Павел РУБЧЕНКО
Времена действий

Часть первая. Большой Закат

Глава первая

Барабанящий по окнам ливень не давал спать. Никита перевернулся на другой бок. Заверещал звонок у входной двери. «Нет, они издеваются!» – зло подумал он, и сел на кровати, растирая помятую, после полубессонной ночи физиономию. Звонок продолжал ныть.

– Да иду я, иду! – гаркнул он на всю квартиру, и пошлепал босыми ногами в прихожую.

Заглянув в глазок, он увидел почтальона в форме.

– Что такое? – спросил Никита через дверь.

– Заказное письмо на ваш адрес.

Немного потупив, Никита отпер дверь.

– Ничего не жду. Адрес верный?

Почтальон назвал адрес. Все сходилось.

– Распишитесь! – ему протянули авторучку.

Он расписался. Почтальон попрощался и ушел. Никита пытался прочесть адрес, закрывая дверь.

– Подождите! Молодой человек, подождите! – закричал кто-то.

Никита от неожиданности откинул входную дверь в сторону и придержал, словно дверцу лифта.

На лестничной площадке стояла девушка. Ее белокурые волосы спадали на плечи. Темные брови, красиво изогнувшись, взметнулись вверх. Она смотрела на него своими большими, небесно-голубыми глазами. Легкий румянец на щеках и чуть вздернутый кверху носик. Точеная фигурка в белой маечке и шортиках дополняли образ. Она слегка дрожала.

– Вы мне не поможете? – она сложила руки на груди, и виновато улыбнулась.

– Да, возможно. Что такое? – Никита тоже вышел из квартиры, чтобы лучше рассмотреть утреннюю гостью.

– Я только въехала, вчера. Я соседка, живу напротив, вот…

– И я… тут живу, – протянул Никита.

Они одновременно улыбнулись.

– Мне на работу скоро, а я не знаю, где остановка. Подскажите?

– Мне тоже, на работу. Я лучше покажу! – он глянул на наручные часы. – Минут через тридцать я выхожу. Мне тоже на остановку.

Он продолжил стоять, слегка помахивая конвертом. На площадке ощутимо поддувало.

– Правда? – обрадовалась девушка. – Значит, через полчаса я буду готова.

Он кивнул, отступая назад и чуть не споткнувшись о порог, начал закрывать дверь. Девушка махнула ручкой и, повернувшись, пошла к своей двери. Шортики были ей явно малы и туго обтягивали крепкие ягодицы. Закрывая дверь, он чуть не прищемил себе пальцы ног.

***

В письме, было приглашение на церемонию вручения ему государственной награды. «Опомнились! – зевнул он. – Почти полтора года прошло после той операции. И зачем она мне? Я завязал, и на этом точка!» В свои двадцать четыре года, Никита успел послужить Родине, исполняя самые разные миссии по всем континентам. Неофициально. После срочной службы, остался работать по контракту, и быстро двигался вперед. Нет, генералом ему быть не хотелось, а вот вырваться из душной рутины жизни в городе, бывшему ещё совсем недавно студенту Громову Никите очень хотелось. Мир, он конечно, посмотрел. Не совсем так, как думал, да и делал, порой, вещи совсем неприятные, но жизненно необходимые в его работе.

Ник поднял руки вверх и с удовольствием потянулся. Сделал наклоны и отжимания. Тело почти проснулось. Подошел к зеркалу: на него хмуро смотрел темноволосый, невысокий, жилистый парень с внимательными карими глазами. Он улыбнулся и подмигнул отражению:

– Ну, и кому мы такие кислые, а? Душ, кофе, хороший парфюм, – он поднял вверх указательный палец, – и бегом к той красотке из квартиры напротив! Исполнять!

Ник хохотнул, сделал пару прыжков на месте для разогрева, прыгнул на кровать и сделал сальто назад.

– Сойдет! – махнул он рукой и побежал в ванную.

***

Она уже ждала его за дверью. Ее звали Маша, Мария. Она переехала в соседнюю квартиру вчера. Экологическая обстановка в соседнем городе все ухудшалась, поэтому было принято решение переехать сюда. Маша рассказала, что ее приняли на работу оператором, по приему телефонных звонков. И сегодня – ее первый рабочий день. Она очень волнуется. Все вокруг было другим, не таким как она привыкла.

– Это ничего, – решил разрядить обстановку Никита, – меня, в мой первый день, чуть крокодил не съел!

У девушки округлились глаза.

– Я прислонился к ограждению, а оно возьми и отломись! – дополнил он.

Маша остановилась. Ее замечательные глазки непонимающе смотрели на него.

– Я смотритель в зоопарке. Наблюдаю за подопечными, а они за мной. У нас это взаимно!

Девушка тонко и заливисто засмеялась. Никита залюбовался ею. Дождь уже кончился, и в воздухе ощутимо пахло озоном. Наверное, ночью была гроза.

– Ты замечательный! – она притронулась к его плечу. – А я стою и думаю – где в городе можно найти крокодила?

Смеясь, они дошли до остановки. Тучи разошлись, робко выглянуло солнце. Между двух высотных зданий, повисла яркая радуга.

– Тебе на сороковой нужно садиться, – начал он, – остановка "Институтская", это минут двадцать езды без пробок, затем выходишь и спускаешься в подземный переход, выходишь на другой стороне улицы и идешь прямо. Метров четыреста, и слева будет твое здание.

– Ой! Спасибо! – она внимательно на него смотрела. – Я, конечно, ничего не запомнила, но спрошу на месте. Спасибо тебе! А вот и сороковой!

Подъехал автобус. Открылись двери, начали выходить люди. Маша встала на подножку и собиралась зайти внутрь.

Никиту словно передернуло: предчувствие прошибло его насквозь, от головы до пяток. Мышцы на мгновение свело спазмом. Такого не было со времен его армейской службы. Когда он чуть не наступил на мину, или когда пинками, матерясь, прогнал свой взвод из укрытия, в который секундами позже прилетел снаряд РПГ. Тогда его здорово оглушило! А у взвода появился новый командир, в его лице.

– Стой… Нет… Спускайся! – крикнул он Маше.

Та обернулась.

– В чем дело?

Не церемонясь, он схватил ее за руку, выше локтя и дернул к себе. Держа ее в объятиях, он отошел от автобуса, еще не до конца понимая, что делает. Дверцы автобуса с шипением закрылись. Маша громко протестовала:

– С ума сошел? Что ты делаешь?

Никита и сам не знал. Он отпустил ее, и смотрел вслед автобусу. Тот доехал до перекрестка, дождался зеленого света светофора и вновь начал движение. Груженый, многотонный грузовик, визжа тормозами, проехал через автобус как сквозь картонную модель, буквально располовинив его. Останки автобуса раскидало на десятки метров вокруг, а грузовик понесся дальше.

Маша стояла, прижав ладони к лицу.

– Какой ужас! Ты видел? Там… Это ужасно…

Никита оглядывался вокруг, втягивая воздух носом. Опасность! Он чувствовал ее повсюду. Город шумел, как и прежде, но теперь все было иначе. По–другому.

***

За день до этого…

Астрономы сошлись во мнении, что сильнее, чем вспышка на солнце утром, девятнадцатого июня еще не было. Строго говоря, до неё, были вспышки меньших размеров, практически не представлявшие интереса для наблюдателей. Но эта, последняя, была полной неожиданностью. Всего за пятнадцать часов дошла она до земли. Это было обусловлено тем, что вспышки поменьше, как бы «расчистили» ей дорогу. Конец света, начался за пару часов до наступления двадцатого июня.

Мегавспышка породила сильнейшую геомагнитную бурю в истории человечества, со времен "Керрингтонской" вспышки в девятнадцатом веке. По всем прогнозам, магнитной бури такой силы, не должно было быть еще минимум триста лет. Кто мог знать…

Глава вторая

На работу, они поехали на такси, вместе. Молчали всю дорогу. Сначала завезли Машу, затем доехали до городского зоопарка. Животные словно с цепи сорвались. Ягуар Тишка, который всегда давал себя погладить, а то и в шутку нажать на свой нос, теперь чуть руку не отхватил! Ник ощущал напряжение постоянно. Оно стало тягучим, почти физически ощущаемым. Люди тоже изменились: стали легко раздражаться, ссориться на пустом месте. И раньше было не всегда легко, но теперь злость и нескрываемое раздражение стали явно заметными. Вечером маршруток почему-то не было, такси не приезжало, и Никита, матерясь, пошел домой пешком через полгорода.

На следующий день, Маша снова ждала его у двери. Увидев ее, у него упал с души камень – такая вся цветущая, благоухающая. Замечательная!

– Это жесть вчера была! – сразу начала она, – сначала, тот огромный грузовик – спасибо тебе, кстати, – она мило улыбнулась, – затем поток гневных звонков на работе, и никаких маршруток вечером. С трудом такси поймала.

– Да, странно все это, – почесал щеку Никита. – У тебя вода есть в квартире?

– Была, знаешь, – она удивленно на него посмотрела, – потом кончилась, еле умыться смогла. На станции трубку не взяли. У вас ведь не всегда так?

– Нет, не всегда, – задумчиво ответил он.

Он рассказал ей о животных, и о своем пешем переходе по городу.

– Что же ты не позвонил? – накинулась она. – Поехали бы вместе!

– Без номера трудно позвонить, – усмехнулся он, – сегодня – точно на такси!

Она весело кивнула, и они обменялись телефонными номерами. Маршруток все так же не было. На улицах было полно людей. Все ругались и спешили. Город напоминал переполненный муравейник.

Никита посмотрел на небо: в нескольких местах, были видны белые следы, как от падающих обломков. «Вот тебе и цивилизации – чуть, что не так и все. Начало конца!» Они снова ехали на такси. В зоопарке, Никита весь день решал проблему с водой. Измотался, разругался с ремонтниками. Только они тоже ничего не могли сделать. На насосной станции вышли из строя приборы.

Медведи наотрез отказались, есть любимые деликатесы! И так–со всеми. По новостям передавали о внезапных падениях самолетов по всему миру. Сотни жертв, тысячи!

Вечером, были проблемы со связью и Никита, скрипя зубами, почесал домой пешком. Зайдя по пути в местный супермаркет, он был неприятно удивлен наличием пустых полок в местах, где были крупы, вода и консервы. Взяв пару шоколадных батончиков, чтобы хоть чем-то поужинать, он двинулся в соседний магазин. Та же картина, но пару бутылей с водой он, все же урвал. Решив разобраться со всеми мыслями завтра, он наспех помылся. Затем, позвонил Маше. Почему-то ему хотелось ее увидеть или услышать. Он уже отпер входную дверь, чтобы постучать, но передумал. Уставший и раздосадованный лег спать.

Глава третья

На него надвигался огромный танк! Грохоча гусеницами, он выехал из-за угла и теперь пер на него. Дуло пушки смотрела на него черным оком. Крупнокалиберные пулеметы ощетинились стволами. Танк остановился. Никита не верил своим глазам, сердце упало куда-то вниз. Дыхание перехватило, и он не смог сделать вдох. Выстрел был оглушающим, обдав Ника облаком дыма; затем ещё, уже ближе. Кто-то взвел затвор, и пулемет как сумасшедший начал плеваться пятидесятым калибром. Снаряд за снарядом, не умолкая. Никита подумал, что сейчас оглохнет.

Оторвав лицо от подушки, он осмотрелся. Выстрелы продолжались. Он сел на кровать. Кто-то, со всей дури барабанил по входной двери, и что-то кричал. Он помотал головой. «Какой танк? Что за сны мне снятся?» Посмотрев на часы, он выругался. На работе его ждал выговор.

Дойдя до двери, ему послышался Машин голос. Отперев дверь, его едва не снес ураган в ее лице.

– Ты что спишь? Ты не слышал? Что происходит вокруг!

Ее вид встревожил его: взлохмаченные волосы, без обычного макияжа, и дико взволнованная.

– Я такой сон видел…

– Там стреляют! – перебила она. – Ты слышал взрывы? Как вообще, можно так спать?

Она без предупреждения зашла к нему в квартиру. Он поплелся следом, притянув дверь.

– Это что, стрелы? – она указала на его мишень, на стене, утыканную самодельными стрелами. – Фильмов насмотрелся?

Она смотрела на него с ироничной улыбкой. «Вот поэтому незачем заходить, когда не приглашают!» – подумал он смутившись.

– Да, иногда бывает. Праща интереснее, видишь камни?

– Кто? – она непонимающе посмотрела, куда он показывал.

– Ремешок и в нем углубление для камня. Раскручиваешь и отпускаешь одну часть ремня. Летит как пуля. Видишь углубление в стене? Выходит не очень, зато много вариаций с камнями. Одни дальше летят, на птицу можно охотиться, другие – потяжелее, для самозащиты, для обороны, например…

Его речь прервал взрыв Где-то в отдалении. Никита повернул голову к окну.

– Что произошло?

– О, услышал, наконец? – она толкнула его в плечо. – Так с раннего утра. Я выходить боюсь. Воды нет, электричество отключили, телефон не работает. Вообще ничего не работает! – она немного притихла. – Я боюсь. Что мне делать с работой, я только устроилась? Я тут не знаю никого, кроме тебя. Я вообще ничего не понимаю!

Она села на его кровать и закрыла лицо руками. Никита хотел успокоить ее, сделал пару шагов, и остановился. «А если радио?». Покопавшись в своих вещах, он извлек китайскую рацию. Аппарат затрещал, выдавая обрывки сообщений: «Если вы… Вперед… Оставайтесь… Улицу… Окна и две… Положения… Час» – затем снова треск и так по кругу. «Хоть что-то работает!»

– У меня даже часы погасли, – всхлипнула она и покачала рукой, – смарт–часы были на полном заряде, а теперь все. «Скверная ситуевина», – мысли еще путались в сонной голове. Но плохое предчувствие уже прогрызало себе дорогу. Он встал сбоку от окна. Внизу была полная неразбериха. Кое-где виднелся дым от огня. Иногда слышались выстрелы. «Если власти ввели войска – дело плохо, – думал он, – надо и впрямь сидеть дома. Вот только…»

– У тебя вода осталась? – посмотрел он на свою соседку.

– А? Да, есть, я принесла вчера. Чуть пальцы себе не оторвала! – она посмотрела ему в глаза. – Знаешь, а я звонила вечером, только связи не было. Хотела постучать, но не стала мешать, ты спал, наверное?

Он хотел ответить ей, но прямо под окнами началась перестрелка. Маша подскочила к окну. Ник среагировал мгновенно, повалив ее на пол и укрыв собой.

– Ты чего?

Он увидел ее лицо так близко. Ее волосы, пахли чем-то очень приятным.

– Тут… Когда стреляют… нельзя у окна … понимаешь?

Она кивнула и улыбнулась. Они отползли за кровать.

– Маша?

– Да.

– Собери документы, деньги. Зарядку для телефона не забудь, на всякий случай.

– Он не работает! Совсем.

Никита посмотрел: смартфон не включался, хотя заряд, как он помнил, еще был. Взял пульт. Телевизор стоял мертвым темным прямоугольным окном. Его осенила догадка. По очереди он включал сплит-систему, кофемолку, холодильник, электроплиту – ничего. Будто все электричество просто отключилось!

За окном послышались сирены. То ли пожарные, то ли полиция. «Что же происходит?»

Глава четвертая

Они договорились, что Маша перенесет свои вещи к нему. Проблема пришла, откуда не ждали. Он вертел в руках свой армейский штык-нож, когда на лестничной клетке послышался топот, затем возня и наконец, гулкие удары по металлу чем-то твердым. Ник прыгнул к двери: двое молодчиков ломали двери Маши – дверь была из мягкого и тонкого металла – пробивая ее насквозь топорами. Двое стояли на стреме. Один подошел, оценивающий глядя на его стальную дверь.

Машинально, он сунул нож за пояс, и кинулся в комнату, оглядываясь. У него были еще несколько ножей, но их еще надо было найти и достать. Огнестрельного оружия он не держал. «Я же не собираюсь никого резать? – подумал он. – Я не могу, не должен. Это было, но было давно. Там я был обязан это делать!» Его мысли прервал истошный женский крик.

То, что произошло дальше, одному из мародеров показалось страшным сном. Открылась квартира напротив, и оттуда вылетела табуретка в ломавших дверь придурков, затем, мужик с большим телевизором налетел на них, и сбил с ног. Пока они поднимались, этот камикадзе навел шороху в квартире, которую они вскрыли. Кинувшись за ним, они застали расправу над своими подельниками в самом разгаре: один уже тихо сползал по стене, силясь зажать кровоточащее горло, другой, с порезанными руками уже еле отмахивался топором. Девка сидела в углу, прижимая руки к щекам, и уже не кричала, просто смотрела на происходящее широко открытыми от ужаса глазами.

Улучив момент, Никита полоснул по артерии, бандит сделал шаг, другой, махнул топором и стал медленно заваливаться на пол. Третий урод утробно зарычал и кинулся на него со спины. Напоровшись на нож он, еще не веря, что для него все кончилось, упал на колени, стараюсь удержать свои кишки.

Последний из ублюдков, оказался самым проворным: видя, что силы не равны, он кинулся к девчонке. Громов метнул свое оружие. Штык-нож плохо приспособлен для метания, поэтому мародер получил только ощутимый тычок в голову. Завалившись на шкаф, он дал Нику несколько секунд. Оставшись без оружия, он окинул комнату взглядом. Ничего подходящего. Решив действовать руками, он пошел к отморозку, но запнулся о свою табуретку. Ударом ноги отломил одну из ножек. Вначале, была неясно, кто кого. Ушлепок был не дурак в драке, и махал битой как мельница.

Обманным движением, Ник заставил его переместиться туда, куда ему было нужно. Ударом по пальцам державшим биту, он обезоружил противника. Выдав серию ударов своим импровизированным орудием по голове и ногам, Никита отправил мародера в полет из квартиры на лестничную площадку. В порыве злости, охватившей его впервые за долгое время, он хотел выкинуть его вниз, перекинув через перила. Но, затем, ограничился лишь тем, что спустил неудачливого налетчика с лестницы, предварительно обыскав. Остановился, перевел дух. Заметив дрожащую Машу, он подошел к ней.

– Покажи!

Он отнял руки от ее лица – багровый кровоподтек у глаза, уже успел налиться. Никита обнял дрожащую девушку, та вцепилась в него, будто он куда-то уходил.

– Теперь от меня не на шаг! – спокойно сказал он.– Поняла?

– Да! – закивала она, глядя ему в глаза.

Глава пятая

– Прикалываешься? – остановил он девушку, которая пыталась затолкнуть фен в свою сумку. – Это точно не пригодится!

Она послушно выгрузила «необходимый» аксессуар. Они быстро собрали ее вещи и переместились в квартиру Ника. Когда захлопнулась массивная стальная дверь, он едва заметно вздохнул. Хотел пойти умыться, но вовремя вспомнил об отсутствии воды. «Соберись! Это все только начало». Руки подрагивали. Адреналин еще бушевал в крови. Маша стояла посреди его спальни неподвижно. Он принес ей свою металлическую кружку, для подбитого глаза.

– Ты любишь вареники с вишней? – решил он отвлечь свою гостью. – Обожаю! Только не очень выходит. Ты как делаешь?

Она оживилась. Под ее рассказ о кулинарных изысках, он быстро собрал свой объемный рюкзак. «У рюкзака защитный цвет. Так не пойдет!» Он снял свою бело–голубую простыню, и булавками с другой мелочью, натянул и прикрепил ее поверх рюкзака. Теперь он был заметен. Может и стрелять, сразу не станут.

– Ценные вещи забрала? – внезапно прикинул он. – Брошки там, серьги, кольца.

– Да, вот, в карманчике, – она посмотрела на него. Взгляд был уже более осмысленный.

– Закрепи на себе, чтоб не видно было. На теле, – он оглядел ее с головы до ног и принес некоторые свои вещи.

– Это зачем? – удивилась она.

– В этом, – он показал на ее тонкую, полупрозрачную маечку и короткие, обтягивающие леггинсы, – ты похожа на девочку.

Без большой охоты, она переоделась в другой комнате и теперь, придирчиво осматривала свой новый образ в зеркале.

– Думаешь, это необходимо? – повернулась она к нему.

– Неизбежно! – он нагнулся и подкатил ей длинные брючины.

Никита, подумав, разделил их вещи на две части: большую часть аккуратно упаковал в свой рюкзак, а в Машину небольшую сумку, дублировал основные предметы. И тоже обвязал белой наволочкой.

– Это, если потеряем одну сумку, чтобы в другой было то же самое, – объяснил он, – запас.

Деньги и документы они разместили на теле. Ник заставил девушку надеть сверху легкую ветровку, несмотря на ее протесты про лето и высокую температуру воздуха. Попрыгал на месте по–привычке, чтоб ничего не звенело. Мысленно проверил список вещей еще раз.

– И куда мы пойдем?

– Я знаю зоомагазин недалеко, – прикинул он, – часто туда ходил. Медведи, знаешь ли, тоже витамины любят! К тому же, мародеры сунутся туда в последнюю очередь. А там поглядим, куда дальше.

– А если к моим родителям, в деревню, за город? Можно поехать на машине.

– Нельзя на машине, – в ответ на ее вопросительный взгляд, он добавил. – Обстреляют, и поминай, как звали! А мысль хорошая, теперь бы только из города выбраться.

Девушке, наверное, очень не хотелось идти пешком. Ему тоже. Он вообще сегодня собирался командовать перевозкой льва в другой зоопарк. Теперь все шло к чертям… Окинув взглядом в последний раз свои уютные «апартаменты», он сложил пращу, взял несколько небольших гладких камней. Рассовал все по карманам. «Теперь готовы!» Он вздохнул, и они вышли из квартиры.

Глава шестая

– Скоро стемнеет! – заметила девушка.

– Да, вижу, – оглядывался Никита. – Магазин далековато. Береги воду, надо еще достать. И хоть Какое-то оружие.

– А твои ножи?

– Ими нас и разделают, если что! – он весело обнял ее за плечи. – Нужен огнестрел, очень нужен. А ты головой верти во все стороны!

Они шли, особо не таясь, и не прыгая за каждое укрытие. Вокруг был полный бардак: ни одного целого стекла на витринах магазинов, банков; разгромленные кафешки с перевернутыми столами и раскиданными стульями, вся дорога в осколках и прочем мусоре. Иногда они натыкались на тела людей. Те застыли в неестественных позах в окровавленной одежде или без нее. Перегороженные баррикадами улицы и брошенные, сожженные машины оптимизма не добавляли. Маша прижалась к нему. Что греха таить – и ему было не по себе, хотя он видел и похуже; а девчонка, должно быть, была вне себя от страха.

Они старались обходить крупные скопления людей. Никита вел свою боевую подругу окружным путем к магазину. Дважды они натыкались на пулеметные расчеты военных, но каждый раз благодаря его реакции, вовремя прятались.

Один псих кинулся. Из-за угла на Машу и попытался отобрать у нее сумку. Ник бросился на помощь, но девушка с криком всадила носок своей туфли в промежность незнакомца и добавила сверху увесистой сумкой. «Ничего себе! – подумал Ник. – А быстро учиться!»

Из-за постоянной смены маршрута, они добрались до своего пункта назначения уже затемно. Какое-то время высматривали территорию. Из-за укрытия, чтобы убедиться в отсутствии посторонних. Он заранее, незаметно приготовил ножи, и они быстро перебежали к магазину и вошли внутрь. Как он и думал, магазин не сильно пострадал: касса, конечно, разворочена, птицы и хомячки разбежались и разлетелись из разбитых клеток. Он знал – здесь есть чердак. Вместе, они осторожно забаррикадировали вход и забрались наверх. Здесь можно переждать комендантский час, если его все-таки объявили, и на рассвете двинуться дальше.

Ник достал карту. Чиркнул зажигалкой. Маша сказала название деревни. «Да, путь не близкий, – он почесал ушибленное в драке в квартире плечо, – на машине быстро доберемся. Главное – выйти из города. Чем быстрее, тем лучше! Рация еще сдохла!» Аппарат перестал включаться, хотя батарея была заряжена полностью. Он всегда вовремя заряжал все, что работало от электричества. «Кофеварку жаль, – зачем-то вспомнил он, – хороший кофе трудно найти». Он вздохнул и почуял запах дыма. Маша пыталась разжечь костерок, усиленно дула на бумажки и щепочки.

– Нельзя! – он затоптал пламя.

– Эй! Да, хватит! – вспыхнула девушка. – Я хочу кипятка, да и вообще мы целый день без горячего!

– Потерпи, – он улыбнулся ей, – сейчас нельзя. Нас заметят злые дяди и съедят! – он показал на карту. – Посмотри, я наметил несколько маршрутов к выходу из города. За пару дней выберемся, если будем идти обходными путями. На выездах, думаю, уже блокпосты стоят, а эти дороги может, еще не перекрыты. Потом найдем автомобиль и поедем к твоим. Познакомишь меня с твоими родителями?

– Конечно! – она чуть смутилась, и потрогала больной глаз. – Маме ты понравишься.

– Дай посмотрю! Заживет, тем более до свадьбы, – хмыкнул он. – Давай спать.

Он потушил зажигалку. Чердак окутала тьма. Снаружи, вдалеке, слышались выстрелы. Где-то очень далеко громыхнул взрыв. Город продолжал погружаться в темноту. «Интересно, – лежа думал Никита, – по дороге они не видели ни одного автомобиля или мотоцикла на ходу. Не двигалось вообще ничего вокруг, кроме людей».

А снаружи, на небе, вовсю полыхало Северное сияние…

Глава седьмая

Спалось на удивление хорошо. Никита хотел потянуться, но что-то зажало руку: Маша улеглась на нее и прижилась к нему. Ветровка была застегнута до горла, капюшон накинут на голову. «Однако надо вставать. Сегодня нужно достать воды, а то губы пересохли». Он всегда хорошо чувствовал время. Снова посмотрел на девушку. Не то, чтобы ему очень был нужен лишний груз в ее лице. Но, похоже, без него девчуля быстро сгинет. Такого, его совесть допустить не могла.

Почему-то он был рад, что она рядом. Он чувствовал ее тепло, запах вкусных духов. Белокурая челка сбилась на лицо. Тонкие губы слегка подрагивали. Ник до боли захотел ее поцеловать. Пересилив себя, он слегка потряс девушку за плечо. Маша открыла свои чудесные глазки. В них не было ни капли испуга. « Как в омут с головой!» – успел подумать Никита.

– Привет! – она улыбнулась ему.

– С бодрым утром! – ему не хотелось разрывать контакт. – Надо идти. Собирайся!

Взяв что-то из своей сумки, она осторожно стала спускаться по лестнице. По месту, где только что лежала ее головка, пробежал холодок. Он встал, аккуратно размялся. «Сегодня нужно максимально приблизиться к выходу, – напряженно думал он. – Максимально! Только бы не попасть во что-нибудь опасное».

Им повезло. В одном из магазинчиков, они, полазив, нашли целую пачку шоколадных батончиков. На складе, под грудой картонок и ящиков, обнаружилась упаковка с водой. Они разделили трофеи по сумкам, и с удовольствием жуя сладкие шоколадки, двинулись дальше.

Солнце перевалили за полдень, когда они наткнулись на место кровавой бойни. Видимо, кто-то жестоко подавил огнем массу людей. Их просто расстреляли. Тела грудой были свалены в одну кучу. Сжав ладошку Маши, Ник ускорил шаг.

– Ой! – пискнула девушка, прикрыв рот рукой, чтобы не закричать.

Человек в военной форме был насквозь пригвожден к лобовому стеклу разбитого автомобиля. Из его груди торчала арматура. Никита осторожно его обыскал. О, чудо! За поясом, запасливый вояка держал заряженный пистолет. Да не Макаров, какой-нибудь!

Они двинулись дальше. Он все рассматривал неведомую модель пистолета. Было всего три патрона, и все же с этим можно было жить. Он присмотрелся: носики у пуль были необычной формы, возможно бронебойные. Он дослал патрон в патронник, и, не ставя на предохранитель, взвел курок. Сунул находку в карман и подмигнул спутнице.

Они осторожно продвигались вперед целый день, изредка останавливаясь на отдых. Маша не ныла и не капризничала, как городские кисейные барышни. Ему все больше нравилось, как она держится в таких жестких условиях. Он подрегулировал лямки своего рюкзака, когда заметил, как сильно они уже натерли плечи. «Опытный вояка!» – хмыкнул он про себя.

Они шли по краю широкой улицы и намеревались свернуть за угол. По карте, там были места, где можно было заночевать. Завтра, они точно выйдут из города, оставалось недалеко. Его мысли прервал звук шагов. Еще не видя идущего, Никита заподозрил неладное: слишком тяжелая и размеренная была поступь. К ним, не спеша, шел человек в пятнистой форме, без опознавательных знаков. В руках он держал направленный в сторону автомат. На его губах играла ухмылка, в глазах – мрачная сосредоточенность. Они остановились.

– Стой тихо и ни слова! Я говорю. И без резких движений! – мгновенно сориентировался Ник. – Вынь руки из карманов!

Девушка послушно встала рядом и показала руки.

– Скидывай рюкзак! – без обиняков сказал подошедший незнакомец. – Жрачка есть, бухло?

– Только это, – он показал пачку шоколадок.

– Годится! – мужик поморщился. – Оружие?

– Пистолет и три патрона.

– Давай сюда!

Никита медленно вынул пистолет и протянул человеку.

– Можно оставить простыню и ее сумку? Там вода и несколько батончиков.

– Можно, – подумав, кивнул военный. – Вы на восток идете?

– Да.

– Напрасно. Там банды орудуют. Еще не зачищено. Все потеряешь!

– Мы пойдем? – Никита взял Машу за руку.

– Идите, – незнакомец пожал плечами. – Я предупредил.

Они пошли прочь, не замедляясь и не ускоряясь. Хотя, конечно, хотелось уматывать со всех ног. Он крепко держал свою спутницу за руку. Пройдя не меньше километра, он решил остановиться и перевести дух.

– Что это было, блин? – Машу прорвало. – Какой-то сраный гопник! Зачем ты ему все отдал? А пистолет! Мы снова без оружия, поверить не могу!

– Его друзья, державшие нас на прицеле, были бы рады выпустить по нам очередь из автоматов, – тихо сказал он присев на бордюр. – Считай, второй раз родились. Хоть пройти дали. «Гопник» даже о бандах предупредил.

Уже смеркалось, когда они нашли подходящее укрытие, недалеко от какого–то завода. Неприметное строение казалось необитаемым. Они снова залезли под самую крышу. Ник осмотрелся, изучая местность, пока окончательно не стемнело. Наметил путь отхода.

Маша все не могла успокоиться. Она все поняла, но не могла смириться с утратой практически всего и без того скудного скарба. Он разулся и сел, прислонившись к стене. Ему тоже было обидно. Ноги гудели, а в голове не было ни одной позитивной мысли. Решив не ужинать, они оставили остатки шоколада на утро. В эту ночь, он спал беспокойно, все время, вздрагивая, хотя вокруг было необычайно тихо.

Глава восьмая

– Вставай! Вставай же! – его кто-то тряс. – Никита, подъем!

Он едва смог разлепить глаза. Уже рассвело, утренний ветерок холодил тело.

– Кто-то крадется, продолжала шептать Маша, – посмотри. Там!

Еще не отойдя ото сна, он босиком, на цыпочках прокрался вниз. У входа и правда, слышался шорох, будто что-то искали. «Поищут там, не найдут и полезут к нам», – мелькнула мысль. Он сжал нож, напрягся, как пружина. Тихо спустился и прыгнул на звук, намереваясь застать противника врасплох.

Большой, лохматый пес пытался прорваться к какому–то ящику за решеткой. Он остервенело бил лапами и пытался грызть решетку. Сталь была тонкой, и скоро бы ему это удалось. Из коробки за решеткой, слышалось повизгивание и скулеж. «Щенки?»

Пес его заметил. Оторвавшись от своей цели, он оскалился и пригнулся. Вся шерсть его встала дыбом. Никита не успел испугаться. Псина сделала гигантский прыжок в его сторону. Ник успел сделать шаг назад, и длинные клыки впились в мясистую часть его бедра.

Волна боли накатила, грозя захлестнуть его с головой. Он закричал. Взял пса за ухо, а другой рукой вспорол ему горло. Животное задергалось в судорогах, но зубы не разжало. Не помня себя от боли, он втыкал клинок в шею пса раз за разом, пока его тело не обмякло окончательно. И даже после этого, только с помощью насмерть перепуганной Маши, которая нашла длинный железный штырь, они расцепили зубы собаки.

Ник рухнул на землю, выронив нож, и матерился в голос. Адреналина в крови, хватило бы сбегать в Москву и обратно. «Доброе утро, твою мать!» Девушка не растерялась, притащила откуда-то кусок материи и перевязала ему ногу. Когда она зажала ему рану, он, наконец, пришел в себя. Сорвал с брюк ремень и сделал жгут. Она подставила ему плечо, помогая подняться. Он пнул мертвого пса и подошел, хромая к ящику.

– Ой! Какие хорошенькие, посмотри! – всплеснула руками девушка. – Возьмем себе?

У Ника отвисла челюсть:

– А кормить и поить ты их, чем собираешься? У нас, кстати, тоже все кончилось…

Он заковылял было наверх, но затем передумал и направился к выходу.

– Ну, хотя бы этого? – она откинула решетку и показала ему одного из щенков. – Видишь, какой крупный?

Ник только рукой махнул. Девушка сбегала наверх, вернулась и протянула ему его ботинки и последний батончик. Укутала щенка в свою ветровку, напоила остатками воды и взяла на руки. Малыш звонко тявкнул и поудобнее устроился на ее руках.

Никита, матерясь сквозь зубы, натянул берцы и взял ее сумку:

– Больше никаких остановок!

– Как мы его назовем? – впервые, за долгое время она улыбалась.

– Как хочешь, – буркнул он.

– А что, если, Гайка? А? Точно! – она погладила пальцем макушку щенка. – Гаечка, хороший!

– Он же вроде мальчик?

– Просто имя понравилось, – она показала ему язык

– Неси теперь, – он похромал вперед.

***

Из-за его ноги, они шли еще два дня. Зато, он узнал, что Маша работала в своём городе врачом–педиатром. Правда, детским. Он все же получил квалифицированную медицинскую помощь, хоть и из подручных материалов. Молока для щенка они не нашли. В одном из разграбленных магазинов, им удалось вскрыть большой холодильник. Наверное, он до последнего работал на генераторе, так как внутри все еще было холодно. Мясо было решено зажарить и съесть. А для собачонка, мякоть порезали на самые маленькие кусочки. Гайка возражать не стал, и они вместе умяли замечательную свинину за обе щеки.

Нашли пару баклажек воды в контейнере припаркованной фуры и смогли худо–бедно умыться, привести себя в порядок. Потом у них появился велосипед. В отделе спорттоваров большого торгового центра, Никита нашел средство передвижения. Правда, только одно. Девушка призналась, что без него, прошла бы мимо, так как не дружила с инструментами, а велосипед нужно было собирать. Из-за его ноги, которую еще было больно сгибать, они просто катили велик рядом, погрузив на него остатки своего барахла.

Больше всех, был доволен Гайка. Он гордо сидел на Машиной сумке и высматривал неприятеля. Однажды, он так испугался пробежавшего мимо кота, что залез в сумку и заскулил. К его чести, надо сказать, что это был единственный случай бегства в его жизни.

После полудня третьего, после укуса собаки дня или на шестой день их вынужденного путешествия, они вышли на широкую улицу и остановились. Вдалеке, Никита заметил что-то похожее на контрольно-пропускной пункт. Туда тянулась целая вереница из брошенных машин. Людей они не заметили. «Было бы неплохо пройти без приключений», – помечтал он. Они подошли ближе. Когда до блокпоста оставалось метров двести, Ник обернулся к своей спутнице:

– Доставай мою простынь, подымай вверх и держи. Без резких движений! – он посмотрел вперед. – Нас не ждут, и радушного приема не будет. Вперед!

Они медленно пошли вперед. Ник катил, прихрамывая, велосипед. Маша держала уже не такую чистую, но все же белую простынь над головой. По ним никто не стрелял. Пока. Они подошли почти вплотную к шлагбауму, когда из КПП выскочили полдесятка человек и окружили их, целясь в упор из автоматов.

– Ребята, привет! – вежливо начал Никита, подняв руки вверх. – Мы без оружия. Можно нам пройти?

– Нет! – гаркнул один из них. – Не положено!

– Позовите, пожалуйста, офицера.

– Зачем тебе? Самый умный?

Ник продолжал улыбаться:

– У меня дело к нему.

– Говори, я передам!

– Так не пойдет. У меня информация для старшего. Это важно!

Военные замешкались. Наконец, один бросил другому:

– Серый, позови капитана.

– А че сразу я? – вскинулся солдат, которого назвали Серым.

– Давай резче! А то берцем по копчику схлопочешь!

Солдат нехотя закинул автомат на плечо и поплелся в здание. Капитан, видимо, не стал дожидаться, пока его позовут и сам вышел на встречу:

– Кто такие? Дезертир? – ткнул он пальцем в грудь Ника. – Дезертиров расстреливаем на месте!

– Доброго дня, капитан! – улыбаясь во все тридцать два зуба начал Ник. – Мы из города. У меня важная информация для тебя.

– О чем речь?

– Может с глазу на глаз? – он покосился на целящихся в них молодцов.

Офицер оглядел его с головы до ног, немного подумал и кивнул солдатам:

– Обыскать обоих и ко мне, живее!

Их сумку нагло вытряхнули на асфальт. Маша взяла на руки Гайку. Тот сердито втягивал носиком воздух и порывался тяпнуть за палец служивого, пока тот, не без удовольствия лапал Машу. Убедившись, что они не опасны, их провели в кабинет капитана.

– Так, говори быстро! – ковыряясь в бумагах, бросил тот.

– Нам бы из города… – начал было Ник.

– Нельзя! Приказ сверху: все остаются в черте города. Никаких перемещений, тебе понятно? – он грозно посмотрел на Ника.

– Предельно! – белозубой улыбке Никиты можно было позавидовать. – Мы тут цепочку нашли, можно вам передать?

– Взятка? Ты понимаешь, что с тобой будет? – взвился офицер. – Во время ЧП, в ход идут крайние меры. Без всякого суда.

– … и серьги! – как ни в чем не бывало, продолжал Ник. – Кажется, золотые. Хороший подарок для супруги!

Капитан осекся. Несколько секунд он испепелял его взглядом. Никита уже успел прикинуть, как взять его в заложники. Будет сложно, но другого выхода он не видел. Не факт, что на другом блокпосте их не расстреляют еще на подходе. Стоило рискнуть.

– Покажи! – смягчил тон офицер.

Никита обернулся и красноречиво посмотрел на спутницу. Он видел еще в своей квартире, какие у нее украшения. Судя по Машиному лицу, она не могла поверить, что ей придется расстаться со своей ювелиркой.

– Это подарок бабушки! – вполголоса заявила она.

– Ма-ша! – сквозь зубы, раздельно произнес он.

– Поняла, поняла! – она гневно сверкнула глазками. – Отвернись!

Она зашла за его спину и спустя несколько секунд, положила ему в ладонь свои украшения.

– Пожалуйста! – он положил вещицы на стол.

Капитан придирчиво осмотрел предметы.

– Ну, допустим, – протянул он, – и что вам там? Там же дикая территория, наших там нет!

– Еды хотим найти, да и вообще…

– Угу! – хмыкнул офицер. – И вообще, да?

– Врач среди вас имеется? – встряла Мария.

– А что?

– Ногу перевязать, – она указала на ногу Никиты, – рану очистить.

Капитан покосился на лежащие, на столе побрякушки:

– Маловато будет!

– Еще деньги есть, тысяч двадцать, – заметил Ник.

– Зачем мне деньги? Где мне их тратить, видишь, что происходит?

– Пожалуйста! – снова вклинилась Маша. – Ему очень больно, у него рана!

– Мне– то, что с того? – он оценивающе на нее посмотрел. – Другие предложения есть?

– Потерплю, спасибо! – кивнул Никита. – Мы пошли?

– Идите, – махнул рукой военный, – обратно не пущу, имейте ввиду.

Никита помахал ему на прощание и твердо решил подорвать эту клоаку при первой возможности. Они вышли из КПП. Их цель, стала еще немного ближе. Никита поднял велосипед и обнял девушку за талию. Она не стала убирать его руку.

Глава девятая

Свобода! Они вырвались из города. Ник станцевал бы, если б мог. Настроение улучшилось, несмотря на «ласковый» прием военных, приближающийся закат и отсутствие еды. Маша успела забрать баклаху с водой, так что обезвоживание им пока не грозило. А вот мелкого хвостатого карапуза, надо было чем-то кормить. И до деревни было еще далеко.

Они попробовали завести хоть одну из брошенных машин, коих было в достатке вокруг, на дороге. Никак. Машины стали бесполезным железным хламом.

– Все, что работает на электричестве, вышло из строя, – мрачно изрек он, – или атака террористов, применивших установку с электромагнитным импульсом или последствия геомагнитной бури. Интересно – так повсюду? И ведь не спросишь ни у кого…

– Буря?

– Ага, геомагнитная. Из-за вспышек на Солнце, – он почесал ногу под повязкой, – и я склоняюсь к этому варианту.

– Почему? – она заигралась со щенком.

– По самочувствию нашему в последнее время. Заметила, наверное, изменения?

– Да, что-то было…

Никита посмотрел на девушку:

– Давай на разведку! – он постучал по седлу. – Только осторожно! Сразу обратно, если что. Я попробую завтра ногу размять. Не вечно же нам плестись.

– Ты помнишь карту? – она взялась за руль велосипеда.

– Смутно, но общее направление помню. Указатели есть, разберемся. Будь осторожна!

Ему вдруг снова захотелось поцеловать ее. Хотя бы в щеку. Глядя ей в след, он отошел к краю дороги, сел и начал разматывать перевязку раны.

– Эй! А ну отдай! – мелкий пакостник взялся за конец тряпки и потащил на себя, пыхтя и путаясь в лапках.

– Бульдог ты наш!

Он обмотал малыша тряпкой и со смехом смотрел, как тот завалился в траву, пытаясь выбраться. Мария вернулась не скоро. Ник с Гайкой успели одолеть пару километров ей на встречу.

– Ничего, так же брошенные машины, хлам на обочинах и тому подобное. Несколько трупов нашла…

– Надо будет завтра пошарить по багажникам, а сейчас–в посадку, – подвел он итоги, – надо хорошо отдохнуть. Завтра сделаем марш–бросок.

– Что сделаем? – она сняла панамку и обмахивалась ею.

И правда, с каждым днем становилось все жарче. Лето начиналось.

– До деревни где-то километров пятьдесят, – начал он, – при средней скорости в пятнадцать километров в час, да плюс время на отдых… У нас уйдет больше пяти часов, если только…

– Если только что?

– Если без эксцессов, – он обернулся на легкий запах гари, – о, смотри – город горит!

Сразу в нескольких местах вдалеке, виднелись столбы густого черного дыма. «А тушить не кому, – заметил он про себя, – так и сгорит все».

– Вовремя мы ушли! – тихо сказала Маша.

Он обнял ее за плечи. Они свернули в ближайшую посадку, зашли поглубже и выбрали место, чтоб их не видели, а им были видны подходы к их ночевке.

– Надеюсь, тут нет змей, – пробормотал Ник, устраиваясь на своей куртке.

– Что? Кого? А если есть? – застыла Маша.

Сегодня он заснул быстро и спал глубоко. Снилось ему что-то приятное.

***

Утром, замерзнуть ему не дали – девушка снова пригрелась с одного бока, а щенок вальяжно разлегся у него на груди, сопя и подергиваясь во сне. Никита полежал так, не двигаясь, желая отсрочить момент подъема. Но, упрямый рассвет не дал долго валяться. Пока его спутники – а он уже считал Гайку полноправным членом своей маленькой группы – справляли нужду, Ник примерился к велосипеду.

Чуть не упав в первый раз, он пробовал снова и снова, пересиливая себя. Сквозь ноющую боль в ноге, ему удалось сделать несколько кругов по дороге. «День будет длинным и болезненным», – тревожно думал он.

Наконец, собравшись, он посадил девушку на заднее сиденье, постелив свою куртку, и оттолкнулся от земли, крутя педали. Нога сильно смахивала на деревянную, но сгибалась. Маша обхватила его свободной рукой. Другой рукой, она держала между собой и Ником щенка. От ее теплого прикосновения, откуда-то появились силы. Они поехали.

С непривычки, он решил останавливаться каждый час. Иногда, ехали быстро, и прохладный, утренний ветерок шевелил волосы. Порою, приходилось снижать скорость, объезжая автомобили и другой подозрительный хлам. Девушка постоянно комментировала обстановку, не давая им заскучать.

Чем дальше удалялись они от города, тем легче становилось на душе. «Жаль тех, кто там остался, – думал Ник, – без еды голодно там скоро будет. Болезни от антисанитарии не заставят себя ждать». Уже неделю, та часть России, где они жили, была без света.

Ближе к обеду, когда до деревни, по их прикидкам, оставалось не больше десятка километров, им в колесо что-то попало. На их счастье, скорость была небольшой, и Маша с Гайкой успели спрыгнуть. Никита же, не удержавшись, упал на асфальт, сверху его придавило велосипедом.

– Киса, привет! – раздалось с обочины.

– Ой, какая девочка! – вторил ему другой голос, мерзкий и циничный. – Давай к нам! У нас бананы есть. Сочные, толстые!

Оба утырка заржали. На дорогу вышли двое дюжих молодцов с топорами. Один крутил в руке кусок арматуры, из тех, что прилетел им в колесо. Не бритые рожи, странные, дерганые движения. «Ублюдки под чем-то», – заметил Никита, выбираясь из-под велосипеда. Нога заныла с новой силой. Он быстро огляделся. Маша кинулась ему помогать. «Или быстро, и сразу или никак, – решил он, – это необходимо!»

– Ты че, бля? – округлил глаза первый недоносок, и схватился рукой за горло, из которого теперь торчала рукоять ножа Ника.

Второй оказался более проворным и кинулся наутек. Ник снова качнулся, плавно перенося центр тяжести на впереди стоящую ногу. Клинок воткнулся прямо в середину широкой спины убегающего. Разбойник закричал и упал на четвереньки.

– Стой здесь! – бросил он Маше и поковылял к первому разбойнику.

Вынул нож и вытер его о майку неудачливого грабителя. В его карманах было пусто. Пошел к воющему напарнику:

– Мужик, хорош! Мы не хотели, правда. Прости, нет… Не надо!

Быстрым движением, Никита не дал ему закончить. Вытащил второе лезвие из тела. Рядом лежал топор. Явно на заказ, с резьбой на ручке и фигурным лезвием. Он подобрал его, и удивился небольшому весу. Лезвие было как у бритвы. Забрав трофей, Никита вернулся к своим спутникам. Настроение у всех было подавленным. Он пристроил топор на бедре, и осмотрел велосипед: несколько спиц были погнуты, но ехать оставалось недолго. Он повернулся к девушке:

– Нельзя было иначе. Я бы не стал, правда. Или мы или они.

Она покрепче прижала к себе песика и кивнула. Дальше ехали молча. Впереди, показался указатель с названием деревни. Дальше виднелись первые дома. Никита свернул на грунтовую дорогу. Маша указывала путь. Кажется, здесь ничего не поменялось, несмотря на всеобщий хаос, только ставни на окнах были наглухо закрыты. А кое–где и, забиты досками.

– Вон тот домик, видишь? С синей крышей.

– Вижу, да, – воодушевился он.

Он крутил уже из последних сил. Нога еле гнулась.

– Приехали! – возбужденно крикнула девушка.

– Спрыгивай! А то я снова завалюсь.

Обошлось. Ник удержал велосипед. Они подошли к забору, позвали хозяев. Тишина.

– Они не могли уехать? – повернулся он к спутнице.

Щенок обеспокоенно задвигался, пытаясь выбраться из крепких объятий.

– Не должны. У них хозяйство тут… Да и куда? Давай зайдем?

Он кивнул, девушка открыла калитку, и они вошли во двор.

– Люди! Есть кто? Мы без оружия!

Снова тишина. Он сделал шаг вперед. В тишине деревни ружейный выстрел прозвучал оглушающе. В метре от Никиты взвился фонтанчик земли, обдав его с головой. Гайка заверещал.

– Папа! Папа, это я! – закричала девушка, встав перед Никитой. – Не стреляй, это Маша!

Из-за угла дома вышел пожилой мужчина с ружьем. Из ствола вился тонкий дымовой след. Мужчина присмотрелся:

– Мария, ты? А это кто с тобой?

– Это Никита! Мы вместе.

Ник теперь смотрел на нее. Мужчина подошел ближе, оценивающе глядя на него:

–Никита, значит? – он протянул ему руку. – Семен Семенович.

Ник стер землю с лица, крепко пожал руку и улыбнулся:

– Рад знакомству!

Часть вторая. «Речное»

Глава десятая

Где-то вдалеке запел петух. Потом еще один. И еще. Никита открыл глаза. «Часа четыре, наверное», – подумал он. Когда все повторяется изо дня в день, поневоле начинаешь подстраиваться и, в конечном итоге встаешь, и делаешь определенные вещи в определенное время. А лучше немного заранее, наперед. Тогда, если возникнет заминка, дела хозяйства не застынут на месте.

Ник лежал, ни о чем особо не думая. Ему нравилось это время, самое тихое. Без суеты и беготни. Блаженство! Он потянулся. Одеяло сползло на пол, оголив и его, и спящую рядом жену. Вставать не хотелось. Мысленно загадав, что встанет после пятого крика петуха, он стер улыбку с лица, когда разом запели все пять кочетов.

Бережно накрыв любимую Машу одеялом, он тихонько вышел во двор. Только начинало светать. Гайка, умный, крупный дворняга, ракетой метнулся из будки к ногам хозяина. Пес радовался так, будто не видел хозяина целую вечность, а не только одну ночь. Ник потрепал его по холке. Гайка завалился на бок, подставляя брюхо для почесывания. Такой же смелый, звонкий и добродушный, как и тогда, десять лет назад, когда они с Машей, спасли его от дикого пса, еще там в городе. Годы берут свое, и старичок был почти слеп. Что, впрочем, совсем не мешало ему оставаться грозой котов, лис и других мелких неприятелей.

Много всего случилось за это время. Смерть родителей Марии; их переселение, создание новой деревни. Никита всегда хотел сына. Маша подарила ему сразу двоих. Смышленые, шустрые ребята Филипп и Семен. Один – чуть сильнее, другой – чуть умнее, они чудесным образом дополняли друг друга. Уже три года, как он учил их помогать по хозяйству. Этой осенью, он думал первый раз повести их в лес, на охоту. «Больше дичи в доме будет, – радовался он про себя, – там глядишь, подрастут, себе девок выберут из соседнего поселения. И Никита станет дедом!» Он улыбнулся, вздохнул и поплелся в сарай, кормить корову и свиней.

После переселения, которое он сам одолел с большим трудом, так как почти не спал, то неся вещи, то добывая пропитание, они зажили, наконец, как люди. Маша, все это время была с маленькими детьми, кормила их и оберегала. Они пришли в заброшенную деревню с единственным жителем. Отец Валериан, дородный, высокий мужчина лет пятидесяти, с окладистой бородой, хорошо встретил переселенцев. Бывший военный, теперь он был смотрителем прихода при поселении. Он выбрал дом для них и помог обустроиться. А какой у него был самогон!

Постепенно к ним приходили еще люди. Были и уголовники и мародеры. Некоторые сами бежали, другие – оставались навсегда, переселившись на пару метров под землю. Валериан с Никитой серьезно относились к отбору людей, с которыми им предстояло жить.

Однажды, к ним прибился Юрок, молодой совсем, лет двадцати паренек. Повадился кур воровать по ночам. Валериан поймал его и хотел высечь прутом. Никита остановил – он предложил парню сделку: тот делает снасти, и рыбачит для всех, а они выделяют ему место жительства и помогают обустроиться. Парень оказался умелым рыбаком, и уже скоро у них к столу всегда была свежая рыба!

Старики Авдеич и Егорыч пришкандыбали издалека. Егорыч вечно ворчал, но показал себя отменным садоводом и виноградарем. Он и теперь ворчит! Поздно меняться. Авдеич же, напротив, вечно с шутками, с остротами. Как ни соберутся вместе, так на всю деревню смех слышен. Животновод по профессии. Это потом у них животные появились, вначале – только куры да утки. Так и жили.

Кузнец Константин и задумчивый Тихон усилили их общину. Костя работал на заводе, когда все начало рушиться, много скитался, лишился всего и всех, и нашел здесь новый дом для себя. Наделенный от природы неимоверной физической силой, отличался как ни странно, кротким нравом. Всегда рассудителен и последователен, только вот беда–шутки плохо понимал. Сколько ни задевал его Авдеич – тот ни в какую! Каждому по-своему.

Кулинар Тихон, работал шеф-поваром в «прошлой» жизни. Казалось, нет блюда, которого он не мог приготовить. Все варилось, парилось и жарилось как бы само собой, под чутким руководством мастера. Да вот, только задумываться любил о высоком. Так и получалась иногда вареная картошка вместо жареной! А еще, он всерьез занялся пчелами, и вскоре, вся деревня была обеспечена сладким.

С появлением Иннокентия, жизнь в их общине стала безопаснее. Инженер по специальности, он придумал систему сигнализации по периметру их территории, вышку для наблюдателя и другие мелочи, упрощающие повседневный быт. Теперь, решено было сделать мельницу у реки за лесом. Далековато, конечно, зато постоянно, и от ветра не зависит. А добираться туда можно было бы на телеге, по дороге огибающей лес. Все-то у него планы, да схемы. Теперь вот, книгу собрался писать! Не найти в деревне более занятого человека.

Ветврач Арсений и Евгения пришли в числе последних. Склочная женщина очень средних лет, оказалась знатоком по части строительства. Как ни странно, она нашла общий язык с Иннокентием, и ее замечания ускорили постройку церковного прихода. Также, она внесла свои замечания в расчеты строительства мельницы. И, совсем скоро, тяжкий труд по обмолоту зерна, будет заменен на механический.

Арсений Степанович совсем не был мужем Евгении, но та, так и бросала в его сторону недвусмысленные взгляды. Сеня знал толк не только в животной медицине, но и мог помочь людям. Пришлось учиться на ходу! Он же и научил Марию, жену Никиты, варить некоторые виды отваров. Какие для успокоения, какие для энергии, для излечения. Целая система у него по этому делу, постоянно экспериментирует! Старик Авдеич, говорят, просил отвар для мужского здоровья. И зачем ему?

Все были при деле, не было случайных людей. По воскресеньям, традиционно ходили в часовенку, где отец Валериан служил службу. Вера всегда необходима, а уж в конце света и подавно!

Как мы все поняли, огнестрельное оружие было теперь в большом дефиците. И они работали и защищали себя как могли. Выручал кузнец Константин: каждого обеспечил и добротным ножом и серпом. Вытягивая металл, сделал косы. Процесс уборки зерновых пошел быстрее, но комбайном, конечно, было бы лучше!

Кто-то баловался луком со стрелами, Никита же, решил действовать по своему: изучил возможности своей пращи вдоль и поперек. Годы тренировок, сделали из него крайне опасного метателя камней. Ни одна птица в лесу, не была теперь недосягаема. Доведенное до автоматизма умение, не раз выручало его, когда на деревню пытались совершать набеги небольшие группы людей. Каждый из них отведал его камня. А сигнализация Кеши, всегда срабатывала, предупреждая о незваных гостях заранее.

Километрах в десяти тоже появилось поселение. Постепенно был налажен торговый путь. Жители Речного – так Никита и остальные назвали свое поселение – теперь обменивали то, что у них было в избытке, на вещи, в которых сами нуждались. Торговля медленно набирала обороты. Отсутствие связи сильно тормозило все процессы.

Ни один прибор так и не заработал за это время. Электроника стала бесполезным хламом. Скорее всего, как они думали, чертова электромагнитная буря лишила электроэнергии всю планету. Те, первые дни впоследствии назвали днями Большого Заката. Поначалу, все надеялись на действия властей. Постепенно, надежда угасла, и каждый начал выживать, как умеет.

– Печку научились топить, теперь будем паровоз с теплоходом осваивать! – плевался табаком Егорыч. – Не так я думал старость встречать. Только сообщения на смартфоне научился отправлять и вот, пожалуйста…

Никто и не думал, что конец наступит так внезапно. Теперь, ты либо приспосабливаешься к новому укладу жизни, консолидируешься с другими, либо погибаешь от жажды, голода или многочисленных болезней. Есть и другой путь: разбой и насилие, угнетение слабых. Вопрос выбора.

Глава одиннадцатая

А уклад они себе выбрали такой: поутру, еще до восхода солнца, подъем и уборка навоза, кормежка скота. Затем, покос пшеницы – сегодня, кстати, был последний день – затем завтрак и снова покос. Обед обычно брали с собой, в поле. Картошка, лук да хлеб с салом, все просто, без изысков. После обеда, недолго отдыхали, пока жара спадет и снова за дело!

Вечером уже занимались своими делами. Никита любил охотиться по утрам или вечером. Без добычи домой не приходил. Он и раньше хорошо ориентировался на местности, теперь же, шел по следам, как по карте, замечая малейшие неровности и отклонения в окружающем ландшафте.

Так было летом. Зимой – другие занятия, менее трудоемкие, но не менее необходимые. И кто знал, что к середине двадцать первого века, надо будет учиться плести лапти? Крайний случай, конечно, и все же. Лето было горячим временем во всех смыслах. Столько всего нужно было успеть сделать: и запастись едой на зиму, а это и хлеб, и варенья и соленья, и вяленая рыба с мясом, сало и так далее. А дрова, которых вечно не хватает? Сено для коров?

Жить стало тяжелее, но спокойнее как-то. Мир вообще стал гораздо тише, вода и воздух – чище. А может это все им только казалось?

Только не все было так радужно: три или четыре года назад, к ним стали доходить слухи о неких зверях, в человеческом обличии. Звали их Опустошители. Как понял Никита из обрывочных сведений, это была вроде как хорошо организованная шайка убийц, грабителей и насильников. Как это может сочетаться друг с другом, он искренне не понимал. Они нападали внезапно, всех вырезали, порой – если им было нужно – угоняли детей, женщин и все сжигали. Поля с посевами, дома, людей – все. Потому, наверное, их так и прозвали, что не оставляли ничего после себя, только выжженную землю. Ник не очень верил в эти байки, считая их дурными россказнями, но по опыту знал – доля правды есть во всем, и держал наготове ружье. То самое, которым его когда-то встретил Машин отец. Оставалось всего два заряда, но грабителям незачем было об этом знать.

Если верить жителям соседней общины, появились и работорговцы. Сама мысль об этом казалась дикой и лишенной всякого смысла. С другой стороны, на пустом месте сказки не возникают. Эксплуатировать человека с ошейником на шее, бить и всячески истязать–не так уж много времени прошло с момента Большого Заката. Не могли люди так быстро скатиться вниз по морально–нравственной лестнице! Никита в это не верил.

Какие еще опасности поджидали человека вне обжитой ими территории деревни, он не хотел и думать. Теперь он редко отходил дальше ближайшего леса. Даже на речку за лесом выходил считанное количество раз. Да и зачем? Огород и уход за скотиной отнимали все время. А ведь еще дети, которые тоже требовали внимания. А жена? Так и проходил день за днем их новой жизни, с мозолями на руках от тяжелой работы.

– Эгей! Охотник! – загрохотал отец Валериан, обрывая его мысли. – К труду и обороне готов?

– Постоянно! – помахал ему Ник. – Мужики идут?

– Юрик уже там, остальные подтянуться.

– Хорошо, будем заканчивать.

– Будем, конечно! Косу отбил вчера?

– А как же! Уже и насечек полно – должна как бритвой срезать.

Никита взял свою косу, закинул на плечо ремень с флягой для воды, и они двинули к пшеничному полю. День обещал быть жарким.

***

– А тот паренек? – кряхтя, размеренно махал косой Авдеич. – Как бишь его? Сашка? Приходил он к тебе?

– Да, был, – отозвался Тихон. – Любознательный такой: все спрашивал, как готовлю, что добавляю. Трудолюбивый паренек! Может и будет с него толк.

– И у меня спрашивал, – подал голос кузнец. – Как я железо обрабатываю, сколько ножей сделал. Я уж подумал, в ученики набивается.

– Да, да! Интеллигентный молодой человек–редкость в наши дни! – Кеша вытер лоб рукавом, перевел дыхание. – Может, возьмем к себе? Жаль будет, если пропадет.

– Время покажет, – пробасил Валериан, – пусть еще так поживет, около нас, – он потеребил бороду. – Человек ведь, как на ладони становиться виден, когда ему тяжело. Ничего не утаить, все вылезает наружу. Как думаешь, Никита?

– Вежливый конечно, это хорошо. Только…

– Что? – посмотрел на него служитель.

– Не то, чтобы… – он замялся. – Подождем еще, посмотрим. Сколько раз мы так ошибались?

– И то верно! – махнул косой Валериан. – Авдеич слышишь?

– А? – отозвался старичок.

– Машка проболталась–отвар тебе дала заветный? Было такое?

Авдеич с размаху вогнал носок косы в землю:

– Может, и было…

– Так–так! – Валериан остановился, лукаво прищурившись. – К нам еще две девахи пришли. Бальзаковских лет. Кого выбрал, то?

– Да, к Женьке он ходит! – подал голос суровый Егорыч. – Седина ему в бороду. Та теперь на Сеню и не смотрит!

– Слава Богу! – пробормотал Арсений.

Поле огласил дружный смех.

В обед решили вернуться по домам. Очень уж жарко стало, да и покос подходил к концу. Никита наспех поел и улегся на лавку у двери в доме, закрыв кепкой лицо. «Осталось недолго, – думал он, – и в лес, дичь набивать. Мяса хочу! Какая каша без мяса?» Дети перестали беситься и тихо сидели с мамой. Сегодня они читали Карнеги. Про то, как быть и оставаться человеком при любых обстоятельствах. Книг теперь оставалось немного. Многие недалекие люди, растапливали ими свои костры и печи. Хорошо, что в их деревне такого не было!

Никите снился муравейник. Все-то там двигается, бегает, шевелиться. Кипит жизнь! Внезапно, огромный ковш экскаватора, накрывает сверху коммуну муравьев, сминает все, затем срезает весь холмик до самой земли и топчет гусеницами. Все бы ничего, да растерзанные муравьи кричали, звали на помощь человеческими голосами…

***

– Я вот, что придумал, мужчины, – зарокотал Валериан, когда они шли докашивать поле. – Я со своей зазнобой переговорил. В общем, есть предложение вечером маленький праздник устроить!

– По случаю? – поправил очки Иннокентий.

– По случаю окончания косьбы, – он подмигнул Кеше, – заодно и твой план будущей мельницы обмоем. Нашел уже место?

– Я вам такие пироги сделаю! – вмешался Тихон. – М-м! Все пальцы пооблизываете, гарантирую!

– Хорош! Не нагоняй аппетит, а то прямо сейчас побежишь, свое тесто ставить! – сглотнул слюну Валериан. – Аж есть захотелось, чертяка!

– Нашел я место, – отозвался инженер, – под березой старой, высокой – в самый раз. Если все верно рассчитать, можно будет намолачивать раз в десять больше муки, чем сейчас!

Косари остановились

– Да, ну? – присвистнул Юра.

– Врешь! Не может так гладко быть! – Егорыч смачно сплюнул и попал в кузнечика.

– Может, господа! И лучше может, – сложил на груди руки Кеша. – Я такое запланировал… пока не скажу, надо все проверить. Только придется потрудиться!

– За этим дело не встанет, – коса Кости со свистом срезала пшеницу, – осилим и мельницу и то, что ты запланировал. Все сделаем, вместе. Сообща!

Глава двенадцатая

Дело спорилось, и поле они докосили еще до наступления вечера. Уставшие, но очень довольные проделанной работой, шли они обратно, к своим домам. Еще не доходя до границ деревни, до них донесся сладкий, пряный аромат свежей выпечки, мяса и других блюд. Жены и пришедшие недавно женщины старались вовсю. Никитина детвора бегали взад–вперед, помогая Маше с готовкой.

Вечером, поставили посередине деревни, около колодца столы. Накрыли красивыми скатертями, которые нашлись у запасливых хозяек и начали выставлять вкусности. Пир пошел горой!

***

– Вот ты мне скажи, как инженер, конечно, – пристал подвыпивший ветеринар к Иннокентию, – теоретит–четски, сможем мы когда – нить снова посмотреть телек? Я вот–скучаю по спутниковой тарелке. Так такой футбол показывали!

– Это возможно, теоретически! – Кеша икнул. – Но, на практике, нам все придется делать заново: микросхемы, платы, конденсаторы и тому…ик… подобное.

– А ты сможешь сделать платы? – Сеня, наконец, сфокусировал взгляд на собеседнике. – Только честно!

– Раз плюнуть!

– Да?

– Вот так! – Кеша плюнул на землю.

– Иннокентий Алексеевич! – протянул ему рук ветеринар.

– Арсений Владимирович! – они обнялись, чуть не свалившись с лавки под всеобщий хохот.

Евгения задорно наигрывала аккорды на старом аккордеоне. Не очень умело, но, на безрыбье, как говориться…

Никита подошел к Валериану:

– Что ж ты парня не позвал?

– Которого?

– Сашку, новенького! Как раз и приняли бы, чего тянуть? С этой мельницей рабочие руки понадобятся. Придется, может, и женщин просить помочь.

– Нет, не видал я его, – здоровяк обеспокоенно закрутил головой, – давай к Юрку, на вышку сходим? Он остроглазый у нас, все видит.

Они пошли на край деревни, где стояла их сторожевая вышка. На ней никого не было. Двое мужчин стояли в замешательстве:

– Вот, негодник! Я его… – зарычал было служитель.

– Я тут, дядя Валериан! – из кустов вышел Юрка со своим луком.

На шее покачивался служебный свисток. Из-за пояса торчала ракетница с единственным зарядом. Никто и не знал, сработает ли она, в случае чего.

– До ветра ходил?

– Нет.

– А почему не на вышке? Мы думали, ты там.

– Поэтому, меня там и нет, – заулыбался парень, поправляя колчан за спиной.

– Ай, хитрец!– хлопнул его по плечу Валериан. – Так и надо! Ты Сашку видал?

– Новенького? Видал – после обеда к лесу пошел.

– А потом? – отпил из кружки Никита.

– Все, потом не видал.

– Пропал, что ли? – обеспокоился служитель. – Надо людей поднимать!

– Перестань, – махнул рукой Ник, – в лесу – ни медведя, ни волков. Ничего с ним не случится. Может, надоело ему у нас.

– Думаешь?

– Завтра с собакой схожу, поищу. Все равно в лес собирался.

– Ладно, тогда, если так, – остыл Валериан, – а ты бди, Юрок! Спокойного тебе дежурства. Завтра Арсений поутру сменит тебя, как всегда. Я его пораньше спать отправлю.

Парень отсалютовал рукой. Ник протянул ему сверток с бужениной со стола. Юра кивнул.

Их маленький праздник продолжался. Раскрасневшийся Авдеич, все норовил ущипнуть кого–нибудь из женщин. Евгения не выдержала, свернула свою музыку, подошла и отвесила ему подзатыльник. Со смеху прыснул даже всегда мрачный Егорыч. Его трубка дымила как никогда, густо.

Тихон все суетился у костра. Полутрезвый Арсений теперь пристал к нему. Детвора бегала наперегонки, кричали так, что закладывало уши. Дети были только у Никиты с Машей. Юра с Арсением и вовсе, были пока холостяками, как и оба старика. Незаметно стемнело. На небе появились первые крупные звезды. Месяца не было, ночь обещала быть темной. После душного дня, наступала долгожданная ночная прохлада. Подул легкий, июльский ветерок.

Пес Гайка поднял морду, и долго смотрел в сторону леса, принюхиваясь. Глаза его мало что видели, но нюх был все так же остр. Не учуяв ничего подозрительного, он улегся на землю. Затем, подумав, завалился на бок у будки. Он тоже радовался летней ночной прохладе.

***

– Никита! – подошел к нему кузнец. – Пойдем, покажу. Еще утром хотел, да ты рано ушел.

Они пошли к дому Константина. Зашли в кузню. Костя повозился в углу и достал сверток.

– Смотри! – он торжественно развернул мешковину. – Вчера доделал. Как тебе? Я помню, ты увлекался раньше. Научишь меня приемам?

На широких, как стол ладонях кузнеца, лежали два клинка с изогнутым лезвием. Простая рукоять с кольцом на конце соседствовала с чудесным лезвием! Поверхность его была вся в замысловатом узоре, который получается после особой закалки качественной стали. Ножи выглядели просто, и в то же время, производили впечатление смертельного оружия…

– Вот это да! – Ник аж присвистнул. – Могу посмотреть?

Кузнец кивнул.

Клинки были очень легкими и идеально ложились в руку. Он сделал несколько резких движений:

– Где же ты сталь такую взял? – ему не хотелось выпускать из рук замечательное оружие.

– Из соседней общины, человек привез, – улыбался довольный Костя, – почти месяц ждал. Думал, что лучше сделать. Топор, конечно, нужнее. Потом вспомнил из одного фильма – так, в память врезался – были у главного антагониста такие ножи. Среди ночи встал, да и начертил общий вид.

– Отличный баланс! – Ник вернул оружие владельцу. – В умелых руках, можно чудеса творить. Классная работа, друг!

Кузнец просто расцвел. Он любовно упаковал свое сокровище.

– Уже и ножны приготовил. Завтра украшу, и можно носить.

– Продашь?

– Не решил пока. Так много труда вложил, сам понимаешь. Даже за что-то очень нужное, жалко.

– Говорят, сейчас серебряные монеты появились в ходу, – вспомнил Никита, – и даже золотые. Не знаю даже, кто их чеканит, но твоя работа стоит золотой монеты. Даже нескольких!

– Спасибо, друг!

– А продавать не спеши – это всегда успеется! – он протянул кузнецу кружку. – И приемам научу. В этом деле – главное практика!

Костя хлопнул его по плечу, и они, смеясь, пошли к остальным.

Глава тринадцатая

Шум праздника в деревне постепенно стих. Наступила короткая летняя ночь. Ближе к рассвету, от леса потянуло холодом. Юра поздравил себя с тем, что догадался захватить джинсовую куртку. Он переместился из кустов на вышку. Вдалеке, зашелся лаем чей-то пес во дворе. Глаза слипались. Наступало то самое время, на границе света и тьмы, когда все кажется таким нереальным, искаженным, каким–то неестественным. Незаметно для самого себя, он уронил голову на грудь и засопел.

Слабый шорох Где-то внизу вывел его из забытья. Он огляделся, зевая, и плотнее запахнул куртку. Решил еще раз пересчитать стрелы. Крепкая рука закрыла ему рот. Острые ногти впились в щеку. Горло обожгло, и он почувствовал, как что-то теплое льется по груди. Опустошитель, черный, как сам ночь, медленно и осторожно уложил бьющееся в конвульсиях тело парня на пол вышки. Вытер лезвие и огляделся. Под боевым окрасом лица, теперь сложно было узнать смышленого паренька, Сашку. Он обернулся к лесу и издал мудреный свист, имитирующий трель какой-то птицы из этих мест. Слез по ступенькам и плавно заскользил к спящей деревне. За его спиной, также неслышно и быстро двигалась группа раскрашенных убийц.

***

– Никита, вставай! Никита! – истошно кричала Маша ему на ухо. – Напали! На нас напали!

– Кто? А зачем? – он с трудом оторвал чугунную голову от скамейки.

Сел, пальцами растирая веки. Они легли совсем недавно, и теперь, он боролся с чудовищной тяжестью в теле. Дети плакали, растирая глазки ладошками.

– Дым! Они подожгли дом! – жена сунула ему в руки что-то длинное и тяжелое.

Хмель и сон стали отступать, когда он учуял запах гари и чего–то еще, будто шашлык подгорел до черна. Разбив окно, влетела горящая бутылка и разлетелась о печку, обрызгав огнем все вокруг. В разбитое окно сунулась черная оскаленная рожа. Ник не целясь, пальнул в нее из ружья, забрызгав красным половину комнаты. В голове забили колокола от резкого звука.

– Быстрее на улицу, за мной! – на не совсем еще твердых ногах, он подскочил к двери, рывком раскрыл и кубарем выкатился во двор.

Повсюду слышались крики женщин, лязг оружия, рычание и ругань поселенцев. Все было в дыму. Деревня горела. Удушливый смрад сдавил горло. «Как же сигналка? Почему никто не бил в рельсу на вышке?» – мысли хаотично метались в голове, теряясь и путаясь.

Плечо обожгло, и возле него в землю воткнулось копье. Ему навстречу, гнало на лошади нечто, похожее на человека. Весь черный, с длинными волосами; оскаленные длинные клыки и громкий, нечеловеческий рев, заставили волосы на голове Никиты встать дыбом. Автоматически вскинув ружье, он нажал на крючок. Щелк! «Патрон, сука!» Перехватив ружье за ствол, он увернулся от меча всадника и изо всех сил ударил лошадь под колено. Конь упал, вспахав мордой рыхлую землю. Всадник улетел куда-то вперед.

Со спины налетели еще пара «чертей». Вопя, как резаные, они начали бить одновременно. Действуя ружьем, как дубиной, он успешно блокировал удары. Выбив одному челюсть, другому сломал руку и отправил в мир иной точным ударом в висок. Сзади послышался топот. Упавший всадник, уже замахнулся на него мечом. Никита не успевал.

Серая тень метнулась перед ними. Убийца заверещал. Уже вполне по-человечески. Гайка был страшен в драке: никогда не отступал и грыз противника, даже если сам истекал кровью. И сейчас, сомкнув мощные челюсти на горле незнакомца, он повалил его на землю. Никита замешкался. Кому помогать – псу, семье или поселенцам?

– Прячьтесь! – яростно махнул он семье в сторону леса.

Семен и Филипп жались к маме. Все боялись двинуться с места.

– Живее! – рявкнул он и побежал на звуки глухих ударов и ругань.

По дороге споткнулся обо что-то, чуть не упав. Это был Тихон. Его голова едва держалась на тонком лоскуте кожи. От плеча до пояса, тянулась безобразная рубленая рана. Ник, как завороженный, уставился на тело друга.

– Никита! – бас отца Валериана вырвал его из ступора. Священнослужитель отмахивался от целой ватаги, держа в руках длинную оглоблю. Под его ногами уже неподвижно лежали трое. Из ноги и спины здоровяка торчали стрелы. Подхватив с земли брошенное кем–то копье, Никита метнул его, целя в одного из нападавших. Копье пробило ногу черта, пригвоздив его к месту, тот заголосил тонким голоском. Зачерпнув горсть земли в ладонь, Ник вбежал в гущу драки, всыпав ее в харю ближайшему противнику. Бой закипел с новой силой!

В горячке драки, он потерял из виду Валериана. Теперь, он уже был в самом центре деревни, у колодца. Под ногами хрустела посуда и еда с перевернутых столов. Отбив очередную атаку, Никита огляделся: все дома и постройки полыхали огнем. Криков уже не было, только звериные вопли чертей. Валериан, сделав несколько шагов к нему, протянул руку и упал лицом вниз. Вся спина его была утыкана стрелами.

Внезапно, будто тьма расступилась, и на Громова понесся во весь опор страшный всадник: все лицо вымазано белой краской, вокруг глаз–чем-то черным. Безумный взгляд и оскал заточенных зубов. Он поднял над головой огромный, видимо, сделанный из двуручной пилы с зубцами меч.

Думать было некогда, и Никита, оставшись теперь без оружия, прыгнул навстречу всаднику и сшиб его на землю. Безумец заверещал, вскочил, вытащил. Из-за пояса дубину и пошел на Ника. Слишком много было выпито накануне, слишком мало он спал и много работал в поле. Беломордый оказался на голову выше его. Дубина свистела, рассекая воздух у самого его лица. Едва уклоняясь от мощных ударов, окровавленный, босой, в разорванной одежде, Никита отходил шаг за шагом, пока не уперся спиной в стенку колодца.

Противник схватил его за волосы и со всего маха ударил головой в лицо. Видя, что тот еще стоит, он наотмашь ударил его дубиной в голову. В этот же момент, охотник изловчился, и из последних сил пнул великана в колено. Удар дубиной потерял часть своей силы и, сквозь поднятые перед лицом руки, прошелся вскользь по голове, содрав с черепа часть кожи с волосами. От удара, Никиту перевернуло назад. Он перелетел через стенки колодца и упал на самое дно, больно ударившись о воду. Сознание послушно померкло.

Глава четырнадцатая

Ему было восемь лет, и мама повела его в бассейн. Маленький Никита очень боялся воды. Но, глядя на других ребят, все же решился. Он подошел к краю дорожки бассейна и попробовал воду ногой. Такая теплая и приятная! Он решил сесть, и спустить в воду обе ноги. Неловко взмахнув руками, он потерял равновесие и соскользнул в воду, на глубину. Вода сразу попала в рот, нос и уши. Он все видел, но не мог дышать и просто махал руками и ногами. Вода попала в легкие, он начал захлебываться.

С криком Никита вынырнул. Он кричал и кричал, ударяясь о стенки колодца руками. Постепенно, до него дошло, где он находится. Сверху, далеким квадратным окошком белел свет. Кажется, солнце было уже в зените. В июле, воды в колодце было совсем не много. Только поэтому, он и не утонул, находясь без сознания. Вода смягчила удар после падения, и вот он жив. Надолго ли?

Ему в бок что-то уперлось. В полумраке, он не сразу рассмотрел, что это. Судя по одежде, это был кузнец Костя. Без головы. Он поискал вокруг, но она, видимо, осталась Где-то наверху. «Широкие ладони, уже никогда не сожмут рукоять молота!» – подумал он.

– Вот и погуляли, братишка, – тихо сказал он, – до конца жизни буду тот праздник помнить.

Гулкое эхо вторило его словам. Он ощупал голову и сразу отдернул руку. Небольшого лоскута кожи на голове просто не было! Его частично скальпировали. Палец на левой руке загнулся под странным углом. Недолго думая, Никита крепко взялся за него другой рукой и резко повернул. Боль на время ослепила. Он шумно выдохнул.

Сознание медленно прояснялось. Он начал осознавать весь ужас своего положения. Попробовав уцепиться за скользкие камни, он чуть не взвыл: резкая боль под лопаткой пронзила мозг. Он попытался нащупать источник боли. То ли наконечник стрелы, то ли тонкий кинжал. А по ощущениям – так целый, мать его, топор! Немного помучившись, он уперся локтем в стену и дотянулся – таки до своей занозы. Дернул также резко, не раздумывая. И ушел под воду, почти потеряв сознание, от вспыхнувшей боли. Кое–как отплевавшись, оперся о стенку и долго и шумно дышал. В руке остался обломок стрелы с наконечником. «Как она там оказалась?» – ломал он голову.

– Надо выбираться! – сказал он самому себе. – Давай, начинай!

Разодрав рубашку, Никита осторожно перевязал себе голову и поморщился. Собравшись с духом, вогнал в щель между камнями острие наконечника и попробовал подтянуться. Бесполезно! Пальцы скользили по склизким камням. «Это не может быть концом. Нет, не может! Для чего–то же ты оставил мне жизнь? – он посмотрел наверх. – Маша верила в тебя и вот я здесь. Я вижу свет! Я живой! Я смогу!»

– Я смогу! – заорал он во все горло, и закашлялся от попавшей в рот воды.

Он ощупал себя с ног до головы, но так и не нашел других инородных предметов. Взгляд упал на покачивающееся, на воде тело кузнеца. Ник стиснул зубы и осторожно ощупал его. Пальцы наткнулись на крупную пряжку ремня. Помучившись с защелкой, он извлек ее.

Сквозь боль в голове и теле, он прикинул, как ему двигаться и вогнал пряжку острым концом между камнями. Воткнул обломок стрелы, подтянулся.

Это был Ад! Или же самый его предбанник. Он срывался и падал. Снова и снова, обдирая колени и локти. Никита падал, и каждый раз думал, что вот этот раз – точно последний. Но, он продвигался вверх. Медленно, как улитка. Страшнее всего оказалось в конце, когда до края оставалось сантиметров тридцать. Сердце стучало так громко и часто, что казалось, еще немного, и оно выскочит из груди и удерет из колодца без него.

Он решил передохнуть несколько секунд перед последним рывком. Хотя крайне трудно расслабиться, вися на двух руках и уперевшись пальцами ног в мокрые камни. Солнце уже село, либо, вот-вот сядет. Дно утонуло во тьме. «Только бы не сорваться!» Он помнил: края у колодца были ровные и узкие. Стоило только ухватиться за них… Обломок стрелы затрещал, и обломился! Наконечник остался в щели, между камнями. Ник повис на одной руке.

Целая буря эмоций пронеслась у него в голове. Каким–то неимоверным усилием воли, он заставил себя не паниковать. Где-то он видел камень, чуть больше других выдававшийся из стены. Вот он! Выше правой стопы. Если на него опереться, можно было достать до края, если выпрямиться. Никита осторожно нащупал едва заметный уступ и уперся в него ногтем большого пальца ноги. Сверху маячил спасительный край.

Сделав несколько глубокий вдохов, он, как пружина выпрямился вверх во весь рост и уцепился – таки пальцами за край! Ноготь не выдержал нагрузки и сломался. Он закричал и схватился за край другой рукой. Подтянулся и улегся животом на край. Пальцы были в огне. Голова раскалывалась. Смог! Одолел треклятый колодец! Его стошнило.

Отплевавшись, немного полежал и с большим трудом, перекинул через край ногу с окровавленным пальцем. Упал вниз, на землю. Солнце уже село, окрасив горизонт красными огнями. Никита хотел встать, но сил не осталось. Он так и пролежал под колодцем всю ночь.

Глава пятнадцатая

Божья коровка села ему на губу. Никита машинально облизал пересохшие губы и поперхнулся, чуть не проглотив букашку. Открыл глаза – было уже светло. Вот–вот покажутся первые солнечные лучи. Он пошевелился. Тело, лежавшее под неестественным углом, затекло. Очень хотелось пить. Он потрогал голову: боль стала тупой, ноющей. Повязка прилипла к голове.

Он медленно встал, опираясь о стенку. Сердце екнуло, он забыл, как дышать. Трупы! Они были везде. Поселенцы и черти. Тела застыли в странных, гротескных позах, будто чудной мастер изображал картину людскими телами, чтобы выразить себя. Никита сделал несколько шагов. Раненые пальцы отозвались болью. Он переступил некогда красивую скатерть, втоптанную теперь в пыль, и нетвердой походкой поплелся к дому.

Вокруг чернели останки строений. Кое–где ещё дымились бревна срубов. Забитый скот лежал прямо на улице, привлекая тучи мух. Сам воздух пропах смертью. Живых здесь не было, он это чувствовал. Его деревня, место, которое он строил для своей семьи, была мертва… Еще не дойдя до своего двора, он увидел Гайку.

Храбрый дворняга так и не выпустил из своей пасти горло бандита. Из тела пса, покрытого окровавленной шерстью, торчало длинное копье. Видимо, только так его смогли унять.

Ноги не удержали охотника, и он упал на колени. Прогоревшая балка его дома рухнула вниз с резким, оглушительным грохотом, взметнув тучу пепла. Он смотрел, и не мог поверить.

– Даже стен не осталось, – шептал он, – даже стен…

Он лег на спину, посмотрел на небо:

– Видишь это? Доволен? – скорчился на земле. – Такова твоя воля? Ради чего ты меня спас?

Время шло. Вставать он не собирался. Грязный, в лохмотьях и крови, он просто лежал и ждал. Ждал своего часа. «Вот ты есть, и вот тебя нет, – отрешенно думал Никита. – Я хочу к вам!»

– Не оставляйте меня здесь одного, – бормотал он под нос, – пожалуйста! Здесь ничего нет. Здесь все было…

Вышло солнце. Теплые, яркие лучи нагло бились в закрытые веки. Стало так приятно и спокойно. Медленно уходила боль. Он плыл по теплой летней речке. А с берега ему машут его родные. Они чем-то обеспокоены и зовут его все громче: «Папа, папа! – кричат дети».

– Никита, вставай! – зовет его Маша.

Он решил плыть к ним, но течение такое сильное! «Папа!» Он гребет изо всех сил, только его относит все дальше от них. Он кричит. Кричит, но звука нет! Его не слышат! Семья пропадает из виду, а его уносит дальше сильным потоком. «Папа, папа!»

– Папа!

Никита резко сел, оглядываясь. Прямо на него, с земли, смотрела, не отрывая своих маленьких глазок змея. Он знал – эта не была ядовитой. Резко схватил ее за голову, она сразу обвила его руку кольцами. Открыла пасть и зашипела. Ник приблизил свое лицо к ней:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.