Сивел Райт, Энтони Гилмор, Джэк Вильямсон
Озеро света

Четыре мили вглубь

Стальной монстр

Странное сферическое чудовище стояло в лунном свете в безмолвной пустыне Мохаве. В призрачно—сером свете песка, шалфея и деревьев Джошуа тускло мерцала его металлическая шкура – удивительное создание, которое можно найти в этом уединенном месте. Но в глазах трех человек, которые стояли немного поодаль и смотрели на это, были только гордость и предвкушение. Ибо они построили странную сферу и вскоре собирались доверить ей свои жизни.

– Профессор, – сказал один из них, молодой человек с веселым лицом и приятной улыбкой, – давайте спустимся сейчас же! Нет смысла ждать до завтра. Там, внизу, всегда темно, будь то день или ночь. Все готово.

Седовласый профессор Дэвид Гиннесс снисходительно улыбнулся говорившему, своему партнеру Филу Холмсу.

– Я сам отчасти горю желанием уехать, – признался он. Он повернулся к третьему человеку в маленькой группе, темноволосой девушке. – Что скажешь, Сью?

– О, давай, отец! – последовал быстрый ответ. – Мы все равно не смогли бы заснуть сегодня ночью. Как говорит Фил, все готово.

– Ну, я думаю, это решает дело, – сказал профессор Гиннесс нетерпеливому молодому человеку.

Лицо Фила Холмса засияло от предвкушения.

– Хорошо! – закричал он. – Хорошо! Я сбегаю за водой. Вряд ли там будет жарко, несмотря на вашу красноречивую логику, утверждающую обратное!

И с этими словами он схватил стоявший неподалеку большой кувшин, махнул рукой и сказал:

– Я сейчас вернусь!

И направился к источнику воды, расположенному почти в миле от их маленького лагеря. Тяжелая тишина пустынной ночи снова воцарилась после его ухода.

Когда его фигура слилась с тенями вдалеке, пожилой ученый громко прошептал своей дочери:

– Знаешь, приятно осознавать, что моя мечта вот-вот станет реальностью. Если бы не Фил.... Или нет – я действительно должен поблагодарить тебя, Сью. Ты тот человек, кто несет ответственность за его участие!

И он нежно улыбнулся стройной девушке, стоявшей рядом с ним.

– Фил присоединился к нам только из научного интереса и ради острых ощущений от погружения на четыре мили под землю, – сразу же возразила она, несмотря на румянец, который отец увидел на ее лице. Но он не настаивал. Он снова повернулся, как к магниту, к машине, которая была делом его рук.

Пятнадцатифутовый шар был землеройным – собственное изобретение Гиннеса. В нем он впервые использовал недавно разработанные атомные дезинтеграторы для буровых работ. Множество отверстий, равномерно расположенных по всей сфере, были выходами для растворяющего луча – большинство из них находились на дне. По бокам они чередовались с выходами мощных ракетных двигательных установок, которые позволили бы аппарату легко подняться из отверстия, которое он в настоящее время пробьет в земле. Небольшая, плотно прилегающая дверь вела во внутреннее помещение с двойными стенами, где, несмотря на пространство, занимаемое батареями и механизмами, а также закрытый гироскоп для удержания бурового станка на ровном киле, было достаточно места для нескольких человек.

Землеройный бур был спроектирован не столько для научных исследований, сколько с конкретной целью – добраться до богатых запасов радиевой руды, захороненных в четырех милях под лагерем в пустыне. Многие геологи и горные инженеры знали, что радий там есть, поскольку их приборы часто это подтверждали, но никто до тех пор не знал, как до него добраться. Дэвид Гиннесс сделал это первым. Сверло было сконструировано в его лаборатории в Сан-Франциско, затем демонтировано и отправлено в маленький пустынный городок Палмдейл, откуда Холмс привез детали в их изолированный лагерь на грузовике. Соблюдалась строгая секретность. Вместо того чтобы рисковать помощниками, они сделали всю работу сами.

Прошло пятнадцать минут, пока хрупкая фигура изобретателя бродила по внутренней части сферы, ярко освещенной съемным прожектором, осматривая все механизмы, готовясь к их пуску. Сью стояла у двери, наблюдая за ним, время от времени оборачиваясь, чтобы осмотреть пустыню в поисках возвращающегося Фила.

Именно тогда, поразительно внезапно, бархатную ночь прорезал слабый, отдаленный звук выстрела. И он доносился со стороны водоема.

Лицо Сью побелело, и она задрожала. Не говоря ни слова, ее отец вышел из бурильной машины и посмотрел на нее.

– Это был пистолет! – сказал он. – У Фила не было с собой ни одного, не так ли?

– Нет, – прошептала Сью. – И как, в радиусе нескольких миль отсюда нет никого!

Они посмотрели друг на друга с тревогой и удивлением. Затем с одного из изломанных участков кустарника, окружавших пространство, в котором стоял бурильщик, донесся насмешливый голос.

– Ах, ты ошибаешься, Сью, – подтвердил он. – Но это был пистолет.

Дэвид Гиннесс резко обернулся, как и его дочь. Говоривший стоял всего в десяти ярдах от них, четко вырисовываясь в ярком лунном свете – высокий, хорошо сложенный мужчина, стоявший совершенно непринужденно и с удовольствием разглядывающий их. Его улыбка не изменилась, когда старый Гиннесс крикнул:

– Куэйд! Джеймс Куэйд!

Мужчина кивнул и медленно двинулся вперед. Его можно было бы счесть красивым, если бы не его тонкие, насмешливые губы и смуглый цвет лица.

– Что ты здесь делаешь? – сердито потребовал Гиннесс. – И что ты имеешь – "это был пистолет?" У тебя есть…

– Полегче, полегче – по одному делу за раз, – сказал Куэйд, все еще улыбаясь. – Насчет пистолета… ну, ваш юный друг Холмс сказал, что он скоро вернется, но я… я боюсь, что его не будет.

С губ Сью Гиннесс сорвалось испуганное слово:

– Почему?

Куэйд сделал короткое движение левой рукой, как бы отмахиваясь от вопроса.

– Давайте поговорим о чем-нибудь более приятном, – сказал он и снова посмотрел на профессора. – Например, радий и ваш сверлильный станок. Я слышал, вы все готовы спуститься вниз.

Дэвид Гиннесс ахнул.

– Как ты узнал? – начал он, но волна гнева душила его, и он сжал кулаки. Он шагнул вперед. Но что-то ожило в правой руке Джеймса Куэйда и угрожающе указало на него. Это была короткая черная форма автоматического пистолета.

– Отойди, старый дурак! – резко сказал Куэйд. – Я не хочу стрелять в тебя!

Гиннесс неохотно остановился.

– Что ты сделал с молодым Холмсом? – потребовал он.

– Не думай о нем сейчас, – сказал Куэйд, снова улыбаясь. – Возможно, я объясню позже. В данный момент есть кое-что гораздо более интересное, чем это. Возможно, вы будете удивлены, услышав это, но мы все собираемся немного прокатиться на этой вашей машине, профессор. Вниз. Около четырех миль. Мне придется попросить тебя сесть за руль. Ты ведь сделаешь это, не так ли, не поднимая шума?

Лицо Гиннеса яростно исказилось.

– Да ты с ума сошел, Куэйд! – пролепетал он. – Я, конечно, не сяду!

– Нет? – тихо спросил Куэйд. Пистолет, который он держал, повернулся, пока не оказался направлен прямо на девушку. – Я бы не хотел стрелять Сью, скажем, в руку…

Его палец ощутимо напрягся на спусковом крючке.

– Ты сошел с ума! – взорвался Гиннесс. – Ты сумасшедший! Что за идея…

– В свое время я тебе расскажу. Но теперь я спрошу тебя еще раз, – настаивал Куэйд. – Ты войдешь в этот буровой аппарат, или я должен…

Он замолчал, выразительно пожав плечами.

Дэвид Гиннесс был бессилен. Он не имел ни малейшего представления, что может быть у Куэйда на уме; единственная мысль, пробившаяся сквозь его страх и гнев, заключалась в том, что этот человек сошел с ума, и ему лучше потакать. Он задрожал, и к горлу подступил комок при виде пистолета, направленного на его дочь. Он не смел шутить.

– Я сделаю это, – сказал он.

Джеймс Куэйд рассмеялся.

– Так-то лучше. Ты всегда был по существу разумным, хотя и несколько импульсивным для человека твоего возраста. Например, то, как опрометчиво ты разорвал наше партнерство.... Но хватит об этом. Я думаю, нам лучше немедленно уехать. В сферу, пожалуйста. Вы первая, мисс Гиннесс.

– Она обязательно должна поехать?

– Боюсь, что так. Я же не могу оставить ее здесь совсем без защиты, не так ли?

Голос Куэйда был мягким и учтивым, но в нем сквозил скрытый сарказм. Гиннесс поморщился от этого; все его тело дрожало от сдерживаемой ярости и негодования. Подойдя к двери землеройной машины, он обернулся и спросил:

– Как ты узнал о наших планах? Относительно радия? Бурильщика?

Куэйд рассказал ему.

– Ты забыл, – сказал он, – что обсуждала этот вопрос со мной перед тем, как мы расстались в прошлом году? Я просто наблюдал за лабораторией, и когда ты получил новую финансовую поддержку от молодого Холмса и приехал сюда. Я последовал за тобой. Просто, а?… Ладно, хватит об этом. Иди внутрь. Ты первая, Сью.

Дрожа, девушка повиновалась, и когда ее отец заколебался, Куэйд злобно ткнул его пистолетом в ребра и подтолкнул к двери.

– Внутрь! – прошипел он, и неохотно, с ненавистью в глазах, профессор вошел в отсек управления вслед за Сью. Куэйд в последний раз быстро огляделся и, держа пистолет наготове, прошел внутрь. Дверь захлопнулась: раздался щелчок, когда ее замок щелкнул. Сфера представляла собой запечатанный металлический шар.

Внутри Дэвид Гиннесс повиновался властному жесту пистолета и медленно потянул рычаг с блестящей ручкой назад, и тишина, воцарившаяся над Мохаве, была нарушена оглушительным ревом, ревом, от которого содрогнулась сама земля. Это был разрушающий взрыв, вырвавшийся со дна множеством веерообразных лучей. Крупный серый песок под машиной зашевелился и бешено полетел; сфера бешено завибрировала; а затем гром понизился до мощного гудения, и землеройная машина начала падать. Сначала она падала медленно, потом все быстрее. Блестящая вершина оказалась вровень с землей: исчезла; и через мгновение не осталось ничего, кроме зияющей дыры там, где незадолго до этого стоял круглый металлический монстр. В дыре было жарко и темно, и из нее доносился постепенно стихающий гром....

Долгое время никто в землеройной машине не разговаривал – даже не пытался, – потому что, хотя грохот дезинтеграторов был приглушен, внутри, до ровного гула, разговор был почти невозможен. Все трое столпились довольно тесно в сферическом внутреннем отсеке управления. Сью сидела на маленьком складном табурете рядом со склоненной, но отнюдь не подавленной фигурой профессора Дэвида Гиннесса, в то время как Куэйд сидел на проволочном ограждении гироскопа, который находился точно в центре пола.

Глубиномер показывал двести футов. Три человека уже онемели от вибрации; они почти не чувствовали никаких ощущений, кроме одного – большого веса, давящего внутрь. В отсеке было довольно прохладно, и воздух хорошо поддерживался благодаря автоматическим воздушным выпрямителям и изоляции, которые не пропускали тепло, возникающее при их прохождении.

Куэйд внимательно наблюдал за манипуляциями Гиннесса с элементами управления, когда его осенила мысль. Он сразу же встал и крикнул на ухо пожилому изобретателю:

– Попробуй ракеты! Я хочу быть уверен, что эта штука снова заработает!

Не говоря ни слова, Гиннесс отодвинул рычаг, управляющий дезинтеграторами, одновременно крутанув маленькое колесо на полную катушку. Глухой гул стих до шепота и сменился более резким грохотом, когда поток двигательных ракет под сферой был выпущен. Тонкая стрелка на приборе задрожала, заплясала на цифре двести, затем поползла обратно к сто девяносто… сто шестьдесят … час сорок.... Глаза Куэйда охватывали все.

– Превосходно, Гиннесс! – крикнул он. – Теперь – вниз еще раз!

Ракеты медленно остановились, снова загудели дезинтеграторы. Шар быстро зарывался в теплую землю, вгрызаясь все ниже и ниже. На скорости десять миль в час он прокладывал путь в глубины, доселе недостижимые для человека, сметая камни, гравий и песок – все, что стояло на его пути. Стрелка глубиномера поднялась до двух тысяч, затем неуклонно до трех и четырех. Так продолжалось почти полчаса.

По истечении этого времени, на глубине почти четырех миль, Куэйд с трудом поднялся на ноги и еще раз прокричал в ухо профессору.

– Сейчас мы должны быть близко к этому радию, – сказал он. – Я думаю…

Но его слова оборвались на полуслове. Пол сферы внезапно ушел у них из-под ног, и они почувствовали, что их бросает в дикое падение. Гул дезинтеграторов, до сих пор приглушенный землей, в которую они вгрызались, превратился в глухой крик. Прежде чем профессор понял, что происходит, раздался оглушительный грохот, визг истерзанного металла – и бурильщик покачнулся и замер....

Казалось, весь мир наполнился громом, когда Дэвид Гиннесс пришел в сознание. Он открыл глаза и уставился в темноту, к которой ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть. Когда он это сделал, то смутно разглядел, что лежит на полу огромной темной пещеры. Он смутно видел ее зубчатую крышу, примерно в пятидесяти футах над головой. В ноздри ударил сильный запах влажной земли; голова раскалывалась от постоянного гула в барабанных перепонках. Внезапно он вспомнил, что произошло. Он слегка застонал и попытался сесть.

Но он не мог. Его руки и ноги были связаны. Кто-то вытащил его из аппарата и привязал к полу пещеры, в которую они нырнули.

Дэвид Гиннесс натянул веревку. Это было бесполезно, но при этом он повернул голову и увидел другую фигуру, точно так же связанную, лежащую рядом с ним. Он негромко вскрикнул от облегчения. Это была Сью. И она была в сознании, ее глаза смотрели на него.

Она заговорила с ним, но он не мог понять ее из-за гула в ушах, и когда он заговорил с ней, было то же самое. Внимание профессора привлек бурильный аппарат, теперь тускло освещенный переносным фонарем, который был прикреплен к двери. Он лежал правой стороной вверх и казался неповрежденным. Широкий луч фонаря падал далеко на одну из грубых стен пещеры. Он мог только разглядеть Джеймса Куэйда, стоящего там спиной к ним.

Он рубил стену киркой. Вскоре он бросил инструмент и принялся вырывать камень голыми руками. Оторвался большой кусок. Он прижал его к себе, повернулся и зашагал обратно к тем двоим на полу, и когда он приблизился, они ясно увидели блеск триумфа в его глазах.

– Ты знаешь, что это такое? – закричал он. Гиннесс едва слышал его. – Богатство! Миллионы! Конечно, мы всегда знали, что радий здесь, но это доказательство. И теперь у нас есть способ вытащить его – благодаря твоему сверлу! Вся заслуга принадлежит тебе, профессор Гиннесс! Ты получишь славу, а у меня будут деньги.

Гиннесс снова яростно дернул за путы.

– Ты… ты… – выдохнул он. – Как ты смеешь связывать нас таким образом! Освободи нас немедленно! Что ты имеешь в виду под этим?

Куэйд неприятно улыбнулся.

– Ты очень глуп, Гиннесс. Разве ты до сих пор не догадался, что я собираюсь сделать? – Он сделал паузу, как будто ожидая ответа, и улыбка на его лице сменилась выражением дикой угрозы. Впервые его горькие чувства вышли на поверхность. – Ты забыл, как я был близок к тому, чтобы попасть в тюрьму из-за твоих обвинений год назад? – сказал он. – Ты забыл позор, который последовал за этим? Клеймо позора, которое заставило меня исчезнуть на несколько месяцев? Ты дурак, неужели ты думаешь, что я забыл? Или что я позволю тебе …

– Куэйд, – прервал его пожилой мужчина, – ты прекрасно знаешь, что ты был виновен. Я поймал тебя с поличным. Ты никого не обманул кроме присяжных, которые тебя отпустили. Так что побереги дыхание и, если у тебя есть здравый смысл, с которым ты родился, освободи мою дочь и меня. Да ты с ума сошел! – закричал он с нарастающим гневом. – Тебе это не сойдет с рук! Я отправлю тебя в тюрьму в течение сорока восьми часов, как только вернусь на поверхность!

Куэйд с усилием совладал со своими чувствами и принял свою елейную, саркастическую манеру.

– В том-то и дело, – сказал он, – как только ты вернешься! Какой же ты глупый! Кажется, ты не понимаешь, что не вернешься на поверхность. Ты и твоя дочь.

Сью ахнула, а глаза ее отца расширились. Наступила напряженная тишина.

– Ты не посмеешь! – воскликнул, наконец, изобретатель. – Ты не посмеешь!

– Она довольно большая, эта пещера, – продолжал Куэйд. – У тебя будет достаточно места. Возможно, я развяжу тебя, прежде чем поднимусь обратно, так что…

– Тебе это не сойдет с рук! – кричал старик. – Фил Холмс выследит вас – он сообщит в полицию – он спасет нас! А потом…

Куэйд учтиво улыбнулся.

– О, нет, он не будет так делать. Может быть, вы помните выстрел, прозвучавший у воды? Так вот, когда я и мой помощник Хуан услышали, как Холмс сказал, что идет за водой, я сказал Хуану следовать за ним к колодцу и связать его, чтобы он не вмешивался, пока я не вернусь. Но мистер Холмс, очевидно, импульсивен и, должно быть, причинил неприятности. Хуан тоже импульсивен; он мексиканец. И у него был пистолет. Боюсь, он был вынужден им воспользоваться.... Я совершенно уверен, что Фил Холмс, как вы говорите, не станет меня выслеживать.

Дэвид Гиннесс посмотрел на бледное лицо своей дочери и полные ужаса глаза и внезапно осекся. Смиренно, страстно он умолял Куэйда вернуть ее наверх.

– Да ведь она никогда ничего тебе не делала, Куэйд! – взмолился он. – Ты не можешь вот так отнять у нее жизнь! Пожалуйста! Оставь меня, если должен, но не ее! Ты не можешь…

Но вдруг старик заметил, что Куэйд его не слушает. Его голова была наклонена набок, как будто он пытался расслышать что-то еще. Гиннесс на мгновение замолчал из-за озадаченного выражения лица собеседника и его странного поведения.

– Ты слышишь это? – спросил, наконец, Куэйд и, не дожидаясь ответа, опустился на колени и приложил ухо к земле. Когда он поднялся, его лицо было свирепым, и он тихо выругался.

– Да ведь это жужжание! – пробормотал профессор Гиннесс. – И оно становится все громче!

– Похоже, это еще один бурильщик! – рискнула Сью.

Гудение становилось все громче. Затем с потолка упал камень. Они смотрели на свод пещеры и видели, как она вздрогнула, но не слышали удара, потому что все нарастающее гудение громким эхом разносилось по пещере. Они увидели, как упал еще один камень, и еще один.

– Ради бога, что это? – воскликнул Гиннесс.

Куэйд посмотрел на него и медленно вытащил свой автоматический пистолет.

– Думаю, еще один бурильщик, – ответил он. – И я полагаю, что в нем ваш юный друг мистер Холмс. Да, пришел вас спасать.

На мгновение Гиннесс и его дочь были слишком поражены, чтобы сделать что-либо, кроме как разинуть рты. Наконец она воскликнула:

– Но… но тогда Фил жив?

Джеймс Куэйд улыбнулся.

– Возможно – на данный момент. Но не позволяйте своим надеждам вознестись слишком высоко. Бур, в котором он находится, недостаточно силен, чтобы пережить погружение на пятьдесят футов. – Теперь он кричал так громко, что сверху доносился гром. – И, – добавил он, – я боюсь, что он тоже недостаточно силен, чтобы пережить это!

Охота на людей

Когда Фил Холмс отправился к колодцу, его голова была занята бурильщиком и неминуемым спуском. Теперь, когда наступило долгожданное время, он был на грани срыва, и ему не потребовалось много времени, чтобы преодолеть милю песчаной пустоши. Его мысли были далеко внутри земли, когда он опустил кувшин в чистую прохладную воду и налил его до краев.

Поэтому веревка, которая мягко скользнула по воздуху и петлей упала ему на плечи, стала полной неожиданностью. Прежде чем он понял, что происходит, она скользнула вниз по его рукам и туго натянулась чуть выше локтей, и его сильно дернуло назад, и он чуть не упал.

Но ему удалось удержаться на ногах, когда он отшатнулся назад, и, повернув голову, он увидел маленькую темную фигуру своего агрессора примерно в пятнадцати футах от него, крепко держащего веревку.

Удивление Фила сменилось внезапной яростью, и он полностью потерял голову. То, что он сделал, было опрометчиво, безумно, и все же, как оказалось, это было единственное, что могло его спасти. Инстинктивно, не колеблясь ни секунды и абсолютно игнорируя возбужденную команду стоять на месте, он повернулся лицом к своему агрессору, опустил голову и бросился в атаку.

Расстояние было небольшим. На полпути рявкнул пистолет, и он услышал, как пуля с треском врезалась в кувшин с водой, который он все еще держал перед собой. И еще до того, как разлетевшиеся осколки достигли земли, он врезался в нападавшего.

Он ударил его со всей силой, и они оба упали. Мужчина крякнул, когда из него вышибло воздух, но он извивался, как угорь, и сумел отползти в сторону и поднять пистолет.

Затем последовал отчаянный бой тел на крупном песке. Холмс отчаянно нырнул к руке с пистолетом и поймал ее, но он не мог удержать ее. Дуло пистолета медленно наклонилось.

В отчаянии Фил дернул руку вверх, в том направлении, в котором она пыталась двигаться, и внезапный неожиданный рывок согнул руку мужчины вдвое и прижал оружие к его груди. На мгновение это была проверка на прочность, когда Фил лежал грудь к груди над своим противником, пистолет был заблокирован между ними. Затем другой хрюкнул, яростно дернулся – и раздался приглушенный взрыв.

Крик боли прорезал полуночный воздух, и с безумной силой нападавший на Холмса вырвался из его хватки, с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, пошел прочь. Фил оторвался от веревки и бросился за ним, в тот момент даже не почувствовав своей обожженной порохом груди.

А потом он остановился как вкопанный.

Над пустыней прогремел оглушительный рев!

Он сразу понял, что это исходило от дезинтеграторов бурильщика. Сфера начала опускаться без него.

Он стоял неподвижно, окаменев от удивления, лицом к звуку, в то время как нападавший все дальше и дальше растворялся в ночи. А потом, внезапно, Фил Холмс отчаянно помчался обратно к лагерю Гиннесса.

Он бежал, пока не выбился из сил. Некоторое время шел, пока его ноги не набрались сил, а в натруженных легких не стало больше воздуха, а затем снова побежал. Шли минуты, гром быстро утих, превратившись в приглушенный гул. И к тому времени, когда Фил, тяжело дыша, добрался до края дыры, зиявшей там, где незадолго до этого стояла сфера, он превратился всего лишь в отдаленное мурлыканье. Фил сильно наклонился и вгляделся в раскаленную черноту внизу, но ничего не увидел.

Несколько минут Фил молча стоял на коленях, потрясенный своим странным нападением, сбитый с толку неожиданным спуском бурильщика. Какое-то время его разум отказывался работать; он понятия не имел, что делать. Но постепенно его мысли пришли в порядок и прояснили некоторые вещи.

Он попал в подстроенную засаду. Он сказал себе, что спасся только благодаря удаче. Если бы не кувшин с водой, сейчас он был бы вне игры. А вслед за засадой неожиданно спустился бурильщик. Эти два инцидента слишком хорошо совпали: их спланировал один и тот же разум. И двое, по крайней мере мужчины, были замешаны в заговоре.... Внезапно ему стало совершенно ясно, что ответ на загадку лежит в человеке, который устроил ему засаду. Он должен был заполучить этого человека. Выследить его.

Фил действовал решительно. Он поднялся на ноги и быстро зашагал к заброшенной лачуге Гиннесса, ужасно тихой и одинокой сейчас в ярком лунном свете. Через минуту он появился с фонариком на поясе и винтовкой через руку.

Он снова подошел к новой черной дыре в пустыне и посмотрел вниз. Откуда-то снизу все еще доносилось мурлыканье, теперь более слабое, чем когда-либо. Его друг, девушка, которую он любил, были там, внизу, с горечью размышлял он, и он был беспомощен, чтобы добраться до них. Что ж, была одна вещь, которую он мог сделать – отправиться на охоту за людьми. Повернувшись, он широким шагом направился к воде.

Десять минут спустя он был там и в стороне обнаружил следы их потасовки – и маленькие черные пятна, которые не могли быть ничем иным, как кровью. Другой был ранен: вероятно, далеко уйти не смог. Но у него все еще могло быть ружье, поэтому Фил держал винтовку под рукой и умерял свое нетерпение осторожностью, отправляясь по следам широко расставленных ног.

Они вели в сторону близлежащих холмов, и в ярком лунном свете Фил вообще не пользовался своим фонариком, разве что исследовал другие круглые черные пятна, которые образовывали линию, параллельную отпечаткам. По мере того, как он шел дальше, он обнаружил, что шаги его жертвы сближаются все больше: они становятся беспорядочными. Вскоре они проявились в виде болезненных волочений по песку, кропотливого перетаскивания одной ноги за другой.... Фил убрал фонарь и очень осторожно двинулся вперед.

По дороге он задавался вопросом, кто, черт возьми, стоит за всем этим. Проект по поиску радия держался в строгом секрете. Предполагалось, что ни одна живая душа не должна была знать о бурильщике и его дерзкой миссии в сердце земли. И все же, очевидно, кто-то узнал об этом, и кто бы это ни был, он хитро спланировал по крайней мере часть своего плана. Старик и девушка не могут оказать большого сопротивления: о нем, Филе, хорошо бы позаботились, если бы не кувшин с водой. До сих пор в заговоре было по крайней мере двое: человек, устроивший ему засаду, и неизвестный, который, очевидно, похитил профессора и Сью Гиннесс. Но их может быть еще больше.

Поблизости могли быть друзья человека, которого он выслеживал. Этот парень мог связаться с ними и предупредить, что план не удался, что Фил на свободе. Они могли бы очень легко спрятаться рядом со следами своего партнера и направить свои винтовки на следопыта....

Тропа вела в один из каньонов в группе холмов на западе. Некоторое время он следовал за ним вверх по черной полосе под крутыми, залитыми лунным светом вершинами холмов по обе стороны – и затем, внезапно, он смутно различил очертания двух хижин прямо впереди.

Тотчас же он низко наклонился и, широко огибая, поднялся с одной стороны. Он двигался медленно, с большой осторожностью, держа винтовку наготове. Он знал, что в любой момент тишина может быть нарушена треском винтовок. Он осторожно продвигался вдоль узкой стены каньона над хижинами. Свет не горел, и место казалось незанятым. Он размышлял, что делать дальше, когда его внимание привлек большой темный предмет, лежащий на тропе каньона примерно в двадцати ярдах от ближайшей хижины. Напрягая зрение в скудном лунном свете, он увидел, что это была распростертая фигура мужчины. Его добыча – его засада!

Фил упал ничком, боясь, что его увидят. Стараясь держаться в тени, каждую минуту опасаясь услышать резкий лай ружья, он пополз вперед. Ему потребовалось много времени, чтобы приблизиться к распростертой фигуре, но он не хотел рисковать. Оказавшись в двадцати футах, он внезапно поднялся и бросился вперед, к мужчине.

Его быстрый взгляд показал ему, что парень полностью отключился, а еще один быстрый взгляд вокруг не показал, что кто-то еще наблюдает, поэтому он вернулся к осмотру мужчины. Да, это был тот, кто устроил засаду: мексиканец. Он все еще дышал, хотя его лицо было осунувшимся и белым от потери крови из раны под пропитанной кровью одеждой возле верхней части правой руки. Поспешный обыск показал, что у него больше нет пистолета, поэтому Фил, довольный тем, что какое-то время мексиканец был без сознания, осторожно пробрался к двум лачугам.

Было что-то зловещее в странной тишине, нависшей над ними. Одна была странной конструкции – квадратная, высокая коробка из оцинкованного железа без дощечек. Другая, очевидно, была жилым помещением. Фил осторожно подкрался к последней. Затем, держа винтовку наготове, он толкнул дверь и направил луч света, пронзивший темноту внутри.

Там никого не было. Он увидел только две койки, стол, стул, ведро с водой и кое-какие кухонные принадлежности. Он прокрался к другому зданию.

Подойдя поближе, Фил обнаружил, что поверх него был наброшен брезент коричневого цвета, служивший подходящим камуфляжем в дневное время. Это место было высотой около двадцати футов. Он обошел металлические стены и обнаружил шаткую дверь. Снова держа пистолет наготове, он распахнул ее. Луч его фонарика пронзил черноту – и он ахнул при виде того, что предстало взору.

Там, внутри, была длинная, похожая на пулю металлическая трубка, заостренный конец которой находился в самом верхнем положении, а дно, плоское, было обращено к земле. Она лежала в деревянной подставке и была наклонена к полу. В нижней части были отверстия двух форм – ракетные трубы и распадающиеся проекторы. Это был еще один бурильщик.

Фил застыл от удивления перед этой совершенно неожиданной машиной. Его можно было бы легко одолеть, если бы владелец был в здании, потому что он забыл обо всем, кроме того, на что смотрел. Он медленно обошел бурильную установку, обнаружил длинную узкую дверь, слегка приоткрытую, и вошел внутрь.

У этого сверла, как и у Гиннесса, был двойной корпус и почти те же инструменты, хотя вся работа была проще и грубее. Небольшая приборная панель содержала индикаторы наклона, температуры, глубины и чистоты воздуха, а узкие трубки вели к воздушным выпрямителям. Но что привлекло внимание Холмса, так это провода, идущие от магнето к смесительным камерам дезинтеграционных трубок.

– Дураки! – воскликнул он. – Они не знали, как подключить эту штуку! Или же, – добавил он через мгновение, – не удосужились это сделать.

Он заметил, что внутри снаряда не было гироскопа: хотя, по его мнению, он и не понадобится, поскольку машина, будучи длинной и узкой, не могла менять киль, находясь на земле. Тут ему кое-что вспомнилось. Выйдя наружу, он прикинул угол, под которым сверло коснулось бы земляного пола. Двадцать градусов.

– И указывает на юго-запад! – воскликнул он вслух. – Этот бурильщик был бы близок к тому, чтобы встретиться с профессором, в четырех милях под нашим лагерем!

Он сразу понял, что будет делать. Сначала он вернулся в другую хижину, взял ведро с водой, которое заметил, и вынес его туда, где лежал распростертый мексиканец. Он промыл лицо мужчины и все еще слегка кровоточащую пулевую рану в плече.

Вскоре раненый пришел в себя. Его глаза открылись, и он уставился в стальную маску лица, на которой два ровных черных глаза впились в него. Он помнил это лицо – помнил слишком хорошо. Он задрожал, съежился.

– Нет! – выдохнул он, как будто увидел привидение. – Нет—нет!

– Да, я тот самый человек, – сказал ему Холмс твердо и угрожающе. – Тот самый, на которого ты пытался устроить засаду. – Он помолчал мгновение, затем спросил, – ты хочешь жить?

Это был простой вопрос, пугающий своей простотой.

– Потому что, если ты не ответишь на мои вопросы, я оставлю тебя лежать здесь, – холодно продолжил Фил. – И это, вероятно, означало бы твою смерть. Если ты ответишь, я тебе помогу, чтобы у тебя был шанс.

Мексиканец энергично закивал.

– Я скажу, – сказал он.

– Хорошо, – сказал Фил. – Тогда скажи мне, кто построил эту машину?

– Сеньор Куэйд. Сеньор Джеймс Куэйд.

"Куэйд!" Фил уже слышал это имя раньше.

– Конечно! – сказал он. – Старый партнер Гиннесса!

– Я не знаю, – ответил мексиканец. – Он нанял меня за большие деньги. Он купил все для машины, и мы собрали ее вместе. Но он не мог заставить ее работать – это занимало слишком много времени. Мы увидели, услышали, что старик собрался спуститься сегодня ночью, и…

Рассказчик остановился.

– И поэтому он послал меня за вами.

– А сам похитил старика и его дочь и загнал их под землю в их собственном буровом станке, – добавил Холмс, и собеседник кивнул.

– Но я только хотел связать тебя! – выпалил он, слабо жестикулируя. – Я не думал стрелять! Нет, нет…

– Ладно, забудь об этом, – прервал его Фил. – А теперь скажи мне, что Куэйд собирается там делать.

– Я не знаю, сеньор, – последовал неуверенный ответ, – но....

– Но что? – дернулся молодой человек.

Раненый мексиканец неохотно продолжил:

– Сеньор Куэйд, он, я думаю, ему не нравится этот старик. Я думаю, он оставит их с девушкой внизу. Потом он вернется и скажет, что они погибли.

Фил мрачно кивнул.

– Я понимаю, – сказал он, озвучивая свои мысли. – Тогда он сказал бы, что он и профессор Гиннесс по-прежнему партнеры, и радиевая руда будет принадлежать ему. Очень мило. Очень мило....

Он вернулся к активным действиям и, не говоря больше ни слова, взвалил мексиканца себе на спину и понес в хижину. Там он промыл рану, наложил тугую повязку и привязал мужчину к одной из коек. Он привязал его таким образом, чтобы тот мог дотянуться до еды и воды, которые поставил рядом с койкой.

– Ты бросаешь меня? – спросил мексиканец.

– Да, – сказал Фил и направился к двери.

– Но что ты собираешься делать?

Фил мрачно улыбнулся и бросил ответ через плечо.

– Я? Я собираюсь починить проводку на тех дезинтеграторах в буровом станке твоего друга Куэйда. Тогда я спущусь за ним. – Он остановился и повернулся, прежде чем закрыть дверь. – И если я не вернусь , что ж, это будет слишком плохо для тебя!

И вот, немного позже, снова тихую пустынную ночь разорвал яростный рев звука. На этот раз он донесся из узкого каньона. Крутые склоны отбрасывали рев назад и обратно, и эхо разрасталось до сотрясающего землю взрыва звука. Продолговатая хижина, из которой он доносился, покачнулась и чуть не упала; затем, когда шум начал стихать, она покачнулась на фундаменте и наполовину сползла в неровную дыру, просверленную внутри.

Спуск был кошмаром, который Холмс никогда не забудет. Машина Куэйда была намного грубее и менее эффективна, чем сфера, спроектированная Дэвидом Гиннессом. Ее защитная изоляция оказалась совершенно недостаточной, и по мере того, как бурильщик копал, жара быстро становилась невыносимой. Фил почувствовал слабость, ему стало душно, и по его телу потекли струйки пота. И спуск также был ухабистым и неровным. Часто он был вынужден останавливать управление и работать над механизмом дезинтеграторов, когда они давали сбои и грозили остановиться. Но, несмотря ни на что, стрелка глубиномера постепенно перевалила за три тысячи, и за четыре, и за пять....

После первой мили Холмс придумал способ более быстрой смены воздуха, и стало немного прохладнее. Прищурившись, он следил за показаниями глубиномера и, когда тот достиг трех миль, Холмс осмотрел свою винтовку. На расстоянии трех с половиной миль он остановил бурильщика, думая попытаться услышать шум, производимый другим аппаратом, но его барабанные перепонки были настолько парализованы ужасающим громом внизу, что, когда он остановился, казалось, что шум едва ли стал тише.

Его планы были расплывчатыми; они должны были быть составлены в соответствии с условиями, которые он обнаружил. В трубообразной внутренней части буровой установки находился моток веревки, и он надеялся найти пещеру или расщелину в земле для бокового исследования. Он остановится на глубине четырех миль, там, где он должен был быть очень близко к траектории шара профессора.

Но Фил так и не увидел, как стрелка на манометре поднялась до четырех миль. Произошла внезапная катастрофа.

Он знал только, что был ужасный момент полной беспомощности, когда бурильщик дико ринулся вниз, и пол с тошнотворным звуком вырвался у него из-под ног. Его с силой швырнуло на приборную панель, затем вверх, к заостренному верху, и в то же мгновение раздался оглушительный грохот, лишивший его чувств....

"У тебя кишка тонка"

Все так, как я и думал, – сказал Джеймс Куэйд в наступившей тишине, когда затихло последнее эхо и осели осколки стали и камня. – Видите ли, профессор, этот бурильщик принадлежит мне. Да, я тоже его построил. Но, к сожалению, я не смог заставить его работать должным образом – то есть вовремя, чтобы спуститься сюда первым. В конце концов, я не ученый и мало что помнил о планах вашего бурильщика.... Вероятно, это юный Холмс заглянул к нам. Посмотрим?

Дэвид Гиннесс и его дочь потеряли дар речи от ужаса. Куэйд направил прожектор на бурильщик, и, повернув головы, они могли ясно видеть его. Было слишком ясно, что машина была полной развалиной. Она завалилась набок, ее панцирь треснул и был непоправимо искорежен. Вокруг нее валялись гротескные куски покореженного металла. Ее наклонный курс отбросил ее в пятнадцати ярдах от сферы.

В молчании старик и девушка наблюдали, как Куэйд неторопливо подошел к аппарату, держа пистолет в правой руке. Он дернул длинную узкую дверь, но она была так сильно погнута, что какое-то время он не мог ее открыть. Однако, в конце концов, она открылась, и Куэйд заглянул внутрь.

Через мгновение он сунул руку внутрь и вытащил винтовку. Он отнес ее к ближайшему камню, разбил приклад, а затем отбросил ее, бесполезную, в сторону. Вернувшись к бурильщику, он снова заглянул внутрь.

Сью была готова закричать от мучительного ожидания, когда он, наконец, выпрямился и оглянулся на бледнолицую девочку и ее отца.

– Мистер Холмс оказался крепче, чем я думал, – сказал он с тонкой улыбкой. – Он все еще жив.

И, когда Сью вздохнула с облегчением, он добавил:

– Ты бы хотела его увидеть?

Он грубо вытащил бесчувственное тело молодого человека на пол. На его лице и голове было несколько сильных ушибов, но в остальном он, по-видимому, не пострадал. Когда Куэйд стоял над ним, лениво поигрывая пистолетом, он пошевелился, заморгал и, наконец, с усилием приподнялся на локте и посмотрел прямо на тонкие губы и прищуренные глаза человека, стоявшего над ним. Он покачал головой, пытаясь осмыслить, затем невнятно пробормотал:

– Ты… ты – Куэйд?

Куэйд не успел ответить, потому что Сью Гиннесс закричала:

– Фил! С тобой все в порядке?

Фил тупо огляделся по сторонам, заметил двоих, которые лежали связанные на полу, и, пошатываясь, поднялся на ноги.

– Сью! – воскликнул он, облегчение и понимание наполнили его голос. Он направился к ней.

– Стой, где стоишь! – резко рявкнул Куэйд, и пистолет в его руке поднялся. Холмс всмотрелся в него и остановился, но его залитое кровью лицо превратилось в жесткие морщины, а тело напряглось.

– Так лучше, – продолжил Куэйд. – А теперь расскажи мне, что случилось с Хуаном.

Фил заставил себя быть спокойным.

– С твоим приятелем? – резко сказал он. – Он лежит на койке в твоей хижине. Он поранился, играя с пистолетом.

Куэйд предпочел не заметить, как Фил это сказал, но немного учтивой самоуверенности исчезло с его лица, когда он сказал:

– Что ж, в таком случае мне придется поспешить обратно на поверхность, чтобы позаботиться о нем. Но не пугайтесь, – добавил он более бодро. – Я вернусь за вами через час или около того.

При этих словах Дэвид Гиннесс отчаянно боролся со своими путами и кричал:

– Не верь ему, Фил! Он собирается оставить нас здесь, умирать с голоду! Он сказал нам об этом как раз перед тем, как ты спустился!

Лицо Куэйда заметно дернулось. Его глаза бегали.

– Это правда, Куэйд? – спросил Холмс. В его голосе прозвучали стальные нотки.

– Почему— нет, конечно, нет, – поспешно сказал другой, не зная, лгать или нет. – Конечно, я этого не делал!

Фил Холмс посмотрел ему прямо в глаза. Он блефовал.

– Ты не можешь бросить нас, Куэйд. У тебя кишка тонка. У тебя кишка тонка.

Его лицо и глаза горели презрением, которое было в его словах. Это задело Куэйда за живое. Но он не мог избежать взгляда Фила. Он смотрел на них целую минуту, слегка дрожа. Медленно, по дюймам, он начал пятиться к сфере; затем внезапно он побежал к ней изо всех сил, Холмс за ним. Куэйд добрался до нее первым, и внутри, когда он включил прожектор, захлопнул и запер дверь, он закричал:

– Ты увидишь, ты, проклятый щенок! Ты увидишь! – И раздался сдавленный звук полуманиакального смеха....

Фил навалился всем своим весом на металлическую дверь, но это было бесполезно, и он это знал. Он собрался с духом для нового порыва, когда услышал крик Гиннесса:

– Назад, Фил, назад! Он включит боковые дезинтеграторы!

Обезумевший от ярости молодой человек сразу увидел опасность и отпрыгнул в сторону – только для того, чтобы чуть не упасть на распростертое тело профессора. Торопливыми, дрожащими пальцами он развязал путы пары, и они с трудом поднялись на ноги, сведенные судорогой и окоченевшие. Тогда именно Фил предупредил их.

– Отойдите как можно дальше! Быстрее!

Он схватил Сью за руку и бросился к ненадежной защите огромного камня далеко позади. Он сразу же заставил их лечь плашмя на землю.

Пока что сфера не шевелилась и не издавала ни звука, хотя они знали, что человек внутри нажимает на кнопки управления в лихорадочной спешке, чтобы покинуть пещеру. Но им не пришлось долго ждать. Послышалось шипение, стартовый кашель из ракетных труб под сферой. Они быстро ожили, и тускло мерцающий шар закачался в отверстии, в котором лежал. Затем обрушился водопад шума; разрушительный гром прокатился по гулкой пещере, когда ракеты взорвались в полную силу. Волна яркого оранжево-красного цвета выплеснулась из-под сферы, лизнула ее бока и, казалось, буквально толкнула огромный шар вверх, к дыре в потолке.

Его подъем был очень медленным. Набирая высоту, он выглядел – если не считать его скорости – как фантастический метеор, проносящийся сквозь ночь, поскольку оранжевое оперение, струившееся снизу, придавало шару ослепительный цвет. Светящийся шар, он шатался на полпути между землей и сводом, рывками полз вверх.

– Он не попадет в лунку! – крикнул Гиннесс.

Сверло поднялось не по идеально прямой линии; оно ударилось о край отверстия и неуверенно закачалось. Каждую секунду рев его ракет, усиленный эхом, нарастал в яростном крещендо; лица троих, кто наблюдал за происходящим, были окрашены в оранжевый цвет в зареве.

Сфера была слепа. Человек внутри мог судить о своем курсе только по ощущениям. Пока трое покинутых наблюдали, горячо надеясь, что Куэйд не сможет найти отверстие, левые бортовые ракеты выпустили копья огня, и они поняли, что он нашел способ маневрировать бурильщиком сбоку. Новое пламя соединилось с выхлопом главных труб в большой веерообразный хвост, такой яркий и пронизанный другими цветами, что их глаза не могли вынести этого зрелища, разве что сквозь слезы. Бурильщик дернулся вправо, но все еще не мог найти отверстие. Затем пламя на мгновение ослабло, и бурильщик опустился вниз, чтобы мгновение спустя снова подняться. Его подъем был таким трудным, что Фил крикнул профессору Гиннессу:

– Почему так медленно?

И изобретатель рассказал ему то, чего он не видел из-за невыносимого света.

– Включена только половина его ракет!

Однако на этот раз шар был нацелен правильно, и он с ревом влетел прямо в дыру. Тотчас же яростный звук выхлопа был приглушен, и через несколько секунд только огненное оперение, срывающееся с потолка, показывало, где находится машина. Затем все исчезло, и остался только шум.

Фил прыгнул вперед, намереваясь посмотреть вверх, но крик Гиннесса остановил его.

– Еще нет! Он все еще может использовать дезинтеграторы!

Они ждали много минут, пока приглушенный звук выхлопа не превратился в гул. На лице профессора появилось озадаченное выражение, когда все трое, наконец, подошли и осмелились заглянуть в дыру. Далеко вверху всплеск оранжевого света осветил стены туннеля.

– Забавно! – пробормотал старик. – Он использует только половину ракет – около десяти. Я думал, он включит их все, когда заберется в дыру, но он этого не сделал. Либо они были повреждены при падении, либо Куэйд не считает нужным их использовать.

– Половины из них достаточно, – с горечью сказал Фил и обнял тихую девушку, стоявшую рядом с ним. Вместе, молчаливой маленькой группой, они наблюдали, как оранжевое пятнышко превратилось в булавочную головку; наблюдали, как оно колеблется, мерцает, становясь все меньше.... А потом все исчезло.

Исчез! Обратно на поверхность земли, в нормальный мир реальности. Всего в четырех милях над ними – достаточно небольшое расстояние на самой поверхности, – и все же это могло быть миллион миль, настолько они были отрезаны от него....

Одна и та же мысль была у них в голове, хотя никто из них не осмеливался высказать ее. Они думали о безмятежной пустыне, о прохладном ветре, о холмах и высоких горах, безмятежных в лунном свете. О тихом восходе зари, о первых лучах солнца, которые были так до боли прекрасны в пустыне. Солнце, которое они никогда больше не увидят, похороненные в безжизненном мире мрака в четырех милях от них.... И похоронены заживо – и проживут недолго....

Но на этом пути лежало безумие. Фил Холмс прогнал ужасные мысли из своего мозга и заставил себя улыбнуться.

– Ну, вот и все! – сказал он голосом, который должен был быть веселым.

Тусклая пещера насмешливо отозвалась на его слова. С исчезновением бурильщика – рукотворной машины, которая осмелилась нарушить уединение, не нарушаемое с тех пор, как земля впервые остыла, – огромная пещера, казалось, вернулась к своему ужасному первоначальному состоянию. Трое маленьких людей полностью осознали это. Они чувствовали ее почти как живое существо, широко раскинувшееся вокруг них, усиливающее на них свои неслыханные чары. Ее запах, заплесневелой земли и камней, по которым медленно стекала вода, заполнил их ноздри и каким-то образом усилил их страх.

Пока они осматривались, их глаза привыкли к тусклому, жутковатому, фосфоресцирующему освещению. Они видели, как маленькие червеобразные существа время от времени появлялись из крошечных отверстий между сталагмитами в неровном полу; и, пока Фил размышлял, сколько времени пройдет, прежде чем они будут вынуждены использовать их в пищу, странное животное размером с крота выскочило из темноты и прыгнуло на одного из них. Когда он ускользнул, держа во рту извивающуюся фигуру, Холмс с горечью пробормотал:

– Конкурент!

Смутные, порхающие формы бродили во мраке среди сталактитов искаженного потолка – намеки на то, что обитало в ужасной тишине этого нижнего мира. Здесь время остановилось, и жизнь остановилась в форме приматов.

Тихий стон сорвался с бледных губ Сью Гиннесс. Она дернула себя за руку: с потолка на нее упал болезненный белый червяк длиной всего в дюйм.

– О! – выдохнула она. – О!

Фил притянул ее ближе к себе и пошел с ней к разбитому буровому аппарату Куэйда.

– Давайте посмотрим, что у нас тут есть, – весело предложил он.

Машина лежала на боку, металл был искорежен и раздавлен без возможности ремонта. Тем не менее, он втиснулся в машину.

– Отойдите! – предупредил он. – Я собираюсь попробовать его ракеты! – Раздался щелчок сломанного механизма, и это было все. – Ракет нет, – пробормотал Фил.

Он потянул на себя другой рычаг. Изнутри бурильной машины послышалось шипение, затем яростный рев, от которого по пещере разнеслось громкое эхо. Облако пыли поднялось перед днищем машины, бешено закружилось на мгновение и опустилось, когда рев звука стих. Сью увидела, что скалистый выступ в полу прямо перед дезинтеграторами был ровным.

Фил выбрался наружу.

– Дезинтеграторы работают, – сказал он, – но они принесут нам мало пользы. Сверло безнадежно сломано. – Он пожал плечами и обескураженным жестом бросил на землю моток веревки, который нашел внутри.

Затем внезапно он резко обернулся.

– Профессор! – позвал он пожилую фигуру, стоявшую, согнувшись, под отверстием в потолке. – Откуда-то дует сквозняк! Вы чувствуете это?

Гиннесс на мгновение вытянул руку и медленно кивнул.

– Да, – сказал он.

– Это доносится с этой стороны! – взволнованно сказала Сью, указывая в темноту на одной стороне пещеры. – И он проходит через дыру, которую мы проделали в своде!

Фил нетерпеливо повернулся к старому изобретателю.

– Это должно откуда-то исходить, – сказал он, – и это может вывести нас на поверхность. Давайте последуем за сквозняком!

– Мы можем попробовать, – устало согласился другой. Это был тон человека, которому осталось жить только определенное время.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.