Октавия Белл
Ангелы среди нас

Мелодичные звуки сансина моего отца перенесли меня в прошлое, когда мое тело плавно двигалось в Рюкю, классическом окинавском танце. Желобки татами, покрывавшие пол, как будто говорили с моими ногам. Они рассказывали истории Амавари, чтобы я не забывала последовательность шагов.

Вежливые аплодисменты сопровождали мой размашистый поклон. Я смотрела на маму в поисках одобрения. Ее улыбка говорила мне, что гости были впечатлены. Она гордилась мной.

Чайная церемония, наряду с традиционной музыкой и танцами, была всегда обязательным ритуалом в доме моего отца, сколько себя помню, я и сейчас рада увидеть милую улыбку моей мамы и медленный кивок отца, которые означают удовольствие от того, что я почтила их своим присутствием.

Моя семья переехала с Окинавы в солнечную Калифорнию из-за работы отца, когда мне было семь лет. Жизнь в Америке была для меня трудной адаптацией. Язык давался нелегко. Другие дети высмеивали мои бенто-ланчи. Они давились от смеха, когда я доставала из контейнера водоросли или рыбные котлеты. Некоторые косились на меня и выкрикивали: «пинг-понг-дин-дон». Я не понимала, что это значит. Это совсем не походило на мой родной язык, но я была достаточно умна и понимала, что меня дразнят.

Школа была сложной и по другим причинам. На Окинаве я была примерной ученицей, следовала правилам, делилась своими игрушками и поднимала руку при каждом удобном случае. В Америке я была слишком смущена, чтобы признаться, что не понимаю, о чем меня спрашивают, поэтому говорила бессмысленные вещи.

– Наоко, сколько будет четыре плюс четыре?

– Abcdefg… сэнсэй, – отвечала я.

Я была так горда, что выучила английский алфавит. Но никого из моего класса эти знания не впечатлили, включая миссис Гамильтон. Она заставила меня остаться после занятий только для того, чтобы я беспомощно смотрела на страницу, полную математических задач. Слезы, прожигавшие дорожки стыда по моим пухлым щекам, не тронули ее.

Несмотря на мои успехи в изучении алфавита, английский продолжал ускользать от меня, и я испытывала трудности на всех уроках, кроме одного. Урок физкультуры был раем, оазисом в пустыне. Мои гибкие мышцы повиновались мне, в отличие от моего спутанного языка. Я была очарована тем, как мои конечности сгибались и разгибались по моей команде. Инструктор показал мне, как делать колесо. На второй попытке я сделала его почти безупречно. Учитель физкультуры весело захохотал и сказал мне название тренировочного гимнастического центра поблизости.

С того дня, как я начала заниматься гимнастикой, то каждую перемену проводила на школьном дворе, кувыркаясь или качаясь на брусьях, пока другие дети играли в пятнашки. Моя страсть к гимнастике стала почти одержимостью.

Когда я стала старше, то родители каждый день упрекали меня, чтобы я проводила меньше времени в спортзале и больше времени училась, но школьные оценки продолжали насмешливо колебаться ниже среднего. Дома родители пытались говорить со мной на ломаном английском, надеясь, что это поможет в быстром изучении языка. Но я, наперекор им, отвечала только на японском языке.

Мне шестнадцать лет. Приближается новогодняя ночь, а вместе с ней и надежды на лучшие перемены. Моей первой мечтой было стать олимпийской гимнасткой. Я рассказал об этом своей маме.

– Наоко, – сказала она, – это очень важно. Первая мечта на Новый год всегда сбывается. Ты очень талантлива, тебе суждено стать лучшей.

По пути в спортзал в тот день я остановилась перед нашей фигуркой Манэки-нэко у двери. Суеверия нашей семьи всегда отзывались в моем сердце. Я коснулась поднятой лапы кота и прошептала: «Пусть это сбудется».

С того дня ничего не препятствовало моим занятиям гимнастикой. Колледж не имел для меня значения. Вся жизнь была посвящена красоте того, на что способно мое тело. Несмотря на растяжения лодыжек и разрывы связок, моя любовь к спорту с каждым днем становилась только сильнее. Я ломала руку, ногу и запястье дважды. Даже эти болезненные ощущения не могли поколебать мою решимость добиться успеха. Я даже никогда не была влюблена. Этим глупостям не было места в моей жизни. Гимнастика требовала моего времени, моего тела и моей души.

Закончив танцевать на традиционной домашней чайной церемонии, я поклонилась гостям и тихонько улизнула. В комнате, которая была когда-то моей в родительском доме, я сняла с себя шелковое сине-фиолетовое кимоно и надела гимнастический костюм, а поверх него джинсы и футболку.

Сейчас у меня была своя квартира, но мне нравилось приезжать к родителям на чайные церемонии, чтобы потанцевать для них.

Мои прямые волосы цвета воронова крыла развевались на ветру, когда я слишком быстро ехала по шоссе к спортзалу. Я наслаждалась свободой момента. Я знала, что превышение скорости опасно, но не могла отказать себе в удовольствии почувствовать драйв и адреналин от быстрой езды, когда летишь как птица, с громкой музыкой и ощущаешь, как жизнь бьет ключом. Шины завизжали, когда я въехала на свое обычное место для парковки. Все приветствовали меня, когда я вошла в спортзал, от Джессики на стойке регистрации до Алекса, одного из инструкторов, и маленьких детей, кувыркавшихся на ковриках.

– Привет, Наоко!– приветствовали меня все присутствовавшие в этот момент. И я отвечала им радостной улыбкой и жестом.

Алекс подошел ко мне после разминки.

– Итак, – начал он нерешительно, – пробы в состав олимпийской сборной не за горами. Думаешь, ты готова?

С Алексом мы дружили, и иногда, он относился ко мне как к своей девушке, но я его воспринимала не как друга, а скорее как кузена.

– Если кто и попадет в эту чертову команду, так это я, – ответила я, ухмыляясь, – А ты что думаешь об этом? – добавила я более серьезно.

– Хм…, – он нахмурился, а в моей голове пронеслись мысли сомнения о моей истинной готовности к отбору в команду олимпийцев, а на лице отразилась мимика паники. Алекс расхохотался.

– Ты бы видела свое лицо прямо сейчас. Конечно, я думаю, ты готова.

Я улыбнулась, а затем на всякий случай ударила его по руке.

В тот день я тренировалась до тех пор, пока не заболели все мышцы в моем теле, в том числе и те, о которых я даже не подозревала. Я делала двойное арабское сальто до тех пор, пока не смогла исполнить его с закрытыми глазами. К тому времени уже опустился темный вечер. Джессика подождала, пока я закончу, чтобы закрыть за мной дверь спортзала. Она похлопала меня по плечу.

– Ты отлично выглядела там, Наоко. Ты наша светлая надежда. Я знаю, ты войдешь в олимпийскую сборную.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.