчины, что упал ей на ноги. Скинув тяжеленного каннибала с Насти, накинул на обе её ноги петлю и одним резким движением затянул её, проверяя, чтобы она случайно не соскользнула со ступней, которые стали скользкими из-за крови бугая, натёкшей из его пулевых ран. Затем перевернул её, удивившись тому, какая она стала лёгкая, словно пушинка, точно не больше сорока килограмм. Завёл руки Насти за спину и стянул их ремнём. Какая бы она сильная не была, порвать широкую синтетическую ленту ей вряд ли удастся. Перевернул обратно на спину, достал заранее приготовленный мешок, одел его на её голову и закрепил на шее. Этот мешок не препятствовал дыханию, но полностью закрывал обзор вокруг. После чего приподнял ноги Насти над землёй, дёрнул трос, давая понять Андрею, чтобы он её поднимал.

– Жека! Давай быстрей! – послышался крик Андрея сверху, и трос натянулся, потащив безвольное тело Насти к дому.

Миссия Жени закончилась и он, озираясь вокруг, быстро направился к своему тросу, на котором его спустили на землю. Электролебёдка была одна, никто не предполагал, что придётся поднимать сразу два груза, поэтому Андрей должен был поднять Настю на недосягаемую высоту, закрепить её там. А уж затем, подсоединив Женин трос к электролебёдке поднять его. На это необходимо было время, тем более Андрею приходилось всё время отвлекаться, чтобы прикрывать товарища на земле. Женя знал об этом, поэтому, как только его ступня встала в петлю, он присел на корточки, чтобы быть менее заметным, взял автомат удобнее, приготовился стрелять в случае необходимости.

Необходимость возникла практически сразу. Со стороны разграбленного магазина показалась группа из шести каннибалов, вооружённых тяжёлыми предметами. Они, мгновенно оценив ситуацию, поняв, что лакомый кусочек в виде человека на земле, тут же побежали в его направлении. Женя старался не паниковать, отступать ему было некуда, поэтому поставив автомат на стрельбу одиночными, принялся планомерно отстреливать небольшую группу.

Как только половина каннибалов рухнуло замертво на землю, остальные, не преодолев даже и половину пути, резко повернули назад, спрятавшись за углом здания. Выстрелы огнестрельного оружия немного оглушили, поэтому Женя не сразу услышал, что ему истерично кричат сверху. Посмотрев наверх, увидел в окне Юлю показывающую ему рукой куда-то во двор, что у него за спиной. Резко развернувшись, Женя понял, что попал серьёзно. В его сторону, уже преодолев половину пути, бежала толпа каннибалов, размахивая над своими головами тяжёлым ударным оружием.

Стало понятно, что его не успевают эвакуировать, даже если очень поторопятся. Буквально через десять-пятнадцать секунд вся эта стая будет здесь. Даже если Женю, приподнимут над землёй на достаточную высоту, чтобы его не смогли схватить, то в его сторону полетят камни, трубы, увесистые палки, удары которых легко смогут вырубить, принести тяжкие физические увечья. На нём не было его излюбленной брони, а в силе каннибалов он не сомневался.

Сверху раздались автоматные выстрелы, но Женя не питал иллюзий, что огневая поддержка немного запоздала. У него, конечно, тоже был в руках автомат, но в его магазине максимум патронов пятнадцать. Женя немного увлёкся, отстреливая группу, что появилась со стороны магазина, да и попадал не всегда, многие пули ушли в молоко. В общем, с его меткостью нужно было боеприпасов брать полные карманы, а он не взял ни одного запасного магазина, на земле нужна была манёвренность и быстрота, а с забитыми карманами много не побегаешь.

Мелькнула мысль, высвободить ногу из петли и попытаться убежать. Но куда бежать? Да и бегают каннибалы гораздо быстрее человека, нагонят уже через сто метров, если не собьют с ног, прилетевшим в спину булыжником.

Трос, на котором стоял Женя, по всей видимости, уже подсоединили к электролебёдке, так как он стал натягиваться. Раз выхода нет, и он всё-таки попадает под град камней и подручных средств, то нужно как-то минимизировать этот урон. Идея возникла как всегда неожиданно и не факт, что помогла бы, но по-другому, находясь в подвешенном состоянии, Женя не мог противодействовать метательному оружию.

Как только он оторвался на полметра от земли, то присел на одной ноге, что была затянута в петлю и имела опору. Вторая нога, болталась свободно, вот ей Женя спокойно достал до земли и толкнул себя в сторону. Затем словно на качелях стал раскачиваться точно маятник, постоянно делая ногами и телом поступательные движения. Смысл был простой, в движущуюся цель трудней попасть. При этом навёл дуло автомата на приближающуюся толпу, приготовившись отстреливать тех, кто будет в непосредственной близости, тогда он точно не промажет.

Идея сработала – в него попали камнем лишь раз, и то вскользь, да ещё на самом верху, когда амплитуда колебания троса сошла на нет из-за его короткой длины. Плюс с окна хорошо поддерживали, Андрей поливал животных из автомата, а Юля взялась за СВД, что стояла у стеночки. Наверху возникли небольшие трудности, чтобы попасть в окно, пришлось прекратить стрельбу. Но на высоте третьего этажа, попадания были не столь страшны, летящие предметы были уже на излёте.

Немного отдышавшись, Женя перезарядил автомат и уже втроём отогнали сильно поредевшую стаю, напавшую на Настю. Сама бывшая жена, так и продолжала висеть вниз головой на высоте трёх этажей, совершенно не проявляя признаков жизни.

Подтянув бездыханное тело к окну, Женя, несмотря на то, что Настя казалась мертвой, всё же стянул ей ремнями ноги в коленях и ступнях. После чего, постоянно отгоняя Рыка, который так и норовил укусить его бывшую, взвалил её лёгкое, словно пушинка, тело на плечо и, буркнув «Спасибо» Андрею с Юлей направился туда, куда вход для всех был под строжайшим запретом.

Несмотря на кажущуюся безопасность из-за того, что бывшая жена не подавала признаков жизни, Женя всё равно действовал по своему внутреннему протоколу по взаимодействию с каннибалами. Уложил связанное безвольное тело на специально подготовленную металлическую кровать, намертво закреплённую к полу. Кровать напоминала специальный стол для проведения хирургических операций, её тонкий матрас был обтянут водонепроницаемой плёнкой, для облегчения проведения гигиенических мероприятий с каннибалами. Снял с головы мешок, надел ошейник, зафиксировал цепь, что подводилась снизу через круглое отверстие стола-кровати и могла контролироваться по длине. После чего занялся ногами, каждую из которых плотно зафиксировал, предварительно сняв обувь и носки, тут же поморщившись от тяжёлого смрада, что исходил от них.

Срезав ножницами рукава куртки и кофточки под ней, аккуратно одел широкие, мягкие завязки на запястья, принялся фиксировать их на цепь. Потянув левую руку к специальному отверстию, откуда выходила цепь, контролируя движения рукой, Женя почувствовал небольшое сопротивление руки. Посмотрев на лицо Насти, тут же отпрянул от неё.

Сквозь залитые кровью брови, ресницы, веки на него смотрели открытые глаза его жены. Она очнулась, пришла в себя, а значит, жива и вполне может схватить его, ведь её руки не зафиксированы. Вырваться из мёртвой хватки каннибала очень тяжело, практически невозможно, но Женя успел отдалиться на безопасное расстояние.

Настя подняла свои руки, посмотрела на них, обратив внимание на специальные завязки на руках, внимательно их разглядывала. Затем попыталась приподняться, но шея уже была зафиксирована и прижата к кровати, естественно, что у неё ничего не получилось. Ощупав ошейник, она попыталась руками сорвать его с себя. Но это было невозможно, не смотря на сверхъестественную силу каннибалов: порвать стальные тросики, являющиеся каркасом ошейника, под силу разве что трактору, автомобиль вряд ли бы осилил, быстрей покрышки стёр бы под ноль.

Поняв, что ошейник не снять, а ноги не шевелятся, так как на лодыжках и бёдрах такие же завязки со стальными тросиками, Настя выгнулась в спине, как бы пытаясь встать на мостик, а затем дернулась со всей силы. Несмотря на то, что Женя не успел зафиксировать руки и сам корпус тела, его жене было уже не вырваться. Для надёжного удержания её на кровати вполне достаточно зафиксировать голову и ноги. И как бы теперь не крутилась Настя, не выгибалась, освободиться ей вред ли получится.

Но свободные руки могли натворить много бед. Она могла изодрать весь матрас под собой, испортить ошейник, выдрав мягкую вставку, защищающую шею от натирания, кожух, в котором находятся металлические тросики, а тросики без защиты внешнего корпуса могут задушить Настю. В конце концов, навредить себе, когда бьёшься в истерике, помогая себе руками, можно натворить много бед.

Поэтому необходимо было захватить руки Насти и пристегнуть завязки на руках к цепям. Естественно, Женя не собирался мериться силами с женой, он точно знал, что проиграет, поэтому поступил как обычно. Накинул на кисть правой руки верёвку с петлёй и с помощью ручной лебёдки подтянул руку к цепи. Второй рукой Настя не могла помешать, так как корпус из-за привязанных ног и шеи, не поворачивался в полной мере. Как только рука с завязкой оказалась напротив цепи, накинул карабин, занялся второй рукой.

Настя, поняв, что если Женя накинет петлю на следующую руку, то и вторая рука будет прикована, перестала ею размахивать, прижала её к груди. Хитрый план удался, теперь Женя не мог накинуть петлю на запястье второй руки. Подходить ближе к Насте было опасно, тогда она может схватить его, подтянуть к своим зубам, а намордник он не удосужился надеть, думая, что она мертва или без сознания.

– Настя! Мне необходимо зафиксировать вторую руку, иначе я не смогу тебе помочь, – обратился он к жене так, как будто она его понимает.

Наверное, Жене хотелось в это верить, сама мысль, что она безумна и не понимает человеческой речи, была невыносима. Но Настя не слушала его. Она, плотно прижимая к телу оставшуюся свободной руку, продолжала выгибаться, извиваться на столе, пытаясь освободиться.

– Насть! Перестань! Послушай, меня, – пытался успокоить свои жену Женя, – у тебя всё равно не получится вырваться. Освободить тебя я не могу, сама знаешь почему, – продолжал общаться с Настей Женя.

Всё было бесполезно: жена, словно с цепи сорвалась, только наращивала темп своих телодвижений, как бы пытаясь выползти из завязок на ногах. Конечно, ей бы ни за что это не удалось, слишком крепкие путы её удерживали. Женя, наблюдая за всем этим, пытался словами облагоразумить её, при этом думал, как накинуть петлю верёвки на запястье руки.

Зайдя со стороны головы, обратил внимание, что Настя постоянно за ним следит, глаза сверкали на залитом кровью лице. Женя подошёл ближе, сократив расстояние настолько, что вполне мог достать до её волос и погладить их, и здесь ему улыбнулась удача. Рука Насти оторвалась от тела, она опять сильно выгнулась и попыталась достать своего мужа, при этом вытянув руку в его сторону. Женя не стал медлить, практически мгновенно накинул на её руку петлю верёвки и, держа её в натяжении, бросился к лебёдке.

Теперь Настя могла лишь приподнимать свою спину над кроватью: все её конечности были надёжно зафиксированы. Но и это было не проблемой, после того как Женя аккуратно срезал ножницами её одежду, оставив её совершенно ногой, на её живот и грудь легли широкие ремни, прижимающие тело к матрасу.

Жена за последнее время сильно исхудала – рёбра, кости таза прямо- таки торчали из-под кожи, которую здоровой трудно было назвать. Каннибалы пренебрегали гигиеной тела: не снимали одежду, тупые так вообще гадили себе в штаны, трико, юбки, трусы. Разумные были почище, догадывались, прежде чем справить нужду, стянуть с себя шмотки, а затем обратно надеть, но вот чтобы подтереться, или подмыться, на это их разум не распространялся. Отсюда столь запущенная кожа, особенно в районе половых органов, задницы, внутренней части бёдер. Как при этом они вообще не начинают заживо гнить не понятно, ведь даже животные в природе вылизывают себя, ухаживая за своим телом, шерсткой, перьями.

Женя списывал всё это на невероятно сильный иммунитет, который, можно сказать, прямо на глазах заживлял их раны, боролся с вирусами, ведь он ни разу не видел больного каннибала. При этом Женя не наблюдал каких-либо изменений в их внутренностях, а разделал, расчленил, он очень много их представителей. В одной из квартир нашёл целую библиотеку по медицине, где немало обнаружилось книг с картинками по анатомии человека, так что было с чем сравнивать. Конечно, он мог сравнивать внутренние органы только визуально, но вот насколько изменилась их функциональная деятельность, он не мог судить. Наверное, некоторые гормоны вырабатывались в более прогрессивной форме, другие же подавлялись.

Запущенность кожи Насти легко устранялась, просто надо её каждый день мыть в течение недели, смазывать кремом после бритья потёртости, язвы, покраснения, он хорошо заживлял подобные проблемы. Плюс всё тот же пресловутый сильный иммунитет каннибалов был ему в помощь. Можно было бы проколоть антибиотики, но вот как они повлияют на Настю, Женя не знал, а рисковать ею не хотел.

Затопив печь, чтобы в помещении стало теплее, так как Насте предстояли водные процедуры, Женя поставил оцинкованное ведро с водой на горячую поверхность: тёплой водой гораздо комфортнее работать. Сначала он вытер кровь с головы и лица, нашёл рану, нанесённую трубой. Труба, которой здоровяк ударил Настю, прошла больше по касательной, действительно, скорей всего уже умирая после огнестрельного ранения. Бугай, падая, просто по инерции задел его жену. Но масса каннибала, плюс железная труба не надувной мячик, сделали своё дело – слева, на черепе жены металл сорвал кусок кожи с волосами, который теперь висел лоскутом.

Обработав рану перекисью водорода, Женя сначала состриг волосы на голове Насти в районе повреждения. Это не сильно изменило её причёску, а затем аккуратно (жена постоянно норовила достать его своими зубами) сбрил одноразовым станком для бритья на этом участке волосы полностью. После чего опять, хорошенько промыл увечье, чтобы остатки волос не попали внутрь сочащегося кровью ранения. Зашивать кожу Женя не стал, да и проблематично работать иглой с ниткой, когда жена вертится как ненормальная, хотя она и была ненормальной, состояние каннибализма сложно назвать обычным для нормы состоянием. Содранный кусок кожи Женя приложил обратно, закрепив его по краям с помощью медицинского клея для ран и порезов, после чего наложил толстый ватный тампон. Предстояло ещё помыть голову жены, а уж потом наложить новую, надёжную перевязку на голову.

Провозился Женя с Настей до вечера, после чего её надо было одеть. Одежду для Насти он приготовил незамысловатую: простой теплый халат с отрезанными рукавами. Его проще всего было просунуть со спины прикованной жены, а затем накинуть на плечи, завязав широкие ленты на рукавах и поясе, чтобы халат не спадал. Технология была уже отработана на соседке по камере.

Сходил за несколькими голубями, которыми намеревался накормить Настю. После чего постояв рядом с ней, полюбовавшись своей работой, вышел из комнаты, закрыв надёжно дверь, отпустил тормоза на цепях и дистанционно с помощью специально продуманного тросика отщёлкнул завязки на ногах и туловище. Настя, почувствовав свободу, буквально взмыла вверх, подпрыгнув на кровати. При этом цепи на руках, достигнув определённой длины, сами отстегнули карабины с завязок на запястьях. Теперь Настю удерживала лишь цепь на ошейнике, впрочем, она ей позволяла спокойно перемещаться внутри её комнаты. Запустив в окошечко двери трёх голубей (Насте требовалось усиленное питание), Женя, подкинув ещё дров в печь, чтобы ночью его пленницы не замёрзли, ушёл к себе на- верх.

Ночью он спал как убитый. Только положив голову на подушку, тут же провалился в темноту со счастливой улыбкой. Женя выполнил своё обещание, и теперь его Настя находилась рядом с ним и никуда не убежит, а напасть на себя он ей не позволит. Сон был настолько крепким, что он даже, не услышал, что его новые друзья устроили вечеринку. Подключили через аккумулятор блютус колонку, из которой лилась музыка прошлого мира. В общем, развлекались полночи, громко смеясь и разговаривая.

Утром Женя чувствовал себя очень хорошо, настроение было бодрым, сил прибавилось в разы. Он узнал о том, что творилось ночью лишь по пустым бутылкам с газировкой, вином и недопитым коньяком, стоящим прямо на полу. Здесь же стоял импровизированный стол в виде расстеленной прямо на паркете скатерти и остатками еды на ней. Стало понятно, что детей никто спать не укладывал и они развлекались совместно со взрослыми, сладостей на этаком столе хватало. Спросить кого-либо, что за повод вчера был, чтобы закатить праздник живота, Жене было некого: все спали как убитые тут же на полу, в наспех настеленных из одеял спальных мест. Даже Рык валялся в этой общей куче, не постеснявшись закинуть свою лапу на лицо Никиты: тоже по ходу умаялся бедняга.

Поняв, что завтрак, естественно, никто не готовил, Женя закинул в рот кусок торта, рядом с которым валялись свечи (никак вчера у кого-то был день рождения), запил всё это сладкой газировкой, практически бегом направился в свою тюрьму. О причине устроенного праздника он узнает потом, сейчас он хотел увидеть Настю. Как она там?

Настю он застал сидящей на кровати, её лицо было перепачкано кровью, вокруг валялись перья птицы. Она безразлично, впрочем, у каннибалов всегда такой взгляд, посмотрела на показавшегося в окошечке двери Женю. И самое удивительное, она не кинулась в его сторону брызжа слюной, оставшись на месте. Её повязка на голове частично съехала с места, наверное, трогала, изучала, но хорошо, что не сорвала. Как раз за это Женя переживал больше всего.

Заглянув в соседнюю камеру, Женя обомлел от удивления. Его старая знакомая брюнетка лежала на своей кровати и удостоила его лишь своим мимолетным взглядом, после чего опять уставилась в потолок. Такое поведение немного озадачило Женю: за несколько месяцев, что брюнетка находилась в месте заточения, она ни разу не упустила возможность броситься в сторону двери, стоило лишь открыться окошечку на ней.

Хотелось верить, что появление Насти как-то повлияло на поведение брюнетки. А если это так, то Женя на пороге того, чтобы сделать своё собственное открытие по алгоритму взаимодействия среди каннибалов. И если Настя действительно как-то влияет на поведение ближайших к ней каннибалов, то этим нужно будет обязательно воспользоваться. Но сначала нужно помыть брюнетку, сделать перевязку Насте, обработать её проблемные места на коже, а затем подготовить место для нового или новых туповатых каннибалов. Работы полно, а времени как всегда совсем нет.

Оружейка.

Он ждал штурма, знал, что он непременно будет, и не питал иллюзий насчёт того, чем всё это для него закончится. Сначала было страшно, безумно хотелось ещё пожить. Выбраться из такого дерьма, что творится вот уже полгода и остаться живым многого стоит, но вот при последней операции животное сильно повредило ногу. Она болела при малейшем движении, намекая, что помимо сильного укуса, нога скорей всего ещё и сломана. Есть у животных дурная привычка, кусая, одновременно бить руками по жертве, как бы оглушая её. Этот удар достался по коленке сбоку, Николаю даже показалось, что он слышал хруст от ломающейся кости.

Но нога – меньшее из бед. Закрывшись в оружейке, он перекрыл доступ зеков, которых он сам настаивал освободить из столовой, к львиной доле боеприпасов и значительной части продуктов с минеральной водой, которые стащили сюда из офицерской столовой и склада, хранившего всё это для продажи в тюремном магазине. Николай не сомневался, что такое богатство, зеки просто так не оставят, а значит его судьба предрешена.

Добровольно отдать всё это, он был не готов. Во-первых, его в любом случае убьют. Он случайно и вполне ясно услышал свой приговор «Мусорка на перо поставить», и это не давало надежду на хоть какое-то мирное сосуществование его и группы из столовой. Во-вторых, с его повреждённой ногой он не мог им ничего противопоставить. Даже банально выйти из оружейки – целый квест, что уж говорить о каком-то там сопротивлении или бегстве. Обиднее всего, что ребята, Жара, Дядя с которыми он вместе пуд соли съел, за эти несколько месяцев, так легко его предали, перейдя на сторону его палачей. Про Трейдера Николай не думал, считая того уже мёртвым, с такими ранами люди не живут; он сам их видел и понимал, что Трейдер не жилец. Поэтому раз ему всё равно суждено умереть, Николай решил подороже продать свою жизнь.

Сначала сама мысль о предстоящей смерти навевала страх и апатию. Затем он привык к этой мысли, и ему вдруг стало все равно, даже весело как-то. Когда не можешь по независящим от тебя обстоятельствам что-то изменить, приходится принять это как данность, судьбу. Ведь ветер, дождь, холод человек не в состоянии прекратить, поэтому он одевает плащ, берёт с собой зонтик, потеплее одевается, приспосабливаясь к внешним условиям. Вот и Николай решил покуда у него есть силы, будет отстреливаться, не подпуская к оружейки зеков, благо боеприпасов было хоть отбавляй – на маленькую войну хватит. А как только поймёт, что силы его покидают (нельзя же сутками напролёт не спать), то попытается взорвать все тут к чёртовой матери или спалить оружейку, естественно, отдав себя в жертву.

Боевых гранат в оружейке СИЗО №1 города Саратова естественно не было, все светозвуковые гранаты забрали в баню зеки, зато было полно патронов к АК-74М, стандартного оружия для несения караульно-охранной службы. Когда наступал спокойный период, и зеки не пытались подобраться к нему, Николай с помощью выдвижного ящика, куда зажимал пулю, вынимал её из гильзы, а порох, что находится внутри, высыпал в цинк из-под патронов. Порох в боевом патроне является взрывчатым веществом и горит очень хорошо. Стоит его поместить в твердую оболочку и поджечь, желательно с помощью фитилька, взрыв будет знатным, да и пожар гарантирован.

Из чего сделать импровизированную бомбу Николай ещё не решил, но ресурса в виде патронного пороха для неё решил набрать побольше, благо патронов было очень много. Хотелось, чтобы взрыв разнес всё находящееся в оружейке на атомы, приведя в негодность боеприпасы, еду, воду, а лучше вообще сложил стены вокруг. Такой взрыв должен убить Николая быстро, и он не почувствует боли. Нервы не успеют передать сигнал в мозг, так как некуда, да и нечему будет, что-либо передавать. От этих мыслей становилось грустно, но себя уже не было жалко, просто не хотелось помирать в луже собственной крови, собирая с пола свои кишки, выпущенные с помощью ножа, на потеху уродам, что пытались прорваться в оружейку.

Когда он понял, что зеки покинули СИЗО №1, Николай набрал пороху никак не меньше трёхлитровой банки, вокруг валялись просто горы разобранных патронов, он буквально сидел на пустых гильзах. Первым предзнаменованием, что он остался один, а враги, для которых он готовил взрывной сюрприз уехали в неизвестном направлении, было появление животных возле решётки окна оружейки. В коридоре послышался хруст костей, треск рвущегося мяса, животные поедали своих убитых товарищей, а значит тот гнилостный запашок, что стал появляться в воздухе, скоро исчезнет, нечему будет гнить.

То, что животные не смогут сломать железное заграждение, он не сомневался: тут нужен был другой подход. Тупой и грубой силой вырвать толстые металлические прутья – очень затруднительная задача.

Но подкралась другая беда. Он уже настолько привык к мысли, что ему вот-вот суждено умереть, что, осознав, что беда его миновала и ему суждено ещё какое-то время пожить, Николай впал в депрессию. Он не спал двое суток, готовился к одному из самых важных событий в его жизни. Николай искренне верил, в то, что есть два события в жизни человека, которые стоят, чтобы уделить этому время и силы – это рождение и смерть, всё, что между ними, именуемое жизнью, называется суета и выживание. Теперь вся подготовка к достойной смерти потеряла значение и переведённые тысячи патронов на начинку для взрывного устройства – зря потраченное время.

Усталость взяла свое, и Николай, расположившись прямо на полу, подложив под покалеченную ногу, за которой он перестал ухаживать, как только понял, что живым ему не вырваться, сетку с луком, а под голову пятикилограммовый пакет с рисом, мгновенно уснул, несмотря на то что животные довольно-таки громко дребезжали решёткой, пытаясь её сломать.

Сколько он проспал, Николай не знал, потому что когда он засыпал, за окном была ночь, проснулся он по-прежнему в темноте. Но, проснувшись, он почувствовал себя выспавшимся, отдохнувшим, лишь нога ныла тупой болью. Вокруг была тишина, что показалось странным для Николая. Найдя фонарик, что лежал сбоку, он, не вставая с пола, включил его.

Животные никуда не делись, стояли плотной стеной у решётки окна в коридор и двери, но не предпринимали никаких действий, чтобы её сломать, просто глядели на него безразличным, кукольным взглядом. Стало не по себе, даже жутко. Такое зрелище, в свете луча фонаря выглядело чертовски страшно, а спокойное поведение животных сильно нервировало. Обычно животные так вели себя, находясь в стае, но возле решётки их было сотня не меньше: весь коридор, куда доставал луч фонаря, был забит ими. Не может же быть, чтобы это была одна группа, или может?

Попытавшись привстать, Николай застонал от боли. В коленке что-то стрельнуло, словно её проткнули шилом. Пришлось заняться ногой, игнорируя животных вокруг.

С трудом, постоянно вскрикивая от боли, Николай стянул с себя штаны, поёжившись от прохлады в помещении. Освещая светом фонаря повреждённую ногу, заметил, что она значительно опухла, по сравнению со здоровой ногой. Сняв старый, посеревший бинт, что ему наложил кавказец, когда его обнаружили, Николай более придирчиво осмотрел опухшее колено. Что именно у него перелом или вывих на первый взгляд было трудно определить, зато рану от укуса на бедре было видно хорошо; выглядела она не лучшим образом. Кожа вокруг рваного прокуса покраснела, изнутри при надавливании сочилась жёлтая жидкость вперемешку с кровью. Радовало одно, она ничем не пахла, а значит, нагноения, скорее всего, не было. Но сильно огорчало то, что у Николая не было с собой лекарств, все сумки с лекарствами и перевязочным материалом забрали себе зеки, не оставив ему ни чего.

Делать было нечего, пришлось напрячься, приложить нечеловеческие усилия, взвывая от боли, аж до слёз, но встать на ноги, верней на здоровую ногу, так как на больную невозможно было опереться. Он знал, где в дежурке находится аптечка, и до неё надо было добраться. Ползком не получится, так как она находится на уровне человеческого роста.

Странно, но животные никак не реагировали на его стоны, вскрики и даже плач, когда нога задевала за какой-либо предмет в темноте. Продолжали стоять на своих местах, практически не шевелясь, словно манекены на витрине магазина.

Аптечка находилась именно там, где и предполагал её найти Николай, но, к сожалению, она была почти пустая. Маленький узкий бинт, разве что палец перевязать, упаковка медицинской ваты, почти использованный медицинский лейкопластырь и йод, который плескался почти на донышке пузырька, вот и весь набор, для оказания первой медицинской помощи.

Промыв место укуса газированной минералкой, Николай тщательно протёр рану, подсушив её. Остатки йода, чтобы не терять ни одной драгоценной капли, он залил прямо в рану, остальное размазал вокруг, покрыв покрасневший участок кожи. Наложив сверху тампон, сделанный из того самого узкого бинта и ваты из нищенской аптечки, не имея другого перевязочного материала, перевязал рану старым грязным бинтом. Затем занялся коленкой, аккуратно ощупав её и шипя от боли.

Деформации коленного сустава не наблюдалось, что было верным признаком отсутствия перелома. Попробовав пошевелить сначала ступнёй, убедился, что она двигается нормально, без сильной боли, а вот согнуть или разогнуть колено вызывало сильнейшую боль, но коленный сустав всё же работал, а это значит, что смещения коленных суставов нет. Коленный сустав имеет непростую анатомию, и состоит из четырёх костей, состоящих из верхнего отдела, представленного бедренной костью и нижнего отдела, который состоит из большой и малой берцовой кости, надколенника. При внешнем осмотре и прощупывании кости казались целыми, но в них вполне могла быть трещина, которую без рентгена просто на ощупь не определишь. Главное, что все эти четыре кости оказались на месте, без смещения, это очень сильно облегчало дальнейшее лечение. Был бы перелом со смещением, то прыгать ему на одной ноге минимум три месяца, а при худшем развитии событий и все полгода.

Но колено состоит не только из костей. Верхние и нижние кости соединяются между собой сложной системой мышц, сухожилий и связок. Порвать сухожилие при ударе в область коленного сустава – практически невыполнимая задача, скорей всего кости сместятся или сломаются. Сухожилие невероятно эластичный и прочный материал, особенно на разрыв, а вот надорвать связки при неправильном угле изгиба колена вполне возможно. Процедура эта тоже болезненная, что и наблюдалось в данное время у Николая. Очень хорошим симптомом было то, что в районе коленного сустава не наблюдалось внутренних кровотечений, что неминуемо бы отразилось на цвете кожи в этом районе, но кожа была обычной по цвету, разве что опухоль её слегка делала желтоватого оттенка. Лечение и восстановление при надорванной связке коленного сустава, куда гораздо проще, чем при переломе и восстановление займёт куда меньший срок. Необходимо лишь держать ногу в покое, тем более нет возможности наложить шину или гипс на колено, чтоб избежать случайных движений коленного сустава.

Как раз покой и был самым трудным, ведь нет телевизора или компьютера, в который можно уставиться днями напролёт. Нет рядом человека, с которым можно было бы пообщаться, столпившиеся в коридоре животные не в счёт. Даже книги или журналы отсутствовали, приходилось тупо лежать на мешках с крупой, из которых он кое-как соорудил спальное место. Благо продуктов, которые не надо готовить хватало, и за ними не нужно было куда-то ходить – все лежало в общей куче, заняв почти всё пространство дежурной части. Поэтому Николай спал, ел, гадил в пустые после газировки бутылки, пакеты, складывая всё это в мусорные чёрные мешки, которые плотно завязывал. Развлекал себя, бросая пустые гильзы из-под патронов в стоящих возле решётки животных, которые так и не удосужились как-то проявить себя, продолжая по-прежнему стоять на месте и наблюдать за ним.

Через неделю Николай взвыл от скуки. Спать совершенно не хотелось, он перевыполнил лимит сна на неделю вперёд. Воспоминания прошлой жизни лишь будоражили в нём печаль и депрессию. Еда была однообразной, по крайней мере, та, которую не надо было готовить, в основном это сладости, печенья, конфеты, сгущённое молоко, запивал всё это соками, газированными сладкими водами, минеральной водой. Белковой пищи было мало, и представляла она в основном рыбные консервы, ассортимент которых был скуден, а уж о мясных консервах и говорить не приходилось: их было в разы меньше. Наверняка основной товар находился в самом магазине, а здесь в оружейке лежало лишь то, что удалось перетащить со склада этого магазина, так сказать, запас, ассортимент которого не вызывал уважения.

Из столовой было полно круп, несколько видов макарон, но их надо готовить, но не на чем. Лук в сетках, который пора было перебирать, так как начал потихоньку портиться. Подсолнечное масло в пятилитровых бутылях. Естественно сахар, чай, кофе, ах как хотелось кофе, но вот как вскипятить воду, Николай не мог придумать. Он находился в закрытом помещении, и открытый огонь был опасен для жизни. Тем более нога за неделю хоть и перестала сильно болеть, но всё ещё ныла тупой болью, и беспокоить её пока не хотелось. А вот рана от укуса стала заживать, даже заросла по краям, это радовало. Воды, чтобы обтереться не было, верней её запас был небольшим, но вот влажных салфеток хватало, ими Николай и следил за чистотой своего тела.

Сделав из обрезанной полуторалитровой бутылки что-то вроде стакана на пол-литра, просто обрезав её, Николай налил внутрь газировки и долго её взбалтывал, чтобы выгнать весь углекислый газ. Затем, держа в обеих ладонях импровизированный стакан, чтобы нагреть воду собственным теплом, добавил туда сгущёнки и продолжил взбалтывать, выгоняя остатки газа и растворяя сгущённое молоко. Далее добавил пару увесистых ложек растворимого кофе, продолжая греть воду в руках. Кофе получился сладким и бодрящим, но отвратительным из-за вкуса минеральной воды, но другой не было. Такую же процедуру применил, чтобы заварить лапшу быстрого приготовления, которую притащили со склада целых пять коробок. Любят зеки баловать себя этим дешёвым деликатесом в кавычках, конечно же, не от хорошей жизни кормят в тюрьме так, что даже дешманская лапша кажется вкуснее хозяйской баланды. Лапша без кипятка получилась так себе, но есть можно было.

Во время всего этого процесса Николай, осматривая свои запасы, вдруг понял, что они не бесконечны, а надеяться на то, что его придут спасать, не стоит. Ему самому придётся выживать, используя тот скромный ресурс, что у него имеется. Но он хотя бы есть, это многого стоит: в начале у него не было ничего кроме электрошокера.

Чтобы не умереть со скуки, Николай решил заняться инвентаризацией ресурса, который у него имелся, а это продукты и оружие. Взял журнал у оружейника, где тот вёл записи по выдаче огнестрельного оружия и спецсредств. В нём сделал таблицу с помощью линейки и шариковой ручки, приступил к переписи всего имеющегося добра, имевшегося в дежурной части. С продуктами и водой он справился быстро, уже через два часа всё было тщательно подсчитано, записано, пронумеровано. Впредь он решил записывать, что и сколько берёт для личных нужд, чтобы иметь реальную картину, что его ждёт в ближайшее будущее.

Более точно распределить продуктовый ресурс, чтобы определить, сколько он сможет на нём продержаться в закрытой и обложенной животными дежурке, было затруднительно, так как такие продукты как крупа и макароны сложно было просчитать по дневному потреблению, тем более он не решил задачу как их готовить.

Вот с водой всё было более-менее понятно, в его распоряжении находилось восемь упаковок минеральной газированной воды по шесть полуторалитровых бутылок в каждой, семь упаковок дешёвой сладкой газированной воды, буратино, лимонад, дюшес, колокольчик и по две упаковки фанты и спрайта. Сок имелся в ассортименте, но его было очень мало в общем литровом эквиваленте не больше пяти литров. И если вывести общее потребление жидкости по два литра в день, получалось, что воды Николаю хватит примерно на два с половиной месяца, может чуть больше, но ненадолго. А значит, не важно, сколько у него продуктов, ему в любом случае необходимо решить за это отведённое время пока есть запас, задачу с пополнением воды или выбраться отсюда в более перспективное место. Конечно, можно урезать норму по воде, стараться больше спать, меньше двигаться и тем более думать: мозг очень прожорливый орган. Но это не снимет проблему с повестки дня, а по окончании ресурса в виде воды, он ослабнет настолько, что будет неспособен решать поставленные задачи.

Чтобы посчитать оружие и боеприпасы, необходимо было более крепкое здоровье, чем в данное время имелось, и Николаю пришлось отложить это мероприятие до лучших времён. Прыгать на одной ноге по оружейке, каждый раз при этом испытывая резкую боль – то ещё удовольствие.

Раз со сроками его более-менее качественной жизни было определено, то оставалось потратить оставшееся время с пользой, а именно понять, как отсюда выбраться, почему животные поменяли своё поведение и не бросаются в его сторону как это обычно бывает. Начать Николай решил с животных, а именно провести несколько экспериментов.

Сначала он тыкал по ним через решётку шомполом от автомата – это пробуждало у испытуемых агрессию, но ненадолго. Побившись пару минут о металл решётки, они опять успокаивались, продолжая на него таращиться своим беспристрастным взглядом. Затем он обратил внимание, что животные, стоящие возле решётки, меняются раз в три четыре часа. По какому-то негласному приказу они спокойно отходят от решётки, а их место занимает другое животное. Тот, кто покидал пост, уходил спокойным шагом в глубь коридора, туда, куда его фонарь не доставал своим светом.

Один раз ночью он заметил странное поведение, вернее, услышал его. Сквозь сон услышав, как звякнул металл, мгновенно проснулся, не открывая глаза, в этом не было необходимости, в помещении стояла кромешная тьма, прислушался к звукам. Опять послышался звук похожий на то, как будто что-то металлическое трётся о такую же поверхность. Животные иногда ударялись об решётку, особенно когда, как считал Николай, у них происходила замена, и старая смена уходила на отдых, но это был звук совсем другого рода. Причём попытка посветить в том направлении ни к чему не приводила, он не замечал ничего подозрительного. Лишь на третий или четвёртый раз, он обратил внимание, что всегда, когда он пытался высветить источник подозрительного шума, возле двери всегда стояла одна и та же женская фигура. Это была грузная женщина с большими висячими грудями. Она была абсолютно нога, но её тело было полностью покрыто высохшей кровью, делая её силуэт в темноте размытым, незаметным. В остальное время Николай её не наблюдал среди животных. Этот факт заинтересовал его, и он решил подсторожить эту особу и понять, что она делает возле двери, когда он спит.

Он специально хорошенько выспался днём, чтобы ночью сделать вид, что спит, расположившись так, чтобы его лицо было повёрнуто к решётчатой двери дежурки. Фонарик, у которого, к сожалению, уже садился аккумулятор, а подзарядить его не было возможности (он подзаряжался от электричества, которого уже давно не было), он положил под себя, держа его в руке, чтобы не искать в темноте.

Ждать пришлось долго, иногда слышались какие-то подозрительные шорохи, но это явно были не те звуки, что его так насторожили в прошлый раз. Скорее всего, старая смена животных наблюдателей менялась с новой, расходясь, задевали друг друга и иногда решётку.

Как бы Николай не готовился к ночному бодрствованию, заставляя себя спать днём, но из-за полного отсутствия света, в полнейшей темноте, да ещё с закрытыми глазами, его начинало клонить ко сну. Почему с закрытыми? Потому что было подозрение, что животные помимо того, что стали сильнее обычного человека, так ещё и видели в темноте гораздо лучше. Насколько это правда, трудно сказать, но проверять на себе как-то не хотелось.

Первые полтора часа он держался на азарте, прислушиваясь к любым шорохам, а потом каждый последующий час, теряя к охоте на странный звук интерес, впадал в полудрёму, а затем и в сам сон. Лязг металла об металл разбудил его мгновенно, адреналин, словно пушечное ядро, пронесся по его мышцам, заставляя их встрепенуться, вздрогнуть, как от удара током. Подавив в себе желание мгновенно броситься к решётке и осветить источник данного звука, Николай прислушался. Скрип опять повторился, открыв один глаз, он не увидел ничего, сплошная темнота, даже через окно свет звёзд и луны практически не попадал внутрь помещения. Но это не удивительно, ведь между ночным звёздным небом и окном дежурной части, высоченное кирпичное заграждение, отделяющее улицу города Саратов от СИЗО №1.

«Скрип, скрип» – звук был похож на то, как будто откручивают ржавую гайку.

Но решётка в дежурной части, предназначенная, для защиты личного состава, дежурного, его помощников, оружейника, связиста и видеонаблюдения от нападения извне в случае попытки захватить СИЗО №1 силовым путём, была полностью сделана с помощью электрической сварки и никаких гаек или болтов в этой конструкции не использовалось.

«Скрип, скрип» – Николай не мог быстро подскочить, нога всё ещё болела, хоть и не так сильно, как две недели назад.

Но всё же ногу надо было поберечь, ведь в случае её перенапряжения, имелся риск опять её повредить, тем самым откатиться назад на эти самые две недели, а ещё мучиться две лишние недели как-то не хотелось – боль быстро дисциплинирует. Поэтому Николай просто сел, облокотившись спиной о стену, и включил фонарь в направлении странного звука. Света было мало, он быстро рассеивался, аккумулятор совсем сел, но всё же это не полная, кромешная темнота.

Скрип тут же прекратился – на него смотрела старая знакомая бабища, стоявшая вплотную к двери в дежурку. Она не двигалась, вела себя так же, как и все остальные животные вокруг. Но вот появление её только ночью и сопровождаемый при этом звук не давал Николаю покоя. Он не спеша встал и подошёл вплотную к решётчатой двери, не беспокоясь, что его могут достать животные, ячейки решётки были слишком малы, чтобы через них пролезла ладонь человека.

Посветив в лицо женщине, как будто специально покрывшую свое тело кровью, Николай не заметил в нём ничего особенного, обычное беспристрастное лицо животного, не выражающее никаких эмоций. Тогда он принялся рассматривать дверь, что-то же она делала с ней и сразу же заметил, что засов открыт. Страх пробежал мурашками по позвоночнику, внизу живота вдруг возникла пустота и тяжесть одновременно. Николай резким движением закрыл засов, тут же выдохнул с облегчением, как будто от этого засова зависела его жизнь, хотя косвенно так и было. Помимо крепкого засова на двери имелся ещё и замок, закрывающийся на ключ. Замок был встроенный, имел сквозное строение замочной скважины, то есть дверь можно открыть или закрыть с обеих её сторон. Только ключи предполагалось хранить в дежурной части, поэтому открывать и закрывать её мог лишь Дежурный по СИЗО №1.

Николай, когда все зеки потеряли бдительность и покинули дежурку полным составом, занимаясь перетаскиванием боеприпасов в генеральскую баню, именно дежурку освобождённые из столовой решили сделать местом для складирования добытых ресурсов и безопасным пристанищем. Зная заранее, где спрятаны ключи у Дежурного (не раз по долгу службы заходил в Дежурную часть), быстро ими воспользовался, закрылся внутри помещения. Сами ключи он бросил обратно в стол, зная, что все два экземпляра находились именно там. Затем наступили трудные времена долгой обороны и подготовкой принести себя в жертву, а ключи так и продолжали лежать там, куда он их положил.

Но засов почему-то оказался открыт. Как это возможно? Он точно помнил, что закрывал его и больше не прикасался к нему. Он присел и посмотрел в просвет, между встроенным в решётчатую дверь замком, находящимся в железном коробе, и металлическим уголком, играющим роль, усиления конструкции решётки, косяка двери, куда заходят ригели замка, чтобы закрыть дверь. Цилиндрики ригелей были на месте, замок никто не открывал. Но всё равно, рассматривая ригели замка, подсвечивая себе фонариком, Николая не покидало ощущение, что он что-то упускает из виду, и это что-то прямо перед его глазами.

Ещё раз дотошно осмотрев замок, и не найдя в нём ничего странного, Николай уже хотел ретироваться, как неожиданно понял, что ему не даёт покоя. Взяв со стола шомпол, которым он задирал животных от скуки, опять подошёл к замку и, нагнувшись, встав на здоровое колено для удобства, ещё раз посветил в замочную скважину, которая, как уже говорилось, была сквозной. Но свет от фонаря не проникал сквозь неё, а значит, с обратной стороны, ему мешал посторонний предмет.

Просунув шомпол, напоминающий длинную и толстую спицу в замочную скважину, Николай толкнул предмет, застрявший по ту сторону. Тот легко вышел и с характерным звуком упал на кафельный пол, это был ключ от замка. Сам ключ был короче оригинала и вряд ли был именно тем ключом, что мог открыть дверь дежурной части. Но как он попал в сам замок? Он точно помнил, что, закрывая дверь дежурной части, в замке не было никаких ключей.

Страшная догадка, словно снежная лавина, надавила на его плечи, Николай нагнул голову в сторону и посмотрел сквозь решётку. Находясь в положении на коленке, его голова была на уровне пояса животных по ту сторону. Его взгляд тут же упал на руки стоящей напротив него полной женщины, в одной руке она держала связку ключей, в другой – проволоку длиной примерно тридцать сантиметров с загнутым крючком на конце.

Николай отпрянул от решетки, при этом не удержав равновесие, упал мягким местом на рассыпанные гильзы на полу, застонав от резкой боли в коленке. Стало понятно, как это животное открывает засов. Баба, измазанная кровью, просто просовывает проволоку через решётку и цепляет его крючком, ничего сверхъестественного, если бы это сделал человек, но эти животные не способны на такое. Или способны?

Последним фактом, добивающим представление о тупости животных (ведь именно поэтому их так назвали), была связка ключей в руках у тётки. Она явно не носила её просто так: торчащий в замочной скважине ключ говорил совсем об обратном – эта полоумная каждую ночь, когда он уснёт, подбирает ключи к его последнему оплоту в этом мире. И если это так, а в этом сомнений у Николая почему-то не было, то получается, что она чертовски умна, даже поумней двух близняшек, что устроили на них охоту в медицинском складе.

Женщина, поняв, что её раскусили, попятилась назад. Оставлять этот экземпляр в живых грозило Николаю серьёзными проблемами в будущем. Поэтому он, недолго думая вытащил из кобуры, что всегда висела у него на поясе, пистолет ПМ. Встал в полный рост, просунул дуло пистолета в ячейку решётки и, пока эта тварь не растворилась среди других животных, открыл огонь.

Выстрелы в помещении грохотали нешуточно, освещая всё вокруг огнём и искрами, вылетающими из ствола пистолета. Но он уже привык к такой канонаде – чего только стоила перестрелка с зеками, что хотели вспороть ему живот, поэтому практически в упор высадил всю обойму в спину пытающейся скрыться среди себе подобных животному. Голая тётка, прошла ещё пару шагов, после чего упала, сначала на колени, а потом завалилась лицом вниз на кафельный пол коридора, выронив связку ключей из рук.

Только её тело замерло, перестав биться в предсмертных конвульсиях, вокруг началось движение. Все животные ожили, словно вышли из гипноза, часть из них набросилась на труп, лежащий у их ног, но основная часть, то есть большинство бросилось на решётку. Металл загудел под ударами множества рук, животные из вялых, аморфных существ, опять превратились в быстрых, невероятно агрессивных тварей. Коридор стал наполняться звуками топающих ног по кафелю, прибежавшими на выстрелы с улицы животных. Наверное, какая-то из входных дверей была открыта, а может сразу все. Вскоре животные забили собой всё пространство, пытаясь пробраться поближе к решётке дежурной части. Задние напирали на передних, прижимая их к металлу, норовя раздавить нескончаемым потоком.

Николай испугался, что решётка не выдержит давления извне и сломается, поэтому выключил фонарик, считая его раздражающим фактором, привлекающим животных. Сам уселся на пол, спрятавшись за столом дежурного по СИЗО №1, чтобы не привлекать их своим присутствием, если его теория о феноменальном ночном зрении у животных окажется правдой. Это помогло, но не сильно. Избавившись от слишком умной тётки с ключами, он избавился от той, кто держал неведомым и непонятным способом всю эту толпу в повиновении. На вопрос самому себе «Как такое возможно?» у Николая ответ отсутствовал, но он понимал, чтобы выжить в этом мире, ему срочно требуется разобраться в этом ребусе.

Уже через сутки постоянный шум в коридоре начал сводить с ума. Днём животные на его передвижения по дежурке (надо было брать еду, воду) реагировали очень живо, просто слетали с катушек, практически давя друг друга, лишь бы подобраться к нему поближе. Николай стал жалеть, что грохнул ключницу, пускай её поступки были слишком опасными, и наверняка в будущем принесли бы немало бед. Но при ней животные вели себя спокойно и не норовили сломать металлическое заграждение каждую секунду. Сейчас же непрекращающиеся топот ног, удары о прутья решётки руками, треск рвущейся одежды, а может быть ломающихся костей тех, кто не удержался на ногах и упал на пол, под ноги тем, кто напирал сзади, приводил психику Николая в неистовство.

В такой обстановке сложно было думать; приходилось постоянно отвлекаться на подозрительный скрежет металла, предсмертные булькающие звуки. Чтобы ограничить свою слышимость, жалея таким образом свою психику, Николай надел наушники, используемые на стрельбище для выполнения упражнений по стрельбе из огнестрельного оружия, приступил к монотонной работе по снаряжению магазинов патронами, которые он складировал в деревянные ящики из-под цинков с патронами.

Ещё раз зайдя, а если быть точнее, допрыгав на одной ноге, в оружейку за новой партией цинков с запечатанными патронами для автомата АК-74М, Николай обратил внимание на длинные сумки, песочного цвета, лежащие на нижних полках стеллажа. Некоторые из них были открыты, наверное, зеки интересовались, что в них находится, но почему-то содержимое их не заинтересовало.

Отодвинув один край сумки и заглянув внутрь, он не увидел ничего примечательного – обычная плотная ткань зеленоватого цвета, похожая на брезент, но покрытая с одной стороны резиновым слоем. С трудом вытащил одну сумку из стеллажа, кинул её на пол. Сумка, как оказалось, имела весьма внушительный вес, Николай с трудом вытряхнул её содержимое.

Внутри оказалась палатка, но не просто какая-нибудь там туристическая, походная палатка, а специальная, армейская, сразу на взвод бойцов как минимум. Тут же находились колышки, дуги для каркаса, на который потом натягивают, влагостойкий материал. Николай вспомнил, что такие палатки используют для снаряжения оперативного штаба, медицинского центра, склада для специальных средств в случае возникновения чрезвычайных ситуаций. Стало понятно, почему зеки на них не позарились – кому сейчас нужны палатки. Тут нужны очень крепкие стены, чем покрытый резиной брезент. Но, глядя на этот материал, у Николая возникла идея.

Трудно удерживать равновесие с помощью одной ноги, поэтому Николай, опираясь плечом на железный шкаф, в котором хранилось оружие, пытался развернуть полотнище палатки, материя которого была невероятно тяжела. Полностью раскрыть тяжёлый брезент не удалось: среди узкого пространства полупустых стеллажей из-под оружия и боеприпасов сильно не развернёшься, но этого и не требовалось.

Размера палатки было достаточно, чтобы закрыть хоть пять таких окон из решётки, что у него имелась в дежурке. Осталось придумать, как эту материю закрепить на стене, тем самым закрывая обзор животным от происходящего внутри помещения, проще говоря, Николай решил сделать из армейской палатки, банальную шторку. Таким образом, как предполагал Николай, он сможет спокойно перемещаться внутри, не раздражая своим присутствием животных в коридоре, нужно будет лишь вести себя потише и проблем не возникнет.

Сбоку от окна в коридор, висел плакат, покрытый органическим стеклом, с выписками из приказа о действиях дежурного в той или иной ситуации. За решётчатой дверью был установлен более внушительный плакат, на котором имелась схема СИЗО №1. Корпуса, вышки охраны, охранные зоны – всё в разных цветах для более контрастного зрительного восприятия. Два этих плаката крепились на кирпичной стене с помощью дюбелей, вот на эти дюбеля Николай и решил повесить палатку. Выглядели они надёжно и должны были выдержать тяжёлый вес резиновой материи.

Сделать это оказалось нелегко, плакаты расположены высоко, а стремянка в дежурной части отсутствовала. Достать со стула, не представлялось возможным, высота не позволяла работать комфортно. Чтобы дотянуться до крепления в стене, пришлось корячиться, двигая тяжеленный и неповоротливый стол, взбираться на него, скрипя зубами от ноющей резкими болевыми ощущениями коленке.

Пока Николай трудился, натягивая материю, естественно всё это делал медленно, без резких движений, щадя свою ногу, животные окончательно сошли с ума. Наблюдая на таком незначительном расстоянии от себя желанный кусок мяса, принимались грызть металл прутьев, при этом можно было слышать, как крошатся и ломаются их зубы, способствуя появлению неприятной оскомине во рту Николая.

Надвинутая на решётку влагостойкая ткань палатки, действительно помогла: уже через минут десять, после её возведения, в коридоре наступила тишина. Теперь, глядя на поставленную у стенки карту СИЗО №1, Николай мог спокойно думать, что ему делать и куда в случае удачи податься.

Куда, был хороший вопрос. Учитывая, что коридор административного здания полностью забит животными, можно смело заявлять, что входные двери открыты. Несмотря на полную зачистку этого здания, плюс административного дворика, судя по большому количеству животных в чёрных робах, что носят осужденные, оставшиеся отбывать свой срок в СИЗО №1, ворота, ведущие к тюремным корпусам, открыты. Косвенно это подтверждалось тем, что среди чёрных роб, можно было заметить немало сине-белого камуфляжа, что носят сотрудники ФСИН. Как такое количество когда-то бывшими людьми смогло преодолеть множественные надёжно закрытые локалки – решётки, железные двери и попасть на улицу, было не понятно. Когда они с Жарой и Трейдером проходили через всё СИЗО, все животные были надёжно закрыты в своих камерах, а тут такое их количество, что складывалось ощущение, что в СИЗО объявили день открытых дверей да забыли его отменить. Хотя, вспоминая недавно убиенную ключницу, становилось понятно, как вся эта масса сошедших с ума смогла приобрести долгожданную свободу.

Основная масса животных, что можно было разглядеть через решётку, была бывшими сидельцами и работниками СИЗО, которых легко можно было узнать по специфической одежде. Даже подозреваемые и обвиняемые, ожидающие в следственном изоляторе свои судебные процессы, хоть и носили преимущественно гражданскую одежду, сильно отличались от людей за забором. На них в основном были одеты футболки, майки, иногда вообще голый торс, трико, лёгкие брюки – в общем, такая одежда, в которой удобно находиться в камере. В большинстве случаев они были босыми: резиновые тапки быстро слетали с их ног, как только они становились сумасшедшими. В марте, когда всё это произошло, люди не ходили в таком виде по улице.

Но среди исконно местного населения следственного изолятора, в коридоре административного корпуса, можно было наблюдать огромное количество животных, одетых в пальто, тёплые куртки, а на ногах всегда была одета обувь, надёжно завязанная на шнурки, плотно одетая на ступни, и поэтому не слетала при первой возможности. А это говорило о том, что главные ворота, после того как зеки покинули следственный изолятор на автомобиле (он слышал звук его двигателя), остались открыты. Более того, дверь, ведущая из административного корпуса в мешок, где находится генеральская баня, тоже открыта.

Пройти через всю эту толпу, закрыть ворота и двери, полностью зачистить СИЗО №1 или хотя бы административный корпус, даже если бы у Николая был бы безграничный боезапас, физически невозможно. Поэтому он сразу отмёл эту затею, думая над другими вариантами, так как перспектива сдохнуть от жажды через два с половиной месяца как-то не улыбалась.

Первоначальный путь виделся лишь через окно. В дежурной части их было два: одно непосредственно в самой дежурке и второе в комнате узла связи. На обоих окнах, естественно, присутствовали хорошие, качественные решётки, которые выбить будет сложновато. Далее необходимо проследовать на крышу административного корпуса сначала на первый этаж – у дежурки, кпп, спортзала, пункта приёма передач для арестованных и столовой имелась своя крыша, это как раз та, на которую грохнулся Жара, придавив собой Трейдера. А затем, если в этом возникнет необходимость, подняться на крышу основного двухэтажного здания, в котором находится административный персонал и руководство, верней находились.

Что делать дальше, Николай затруднялся ответить, да и осуществить даже это он пока не мог – нога никак не хотела заживать. Он был просто уверен, что на многие километры вокруг, у него самое безопасное место. Правда, запас сильно ограничен, особенно по воде. С едой тоже было не густо, но на полгода как минимум ему бы хватило, если бы ещё было на чём готовить. Из посуды в дежурной части имелись лишь керамические кружки, и чайные ложки; не принято было принимать пищу, там, где несёшь службу, тем более столовая в двух шагах. Но главной проблемой было то, что нет необходимых условий, чтобы создать подходящую температуру для закипания воды, в которой в свою очередь можно было сварить макароны или крупу, а это существенно сокращало продовольственный паёк как минимум вдвое. Так что из-за невозможности приготовит еду, продуктов, готовых к употреблению, тоже хватит ненадолго, максимум на месяц- полтора, хотя лапшу быстрого приготовления, наверное, и всухомятку можно грызть.

– Хм, вот же я тупой! – вслух сказал Николай, так как ему всё же пришла идея, как он сможет разнообразить свой рацион в ближайшее время.

***

Как только на ступню повреждённой ноги, можно было опереться без дикой боли, Николай приступил к выполнению миссии по выживанию. Во-первых, открыл пластиковый стеклопакет и осмотрел решётку наружного окна. Выяснилось, что строители особо не заморачивались и прикрутили крепкое металлическое изделие, как обычно все решётки в следственном изоляторе на четыре анкерных болта.

Инструмента, чтобы разбить кирпичи, находящиеся в кирпичной кладке, у Николая не было, пришлось использовать подручные средства. Варварским способом по отношению к автомату Калашникова, используя его ствол в качестве ударного инструмента, принялся потихоньку крошить кирпичи, в которых находились крепёжные средства, не забывая их периодически расшатывать. В образовавшиеся трещины вбивал стальные колья для установки палатки, которые увеличивали зазор и облегчали образование более глубоких трещин в кладке красного кирпича. Работа была трудная, долгая, за световой день получалось освободить лишь один анкерный болт, так как Николай быстро уставал, наверное, из-за плохого питания и малоподвижного образа жизни в создавшихся условиях, но всё же он справился. Хотя создаваемый им шум привлекал животных, которые, не видя его, в поисках лазейки попасть в то место, откуда раздавался стук, громыхали топотом своих ног по коридорам всего здания, от которого оно страшно вибрировало.

Несмотря на то, что окно дежурной части находилось на первом этаже, у животных не было возможности подобраться к нему. Между окном и семиметровым кирпичным забором, отгораживающим город Саратов, от СИЗО №1 находящегося практически в центре города, расстояние было не больше пятидесяти сантиметров. Кто так спроектировал всё это убожество – было не понятно, но приходилось приспосабливаться к тому, что имелось. Этих полметра, конечно, было достаточно, чтобы протиснуться между кирпичным забором и зданием, но этот промежуток во время возведения всей этой красоты, заложили кирпичом, причём с обеих сторон. Получился своего рода кирпичный карман, где не ступала нога человека. Теперь это пространство являлось сборником мусора и местом, где растительность делала попытки как-то выжить в затенённом месте.

С открытого окна до края крыши расстояние примерно метр – не больше, но имелась существенная проблема – натянутая по её краю колючая проволока, её как раз в подобных заведениях везде устанавливают, не экономят. Чтобы её снять, необходимо было создать благоприятные и комфортные условия, чтобы не дай бог не пораниться. Работать в подвешенном состоянии с армированной лентой, покрытой острыми, как бритва, полосками металла, приводила к огромному, неоправданному риску – легко можно сорваться и располосовать себе руки так, что останешься калекой на всю оставшуюся, а в нынешних условиях недолгую жизнь, если сразу не истечёшь кровью, словно самоубийца, вскрывший себе вены.

Единственное, разумное, что приходило в голову, это соорудить лестницу, поставить её на землю, облокотить на кирпичный забор и спокойно заняться колючкой, тем более расстояние небольшое, можно комфортно и безопасно сидеть на лестнице и работать. По этой же лестнице можно было бы при необходимости подниматься на крышу. Лестница нужна была минимум метров пять. Встал вопрос: из чего её можно сделать.

Осмотрев всё, что имелось в дежурной части и оружейке, в поисках материала, из которого можно сделать средство для восхождения на высоту, Николая привлекли стеллажи, на которых хранились специальные средства: личные рюкзаки сотрудников под народным названием тревожный чемоданчик, но их полностью вынесли зеки. В них они загружали боеприпасы и оружие, армейские палатки, и другое имущество, не относящееся к оружию и боеприпасам. Огнестрельное оружие и боеприпасы к ним хранились в железных шкафах, расположенных вдоль стен, сейчас они были пусты. Стеллажи и железные шкафы-сейфы были прикручены к полу, а шкафы вдоль стен ещё и к стене. Оружейные сейфы откручивать было бесполезно: во-первых, замучаешься, крепёжный болт спрятан под специальной стальной накладкой, которая в свою очередь закреплена на восемь саморезов со специальной шляпкой – простой отвёрткой не открутишь. Да и не было никакой отвертки, в том числе и гаечного ключа, чтобы всё это открутить.

Стеллажи крепились проще: прямо в бетонный пол с помощью анкерных болтов. Только без инструмента это была такая же невыполнимая задача. Бетонный пол – это не кирпич, пускай и красный, который отличается своей прочностью от белого, однако бетон в разы его крепче. Всего стеллажей было восемь, высотой каждый по два метра, шириной примерно два с половиной метра. Для выполнения поставленной задачи необходимо было три стеллажа, каждый из них крепился на четыре анкерных болта, то есть кровь из носу, а двенадцать болтов надо как-то удалить или вытащить из бетонного пола. От того, чтобы долбить бетон, Николай сразу отказался, при ударе по нему он звенел как металл, проще подумать, как срезать или сломать крепкую сталь анкерных болтов.

Из-за отсутствия какого-либо инструмента, попытался раскачать сам стеллаж, но потерпел фиаско. Четыре болта держали конструкцию очень надёжно, физической силой одного человека тут вряд ли справишься. Вырвать анкерные болты из бетона тоже безнадёжное дело. Устройство данного болта было таковым, что полностью открутить его не получится, буквально через несколько витков болт будет прокручиваться в гильзе, которая надёжно в распор сидит в бетоне. Если бы вместо болтов были гайки, то такую конструкцию проще победить, открутил гайку и снимай стеллаж со штырей, но, увы, не повезло, да и надёжно затянутую гайку ещё сорвать с места надо, а без инструмента, голыми руками, это сделать невозможно. Но стеллажи крепились так называемым разжимным анкером с болтом и шайбой сверху, крутить его бесполезно, только ломать или высверливать. Был бы молоток и какое-никакое зубило, вопрос решился бы без проблем, но ни того ни другого в дежурной части не держали, чай не мастерская, тут другие задачи были.

Попробовав ударить по шестигранной шляпке болта, автоматом Калашникова, почувствовал в руках неприятную отдачу, а результат при этом оказался нулевым: слишком прижата головка к металлу стеллажа, да плюс фаска имеет очень пологий угол, ударом сложно подцепить. Усевшись прямо на пол, Николай задумался. Появилась мысль отстрелить эти шляпки к чертям собачим, но тут же сам себе улыбнулся от такой тупой идеи. Пуля разлетится на осколки, срикошетит, в общем, слишком большой риск пострадать самому. Это в кино бравые бойцы спецназа легко стреляют по замкам, приводя те в негодность, после чего без труда проникают в помещение. На деле это слишком не практично, могут пострадать посторонние или сам стрелок. В реальности у спецгрупп имеется специальный инструмент, с помощью которого, бойцы перекусывают душку замка или приводят тот в развороченное состояние при помощи мощного удара тяжёлой кувалды. Иногда просто выдавливают прессом, если есть куда упереться или срезают с помощью бензиновой болгарки.

Посмотрев на свой покалеченный после борьбы с кирпичами автомат Калашникова, хорошо, что их в оружейке осталось ещё немало (зеки не успели все вынести), Николай разобрал его. Разложил запчасти на полу, стал рассматривать их, думая какая из запчастей АК-74М может ему пригодиться. Обратил внимание на затворную раму с газовым поршнем. Выглядела она отдалённо похожей на отвёртку, только с круглым поршнем на конце. Газовый поршень испытывает при стрельбе колоссальные нагрузки, а значит, его можно попробовать использовать в качестве накладного инструмента. То есть прижать газовый поршень к головке болта, а по затворной раме бить чем-то тяжёлым. Маловероятно, что это поможет, но попробовать стоит, тем более так гораздо проще попасть по головке болта, чем наотмашь бить дулом автомата по маленькому, со слизанными гранями болту. Только необходимо найти, чем бить по затворной раме с газовым поршнем, желательно, чтобы это был небольшой и громоздкий предмет.

Пройдясь по оружейке, Николай столкнулся с ящиком АКС – 74У. Это тот же Калашников, только с коротким стволом и складным прикладом. Он как раз был небольшого размера и достаточно увесистым, чтобы попробовать его использовать как ударный инструмент. Взяв с ящика новую, ни разу не использованную в целях для чего это оружие изготовили, ксюху, как её называли спецы, Николай проверил, как она лежит в руке и удобно ли ею будет размахиваться и бить. Держа укороченный автомат за дуло, чувствовалась его приятная тяжесть. Решив попробовать подержать за раскладной приклад, Николай отщёлкнул его от корпуса автомата и раскрыл до щелчка. Наверное, именно это действие озарило его. Он опять сложил приклад, а затем ещё раз разложил, наблюдая за местом, где сосредоточилась ось, петля, позволяющая прикладу свободно двигаться на корпусе автомата. Работал это механизм исправно и до жути напоминал своим действием пассатижи.

Почти бегом добежав до стеллажа и вставив головку болта в промежуток между прикладом и самим автоматом, Николай с лёгкостью сжал грани, затем, медленно удерживая нажим, повернул автомат влево. Головка болта, несмотря на заниженные фаски, не выскользнула из железных тисков раскладного механизма, сам болт прокрутился на один оборот. Это была победа, пускай болт не получится открутить полностью, но его можно существенно приподнять, освободив из гильзы анкера его тело, а чем длиннее объект, тем его проще сломать. Немаловажную роль играет рычаг, которым можно воспользоваться в полной мере.

Теперь болты Николай щёлкал как плитку шоколада, откручивал, насколько возможно, а потом несколькими резкими ударами ломал, освобождая один стеллаж за другим. Тут же разбирал их, вытаскивая фанеру с полок, чтобы облегчить их вес при перетаскивании к окну. Уже через два часа лестница на крышу была готова.

Выбравшись на крышу, он не успел вздохнуть вольготно: посыпались стёкла из окон административного корпуса, что выходили в его сторону. Решётки на окнах сдерживали животных, но их было слишком много. Множество рук тянулись в его сторону, слышался скрежет металла. Стало не по себе от такого их количества, поэтому Николай немедля приступил к задуманному ещё накануне.

Поднял на крышу одну из палаток, разложил трубки каркаса, соединительные крестовины, достал схему по сборке палатки. В переписи комплектации обнаружилось, что в каждой палаточной упаковке должна лежать кувалда. На сердце ёкнуло, а он мучился, дулом автомата кирпич разбирал. Но просмотрев все сумки с палатками, не обнаружил ни одной кувалды. Сразу стало понятно, что нужный инструмент в хозяйстве давно скоммуниздили его коллеги. Почему-то стало легче на душе, значить не зря испортил автомат, который теперь негоден для использования по прямому назначению.

Палатку Николай успел поставить до вечера, закрепить её с помощью верёвок, чтобы не унесло ветром. Установленная палатка отгораживала подъём на крышу, теперь животные, не видя его из окон, стали вести себя намного тише. Вход внутрь был прямо перед лестницей из стеллажей, поэтому подымаясь на крышу, он тут же оказывался внутри палатки, не раздражая своим присутствием животных.

Сделал небольшую печку из цинков из-под патронов, готовил в них же, используя вместо кастрюли, сковородки, да и вместо тарелки тоже – хорошо, что цинков было полно. На топливо для печи пошли ящики из-под патронов, в которых лежали цинки, а также ящики для автоматов, фанерные полки на стеллажах, да и вообще всё, что можно было сжечь в дежурной части и в оружейной комнате

Меню сразу разнообразилось, всё же приятно покушать отварной рис с консервированной сайрой, а не давиться всухомятку сухарями. Да и жареная картошка гораздо лучше, чем печенькой перекусить. Но главное – это возможность сделать нормальный чай или кофе, правда вода оставалась отвратительной на вкус.

С водой вопрос решался, но не сразу. Немного подумав, Николай вытащил остальные две палатки на крышу, установил их так, чтобы крыша была провалена внутрь. Так как ткань прорезинена и не пропускала воду, получалось своего рода два бассейна, которые в случае дождя должны наполниться водой, но дождя пока не было. Что делать зимой, где брать воду, Николай пока не решил, до неё ещё дожить надо. Центральное отопление не работает, а значит, он очень сильно рискует просто замёрзнуть, в случае серьёзных морозов, а они в Саратове не такое уж и редкое явление.

В октябре, по крайней мере, Николай думал, что пора ему наступить, так как давно потерял счёт времени, а сориентироваться было не на чем, пошли дожди. С ними пришла прохлада и сырость, чувствовалось, что тёплое лето закончилось, а впереди зима. Зато с появлением большого количества пресной воды, появились новые возможности, Николай, подогрев воду, наконец-то помылся. Заполнил все пустые бутылки, которые он аккуратно складировал; наконец-то попил кофе из нормальной воды, не отдающей углекислотой и солью.

Нога к тому времени практически полностью зажила и не беспокоила своей постоянной ноющей болью, а может он уже настолько привык к боли, что не замечает её, да нет, вряд ли, к такому хрен привыкнешь.

Наконец-то Николай осилил и провёл полную инвентаризацию имеющегося у него оружия и боеприпасов. Оказалось, что патронов не так уж и много, как он изначально думал. Та стопка деревянных ящиков с цинками, что стояла у стены, оказалась пуста, все ящики вскрыты, а патроны изъяты, наверняка зеки всё вынесли. Получалось, что у него патронов к автомату Калашникова всего восемь цинков, ведь он многие извёл на порох для взрывчатки, а теперь разобранные патроны обратно не соберёшь.

Восемь цинков, это больше восьми тысячи, тоже немало, но Николай до инвентаризации думал, что их гораздо больше. Зато к пистолету Макарова патронов оказалось настолько много, что Николай, пару раз сбившись со счёта, решил их не считать, так как при таком количестве боеприпаса, плюс или минус тысяча не имело значения.

Оружие зеки почти всё вытащили, осталось пять АК-74М, один из них приведён в негодность, но на запчасти пойдёт. Ящик АКС-74У со складными прикладами, а это аж целых двенадцать новеньких автоматов. Пистолеты ПМ почему-то зекам не приглянулись или они не успели их вынести, как Николай закрылся. Но, вытащив из всех железных шкафов пистолеты, они покидали их в общую кучу, где они долгое время лежали горой, словно мусор какой-то. Николай аккуратно разобрал и уложил, наваленные пистолеты Макарова в два ящика из-под автоматов, забив их полностью, под завязку.

Приближалась зима. По ночам ещё была плюсовая температура, но прохлада чувствовалась вовсю. Тёплой одежды у Николая не было, летом он носил летнюю полёвку, которая до сих пор была на нём. Правда, имелась целая гора поношенной одежды, что его коллеги укладывали для отчётности в тревожные чемоданчики. Зеки, освобождая рюкзаки и сумки от так называемого хлама, вывалили всё в общую кучу – любили они всё кучковать. Зеки забрали из рюкзаков самое ценное: сухие армейские пайки, фонарики, батарейки, аптечки и так далее. Из одежды оставили в ворохе старое форменное обмундирование, трусы, майки, носки. Были ими оставлены комплекты для шитья, карты, карандаши, зубные и обувные щётки, несъедобные, на их взгляд, продукты питания, но забрали все консервы, чай и сахар. Одежда составляла основную часть этой массы, а имея комплекты для шитья (иголки с нитками), можно было сшить многослойную одежду. Будешь правда выглядеть при этом хуже бомжа, но она точно будет тёплой и даст возможность какое-то время продержаться.

Главной проблемой было отсутствие отапливаемого помещения, где была бы возможность переночевать, согреться, если станет совсем зябко. Топлива, дров, чтобы жечь костры, у Николая не было, те, что имелись, очень быстро заканчивались во время готовки пищи, кипячения воды. Была мысль снять стеллажи в оружейке, где имелась железная дверь (её можно закрывать изнутри) и поставить на месте стеллажей армейскую палатку, в которой соорудить ещё одно помещение, достаточно маленькое, чтобы только улечься на матрас из тряпок. Получится многослойное жильё, которое вполне можно нагреть изнутри теплом собственного тела. Но Николай сомневался, что этого хватит, когда на улице стукнет минус двадцать и больше, но за демонтаж стеллажей все же взялся, как говорится, новые идеи приходят во время работы, и он надеялся найти решение этого сложного вопроса.

Это был обычный день, правда, пасмурный, с противной, сырой моросью, зато достаточно тёплый для конца октября, не меньше пятнадцати градусов тепла. Николай, проснувшись, как всегда поднялся на крышу, нырнул в палатку, приступил разводить огонь. Внутри палатки дрова всегда были сухими, несмотря на погоду снаружи. Хотелось взбодриться горячим кофе, после чего приступить к работе по подготовке помещения оружейки к зиме. Сегодня он собирался обшить железную дверь тряпьём, чтобы от хорошо проводящего температуру металла, холод меньше проникал внутрь помещения.

Как только огонь разошёлся, щепки от ящика затрещали, Николай поставил сверху кипятиться воду в железной банке из-под патронов. Удобно усевшись возле импровизированной печки, чтобы не только наблюдать за процессом нагревания воды, но и банально погреться от тепла огня, он услышал свист. Сначала он подумал, что это скрип ржавого железа, так как сложно было поверить в то, что кто-то осмелился в современной реальности издавать хоть какие-нибудь звуки. Звук был очень похож на издаваемый человеком, Николай замер и прислушался, свист повторился.

Поднявшись на ноги, мгновенно превратившись в поглотитель любых звуковых волн, пытаясь угадать с какой стороны он слышит этот звук, Николай направился к выходу из палатки. На улице ничего не изменилось, погода была такая же: мелкий дождь, словно туман окутывал всё вокруг. Видимость при этом была нормальная, по крайней мере здания Управления МВД по городу Саратов, полиции, что находились по соседству со следственным изолятором номер один, он видел хорошо. Только их территорию, на которой располагались несколько государственных объектов: больница, тир, клуб ФСИН – загораживал высокий кирпичный забор, что проходил по всему периметру СИЗО №1. Этот же забор закрывал улицу напротив, через дорогу на которой стоял торговый центр «Триумф Молл». Если подняться на крышу второго этажа административного корпуса, то торговый центр можно было увидеть как на ладони, но такой необходимости не возникало, да и не хотелось провоцировать животных на атаки в его сторону, были подозрения, что решётки окон могут не выдержать постоянного давления изнутри.

Свист повторялся с небольшой периодичностью, и раздавался он как раз со стороны торгового центра. Поэтому Николаю пришлось выйти из-под укрытия палатки и направиться в сторону КПП (контрольно-пропускной пункт), там забор был ниже, как раз возле открытых на улицу ворот. Животные, заметив его из окон, мгновенно оживились, послышался многочисленный топот ног и удары о металлические решётки. Это, естественно, немного беспокоило, но любопытство, желание узнать, откуда исходит этот звук, очень похожий на свист человека, затмило все мысли и переживания.

Добравшись до крыши КПП, приготовил пистолет в боевое положение, крепко сжав его в ладони. Поправил автомат, висящий на спине, стараясь быть как можно менее заметным, передвигаясь лишь на полусогнутых ногах, Николай сначала посмотрел вниз на открытые ворота мешка, ведущие в следственный изолятор. Убедившись, что двор забит животными, так, что яблоку некуда упасть, обратил внимание на торговый центр через дорогу.

На крыше «Триумф Молл», прямо над логотипом красного цвета «М. видео», стояла одинокая фигура. Это был мужчина в длинном зелёном плаще, с капюшоном на голове, надвинутым так, что лица практически не видно, лишь длинная чёрная борода падала на грудь. Одна рука была приподнята над головой, в своего рода приветственном жесте, в другой он держал длинную палку или что это было из-за расстояния сложно было понять сразу.

Раздался опять свист, звук точно исходил от этого мужчины, но при этом Николай понял, что животные вокруг, в мешке, на улице, на дороге среди машин, совершенно не реагируют на звук свиста и продолжают как ни в чём не бывало прохаживаться внизу своей неровной походкой среди машин. Лишь позади в окнах, откуда Николая было хорошо видно, животные бесновались, пытаясь достать его. Получается, что животные никак не реагируют на свист? Эта мысль взбудоражила Николая, он ещё не понимал, как это знание может помочь ему. Почему именно свист не раздражает животных, ведь на любой шум, тем более человеческий голос они реагируют очень живо.

Подняв левую руку, так как в правой он по-прежнему держал ПМ, снятый с предохранителя и с патроном в патроннике, Николай помахал ею человеку в плаще. Увидев его ответ, мужчина нагнулся и что-то поднял из-под своих ног, положив туда же свой шест или палку, он так и не разглядел, что это. Проделав с поднятой вещью какие-то манипуляции, он распрямил её. Это оказалась толстая верёвка. Незнакомец принялся раскручивать её над головой. Через несколько секунд верёвка распрямилась, и в его сторону полетел круглый тёмный предмет.

Да это же «Праща», мелькнуло у Николая в голове. Простейшее и самое древнее метательное оружие, известное по библейской истории о Давиде и Голиафе. Состоит праща из верёвки и кармашка для снаряда в виде камня посередине. Несмотря на её примитивность, это грозное оружие вполне способно на расстоянии пятидесяти метров размозжить незащищённую голову человека, надо лишь удачно попасть, а на это требуются месяцы тренировки. Человек в плаще умел пользоваться этим древним оружием. Камень, перелетев над проводами электропередачи, по параболе, упал в метре от Николая и покатился по инерции. Только не далеко, что-то прикреплённое к нему мешало свободно перемещаться по рубероиду крыши КПП. Камнем оказался тяжелый резиновый шар, размером с теннисный мяч для большого тенниса, надрезанный наполовину, в разрез которого был помещён свёрнутый лист бумаги.

Показав мужчине, что он поймал шар, Николай жадно развернул записку, написанную на простом белом листе, какие используют в принтерах для печати. Написана она была простой шариковой ручкой, красивым каллиграфическим почерком, в котором угадывалось, что человек её писавший, с пишущим инструментом на «ты», пишет много, а не только подписывает раз в год какой-нибудь документ. Записка была большой, весь лист А4 исписан с одной стороны полностью, поэтому быстро её прочитать не получится, а мелкий дождик мог намочить хрупкую бумагу.

Сложив губы так, чтобы получился свист, Николай резко выдавил из себя воздух. Получилось так себе, но всё же свист, не такой конечно чистый, как у незнакомца, но звук разорвал тишину улицы. Животные внизу задёргались, а Николай, не теряя времени, согнувшись в корпусе, на полусогнутых ногах побежал к палатке.

Вода в цинке закипела, быстро заварив растворимый кофе, усевшись на ящик из-под автоматов, трясущимися от нетерпения руками, развернул послание от нормального живого человека, которого увидел впервые за два месяца. Не торопясь, вдумываясь в каждое слово, приступил к чтению.

«Здравствуйте Братья и Сестры!

Не знаю скольких из Вас господь, спаситель наш, благословил на царствие небесное и спасение, да славится имя его, да пришло царствие его. Аминь.

Видел лишь отрока, что установил палатки для очага (наблюдал дым кострища), и для сбора росы божией (дождевой воды), на крыше здания. Переживал за него, наблюдая какие трудности ему приходится преодолевать. И не только я, но и вся община наша, преклоняла чело своё, дабы смягчился всевышний к рабу своему, дал ему силы и здоровья, Аминь.

Молюсь о Вас и Вашем спасении. Не ведаю, как у Вас с продуктами, есть ли, что трапезничать, прославляя имя божье. Наша община богата дарами господа нашего. Мы могли бы поделиться с Вами, если у Вас имеются затруднения с хлебом и вином, с пищей, что завещал нам господь наш. Но были бы рады, если бы Вы присоединились к нам, к нашей благословенной общине «Назарет», дабы вместе прославлять наступившее царствие небесное. Аминь.

«Назарет», обитель всех детей господа нашего, находится неподалёку от Вас. У нас безопасно, много места, в достатке воды и пищи. Агнцы божии не приходят к нам без нашего на то дозволения. Наши братья и сестры, находясь под защитой духа святого, не убояться тех, кого проклял создатель, оставив вечно скитаться во мраке, где нет разума, нет духа божьего. Да славится имя его, да пришло Царствие его. Аминь.

Дети «Назарета» могут без опасения за свою жизнь и жизнь своих близких перемещаться по городу, брать всё, что им предоставил господь наш, поэтому наша чаша полна. Надеюсь, Братья и Сестры мои, Вы тоже прославляете имя Бога единого, только так я могу объяснить себе, почему Вам дарована жизнь в Царствии Небесном. Аминь.

Отец Евстафий.»

Кофе уже остыл, был чуть тёпленьким, пока Николай читал переданную с помощью экзотической пращи записку. В голове крутились разные мысли, от «Что за чушь? Это, что розыгрыш?», до «Вот оно спасение! Много людей, пищи, воды, наверное, есть чем отапливать помещение, значит, точно переживут зиму, в отличие от меня!»

То, что Евстафий создал свою религиозную общину, как раз-таки вопросов не вызывало, в смутные времена люди действительно становятся религиозными. Многие пользуются этим, создавая секты, давая отчаянным надежду, ответы на так волнующие людей вопросы.

Религия не всегда плохо, иногда она помогает справиться с депрессией, понять себя, найти смысл дальнейшего существования. Ещё религия – это всегда порядок, чёткая иерархия, установленные и работающие законы, мораль, совесть. Минусом в любой религии является лишь одно, ты обязательно должен быть её частью, если хочешь жить в данной общине. По-другому никак: в каждой религиозной группе есть четкие критерии по определению свой-чужой. И если ты не разделяешь мировоззрения этого сообщества, то ты чужой – хорошо, если не враг.

Николай никогда не был религиозным человеком, но и упёртым атеистом его тоже было сложно назвать. Он придерживался традиционного взгляда, если нет четких и неопровержимых доказательств, то не стоит утверждать обратное. Неважно, есть бог, или его нет, главное, что его существование можно как доказать, так и опровергнуть с помощью философии, логики, а главное науки. Следовательно, если невозможно, что-либо утверждать конкретно, научная дискуссия должна продолжаться.

Сейчас же, в данное время он готов согласиться с любыми религиозными утверждениями, лишь бы не остаться в этой дежурной части на зиму. Тем более он так и не решил проблему, как он сможет перезимовать без топлива (так как его нет и взять неоткуда), и воды (вода замёрзнет и чем её растапливать неизвестно, а грызя лёд, не напьёшься). Холодные несколько месяцев – это ведь не пару дней продержаться.

Ещё немаловажным фактом, чтобы побыстрей свалить из дежурки, было одиночество. Изоляция от внешнего мира была таковой, что хотелось выть от безысходности и скуки. Когда потихоньку сходишь с ума, готов общаться с кем угодно. Даже с религиозными фанатиками, неважно к какой религии принадлежащими, лишь бы говорили на русском (другого языка Николай не знал), и могли поддержать разговор на примитивном уровне, всё равно от фанатика большего не дождёшься.

Было время, столкнулся как-то с представителем одной из сект. Так вот весь разговор этого индивидуума, по-другому этого человека сложно назвать, сводился к тому, чтобы читать цитаты из своей книжки в руках в ответ на заданный ему вопрос по существу. Причём складывалось ощущение, что зачитываемый отрывок из библии он брал наугад, как бы доверяясь божьему проведению, но звучало это просто ужасно, совершенно невпопад и не в тему поставленного вопроса. Помучавшись с этим горе-сектантом около часа, Николай, в конце концов, всё же поставил его в тупик, сообщив следующее:

– Библия для Николая не является авторитетным изданием, на чьё мнение он может полагаться, цитатами которой сектант пытается его впечатлить. Соответственно, чтобы доказать Николаю, что видение бога молодого человека имеет право на существование, он должен полагаться на слова авторитетной личности, авторитет которого Николай признаёт или письменный труд, в изложении которого проделана такая мыслительная работа, что в достоверности сложно усомниться. Либо совместно найти таких людей или книги, в авторитет которых они оба верят, и могут ссылаться на них.

Естественно, молодой сектант завис на какое-то время, наверное, пытался вспомнить хоть одну книгу, кроме библии, которую он прочитал за свою жизнь. Не найдя в своей памяти файлов, которые могли бы потрясти Николая своей глубиной мысли, он быстренько ретировался, сказав напоследок что-то типа «Гореть тебе в аду, если не уверуешь». Знакомая тактика, когда нечего сказать, а серое вещество находится в зачаточном состоянии, то обязательно, уходя, необходимо ляпнуть какую-нибудь херню, наподобие «тебя ждёт ад, грешник», «покайся, ибо скоро придёт царствие божие», «у тебя маленький член», «ты нищеброд» и так далее до бесконечности. Это для человека с низким айкью способ самоутвердиться, поставить последнюю, желательно жирную точку. Да Бог с ним, пускай самоутверждается, хоть так, ведь более продвинутых радостей такой глупенькой личности не познать, ведь дальше нужен мозг. А если его нет?

Конечно, если был бы выбор, Николай постарался бы избежать общества религиозных людей. Но в том-то и дело, что выбора не было, а значит, придётся довериться людям, чьё мировоззрение в корне отличается от твоего. Все-таки лучше плохо жить, чем красиво умереть, как бы не утверждали особо одарённые, что жить лучше ярко, пускай и мало, а умереть быстро и молодым. Смерть, она конечна, а плохая жизнь может в миг измениться в лучшую сторону, тем более если ты к этому стремишься и хоть что-то делаешь для этого.

«Что такое Мы, если не принятые нами решения» – не помню, кто сказал. Хотя есть обстоятельства, которые посильнее философии – недавно Николай прощался с жизнью, собираясь взорвать себя и своих палачей, так сказать, готовился уйти Красиво.

Выскочив из палатки, прихватив с собой резиновый шар, Николай вернулся на крышу КПП. Мелкий дождь продолжал покрывать всё вокруг тонким слоем влаги, создавая эффект зеркальной чистоты мира вокруг. Мужчины на крыше торгового центра не оказалось, на сердце кольнуло. Неужели ушёл? И как теперь с ним связаться?

Хотя беспокойство быстро прошло, ведь отец Евстафий писал, что давно за ним наблюдает, а значит, никуда не делся, просто отошел – не стоять же под дождём. Опять попробовав свистнуть, всё же идея такого общения очень понравилась Николаю, он сфальшивил, чем привлёк всех животных вокруг, они сразу оживились, принялись бегать по дороге, а внизу началась давка.

С третьего раза удалось свистнуть громко и качественно, так, что эхо разлетелось по мокрым улицам. Буквально через минуту появился мужчина в длинном плаще, опять молча развернул пращу и, раскрутив её, забросил в его сторону следующий резиновый шар. Теперь за шаром протянулась тонкая рыболовная леска. Намёк Николай сразу понял, показав жест, что сейчас пойдет писать, также ни слова не говоря, побежал к себе в оружейку писать ответ.

Дорога

Морозы ударили неожиданно, вот сегодня плюс пять, солнечно, приятный лёгкий ветерок, а просыпаешься утром, все белым бело от выпавшего за ночь снега, температура минус десять. Долгожданный переходный период, когда температура постепенно понижается примерно на градус в день, так и не наступил, зима пришла сразу, и как это бывает в России, надолго.

Каннибалы исчезли мгновенно, теперь их нельзя было видеть праздно слоняющимися по улице. Можно было кричать сколько угодно – на голос человека теперь никто не появлялся. Улицы сразу опустели, а ровный покров белоснежного слоя снега ни одна душа больше не тревожила своими ногами, оставляя на нём следы. Город в мгновение ока превратился в пустынный и безжизненный. Даже стаи каннибалов куда-то пропали, совершенно не проявляя своего присутствия. Теперь действительно зрелище вокруг напоминало о том, что произошло что-то ужасное, неправильное под названием апокалипсис. В лесу на снегу можно было увидеть больше следов жизни, чем в пустующем от людей городе.

Снега выпало сразу много, а мороз говорил о том, что первый снег вряд ли растает, как это обычно бывает. Хорошо, что, предполагая о наступлении ближайших холодов, задействовав все силы, обитатели дома, утеплили все помещения, где предполагалось жить им самим и обитателям вольным и невольным. Окна, где была необходимость (на многих имелись хорошие стеклопакеты), обиты многослойной плёнкой, щели забиты тряпьём, заклеены скотчем. На входах помимо дверей висели тёплые одеяла, делая таким образом воздушную завесу, предотвращая проникновение холода снаружи, с улицы, с подъезда.

Отныне топить многочисленные печки приходилось постоянно. Поддерживая плюсовую температуру в бассейнах с рыбой, чтобы вода не замёрзла. Грибная плантация, размещённая в трёх квартирах, хоть и была отлично утеплена, все равно дров требовала немало. Из всех обитателей девятиэтажки голуби оказались наиболее приспособленными к холоду, и всё равно раз в день приходилось подкидывать пару дровишек на одну колонию, а их было целых двадцать семь. В одной квартире, их Женя называл колонией, содержалось более пятидесяти пернатых особей. Складывалось ощущение, что Женя переловил почти всех голубей в городе Саратов. Но это было не так – в ловушки на крыше постоянно попадались новые птицы и не только голуби.

Расход небольшого количества дров компенсировался тем, что птица потребляла очень много пищи: крупы, макароны – улетали с устрашающей скоростью. Появлялись опасения, что их вряд ли хватит всей этой толпе на зиму. Но сразу забить всю птицу Женя не мог, ему нужно было потомство, хотя с наступлением холодов хранить замороженные тушки голубя гораздо проще. Именно так он поступил с основным количеством рыбы, оставив на развод четыре пруда, с карпами, карасями и сомами. Все они находились в одной квартире, и её проще было отапливать, чем десяток квартир с бассейнами. Главное, продержаться с этим поколением голубей до следующего лета, а последующей зимой он сможет выпускать, всю эту ораву, для того, чтобы они частично кормились сами. Только поэтому Женя вынужден был тратить немаленький ресурс, чтобы сохранить колонию птиц.

В тюрьме, где содержалась Настя со своей подругой, как-то они нашли общий язык между собой, несмотря на бетонную стену между ними, при этом вели себя тихо и спокойно, Женя старался поддерживать температуру не ниже плюс восемнадцати, это тоже стоило огромного количества топлива. По сути, ему приходилось полдня тратить на то, чтобы рубить, пилить, таскать бывшие диваны, шкафы, столы, двери, косяки из многочисленных квартир. Туда же в печь летела пластмасса, пластик, тряпки, что вряд ли пригодятся, в основном старьё и синтетика.

Дров необходимо было приготовить очень много, с хорошим запасом, так как шла подготовка к тому, чтобы отправиться выручать Николая из СИЗО №1. Юля, оставшись одна с детьми, да ещё будучи беременной, не в состоянии справиться с заготовкой дров, тем более с переноской их к многочисленным печкам. На неё и так падала огромная ответственность: кормить всех обитателей в девятиэтажке, топить печи, следить за детьми и собакой. Рыка решено было оставить, не брать с собой всё для его же безопасности. Поэтому Жене предстояло всё показать Юле, где продукты питания, как, а главное где готовить каши. В какой дозировке кормить рыбу и птицу, чтобы не перекормить и не дать голодать. Как поливать, подкармливать, следить за грибами.

Ну, а главное, как и чем кормить обитателей в тюрьме. Были разработаны правила поведения в этом ранее закрытом от посторонних глаз заведении, что можно, а что категорически запрещено там делать. Для этого, пришлось всё показать Юле. Она отнеслась к этому не особо хорошо, но правила приняла и заверила, что всё сделает, как сказал Женя. Тем более операция по спасению Николая обещалась быть недолгой. Андрей с Женей планировали справиться с ней за один световой день. В крайнем случае, при появлении сложностей, могли задержаться максимум до следующего дня, переночевав в подходящем для этого месте, а именно в кунге КАМАЗа. Его корпус легко выдержит нападения каннибалов, а отстреляться с оружием, которое у них имелось, не составит труда. Тем более, была абсолютная уверенность и не беспочвенная, что все сумасшедшие будут сидеть по своим норам и ничто не помешает выполнению их миссии. А предпосылки, чтобы так думать имелись хорошие, во время освобождения КАМАЗа от бетонной плиты, упавшую на него, они не видели ни одного каннибала.

Освободив машину, пришлось долго разбираться с её механизмами, так как завести её с первого раза не получилось, несмотря на то, что дизельного топлива в баке было более чем половина. Этого вполне хватало доехать до СИЗО и обратно, причём проделать этот путь раз десять, так как по расчётам это расстояние было не больше десяти километров в обе стороны. Но КАМАЗ никак не хотел заводиться, а Андрей, как и Женя не были специалистами в данной технике.

Подозрения упали на аккумулятор, за несколько месяцев он наверняка мог разрядиться, тем более их оказалось целых два. Отсоединили, вытащили, кое-как подняли, тяжёлыми оказались, поставили на зарядку, пришлось завести генератор – опять расходы по бензину, которого катастрофически осталось мало. Решили после спасения Николая вплотную заняться бензином, тем более техника есть, только её ещё завести надо. А на КАМАЗе, да в отсутствии каннибалов из-за морозов, втроём, мужской компанией, легко сможем опустошить резервуары ближайшей АЗС.

После зарядки аккумуляторных батарей, техника всё равно не пожелала завестись. Уже хотели переключиться на поиск другой техники, в ближайших окрестностях, как Андрей, пробуя различные комбинации, нажимая разные тумблеры внутри кабины, пока Женя снаружи бдил, занимаясь его охраной с автоматом в руках, не нажал красную кнопку, находящуюся в неприметном месте, после чего повернул ключ зажигания, автомобиль, чихнув пару раз, приятно заурчал.

Погоняв застоявшийся двигатель на разных оборотах, решили заглушить машину, но не тут-то было. Повернув ключ зажигания, выключив панель управления, обнаружили, что дизельный двигатель как ни в чём не бывало продолжил работать. Как его заглушить, оба не представляли. Андрей опять принялся нажимать всё подряд, но это не помогло, только позже они узнали опытным путём, что двигатель КАМАЗа глушиться с помощью небольшой педальки, больше похожей на металлическую кнопку, находящуюся под ногами, там, где педаль тормоза и газа. В этот раз Андрей заглушил двигатель, попытавшись отъехать назад, съехать с крыльца дома и включил передачу неправильно – вместо задней, врубил сразу пятую скорость.

Как только КАМАЗ был полностью освоен, прокатились по ближайшим дворам и центральной дороге. После чего на общем собрании, где присутствовал Рык как полноправный участник домовладения и его голос тоже учитывался, был назначен день выезда за Николаем.

Машину подогнали под окна дома, в котором все проживали, и с третьего этажа с помощью лебёдки загрузили внутрь всё необходимое. Женя нарядился в свой невзрачный, но очень эффективный защитный костюм. Взял с собой заправленный огнемёт, хотя при наличии оружия он вряд ли пригодится, но как говориться, запас не тянет, да и не на себе его таскать, техника этот вес даже не почувствует.

Андрей оделся попроще, но помня, как его не раз животные чуть не отправили на тот свет, все же не пренебрёг некоторыми средствами индивидуальной защиты. В этот раз на нём красовался чёрный бронежилет, от пуль конечно не та защита, а вот от ударов, в том числе и колюще-режущим оружием вполне сгодится, зато по весу не сильно напрягал, сидел удобно и движения не сковывал. На голову надел простой мотоциклетный шлем, без защиты подбородка и ветрового стекла. В нём обзор был гораздо лучше. Руки и ноги, защитил специальными накладками, сделанными из пластика по Жениным чертежам. В его защитном костюме были вшиты точно такие же, изогнутые под тело пластиковые накладки. Они были очень лёгкими, но прокусить такую защиту даже крокодилу затруднительно.

В общем, готовились серьёзно и основательно. Продумывали маршрут, глядя на карту города, действия в случае нештатных ситуаций: прокол колеса, поломка двигателя или внезапный снежный ураган, сейчас погода – всегда сюрприз, нет больше гидрометцентра. Естественно, отрабатывалось возможное нападение как каннибалов, так и людей – после зеков больше никто не питал иллюзий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

СВД – это полуавтоматическая винтовка, механизм которой использует энергию пороховых газов, которые отводятся из отверстия в канале ствола.

Вернуться

2

ПСО – прицел снайперский оптический, по некоторым данным, изначально «прицел снайперский Овчинникова» (по фамилии конструктора Новосибирского приборостроительного завода).

Вернуться