Кирилл Корзун
Танец с Клинком

© Кирилл Корзун, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Пролог

Она терпеливо ждала рассвета.

Ночной мороз сковал тело неподвижно сидящей девушки льдом. Лоза из смёрзшихся капелек воды брала начало вокруг стройной талии, чётко повторяя выпуклости и впадины, ощетиниваясь острыми шипами сосулек. А тонкий слой инея на коже придавал медитирующей Видящей облик вырезанной из камня статуи.

Илана терпеливо ждала.

Робкие солнечные лучи пробились сквозь верхушки деревьев, дотянулись до распахнутого настежь входа в скромную небольшую юрту из чёрного войлока. Дотянулись и выхватили её угловатый силуэт из рассветных сумерек внутри жилища – крохотный кусочек светила решительным росчерком обозначил очертания девичьей фигуры, освобождая Видящую из холодного плена сумеречных тенет и останавливая гибельное действие заклятия. Ночные охранные чары судебной юрты медленно истаяли под солнечным светом.

А следом явились тюремщики. Они быстро и уверенно вошли в юрту, следуя за солнцем по пятам и заслоняя его своими телами.

– Ты нарушила волю народа, – глухо и надтреснуто прозвучал голос отца Иланы.

Обвинение из его уст легло на плечи шаманки невыносимым грузом – казалось, что от его тяжести громко захрустела тонкая ледяная корочка на них. Судорожная конвульсия сжавшейся напоследок хищной лозы пустила Илане кровь. Пара капелек крови прочертила ветвистые багровые борозды на бледной коже её шеи, укрывшись в распахнутом меховом воротничке короткой курточки и затекая в ложбинку промеж полушарий упругой девичьей груди. Сопровождающий её отца охотник невольно проследил путь застывающих на холоде ручейков крови и стыдливо отвёл взгляд.

– Твою судьбу будет решать Совет племён, – продолжал говорить верховный шаман народа э’вьен, – Как и судьбу твоего нового жениха. Ты разочаровала меня, дочка. Я не смогу тебе помочь. Не в этот раз.

Старик зябко кутался в медвежью шкуру – его не на шутку знобило. Челюсти старика то и дело пытались зажить самостоятельно и клацаньем кастаньет отстучать зажигательную дробь танцевального ритма. И без того прерывистая речь шамана оборвалась окончательно. Её закончил гулкий нутряной кашель, а сам Удаул сгорбился и отвернулся. Он страдал. Потому что не мог помочь своей дочери.

Впитанные с молоком матери традиции незримо и практически полностью управляли каждым из народа э’вьен. Но на тех, кто был носителем духовного учения, их действие распространялось всеобъемлюще, и спрос с них был значительно строже.

Молодой охотник, сопровождавший шамана, с жалостью оглядел несчастную пленницу и тяжело вздохнул. Ему были хорошо известны слухи, гуляющие по становищу племени Медведей. Шаманку ожидала ритуальная казнь. Принесение в жертву.

Шаман вновь оглянулся на дочь. В уголках её глаз скопилась влага. Илана плакала. Молча, без всхлипов, продолжая оставаться в тисках шипастой ледяной лозы. Горячие слёзы взломали маску из инея и сердце старика.

– Почему?! Почему ты это сделала?! Зачем ты притащила с собой этого грязного пса?! Изгоям не место среди нас! – с болью в голосе прокричал Удаул. – Зачем, дочка, зачем?!

– Воля… предков… Судьба… Возвращение Владыки…

Тихий шёпот дочери привёл верховного шамана в неистовство.

– Ты лжёшь! Духи предков молчат! Не смей прикрываться их голосами!

– Они… Отвернулись от тебя… – преодолевая боль в одеревенелых мышцах лица и еле ворочая языком, девушка прикрыла глаза и, сосредоточившись, воззвала к предкам: – Услышь… их голоса!

Холодный, выложенный камнями очаг вспыхнул в мгновение ока. Пролежавшие там половину зимы промёрзшие дрова загорелись так ярко и жарко, словно были облиты маслом. Пламя взревело. Взревело, поднимаясь до потолка юрты и принимая человекоподобный облик. Волна жара упруго хлестнула во все стороны.

Сотканный из языков огня и дыма пылающий человек медленно выпрямился и слепо уставился на верховного шамана. Перепуганный насмерть охотник торопливо попятился к выходу из юрты и, неловко споткнувшись, упал на спину и пополз дальше. Илана отчётливо видела его лицо, искажённое священным ужасом.

– Удаул, сын Наримана, как ты позволил себе усомниться в словах Видящей?! – Призванный девушкой дух заговорил её устами. Не узнать этот потусторонний безжизненный голос было попросту невозможно. – Как ты посмел перечить воле предков?!

Источаемые им волны тёплого воздуха расходились кругами, растапливая наметённый в юрту снег и разрушая ледяные оковы девушки. Пламя гудело. Пламя подавляло. Сгорбившийся Удаул нахмурился и… покорно опустился на одно колено, склонив голову перед духом одного из величайших шаманов прошлого.

– Мы не можем пойти против данного народом слова, великий Хадиуль. Моя непокорная дочь нарушила договор. И должна быть наказана, – твёрдо произнёс старик, поднимая глаза на пылающее воплощение лоа и Илану, безбоязненно вставшую рядом с ним. – Таков закон народа. Так завещали предки.

– Предки желают воссоединения народа э’вьен. Воссоединения и величия для своих потомков. Ты совершил ошибку, Удаул. И ещё не поздно её исправить…

Потрескавшиеся на морозе губы девушки едва шевелились, а из носа и ушей текла кровь.

– Твоя дочь также ошиблась, поставив любовь к вождю изгоев выше долга. Но мы простили её. Любовь – великая созидающая сила, чья мощь превосходит искусство Владык. Она объединит племена и укажет вам путь. Уже указала. И всё расскажет, когда придёт время.

Видящая пошатнулась. Ноги девушки подкосились, и она без сил рухнула на пол юрты, рядом с пылающим очагом. Старый шаман неверяще смотрел на то, как пламенное воплощение лоа опустилось рядом с ней на колени и бережно погладило её по щеке, чтобы спустя мгновение превратиться в светящееся облако искр и исчезнуть без следа. А очаг, служивший ему пристанищем, продолжил гореть – мягко и спокойно, разбрасывая по стенам юрты десятки пляшущих теней, истаивающих под натиском лучей солнца…

Аккуратно укутав дочь в шубу и взяв её на руки, Удаул испытал невероятное облегчение. Его пытливый ум раз за разом прокручивал в голове слова предка. И ему не терпелось как следует расспросить Илану. Но сначала…

– Пошли домой, доченька. Теперь папа сможет тебя защитить! – прошептал старик и вышел наружу, подставляя лицо лучам восходящего солнца.

Глава 1

Разум порождает законы, призванные защищать слабых и пресекать беспредел сильных. Но тщетно. Законы гораздо чаще лишь разделяют людей, создавая иллюзию безопасности и только частично сдерживая порывы агрессивного меньшинства. Тем, кто смог преступить запреты, они придают дополнительный стимул, пестуя из них самых изворотливых, хитрых и жестоких хищников этого мира…

Сплющенный коридор пошарпанных кирпичных стен переулка. Топот ног убегающей жертвы. И чувство обречённости, витающее в холодном воздухе. Не оставалось ни малейшего шанса – гулкое эхо торопливых ударов подошв опережало отчаянно ищущего спасения человека, подстёгивая настигающих его хищников.

Четверо мужчин, сдержавших азарт охоты подготовкой и чётким планом. Стремительное движение тёмных и неясных силуэтов сопровождалось лишь резкими порывами ветра – преследователи непринуждённо скакали между потоками воздуха, как по ступенькам, бездумно и естественно отталкиваясь от пустоты под ногами и напрочь игнорируя несколько законов физического мира. Их цель постоянно оставалась в зоне видимости. И двигалась по составленному для неё маршруту.

Дичь загоняли. Вдумчиво, профессионально и уверенно.

Город безмятежно спал. На пустынные улицы изредка выходили редкие пешеходы, почти всегда целеустремлённые и собранные. Ночь – не время для беспечных. Особенно на Левом берегу Сибирска. Поэтому свидетелей погони практически не было. А те, кто что-то видел, предпочли сделать вид, будто ничего не заметили.

Беглец споткнулся. Нога, обутая в стильный полуботинок на толстой подошве, заскользила по льду, тонким слоем сковавшему часть переулка. Мужчина неловко взмахнул руками, пытаясь вернуть равновесие, оступился… И носок его второго ботинка врезался в неглубокую ямку.

– Ксо-о-о!!!

Негодующий вопль рухнувшей на брусчатку жертвы неожиданно вызвал среди преследователей растерянность. Что-то пошло не так.

– Захват! – приказным тоном прошептал старший четвёрки наёмников, облачённых в тактические городские комплекты формы скаутов Российской империи. – Уровень опасности – красный!

Его последнее слово наполовину украл порыв ветра. Но наёмник привычно сопровождал слова жестами и предупреждение об угрозе никто из его бойцов не пропустил. Взмыв высоко в воздух, двое скаутов вырвались вперёд и по пологой дуге преодолели остаток переулка, начисто отрезая жертве пути к отступлению. Гололёд и брусчатка по бокам от упавшего беглеца взорвались мелкой шрапнелью, безжалостно исполосовав одежду пытающегося встать на ноги человека. Но выпущенная третьим наёмником смертоносная очередь из мутных сгустков спрессованного волей воздуха оказалась всего лишь предупреждением.

– На колени! Руки за голову! – прогремел слаженный хор из четырёх голосов. – Руки! За голову! Живо!

Капкан захлопнулся.

– Это был новый костюм! Мне его невеста выбрала! – Новый возмущённый вопль человека достиг ушей командира звена, парящего в воздухе в двух метрах от цели. – Вы мне за это ответите!

Беглец не выполнил требований. Казалось, его вообще не волновало ничего, кроме судьбы стильного делового костюма, серьёзно пострадавшего в перипетиях погони. Он вёл себя странно. Наёмники насторожились и вопреки угрозам не стали атаковать. Людей всегда пугает непонятное.

Беглец поднялся на ноги. И наёмники увидели, как его внешность плавно начинает трансформацию: волосы отросли и сменили цвет, стремительно приобретая оттенок выгоревшего до белизны пепла, черты лица заострились и вытянулись, ломаными линиями обозначая скулы и угловатую челюсть…

«Что за чертовщина?!» – растерянно подумал звеньевой, рассматривая меняющийся на глазах облик стоявшего перед ним человека. Взрослый мужчина неожиданно помолодел минимум на полтора десятка лет.

– Кто ты такой?

В ответ наёмник получил лишь усмешку, с трудом различимую в темноте. Кривую и неестественную. Левый угол рта беглеца остался недвижен – проявившийся на этой стороне лица шрам ровно наполовину парализовал мимику. А вот правый уголок зловеще изогнулся, демонстрируя оскал раздражённого хищника. Парень спокойно и расслабленно сделал плавный шаг вперёд, нарочно вступая в пятно света от единственного и очень тусклого фонаря. Тёплый и мягкий свет, дрожащий и порождающий множество теней.

И его узнали. Новое лицо беглеца не предвещало наёмникам ничего хорошего. Командир звена скаутов сохранил бесстрастность, внутренне похолодев от хлынувшей во все стороны волны ненависти, что мощным шквалом ударила по наёмникам и остудила их пыл.

– Неожиданная встреча, не так ли?

– Вы оказали нам честь, хан… – сдержанно ответил наёмник, лихорадочно прокачивая ситуацию. – Учитывая обстоятельства встречи, полагаю, что у вас есть вопросы?

– Догадливый. Это радует. Чем вам не угодил мой второй заместитель? Уверяю, этот остолоп вам ничего бы не сказал. И вовсе не потому, что такой храбрый. Как говорят в одном анекдоте: Ванька и рад бы сказать, да не знает ни фига… – заговорил недавний беглец, полностью сменивший обличье. Речь молодого парня с азиатскими чертами лица, стоявшего на месте прежней жертвы, звучала живо и слегка насмешливо: – И то, что я вас не трогал, не означало неведения. Всего-то не стоило трогать моих людей. Но вы не догадались. И продемонстрировали непозволительную наглость! И, преступив отведённую черту дозволенного, сами вынесли себе приговор.

– Хан… – Аккуратно приземлившись, звеньевой почтительно поклонился, признавая силу и власть говорящего с ним аристо. – Ваша правота неоспорима. Поэтому… При всём уважении к вашему роду, у нас не остаётся иного выхода.

Выпрямляясь и заканчивая приносить извинения, командир звена неуловимо взмахнул руками, нацеливая на юношу мощь уже сплетённой техники.

– Мы просим прощения, хан… – В словах опытного наёмника скользнула нотка истинного сожаления. – Работаем!

Спустя мгновение на парня, безмятежно стоявшего на обледенелом пятачке, обрушился мощный поток воздуха. Обрушился, навалившись на плечи и не давая сдвинуться с места. Обрушился и захлестнул рассекающими объятиями бешеного вихря, на несколько секунд приподнявшего свою жертву в воздух. Вращающаяся воронка из сотни воздушных потоков надёжно удерживала цель в этом положении долгие несколько ударов сердца.

Пара наёмников, отрезавших пути к отступлению, практически одновременно метнула в парня по отливающему синевой энергетическому лезвию. Полутораметровые полумесяцы ударили крест-накрест, вынуждая юного хана полностью сконцентрироваться на поддержании духовной защиты. А третий наёмник ловко выдернул из-за пояса два увесистых цилиндра с яркими белыми полосками на боках.

Обе чеки отлетели от гранат с едва различимым слитным щелчком. Светошумовые «подарки» полетели прямиком в вихрь. Он жадно поглотил их, моментально втянув в своё нутро.

Яркая вспышка взрывов сопровождалась мощным акустическим ударом, усиленным гулкими стенами переулка. Спланированная и отработанная ловушка захлопнулась окончательно. Охотники изначально не собирались давать жертве ни единого шанса.

– Мы сделали его! – азартно выкрикнул метатель гранат, внимательно всматриваясь в опадающий вихрь. – Подстрахуйте, я вкачу ему блокиратор!

Наёмники быстро переглянулись между собой. После недолгой заминки командир жестами подтвердил инициативу подчинённого и поторопил остальных:

– Живее! У нас мало времени! Готовьте к транспортировке!

Боец с инъектором прыжком вознёсся над жертвой, распростёртой на брусчатке и частично скрытой разреженной снежной пеленой, поднявшейся из-за вихря. И с высоты четырёх метров с удивлением увидел усмешку на лице расслабленно валяющегося на камнях парня…

Сухой треск винтовочного выстрела заставил наёмников забеспокоиться. Сердце командира звена дрогнуло и сбилось с ритма. Взвинченное адреналином восприятие замедлило течение времени. И потому он смог заметить тонкий, пульсирующий энергетический луч, красной полосой протянувшийся от укрывшегося в сотне метров стрелка. Луч, метко угодивший в середину груди бойца с инъектором.

Багровый бутон миниатюрного взрыва отшвырнул поражённую цель вниз. Человек перекувыркнулся и с грохотом впечатался лопатками в мостовую.

«“Поток крови”… Снайпер ранга Учитель!» – мелькнуло в мыслях старшего. Ситуация изменилась. И требовала кардинальных решений.

– Убить его! Немедленно!!!

* * *

Тренировка всего лишь оттачивает навыки и рефлексы. А следующий по пути воина сражается не только телом, но и духом, и разумом. Только настоящая битва даёт возможность продвинуться в совершенствовании этих качеств – там, балансируя на грани между жизнью и смертью, воин способен преодолеть ранее недоступные ему пределы и продвинуться вверх по лестнице Силы.

Использованный мной фантом отлично справился с поставленной перед ним задачей. Наёмники, нанятые Астаховым, решили воспользоваться неспокойной обстановкой в Сибирске и похитить одного из моих подручных из числа тех, что недавно прибыли из Японии. И просчитались.

Ненавязчивую слежку этого отряда мои люди обнаружили с трудом. И это несмотря на информацию, предоставленную Мэйли. Наёмников обнаружили и незаметно взяли под контроль. Каждое их действие подвергалось тщательному анализу. Мне даже немного понравилось ломать голову над некоторыми поступками скаутов. Жаль, что они так быстро сместили внимание на замкома «Ушкуйников». Пришлось досрочно прекратить понравившуюся игру в шпионаж…

Разорвав связь с фантомом, я избавил его от пут воли и отпустил в свободное плавание. Насыщенная бахиром Тень ринулась в атаку без сомнений – рывком вскочив на ноги, мой двойник высоко подпрыгнул, делая обратное сальто, и приземлился уже позади тех двоих, что, как им казалось, отрезали ему путь к отступлению.

– Пробей им защиту, чтобы понервничали…

Алекса, что стояла неподалёку, опустившись на одно колено и тщательно отслеживая обстановку через оптический прицел, едва заметно кивнула. Дёрнув за рычаг Генри на своём монструозном винчестере – реплике образца 1866 года, она перезарядила винтовку и слегка сместила прицел.

– А потом прикроешь меня. Только не пристрели их главного, пожалуйста! Мне надо перекинуться с ним парой слов.

Девушка вновь выстрелила. Винчестер выплюнул сноп пламени, отправляя кроваво-алый кристалл бронебойной пули в короткий полёт. Я невольно залюбовался ей – выбившаяся из-под меховой шапки прядь жемчужных волос волнистой линией выделялась на фоне её румянца, приоткрытые губы напоминали о недавних прикосновениях к моей шее…

Нельзя было пренебречь возможностью усилить напарницу. Стряхнув с себя пелену очарования, я приблизился к краю плоской крыши здания, выбранного нами в качестве удобной точки обзора.

За спиной вновь грянул выстрел. Щелчок рычага Генри догнал меня уже в воздухе – падающего вниз с высоты пяти этажей, с широко разведёнными руками.

Двойной переворот. Жёсткий удар обеих ног в растянутую вдоль мостовой мембрану из тёмной бурлящей энергии Тьмы. Мембрана спружинила, как батут, погасив набранную мной скорость, и тут же вернула её обратно, изменив вектор моего движения.

Ветер, бьющий в лицо злым и кусачим потоком. Иллюзорное ощущение полёта…

Выстрелы из винчестера слились в короткую канонаду. У неё было двенадцать выстрелов, чтобы не дать наёмникам быстро покончить с фантомом и скрыться. Но я уже видел, что придётся задействовать резерв.

– Варяг!

– Варяг на связи, – спокойно отозвался наушник гарнитуры. – Готов работать.

– Цель – перекрыть пути отступления и удержать Учителя. Задействуй близнецов, – отрывисто крикнул я в микрофон гарнитуры, делая в воздухе головокружительный кульбит. – Действуй!

– Принято, – так же спокойно ответил Хельги и отключился.

Погасив энергию приземления кувырком по ещё одной крыше, я продолжил бежать к намеченной цели…

Будь отряд наёмников собранным из одиночек, моё беспокойство можно было бы назвать чрезмерным. Но благодаря Мэйли мы знали, что Астахов выбрал из предоставленного ему списка сработанную и подготовленную команду. И не пожалел денег на её обеспечение, очень хорошее и современное.

– Попался!

Мой азартный выкрик совпал с рефлекторным броском куная. Крутанувшись в воздухе, раскалённый стихийной техникой метательный нож врезался в сканирующий окрестности БПЛА.

Судя по направлению поиска и головкам ракет под треугольными крыльями, его оператор как раз нацеливал его на снайпера. На Алексу.

Дорогостоящий аппарат заискрил, протестующе взвыли винты пропеллеров в его крыльях и хвосте. Кунай ярко засветился, прожаривая и запекая начинку беспилотника сильным излучением, действие которого можно было бы сравнить с СВЧ-волнами.

Перемахнув с крыши на крышу, я удовлетворённо кивнул, услышав грохот детонации боекомплекта БПЛА.

– Техно, ты его отследил? – спросил я, пытаясь не сбить дыхание и разгоняясь для нового прыжка.

– Пеленг чёткий. Он запускает новые игрушки. Накроем через десять секунд. Можно хоть один оставлю себе? – шёпотом ответил Калашников. – Неплохо бы пополнить коллекцию трофеем, а не покупкой.

– Хоть все забирай. Оператора только не покалечьте.

– А я уже хотел ему колено прострелить, – разочарованно выдохнул Джучи. В эфире звонко клацнул затвор его винтовки. – Савва! Захват!

Отключив гарнитуру прикосновением пальца, я позволил себе больше не думать о других и целиком сконцентрировался на своей цели. Моя битва началась…

Уже в прыжке я привычно и быстро сплёл пальцы, активируя первый слой сложной техники ранга Учитель. Вспыхнувшие в воздухе золотистые линии обрисовали передо мной двухметровую окружность с двумя вписанными в неё равносторонними треугольниками. Силуэт командира наёмников очутился строго посередине нацеленной на него «печати». Сменив положение рук и пальцев и дополняя рисунок мысленным усилием, я завершил технику ещё одним слоем и активировал, вкладывая весь доступный потенциал.

Шестиконечная звезда из треугольников обзавелась россыпью пылающих иероглифов, по одному на каждый угол. Спустя удар сердца круг вокруг неё угас, отдавая заложенную в него энергию, и звезда устремилась к цели, увеличиваясь в размерах и оставляя в воздухе шлейф из золотистой пыли…

Чутьё не подвело наёмника. Ощутив за спиной возмущения Силы, он крутанулся на месте, прекратив бомбардировать мой фантом потоком энергетических «воздушных лезвий». Крутанулся и за секунду укрылся за прозрачной плёнкой выпуклого овала «стихийного щита».

Звезда из золотистых линий врезалась в подставленную преграду. И облепила её, словно сетью, намертво цепляясь лучами за мостовую и вынуждая командира наёмников сместить «щит» вверх. Свечение линий усилилось – «сеть Хоори» надёжно обездвижила свою жертву и начала медленно сжиматься.

Пульсирующий рубиновый луч, угодивший в приоткрывшийся бок наёмника, лишь бессильно разбился ворохом багровых искр, но вынудил его пошатнуться и на мгновение сбил контроль. Следующие выстрелы Алексы методично просаживали его «доспех духа», не давая возможности контратаковать и заставляя уйти в глухую оборону.

А я получил желанную паузу и смог мельком осмотреться.

Мой фантом суматошно скакал возле метателя гранат, пытаясь навязать ему бой на сверхближней дистанции. Наёмник увяз в противостоянии, безуспешно пытаясь уйти прыжком, но две длинные антрацитовые цепи из крупных ромбических звеньев сбивали его хлёсткими ударами, обвивали конечности и не давали уйти. Бедолага чувствовал себя так, словно сражается с осьминогом: цепи хлестали со всех сторон, а фантом уверенно подтягивал к себе и мутузил врукопашную. Минус один.

Боевая тройка варягов, облачённых в точно такие же разведкомбезы и куртки, уверенно вальсировала вокруг двоих наёмников, что изначально должны были не дать мне уйти. Парни воспользовались школьной заготовкой из курса обучения драгун. А мне впервые довелось увидеть в действии «хоровод» – все трое непрерывно смещались по кругу по разным траекториям, на первый взгляд хаотично меняя направление движения. И непрерывно бомбардировали противников слабыми руническими техниками, направляя их скупыми и отточенными взмахами тяжёлых шпаг, или расстреливали из револьверов.

В этом кружении чувствовался некий расчёт и тщательно замаскированный замысел. Парни умело прикрывали друг друга от контратак противников, всё сильнее закручивая вокруг них смертоносную карусель. Один из наёмников уже получил глубокую рубленую рану и сгорбился, прикрывая раненый бок ладонью. Сочившаяся из-под неё кровь уже капала на мостовую. Минус три. А если сделать всё правильно, то… Бой получится закончить уже сейчас.

– На колени! – рявкнул я, усиливая крик волной яки и вибрирующим ультразвуком «гласа демонов». – Немедленно! Ослушание – смерть!

– Пять выстрелов, Лео, – тихо шепнула ожившая гарнитура. Голос Алексы слегка дрожал от напряжения. – Он вот-вот вырвется… Четыре выстрела…

– Три секунды на принятие решения! – Усилив давление яки, я шагнул в сторону сбавившего темп «хоровода». Фантом также слегка ослабил давление на своего противника. – Две… одна…

В переулке воцарилась тишина, которую едва слышно нарушало тяжёлое дыхание. Бой прервался. Но мог возобновиться вновь в любое мгновение. Пауза затягивалась.

– Ваш ответ?

– Мы сдаёмся, хан! – наконец-то произнёс Учитель за моей спиной. – Звено! Сложить оружие!

Дисциплина и нежелание умирать взяли верх – бойцы разведзвена подчинились командиру практически сразу и начали разоружение. Повернувшись к их командиру, я склонил голову набок, внимательно рассматривая его сосредоточенное лицо, частично сокрытое небрежно намотанным шарфом. Наёмник продолжал удерживать «щит ветра» и только глаза выдавали его крайнюю степень концентрации.

– Снимай защиту, Кононов. Это не привычная тебе «паутина света», – сказал я, пальцем указывая на светящиеся жгучие линии шестиконечной звезды. – Тебя не порежет на части. Только если захочу. Но ты больше интересен живым. Цени это. Окажи доверие.

Командир звена метнул в мою сторону задумчивый взгляд. Сложив руки на груди, я как можно более насмешливо сощурился в ответ. Но он проглотил мою насмешку и молча кивнул. Мембрана «щита» дрогнула, замерцала и бесследно растаяла.

А «сеть Хоори» практически сразу сократилась, надёжно опутывая Одарённого с ног до головы. Наёмник покачнулся и, потеряв равновесие, неловко упал на бок. Его люди ощутимо напряглись.

– Не стоит сомневаться в слове аристократа, – глухо проворчал Хельги, проворно прохлопывая торс одного из пленников, и сопроводил поучительную фразу мощным ударом кулака. Прямиком в кровоточащую рану на боку. – Хан дал слово. Сомневаясь в его чести, вы вновь подписываете себе приговор. Это последнее предупреждение!

Остальные наёмники переглянулись и предпочли промолчать. Стоявшие возле них братья Харальдсоны довольно скалились, небрежно поигрывая шпагами и поглаживая рукоятки револьверов, торчащих из-за поясов.

– Техно, что там у тебя? – поинтересовался я, приложив руку к уху с гарнитурой и присаживаясь на корточки рядом с пленённым Учителем. Вытащив из кармана стандартный армейский инъектор, я успокаивающе улыбнулся наёмнику и вкатил ему лошадиную дозу блокиратора.

Бережёного боги берегут особенно тщательно.

– Трёхсотый. Брыкался до последнего, мы половину чердака разнесли, пока его угомонили, – раздражённо прорычал Калашников. – Савве досталось. В отключке валяется. Опухоль на половину лица будет.

– Я вас предупреждал. С «каменщиками» всегда непросто. Транспорт обеспечили?

– Уже подъезжает. Кстати, за что ты так с Лёхой?

– Никаких имён в эфире, – отрезал я, – интимных подробностей взаимоотношений тем более. Грузите тела и к нам. Конец связи.

Взглянув в мутнеющие глаза пленного, я вновь улыбнулся.

– Тебя что-то гложет. Спрашивай.

– Почему, – прошептал наёмник в ответ и закашлялся, – ты нас не убил?

Мой ответный шёпот достиг его ушей и заставил содрогнуться:

– Потому что каждый день удерживаю равновесие, стоя на краю пропасти. Каждый день слышу её голос. Смерть зовёт меня. И требует дань. И я вижу тех, на ком стоит её печать. Ваше время ещё не пришло.

И по его глазам я видел, что он мне поверил…

* * *

Настоящий дом всегда приветствует своего человека: поскрипыванием полов, сквозняком из приоткрытой форточки или привычными ароматами, въевшимися в стены и мебель. Дом дарит умиротворение. В него хочется возвращаться. А иногда и привести в него нового обитателя…

– Да где же эти чёртовы ключи? В какой карман я их положил?

Недовольное бурчание сопровождалось рассеянным похлопыванием по карманам тактического костюма. А их на нём оказалось просто неприличное количество.

– Я не понимаю, чем тебя не устраивает мой выбор?! – возмущённо фыркнула Алекса и ткнула меня в бок кулаком. – В нашем распоряжении целый дом! Небольшой, уютный, с вышколенными слугами! Ремонт недавно сделали! А ты притащил…

– Помолчи, женщина. Иначе я пожалею, что привёл тебя в место, которое считаю своим настоящим домом, – иронично отозвался я, на секунду отрываясь от поисков. – Хвала богам! Нашёл!

Искомый ключ торопливо вошёл в замочную скважину. Проворачивая его в стальном нутре механического замка, я не забыл и о дверном глазке. Встроенный сканер сетчатки замерцал весенней зеленью световых лучей, сверяя данные с имеющимся в базе образцом.

– Параноики какие-то, – недовольно шепнула Алекса, положив подбородок мне на плечо и обвивая руками мой торс. – Прости. Но мне обидно! Я старалась, когда выбирала нам место для встреч!

– Этот режим опекуны включают только когда уезжают из города. И я ценю всё, что ты делаешь. Дом никуда не убежит. А пока что… Есть более важный вопрос!

– Какой?

– Ты умеешь готовить?

Девушка насмешливо фыркнула мне в ухо, куснула за мочку и притворно зарычала:

– Хаттори! И не рассчитывай, что нашёл себе кухонную рабыню!

Дверь в последний раз щёлкнула замком. Аккуратно развернувшись на месте, я прижал Алексу к себе и поцеловал, торопливо и по-прежнему неумело, скользнув ладонями вниз по её спине и не обращая внимания на протестующий возглас, подавленный в зародыше. Обоняние уловило тонкий аромат её духов, перемешанный с запахом мокрой ткани и разгорячённого девичьего тела. Невесомый флёр пороховой гари добавлял чуточку пикантности. Голова закружилась, пульс участился, а сознание затопило непередаваемое наслаждение…

Девушка попыталась отстраниться, но резко обмякла в моих руках и даже едва слышно застонала от удовольствия. Удивлённо приподняв брови, я с сожалением оторвался от её губ и вопросительно заглянул в затуманенные и полыхающие багровыми искрами глаза Алексы.

– Мне расценивать это как похвалу?

– Кровь, Лео. Всё дело в ней. Мне передаются твои чувства. Не льсти себе! Хотя, – слабо улыбнулась она в ответ и с заметным усилием обрела прежний уверенный вид, – никогда не целовалась на лестничной площадке. И не жалею, что попробовала…

– У тебя сегодня день открытий, – подмигнул я. – Ещё попробуешь накормить своего мужчину тем, что сама приготовишь. Как тебе перспективы?

– Почему бы и нет? Звучит интересно. Но посуда тогда за тобой!

Спустя двадцать минут, удобно расположившись на диванчике в углу кухни, я молча наблюдал за Алексой. Избавившись от зимнего пальто, подбитого волчьим мехом, девушка осталась в одном комбинезоне, туго обтягивающем её стройное тело и выгодно подчёркивающем каждый его изгиб. Поборов первую неуверенность, Алекса довольно быстро сориентировалась на кухне и занялась приготовлением ужина. Она принадлежала к тому типу людей, что неспособны спасовать перед трудностями. Особенно если имеют хотя бы поверхностное представление о том, что надо делать.

Я наблюдал и думал. Любовался и вспоминал то, как две недели назад, в день её возвращения в Сибирск, наконец-то смог остаться с Алексой наедине…

…Тускло поблёскивая оружейной сталью, ствол винчестера неумолимо уставился мне в глаза. Аккуратно сдвинув его рукой вниз и в сторону, я с любопытством скользнул взглядом по сложной рунической гравировке, оплетающей ствол, и шагнул было к девушке, но она плавно сместилась назад и вновь уверенно направила на меня винтовку.

– Стой где стоишь! И не смей прикасаться ко мне! – холодно процедила моя невеста. – Что за цирк ты устроил?! Какая свадьба?! Почему я узнаю об этом от своего разъярённого отца?! Ты меня спросил?!

Перечень озвученных вопросов внушал.

– А ты разве против? – наигранно удивился я, в притворном испуге поднимая руки вверх. – Мне казалось, что мы всё обсудили в том разговоре…

– Ты хочешь сказать, что сделал мне предложение по телефону?!

Скакнувшие вверх интонации звенящего сталью голоса не предвещали ничего хорошего.

Плавно крутанув кистью, я попытался закончить спектакль – поймал винтовку за ствол, дёрнул на себя и сделал шаг ей навстречу, подныривая под цевьё винчестера. Грохот неожиданного выстрела в гулкой прихожей снятого Алексой дома прозвучал особенно раскатисто и оглушающе. Моё левое ухо протестующе отозвалось болью и зазвенело. А летящий в лицо приклад сверкнул серебром оковки и угодил мне точно в лоб.

До-о-о-он-н-н-г! «Доспех духа» не сумел защитить до конца – голова мотнулась, протестующе застонали шейные позвонки, а глаза собрались в кучку на переносице. Иначе я не понимаю, как мог получиться такой причудливый ракурс. Моя фурия посчитала один удар недостаточным и от всей души приложилась прикладом ещё раз, выбрав целью челюсть. И я упал на одно колено, в последний момент опершись на правую руку. Упал и тут же вскинул голову, обращая на неё разъярённый взгляд.

Кажется, она что-то кричала. Разметавшиеся в разные стороны жемчужные волосы, пылающие багрянцем чёрные глаза, приталенный и распахнутый на груди мундир, демонстрирующий расстёгнутую блузку.

Кровь вскипела. Издав нечленораздельный рык, я рывком преодолел разделявшие нас пару шагов и… нарвался на встречный удар коленом. Холодный, расчётливый и безошибочно точный.

Прокатившись по паркету практически до самых дверей, я перестал себя сдерживать и на ноги поднялся уже облачённым в чернильную дымку «покрова тьмы». Поднялся и, хрустнув шеей, метнулся вперёд. Разум временно уступил бразды правления. Меня вели инстинкты. Древние, как само человечество.

Багровое свечение вокруг её силуэта обрело очертания полупрозрачных, изящных рыцарских доспехов, и навстречу мне ринулась воительница. Пылающие алым глаза, обнажённые в оскале и как будто удлинившиеся верхние клыки, холодная мраморная кожа.

Паркет под нашими ногами трещал и ломался. Столкновение вызвало мощную ударную волну, взломавшую штукатурку на стенах прихожей. С трудом остановив раскрытой ладонью её кулак в багряной рыцарской перчатке, я на мгновение остановился. Замер, будто в нерешительности. Дал последний шанс.

Наивный… Имперская служба безопасности всегда учит своих офицеров на совесть. Особенно потомственных.

Она била уверенно и хладнокровно, безжалостно и дьявольски быстро, беспрестанно наступая и не давая шанса выйти из глухой обороны. Мне оставалось только уворачиваться, сбивая её удары, или жёстко блокировать, обновляя то и дело слетающий «стихийный покров». Первое замешательство прошло только спустя полминуты её натиска. За это время Алекса дважды отправляла меня в нокдаун, пока я не приноровился к её стилю. И тогда схватка пошла на равных.

Сделав вид, будто она «провалилась» после тяжеловесного хука левой, девушка скрутила корпус, разворачиваясь на одной ноге, и, вложив в удар набранную разворотом инерцию, попыталась вновь пробить мою челюсть. Бэкфистом. С её точки зрения, я никак не успевал отреагировать, разве что успел бы напитать «покров» дополнительной энергией. И в принципе, она была права. Разве что…

Я просто разом высвободил всю энергию из замкнутого контура своей защиты, грубо разорвав связующие точки плетения техники. Толчок хлынувшей во все стороны энергии можно сравнить с ударом автомобиля, врезавшегося в человека на скорости порядка восьмидесяти километров в час. Алексу отшвырнуло от меня как невесомую игрушку. Короткий полёт эсбэшницы остановила только дальняя стена прихожей.

И без того изрядно потрёпанная отголосками нашей схватки, после столкновения стена обзавелась новыми каньонами трещин, но устояла. А вот девушка, оставив приличных размеров выбоину, бессильно рухнула на пол у её подножия. «Латы Цепеша» угасли, исчерпав потенциал защиты, и на мгновения Алекса оказалась совсем беззащитной. Но это не значило, что она готова сдаться. И когда её взгляд вновь устремился на меня, в нём не было ни тени покорности. И на самом их дне я наконец-то смог уловить плескавшуюся в них обиду.

– Прости меня. Мне следовало поступить иначе. – Преодолевая звон в ухе, я старался не морщиться и говорить тише, но всё равно слова прозвучали в наступившей тишине слишком громко. – Но я люблю тебя. И ты будешь моей. Без вариантов.

Опустившись на раздробленный паркет рядом с ней, я нежно провёл кончиками пальцев по её щеке, отодвигая пряди жемчужных волос в сторону. Девушка вздрогнула и непонимающе распахнула глаза, когда я придвинулся ближе, подминая её под себя и укладывая на спину. Кровь бурлила. Кипела. Требовала.

– Лео, ну не здесь же… – протестующе пискнула Алекса, слыша треск пуговиц мундира и блузки. Но губы её были покорны и слегка приоткрылись навстречу моим, шепча напоследок: – Сволочь…

Воспоминание дрогнуло и развеялось. Приоткрыв смежённые веки, я стряхнул с себя остатки дремоты и улыбнулся. Алекса поставила на столик пиалу и, растрепав мои волосы, вернулась к плите, не забывая провоцирующе покачивать бёдрами. Тонкий шлейф аромата корицы и гвоздики, смешанный с отчётливыми нотками вина, привлёк моё внимание и спустя несколько секунд я уже грел ладони, не решаясь продегустировать незнакомый мне напиток.

– Это глинтвейн, Лео. Согревает душу и расслабляет, – сказала Алекса, заметив, что я продолжаю медитировать над пиалой и вдыхать её ароматы. – Пей. Я почти закончила. Только не засыпай больше. У меня на тебя планы…

Осторожный и недоверчивый глоток не разочаровал. Ощущая, как внутри распространяется тепло, я расслабленно откинулся на спинку диванчика, вытянул ноги, укладывая их на сиденье дивана, и словно скинул с себя тяжесть прошедшего дня.

Умиротворение. Расслабленность. Покой.

Маленькое, тихое и уютное счастье. Но, увы, мимолётное…

Глава 2

С раннего детства Алекса предпочитала спать у стены. Мучаясь от бессонницы, она частенько бездумно водила по обоям указательным пальцем, повторяя очертания нарисованных мультяшных зверьков. Ей нравилось придумывать им имена и характеры. А как она протестовала, когда отец задумал сделать в её комнате ремонт и тем самым лишить маленькую девочку первых и самых верных друзей! Протестовала, отчаянно защищая тех, кому она доверяла все свои тайны.

Ведь среди сверстников не отыскалось желающих дружить с Окаянной. Порой дети бывают значительно более жестоки, чем взрослые. Она всегда чувствовала себя чужой среди своих.

Грустно улыбнувшись воспоминаниям детства, Алекса провела кончиками пальцев по стене перед собой – по острой листве и выпуклым стеблям зарослей бамбука; повторила изгибы искусно изображённой россыпи валунов по краям бурлящего белой пеной ручья; погладила вздыбленный загривок белогрудого медведя, нависшего над пойманной им рыбиной…

Она только начинала понимать, почему Леон назвал это место своим настоящим домом. Убранство его комнаты дышало заботой, создавая для потерявшего всё парня уголок спокойствия и уюта. Здесь его любили. По-настоящему.

Леон тревожно дёрнулся во сне. Его рука на талии Алексы ощутимо напряглась, подтягивая почти выскользнувшую девушку обратно. Прижавшись спиной к его груди, она успокаивающе прикоснулась к его предплечью. Парень что-то неразборчиво проворчал сквозь сон и снова расслабился, оставив её наедине со своими мыслями.

Слишком много мыслей… Противоречивых, создающих путаницу и ввергающих Алексу в смущение. Всегда холодная и сдержанная, как и полагается офицеру ИСБ, рядом с Леоном она становилась совершенно другой – чувственной, пылкой, искренней и порывистой. Впервые в жизни ей по-настоящему хотелось чем-то делиться с другим человеком. Делиться и узнавать его, постепенно подпуская всё ближе и ближе. Она доверяла ему, а он ей…

Но от этого не становилось легче. Скорее наоборот. С тех пор как она вернулась из столицы, минуло уже две недели. И с каждым днём приказ начальства становился всё более невыносимым.

– Привяжи его к себе, Бладштайнер. Привяжи и обеспечь лояльность империи. Любыми способами! – сказал тогда шеф отдела по контролю над иностранцами. – И проследи, чтобы он наконец-то принёс присягу! Иначе мы сами приведём его к ней!

Алекса вздрогнула и прижалась к Леону ещё крепче, словно пытаясь укутаться в его объятия, спрятаться от этих воспоминаний и согреться. На несколько секунд она обрела спокойствие и умиротворённость.

Но мысли не успокоились и лишь сменили русло. Слишком много мыслей… Должна ли она рассказать? И как это сделать, чтобы он не оттолкнул её от себя? Его характер…

Девушка даже поёжилась, представив его неистовство и злость. Ей уже доводилось ощущать их – как со стороны и издалека, так и «изнутри», повторно проживая некоторые эпизоды из жизни Леона. Например, его недавний инцидент с Иланой.

Алекса тяжело вздохнула. И решительно прогнала возникшую в сердце жалость к своему мужчине. Он не нуждался в подобном. И, с её точки зрения, поступил именно так, как должен был. Особенно, если учесть, что был неравнодушен к этой лесной колдунье. Но его ярость, его ненависть к ней в то мгновение были настолько ужасающими, что девушка очень долго не могла избавиться от отголосков того дня.

Встряхнув головой, Окаянная вновь попыталась очистить разум.

– Всё потом. Наслаждайся моментом, дурочка! – отчитала она себя, едва шевеля губами. – Решение придёт, и всё будет хорошо.

Прозвучало наивно и слегка по-детски. Но это временно успокоило её. На несколько секунд.

Слишком много мыслей…

На смену тревогам пришла ревность, ворохнулась и выразила робкий протест против формата сложившихся отношений. Алексе нравилось думать о себе как о будущей жене Леона, но… Ей, как и многим девушкам, хотелось быть единственной и неповторимой. А получалось только неповторимой. Патриархальное устройство мира и брачные традиции в этом плане совпадали в большинстве стран мира – полигамные браки в среде аристократии считались нормой и вряд ли могли кого-то удивить. Бладштайнер предстояло стать первой. И она уже знала о наложнице, той самой китаянке, из-за которой произошло столько всего…

– Сучка! И он тоже хорош! Пригрел змею! – раздражённо фыркнула Алекса себе под нос. Следом вспомнилась госпожа Астахова, с которой она провела незабываемые дни в заключении. Ещё одна… претендентка! – Альфа-самец!..

Остатки сна улетучились. Бесцеремонно сняв с себя руку, она села на кровати и мстительно стянула с парня его часть простыни, служившей им укрытием от ночного холода, по капле проникающего сквозь приоткрытое на проветривание окно. Леон сонно заворочался и, перевернувшись на другой бок, сграбастал в объятия подушку и вновь удовлетворённо засопел. Едва сдержавшись, чтобы не столкнуть его с кровати ногой (люлей-то получать не хочется!), девушка соорудила из простыни нечто вроде римской тоги и аккуратно выбралась из постели.

За прикрытым шторами окном игриво резвилась утренняя метель. Предрассветные сумерки исчезали под натиском восходящего солнца. Но его лучи ещё не пробились сквозь лесные чащи на горизонте, и небо по-прежнему сохраняло серо-стальные оттенки.

Зябко передёрнув плечами, Алекса отошла от окна и неохотно ступила босыми ногами на ламинат, начинавшийся за пределами комнаты. Сердце продолжало обиженно трепыхаться, не понимая: почему она должна делить любимого мужчину?!

– Такова наша бабская доля, – тоскливо сказала она сама себе, проскользнув в ванную комнату и замерев перед огромным зеркалом над умывальником. – Будь его отношения с Мэйли построены на расчёте, я бы…

Алекса осеклась, так и не договорив, понимая, что пытается солгать сама себе. Встретившись с отражением глазами, она укоризненно покачала головой и, словно почувствовав, что этого недостаточно, погрозила себе пальцем. Отражение послушно кивнуло и грустно поступило глазки.

Едва слышно щёлкнула дверь ванной комнаты. Девушка не успела даже дёрнуться, как Леон оказался за её спиной и, приобняв за талию, шутливо укусил за мочку уха.

– Просил же разбудить, если проснёшься раньше меня. Плохая девочка! Непослушная! Ещё и покрывало забрала!

– Какая есть, – задрала она носик, подставляя шею под его мягкие губы, и изящно подняла руки вверх, давая простыни соскользнуть с обнажённого тела. – Доброе утро, любимый! Пора просыпаться…

Покраснев от некоторой двусмысленности своих слов, она сквозь смежённые веки наблюдала за тем, что отражалось в зеркале – то, как одна ладонь её мужчины плавно скользнула вверх, накрывая её грудь и жадно сжимая, а вторая стекла вниз, прячась меж её бёдер, раздразнивая и разжигая в ней желание…

Поток мыслей в сознании девушки значительно истончился. И вскоре ей уже вообще не хотелось думать. Потом. Всё потом.

Алекса наслаждалась моментом. Была любима. И любила.

* * *

Кавалькада рычащих двигателями мотоциклов бодро вкатилась в распахнутые настежь ворота загородной базы ЧВК «Сибирский Вьюн», привлекая к себе внимание не только часовых на вышках периметра, но и немногочисленного техперсонала возле ангаров и трёх десятков пехотинцев, занятых отрабатыванием навыков перестроения в условиях открытого боя. Стальные кони чуть сбавили скорость и неторопливо проехали всю базу насквозь. Было в этом что-то мальчишеское и хвастливое.

И неудивительно. «Эскадрон» кадетов ВКШ понтовался вполне естественно и без свойственной возрасту натуги. Юноши вели себя, как и полагалось дружной компании молодых аристо: они задирались, бахвалились и были готовы ответить на любой вызов, при этом не смотрели на всех свысока и общались вполне свободно, а не разговаривали через губу. Наёмникам «Вьюна» такое поведение даже нравилось. Особенно после нескольких поединков, прошедших с переменным успехом и минимальными травмами для проигравших участников.

Поэтому очередной визит оголтелой молодёжи был воспринят весьма радушно. Всеми, кроме начальства базы.

– Вы чего припёрлись?! У вас экзамены по алгебре на носу! – недовольно прокричал я, выглянув из ворот технического ангара. Моя перемазанная техническим маслом физиономия не предвещала прогульщикам ничего хорошего. – Вы готовиться должны, а не…

– А не участвовать в различного рода сомнительных боевых операциях одного нахального молодого хана, – холодно парировал единственный безлошадный всадник, соскакивая с бронированного двухместного квадроцикла «Витязь». – И раз уж поучаствовали, нам бы хотелось пожинать её плоды вместе!

Калашников, так и оставшийся за рулём, уже стянул с головы шлем и языком жестов сигнализировал: «Командир ранен».

Судя по всему, в голову, раз у рыжего столь отвратное настроение. Староста тоже снял шлем и явил собравшимся хмурое, не выспавшееся лицо с тёмными кругами под глазами. Видимо, в отличие от остальных, не стал игнорировать учебу и остаток ночи просидел над учебниками. В остальном его недовольно можно понять.

– Можешь и дальше дуться. Не поможет, – отрицательно покачал я головой, уверенно встретив его недовольный взгляд. – Это не у меня на шее две несовершеннолетние японки с непонятным статусом! На тебе ответственность. А значит, и в операциях можешь участвовать только в качестве вспомогательных сил! Ещё раз повторить?! Или мне для ясности придётся это вырезать у тебя на подкорке?!

Рыжий протестующе выпрямился и уже открыл рот для отповеди, когда прошедший мимо него Хельги со смешком хлопнул его ладонью под челюсть.

Лёхины зубы звонко клацнули, а сам староста обиженно взвыл: прикусить кончик языка ему довелось в прямом смысле слова.

– Иначе он бы не заткнулся, – повинился варяг, приближаясь и протягивая руку. – Рад видеть тебя, брат!

– И я тебя, брат!

Воинское рукопожатие за предплечье и хлопок по плечу уже стали привычными, хотя в первое время после знакомства с парнями я ещё иногда кланялся. Поприветствовав остальных, я с сожалением отметил отсутствие Савелия.

– Сколько он будет восстанавливаться?

– Не менее недели. «Каменщик» ранга Ветеран, пятая степень совершенства, не меньше. Мы его еле-еле пробили, – отозвался Калашников, ткнув в бок смурного Джучи. – Этот деятель вообще два раза промахнулся!

– Полтора! Вторая пуля прошла вскользь по наплечнику «голема»! – возмутился потомок Чингисхана, зло сверкнув глазами. – Ему просто повезло!

– Ты промазал и засветил позицию. А «каменщик» правильно подставился, – обрубил я, вспоминая этот эпизод из записей со шлемов. – Повезло Димке, который удержал защиту, попав под дружественный огонь!

– Так это рикошет был?! Ну, всё, луноликий! Не выпущу с полигона, пока десять из десяти сто раз подряд не выбьешь! – взвился наш техник, отвесив незадачливому стрелку подзатыльник.

С трудом сдерживая смех, я покачал головой, мысленно отметив то, с какой лёгкостью парни рискнули жизнью. И уже не в первый раз.

Диего и близнецы Харальдсоны торопливо поздоровались и… свалили в один из гаражей, укатив туда свои мотоциклы. Как оказалось, они сумели договориться с техниками о какой-то модернизации – уникальной, родом из Свободных Земель. Боюсь даже представить, во что превратятся их двухколёсные монстры.

Кастилец во время операции очень спокойно воспринял свою роль охранника при транспорте и тем заслужил мою признательность. Даже доводы не понадобились. На брифинге дель Кастильо безразлично пожал плечами и ничем не выдал разочарования, понимая, что бойцу его редкой специализации одного выстрела весьма сложно будет случайно не прикончить противника.

– Так, парни… Пока выдвигаетесь в штаб, мне с доспехом надо закончить. Буду через полчаса. Пойдём разбалтывать «молчи-молчи».

– Что? – хором и одинаково заинтересованно произнесли Лёха, Хельги и Димка.

– Да, парни, – спокойно подтвердил я. – Мы поймали контрразведчика империи! Бывшего контрразведчика.

Удержать в плену стихийного бойца ранга Учитель не такая уж простая задача. Но только если заморачиваться соблюдением конвенций, а в моём случае – ещё и нескольких законов Российской империи. Само собой разумеется, что ничем подобным голову я себе забивать не стал.

Благородному не пристало вникать в уложения, противоречащие его священному праву на месть. Этот весомый аргумент довольно успешно использовался в суде на протяжении уже не одного столетия. Пленённый наёмник сам нарушил с десяток законов. И я был вправе решать его судьбу самостоятельно. И терпеливо ждал полной разгерметизации шлюза, преграждающего мне путь к его одиночной камере.

Бетонированное помещение глубоко под землёй освещалось десятком ослепительно ярких ламп дневного света. Сделав шаг под его низкие бугристые своды, я с любопытством огляделся по сторонам, подмечая бронезаслонки в тех местах, где располагались акустические динамики. Помещение не могло похвастаться даже скромным убранством – только голый холодный бетон, вытягивающий тепло из человеческого тела, и толстые якорные цепи, надёжно приковавшие Учителя за руки в центре камеры. Стальные фиксаторы на полу удерживали его ноги возле колен и на щиколотках. Максимально неудобное положение тела ограничивало силу любых его попыток встать и даже просто пошевелиться.

Также в стенах камеры располагались излучатели генератора Саймона, способные превратить высокорангового бойца в слабосилка. Но, увы, ни среди бойцов «Вьюна», ни среди «Ушкуйников» не отыскалось специалиста, способного обнаружить в теле пленника корундовые импланты. И потому полагаться на одни лишь достижения техники мне показалось неразумным. На помощь пришла химия. И несколько любопытных методов психологического давления. Если б я знал, каких именно…

Наёмник выглядел отвратительно: худое и костистое лицо, словно вырубленное из пористого бледно-серого камня, иссиня-чёрные провалы глазниц, протянувшаяся изо рта ниточка слюны и пустой, ничего не выражающий взгляд.

– Досадно, – разочарованно проронил я, просматривая выданную мне охранниками распечатку, и неожиданно прозрел: – Музыка жанра brutal death metal?! Двенадцать часов непрерывного прослушивания?!

– Мне тоже показалось слегка чересчур, хан Хаттори, – с трудом прохрипел пленник, поднимая на меня выцветшие серо-голубые глаза и болезненно щурясь от режущего белого света ламп. – Но я не в претензии. Что с моими людьми?

Вопрос наёмника остался без ответа. Повернувшись к шлюзу, я жестом пригласил ожидавших возле него друзей войти и с благодарностью принял протянутые Лёхой документы, распечатанные на гербовой бумаге. Мы подготовились к разговору ещё утром и запаслись весомыми аргументами.

– Кононов Артур Григорьевич. Позывной – Арт. Тридцать восемь лет. В прошлом майор Главного разведывательного управления РИ, отдел контрразведки. Здесь указано, что вы были уволены из рядов подразделения в 20… году. Формулировка «с позором» говорит о многом. – Зачитывая вслух содержание грамоты, предоставленной филиалом Гильдии наёмников, я делал это скорее для своих спутников. – Стаж работы в Гильдии – семь лет. Безукоризненный и безупречный. Двенадцать завершённых контрактов класса «А». Браво!

«Эскадрон» сымпровизировал, с лёту подхватив настроение. Выстроившись полукругом, парни одарили коленопреклонённого наёмника негромкими аплодисментами. Без издёвки и иронии. Они уважали столь нерядового и достойного противника.

И их реакция не прошла бесследно – наёмник с усилием выпрямил спину и поднял опущенную голову. Металл цепей застонал от напряжения, но выдержал. Враг показал свою силу. Побеждённый и несломленный враг. Но надолго ли?

– Что с моими людьми? – глухо повторил Кононов. Его залитые кровью из лопнувших капилляров глаза лихорадочно заблестели, выдавая внутреннее напряжение пленника. – Хан, они не виноваты! Они всего лишь выполняли мои приказы!

– Успокойтесь, Артур Григорьевич. Успокойтесь. Всё равно не поверю в благородные порывы, – мягко прервал его я, перекладывая документы в руках. – Судьба ваших людей ещё не определена. Как и ваша. Но я уже предпринял ряд некоторых действий. Ознакомьтесь.

Расположив лист гербовой бумаги перед лицом Кононова, я терпеливо дождался, пока он сфокусирует взгляд и внимательно прочитает представленный ему документ. Наёмник справился быстро. И почти не изменился в лице.

– Это было неизбежно. Такова плата за риск, – хрипло произнёс он и отвёл взгляд в сторону.

– Соглашусь. Нет ничего удивительного в том, что Гильдия отреклась от вас и аннулировала статус отряда. Со вчерашнего дня все контракты на имя отряда «Бэт» аннулированы. Гильдия предложит вашему нанимателю другой отряд или заплатит неустойку. Вы свободны от обязательств…

– Что вы имеете в виду?

За моей спиной едва слышно хмыкнул Калашников, а Хельги удивлённо присвистнул, понимая, в какое русло направляется течение разговора. Один только Лёха сопоставил все факты значительно раньше других и радостно усмехнулся. Как я и предполагал, сама моя просьба оформить документы в Гильдии поведала ему все возможные варианты развития событий.

– Вы свободны от обязательств, – терпеливо повторил я. – Штраф за провал задания и нарушение устава Гильдии уже внесён. Претензии со стороны господина Астахова также не стоят внимания.

– Откуда вы…

– Неважно. На данный момент вас, если мне изменяет память, беспокоит только судьба ваших людей, – прервал я вопросительное восклицание пленного и заговорил как можно более хладнокровно и безэмоционально: – У вас сутки на размышление. Присяга и верная служба моему роду или публичная казнь всего отряда. Вам я милосердно отведу роль зрителя. А остаток дней предложу провести в этих комфортабельных апартаментах.

– Вы не оставляете мне выбора, хан Хаттори, – закашлялся Кононов, неверяще покачивая головой. – Вы не боитесь удара в спину?

– Не боюсь. А выбор… Выбор человека иллюзорен. В большинстве случаев это всего лишь своеобразный способ самообмана. Диктат обстоятельств способен преодолеть только по-настоящему сильный человек. Желаете взять время на размышления? Или готовы дать ответ уже сейчас?

* * *

Самый опасный враг никогда не продемонстрирует неприязни. Его главным оружием станут спокойствие, расположение к себе и вежливость. Особенно вежливость. Она ничего не стоит.

Николай Астахов радушно поприветствовал меня, встав из-за рабочего стола своего кабинета, и отточенным жестом пригласил устроиться в одном из кресел для посетителей. Его сдержанное и безукоризненное поведение соответствовали требованиям этикета, хотя ситуация располагала к иному.

Провокация не удалась. Мысленно выразив разочарование, я оправил полы мундира и без тени сомнений сел на предложенное мне место.

«Ты ошибся, внук. И мужской разговор пройдёт не на твоих условиях, – недовольно проворчал дедушка Хандзо, хаотично расхаживающий по кабинету и настороженно присматривающийся к его скромной деловой обстановке. – Пушка! Клянусь рубиновыми сосцами Пресветлой Амэ, у него за шкафом спрятана трёхствольная пушка!»

Мой несдержанный смешок на его своеобразную клятву не остался незамеченным. Хозяин кабинета удивлённо вскинул брови и воспользовался моим упущением, чтобы самому начать разговор:

– Вы находите ситуацию забавной, молодой человек? Или вы разделяете точку зрения общества?

В пруд моего спокойствия угодил немалых размеров валун. От лица отхлынула кровь, а в груди заклокотала с трудом сдерживаемая злость. Злость на себя, на это самое общество, на несправедливость и судьбу в целом. Но не на сидящего напротив меня человека. Его непробиваемое спокойствие и ничего не выражающий взгляд вынуждали меня устыдиться.

– У меня своя точка зрения на происходящее, и она частично совпадает с вашей. И я дважды отстаивал её на дуэлях. В отличие от вас, господин Астахов! – не остался я в долгу и ответил собеседнику не менее болезненной подачей.

Его лицо также слегка побледнело и вытянулось, а неожиданно твёрдая квадратная челюсть выдвинулась вперёд. Облик Астахова имел мало общего с тем, что я видел на фотографиях досье, спешно собранного на аристо. Он изрядно похудел, о чём говорили складки кожи на его шее, впалые щеки и заострившиеся черты лица.

– Обмениваться любезностями можно довольно долго. Но мой визит изначально имел несколько иную цель, – продолжил я, отстукивая пальцами на крышке разделявшего нас стола простенький ритм. – Впредь, если вы пожелаете воспользоваться услугами наёмников Гильдии, твёрдо держите в памяти: избавившись от них, как от досадной помехи, в ваш дом придут огонь и меч. И автоматическая турель в укромной нише за шкафом уже никого не спасёт!

– Вы пришли угрожать мне в моём доме… – медленно произнёс Астахов, расслабленно откинувшись на спинку глубокого кожаного кресла. И улыбнулся. – Предупреждение услышано. Можете выметаться вон!

Сдержав взбрыкнувшую внутри ярость, я учтиво кивнул и легко поднялся из кресла, стараясь не показывать подрагивающих от внутреннего напряжения рук. И тогда на столешницу лег самый странный из всех козырей – скромная кипа листов. Тонких, бумажных, с неряшливой бахромой в том месте, где некогда они соединялись в одно целое.

– ЭТО, – выделив интонацией, Николай подвинул стопку ко мне, – её прощальный дар. На память. И позвольте, я тоже предупрежу вас, хан Хаттори: приблизившись к моей жене ближе, чем то позволяют приличия, вы развяжете мне руки. И тогда я убью вас. И ничто меня не остановит.

Аккуратно собрав листки, я автоматически пробежался взглядом по тонким изящным строчкам почерка Наташи, вдохнул аромат духов, пропитавший собой бумагу, и вдруг произнёс:

– Дуэль неизбежна. И мы оба это понимаем. В таком случае, господин Астахов, я буду ждать ваших секундантов. Продолжайте готовиться. Как вижу, вы упрямо идёте к своей цели…

Её восклицание догнало меня уже на пороге, перед учтиво распахнутой дверью. Кивком поблагодарив предупредительного дворецкого, я хотел сделать вид, что ничего не заметил, и поглубже нахлобучил меховую шапку, собираясь покинуть особняк Астаховых.

Но проигнорировать следующее восклицание я уже не имел никакого права:

– Леонард! Остановись! Или, клянусь, ты никогда больше меня не увидишь!

Драматизм в её интонациях зашкаливал и не оставлял ни тени сомнений: как сказала, так и поступит. Эту черту характера в своей учительнице мне довелось познать одной из первых. Ничего не оставалось, как пойти на небольшую уступку. Развернувшись на каблуках, я приветливо улыбнулся. И молча стерпел хлесткую пощёчину. Даже в лице не изменился. Пока не рассмотрел Наташу как следует.

Передо мной стояла разъярённая фурия: светящиеся ультрамарином огромные глаза в обрамлении пушистых ресниц, изящно подчёркнутые изломом тонких бровей, метали снопы молний и очаровывали одновременно. Хотелось или пасть ниц или застыть соляным столпом. Преклоняться или бездумно истекать слюной, чувствуя себя самым радостным идиотом на всей земле.

«Подбери слюни, тряпка! – разорался дух в моей голове. – Позор на мою голову! Ох, доведут тебя бабы, внук, до могилы доведут!»

«Она не баба…» – мысленно буркнул я, автоматически потирая щёку и пытаясь уловить смысл того, что мне говорила Натали. Говорила и продолжала говорить, ведь первую часть её пылкого монолога я умудрился пропустить. Каким-то чудом, не иначе!

– Заявиться в этот дом?! Чем ты думал?! – эмоционально вопрошала Натали, и не думая хоть сколько-нибудь себя сдерживать.

К слову, вышколенный и опытный дворецкий испарился, как мне показалось, ещё во время её замаха.

– Думал… – заторможенно повторил я за ней, пытаясь выиграть время и понять, о чём разговор. Получалось не очень. – Думал, что настало время во всём разобраться…

«Тьфу… Почему ты мямлишь?! Не жуй, скажи как мужчина! – разочарованно сплюнул дед, передавая по эмпатической связи волну искреннего недовольства. – Вляпался?! Неси ответственность!»

«Не лезь, старик! Сам как-нибудь разберусь! – зло рыкнул я в ответ и невольно встряхнулся».

Отчитав меня, предок устроил необходимую встряску и привёл меня в нужное расположение духа. В одном дед прав на все сто – давно пора разобраться со своими и не своими бабами!

Одна из таких как раз стояла передо мной во всём блеске своей красоты, подчёркнутой строгим домашним платьем серо-стальных оттенков. И она как раз обвиняюще ткнула пальцем мне в грудь.

– Не смей здесь появляться, Леонард! Довольно!..

– Вот это ты правильно заметила: довольно! – сдержанно и холодно произнёс я, деликатно отступая на шаг назад и разрывая контакт между нами. – Не лезь в мужские дела, женщина!

– Что? – неверяще переспросила Натали, склонив голову набок. – Мужские дела? Да что ты вообще понимаешь?!

– Достаточно для того, чтобы не прятаться от того, над кем по моей вине смеётся весь город. Его чувства тоже стоит уважить, Натали. И раз он хочет сатисфакции, то я дам ему такой шанс. А заодно перестану лишний раз оглядываться по сторонам…

Тут я откровенно соврал. Не перестал бы. В Сибирске и без Астахова хватало желающих заполучить мою голову. И эти проблемы также не требовали отлагательств.

– А я?! А мои чувства вы не хотите уважить, мужчины?! – окончательно разъярилась девушка и топнула ногой. Паркет протестующе заскрипел и с трудом выдержал удар каблука-шпильки. – Уйди с глаз моих, Хаттори! Уйди и больше никогда не возвращайся!

– В этом доме так и норовят меня выгнать, – усмехнулся я, отступая назад и успокаивающе поднимая руки, пока не упёрся спиной в дверь. – До встречи на экзаменах, Наталья Александровна.

Дверь захлопнулась. Ещё одна страница жизни перевернулась, и в тот момент я на самом деле не знал, вернусь ли к ней когда-либо или всё произошедшее окончательно и бесповоротно. Натали сделала свой выбор. И мне не в чем было её винить. В лицо пахнуло морозным ветром. Сердце бешено колотилось и едва ощутимо кололо, в уголках глаз начали намерзать предательские льдинки, а за пазухой… За пазухой удобно устроилась тонкая кипа листов, греющая мою душу. Последний дар. На память о первой любви.

Когда я спускался по ступенькам, из-за закрытой двери мне на мгновение почудился отголосок женского плача. Почудился ли? Этого я так и не узнал – безжалостный ветер тут же унёс его прочь…

* * *

Мужчины чрезмерно эгоцентричны. В том часть их сущности, это заложено в них природой. И мало кто способен преодолеть пагубное влияние столь приятного заблуждения. Слишком приятно чувствовать себя Солнцем. Слишком приятна наша мнимая важность, которой мы объясняем поступки окружающих. До тех пор, пока отрезвляющая пощёчина не возвращает всё на свои места.

Признать поражение и смириться с несовершенством мира способен не каждый. Мне только предстояло этому научиться… Но сначала я хотел немного развеяться. И заодно немного продвинуться в разрешении некоторых проблем.

Последний передел зон влияния на Левом берегу Сибирска произошёл около двадцати лет назад. Появление ЧВК «Сибирский Вьюн» не слишком сильно повлияло на установившийся баланс. Новая полицейская структура, способная применять только силовые методы воздействия, не вызывала у боссов преступного мира ни уважения, ни даже страха, оставаясь при этом неизвестной величиной. Даже если учесть всю информацию, предоставленную мне кланом Во Шин Во. А её оказалось немало.

Сферы деятельности преступных организаций никогда не пересекались. Покушение на чужую территорию всегда означало войну – жестокую, беспощадную и весьма кровопролитную. Закон – тайга. Поэтому каждое объединение занималось сугубо своей деятельностью.

Например, так называемая «Артель», чьи представители подрядились на уничтожение полицейского участка, лишь изредка занималась силовыми операциями, в основном предпочитая рискованные «промысловые» вылазки на территории соседних княжеств, имперских областей, а то и сопредельных государств. Целью «промысла» с равным успехом становились пушнина, драгоценные металлы и камни, древесина особо редких пород и даже люди. Официальный запрет на работорговлю в Российской империи никто не отменял. Но для тех, кто и так постоянно балансирует на краю пропасти, нет особой разницы: законом больше, законом меньше…

Особняком от всех держался «Профсоюз докеров», уверенно оседлавший речные перевозки по основным водным артериям Сибири и занимающийся контрабандой на постоянной основе. Этому способствовали три потомственные купеческие семьи с родословной, уходящей корнями в дремучую старину времён становления Русского царства – Мамонтовы, Щукины и Зимины.

Пожалованные их предкам сотни лет назад грамоты на беспошлинную торговлю значительно упрощали передвижение пароходов и барж, а проплаченные связи решали практически любые затруднения. Но, как мне было известно, купцы считались лишь незначительными пайщиками, и основную партию играла совершенно другая «скрипка» – сам «Профсоюз», состоявший из одних только простолюдинов. Именно «Докеры» договаривались о поставке товаров и держали руку на пульсе событий, щедро оплачивая прикрытие купеческих фамилий, но не подпуская их к управлению налаженной транспортной системой.

Последней крупной сферой деятельности занималась небольшая группировка, собравшая под своим крылом большую часть местных отморозков. Лихачёвские уверенно держали за горло мелкие игровые притоны и тотализатор, а в качестве легальной основы имели дюжину спортзалов, используемых для тренировок боевого крыла. Но основную прибыль единственная на весь город банда получала с проведения подпольных боёв.

Именно к ним мне и захотелось наведаться и посмотреть на всё своими глазами… И хорошенько подраться.

Глава 3

Бронированное стекло панорамного окна надёжно отсекало невыносимый шум современного Вавилона, оставляя владельцу роскошных апартаментов на пятидесятом этаже более чем роскошный вид на город, простирающийся до самого горизонта.

Огромный город, говорящий чуть ли не на всех языках мира, плотно застроенный как уродливыми, так и прекрасными зданиями, расчерченный улицами с запада на восток и проспектами с севера на юг. Гигантская конгломерация дистриктов, населённая сотнями тысяч жителей, задыхающихся от смога и духоты, насквозь пропитанных влажным потом и жаждой наживы, суетливых, мелочных и невнимательных к чужому горю. Типичный мегаполис Америки… Город, способный растоптать любого или исполнить самую заветную его мечту.

– Ненавижу Нью-Йорк… – тихо сказал Красный Дракон клана Луэн, отворачиваясь от окна и окидывая взглядом просторную студию, обставленную в стиле хай-тек и служившую ему пристанищем. – Мне всё чаще приходят в голову странные мысли, отец. И я не в силах прогнать их прочь!

Дэй-старший отвёл глаза от непривычно тихого сына и грустно вздохнул. Его наследник сильно изменился за тот месяц, что он его не видел – даже визуально стал старше, угрюмее и злее, чем был когда-то. Утратил былую уверенность в себе, даже несмотря на то, что неожиданно достиг нового уровня мастерства. Его надломили не блуждания по заснеженной тайге, не длительное и мучительное возвращение домой, а нечто более сильное. То, против чего бессильны и более сильные духом.

– Тебя терзают сомнения, сын. Это случается с теми, кто не готов признавать поражение и боится проиграть ещё раз… – Речь главы тёмного клана текла свободно. Он разговаривал со своим любимым потомком, и характер слов соответствовал настроению. Отец поучал сына. – Такое случается, когда сталкиваешься лицом к лицу с непреодолимым обстоятельством. Смирись.

– Ты о судьбе? Я не верю в предначертания, отец! Это чушь!

– Правило рока возникло не просто так. Одна жизнь – три попытки. Каждая по усилиям должна превосходить предыдущую минимум в три раза. Так было и так будет, – размеренно продолжал говорить Дэй-старший, Лазурный Дракон клана Луэн, не обращая внимания на выкрик сына и понимая, что задел его за живое. – Ты воспротивился. Пошёл против судьбы и чудом унёс ноги. Благодари её за бесценный дар, позволивший уцелеть. Благодари её за жизнь. Но отступись. Такова моя воля.

– Нет! – Восклицание прозвучало неистово и яростно. – Он должен умереть, чего бы мне это ни стоило! А ещё… я должен наказать тех, кто осмелился пойти против нас!

– Во Шин Во? Они были в своём праве. Я уже разговаривал с эмиссарами клана. – Тон голоса главы изменился. Построжел и похолодел. Теперь отец отчитывал за ошибки. – Они помогли тем, кто открыто явился к ним в дом с моей пайцзой. И после этого не отказали этому юноше в руке помощи, которую их вынудили протянуть обстоятельства. Если бы ты пришёл открыто, в знак хороших отношений узнал бы обо всём из первых рук. Это подтверждает и внутренний раскол в семье Координатора, в котором ты зачем-то принял деятельное участие. И развязал войну!

Последняя фраза хлестнула по натянутым до предела нервам Дэя-младшего. Наследник клана глухо зарычал. Пространство вокруг него заискрило всполохами электрических разрядов. Сжав кулаки, он зло выпрямился и поднял склонённую до того голову. Красный Дракон не желал соглашаться.

– Они пошли против меня! Против нас! Против всего клана Луэн! – распаляясь с каждой фразой, Дэй-младший уже практически кричал: – Я сотру их с лица земли!

– Слабак… – презрительно проронил его отец, с неохотой вставая с удобного дивана, и саркастически ухмыльнулся: – Научись проигрывать достойно. И мстить с холодной головой! Мстить за обиду, нанесённую клану, а не тебе лично! Ты меня понял?!

Глухая и лютая злоба нарастала в главе с каждым словом, и к последнему восклицанию воздух в студии дрожал, терзаемый искажающей его энергией ярости и ненависти. Аура грозовых разрядов вокруг Красного Дракона исчезла, безжалостно разорванная волей его отца на мелкие клочья. Младший уступил старшему. Уступил личному могуществу и подчинился. Но затаил зло. Поступил как истинный Дракон – злопамятный, коварный и смертельно опасный для всех, кого посчитает своим врагом.

– Прости меня, отец.

Дэй-младший смиренно преклонил колено и больше не смел перечить. Его время ещё не наступило.

– Оставь свои замыслы о мести и забудь о Хаттори и Во Шин Во. Займись делами клана. Нам необходимо восполнить потери боевого крыла. Эта работа придётся тебе по душе, – уже более спокойно и сдержанно сказал глава клана Луэн.

– Во имя гармонии Неба, Земли и Человека!

– Во имя гармонии, сын!

Спустя десять минут Дэй-младший покинул небоскрёб, принадлежащий клану Луэн, и вышел на переполненные людьми улицы Нью-Йорка, привычно активируя духовную защиту и абстрагируясь от шумной и душной атмосферы города. Ожидающий его Land Rover Sport отозвался на отключение противоугонной сигнализации писком и матово блеснул кровавым багрянцем искусной аэрографии, покрывшей кузов автомобиля узорчатой чешуёй.

Наблюдавший за китайцем человек в небоскрёбе напротив отнял от глаз цифровой бинокль и педантично внёс в электронный планшет у себя на коленях небольшую пометку. Убедившись в том, что наследник клана уехал, наблюдатель связался с товарищами по команде:

– Варан, принимай подопечного. Карат наблюдение закончил.

– Принято, Карат, – едва слышно прошелестело в эфире, – выдвигаемся за объектом. Конец связи.

Неприметная чёрная Toyota Corolla с трудом занырнула в плотный поток дорожного движения, пристраиваясь в кильватер медленно ползущему Rover’y китайца. Убедившись в этом, наблюдатель, наконец, отложил бинокль и с удовольствием поднялся на ноги, прохаживаясь по небольшому, взятому в аренду офису. Заставленный причудливой аппаратурой офис напоминал скорее обиталище изобретателя: из некоторых приборов торчали миниатюрные тарелки антенн, ещё парочка держала небоскрёб клана Луэн под прицелом мощных оптических приборов и странных на неискушенный взгляд датчиков.

Остановившись у ПК, объединившего всё в одну сеть, наблюдатель тщательно перепроверил отчёты установленных в небоскрёбе датчиков и только после этого удовлетворённо кивнул.

– Мы не подведём вас, господин, – старательно произнёс он вслух по-японски. Неумело, коверкая произношение слов, но очень старательно. – Мы докажем, что достойны стать вашей гвардией…

* * *

Люди во все времена жаждали пищи и развлечений. Знаменитое выражение «хлеба и зрелищ» возникло не на пустом месте. Спрос, как известно, порождает предложение. И вовсе не удивительно, что и в стольном граде княжества Сибирского также желали развлечений. Настоящих. Тех, что пробуждают азарт и разгоняют самую стылую кровь. С одной небольшой поправкой – жители провинций Российской империи редко проявляли интерес к спорту. Разве что…

Бои. Официальные и нелегальные, по жёстким спортивным правилам и вовсе без них. Проигравшего ждали нокаут, тяжёлая травма или смерть. Победители купались в лучах славы и богатстве. Зрителей привлекала жестокость и решимость идти до конца в каждой схватке. Мир, целиком и полностью построенный на личном могуществе стихийных практиков, порождал множество тех, кто стремился взобраться вверх по лестнице рангов. А совершенства достигают только в бою…

Расположенный на Левом берегу Сибирска, бойцовский клуб «Ратоборец» зазывал посетителей бесстыдной иллюминацией. Огромное здание, размером превосходящее футбольный стадион, вмещало в себя по меньшей мере дюжину залов для проведения боёв и не меньше десятка помещений для тренировок. В том числе и тренировок с бахиром.

Припарковав «Индиан» на частной автостоянке в квартале от клуба, я направился к нему окольными путями. И уверенно вступил в первый попавшийся тёмный переулок.

Послушно отозвавшись на мой зов и трепещущий огонёк золотой зажигалки, Тень пробудилась и нетерпеливо заплясала у меня под ногами. Усилием воли потянув её на себя, я за долю секунды облачился в «теневой покров». И сосредоточился, тщательно, до мельчайшей детали воссоздавая в сознании желаемый образ.

Тень пластична. Тень послушна. И способна повторить практически всё что угодно.

– «Метаморф». Я назову это умение именно так, – задумчиво проговорил я, придирчиво рассматривая новый облик через фронтальную камеру на телефоне.

«Вот как откроешь новые возможности, тогда и начнёшь раздавать названия! – сварливо отозвался дедушка. – Удерживать второй лик во время боя дьявольски сложно».

«Я не стану нарываться на кого-то явно сильнее меня. Выпущу пар. Поколочу парочку парней покрепче и разомнусь, не более».

«Какой стыд! Мой внук отводит душу на слабосилках»!

«Мне нужно проверить результативность тренировок “внутреннего мира”. Твои практики и занятия с Мастером Витаром дали пищу для размышлений и легли в основу нового стиля, – спокойно парировал я, отлепляя от комбеза нашивки ЧВК. – Посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь мои наработки…»

Как и полагается любому приличному заведению Левого берега, «Ратоборец» имел две ипостаси – легальную и незаконную. И мне повезло быть осведомлённым, как получить доступ к подпольной части. В самом что ни на есть прямом смысле этой характеристики, потому что все нелегальные бои проводились глубоко под землёй, в тяжело бронированных просторных убежищах. Бронированных изнутри. Защищённых настолько, что могли выдержать несколько прямых атак стихийного бойца ранга Мастер и не утратить целостность конструкции.

Участие в любом бою подземного клуба требовало минимального взноса – миллион рублей в пользу «Ратоборца» вне зависимости от итога боя. Всеми ставками занимались исключительно живые брокеры. За выходные через клуб «проплывало» не меньше пары сотен миллионов рублей: отчисления с тотализаторов и продажа входных билетов участникам и посетителям стабильно приносили заведению высокий доход, большая часть которого уходила на дорогостоящие секции внутренней бронезащиты убежищ.

Рассказывая мне о бойцовском клубе, Мэйли особенно подчеркнула малую окупаемость подпольных боёв. И вскользь упомянула:

– А вход в это безобразие у них на заднем дворе. Вполне официальный. С билетёром и лифтом! Никого не волнует кто ты, если у тебя есть деньги на билет!

– У вас тоже проблем с гласностью не наблюдается, – щёлкнул я её по кончику носа. – Вполне логично, что и они сумели договориться.

– Сумели, – согласилась Мэй. – Начальник имперской полиции приезжает в клуб минимум раз в неделю. Княжеские люди – постоянные посетители. Один из них вообще возомнил себя ланиста двадцать первого века и привозит своих «гладиаторов». Так что, покровителей у Лихачёва в достатке, и непонятно, кому он в итоге служит…

Встряхнувшись, я отогнал от себя воспоминание и уверенно протянул улыбающейся мне девушке за стойкой тонкий брикет банкнот, стянутый банковской упаковкой. Взамен получил серебряный жетон с выгравированным сжатым кулаком, ломающим меч хваткой стальных пальцев. На верёвочке.

Намотав его на запястье левой руки, церемонно кивнул слегка порозовевшей от смущения билетёрше и чинно прошествовал к лифтёру, уже замершему в почтительном ожидании.

– Желаете немедленно зарегистрироваться на бой или для начала совершите обзорную экскурсию? – вежливо поинтересовался служащий, носивший свою элегантную ливрею с нескрываемой гордостью.

В это время звякнул колокольчик над входной дверью, и в помещение скорым шагом ворвались сразу четверо мужчин. Громоздкие, широкоплечие и неуклюжие на вид, с непокрытыми бритыми головами и грубыми лицами отпетых головорезов, в распахнутых куртках из дублёной кожи, подбитых мехом, в модных джинсах с заклёпками и цепями взамен поясов. Местные банды имели свой дресс-код.

Передо мной были лихачевские.

– Здравствуй, Настенька! – громогласно пробасил громила, шедший во главе процессии, и, остановившись у стойки кассы, метнул в меня цепкий, оценивающий взгляд. – Четверо нас сегодня.

– Анатолий Владимирович, здравствуйте, – слегка неуверенно отозвалась билетёрша, совершая какие-то манипуляции с клавиатурой терминала перед собой, и выложила на стойку четыре точно таких же жетона, как и тот, что выдала мне. – Участники турнира уже практически все в сборе.

– Турнир? – вопросительно шепнул я, слегка наклоняя голову к лифтёру.

Но ему не дали ответить. Повернувшись ко мне лицом, лидер банды боевиков усмехнулся, давая понять, что вопрос достиг и его ушей:

– Турнир проводится между проверенными бойцами. А твоё лицо мне незнакомо. Разве что отборочный бой пройдёшь. Но для этого тебе придётся схлестнуться с кем-то из моих ребят.

– Могу и со всеми сразу схлестнуться. В том числе и с тобой…

«Метаморф» отлично справился со своей задачей – во всём мире не нашлось бы того, кто смог бы опознать во мне Леона Хаттори. Перед лихачевскими стоял совершенно другой человек. Белокожий, чуть старше двадцати пяти лет на вид. Пепельно-русые волосы, заплетённые в полторы дюжины косичек по варяжской традиции и собранные в хвост на затылке. Типичная нордическая внешность делала мой образ довольно безликим и незапоминающимся.

– Ульфсарк? Или берсерк? – лениво поинтересовался Анатолий, приближаясь ко мне на расстояние вытянутой руки.

– Мне не удалось стать частью дружины Чёрного Перуна, – максимально спокойно ответил я, ни капли не покривив душой. – Искусству войны меня обучал отец.

И вновь ни слова лжи. Ведь мой учитель и в самом деле когда-то стал мне вторым отцом. Это было весьма важно. Хищники каменных джунглей довольно неплохо чуют ложь.

– Под кем ходишь?

– Надо мной нет ничьей воли.

Жёсткий обмен взглядами в упор. С вызовом с его стороны и полной готовностью ответить с моей. Разговор практически завершился.

– Толян, – представился бандит, протягивая мне раскрытую пятерню.

Крепко пожав его руку, я на мгновение задумался и…

– Рагнар.

– Хорошее имя. – Толян уважительно покивал и широко улыбнулся, блеснув золотом вставного зуба. – Пойдём посмотрим, на что ты способен?

Улыбнувшись уголком рта, я согласно склонил голову и ничего не сказал. Довольно слов. Наконец-то пришло время размяться.

* * *

– Объявляется первый поединок нашего вечера. На арену приглашается боец-претендент, желающий участвовать в стартующем сегодня турнире. Абсолютно неизвестный новичок, с нулевым рейтингом и слишком большими… яй… кхм… амбициями!

Звучный голос невидимого конферансье лился из встроенных в стены аудиоколонок непрерывным потоком, комментируя происходящее, транслируемое на несколько плазменных панелей, развешанных по стенам гигантского зала, целиком и полностью отданного под нужды гостей подпольного бойцовского клуба. Обставленный в стиле хай-тек зал гармонично совмещал в себе как барную стойку и удобные диванчики для посетителей, так и самые современные терминалы, позволяющие воспроизводить записи боёв или запрашивать доступную информацию по бойцам.

Разношёрстная и многочисленная публика уже истомилась ожиданием: неожиданная заявка на квалификационный бой отложила начало жеребьёвки турнира, а других мероприятий на этот вечер в «Ратоборце» не запланировали.

– Согласно правилам, боец должен был провести один бой, но его… яй… прошу прощения, амбиции, сыграли с ним злую шутку. Поэтому сегодня нас ожидает небывалое зрелище! Один против четверых! Воин ранга Ветеран! Пятая ступень совершенства! Практически совершивший переход на следующую ступень мастерства!

Посетители «Ратоборца» реагировали… по-разному. Одни уже взволнованно обсуждали возможный коэффициент, в основном гадая, сколько смогут заработать на проигрыше выскочки-новичка. Другие молча впитывали крохи информации, заинтересованно разглядывая выходящего на арену атлетически сложенного молодого мужчину. Парочка симпатичных женщин в форме городской полиции и вовсе разглядывала его с абсолютно иным любопытством, без тени стеснения рассуждая о том, что неплохо бы затащить такого симпатягу в постель. Но были среди посетителей и те, кто лишь равнодушно мазнул по экранам ничего не выражающим взглядом и отвернулся, вернувшись к прерванной на мгновение деловой беседе.

– Ему двадцать пять лет! Рост – сто восемьдесят пять сантиметров! Вес – девяносто два килограмма! Родословная неизвестна! Стихия… Тьма!

На мгновение в зале как будто бы воцарилась тишина. Стихли практически все разговоры, а те, что не стихли, и так велись шёпотом. Люди смотрели на экраны и видели нечто, что в корне меняло их представление о происходящем.

Тьма. Одна из двух стихий, что по праву считались Изначальными. Гонимая большинством религий этого мира. Но только не на Варяжской Руси…

– Послушник волхвов Триглава? – прозвучал чей-то слишком громкий и неосторожный вопрос. Вопрос, который заставил людей прорвать плотину молчания. Зал взорвался десятками голосов. А извещённые заранее брокеры уже приготовились принимать ставки.

– Приветствуйте его, дамы и господа! Он уже на арене! Имя ему – Р-р-р-а-а-а-г-н-а-а-а-р-р-р!!!

* * *

Ослепительный и холодный свет подземной арены безжалостно резал глаза, стоило только посмотреть наверх – туда, где за бронированным стеклом ВИП-лож толпились самые именитые и богатые зрители. Разочарованно вздохнув, я повёл плечами, опуская взгляд на противников, выходящих под бронированный купол арены. И спокойно продолжил разгонять по телу кровь и бахир. Упражнения с «нижним котлом» не прошли даром, и на подобную разминку уходила максимум минута.

Вдох. Выдох. Вдох…

Разогрев организм без единого лишнего движения, я улыбнулся, наблюдая за тем, как вышедшие бойцы повернулись ко мне спиной, приветствуя зрителей взмахами рук и принимая пафосные позы. Но я их не осуждал. Каждый имеет право на небольшие слабости. Противостоять пагубному излучению славы способны немногие.

«Верхний дань-тянь» разогревался не столь быстро. Ответственный за сферу разума и напрямую связанный с мозгом, этот «котёл ци» позволял существенно влиять на скорость мышления и восприятие. Но в предстоящем бою меня интересовало нечто иное – мне становился доступным иной уровень концентрации. Уровень, на котором я мог гарантированно удержать «метаморф» в бою и не раскрыть своей настоящей личности.

Вдох. Выдох. Вдох…

Астральная проекция вырвалась из неподвижно застывшего тела, незримым призраком пересекая круг арены за считаные мгновения, и закружила вокруг моих противников. Сосредоточившись, я за долю секунды использовал одну из секретных техник стихии Света, известной мне ещё по «Наставлениям Дьявола» – «взор Пресветлых».

«Кхе… Молодец, внучок!» – довольно проскрипел дедушка, привычно оповещая меня о своём присутствии якобы деликатным покашливанием. В последний раз он воспользовался моей расслабленностью и устроил подобное в тот момент, когда я занимался любовью с Алексой. С-с-старый пень!

«Давай, самое время толкнуть речь о величии рода и непутёвых потомках…»

«Считаешь, что время таких речей прошло, внук? – неожиданно серьёзным тоном спросил меня дух, присоединяясь к проекции и тоже приступая к придирчивому изучению противников. – Впрочем, пофилософствовать мы ещё успеем. Три Ветерана и Учитель. А ты уверен в своих силах? В прошлый раз…»

«В прошлый раз мне пришлось сдерживаться и командовать отрядом оболтусов, – отрезал я, зависая в воздухе напротив Анатолия и пронизывая его потоком льющегося из глаз проекции Света. – Парадокс! Перешагнуть на следующий ранг не получается, а вот побеждать Учителей один на один…»

«Излишняя самоуверенность уже однажды чуть не свела тебя в могилу, Лео!»

«Меня регулярно вытаскивают из преддверия потустороннего мира, дедушка Хандзо, – отмахнулся я от него, продолжая внимательно изучать энергетику бойцов, – и ты прекрасно понимаешь, зачем мне всё это нужно!»

«Ты не мог победить Мастера, Лео…»

Вдох. Выдох. Вдох…

Проекция стремительно вернулась в тело, и я вновь смотрел на мир своими глазами. Глазами, в которых не осталось ни единого отблеска Света, а плескалась только бездонная Тьма. Пора…

«Лео!» – встревоженно воскликнул дедушка, прежде чем я решительно прервал нашу эмпатическую связь. И потянулся к той части себя, что всё чаще и чаще пробуждалась против моей воли.

«Настало время всё изменить, дедушка. Я больше не позволю моим близким умирать. У меня нет времени на годы тренировок. Сила нужна здесь и сейчас, – мысленно шептал я, зная, что дух предка меня услышит. Услышит и никогда не простит за содеянное. – Настал мой черёд становления Дьяволом! Взываю к тебе, демон!!!»

И демон отозвался…

* * *

– Как ты считаешь, Айсберг, увидим ли мы в этом бою адепта тёмных богов? – полным детского любопытства шёпотом поинтересовался Сяолун Во Шин Во, поворачиваясь к своему давнему другу, расположившемуся возле барной стойки, и наигранно удивился: – Тебе что, совсем не интересно?

– Последнее капище Триглава было уничтожено три века назад. В течение последующих ста лет Опричный приказ переловил всех остальных волхвов. Их подвергли мучительной казни, а учение предали забвению при полной поддержке прочих волхвов и православной церкви. Учи историю, Сяо! – насмешливо отозвался Аскольд, продолжая изучать дно опустевшего стакана. – Стихия Тьмы лишь одна из многих. Стать её порождением без специальной подготовки невозможно. Не понимаю, чего все так возбудились… Эй, бармен! Плесни мне скотча для разнообразия, да поживее!

Координатор тёмного клана огорчённо вздохнул и вновь отвернулся к экрану. Его придирчивый и оценивающий взор вновь зацепился за неподвижно застывшего бойца. Китайца терзало странное чувство. Ему казалось, что он знает этого человека. Он чуял в нём нечто… Нечто особенное и в то же время хорошо знакомое. Но боец на экране никак не походил на японского аристократа. Разве что ростом?

Тем временем конферансье закончил представлять противников новичка. Три опытных и хорошо известных публике Ветерана, известные завсегдатаям клуба бойцы, с высоким рейтингом и приличным профессиональным рекордом как в официальной таблице «Ратоборца», так и в подпольной. Уличные бойцы. Жестокие, умелые и предпочитающие эффективность, несмотря на своё поведение перед началом схватки. Стихии Камня, Льда и Ветра.

И Учитель. Один из лучших бойцов среди лихачевских. Сяолун знал о нём достаточно, чтобы признать: почти все «красные посохи» клана Во Шин Во уступали этому талантливому простолюдину, практикующему стихию Металла. Не зря же его называли Железный Человек…

– Айсберг! – окликнул друга Сяолун, стоило бойцам сделать первые шаги навстречу друг другу. – А что ты на это скажешь?

Опричник лениво развернулся на барном табурете, поднимая глаза на широкую плазменную панель, и поперхнулся. Глоток скотча встал поперёк горла и чуть было не вылетел обратно.

Тот, кого звали Рагнаром, уверенно шёл навстречу своим врагам. Шёл, широко раскинув руки в стороны и полыхая ореолом ауры из чёрного пламени. Ауры, что медленно росла с каждым его шагом, приобретая пугающие очертания трёхглавого дракона…

* * *

Со времён глубокой древности у многих народов тьма ассоциировалась со злом. Нельзя сказать, что у них не было на то оснований. В верованиях Ниппона демонам и злым духам уделялось немало внимания. Несмотря на минувшие века, люди трепетно хранили осколки памяти о тех временах, когда планета принадлежала не только людям.

И не последнее место занимали те, кого называли истинным воплощением зла, – тёмные драконы. Таковые встречались значительно реже своих светлых собратьев. Особенно после того, как из хвоста величайшего Яматано ороти был извлечён легендарный Кусанаги-но цуруги. Тёмных драконов целенаправленно убивали. Одного за другим. На них объявили охоту – как собратья, так и боги. И даже смертные…

«Остановись, всадник!!!» – глухо ревел дракон-хранитель в моей голове. Он бесновался, тщетно пытаясь вырваться на свободу. Его оглушающий рёв громовыми раскатами сотрясал созданную моей волей темницу. «Остановись! Не выпускай его! Этот дух одержим мщением!!!»

«Хватит! – мысленно прокричал я в ответ, окончательно запечатывая духа во внутреннем мире. – Мне нужна его сила! Это мой выбор!»

Холодная решимость и непонятно откуда взявшаяся злость побороли сопротивление моих духов-защитников. Избавившись от них на время, я оставался с демоном один на один. И согласился пойти ему на уступку. Мы достигли соглашения…

– Три! Два! Один! – гремел в куполе чей-то голос, многократно усиленный эхом. – Сражайтесь!

Тот, кого дедушка называл демоном, лениво пошевелился. Пошевелился и полностью растворился во мне. Стал мной. Одарил знаниями… и пообещал Силу, если я выполню часть своего договора.

«Выпусти… меня… – едва слышно прошелестел он в моём сознании. – Ты знаешь как… сделай это…»

Он незримо подтолкнул меня вперёд. Навстречу тем, кому судьбой предназначено утолить его голод. Окутавшись защитным коконом «савана чёрного пламени», я усмехнулся, поражаясь той лёгкости, с которой сплелась техника ранга Учитель. Нарастающая во мне ненависть и терзающее чувство голода нисколько не мешали концентрации, а как будто придавали мышлению особенную ясность. С неслышным звоном лопались цепи, удерживающие во мне злого духа. Он не рвался и терпеливо ждал. И как только рухнул последний барьер воли, явил себя миру во всей красе…

Мерцающая синевой короткая очередь из длинных ледяных шипов бессильно разлетелась сотней кристаллических крошек, столкнувшись с танцующим вокруг меня вихрем чёрного пламени. Та же участь постигла и десяток «серпов ветра», разве что с меньшим эффектом – полупрозрачные лезвия развеялись едва заметными завихрениями воздуха.

Но враги не растерялись. Дрогнули в первые мгновения, узрев растущий силуэт дракона за моей спиной, и атаковали вновь. И если первые двое Ветеранов предпочли держаться на расстоянии, осыпая простыми техниками, то третьему не терпелось схлестнуться со мной в рукопашной схватке. Практики стихии Камня часто предпочитают именно такой стиль боя, полагаясь на свою повышенную прочность.

Подхлестнув восприятие энергией из «верхнего дань-тяня», я с отстранённым интересом наблюдал, как загрубела и посерела кожа бегущего мне навстречу бойца. Наблюдал, как его и без того мускулистые ручищи увеличиваются в объёме из-за множества угловатых каменных наростов. Наблюдал, как он могучим прыжком взмыл в воздух, вкладываясь в один сокрушающий удар огромным кулаком, напоминающим скорее глыбу гранита с торчащими из неё гранёными шипами.

«Ты знаешь… как… Воспользуйся… моими… знаниями! – прошипел дух тёмного дракона сразу тремя голосами, словно наполняя моё сознание шелестом осеннего листопада. – Убей их! Всех!»

Не останавливаясь, я отвёл руки назад и сосредоточился, следуя тем образам, что наполнили мою голову. Привычная техника стихийной защиты в понимании духа выглядела несколько иначе. И мне уже не терпелось опробовать улучшенную версию «доспеха тьмы»…

Шаг.

Руки и ноги словно покрылись матовой чёрной кожей – от локтей и коленей до кончиков пальцев за удар сердца растеклась тонкая невесомая плёнка.

Шаг.

В сознании чётко вспыхнул образ наручей и поножей – комбинация кожи и воронёной стали, переплетённых в сложном узоре. Толстых, массивных и вычурных на вид.

Шаг.

Удар каменного кулака я принял на сведённые вместе предплечья, словно боксёр, ушедший в глухую защиту. Предплечья, надёжно защищённые воссозданным из стихии доспехом. И Тьма защитила меня. Нападавшего отшвырнуло прочь мощной гравитационной волной и, протащив по бетонному полу, вбило в бронеплиты купола.

«Убей их! Мне нужна их смерть, человек! – шипел злой дух. – Мы положим начало новой эпохе!»

Усмехнувшись уголком рта, я пружинисто подпрыгнул и крутанулся вокруг своей оси, воплощая в жизнь те наработки, о которых говорил деду. Массивные и длинные цепи из овеществлённой Тьмы, толщиной с детскую руку, выстрелили из моих предплечий, набирая инерцию вместе с вращением. Завершив оборот, я мягко приземлился, присев на одно колено, и выбросил руки в направлении обстреливавших меня Ветеранов.

Протянувшись в пространстве ломаными зигзагами, цепи хлестнули по врагам как два кнута, жёстко и мощно, на мгновение проламывая их защиту и оплетая тела и конечности подобно чересчур шустрым удавам. Всё произошло буквально за пару ударов сердца.

Рывок. Мощный, на пределе возможностей организма, подстёгнутого энергией из «нижнего котла». Натянувшиеся цепи как будто застонали протяжным и унылым звоном погребального колокола и подтянули ко мне упирающихся противников. Танцующим шагом пробежав между ними, я прыжком ушёл от атаки вступившего в бой Учителя, пропустив под собой россыпь вращающихся металлических лезвий, и намотал остатки цепей на пленённых врагов.

Да. Врагов. Опутанные цепями с ног до головы, они пытались вырваться. Но я не собирался оставлять им шанс. Цепи сжались ещё сильнее, и под куполом арены влажно захрустели кости моих жертв…

– Ты следующий! – крикнул я, обращаясь к Анатолию, бессильно наблюдавшему смерть своих и на глазах покрывавшегося блестящей плёнкой «стальной кожи».

Цепи послушно сползли с тел убитых и медленно, со скрежетом металла, втянулись обратно в наручи.

Жидкая сталь стихийной брони врага полностью поглотила его фигуру, скрыв от меня искажённое ненавистью лицо. Из его предплечий хищно высунулись метровые обоюдоострые клинки. Время застыло…

«Убей его! Убей! – продолжал вкрадчиво шипеть дух злого дракона. – Утоли мой голод!..»

Глава 4

Аскольд напряжённо застыл напротив плазменной панели, транслирующей происходящее на одной из арен «Ратоборца». Холодные ледышки его глаз наблюдали лишь за одним из участников боя. За тем, кто как будто презрел время и сошёл со страниц старинных трактатов, бережно хранимых в столичном архиве Опричного приказа. Они с едва слышным скрипом и шелестом мелькали в памяти Аскольда, хрупкие и ломкие, из пропитанной специальным составом бересты, покрытой руническими символами древнеславянского алфавита. Опричник смотрел и не мог поверить своим глазам.

Волхвов Триглава не подвергали гонениям. Их уничтожали. Слишком уж властолюбивыми были их замыслы, слишком уж большую Силу обретали те, кто следовал учению Чернобога. Но даже в разгар этой чистки опричники старались отделить от их числа прочих практиков Тьмы. Не обошлось и без невинных жертв. Но так случалось всегда.

Волхвов Чернобога выпалывали под корень, надёжно, не пренебрегая огнём и калёным железом. Вот только то, что видел Аскольд, слишком уж сильно походило на…

– Кровь Горынычей? – шёпотом спросил Аскольд сам себя и недоверчиво помотал головой: – Невозможно! Значит, новая линия. Или сквозь века проклюнулись отголоски старой…

– Что ты там бормочешь, Айсберг? Мне тоже интересно! – Бесцеремонно дёргая друга за рукав, Сяолун Во Шин Во также не спускал глаз с поединщиков и одновременно пытался разузнать чуть побольше: – Что за Горынычи?

– Ты настоящий угорь, а не змей, Сяо! Скользкий, пронырливый и чересчур любопытный, – раздражённо отмахнулся Аскольд, вырывая рукав рубахи из цепких пальцев китайца, но всё же ответил: – Учи историю! Варяги старого толка. Боярский род. Был. Изничтожили под корень вместе с их городищем и всей дружиной.

– Смахивает на сюжет дешёвого исторического боевика. Думаешь, этот тип имеет к ним какое-то отношение?

– Не думаю. Но больно похоже на то. Трёхглавый дракон – один из священных символов Чернобога. И заодно тотем этой семейки, тесно переплетённый с Силой Крови…

* * *

На мгновение стало тихо. Исчезли практически все звуки, только едва слышно стонал лежащий у стены Ветеран, практик стихии Камня. Скрючившись в позе эмбриона и держась руками за живот, он постепенно приходил в себя. Кинетику никто не отменял, и даже закалённому организму Одарённого оказалось непросто пережить её остаточное влияние.

Мельком скользнув по скорченному человеку безразличным взглядом, я вновь сосредоточил внимание на Учителе, как будто отлитом из блестящего серого металла. Хорошо знакомая мне техника. Очень сложная как в исполнении, так и в поддержании. Требующая непременного соблюдения некоторых условий. Мой наставник, Мацуяма Такихиро, владел ею в совершенстве и даже отвечал на вопросы своих воспитанников, рассказывая об этой практике школы стихии Металла. Поэтому я довольно неплохо знал, что внешний вид «стального доспеха» напрямую зависит от подсознания.

– Нарцисс, – презрительно сплюнул я, отмечая идеальное строение анатомической копии человеческого тела. К счастью, не самой полной копии. Интимные детали в воображении Анатолия отсутствовали. – Адепт золотого сечения…

Метровые обоюдоострые клинки, торчащие из предплечий стальной копии человеческого тела, гармонично брали начало у запястий. Яркое освещение арены отбрасывало сотни бликов от псевдометалла второй кожи. Равнодушная стальная маска лишила лицо Анатолия признаков жизни – на меня как будто смотрел бездушный манекен. Тягучее восприятие напитанного энергией мозга давало эффект слоу-мо, и поэтому атака врага не стала неожиданностью. И тем не менее преподнесла неприятный сюрприз.

Учитель плавно и как будто лениво взмахнул руками и низко присел, грациозным сдвоенным ударом вонзая клинки в бетонную плиту пола. Протяжный звон металла и громкий хруст разламывающейся плиты оглушили меня плотной акустической волной. А по гладкой поверхности бетонной плиты ко мне протянулись ветвящиеся изломы трещин, всё так же медленно и неторопливо, давая возможность убраться с пути.

Широким танцующим шагом скользнув влево, я крутанулся на пятке, вновь выпуская цепи. Но враг оказался хитрее: его техника вильнула следом, разошлась широким конусом трещин, огибая меня со всех сторон, и выстрелила вверх парой десятков металлических клинков.

«Клетка мечей»… Спустя всего пару ударов сердца я замер на месте, плотно стиснутый техникой контроля. Длинные обоюдоострые лезвия высунувшихся из бетона мечей полностью обездвижили меня, зажав между собой и между делом пробуя «доспехи тьмы» на прочность мелкой вибрацией режущих кромок.

Учитель резко подпрыгнул, вновь замахиваясь обеими руками. Его движения мало походили на человеческие. Совершенно другая пластика. Это больше походило на кузнечика. Память сразу услужливо подсунула подсказку.

«Богомол? Кто мог его научить этой технике?! – удивлённо подумал я, лихорадочно перестраивая потоки энергии в новом порядке и вплетая в искусственно созданные прорехи узора новые стихийные нити. Так, как меня учил дедушка, и в то же время используя новое понимание, доставшееся от тёмного дракона. – Kapets тебе, насекомое!»

Кожаные элементы доспехов полыхнули невыносимым, режущим глаза белым свечением. И за доли секунды обросли дополнительными элементами и накладками из нейтральной энергии – «доспех духа» гармонично встроился в «стихийный покров», дополняя его защиту и доводя её практически до совершенства. Даже визуально новый «доспех» давал полную защиту тела и конечностей, оплетая незащищённые до того участки гибкими чёрными лентами.

Давление клинков как будто ослабло. И я сделал ответный ход. Мощная гравитационная волна ударила во все стороны. Возмущение расходилось сразу несколькими концентрическими кругами, шквальными ударами на разных уровнях высоты ломая и кроша металл созданной Учителем ловушки. Жаль, что истинную силу эта техника покажет лишь на ранге Мастер. Если доживу.

Волны гравитации не коснулись Анатолия – радиус атаки «гнева тьмы» не превышал и двух метров. И поэтому Учитель смог безнаказанно воплотить задуманное. Его клинки молниеносно сверкнули, описав короткие дуги, и вонзились в мои подставленные блоком предплечья.

Энергия его удара оказалась настолько велика, что мои ноги заскользили, взламывая покрытый трещинами бетон. Но «доспех» выдержал. Меня протащило почти полтора метра, слегка ошеломлённого и оттого злого. На излишнюю самоуверенность, более умелого врага и всю свою жизнь в целом!

А вокруг меня уже танцевали и кружились густеющие с каждой секундой струйки маслянисто-чёрного и плотного дыма. В арсенале Толяна оказался неприятный сюрприз – техника ещё одной, куда более редкой стихии. Дым.

Пространство заволокло шевелящейся и непроницаемой пеленой, почти полностью поглотившей свет. Густой настолько, что я перестал видеть собственные руки и почти полностью утратил ориентацию в пространстве. Мне оставалось лишь положиться на слух. Однако злой дух совсем не вовремя решил вмешаться. И неведомым образом оттеснил меня от управления телом. Чешуйчатая тварь!!!

– Гра-а-а-а! – Исторгнув полный злости рык из моей грудной клетки, дух усовершенствовал призванные мной цепи, добавив к ним увесистые наконечники. По три головы дракона размером с мой кулак. На каждую цепь…

Акустический удар его рыка слегка проредил дымовую завесу, и в образовавшиеся прорехи мы увидели уже замахивающегося Учителя, подкравшегося на смертельно опасную дистанцию.

– Сдохни!!! – завопил он, обнаружив, что лишился маскировки, и обрушил на моё тело град ударов, орудуя клинками, как катарами. Злой, умелый и отчаянно жаждущий моей смерти. Хороший враг.

Дух безбоязненно принял часть выпадов на защиту, пару раз увернулся, подпрыгнул… И наотмашь хлестнул цепями с двух разных направлений. Правая несколько раз оплела ногу Толяна – инерция наконечников закрутила звенья с ними вокруг его левой голени. А левая проделала то же самое с его правой рукой.

Мощный рывок обеими руками на пару мгновений сбил отточенные движения Учителя. Его нога поехала вперёд, вынуждая его присесть в глубоком выпаде, а тело развернулось следом за рукой, которую потянула вторая цепь. Моё тело пружинисто скакнуло ему навстречу и…

* * *

– Супермен-панч!!! – восхищённо пророкотал комментатор поединка, разверзая под зрительским залом «Ратоборца» бездну недоумения. – Посмотрите на этого парня!!! Посмотрите, ЧТО он творит!!!

Зал смотрел. Ещё как смотрел. Комментатор надрывался почти минуту. Всё это время, как оказалось, он неосознанно подводил зрителей к одному моменту. Привлечённые его криками, на экраны смотрели даже те, кто поначалу не хотел обращать внимания на столь незначительный, хоть и нерядовой поединок.

Они смотрели, как на разгромленной арене никому не известный боец одним удачным ударом снёс более сильного противника с ног и буквально вбил его в бетон арены. Смотрели, как андердог безжалостно превращает топового соперника в кровавую мешанину из плоти и костей. Они смотрели, наслаждались и восхищались новым кумиром… Они смотрели.

Но далеко не все.

– Самостоятельно вошёл в «раж». Скачкообразный рост в Силе. Минимум на ранг. Интересный малый, – сухо прокомментировал увиденное Аскольд, вставая с табурета. – Мне пора, Сяо. Хорошего вечера.

– Айсберг!

Китаец дёрнулся следом, но наткнулся на взгляд друга и сдулся, словно проколотая шина. Разве что без звукового сопровождения. Ледяные глаза опричника не предвещали неизвестному парню ничего хорошего. С «волкодавами империи» предпочитали не связываться и не вставать у них на пути.

Махнув рукой, Сяолун Во Шин Во вновь устремил взгляд на экран и опять нахмурился. Его вновь преследовали сомнения и смутное чувство узнавания.

– Где же я его видел?

* * *

С моих кулаков медленно капала кровь. Густые бордовые капли лениво стекали вниз и срывались со вставок на костяшках кожаных латных перчаток. Срывались, чтобы вдребезги разбиться о покрытие арены, отмечая неторопливое шествие моего тела к последнему недобитому врагу. Но поединок ещё не закончился. Самый главный бой был в самом разгаре.

«Прекрати!» Холодный приказ сопровождался неимоверным усилием воли, накладывая оковы на беснующегося и алчущего крови дракона. Он преступил черту. И не собирался останавливаться на достигнутом. Ему было мало.

«Не меш-ш-шай мне, с-с-смертный! Это мои жертвы… Ты с-с-сам отдал их! Не меш-ш-шай!»

Тело по-прежнему мне не подчинялось, когда дракон довёл его до скрюченного и поскуливающего от боли Ветерана. Завидев меня, практик стихии Камня собрал последние силы, вновь облачаясь в «каменную кожу» и превращаясь в грубое подобие человека, неумело высеченного из гранита. Но это был скорее жест отчаяния. Потому что в следующую секунду его ладонь несколько раз хлопнула по арене.

– Я сдаюсь! – зло выкрикнул противник и часто закашлялся, разбрызгивая текущую изо рта кровь – наглядное доказательство повреждения внутренностей. Не жилец, если целители не окажут ему срочную медицинскую помощь. – Как там тебя?! Рагнар?! Я сдаюсь, чёрт бы тебя побрал, сдаюсь!!!

«Не смей!!! – мысленно закричал я, уловив мрачное удовлетворение дракона. – Не смей, тварь! Он сдался!!!»

«Ты с-с-сам отдал его мне, с-с-смертный…»

«Нет! Я тебе не позволю! Это против чести!!!»

«Не с-с-смей говорить мне о чес-с-сти, человек!!! Это моя добыча! Но и плачу за неё чес-с-стно!!! С-с-смотри и учис-с-сь. Это нас-с-сываетс-ся “удар дракона”…»

В мгновение ока цепи рассыпались на сотни тончайших антрацитовых нитей. И спустя всего удар сердца эти нити уже сплелись вокруг моих рук, повторяя узловатую структуру мышц неприкрытых чешуёй трехпалых когтистых лап дракона.

Замах прервался в наивысшей точке. Моя правая рука застыла в воздухе и задрожала, удерживаемая предельным усилием воли. Широко раскрытые глаза валяющегося у ног «каменщика» наполнились животным ужасом. Он судорожно дёрнулся, заваливаясь на спину, и с перепугу воздвиг перед собой небольшую стену из обломков бетона, скреплённых его волей и Силой.

Секунда, вторая, третья…

Хищно разведённые длинные когти несколько раз дёрнулись, заставляя меня почти полностью сосредоточиться на удержании взбунтовавшейся конечности. Свободной осталась всего лишь одна часть сознания, отвечающая за «метаморф». Борьба за тело закипела с новой силой и…

И я проиграл.

Небрежно взмахнув левой рукой, вселившийся в меня дух располосовал импровизированный щит Ветерана на брызнувшую во все стороны россыпь мелких кусочков. И величественно шагнул вперёд, в облако из взметнувшейся пыли. Шагнул и нанёс удар, окончательно лишая меня власти над телом.

Треугольные когти из Тьмы с лёгкостью пробили грудную клетку пытающегося встать Ветерана, напрочь игнорируя толстый покров его защиты. Наклонившись к человеку, я видел, как в переполненных ужасом глазах угасает жизнь. Видел, как вопит и мучается душа этого человека, пожираемого злым духом. Видел, как он жалобно всхлипнул и неловко упал. Видел огромную рваную дыру в груди жертвы и трепещущее человеческое сердце, зажатое в драконьей лапе…

А следом навалилась Тьма. Безмолвная. Пустая. Не имеющая ни начала ни конца, лишающая опоры под ногами и пугающая бесконечностью вечно голодной Бездны…

Я слышал зов Бездны. И не мог ему противиться. Не хотел. Она обещала забвение. И покой.

* * *

Возвращение в реальный мир произошло внезапно. Тьма отступила, оставив мою измученную душу в покое. И стыдливо сдернула занавес, обнажая… забрызганные кровью декорации нового акта. Снова кровь… Её следы были везде: растекались лужицами на полированном паркете, красовались мазками и россыпью капель на стенах, отделанных дорогим деревом и бронзой, и даже меня не миновали её отметины. Я ощущал её потёки на обнажённом торсе, руках и лице. В воздухе тошнотворно пахло бойней…

С трудом удержав подкативший к горлу комок, я на несколько мгновений прикрыл глаза и с удивлением понял, что всё это время незаметно для себя поддерживал «метаморф». Присутствие злого духа ощущалось с трудом – тысячелетняя тварь нажралась и переваривала добычу, наглухо отгородившись от меня какой-то ментальной защитой.

Напоследок я прикоснулся и к сфере внутреннего мира. Злость, негодование, праведный гнев и… разочарование. Дед вряд ли меня простит. И поделом… В голове гудящим роем заметалась сотня вопросов. А ответов не находилось.

– Надо было слушаться старших, – тяжело вздохнул я, открыв глаза и вновь обозрев обстановку комнаты, в которой находился. И практически сразу выругался: – Он был нужен мне живым, тварь!!!

Скорее всего, это был личный кабинет Лихачёва. Просторный, когда-то обставленный дорогой и изящной мебелью. Когда-то. От былого великолепия остались груды обломков, битое стекло, два десятка трупов. В том числе и труп самого Лихачёва, хорошо известный мне благодаря информации, собранной на криминальных воротил Сибирска. И кровь. Очень много крови.

– Сука!!! Так не должно было быть!!! – не выдержав, заорал я, выплескивая эмоции в «глас демона». Плотная ударная волна прошлась по всей комнате и разнесла останки мебели в мелкую труху, подарив иллюзию облегчения. – Ты ответишь за это, тварь!!! Ответишь за то, что сделал моими руками!!! Сука!!!

Отпущенное мне время спокойствия закончилось – за спиной протестующе затрещали чудом уцелевшие двери. Оглянувшись на них, я почувствовал себя загнанным в ловушку обстоятельств. Скорее всего, в кабинет ломилась охрана спорткомплекса или остатки телохранителей Лихачёва. И у меня не оставалось иного выбора, кроме как защищать свою жизнь.

Двустворчатые деревянные двери вновь затрещали, прежде чем поддались напору штурмовавших, и взорвались тысячами мелких щепок, влекомых вперёд мутным столбом плотно сжатого воздуха. «Таран».

Автоматически активировав «доспех духа», я прыгнул вперёд, навстречу летящей в меня технике. Но не в лоб, а чуть выше, скручиванием тела меняя своё положение в воздухе и как будто перекатываясь по поверхности «тарана». Благополучно избежав столкновения с разрушительным приёмом стихии Ветра, плавно приземлился на ноги, собираясь жахнуть чем-нибудь в дверной проём. И остановился.

– А он верткий! Стреляйте по ногам, если начнёт скакать! – прогремел знакомый голос из-за дверей и добавил, словно желая окончательно развеять мои сомнения: – Опричный приказ! Стой где стоишь! И руки держи так, чтобы…

В разгромленный кабинет вошёл Аскольд. В привычном кафтане, отороченном волчьим мехом, и с револьвером, нацеленным мне точно в лоб. Похоже, что сам он стрелять по ногам не собирался. Мысли в голове заметались с новой силой: я не знал, как мне одолеть столь серьёзного противника и при этом его не убить. И не раскрыть ему свою личность.

– Единственный плюс, что теперь я точно знаю смысл слова «дилемма»! – недовольно прошептал я себе под нос, медленно выпрямляясь во весь рост и задумчиво рассматривая опричника.

Тот словно почуял мои мысли и тихо произнёс:

– Парень! Не дури! Пока ещё у тебя есть шанс выбраться из всего этого дерьма…

– Да, парень, не надо дёргаться, ты и так тут наворотил, – присоединился к увещеваниям ещё один опричник в столь же узнаваемой форме, державший меня на прицеле монструозного на вид однозарядного пистолета. Видел такие у Гены. Калибр пятнадцать миллиметров.

Третий опричник отирался позади своих коллег, помахивая собранным в кольца кнутом.

– Весь Опричный приказ Сибирска в полном составе, – сокрушенно вздохнул я, стараясь исказить голос и продолжая лихорадочно выстраивать план побега. – О каких шансах вы говорите? Возможность заменить четвертование на инъекцию?!

Мне нужно было время. И поэтому я говорил с ними, понемногу пятясь назад и предусмотрительно держа руки на виду. Однако стоило отдать должное профессионализму тех, кто пришёл по мою душу.

– Последнее предупреждение! – рявкнул Аскольд и, нарочито медленно прицелившись, пальнул мне под ноги. Так, чтобы я не увидел прямой угрозы от его выстрела.

И добился ведь своей цели, «пёс государев»… Инстинктивно отшатнувшись, я с удивлением ощутил под ногами гладкую и скользкую поверхность – вплетенная в пулю техника вонзилась в паркет и покрыла его тонким слоем льда. Крохотный пятачок в пару квадратных метров. Взмахнув руками для удержания равновесия, я инстинктивно облачился в «доспех тьмы», сращивая его с духовной защитой, и на мгновение опустился на одно колено, касаясь ладонью пола.

Вдох…

Плотный световой луч фиолетового цвета от напарника Аскольда угодил прямиком в выставленное вперёд колено. Понож из Тьмы ощутимо нагрелся и треснул в нескольких местах, но справился с мощной атакующей техникой ранга Учитель.

– Живьём брать демона!!! – грянул приказ Аскольда. – Только живьём!

Из-за спин первых двоих выпрыгнул опричник с кнутом, замахиваясь своим экзотичным оружием, излучающий переполняющую его мощь стихии Света.

Выдох…

– Сами напросились! – рявкнул я в ответ, пропуская через ладонь потоки энергии и скручивая её в тугой, пульсирующий Силой клубок.

Финальная манипуляция заняла от силы пару мгновений, и по паркету от меня разошлось тугое кольцо Тьмы. Разошлось, образовав круг диаметром в шесть метров, из которого в воздух поднялись ещё три кольца, составивших собой вытянутый до потолка колодец. Гравитационный колодец.

И в него угодили абсолютно все участники моего ареста. Невозможно передать чувство удовлетворения, которое я испытал, глядя на то, как двое из них бессильно пытаются поднять руки с оружием или просто остаться на ногах. Увеличенная почти в три раза сила земного тяготения превращала это в практически непосильную задачу. Незадачливого прыгуна вообще распластало по паркету как лягушку… Расклад сил изменился.

– Ох, ты ж, блин… – натужно выдал Аскольд, вслед за мной опускаясь на одно колено и тщетно пытаясь преодолеть навалившуюся на него тяжесть. Если бы не «доспех духа», частично рассеивающий действие искусственно созданной гравитации, его организм уже не выдержал бы нагрузок. Но он ещё держался. – Что за…

– У меня нет претензий к Опричному приказу. Поэтому вы останетесь живы. Пойдёте за мной – умрёте! – холодно произнёс я, с усилием преодолевая действие «колодца». Всё получилось как и задумывал. Я смог вырваться и выиграть время.

Аскольд продолжал что-то неразборчиво хрипеть, покрываясь тонким слоем инея и ледяной коркой. Столь явные внешние признаки сильного «стихийного покрова» вынудили меня поторопиться. Защита значительно ослабляла действие гравитации и, похоже, Учитель очень быстро нащупал единственно правильный выход из ситуации.

Выбравшись из пределов круга, я немедленно развернулся и побежал в дальний конец кабинета, минуя расколотый стол и кресло с застывшим в пароксизме ужаса трупом. Брошенный на него мельком взгляд вновь вызвал сожаление об упущенных возможностях – Лихачёва мне уже не вытрясти, и его наследство уплывёт в чужие руки.

Чертыхнувшись и прогнав эти мысли, я сформировал между ладонями классический «шар тьмы», клубок стихийной энергии, закрученной тугой и сложной спиралью, и метнул его перед собой, выбрав целью стену рядом с камином. Оглушительный грохот расколотой на крупные куски бетонной плиты и взметнувшееся облако пыли полностью оправдали мои ожидания. Первое свидетельствовало о том, что я смогу пробить и другие внутренние перегородки в спорткомплексе, а второе позволяло, хоть и ненадолго, скрыться с глаз опричников…

– Чао, неудачники!!!

* * *

Спустя десять минут я выходил из спорткомплекса уже абсолютно другим человеком. Таким же, что и окружали меня со всех сторон – слегка испуганным, раздражённым мельтешением людей в форме, говорящим на повышенных интонациях и глядящим на всех свысока. «Метаморф» выручил и в этом, в деталях воссоздав новую внешность и даже одежду. Этот момент, к слову, заставил вспомнить о том, что куртка моего комбеза так и осталась в раздевалке подпольной части клуба.

Выбравшись за жёлтые ленты ограждения, организованного деловито снующими полицейскими, я не стал дразнить судьбу и незаметно скользнул во дворы жилого квартала, прилегающего к «Ратоборцу». И только тогда смог сбросить маскировку, вытягивающую из меня последние силы. Отыскать свой мотоцикл, припаркованный в одном из переулков, оказалось не так уж и сложно. Разве что…

– Если честно, я думала, что в каком-то из этих домов живёт твоя любовница. Или здесь гнёздышко, которое ты снимаешь для ночных рандеву с госпожой Астаховой. – Дав знать о своём присутствии мелодичным смешком, Алекса вышла из глубин переулка и, поджав губы, мотнула головой в сторону зарева в ночном небе над «Ратоборцем». – Твоих рук дело?

– Инсинуации тебе не к лицу, дорогая, – ответил я, вскрывая багажное отделение на боку «Индиана» и доставая запакованный в полиэтилен комплект повседневной одежды. – И вообще, разве я похож на того, кто станет тревожить покой добропорядочных граждан империи?

Стянуть с себя остатки комбинезона оказалось не так уж и просто. Видимо, бойня в кабинете Лихачёва оказалась довольно сложной – многослойная структура бронезащиты в некоторых местах подплавилась и щеголяла мелкими прорехами.

А невеста тем временем закипала всё сильнее, так и не дождавшись ожидаемого ответа.

– Зачем ты ездил к ней?! – спросила она уже прямо, слегка повышая голос.

Полиэтилен упаковки лопнул, высвобождая скатанный валиком пиджак и брюки делового костюма. Следом зашелестел пакет с рубашкой. Сделав вид, что не заметил вопроса Алексы, я хохотнул, представив насколько комично смотрюсь – только что задницей голой не сверкаю.

– Тебе смешно, Хаттори?!

Прорезавшаяся в её интонациях сталь также была проигнорирована. Но внутри впервые шевельнулся червячок раздражения.

– Почему ты молчишь?!

– Хватит, Алекса!

Мой резкий окрик возымел неожиданный и практически волшебный результат. Девушка замолкла, подарив мне немного тишины и возможность посожалеть о содеянном. Стерев с себя кровь остатками комбинезона, я шустро переоделся в свежую одежду, только ботинки оставил, они пережили приключения без особых следов. И только тогда за спиной раздался сдавленный всхлип. Прикрыв глаза, я тихо взмолился богам и только после этого медленно развернулся.

Она плакала, стоя в отблесках далёких фонарей и лунного света. Молча, стараясь не издавать ни звука. Плечи, укрытые небрежно наброшенным на них пальто, предательски дёргались.

– Ты моя невеста, – как можно более ласково произнёс я, шагнув к девушке и утешающе касаясь её щеки ладонью, – и этот факт останется неизменным до тех пор, пока ты не станешь моей женой. Единственной, а не первой, как мы и договаривались…

Алекса на мгновение прижалась к моей ладони, потерлась об неё, давая мне почувствовать её слёзы и дрожь на ощупь.

– Но наложницу ты себе всё-таки взял! Остался верным букве, но не духу нашего договора! – упрекнула меня она, порывисто обняв и прижавшись к моей груди. И тут же испуганно отстранилась. – От тебя пахнет порохом, кровью и ненавистью… Что случилось?

– Раз уж мы решили сменить тему, то недурно было бы сменить и место разговора. Здесь не самое лучшее место.

– Постой… На внутренней волне ИСБ проходило сообщение о ЧП в «Ратоборце». Туда собирались стянуть весь спецназ. Это ты там всех переполошил?

– Значит, нам тем более следует поторопиться, – подытожил я, взял девушку пальцами за подбородок и притянул к себе, запечатывая её рот поцелуем.

– Но ведь это важно! – попыталась пропищать она, но подчинилась и на некоторое время смолкла, увлеченная поцелуем. И когда с трудом оторвалась от моих губ, ей уже было не до лишних вопросов.

– Не так уж и важно. Я там вообще случайно оказался. Поехали домой? Там и расскажу…

Алекса задумчиво облизнула губы, улыбнулась и заторможенно кивнула, соглашаясь с моим предложением.

И тогда, намеренно сыграв на струнах её души, я впервые в жизни почувствовал угрызения совести за то, что манипулирую своей женщиной. Почувствовал это, глядя в её светящиеся глаза.

Надо будет рассказать ей правду…

* * *

Мерцание проблесковых маячков сгрудившихся у спорткомплекса автомобилей раздражало и слепило глаза. Десяток карет скорой помощи теснились рядом с полудюжиной внедорожников и седанов городской полиции, светящимся клином раздвинув ряды авто премиум- и бизнес-класса, принадлежавших посетителям «Ратоборца».

Заканчивалась последняя январская ночь. Устало массируя виски, Аскольд пробрался сквозь снующих с каталками людей и, продемонстрировав значок дёрнувшемуся патрульному, внаглую уселся в первую попавшуюся полицейскую машину, тихо фырчащую работающим вхолостую двигателем. Захлопнув за собой дверь и настроив печку на максимум, опричник вытянул ноги и расслабленно откинулся на водительское кресло.

Но отдыхало только его тело. Острый ум оперативника продолжал жонглировать фактами, перетасовывая их и рассматривая под разными углами. Первичный анализ произошедшего уже завершился, и его результаты выглядели как-то… Неубедительно?

Чутьё опричника подсказывало, что он упускает из виду какую-то немаловажную деталь. Но какую? Однако помимо этого вопроса ребром стояли ещё несколько, не менее важных.

– Слишком сложная комбинация, чтобы убрать протеже княжеской клики, – задумчиво проговорил он вслух и нахмурился, выстраивая цепочку рассуждений: – Как там? Кому выгодно? Разве что Во Шин Во могли бы занять эту нишу. Только не захотят идти под руку княжеских людей. Остальным это не…

Он не закончил, сбившись с мысли из-за нового вывода. Бытовало мнение, что участникам большой игры невыгоден передел Левобережья. И это мнение играло на руку тем, кто мог стоять у истоков сложной и многоходовой комбинации. Тем, кто смог вынуть из рукава козырную карту адепта тёмного бога.

От размышлений опричника отвлёк телефон. Взяв его в руку и сфокусировав взгляд на дисплее, Аскольд принял звонок и поморщился, услышав громкий и полный энтузиазма крик своего помощника:

– Старший! Нужно разрешение на изъятие улик. Срочно, пока ИСБ не прочухала.

– Уверен?

– Полностью. Уже всё перепроверил. Как минимум ниточка, а вот куда она ведёт, уже тебе распутывать.

– Я на улице, в полицейской машине. Подтверждаю изъятие. Жду тебя с твоей зацепкой и горячим кофе. У тебя пять минут, – сказал старший опричник и прервал разговор.

К складывающейся картинке вот-вот должны были добавиться ещё несколько кусочков. И его очень интересовало, какого чёрта в его городе забыл адепт тёмных богов…

– Чтобы убедиться, мне было достаточно пересмотреть запись его выступления. Та ещё жуть, скажу тебе прямо. Ты ведь не остался досматривать?

Младший опричник Сибирского отделения удобно устроился на заднем пассажирском сиденье и обстоятельно вёл доклад. А точнее, рассказывал историю куртки от бронекомбинезона, которую притащил под мышкой. Аскольд внимательно слушал его речь и смотрел на переданный ему планшет, на котором застыл стоп-кадр из записи того злополучного боя, который он лицезрел в «Ратоборце».

– Смотри, – палец коллеги ткнулся в штаны застывшего на дисплее Рагнара, – это стандартный БК-105. Стоит на вооружении нашей армии последние пять лет. И пользуется большой популярностью во всех остальных вооружённых силах.

– А ты притащил мне верх от него. И мы можем быть уверены, что он принадлежит Рагнару, – подытожил Аскольд. – Уже хорошо, только мало. Мы наскребём органики на анализ, но этого недостаточно для выводов. Уверен, что его вытащили из какой-то глуши, и генома может не оказаться в базах.

Его коллега хитро усмехнулся и, взяв в руки куртку, оттянул пальцем клапан на её левом рукаве, обнажая торчащее ребро плотной матерчатой нашивки.

– Как ты думаешь, что на ней изображено?

Глава 5

Грубый скрежет металла царапал слух. Но для старого оружейника не существовало более прекрасной музыки, чем стон оружейной стали, обретающей в его руках конечную форму и остроту. Сталь стонала и пела, едва слышно, теряясь в аккомпанементе стучащих по соседству молотов и молоточков, не в силах перекричать гудение пламени в кузнечном горне и надсадные выдохи молотобойцев, что гротескными тенями маячили подле наковальни.

Торопливый топот шагов и распахнутая грубым толчком дверь на несколько секунд внесли беспорядок в арию зарождающегося клинка. Гармония нарушилась, и выведенная на глаз кромка лезвия дрогнула. Чёткая линия заточки расширилась на пару микронов, нарушив отведённые ей границы. Оружейник немедленно отнял клинок от станка, перестав подгонять его вращение ножным приводом. По его узкому, вытянутому лицу, отмеченному печатью прожитого полувека, пробежала тень недовольства, а тёмные глаза недобро зыркнули багровым пламенем из-под карниза угловатых жемчужных бровей.

Ворвавшийся в мастерскую длинноволосый юноша торопливо огляделся по сторонам и, поморщившись от царившей в воздухе гари, звонко чихнул. Пригладив отливающие серебром волосы, стянутые в хвост, он отыскал оружейника взглядом и шагнул к нему, намереваясь поделиться терзающими его новостями. Слишком молодой, слишком эмоциональный, слишком торопливый…

Мастер отрицательно мотнул головой и остановил его, выставив перед собой раскрытую ладонь.

– Герхард! – обратился он к вошедшему в кузницу. – Неужели империя вступила в войну? Или враги уже пришли на порог нашего дома?!

Молоты и молоточки как будто слегка поутихли, уступая человеческим голосам и боясь заглушить их чрезмерным усердием. Работа в кузнице замерла на краткие мгновения. Замерла и тут же продолжилась, стоило оружейных дел мастеру бросить в сторону лентяев косой взгляд.

– Нет, отец, – почтительно поклонился нарушивший музыку юноша, словно и не заметивший беспорядка, который он навёл одним своим появлением, – причина…

– Так может, ангелы вострубили, знаменуя о начале Судного дня?!

Перебив его на полуслове, мастер недобро сощурился и крутанул заготовку клинка между пальцев, словно проверяя его баланс. От броска его удерживал лишь тот факт, что вошедшим был его младший сын.

Юноша смиренно молчал, давая старшему договорить. Он склонился ещё ниже, практически встав на одно колено и виновато опустив глаза в каменный пол, покрытый толстым слоем угольной сажи.

– Встань, – уже более спокойно произнёс Теодор Бладштайнер, откладывая испорченную заготовку на свой верстак, – и говори, с чем пришёл, раз уж хватило наглости нарушить запрет и оторвать меня от работы.

Но младший сын не осмелился подняться и опустил голову ещё ниже. Его голос звучал тихо и неуверенно:

– Это касается Сандры, отец.

Глава рода Бладштайнер на мгновение прикрыл глаза, прислушиваясь к предчувствиям, и раздражённо дёрнул уголком рта. Его мысли беспокойно закружились вокруг единственной дочери. Сердце отца отозвалось затяжной паузой, ожидая недобрых вестей.

– Я не смог их остановить. Арнольд и Адольф закончили работу над заказом для Юсуповых, – всё так же смиренно и тихо продолжал Герхард, – и уже покинули земли рода. Определить их точное местоположение на данный момент не представляется возможным. Но характер информационных запросов через службу безопасности не оставляет сомнений. Они поехали разбираться с женихом Сандры. Боюсь, что они натворят дел, и скандала не избежать.

– Великовозрастные болваны! – в сердцах ругнулся оружейных дел мастер. – Заказ Юсуповых мне на стол. Срочно! Если напортачили – вот будет настоящий скандал! Остальное пусть тебя не волнует. Сам с них три шкуры спущу, когда вернутся!

– Отец? – непонимающе переспросил Герхард, сбитый с толку распоряжением старшего. – Разве я не должен буду вернуть их в поместье?

– Кого? – удивлённо поинтересовался Теодор Бладштайнер. – Старших братьев? Они всего лишь опередили моё распоряжение разобраться в ситуации на месте. И должны будут вернуть блудную дочь под кров отчего дома. Возвращайся к делам семьи.

– Отец, – неприкрыто усмехнулся Герхард, впервые даже на своей памяти позволяя подобное по отношению к старшему и поднимаясь на ноги, – мне кажется, что от вашего взгляда кое-что ускользнуло. Как давно вы держали в руках хроники рода?

– Щенок показал зубы! – укоряюще покачал головой Теодор, сразу разобравший интонации превосходства, проскользнувшие в голосе младшего сына. – Я и не заметил, как мой младшенький подрос и поумнел. Горе мне, горе! Нечего было постоянно задвигать тебя на вторые роли!

Плечи юноши расправились, спина гордо выпрямилась, а подбородок слегка приподнялся вверх. Молодой аристо очень долго ждал, когда отец заметит и оценит его способности по достоинству.

– Моё сердце переполняет гордость за сына. Я сомневался, но теперь вижу: ты готов принять ношу ответственности! Давно пора позвонить светлейшему князю Романову. Если мне не изменяет память, его любимая племянница изволила засидеться в девках!

И без того белокожий юноша после этих слов приобрёл облик холодной мраморной статуи – вызванная неподдельным страхом бледность как будто выхолодила и лишила его облик последних признаков жизни. Даже искрящиеся самодовольством глаза потускнели, подернувшись мутной поволокой настоящего ужаса.

Екатерину Романову-Вишневецкую ему доводилось видеть не раз. Нет, она не считалась уродиной – как и все дети аристократов, девушка проходила особый ритуал сразу после рождения, но… Чересчур атлетическое телосложение и погоны обер-фейерверкера гренадёрской роты Потешного императорского полка кардинально меняли ситуацию. Катерина обладала, пожалуй, самой скандальной репутацией в империи, непозволительно высоким рангом Учителя и солдафонскими замашками. Отец знал, как можно напугать своего младшего сына.

– Папа! – взмолился Герхард, бухаясь на колено и безжалостно пачкая белые брюки жирной сажей. – Не надо звонить князю, пожалуйста!

– Заскулил, младшенький, сломался, – ласково улыбнулся Теодор, шутливо погрозив отпрыску пальцем. – Расхотелось умничать?! Каблука испугался?! Говори уже, что раскопал…

– Сандра подняла ранг! И вышла в отдельную линию крови! – торопливо зачастил Герхард. – Я проверяю записи каждую неделю!

Старейшина рода Бладштайнер задумчиво прикрыл глаза, неторопливо осмысливая услышанное. Речь шла о самой драгоценной реликвии его семьи. Старинный фолиант, на страницах которого он и его предки хранили историю фамилии. И записи они заносили своей кровью. А кровь не умеет лгать.

– Ты уверен, что не ошибся?

– Древо рода Бладштайнер лишилось ветви. Сандра больше не принадлежит нам! – ответил его сын. – Её герб уже украшен символом наставника. Ошибка исключена.

– Значит, её жених из Старшей Семьи и уже неоднократно проходил ритуал! Она водила нас за нос! – удивлённо прошептал отец семейства, мысленно усмехаясь тому, как ловко его дочь всех провела. – Выпорю!

Герхард согласно кивнул и осторожно продолжил:

– Я пытался связаться с ней и не преуспел. Её кровь не отзывается. Она всё ещё наша, но…

– А позвонить не пробовал? – сварливо поинтересовался Теодор Бладштайнер, вставая с рабочего стула и раздражённо дёргая завязки рабочего фартука.

Младший озадаченно посмотрел на отца, задумался ненадолго. На его лице отразилась напряжённая работа мысли. А вслед за этим пришло озарение, и он едва слышно застонал, стыдливо спрятав лицо в ладонях.

– Дурень. Двадцать первый век на дворе. Ты б ещё письмо ей написал, – разочарованно констатировал Теодор. – И старшие ведь не додумаются. И со мной на контакт не пойдут, сбежали же! Тьфу! Распорядись, чтобы приготовили самолёт. Мы отправляемся в путь, Герхард. Организация на тебе! А мне надо успеть закончить первоочередные заказы…

* * *

Только женщина способна закалить волю мужчины, превращая податливое железо натуры в прочную сталь характера, твёрдую и в то же время достаточно гибкую. Противостоять лишениям, холоду и голоду, мучительным пыткам и врагу значительно проще, чем той, что по-хозяйски обосновалась в сердце и при первой потребности готова подать катану…

– Нам надо поговорить! Отстань, варвар!

Ультимативность заявления невесты звучала столь отчётливо, что мне невольно стало не по себе. Руки на её талии сами по себе ослабили хватку, размыкая плотное кольцо объятий, и девушка незамедлительно вывернулась из них. Оттолкнув меня к входным дверям, Алекса зло сощурилась, рукавом стирая с губ остатки моего поцелуя. Погипнотизировав меня опьянённым взглядом, она дёрнула плечом и отвернулась, исчезнув в гостиной квартиры моих опекунов.

– Ты никогда со мной не разговариваешь! – прокричала она из комнаты. Злость в её голосе сменилась на обвиняющий тон. – Я женщина, а не кукла для удовлетворения твоих потребностей!

Крыть было нечем. Невеста говорила чистую правду.

– Семейная жизнь ещё не началась, а все её «прелести» уже налицо. – Смену обуви на домашние тапочки сопровождало моё приглушённое бормотание. – Почему мне никто об этом не говорил?

Сказанное непостижимым образом достигло слуха невесты. Как иначе объяснить то, что спустя всего пару секунд раздался новый крик:

– Ты чем-то недоволен?!

– Понять не могу, – пожал я плечами, входя в гостиную вслед за невестой. – Не говорю – плохо. Высказываю мнение – тоже плохо. Ситуативность твоей логики…

Отыскав Алексу глазами, я смущённо отвёл глаза в сторону. Привыкнуть к обнажённой красоте своей женщины оказалось чертовски трудно, а она как раз решила сменить комплект полевой формы на что-то более удобное. И задумчиво стояла над разложенной на диване юкатой. В одном нижнем белье. Очертания длинных мускулистых ног и округлости ягодиц, контрастирующих с багрянцем кружевного белья, отпечатались в моём сознании и растревожили его чередой ярких чувственных воспоминаний о прошлой ночи. Организм, менее часа назад переживший кровавую бойню, немедленно потребовал разрядки…

С трудом сглотнув образовавшийся в горле комок, я неимоверным усилием воли отвернулся и очистил сознание, продышался и попытался найти себе место в комнате. И после кратких раздумий оккупировал глубокое кресло сбоку от дивана.

– Никак не могу привыкнуть к этому хаосу, – раздражённо отреагировал я на включившийся телевизор в углу комнаты и выдернул из-под себя пульт, на который случайно сел. – Если наткнусь на пистолет, то это меня уже не удивит!

К слову, пистолет отыскался между сиденьем кресла и подлокотником. Запихав рубчатую рукоятку армейского «глока», я уже не нашёл слов, чтоб хоть как-то выразить своё возмущение. Разве что полностью уверился: когда-нибудь эти русские меня доконают.

А на экране уже полным ходом шёл выпуск чрезвычайных новостей города. Понизив громкость до приемлемого уровня, я ненадолго задержал взгляд на экране и заинтересованно вскинул брови, прислушавшись к бормотанию телеведущего. Увиденного и услышанного от репортёра, указывающего на окружённый спецмашинами спорткомплекс, оказалось вполне достаточно, чтобы я неверяще покачал головой.

– И у тебя хватает наглости утверждать, что ты ни при чём? – нейтрально и вполголоса поинтересовалась Алекса, маячившая на периферии моего зрения. – Странно, что здание уцелело. Зная твою тягу к разрушениям…

Прикрыв глаза и помассировав виски, я сосредоточился, пытаясь хоть чуть-чуть приподнять завесу беспамятства, и потерпел крах.

– Да простят меня боги, ибо не ведал я, что творил…

Прозвучавшее признание возымело неожиданный эффект: девушка заливисто расхохоталась.

– Это не фигура речи, Алекса. Я на самом деле не помню некоторые события сегодняшнего вечера. И поэтому не могу уверенно говорить о собственной причастности к этому разгрому!

– Когда я увидела тебя, ты был с ног до головы заляпан чужой кровью. От тебя за километр несло смертью и болью! Или ты надеешься, что сможешь сослаться на провалы в памяти?! – Девушка говорила медленно, старательно не повышая тона, но в конце вновь сорвалась на крик: – Не делай из меня дуру, Леон!

Повернувшись к ней лицом, я лишь пожал плечами и бесстрастно кивнул. Обжигающая пощёчина промелькнула нечеловечески быстро и оставила на щеке болезненный отпечаток. Слишком тяжёлая рука для столь хрупкого телосложения.

– Не ври мне! Никогда мне не ври! – припечатала невеста, потирая ладонь и опаляя меня злым взглядом.

– Уймись! – холодно произнёс я в ответ, поднимаясь из кресла и оглядывая её с ног до головы.

Облачившись в чёрную юкату, укороченную до середины бедра и расшитую золотыми цветами, она в полном соответствии с правилами перетянула талию поясом-оби, завязав его элегантным бантом.

– Хороший выбор. Традиционная одежда тебе к лицу. Впрочем, твою красоту сложно чем-то испортить…

Высказанный холодным тоном, комплимент тем не менее достиг цели и сбил Алексу с настроя. Требовалось развить успех, пока она вновь не перешла в атаку.

– Мне давно стоило многое тебе рассказать. Но я постоянно откладывал эти разговоры до лучших времён. – Услышав это, девушка согласно кивнула и заметно смягчилась. – И сейчас я просто не знаю, с чего начать. Будет проще, если ты будешь спрашивать, а…

– Нет. Ты сам должен определить меру своего доверия, Леон. Или ты забыл, что я стою на службе империи? – Неожиданно прервав мою речь, Алекса смутилась и вдруг виновато потупилась: – Помни об этом. За измену Родине я и арестовать могу!

Подхватив мой смешок, она расхохоталась во весь голос и элегантно уселась на подлокотник кресла, навалившись на меня всем телом. Горячий шёпот её слов, казалось, звучал внутри меня:

– А потом… После разговора я тоже должна буду кое-что тебе рассказать. И мы вместе решим, что дальше делать. Ты согласен?

Решимость довести начатое до конца постепенно улетучивалась. И тогда, сделав глубокий вдох, я одним махом обрубил пути к отступлению. Аккуратно отстранившись, я встал и церемонно поклонился своей невесте:

– Тогда начнём… Меня зовут Хаттори Кеншин. Ты позаботишься обо мне?

Ночь, как и последовавшее за ней утро, пролетели незаметно. Проговорив больше шести часов подряд, мы оба ощущали себя выжатыми насухо. К усталости примешивались эмоциональная опустошённость и спокойствие. Я рассказал Алексе абсолютно всё. И чувствовал невероятное облегчение.

Забавно, но в какой-то момент история собственной жизни даже для меня звучала невероятно и абсолютно недостоверно. И всё же, хотя я старался оставаться предельно честным, рассказ местами звучал как откровенная мистификация.

Конечно же, о чём-то я хотел умолчать. И не сделал этого. Даже там, где, по уму, следовало бы. Это я понял, стоило в моём рассказе появиться неоднозначной фигуре младшей княжны Морозовой.

Проклятия, боги и демоны, духи предков, слуги Атлантов, призраки прошлого, драконы, синоби и самураи… Всматриваясь в глаза невесты, я продолжал говорить, готовый смолкнуть при первых признаках недоверия. Но Алекса умела слушать.

Впрочем, было бы странно, если бы сотрудница Имперской службы безопасности не обладала столь необходимым в своей работе навыком. Она умела слушать и задавать правильные уточняющие вопросы, нисколько не сбивая темп повествования и не давая ему отклониться от основной темы до тех пор, пока я не закончил. И даже тогда, в наступившей тишине, её глаза по-прежнему излучали тепло и… понимание.

– Мемуары ронина из рода Хаттори были довольно увлекательными. Нашим детям будет что почитать на досуге, – слегка иронично протянула Алекса, удобно устраиваясь на моих бёдрах в позе наездницы и лёгким толчком опрокидывая меня на спину. – И я только теперь понимаю, во что ты меня втянул, Кен. Или мне называть тебя по-прежнему?

Мягкость кровати слегка примирила меня с доминированием женщины. Поглаживая её ноги, я зачарованно наблюдал за тем, как Алекса распускает сложный узел пояса, и отреагировал на вопрос с небольшим запозданием:

– Обещание жизни – одна из традиций древнего Ниппона. Имя брата стало моим с того самого дня. Это единственное, что тебя сейчас волнует?

– В Российской империи тебя могли бы привлечь к суду чести. Как самозванца, – нахмурилась Алекса. – Законы Островной империи мне неизвестны, но на душе всё равно неспокойно.

– Воин – это сердце меча. – Процитировав послание императора, я продолжил любоваться невестой и, заметив на её лице непонимание, тяжело вздохнул. – Трудности перевода и разница менталитетов. Вот если б ты была японкой…

– Объясни, а не умничай! – обиженно заявила девушка, избавившись от одежды и соскальзывая мне под бок. – Опять что-то мудрёное и философское?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.