Ольга Сергеевна Распутняя
На грани света и тени
Книга 2

Часть 3
Неразлучные

Стелла

Я вообще живу не раздумывая, поэтому мне всегда весело.

Скотт Фицджеральд. «Великий Гэтсби»

Атмосфера за столом царила такая напряженная, что ее можно было резать ножом. Стелле казалось, что туча неминуемой ссоры сгустилась над ними, грозясь разразиться в любую минуту.

Была середина ноября, и ее подруга Ксюша вернулась из Германии, чтобы с помпой отметить свой день рождения. В порыве ностальгии по родным местам она пригласила на «самую отвязную пати года» едва ли не весь город. Ее родители пришли в такой ужас, что укатили на несколько дней из особняка, чтобы вернуться, только когда дом вытащат из руин.

В честь своего триумфального возвращения Ксюша решила закатить вечеринку такого размаха, чтобы ее вспоминали еще несколько лет. Она заказала одного из лучших диджеев в городе, алкоголя было столько, что им можно было свалить с ног небольшую армию, не говоря уже о множестве закусок, кальянах, пирожных с травкой… Ксюша превзошла саму себя.

Стелле, вообще-то, совсем не хотелось сюда идти. Обычно она предпочитала не находиться с Ксюшей в одной компании. Слишком уж та была яркой. И немного сумасшедшей в том волнующем смысле, который восхищает людей. И она не была дурой. Словом, она бросала вызов лидерству Стеллы, и та предпочитала дружить с ней на расстоянии.

Но, во-первых, она не могла не прийти на самую громкую пати в городе. А, во-вторых, ее вдруг перестал столь сильно волновать вопрос непременного первенства. После того, как она сблизилась с Вероникой, ее маниакальное стремление быть самой популярной девушкой школы немного приутихло. Она стала все чаще смотреть на себя не затуманенными ложью и лестью глазами Вероники и незаметно изменила взгляд на многие вещи. И эта вечеринка, которую скоро непременно разгонят вызванные соседями копы и которую будут обсуждать еще несколько месяцев, стала казаться ей скучной и примитивной.

Было одиннадцать часов ночи, и всеобщий разгул дошел до того этапа, когда половина народу напрочь позабывала, кто с кем пришел. Большинство приглашенных были старше Стеллы, так что пати действительно приняла небывалый размах. Полуголые девчонки забрались на столы, парочки бесстыдно зажимались по углам, а парни раздевались и с криком запрыгивали в бассейн. Из ванной доносились запахи травы и чьи-то приглушенные вздохи. Самые слабые уже спали на диванах и прямо на полу. Пьяные и обкуренные парни и девушки передвигались, хватаясь друг за друга и громко хохоча. В туалетах передавались деньги и забирались таблетки и порошок в крошечных пакетиках. Повсюду пахло разлитым алкоголем, потом и дымом кальяна. От громкой музыки закладывало уши и подрагивали окна. А среди всего этого сумасшествия кружилась Ксюша, подливая алкоголь, выталкивая полуголых парочек из закрытых комнат и крича диджею, чтобы он включил песню подрайвовее. Удивительно, как она могла контролировать все происходящее здесь, сама едва держась на ногах.

Стелла и ее компания расположились за относительно чистым столиком в углу гостиной. Они привыкли, что именно их вечеринки были самыми громкими в городе, поэтому сейчас хмуро смотрели, как Ксюша возвращает себе власть над их территорией. Из чувства протеста они, в отличие от остальных, были в относительно вменяемом состоянии. Наверное, поэтому и пребывали в таком мрачном расположении духа.

Яна, как коршун, не сводила взгляда со своего бывшего, Богдана, на котором висла его новая девушка – миниатюрная блондинка с личиком куколки и непропорционально большой грудью. Яна глотала залпом стопку за стопкой, напряженно размышляя, как бы ему насолить.

Макс сидел рядом со Стеллой, но не держал ее за руку, как обычно. Они старательно делали вид, что все в порядке. Они всегда так делали. Но то, что Макс, как всегда, не задобрил ее подарком, говорило о том, что он всерьез ждет от нее первого шага. Напряжение между ними достигло такой степени, что, казалось, одно слово – и они снова сцепятся.

Рядом с развалившимся на диване Вадимом сидела фигуристая разукрашенная девушка. Кажется, Вадим назвал ее Кариной. Она была явно старше их и явно в восторге от его компании. Она обвила руками его шею, а он рассеянно поглаживал ее по талии, то и дело спускаясь ниже. Лена сидела подавленная и напряженная, явно сожалея, что рядом с ней нет Ярика, чтобы она тоже могла беззаботно хихикать и обнимать его за шею. Но Ярик терпеть не мог вечеринок, и Лена никакими соблазнительными увещеваниями не смогла заманить его сюда. Стелла вообще удивлялась, чем интересным Лена могла заниматься с этим мальчиком. Словом, из всей компании весело было только этой девице Карине и Нику, которого явно развлекало все происходящее.

– Какая классная вечеринка! Вы видели платье на Ксюше? Она купила его в Берлине у самого Михаэля Мауэра. У нас такое ни за что не достать! – эта чертова девчонка Карина не умолкала не на миг. – Боже мой, во сколько же обошелся ей этот диджей? Я слышала, он должен был сегодня быть на пати Егора Левитана, но она перекупила его прямо у него из-под носа. У самого Левитана, вы представляете?! Но у тебя пати все равно лучше, любимый, – проворковала она и поцеловала Вадима в щеку.

Он довольно усмехнулся.

– Само собой, крошка.

– Вообще-то, очень сомневаюсь, – встряла Лена и принялась поправлять волосы, не гладя на Вадима. – У тебя всегда отвратительная музыка. Под нее хочется разве что пристрелить кого-нибудь.

– Ты всегда говорила, что тебе нравится моя музыка, – процедил Вадим.

– Это из жалости, – не моргнув глазом, ответила Лена. Стелла мысленно прибавила ей несколько очков.

– Кстати говоря, где твой бойфренд? – решил не оставаться в долгу Вадим. – Его наказали и заставили выполнять домашнее задание?

Карина захихикала.

– Вовсе нет. Просто он интересуется не только прожиганием жизни, вот и все, – с достоинством ответила Лена.

– Да ладно тебе, просто признай, что он ботаник и тебе с ним скучно.

– Даже если так, тебе-то что?!

– Да, действительно, тебе-то что? – ревниво спросила Карина.

– Да ничего. Просто жаль, что тебя бросили на вечеринке в одиночестве, – усмехнулся Вадим и снова поцеловал Карину.

У Лены сделался вдруг такой ранимый и трогательный вид, что Стелла поразилась. Она никогда не видела, чтобы Лена так переживала из-за парня. Обычно она просто пожимала плечами и находила себе другого. Без всякой драмы.

– Знаете что, мне действительно стало скучно. Я иду танцевать! – объявила Лена и порывисто поднялась с места.

– Что, одна? – насмешливо крикнул ей вслед Вадим.

Она обернулась, взметнув светлыми волосами с выбеленными прядями.

– Я никогда не остаюсь одна.

Вадим помрачнел и дернул Карину за руку.

– Детка, не хочешь тоже потанцевать? – спросил он, краем глаза наблюдая, как к Лене устремилось сразу несколько парней. Он шепотом процедил какое-то слово, и Стелла, прочитав его по губам, лишь покачала головой.

– Ох, не говори ерунды! Ты же знаешь, я ненавижу танцевать. Я хочу посидеть здесь, рядом с тобой.

Она снова крепко обняла его за шею, но он резко дернулся:

– Ради бога, не висни на мне так сильно.

– Как знаешь! – явно обиженно воскликнула она и поднялась. – Пойду возьму еще выпить.

Вадим проводил ее взглядом.

– Хороша девчонка, да? – не слишком уверенно спросил он у друзей.

К удивлению Стеллы, Макс раздраженно ответил:

– Да ради бога, Вадим, ясно же, что ты приволокся за ней просто от нечего делать. Ну и чтобы насолить Лене. Так что можешь не скрывать, что эта девица тебя раздражает. Почему бы тебе не пойти и не потанцевать с Леной? Тебе явно больше нравится ее компания.

– Да наплевать мне на нее! – взвился Вадим. – К тому же она явно не скучает. Я не удивлюсь, если она через десять минут удалится в темную комнатку вместе с теми двумя амбалами, между которыми она вертится.

– Наверное, поэтому она и смотрит то и дело в твою сторону, – весело сказал Ник и тоже поднялся. – Что-то вы сегодня какие-то мрачные, ребята. Праздник же. Нужно развлекаться. Эй, Рита!

И он, придержав за талию какую-то веселую рыжеволосую девушку, пошел с ней в сторону бассейнов. Стелла проводила их напряженным взглядом. На Ника вешалось много девчонок, но он обычно не обращал на них внимания. Ее неприятно кольнуло, что Ник изменил своим правилам. Разумеется, он решил просто подразнить ее, вот и все.

– Куда катится этот мир, если Ник проводит время лучше меня! – раздраженно процедил Вадим и, залпом опрокинув в себя остатки коктейля, с трудом поднялся на ноги. – Пойду найду Карину.

А Яна вдруг увидела кого-то, кто явно ее заинтересовал, и ее глаза загорелись.

– У меня просто блестящая идея! – радостно воскликнула она и унеслась куда-то, едва не перевернув их столик.

– Ей что, и вправду есть дело до ее бывшего? – удивленно спросил Макс.

– Да нет, ей уже давно на него наплевать. Но он ее бросил, и теперь ей нужно сравнять счет, чтобы восстановить самооценку. А потом она в его сторону и не посмотрит.

– Странные все-таки вы, девчонки, – с явной ноткой снисхождения сказал он.

– Ну, у каждого свои способы справляться с проблемами, знаешь ли, – не удержалась Стелла.

Макс явно собирался ответить ей что-то резкое, но вдруг на них буквально свалилась Ксюша, источая резкий запах виски и духов от «Versace».

– Ох, прошу прощения! Почему вы такие насупленные? Вам что, не весело? Стелла, ты меня поражаешь! Ты должна сейчас отжигать в центре танцпола! Вы что, поссорились? О нет, никаких ссор на моей вечеринке! Это нарушает общую ауру! Макс, я не видела тебя уже тысячу лет! Ты уже разбил сердца всех девушек в университете? Потому что я только этим и занимаюсь. Вы представить себе не можете, до какой степени иностранцы доверчивые. Они думают, что если я говорю, что люблю их, то я это и подразумеваю! Такие забавные!

И она продолжала болтать, явно не смущаясь тем, что ни Стелла, ни Макс не вставляют ни слова. Стелле была бы благодарна, если бы она не так сильно висла на ней. И ей не нравилось, что на Ксюше платье явно дороже, чем на ней самой.

– Стелла, ты бы знала, как я соскучилась по тебе! – снова воскликнула та, а потом заговорщически посмотрела на нее. – Знаешь, а я догадываюсь, почему тебе не весело. Все, что здесь происходит, – просто идиотство, и мне пришлось напиться в хлам, чтобы все это выдержать. Меня тошнит от всего этого сброда, который заявился сюда ради бесплатного алкоголя! А вечеринки и вовсе надоели мне до смерти! Я говорю тебе это, потому что уж ты-то меня прекрасно понимаешь. Ты же вроде как моя преемница на посту королевы города. Чего только не сделаешь, чтоб поддерживать статус, правда? Слава богу, я скоро снова уберусь отсюда и мне не придется развлекать эту ораву, чтобы они меня любили. Они – твои, Стелла. Теперь это твоя забота. Ах, ты моя единственная отрада здесь, дорогая, и я не знаю, что бы я делала без тебя!

И, окончательно потеряв нить разговора, Ксюша заключила Стеллу в такие крепкие объятия, что та едва не задохнулась. Сама же Стелла в это время словила себя на мысли, что ей совсем не нравится быть преемницей Ксюши. Ей совсем не хочется устраивать самые отвязные вечеринки, лишь бы ею все восхищались. И ей вовсе не улыбалось целую жизнь делать все возможное, только бы не потерять свой статус.

Удивительно, она всю жизнь считала, будто делает все, что душе угодно. Но сейчас она поняла, что никогда не делала того, что ей действительно хотелось. Она дружила с теми, кого презирала, встречалась с тем, кто ее раздражал, и говорила не то, что думает. Она никогда не была собой. И это открытие поразило ее так сильно, что у нее даже перехватило дыхание. Да она ведь даже не знает, кто она на самом деле! И ей вдруг ужасно захотелось оказаться рядом с одним-единственным человеком, который стал для нее олицетворением цельности и уверенного стремления, ласковым лучом солнца в безумной фантасмагории ее мира. О, ей так захотелось снова поговорить с Вероникой!

Слава богу, Ксюша увидела, что кого-то начало тошнить прямо на ее шикарный диван, и с криками возмущения помчалась туда. Макс посмотрел на Стеллу.

– Может, потанцуем? – равнодушным тоном поинтересовался он.

– Нет, спасибо, я не в настроении танцевать, – ответила она, все еще пребывая в своих мыслях.

– Черт, Стелла, я пытаюсь помириться с тобой, хоть ты и была не права, но ты, видимо, собираешься и дальше ломать комедию! Что ж, как хочешь. – И он резко поднялся и растворился в толпе.

– Блеск, – ошарашенно пробормотала Стелла. На самом деле она вовсе не собиралась продолжать ссориться с ним. Вдруг ей все стало глубоко противно, и она торопливо вышла на воздух. Ее тошнило. Отовсюду доносилась музыка и пьяные крики, и она постаралась отыскать хотя бы видимость уединенного места в прекрасном саду вокруг дома.

– Скучаешь, Стелла? – послышался сзади насмешливый голос. – Неужели эта пати недостаточно соответствует твоим стандартам?

– Зато ты сегодня явно в ударе, Ник, – не оборачиваясь, бросила Стелла, почувствовав, что он стал рядом с ней. – Нехорошо бросать твою рыженькую подружку. Она заскучает.

– Как мило, что ты беспокоишься о ней. Но не переживай, я передал ее в чьи-то руки, и, мне кажется, она не то чтобы заметила разницу. Так что ты все-таки здесь делаешь? Что-то случилось?

Он сказал это совершенно беззаботно, но Стелла знала, что он беспокоится о ней. Она передернула плечами.

– Не знаю, Ник. Просто смотрю вокруг и думаю… как все это глупо. Пьяные разговоры, танцы на столах и курево. Все делают одно и то же, потому что это полагается делать подросткам. А ведь многим все это даже не нравится.

– Разве в этом не вся твоя жизнь? – спросил Ник. – Раньше ты находила это все достаточно веселым. Ты жила… как бы это сказать, от вечеринки к вечеринке. И была вполне счастлива.

Стеллу больно кольнули эти слова. Неужели он действительно думает, что она просто глупенькая золотая девочка, которая порхает от одного развлечения к другому? Но у нее не было сил препираться с ним. Она вздохнула.

– Да, наверное, именно так я и жила, – тихо сказала она. – И это меня очень пугает, Ник. Раньше я думала, что испытала уже все на свете только потому, что испробовала все возможные удовольствия. Но сейчас… я, наверное, не узнала даже маленькую часть мира. Я настолько ограничила себя рамками, к которым привыкла с детства, что не видела ничего за их границами. Ох, Ник, я совсем не знаю, кто я. Что я…

Ник вдруг порывисто схватил ее за руку и повернул к себе. Стелла жадно впилась в него взглядом и… наконец-то увидела то, что хотела. С его лица слетело всякое равнодушие и желание побольнее уязвить ее. Он смотрел на нее пылающим взглядом, и Стелла почти физически ощутила, насколько его тянет к ней. Как он любит ее. Как хочет.

– Мне все было интересно, когда ты поймешь, что ты совсем не тот человек, которым пытаешься быть, – заговорил он, словно в лихорадке. – Но, если бы я попробовал тебе это сказать, ты бы только посмеялась. О, Стелла, я понимаю, кто ты! Понимаю так хорошо, что это даже пугает. И все твои хорошие, и все ужасные стороны. А у тебя их немало. И все равно я… Я…

Он потянулся к ней так порывисто, словно она была единственным, что он хотел в этой жизни. Она тоже хотела этого. Хотела, чтобы он приник к ней губами, чтобы страстно прижал к своему телу. Но разум взял верх над чувствами.

– Нет, не нужно! – отчаянно вскрикнула она и уперлась ему в грудь. – Нас же могут увидеть!

– Это все, что тебя волнует? – резко спросил он, все еще учащенно дыша. Его грудь вздымалась под ее рукой.

– Ник, ты просто пьян, вот и все.

– Не больше, чем ты. Но это не отменяет того, что происходит между нами. – Он криво усмехнулся и отошел от нее. – Что ж, хорошо. Не волнуйся, Стелла. Я больше не буду портить твою репутацию и твои идеальные отношения. Больше ничего не будет. Никогда.

И он резко развернулся и исчез. Стелла осталась в темноте одна. Она никогда не была одна. Испугавшись этого чувства, как ребенок пугается темноты, она торопливо пошла обратно в дом. Но не успела она оглянуться в поисках хоть одного знакомого лица, как ее крепко ухватил за руку Макс. Он явно не рассчитал свои силы, и Стелле стало больно.

– Черт, милая, ты же знаешь, я ненавижу, когда мы ссоримся. Я люблю тебя, – зашептал он ей на ухо. – Как насчет того, чтобы незаметно подняться на второй этаж и закрепить наше перемирие, а?

Стелла вырвала руку. Она впервые обратила внимание, что ей не так уж нравится его одеколон.

– Макс, чужая вечеринка – не лучшее место для примирительного секса. Черт возьми, как тебе это вообще на ум пришло?

– Я тебя не понимаю! – раздраженно крикнул Макс, и Стелла оглянулась вокруг, проверяя, не слышит ли их кто. – Тебе не нравится, когда я тебя целую, но ты бесишься, когда я целую тебя недостаточно. Да что с тобой не так?!

Он никогда еще не устраивал публичной ссоры, даже когда напивался. И его никогда не тянуло на какие-то идиотские безумства вроде тайного секса в чужом доме. Внезапно она все поняла!

Она ухватила его за руку и потащила туда, где никого не было. По дороге она едва не влетела в Яну, самозабвенно целовавшуюся с лучшим другом Богдана, который лапал ее за ягодицы. Стелла пронеслась мимо них и втолкнула Макса в ближайшую комнату. Она закрыла дверь и включила свет. Одного взгляда на расширившиеся зрачки Макса ей оказалось достаточно.

– Ты, мать твою, совсем помешался? – не выдержав, заорала она. – Закидываешься таблетками прямо при всех?! Ты что, совсем идиот? Ты не понимаешь, что завтра про это будет знать полгорода?!

– Ну и какая разница? – огрызнулся Макс. – Да здесь каждый второй под чем-то! Никто ничего и не заметит. Да что с тобой творится? С каких это пор ты стала такой правильной?

У Стеллы не было сил это выслушивать, иначе она бы просто взорвалась. Она вылетела из комнаты, в сердцах хлопнув дверью. Ну нет, пора положить этому конец! Она, как сумасшедшая, заметалась по дому в поисках того, кто был во всем виноват.

Наконец она нашла его в туалете на втором этаже. Вадим как раз расстегивал молнию на платье Карины, а она впилась в его шею, как пиранья.

– Эй, здесь занято! – крикнул он и замер, увидев Стеллу. – Э-э-э… Привет, Стелла. Слушай, поболтаем как-нибудь позже, ладно?

Но Стелла не собиралась никуда уходить.

– Прости, но у меня нет времени ждать, когда ты закончишь. Во всех смыслах.

Она перевела взгляд на Карину:

– Ты же в курсе, что он хочет трахнуть тебя только потому, что Лена дает ему от ворот поворот, да?

– Это правда?! – воскликнула Карина и, как мегера, повернулась к Вадиму. – Ладно, не говори ничего! Я и так видела, что ты пялился на нее все время!

– Детка, я вовсе не…

Карина залепила ему звонкую пощечину:

– Ну и подонок же ты! – И с этими словами она выбежала из туалета.

– Какого черта? – напустился на Стеллу Вадим. – Это что, твое новое развлечение?!

Стелла зашла внутрь и неестественно спокойно закрыла за собой дверь.

– Что ты делаешь? – пораженно спросил он.

Стелла поняла, о чем он подумал, и громко расхохоталась.

– Господи, я не собираюсь занять место этой дурочки, у которой явно нет принципов. Только в твой извращенный мозг могла прийти такая мысль! Кстати, извини за нее, это в мои планы не входило, но стало приятным бонусом. Но это только начало нашей милой беседы. Так вот… Это ты толкнул Максу наркоту сегодня?

Вадим посмотрел на нее покрасневшими глазами. Будь он в нормальном состоянии, он бы точно попытался все отрицать.

– Ну я, и что? – нахально усмехнулся он. – Когда встречаешься с такой фурией, как ты, необходимо время от времени расслабляться.

– А теперь вот что, – медленно и раздельно сказала Стелла. – Это был последний раз, Вадим. Последний. Я тебя предупредила.

Он фыркнул.

– Или что? Ты заигралась, Стелла. Не все вокруг пляшут перед тобой, знаешь ли.

– Я скажу тебе, что будет, если ты еще раз продашь Максу таблетки. Я отправлюсь прямо к твоему папочке и скажу примерно следующее: «Я искренне не хочу этого говорить, но я подруга Вадима, и я переживаю за него. Он начал употреблять наркотики. Сначала я думала, что это только развлечение, но, кажется, у него началась зависимость. Думаю, вам нужно что-то сделать, пока он не ввязался в проблемы».

– Думаешь, напугаешь меня этим? – насмешливо спросил он. – Можно подумать, отец не догадывается, что я употребляю!

– Может, и так. Может, ему и наплевать. Глядя на тебя, понятно, что так и есть. Но он не сможет закрывать глаза на то, что ты еще и дилер. Это подсудное дело, Вадим. А я еще добавлю, что ты продаешь наркоту сыночку Лазаревых. Как ты думаешь, как твой отец отреагирует, когда узнает, что ты сделал наркоманом наследника его лучшего друга и партнера? О, как бы тебя не лишили всех денег! Как думаешь, твои приятели, которым ты толкаешь, дадут тебе в долг на хот-дог на заправке?

– Ты этого не сделаешь!

Стелла засмеялась.

– Ты правда так думаешь? Мне казалось, ты лучше меня знаешь.

Когда он понял, что она не шутит, его лицо побагровело. Стелле показалось, что он сейчас ударит ее, но она не дрогнула.

– Ну ты и сука! – выплюнул он.

– О да. Вот это уже ближе к истине.

Стелла ослепительно улыбнулась ему и вышла из туалета. Ее тошнило, но алкоголь был здесь ни при чем. Она поняла, что больше не может находиться здесь ни секунды. Стелла вышла из дома и, не оглядываясь, направилась к выходу. Она не стала никого ждать. Все в пределах этого дома были ей чужими. И ей до боли захотелось, чтобы в беспроглядной тьме этой ночи забрезжил хоть один лучик света. Она достала телефон и набрала нужный номер.

– Привет, Вероника! – сказала она. – О, даже не спрашивай! Это была худшая вечеринка в моей жизни. Нет-нет, не могу даже говорить об этом. Лучше расскажи мне, как прошло твое свидание. Я хочу знать все подробности!

Вероника

Поэтому будьте осторожны, молодые девицы. Бойтесь любить чистосердечно; никогда не высказывайте всего, что чувствуете, или (еще того лучше) старайтесь поменьше чувствовать. Помните о последствиях, к которым приводит неуместная честность и прямота; и не доверяйте ни себе самим, ни кому другому.

Уильям Теккерей. «Ярмарка тщеславия»

Вероника уже в тысячный раз за этот вечер почувствовала себя ужасно неловко и незаметно посмотрела на часы, прикидывая, когда будет не совсем невежливо улизнуть домой. Чужая рука на ее талии ощущалась как нечто чужеродное, и она снова постаралась незаметно отодвинуться.

Начиналось все, вообще-то, довольно многообещающе. Перед свиданием Вероника провела с собой длительную профилактическую беседу, убеждая себя, что, если бы она не была так зациклена на Матвее, то увидела бы, что с Олегом у нее гораздо больше общего. Во-первых, с ним было весело и легко. Во-вторых, он не был подвержен внезапным приступам угрюмости. И, самое главное, когда он говорил что-то, Вероника знала, что именно это он и подразумевает. Таким образом, приведя себе все эти аргументы, она наконец согласилась встретиться с ним в субботу вечером. Чтобы не слишком нервничать, она убедила себя, что это будет просто прогулка, ничего особенного. Но Олег разбил вдребезги все надежды, ответив на ее сообщение: «Круто! Это свидание». Но отступать уже было некуда.

Впрочем, когда она шла на встречу с ним, то переживала совсем не так сильно, как ожидала. И это было странно. С Матвеем ее душа уходила в пятки и язык напрочь отказывался ей служить. «Что ж, наверное, это потому, что с Олегом мне гораздо комфортнее» – решила она. Вероника знала, что симпатична ему, потому и не задумывалась о том, как себя вести и что говорить. В худшем случае можно было просто позволить ему болтать о том, что нравится. У Олега явно не было проблем с неловкими паузами.

И еще она выглядела прекрасно. Ее светлые волосы красиво смотрелись на фоне темного пальто, более яркий цвет придал живости ее чертам, и недавно она купила себе новую помаду сочного малинового оттенка по совету Стеллы. Ах, как же хорошо, что у нее теперь есть Стелла, которая умеет одним штрихом изменить весь ее образ!

Вероника чувствовала себя гораздо увереннее, чем раньше, даже ее движения стали более женственными и кокетливыми. Наверное, ее окружала какая-то особенная аура, потому что Олег, увидев ее, широко улыбнулся и громко сказал:

– Вау! Отпадно выглядишь, Вероника!

– Спасибо, – улыбнувшись безо всякого смущения, ответила она.

Ей было приятно, но все же ему не стоило осматривать ее с ног до головы так, словно она была экспонатом в музее. К ее удивлению, Олег обнял ее и поцеловал в щеку. От него пахло жвачкой и каким-то резковатым парфюмом.

– Куда пойдем? – спросила Вероника, заправив прядь волос за ухо. Интересно, что он придумал?

– Даже не знаю, – Олег живо пожал плечами, явно не утруждаясь раздумьями. – Прогуляемся по району? Погода вроде как неплохая.

– Мм… да. Конечно.

Вероника была сбита с толку. Она почему-то думала, что, когда тебя приглашают на свидание, то ведут в красивое кафе или какое-то особенное место. Но, кажется, Олег собирался просто «потусоваться» вместе. Что ж… У нее не было большого опыта в свиданиях. Может, это в порядке вещей.

– Честно говоря, я был удивлен, что ты ответила мне, – сказал Олег, когда они медленно прогуливались вдоль сквера с золотым ковром опавших листьев. – Ты меня вроде как… игнорировала после нашей последней встречи.

И он заговорщически посмотрел на нее. Вероника прекрасно поняла, что он намекал на их поцелуй. Ее вдруг охватило странное желание подразнить его. Раньше она считала кокетство жалкой женской глупостью, но она видела, как это постоянно делает Стелла и какой эффект это оказывает на мужчин. И она тоже решила попробовать свои силы. Ну, исключительно из интереса.

– Глупости, – улыбнулась она. – Я совсем не игнорировала тебя. Просто была немного смущена после… ну, ты понимаешь. Надеюсь, ты не обижаешься?

– Да все в порядке, не волнуйся. Я рад, что ты все же написала.

И он дотронулся до ее руки, словно хотел развеять ее смущение. Он явно подумал, что она все это время находилась под таким впечатлением от поцелуя, что не могла набраться духу с ним встретиться. Что ж, управлять мальчишками оказалось не так уж и сложно. Необычное чувство. И, окрыленная успехом, Вероника попробовала снова:

– Но у меня на самом деле было много дел. Ты ведь знаешь, что я готовлюсь к конкурсу по вокалу и подрабатываю на выходных. Кстати, я сегодня отпросилась с работы пораньше, чтобы встретиться с тобой.

– У тебя ведь не будет проблем из-за этого? – спросил Олег, явно польщенный.

– Да нет. Жанна по тысячу раз на дню делает вид, что уволит меня, но мне все же кажется, что я ей нравлюсь. Она каждый раз разражается криками, но всегда разрешает мне уйти пораньше, если у меня дела.

– Повезло тебе. Вот у меня начальник был отпетым козлом. В прошлом году мы с парнями устроились подработать на склад, так он…

Так они и продолжали без особого направления петлять в лабиринте унылых дворов, безмятежно разговаривая обо всем и ни о чем. Вероника словила себя на том, что периодически перестает его слушать, отвечая совершенно машинально. Это было несложно, потому что они не говорили ни о чем, о чем стоило бы раздумывать. И все же она шла рядом с симпатичным парнем, и это было приятно. Он то и дело норовил невзначай дотронуться до нее и поглядывал на нее, проверяя, как она реагирует. Вероника позволяла ему это. В конце концов, это свидание. Люди дотрагиваются друг до друга на свидании.

– Хочешь пива? – спросил Олег, когда они проходили мимо небольшого киоска. – Здесь продадут даже шестилетним.

– Ну… Я, вообще-то, не очень люблю пиво, – подавив отвращение, сказала Вероника. Что у них за идиотская манера постоянно глушить алкоголь?

– Правда? – удивленно спросил он. – Хм… Может, какой-нибудь эль?

– Ладно.

Изможденная продавщица, даже не взглянув на Олега, протянула ему две бутылочки. Он передал одну Веронике. Она открыла ее и осторожно отхлебнула. Ну слава богу, напиток оказался почти сносным. Почти сразу же у нее немного закружилась голова, и она почувствовала, как расслабилось ее тело.

Они продолжили прогулку, и Олег, не встречавший сопротивления, явно чувствовал себя все свободнее. Они почти исчерпали все темы, и Олег наверняка решил, что настало время телесного сближения. Вероника видела, что он все время норовит обнять ее за талию. Она совсем не была уверена в том, что ей этого хочется. Поэтому, когда впереди показалось здание старого кинотеатра, она с облегчением воскликнула:

– Может, сходим в кино? Я замерзла.

– Правда? Почему же ты не сказала? – укоризненно спросил он.

– А что, ты бы отдал мне свою куртку? – шутливо подначила его она.

– Ну, это вряд ли. Но я бы сделал вот это, – и Олег, наконец отыскав повод, обнял ее за плечи и прижал к себе. Вероника прислушалась к своим ощущениям. Это было довольно приятно.

– Так что, идем? – улыбаясь, спросила она. Они теперь шли так близко, что их бедра соприкасались. Правда, теперь от него пахло пивом, а не жвачкой.

– Ты точно хочешь в кино? – почему-то посмотрев на нее очень внимательно, со значением спросил он.

– Конечно. Я люблю кино. Ты имеешь что-то против?

– Нет, разумеется. Все, что ты захочешь, – сказал Олег, и его рука на ее плече стала тверже.

Они зашли в фойе кинотеатра, наслаждаясь блаженным теплом, и посмотрели на табло с расписанием фильмов.

– Только не «После»! – в ужасе воскликнул Олег. – Меня стошнит на пятой минуте этого мыльного бреда.

– Да уж, – сказала Вероника. Ей, вообще-то, нравился этот фильм, но она знала, что смотреть его среди подростков старше четырнадцати считалось вроде как дурным тоном.

– Но мы все равно бы на него не успели, – пожала плечами она и еще раз сверилась с расписанием. – Сейчас будут показывать «Аквамена».

– Что ж, это еще куда ни шло.

Вероника терпеть не могла подобных фильмов и уже настроилась на полтора часа откровенной скуки. Они с Олегом купили соленый попкорн и проскользнули в темный кинозал, наполненный особым запахом ветхости. Вероника хотела сесть поближе, но Олег настойчиво взял ее за руку и затащил в последний ряд. Перед ними уже маячил целый лес чужих голов, и Вероника раздраженно подумала, зачем Олегу понадобилось затаскивать ее так далеко. Им же совсем ничего не видно!

Но, как оказалось, Олег и не собирался смотреть кино. Буквально сразу же его рука легла на спинку ее сиденья, а затем перекочевала на плечо. Вероника не имела ничего против. Ей нравилось сидеть как влюбленная парочка. Она часто представляла это в романтичных фантазиях, хоть и презирала себя за столь банальные мысли. Правда, мечты ее были совсем о другом человеке… Но она запретила себе об этом думать. Она была с Олегом, и ей нравилось проводить с ним время. Точка.

И поэтому она не убрала его руку, которая спустя какое-то время сжала ее собственную. Рука Олега была теплой и вся в крошках от попкорна. Это оказалось не совсем приятно, но она решила не обращать на это внимания. Он поглаживал пальцем ее руку, и она, поддавшись порыву, положила голову ему на плечо. Олег тут же воспринял это как поощрение и переместил руку на ее бедро. Вероника немного напряглась. Ей показалось, что для подобного рановато. Но его рука так и продолжала покоиться на ее бедре, и она никак не могла придумать, как убрать ее оттуда.

Вероника искренне надеялась, что этим все и ограничится, и уже считала минуты до того момента, когда кино, черт побери, закончится. Но до спасительного финала было еще долго, а Олег решил, что пора переходить к следующему этапу. Вероника почувствовала, как он придвигается поближе к ней, и его рука, покоившаяся на ее плече, сдвигается на ее шею и слегка поворачивает ее голову. Вероника даже не успела собраться с мыслями, как его губы уже прижались к ее.

Она не была к этому готова и от неожиданности крепко сжала губы. Но Олега это не слишком смутило, и он, раздвинув ее губы языком, проник ей в рот. Они слились в поцелуе со вкусом пива и соли. Олег продолжал крепко прижимать ее к себе, а Вероника, наконец опомнившись, подумала, что неплохо было бы тоже положить руку ему на шею. Да, так вполне романтично. Ах, если бы только он не сжимал так сильно ее плечо…

– Эй, может, хватит? Это вам не бордель! – возмущенно прошипела какая-то женщина, сидящая перед ними.

Олег наконец оторвался от Вероники, но не выглядел слишком пристыженным, а она про себя благословила эту женщину. Слава тебе господи, Олег больше не пытался ее целовать, хотя его рука снова вернулась ей на колено.

Наконец кино закончилось, и они вышли из кинотеатра. Олег явно решил, что после их поцелуев они вроде как вывели отношения на официальный уровень, и крепко обнял ее за талию.

– Как жаль, что та старая ханжа нам помешала! – возмущенно сказал Олег. – Уверен, она была бы совсем не прочь, если бы и ее кто-то целовал!

– Ага, – ответила Вероника и подумала, что, наверное, он ждет от нее более развернутой реплики. Что-то вроде того, что она не прочь продолжить то, на чем их прервали. Но она, хоть убей, не могла этого выговорить.

– Хочешь, пойдем на «карман»? – спросил Олег. – Ты ведь там еще не была, правда?

Веронике совсем не хотелось никуда идти, а тем более на их таинственный «карман», но она не могла найти правдоподобного предлога, как бы улизнуть. Вдруг она разозлилась на себя. Не всю ведь жизнь она будет сбегать, как только произойдет что-то, к чему она не готова?

«Карман» оказался маленьким внутренним двориком заброшенной школы, где обычно тусовались подростки. Стену увивал плющ, а на асфальте валялись обломки кирпича. На ступеньках сидела какая-то парочка и целовалась. Увидев их, они отстранились друг от друга и недовольно посмотрели на них. Вероника уже собиралась повернуть обратно, но Олег удержал ее за руку.

– Привет, Тимур, – широко улыбнувшись, поздоровался он. – Ну что, тебя можно поздравить? Алина, давно не виделись.

– Я, конечно, рад тебя видеть, но тебе не кажется, что мы можем поболтать в другое время? – хмуро спросил Тимур. Его девчонка недовольно поджала губы.

– С удовольствием, – не сдвинувшись с места, невозмутимо сказал Олег. – А теперь не будешь ли так любезен уступить нам место? Мы разрешили тебе изредка приходить сюда, но ты же знаешь, «карман» – наш.

– С какого…

– Я серьезно, Тим. Свали.

Вероника увидела, как Тимур напрягся. Ему явно хотелось порисоваться перед своей девушкой. Господи, неужели они сейчас устроят идиотскую драку за территорию?! Видимо, Алина тоже это почувствовала, потому что дернула Тимура на рукав.

– Да ладно тебе, Тим. Идем. Мы в любом случае уже собирались.

Тимур немного поколебался, но все же его авторитет явно уступал авторитету Олега, который был здесь на своей территории.

– Ладно уж, – буркнул он. – Развлекайтесь.

– Ага. Приятно иметь с тобой дело.

– Вовсе не обязательно было их прогонять, – укорила Вероника, когда они ушли.

– Да ладно тебе! Он уже получил свое. Садись.

Вероника присела на ступеньки, и Олег опустился рядом с ней. Вероника испытала неприятное ощущение от того, что она заняла место неизвестно какой по счету девушки, сидящей с парнем на этих ступеньках только за сегодняшний день. Это место само собой подразумевало, что они должны сидеть здесь, прижавшись друг к другу, пить слабоалкогольные напитки и целоваться. Вот только Вероника, сколько ни старалась, не видела в этом никакой романтики.

Олег придвинулся ближе и обнял ее одной рукой за плечи. Вторую руку он положил ей на колено. Теперь Вероника не почувствовала от этого никаких особых эмоций. Она ощущала только, как твердо сидеть на стылом камне ступеней и как они холодят ей ягодицы.

– Мне понравилось тусоваться с тобой сегодня, – прошептал он ей на ухо. – Знаешь, я с первой нашей встречи подумал, что ты крутая. Хоть и вела себя скованно. И еще постоянно норовила ускользнуть. Удивительно, какая ты бываешь наедине со мной.

И он поцеловал ее в щеку.

– Ну, во мне много самых разных вещей, – улыбнулась Вероника, не понимая, зачем все еще продолжает поддразнивать его. Честно говоря, ей все это начинало казаться донельзя глупым. Хотя определенно работало.

– О да, я понял это после наших танцев, – прошептал он прямо ей на ухо, что, видимо, казалось ему очень сексуальным. – И… после нашего поцелуя у меня дома. Ты тогда была такая страстная! Увидев тебя тогда возле музыкальной школы, я и подумать не мог, что ты, вся такая сдержанная, можешь вытворять подобные вещи.

Веронику это заявление крайне удивило. Странно, сама она в тот момент не почувствовала абсолютно ничего. Неужели он совсем не обратил на это внимания?

– Мне интересно, сколько еще нового я про тебя узнаю, – снова прошептал он и, прежде чем Вероника опомнилась, приник к ее губам. Вероника не понимала, почему она не хочет этого. Их поцелуи были не то чтобы неприятными, но какими-то… бесстрастными. Это было как съесть апельсин – недурно, но ничего особенного.

И тогда до Вероники вдруг дошло, что же ее смущало в Олеге. На самом деле, он вовсе не испытывал к ней каких-либо сильных чувств. Она была для него просто симпатичной девчонкой, с которой можно потусоваться с бутылочкой пива и позажиматься по углам. Он понятия не имел, кто она такая, да и не хотел знать. Но ведь… Веронике он тоже совсем не нравился. Она пошла с ним на свидание только для того, чтобы забыть Матвея и испробовать свое очарование. Все это была одна огромная ошибка.

И тогда Вероника резко отстранилась от него. Пожалуй, следовало бы сделать это мягче. Олег недоуменно посмотрел на нее и спросил:

– В чем дело? Что-то не так?

– Мм… Нет… Просто мне уже пора домой. Родители будут волноваться.

– Да ладно, тебе же не десять лет, – отмахнулся он. – Побудем здесь еще немного. Ничего не случится.

И он снова настойчиво притянул ее к себе, явно испытывая неудержимое желание засунуть язык ей в горло. Его рука вдруг стала перемещаться ей на грудь. Ладно. С нее хватит.

– Нет, – твердо сказала она и резко поднялась с места. – Я серьезно. Прости, но мне уже пора.

– Я сделал что-то не так? – недовольно спросил Олег. – Зарвался или типа того?

Вероника уже собиралась соврать что-нибудь поубедительнее, чтобы его не обидеть. Она уже открыла рот, но решила, что сегодняшнего притворства и так хватит ей на всю оставшуюся жизнь.

– Слушай, Олег, прости, но… Я не думаю, что смогу быть с тобой в тех отношениях, которых ты ожидаешь. Мне казалось, что смогу, но… Не вышло. Прости.

Некоторое время он молча смотрел на нее. Вероника была готова зарыться в бетон, лишь бы не находиться здесь. Лучше бы мама вместо рисования одинаковых стрелок научила ее, как выкручиваться из таких ситуаций!

– Значит, вот так вот, – неестественно спокойно сказал Олег. – Это, типа, такой женский фокус, да?

– Что ты имеешь в виду? – опешила Вероника.

– Это ты мне скажи. Ты танцуешь со мной, а затем вдруг исчезаешь. Страстно целуешь меня, а потом игнорируешь. Ведешь себя так, словно без ума от меня, кокетничаешь со мной, строишь мне глазки, зовешь в кино, хотя прекрасно знаешь, что там делают. Думаешь, я всего этого не вижу? Знаешь, я ведь не трогал бы тебя, если бы не видел, что ты совсем не против. А теперь, когда мы… ты вдруг вскакиваешь и заявляешь, что между нами ничего не будет. Я знаю, что девчонки любят временами играть в «Не тронь меня» и все такое, но думал, что ты не из таких.

– Я не играю в игры! Ты просто все не так понял! Прости, если дала тебе повод…

– Еще бы, черт возьми, ты не дала мне повод! – взорвался он. – Последние несколько часов ты была вполне не против моего общества, а теперь вдруг в один момент стала такой девственницей-недотрогой?! Хорошо, пусть будет так. Ты, знаешь ли, не пуп земли! Надеюсь, дорогу домой ты найдешь?

Он резко развернулся и буквально через несколько секунд исчез в темноте, оставив Веронику одну в пустынном дворике заброшенной школы. Видимо, она порядочно задела его гордость. Глядя ему вслед, Вероника почувствовала волну раскаяния. Вот что бывает, когда идешь против своей природы.

– Господи, какая же я дура! – прошептала она.

Звук собственного голоса в глухой тишине напугал ее. Ей вдруг стало страшно оставаться здесь одной, и она поспешила убраться подальше из этого заброшенного места. Ее нервы были натянуты до предела, поэтому, когда в кармане громко зазвонил телефон, ее едва не хватил удар.

– Привет, Стелла, – поздоровалась она, стараясь унять бешено колотящееся сердце. И все же от осознания того, что она теперь может поделиться с подругой произошедшим на этом злосчастном свидании, ее переполнила радость.

Кажется, вечер Стеллы прошел не менее паршиво, чем у нее.

– Да уж, не нужно было тебе туда ходить, – сочувственно сказала Вероника. – Так что же там все-таки произошло? Что-что? Ах, насчет Олега. Ну, коротко говоря, если бы проводили соревнования по самым неудавшимся свиданиям, я бы точно взяла гран-при…

Стелла

– Мена тошнит от мальчиков и скандальчиков.

Владимир Набоков. «Лолита»

– В общем, мне кажется, со мной что-то не так, – обеспокоенно закончила Вероника свой сбивчивый рассказ. – Серьезно, Стелла, думаешь, возможно такое, что я не могу испытать никакого удовольствия от… ну, прикосновений и поцелуев? Я имею в виду, Олег ведь действительно неплохой парень… Симпатичный и все такое…

Стелла совершенно не могла понять, зачем раздувать из этого такую проблему. До того, как начать встречаться с Максом, она перецеловалась со множеством мальчиков. С некоторыми это было возбуждающе, с некоторыми сносно, а о некоторых она старалась не вспоминать. Но у нее никогда и мысли не возникало, что это с ней могло быть что-то не так.

– Может, он просто плохо целуется? – предположила она. – Знаешь, довольно сложно испытать что-то, если парень не знает, что делать с языком…

– Да нет, с технической точки зрения все было неплохо, – Вероника покраснела, и Стелла поняла, что ей явно внове обсуждать такие темы. – Думаю, дело в психологической составляющей. Но мне не был неприятен Олег! С ним было весело, и легко, и…

– В общем, он был прост, как двери, – безжалостно заключила Стелла и пожала плечами. – Я хорошо знаю такой тип парней. С ними можно немного поболтать на досуге, но больше с ними делать нечего.

Вероника молчала, что красноречивее любых слов говорило о правоте Стеллы.

На следующий день после того незадавшегося вечера они с Вероникой решили встретиться в торговом комплексе, чтобы лично все обсудить. И вот они уже битый час ходили вдоль витрин магазинчиков, пока Вероника пересказывала Стелле подробности своего провального свидания. Стелла с готовностью ухватилась за проблемы Вероники – так можно было не думать о своих собственных.

– В общем, – наконец сказала Вероника, – я чувствую себя словно виноватой. Я имею в виду, что со стороны я, наверное, действительно выглядела так, словно не имела ничего против. Но потом я поняла, что больше не могу делать вид, будто мне все это нравится. Все просто было… ну, не так.

– Не понимаю, почему ты так зациклилась на этом? – недоуменно спросила Стелла. – Ну да, возможно, ты и пофлиртовала немного с парнем. Он не оправдал твоих ожиданий, и ты его отшила, ну так что же здесь такого?

– Для тебя все так просто, – вздохнула Вероника. – Значит, можно поиграть с парнем, а, если он тебе не угодил, выбросить его на помойку, словно ненужную вещь? Не слишком ли это жестоко?

– Тебе нужно больше думать о себе, Ви, – посоветовала Стелла. Она начала называть ее на сокращенный американский манер, потому что ей не хотелось каждый раз выговаривать длинное имя подруги. Ну, и это звучало стильно. – Если постоянно думать об удовольствии других, можно привыкнуть быть совершенно несчастной.

– А ты… всегда испытываешь удовольствие от прикосновений своего парня? – спросила Вероника и тут же оборвала себя. – Ну да, разумеется. Глупый вопрос.

Простодушные слова Вероники, как это часто бывало, выбили Стеллу из колеи. Она давно уже перестала задумываться над тем, доставляют или не доставляют удовольствие ей прикосновения Макса. Да, у них был отличный секс, и Макс явно знал, что нужно делать с ее телом, но… Это была только физическая сторона вопроса. Она не ощущала ни трепета, ни мурашек, ни восторга, когда он дотрагивался до нее.

– Знаешь, Ви, на самом деле я поняла, что уже давно ничего не чувствую с Максом… Просто я как-то перестала об этом задумываться. Технически, – Стелла улыбнулась, повторив слово Вероники, – у нас с ним все отлично. Даже превосходно. Но… На этом все. Я не чувствую того, что чувствуют влюбленные девушки. Честно говоря, я даже не понимаю, что вообще это значит – быть влюбленной. То есть я должна скучать по нему, когда его нет, и думать о том, как он проводит время, и радоваться его появлению. Но… ничего такого нет.

– Зачем же ты продолжаешь оставаться с ним? – теперь уже поразилась Вероника. – Если ты с ним ничего не испытываешь, то зачем держишься за эти отношения? Ведь ты не даешь себе шанса найти кого-то, кто заставит тебя… почувствовать. По-настоящему.

– А так ли нужны они, эти настоящие чувства? – задумчиво спросила Стелла. – Все мои подруги только и делают, что убиваются по парням и думают, как бы их привлечь или заставить ревновать. Я же не испытываю никаких страданий. Да, у нас с Максом не все гладко, а в последнее время он и вовсе ведет себя как придурок. Но мне с ним комфортно. Ни боли, ни драмы. Ни ожиданий, ни разочарований. Так стоит ли того эта истинная любовь?

Вероника задумалась, и ее взгляд словно ушел в себя. А затем она решительно подняла голову.

– Да, Стелла. Она того стоит. Когда ты испытываешь влюбленность… Это эйфория, ураган, трепет, неистовство. Это не описать никакими словами. Да, иногда это причиняет боль. Но это и делает тебя живой, придает тебе смысл. И, пока ты погрязла в фальшивых отношениях, ты лишаешь себя этой возможности.

Стелла вздохнула и усмехнулась уголком губ.

– Ты думаешь, все так просто: есть чувства – встречаешься, нет – расстаешься. Есть кое-что гораздо прочнее этого. Мы с Максом уже так давно. И мы идеально подходим друг другу. Наше будущее распланировано по пунктам. И я все время думала, что мы с ним будем вместе до самой смерти.

– Ну и глупости! – фыркнула Вероника. – Я думаю, тебя держит с ним только привычка. Ну и что-то вроде долга. Ты – самая популярная девушка, он – самый крутой парень, и вам самими звездами предназначено быть вместе. Вы такая красивая пара, вам завидуют все вокруг, и все хотят такие отношения, как у вас, бла-бла-бла. Ах да, ну и ваши родители благосклонно смотрят на союз своих наследников. Вот только какой в этом смысл, если ты с ним несчастлива?

Стелла не нашлась, что ответить. Она и не думала, что Вероника так четко и безжалостно обрисует портрет ее отношений.

– Значит, ты думаешь, что стоит порвать с ним? – эта мысль показалась Стелле дикой. Еще более диким было то, что она спрашивала у кого-то совета. Она никогда и ни у кого не спрашивала совета. Но сейчас у нее сбились все жизненные ориентиры, и она чувствовала себя абсолютно потерянной.

– Не мне решать это, Стелла, – покачала головой Вероника. – Тебе лучше знать свои чувства к нему. Я могу сказать только одно: бесполезно держаться за то, что уже умерло.

– Но я не смогу расстаться с ним, даже если захочу! – в отчаянии воскликнула Стелла. – Мой отец… Ему нужны хорошие отношения с отцом Макса. И пока мы вместе, он вправе всегда рассчитывать на его помощь. Отец будет очень недоволен, если я порву с Максом сейчас.

– Господи, Стелла! – пораженно воскликнула Вероника и порывисто схватила ее за руку. – Послушай, я не имею права никого судить, но твой отец не может заставлять тебя быть с человеком, с которым ты быть не хочешь, только ради своих интересов. Это просто бесчеловечно! Тем более, что…

Она резко осеклась, но в ее взгляде Стелла по непонятной причине прочитала гораздо больше возмущения, чем ожидала. Она никогда еще не видела обычно спокойную Веронику столь пышущей гневом.

– Ох, Вероника, – улыбнулась ее вспышке Стелла. – Мы живем по этим законам. Ты что, не понимаешь? Ведь вся моя жизнь – это то, что он мне дает. Без него я ничто. Я не могу не преследовать его интересов. Всегда на первом месте должно стоять благополучие семьи.

– Разве ты не сказала несколько минут назад, что, если слишком много думать об удобстве других, можно привыкнуть быть несчастной?

Стелла недоуменно посмотрела на нее, а затем засмеялась.

– Ты просто невыносима! Ну надо же, обращать против меня мои собственные слова!

Но Вероника не позволила свести все к шутке.

– Я серьезно, Стелла. Я хочу, чтобы ты была счастлива, а не вживалась в роль счастливой.

Стелла едва ли не впервые в жизни была смущена. И впервые не знала, как себя вести. Ситуации такого рода не были прописаны в ее блокноте. Еще никто не говорил ей такого. Никто не желал ей счастья. Да и что такое счастье? У нее было все лучшее, ее будущее было обеспечено, и она никогда не знала ни забот, ни хлопот. Следовательно, она счастлива. Ведь счастлива?

– Слушай, у меня просто отваливаются ноги! – сказала она, лишь бы прервать этот неловкий разговор. – Я за последние десять лет не ходила пешком столько, как за последний час! Посидим где-то, ладно?

Вероника внимательно посмотрела на нее, и в ее взгляде отразилось уже знакомое понимание. Потом она пожала плечами.

– Да. Конечно.

Они расположились за одним из столиков небольшого кафе на верхнем этаже, так что оттуда открывался вид на весь торговый центр. Стелла заказала эспрессо без сахара на обезжиренном молоке. Вероника упрямо попросила чай. Стелла никак не могла приучить ее к кофе, который она считала более элитным напитком.

– Кстати говоря, мы отвлеклись от твоего свидания, – торопливо заговорила Стелла, лишь бы Вероника снова не наступила ей на больную мозоль. – У меня во время твоего рассказа сложилось впечатление, что этот мальчик с самого начала тебе даже отдаленно не нравился. А у меня, знаешь ли, нюх на такие вещи. Зачем же ты все-таки пошла с ним?

Вероника явно колебалась.

– Вообще-то, он мне немного нравился. То есть я думала, что просто не замечала этого из-за… из-за того, что была увлечена другим.

– О нет! – простонала Стелла. – Только не говори мне, что ты хотела заставить кого-то ревновать! Я не вынесу еще одной такой истории!

– Конечно, нет! – возмущенно воскликнула Вероника. – Напротив, я решила выбросить из головы этого человека. Для этого и пошла с Олегом.

– И кто же этот неудачник, который упустил тебя?

Вероника молчала. Стелла увидела, как заалели ее щеки.

– Боже мой! – пораженно сказала Стелла. – Да я его знаю, правда? Иначе тебе бы ничего не стоило назвать его имя! Но я не могу представить из наших общих знакомых никого, кто мог бы тебя очаровать. Ну, и кто же он?

Вероника, кажется, отдала бы все, лишь бы оказаться на другом конце земного шара. На ее лице отражалась мучительная борьба.

– Ты что, не доверяешь мне? – обиженно спросила Стелла. – И это после того, как я буквально излила тебе душу по поводу моих отношений? А между прочим, об этом не знает больше никто. Это несправедливо, ты не находишь?

Вероника глубоко вздохнула и с обреченным лицом выдохнула имя так тихо, что Стелла буквально прочитала его по губам:

– Матвей.

Стелла едва не отправилась в мир иной, подавившись своим эспрессо.

– Пожалуйста, ты можешь никак это не комментировать? – умоляюще посмотрела на нее Вероника.

– Не комментировать? Да я готова повесить плакат! – ошарашенно пробормотала Стелла. – Боже, Вероника! Нет, я знала, что хорошие девочки влюбляются в плохих мальчиков, но он ведь откровенный псих! Хоть и, не спорю, на свой манер довольно горячий…

– Он совсем не псих! – вспыхнула Вероника. – Ты же его даже не знаешь! Он на самом деле очень хороший. Просто он… сложный.

– Да-да, такой загадочный и неприступный, и, конечно, тебе интересно его разгадать. Но, Ви, ты не можешь отрицать, что он слишком уж странный. И нелюдимый.

– Ты его совсем не знаешь, – упрямо повторила Вероника. – Он очень понимающий и… совсем не нелюдимый. Просто он предпочитает общаться с другими, вот и все. И он рассуждает не так, как остальные, и поэтому кажется всем странным. И…

– И ты, кажется, сказала, что он остался в прошлом, – улыбаясь, сказала Стелла.

Вероника как-то сразу сникла. Весь ее запал мгновенно рассеялся.

– Да. Он остался в прошлом.

На лице Вероники были запечатлены чистые и незапятнанные чувства, которые Стелле редко удавалось видеть: любовь, смятение, отчаяние. Удивительно, как она может испытывать столько всего сразу. И ей вдруг стало интересно, что же в этом добровольном изгое могло заставить Веронику потерять голову. А вообще-то, ей хотелось понять, что вообще заставляет людей терять голову.

– Расскажи мне о нем, – попросила Стелла. – И о вашей истории. Если, конечно, хочешь.

Вероника замялась, но потом медленно кивнула. Сначала неловко и с сомнением, а затем все более лихорадочно она начала пересказывать Стелле их короткую, противоречивую историю. Разговоры под дождем, клуб, поцелуй с другой, его непонятное поведение, странные комплименты… Из этого всего Стелла могла заключить лишь одно: это была именно та смесь недопониманий, сближений и страданий, которых она хотела избежать. Но во всем этом читался какой-то накал. Стелле был знаком этот накал.

Ник… По этой причине она и запрещала себе задумываться о нем. Она всеми силами хотела избежать возможной боли. Она не выносила боли.

Усилием воли Стелла заставила себя вернуться к действительности.

– Знаешь, – задумчиво сказала она, – а ты все же скрываешь свои эмоции гораздо лучше, чем я думала. Я несколько раз упоминала при тебе имя Матвея, а ты даже ни разу не вздрогнула. Я ничего и не заподозрила, а ведь я всегда вижу такие вещи насквозь.

Стелла вдруг немного смутилась, подумав, что ни разу за все время у нее не промелькнуло и тени подозрения, что отец состоит в связи с Региной, хоть она и ловила порой их странные взгляды.

– Да, я не хотела, чтобы кто-то догадался. Я ведь была уверена, что из этого все равно ничего не выйдет. Честно говоря, ты единственный человек, кому я рассказала, – призналась Вероника.

– Значит, ты и с ним так себя ведешь? Не удивительно, что вы так ни к чему и не пришли.

– Что ты имеешь в виду? – недоуменно спросила Вероника.

– Да то, что, если ты держишь все свои эмоции в узде, то он, вероятнее всего, и не догадывается о твоих чувствах. Нам часто хочется верить, что парни умеют читать между строк, но на самом деле они не видят дальше собственного носа. Знаешь, им, конечно, могут и нравиться неприступные, но в большинстве случаев они выбирают более легкий путь – то есть тех, кто сам подвернется под руку. К примеру, ту Киру, которая сама лезет ему в штаны.

– Значит, ты думаешь, мне нужно было сказать ему о своих чувствах? – спросила Вероника с таким ужасом, словно ей предложили вскрыть себе вены.

– Да нет, конечно, ни в коем случае! – с не меньшим ужасом воскликнула Стелла. – Это самый отвратительный совет, который могут дать только неудачники. Если девушка первая признается в своих чувствах – значит, она тот зависимый человек в паре, который любит больше. И парень спустя какое-то время начинает этим пользоваться.

– Ну так что же мне нужно делать, о гуру отношений? – раздраженно спросила Вероника.

– Намекни ему, что ты в нем заинтересована, но, разумеется, не в такой степени, чтобы падать к его ногам, – уверенно начала Стелла, вновь оказавшись на привычной территории. – Прощупай почву. Подразни его. И, мне ужасно не хочется это говорить, но свидание с Олегом – прекрасный ход. Ты можешь показать Матвею, что отдаешь ему предпочтение, даже несмотря на то, что пользуешься успехом у других парней. Это польстит ему и…

– Это все, конечно, прекрасно, спасибо тебе большое, но я уже решила, что у меня с Матвеем ничего не сложится, так что… Что случилось?!

Вероника испуганно осеклась, увидев застывшее лицо Стеллы. А Стелла молча уставилась за спину Вероники, и ее взгляд скрестился с недоуменным взглядом Яны, которая стояла возле «Victoria’s Secret». Стелла вспомнила, что сказала Яне сегодня утром, будто плохо себя чувствует и не сможет встретиться с ней. Она мысленно выругалась. Она совсем забыла, что Яна всегда по воскресеньям приезжала сюда в тренажерный зал.

Тем временем Яна перевела взгляд на обернувшуюся Веронику, и обиженное выражение на ее лице сменилось ошарашенным. Стелла торопливо встала.

– Прости, Ви, я на секунду.

Не хватало еще, чтобы Яна начала выяснять отношения при Веронике. Порой манеры у Яны были не лучше, чем у барменши в дешевой забегаловке, что она и не преминула доказать.

– Разве ты не сказала, что плохо себя чувствуешь? – тут же без обиняков накинулась она на Стеллу.

– Мне стало лучше, – невозмутимо ответила Стелла. Не хватало еще отчитываться перед ней!

– Видимо, намного лучше, раз ты решила встретиться с этой простолюдинкой! Ты что, типа, решила заняться благотворительностью? – ядовито спросила Яна. Шок в ней вытеснил обиду на то, что Стелла соврала, лишь бы не видеться с ней.

Стелла оказалась в щекотливом положении. Она действительно не знала, какое правдоподобное объяснение можно дать ее общению с Вероникой. Она вполне могла соврать. Да, это не составляло труда. Но какая-то недавно пробудившаяся часть ее души не позволила ей этого сделать. Ну нет, она не будет отрицать дружбы с человеком, который стал ей столь близок.

– Во-первых, избавь меня от своих ограниченных высказываний, – презрительно выплюнула она. – А во-вторых, я буду проводить время с теми, с кем хочу.

– Ты это серьезно?! Я-то думала, у тебя имеются веские причины… Значит, ты действительно продинамила меня, чтобы встретиться с ней?

– М-м-м, сама бы я сказала помягче, но… Собственно, да.

– Прекрасно, – сказала Яна, и в голосе ее впервые при разговоре со Стеллой послышались нотки превосходства. – Если у тебя новая фишка водиться со всяким сбродом… Что ж, не буду тебе мешать. Но позволь тебе напомнить, что в нашем положении нельзя допускать к себе кого попало. На нас же все равняются. Один неверный шаг и…

Стелла рассмеялась ей в лицо.

– Дорогая, не рассказывай мне о том, как нужно себя вести, чтобы не пасть в глазах общества. Это не я вчера засунула язык в глотку едва знакомому парню, чтобы отомстить бывшему, которому и дела до тебя нет. Кстати, почему ты так и не осталась с ним? Он тоже тебя не захотел? В любом случае, держи язык за зубами на тему того, с кем я провожу время. Увидимся в школе!

И, не глядя больше на ошарашенное лицо Яны, Стелла поспешила туда, где ее ждала Вероника. Ее переполняла радость. Впервые она сделала то, что хотела, без оглядки на свою репутацию. Впервые она почувствовала себя свободной.

Вероника

Я силился жажду
Песком утолить
И море пытался поджечь.
Мечтал я тебя позабыть.

Марина и Сергей Дяченко. «Ритуал»

Вероника спешила в музыкальную школу, оставляя в девственно-чистом свежевыпавшем снегу цепочку неглубоких следов. Все вокруг искрилось и дышало невинной свежестью, и она радовалась, как ребенок. Из ее рта вырывались небольшие облачка пара. Вероника обожала зиму и находилась в превосходном настроении…

…пока ее не окликнул знакомый голос:

– Эй, Вероника! Мы уже и забыли, как ты выглядишь!

С самым обреченным видом Вероника обернулась и увидела, как к ней с благожелательными лицами приближаются Кира и Диана. Что ж, рано или поздно это должно было случиться.

В течение уже почти месяца Веронике удивительным образом удавалось избегать встреч с компанией Матвея. Она проклинала себя за трусость, но каждый раз, выходя из музыкальной школы, осторожно оглядывалась, нет ли нигде Олега, Кирилла и остальных. Она понятия не имела, что мог Олег сказать остальным после их неудачного свидания, но предполагала худшее. Кира писала ей несколько раз, интересуясь, почему она пропала, и приглашала присоединиться к ним, но Вероника постоянно находила отговорки. Она даже представить себе не могла, как ей теперь вести себя в их компании. Благодаря Стелле она бы не слишком жалела о потере новоприобретенных друзей, если бы… если бы не Матвей.

Если их отношения до этого было просто напряженными, то теперь от них ничего не осталось. Вот уже почти месяц, как они не перебрасывались ни словом. При виде ее он улыбался, кивал, но… не приближался к ней. Время от времени Вероника ловила на себе его задумчивый взгляд, но он тут же отворачивался, стоило ей посмотреть на него. Стелла убеждала ее выбросить его из головы и предлагала найти сколько угодно парней, которые будут рады ее обществу. Но Вероника ничего не могла с собой поделать. Сколько бы она ни говорила себе, что чем больше ему плевать на нее, тем легче ей о нем забыть, ее глубоко уязвляло его равнодушие.

Так что она совершенно оборвала связь с его компанией. И, хоть ей и не хотелось беседовать со слащавой Кирой и бестактной Дианой, она была рада возможности выяснить хоть что-то.

– А пропадать – действительно твоя изюминка, как я посмотрю, – сказала Кира добродушным тоном, и все же Веронике в ее словах послышался неприкрытый намек. Она поняла, что это связано с Олегом. Но ей уже до смерти надоело оправдываться.

– Вовсе нет. Просто была уйма дел, так что я никак не могла вырваться, – даже не утруждая себя тем, чтобы придумать какое-либо объяснение, ответила Вероника.

– Очень жаль. В последнее время мы умираем от скуки. Может, ты все же сможешь как-то вырваться? – улыбнулась ей Кира.

Вероника вздохнула. Она не знала, как еще можно выкрутиться.

– Честно говоря, – без обиняков сказала она, – я не думаю, что Олег будет очень рад меня видеть.

Диана едва не подскочила от радости. Видно было, что она все ломала голову над тем, как бы перевести разговор на эту тему.

– Так что же все-таки между вами произошло? – напрямик поинтересовалась она. – Никогда еще не видела, чтобы нашего добродушного Олежку настолько вывели из себя!

Кира осуждающе посмотрела на нее.

– Разве он не рассказал вам? – с прохладцей спросила Вероника. Ей крайне слабо в это верилось.

Кира мягко взяла ее под руку, и они пошли рядом.

– Да, вообще-то, рассказывал. Но я знаю, что мальчикам свойственно перекручивать, особенно, если задели их самолюбие. Что ты, кажется, и сделала.

Вероника вздохнула. Ей совсем не хотелось обсуждать с ними подробности своего свидания. Особенно учитывая то, что они передадут каждое ее слово Олегу. И Матвею.

– Вообще-то, мне не очень хочется это обсуждать, – устало ответила Вероника. – У нас с ним просто ничего бы не получилось, вот и все. Я всего лишь поняла это раньше его.

– По его словам, все было иначе, – встряла Диана, которая была настроена совсем не так благодушно, как Кира. Из-за того, что Вероника не захотела посвящать их в подробности, она явно решила принять версию Олега.

– Ну и как же он все представил? – сквозь зубы спросила Вероника.

– Ну, он сказал что-то вроде того, что ты любишь поиграть парнями. Это, конечно, сильно преуменьшая, – с явным удовольствием начала пересказывать Диана. – Серьезно, не знаю, что ты там устроила, но он был не в себе! Сказал, что тебе, судя по всему, доставляет удовольствие приманивать парней, а потом строить недотрогу и отшивать их. В общем, заключил он, в тихом омуте…

– Ди, прекрати уже! – возмущенно перебила ее Кира.

– Да нет, все нормально, – холодно сказала Вероника. – Всегда приятно послушать о себе что-то новенькое.

О ней еще никогда не сплетничали, и она была поражена, насколько извращенно можно перекрутить любую ситуацию. Она ни разу не сталкивалась с грязью, и липкая чернота мерзким пятном осела на ее душу.

– Не злись, – примирительно сказала Кира. – Я все время думала о том, что это совсем на тебя не похоже. Наверное, ты все же сильно ему нравилась.

– Но, серьезно, ты и вправду вела себя так, словно и он тебе нравился! Мы все были уверены в этом! – снова не выдержала Диана.

– Он и вправду мне нравился, – ледяным тоном ответила Вероника. – Просто когда я узнала его поближе, то поняла, что это не мой человек. Если это делает меня сукой и вертихвосткой, что ж, пусть так и будет.

Вероника никогда не говорила таких слов, но сейчас она была по-настоящему шокирована. Она просто поверить не могла, что Олег представил ее в таком свете. А ведь она узнала только малую часть!

Диана красноречиво молчала, не опровергая ее слов. Но Кира снова взяла ее за руку.

– Не принимай это близко к сердцу, Вероника. Уверена, он скоро угомонится. Но не нужно пропадать из-за этого, ладно?

Честное слово, она была такой милой, что Веронике стало противно. Почему-то она была уверена, что Кира готова и Олега поддержать с этой же благодушной улыбкой. Она была из тех людей, которые всегда раздражающе миролюбивы, находя в своей показной доброте огромное удовольствие.

Девушки отправились по своим делам, а Вероника продолжила идти к музыкальной школе. Настроение испортилось совершенно. Снег теперь казался ей грязно-серым, а его искристая поверхность раздражала глаза.

Господи, она никогда не могла бы подумать, что о ней, о Веронике, ни разу не встречающейся с парнями, могут такое сказать! Что ж, теперь ясно, почему Матвей больше к ней не подходит. От мысли, что он теперь считает ее лицемерной стервой, у нее сжалось сердце. Черт побери парней и их самолюбие, которое заставляет их распускать язык! Интересно, что же он мог рассказать Матвею лично? Чтобы не выставить себя брошенным неудачником в его глазах, он наверняка сказал что-то вроде того, что Вероника едва ли не лезла к нему в штаны, а в последний момент соскочила. Ей стало дурно.

Поэтому, разумеется, на репетиции ее мысли были где угодно, но не там. Ее все еще трясло от гнева и унижения, и она то и дело сбивалась с ноты. Наконец Альбина не выдержала.

– Вероника, да что, черт побери, с тобой такое? – в сердцах воскликнула она. – Что-то случилось?

– Ничего не случилось, – буркнула Вероника.

Вероника прекрасно понимала, что Альбина с ее проницательностью, конечно, замечает, что она не настолько отдается занятиям, как раньше. Честно говоря, со всеми событиями и переживаниями, которые захватили ее в последнее время, пение перестало казаться ей единственной вещью в жизни, которая имеет значение. Она перестала отдаваться ему вся без остатка.

– Правда? – спросила Альбина, и Вероника увидела, как ее покидает привычная невозмутимость. – Тогда я не понимаю, что с тобой происходит! У меня складывается впечатление, что, чем ближе к конкурсу, тем больше ты расслабляешься! Я уже молчу о том, что ты так и не определилась с песней!

Это был удар ниже пояса. Время поджимало, а Вероника так и не сделала свой выбор. Она уже много недель подряд перебирала одну песню за другой, но по-прежнему все они казались неподходящими. Ей захотелось провалиться сквозь землю. Альбина была ее наставником, ее другом, ее опорой, и она просто не могла выносить ее обиды и разочарования. Ей непременно захотелось оправдаться.

– Прости, Альбина. У меня так много дел в школе, и я, как могу, стараюсь успевать все, но…

– Нет, – не отрывая от нее внимательного взгляда, покачала головой Альбина. – Нет, дело не в школе. Ты меняешься, Вероника. Твои мысли вечно где-то витают. Ты перестала их контролировать. Ты перестала направлять их в нужное русло. Ты стала безответственнее. Ты начала надеяться, что выедешь на одном таланте. Но известно ли тебе, сколько в мире людей, которые были слишком уверены в своем успехе, но так и не почувствовали его вкус лишь потому, что перестали лезть из кожи ради своего места под солнцем? И они так и остались в тени. Так что, ты хочешь пополнить их ряды?

Это было обидно. Это было больно. Это было унизительно. Вероника знала, что, если бы Альбина сама не была так расстроена, она никогда бы так не сказала. Тем не менее именно в таком состоянии люди чаще всего говорят правду. Вероника почувствовала, как в ее глазах закипают слезы. Нет-нет-нет! Она не может заплакать при Альбине! Не может показать, как сильно ударили по ней ее слова. И, круто развернувшись, она вылетела из кабинета.

Вероника вихрем пронеслась по коридору, сама не понимая, куда бежит. Рыдания душили ее, и ей вдруг отчаянно захотелось на воздух. В это время из двери другого кабинета перед ней вышло несколько парней с гитарами. Среди них Вероника мгновенно узнала знакомое лицо. О нет, только не сейчас! Он, конечно, заметил ее, и Вероника взмолилась, чтобы он не увидел ее глаз.

– Привет, – сказал Матвей тем нейтральным тоном, которым он разговаривал все последнее время, но Вероника не ответила. Ей сдавило горло, и любое слово вырвалось бы из него вместе с рыданиями. Она, не глядя на него, пронеслась мимо и без верхней одежды выбежала прямо на улицу.

Лицо сразу же опалило колючим холодом. Редкие снежинки таяли на ее пылающих жаром щеках. Она часто задышала, всеми силами пытаясь взять себя в руки.

Ей стало холодно. Она была одета в короткое, пусть и шерстяное, платье, которое плотно облегало ее тело. Это было не похоже на ее привычную одежду. В последнее время она стала прислушиваться к себе, к тому, как чувствует себя в разных нарядах. Она стала изучать изменения в своем поведении, играя и экспериментируя со своим гардеробом. И обнаружила, что некоторые вещи могут повлиять на ее повадки, ее движения, ее уверенность. Да, Стелла права. Одежда – могущественная вещь.

Вдруг позади нее послышался шум открывающейся двери. Вероника не обернулась из страха, что ее глаза все еще красны от слез. А секунду спустя ей на плечи накинули что-то теплое. Что-то, от чего пахло знакомым свежим парфюмом.

– А ты, как я посмотрю, предвзято относишься не только к зонтикам, но и к верхней одежде, да? – послышался у нее за спиной насмешливый голос Матвея.

– Спасибо, не стоило. Я уже собиралась внутрь, – пробормотала Вероника. Внутри нее сейчас кипела такая буря чувств, что ей было все равно, что рядом с ней стоял Матвей, обращаясь к ней почти так же, как когда-то.

– С тобой все в порядке? – поколебавшись, спросил он. – Ты пронеслась по коридору с таким лицом, что я всерьез обеспокоился, как бы ты не убила кого-то по дороге…

– Все в порядке, – резко ответила Вероника. – Мне просто нужно было на воздух, вот и все.

Осознание того, что Матвей поверил клевете Олега, жгло ее изнутри. Она так и не могла заставить себя посмотреть на него.

– Ладно, – сказал Матвей, и Вероника почувствовала, что он смущен. – С тобой точно все нормально? Может, мне проводить тебя до…

– Не нужно, – холодно сказала Вероника и вдруг порывисто обернулась к нему. Он стоял прямо за ее спиной. Впервые за продолжительное время она увидела его так близко. Его рыжеватые волосы, его необычные глаза с искорками смеха и несколько милых веснушек на носу. Выражение его лица говорило о том, что он тщательно контролирует каждую свою эмоцию.

– Не утруждай себя, – добавила Вероника. – Все это время, что ты игнорировал меня, тебя не сильно волновало, как я, так что не делай сейчас вид, что тебе не все равно.

Вероника понимала, что ее несет, что она выдает себя с головой, но ничего не могла с собой поделать. Ну почему бы ему просто не оставить ее в покое?! Почему бы не позволить ей наконец забыть его?

На его лице появилось неловкое выражение. Он отвел глаза в сторону.

– Глупости. Я вовсе не избегал тебя.

– Странно. Выглядело это совсем иначе. Но, наверное, это моя вина. У меня сложилось ошибочное мнение, что мы друзья.

Это слово больно кольнуло ее, но только так она могла объяснить свою вспышку. Ей показалось, или на этом слове у него дернулся уголок рта?

– Конечно, мы друзья, – торопливо заговорил он. – Просто я… Не было подходящего случая, так что…

Вероника впервые видела, что он не может подобрать слов. А вот у нее, напротив, с этим сейчас не было никаких проблем.

– Да ладно тебе, Матвей, не трать слов понапрасну. Я и так прекрасно понимаю, в чем дело. Не хочется общаться с вертихвосткой, которая обожает играть чувствами других, да?

– О чем ты? – недоуменно спросил он.

– О, да перестань! – закатила глаза Вероника. – Думаешь, я не знаю, что рассказывает обо мне твой приятель? Ты поверил ему, правда?

– Нет, Вероника! – он наконец посмотрел ей прямо в глаза, и его голос снова стал твердым. – Я никогда бы не опустился до того, чтобы верить чужим сплетням. Даже если это мой друг. И, если хочешь знать, я сказал ему закрыть рот, как только он начал рассказывать мне о…

– Пожалуйста, избавь меня от подробностей! Мне и так уже пересказали все, что он говорил. В деталях.

– Да уж, и правда слухами земля полнится, – задумчиво и с ноткой презрения пробормотал Матвей.

Они некоторое время помолчали. Вероника зябко обхватила себя за плечи. Она казалось особенно тонкой и хрупкой в своем облегающем платье и в его куртке, в которой буквально утонула. Снежинки таяли на ее светлых волосах.

– Ты стала выглядеть иначе, – вдруг прервал молчание он.

– Покрасила волосы, – равнодушно пожала плечами Вероника. Но ей все же польстило, что он заметил.

– Да нет, дело не только в этом, – сказал Матвей с какой-то особенной интонацией. – Ты стала держаться иначе.

Вероника снова пожала плечами. Она чувствовала на себе его взгляд, и от этого ее щеки пылали, несмотря на обжигающий холод. Все же у нее отлегло от сердца, когда Матвей сказал, что не стал слушать Олега. Но тогда чем объяснить его странное поведение?

– Так что все-таки случилось? – наконец спросил Матвей. – Я знаю, что это не мое дело, но, серьезно, у тебя такое огорченное лицо… Что-то пошло не так на репетиции, да?

И снова у Вероники забилось сердце от заботы в его голосе. Она почувствовала, как ее самообладание тает, словно снег на ее разгоряченном лице. Она больше не могла сопротивляться.

– Да, – наконец выдохнула она. – На самом деле… все идет не так. Абсолютно все. Я не могу сосредоточиться на репетиции. Я сбиваюсь с нот. Мои мысли постоянно куда-то уносятся, и я теряю контроль…

Вероника замолчала, ожидая, что он что-то скажет, но он молчал, внимательно глядя на нее и давая ей закончить, выговориться. И под этим пронизывающим взглядом слова полились из нее бесконтрольным потоком.

– Я не знаю, Матвей, мне кажется, я собственными руками ломаю то, к чему шла столько лет! Альбина бросила мне в лицо, что я недостаточно стараюсь, что я безответственно отношусь к своему таланту! А это совсем не так! Просто столько всего выбивает меня из колеи в последнее время… И я никак не могу определиться с песней для конкурса! Сроки все больше поджимают, это давит на меня, а я не могу понять, какая песня мне больше всего подходит и…

И, к ее ужасу, те слезы, которые она силой затолкала внутрь, когда выбежала из школы, наконец прорвались наружу. Все чувства, которые она вынашивала, – боль, разочарование, отчаяние, обида – взяли над ней верх. Нет, только не это! Только не при нем!

При виде пелены, которая подернула ее васильковые глаза, с Матвея мгновенно слетела сдержанность. Вероника явно застала его врасплох. Его лицо стало глубоко растерянным, обеспокоенным и… беспомощным.

– Вероника, не надо… – в отчаянии прошептал он.

Это было ошибкой. При звуках этого нежного шепота слезы хлынули из ее глаз безудержным потоком, и Вероника торопливо отвернулась, чтобы он не видел, как она плачет. Все вокруг было размытым, словно на нарисованный акварелью пейзаж плеснули водой.

А в следующую секунду Вероника почувствовала, как ее мягко, но настойчиво поворачивают обратно и сильные руки прижимают ее к себе. Он обнимал ее, легко поглаживая по спине. Вероника с трепетом почувствовала его дыхание на своих волосах.

– Ника, – прошептал он ей в волосы. – Ну успокойся, прошу тебя. Ты невероятно талантлива, я же сам видел. Это просто переломный момент, который всегда предшествует большому успеху. Ты справишься с этим, ты ведь такая сильная, такая упорная. Знаешь, я ведь ужасно завидовал тому, что ты нашла себя. Это твое призвание, Ника, твоя дорога, а значит, у тебя обязательно все получится. Ты найдешь то, что ищешь. По-другому и быть не может.

Его руки обвивали ее. Он шептал ей на ухо все эти успокаивающие слова, которые она перестала различать, убаюканная его голосом. Через несколько минут или несколько миллиардов лет Вероника подняла голову и встретилась с его глазами, которые при блеклом свете этого дня казались потемневшими и яркими, как изумруды. Что там говорила Стелла? Поддразнить его, показать ему, что он ей интересен, но не настолько, чтобы она потеряла голову… Но его яркие губы, которые были так близко от нее, чуть дрогнули, и Вероника, послав к черту все советы Стеллы, подалась вперед и прижалась к этим губам.

Она целовала его – и это показалось ей таким же естественным, как дышать. И в этот момент для нее перестало существовать все на свете. Она не думала о том, приятно ли ей это, не думала о том, куда деть руки. Она целовала его, и это было единственно важное в мире – его руки вокруг нее, тепло его губ на ее губах и холод тающего снега, превращающегося в капли воды…

А потом она почувствовала, как напряглось его тело, и пришла в себя. О господи, что она творит! Она отстранилась так резко, словно ее ударило током. Она увидела его ошарашенное лицо, его еще больше заалевшие губы и пришла в ужас.

– О боже, прости, понятия не имею, что на меня нашло, – пробормотала она, мечтая только об одном – исчезнуть с лица земли. В одно мгновение она скинула его куртку, вложила ее в его машинально сжавшиеся руки и проскочила в спасительные стены школы.

– Вероника, постой! – донеслось ей в спину, но она уже неслась по лестнице наверх, понимая, что теперь она больше никогда, никогда, никогда не посмотрит ему в глаза.

Стелла

…Я привыкла смотреть на критику как на восхищение, смешанное с завистью.

Скотт Фицджеральд. «Прекрасные и проклятые»

Стелла находилась в одном из тех состояний, когда со всей строгостью беспристрастного судьи оценивала себя со всех сторон. Она время от времени повторяла эти проверки, чтобы оценить свои сильные ракурсы и спланировать, какое выражение лица ей лучше изобразить в той или иной ситуации. Она, будучи еще восьмилетней девочкой, стояла перед зеркалом, то хмуря бровки, то расплываясь в невинной улыбке, и делала это так часто, что это уже стало привычкой.

И сейчас Стелла, сбросив одежду, стояла перед зеркалом совершенно обнаженная. Она никогда не стеснялась смотреть на себя голую. Это придавало ей уверенности, делало ее раскованной. Прищурившись от напряжения, она разглядывала себя, оценивая малейшие изменения.

Бесспорно, выглядела она эффектно. Ее красоту нельзя было назвать классической. Если быть откровенной, она прекрасно понимала, что многие ее черты несимметричны. Но у нее были большие выразительные глаза, яркие губы и красивые брови, и она использовала это так мастерски, что казалась красавицей. К сожалению, талия у нее не была такой тоненькой, как, например, у Вероники. И еще ей ужасно хотелось иметь ее сексуальные острые ключицы. Что ж, зато у нее были стройные длинные ноги и грудь третьего размера. Нет, и все-таки она восхитительно обыгрывает свои достоинства и скрывает недостатки! Стелла вечно колебалась на грани обожания к себе и ненависти к тому, что она не идеальна.

Вдруг в дверь постучали. Стелла выругалась и быстро принялась одеваться в домашнее, накинув сверху шелковый халат. Кто бы это мог быть? Родители редко изъявляли желание поболтать с ней. Никогда, вообще-то.

Она распахнула дверь и подскочила от восторга.

– Дядя Алекс! – радостно воскликнула она и бросилась ему на шею. Он уехал сразу же после того приема у них дома, и с тех пор она его не видела.

– Ну привет, покорительница сердец! – засмеялся он и заключил ее в свои крепкие объятия.

Дядя Алекс воплощал в себе многое, что Стелла на дух не переносила. Его рубашка не была идеально разглажена, он курил дешевые сигареты, и его лицо покрывала небрежная щетина. Он не был изящным. От него сквозило грубоватостью и небрежностью. Тем не менее она просто обожала его. Дядя Алекс видел ее насквозь, как и она его, и это сближало их, словно они были в вечном сговоре.

– Что ты здесь делаешь? – поинтересовалась она, затаскивая его в комнату.

– Как это, что? Приехал повидать любимую племянницу! – с притворно нежными нотками в голосе сказал дядя.

– Да что ты? А я-то надеялась, что хоть кто-то не считает меня законченной дурой. Думаешь, я поверю, что ты притащился сюда только ради моей персоны? И вообще, как мама тебя впустила?

– Мне пришлось прорываться с боем, – усмехнулся он, без стеснения заваливаясь на ее идеально разглаженное постельное белье. Стелла поморщилась, но села рядом, поджав под себя ноги. – Я готов поклясться, будь у нее пистолет – она бы меня пристрелила к чертям собачьим. Но я всерьез был обеспокоен тем, что она выльет на меня ту зеленую бурду из моллюсков, которую она пьет.

– Из шпината.

– Ну да неважно. Я всегда говорил, что ей это совершенно ни к чему. Она и так прекрасно выглядит. Правда, я никогда не видел ее без макияжа, а это чревато интересными открытиями.

– Уверяю тебя, она и без макияжа хороша.

– Думаешь, если я ей это скажу, она перестанет меня ненавидеть?

– Вряд ли. Она задастся вопросом, откуда ты это знаешь. Я увидела ее без макияжа только раз в жизни, когда без разрешения зашла к ней в ванную. Думала, она меня прикончит.

– Хм. На самом деле я всегда был уверен, что она тайно в меня влюблена.

– А я вот уверена, что ты бессовестно заговариваешь мне зубы.

Дядя Алекс запрокинул голову и расхохотался.

– Твоя проблема в том, что ты слишком проницательна, малышка. Я бы на твоем месте избавился от этой черты, пока она не укоренилась слишком сильно. Я серьезно. Способность слишком многое замечать никогда еще ни шла женщине на пользу.

– Это потому, что она начинает понимать, что все мужчины – подонки? – поинтересовалась Стелла и подумала про маму.

– Ты слишком пристрастна. Далеко не все мужчины подонки. На самом деле даже меньшинство. Да и те не родились такими, а стали в силу обстоятельств. Между прочим, многие женщины предпочитают мерзавцев хорошим парням.

– Только те, у кого самооценка еще ниже интеллекта.

– И тем не менее они остаются немного разочарованы, когда мужчина оказывается лучше, чем они думали.

– Мы что, ведем разговор с претензией на глубину? – улыбаясь, спросила Стелла.

– Ну, полезно время от времени разговаривать со своей семьей, правда? Как часто ты говоришь со своими родителями, Стелла? Я имею в виду: разговариваешь, а не чинно строишь планы на будущее и обсуждаешь вступительные экзамены. Не слишком часто, правда?

Стелла молчала. Ей отчаянно хотелось доказать, что он не прав, но она, как ни старалась, не могла вспомнить ни одного такого разговора.

Не дождавшись от нее ответа, дядя Алекс невозмутимо продолжил, откинувшись на спину и закинув руки за голову:

– А насчет того, что я здесь делаю… Что ж, вынужден признать, что я решил перестать колесить по стране и наконец обосноваться в городе. Я уже начинаю выходить из того возраста, когда беззаботная кочевая жизнь кажется авантюрной. Думаю, пора мне браться за ум.

– О нет, какое ужасное разочарование! Неужели ты собираешься стать таким же пресным и занудным, как отец и все, кто его окружает?

– Ну, все рано или поздно обречены на то, чтобы стать скучными. В конце концов, наша батарейка не вечна. Только, ради бога, не говори отцу, а то я не выдержу его фразы с этими тошнотворными одобрительными нотками: «Ну наконец-то ты решил образумиться!» Меня просто коробит, когда он говорит таким тоном. У меня всегда возникает такое чувство, будто я пришел к нему на собеседование.

– И не прошел его, – прыснула Стелла.

– Что ж, зато, быть может, твоя мама наконец-то меня полюбит.

– Ну, это вряд ли. В отношении к тебе она отличается редким постоянством.

– Как прискорбно.

Они некоторое время помолчали.

– И все-таки почему ты такого низкого мнения о мужчинах? – наконец спросил дядя Алекс.

– Наверное, потому, что никто еще не заставил меня переменить его.

– Что, даже я? – шутливо спросил он.

– Дядя, ты же знаешь, я обожаю тебя. Но давай посмотрим правде в глаза, ты – не образец для подражания.

– Дорогая, где же твой фирменный такт? А если начистоту, то мне жаль. Мне бы хотелось, чтобы хоть кто-то был для тебя образцом, Стелла.

В его голосе звучали все те же насмешливые нотки, но Стелла почувствовала, что он говорит это непривычно серьезно и даже с какой-то горечью. Хм, что это на него нашло?

– К тому же ко многим я испытываю презрение, – продолжила Стелла, выкинув это из головы. – Почти все, кого я знаю, так легко позволяют мне обвести их вокруг пальца, что, право, даже противно.

– Но не меня, моя кошечка. Я всегда видел тебя насквозь, несмотря на все твои увертки.

– И что же, ты считаешь, что я – воплощение всех пороков? – Стелла с особым выражением просмаковала эту фразу, которая очень ей понравилась.

– Ну, моя дорогая, я никогда не питал особых иллюзий на твой счет. И все-таки ты испорчена в меньшей степени, чем можно было предположить.

– Ну спасибочки.

– Не за что, – не моргнув глазом, ответил он. – Впрочем, я не могу тебя винить. С мужчинами в окружении тебе явно не повезло. Не буду ничего говорить о твоем отце, тут ты сама вольна составить себе мнение. Но все остальное отребье, с которым ты якшаешься… Серьезно, Стелла, у тебя что, нет стандартов? Я уже молчу о твоем так называемом молодом человеке…

– Ну, он не подонок, – задумчиво сказала Стелла, словно они говорили о совершенно отвлеченных вещах.

– Чего нет, того нет, – презрительно выплюнул дядя Алекс. – Он слишком мягкотел для этого. К тому же он вряд ли хоть когда-то начнет думать самостоятельно. Если у тебя хватит глупости остаться с ним, он просто перелезет из-под юбки своей матери под твою. И не хмурь личико, детка. Ты знаешь, что я прав. Ты долгое время вила из него веревки, но даже тебе уже должно было это надоесть.

Стелла не знала, что ответить. Каждое слово дяди было отголоском ее собственных мыслей.

– Но он нравится отцу, – беспомощно сказала она, понимая, что это худший аргумент, который можно было привести.

– Может быть. И то только потому, что Макс смотрит ему в рот. Но, если уж быть откровенным, то Герману нравится не Макс, а партнерство со старшим Лазаревым. К тому же твой отец отлично понимает людей, этого у него не отнять. И он прекрасно знает, что, если, упаси боже, вы когда-то породнитесь, все проблемы Макса придется решать тебе – а значит, и ему. Он может мириться с этим, пока ему выгодно поддерживать отношения с семьей Макса. Но как только это изменится… О, у меня аж дух захватывает от того, как быстро он выкинет Макса на помойку.

– Но это произойдет не сейчас, – вздохнула Стелла.

– О нет. Не сейчас. Но тут уж решай сама. Это ведь твоя жизнь, хоть мы почти всегда забываем об этом.

Стелла задумчиво прикусила губу. Дядя определенно пролил на ее отношения более беспощадный и правдоподобный свет, нежели Вероника. И, самое главное, его слова лишь подкрепили то, что сама Стелла неосознанно понимала все это время. Так что же держало ее в этих отношениях? Наверное, то же самое, что заставляло ее всю жизнь делать и говорить то, что было продиктовано законами ее мира.

И она решилась. Пора ей уже порвать сковывающие ее цепи. И она начнет с того, что расстанется с Максом. Конечно, не сейчас, пока отец не разрешил свои проблемы. Но она сделает это при первой же возможности. Придя к этому решению, она почувствовала, как ей становится легко и радостно, словно висящий на ее шее камень наконец упал. Ах, как же хорошо делать то, что хочешь, и не думать о последствиях!

Дядя внимательно смотрел на нее.

– Чему ты так улыбаешься, детка? – спросил он.

Стелла спохватилась, что перестала контролировать свое выражение лица.

– Да так, о своем. Лучше скажи мне, дядя, каково это – не быть привязанным к семье? Делать то, что хочешь? Принимать все решения самому? Не переживать, кто что скажет или как любое твое действие отразится на твоей репутации?

Дядя бросил на нее задумчивый взгляд и устремил взгляд в потолок.

– Это похоже на то, как если бы ты выбрался из духоты на свежий воздух. Мы думаем, что купаемся в лучах солнца, но на самом деле мы блуждаем в темноте. Мы стали рабами собственного превосходства. Из-за того, что у нас все есть, наши желания становятся все более непомерными. Со временем мы всем пресыщаемся. Ничего нас не удовлетворяет. Нас перестают радовать и брендовая одежда, и машины, и поездки на острова. То, что для кого-то мечта, для нас – обыденность. Большинство людей живут, чтобы воплощать свои ожидания. У нас нет ожиданий. У нас есть все, и это – наша трагедия. Единственное, о чем мы печемся, – деньги и репутация. Все остальное теряет значение. Выбраться отсюда – это обрести свободу. Вздохнуть полной грудью. Вернуть себе человеческое естество.

– Значит, ты не жалеешь, что оторвался от семьи? – спросила Стелла.

Дядя посмотрел на нее и неожиданно улыбнулся такой одновременно ироничной и мрачной улыбкой, что у Стеллы пробежали мурашки.

– Дело в том, моя дорогая, что у меня так и не хватило духу оторваться от семьи. Как видишь, куда бы я ни уехал, что бы я ни делал, я возвращаюсь, снова и снова. Я так и не нашел в себе сил полностью, махом оборвать все связи. Я живу в иллюзии свободы, но на самом деле я так же привязан к семье, как и остальные. Потому что я понимаю: нет сильнее опоры, чем родные люди. Да, наша семья – не образец. Но мы всегда будем стоять друг за друга, какие бы войны не бурлили внутри. Семья – это единственное в мире, на что можно положиться. Запомни это, Стелла. Нет ничего более прочного, чем семья.

Немного позже, когда дядя уже ушел, Стелла все еще меланхолично лежала на диване и обдумывала эти слова. Из уст ее беззаботного дяди они прозвучали чужеродно. Но, как обычно, она выкинула из головы ту часть, которая ей не нравилась, и сосредоточилась на другом. Дядя сказал, что возможность самому принимать решения – это свобода. Это шанс вырваться из кокона, обрести счастье. И она это сделает. Она уже сделала первый шаг, когда сняла розовые очки и поняла, что Вероника – это ее спасение. А потом она наконец избавится от Макса. И, может быть, тогда…

Ее размышления прервал трек Арианы Гранде, который был поставлен у нее на звонок. Звонила Вероника. «Легка на помине» – улыбаясь, подумала Стелла.

– Приветик, – радостно сказала она, взяв трубку и забросив ноги вверх. – Не поверишь, я как раз вспомнила о тебе. Я просто умираю от скуки. Не хочешь… Ты… прости, что сделала?!

Стелла резко выпрямилась, даже в порыве удивления взмахнув ногами очень изящно, и покрепче прижала телефон к уху. Несколько минут она слушала сбивчивый рассказ Вероники.

– Что мне теперь делать? – прозвучал ее страдальческий голос. – Серьезно, Стелла, я понятия не имею, что на меня нашло! Но он так обнимал меня и так гладил меня по волосам, что я абсолютно потеряла голову! Такое впечатление, что мое тело вышло из-под контроля!

Несмотря на то, что Вероника была на грани истерики, у Стеллы не получалось воспринимать это всерьез. И все же то, что Вероника так по-детски, так невинно переживала о простом поцелуе, не могло не потрясти Стеллу. Сама она могла и через несколько минут не вспомнить о том, кого целовала. За всю жизнь у нее случился лишь один поцелуй, который хотелось вспоминать снова и снова.

– Он оттолкнул тебя? – деловито поинтересовалась Стелла.

– Нет, не оттолкнул… Но и не ответил на поцелуй. Хотя не то чтобы у него был шанс, я ведь почти сразу же отскочила и убежала.

– Поверить не могу! – разочарованно воскликнула Стелла. – Ви, всего пару секунд терпения, и все твои проблемы были бы решены. Может, ты бы поняла, что он не подходит тебе так же, как Олег, и история пришла бы к логическому завершению.

– Это не смешно, Стелла!

– А я и не смеюсь. Ты ведь даже не дала ему шанса.

– Мне вообще не следовало этого делать! О, Стелла, я теперь даже не знаю, как смотреть ему в глаза! А ведь это проблематично, когда мы учимся в одном классе. И, если он спросит, что все это означает, что я должна ему отвечать?

– Ну, если ты по-прежнему намерена играть в игру а-ля «Я Снежная королева, ты меня не интересуешь», то нет ничего проще, чем притвориться дурочкой. Очень полезное умение, доверься моему опыту.

И она заговорила притворно-тонким голосом:

– Ах, понятия не имею, что на меня нашло. Я была так расстроена, а ты оказался рядом, и я просто не смогла справиться с эмоциями… Сама не понимала, что делаю. Да, конечно, это ничего не значит! Надеюсь, мы забудем этот неловкий эпизод.

Вероника подавленно молчала. Наконец она неуверенно сказала:

– А если… Если все же он тоже что-то чувствует…

– Ну, если ты захочешь соскочить, ты никогда не узнаешь.

Стелла замолчала. Кажется, Вероника действительно была влюблена. По-настоящему. Она порылась в своей памяти. Что там советуют людям, которые по уши влюблены? Она уже открыла рот, чтобы сказать помпезную речь, но неожиданно для себя выдала совсем другие слова:

– Черт, Ви. Если это то, что ты действительно хочешь, скажи ему все как есть. Знаешь, я притворялась всю жизнь, но это не принесло мне счастья. Поверить не могу, что мой язык соглашается такое выговорить, но, может, в твоем случае не повредит немного правды?

Вероника вдруг засмеялась. Ее голос прозвучал уже более расслабленно:

– Да уж, если бы я располагала более непомерным самомнением, то решила бы, что я хорошо на тебя влияю.

Стелла фыркнула.

– О, не льсти себе. Просто на меня иногда находят приступы альтруизма. Кратковременные, к счастью.

Вероника вдруг вскрикнула:

– Вот черт!

– Что случилось?

– Я собиралась на этих выходных пойти на празднование Дня города на главной площади. Ну, там будут концерты, ярмарка и все такое… Я совсем забыла, что Матвей со своей группой должен выступать там, а это значит, что там будет и вся его компания. И Олег в том числе… Нет-нет, я не могу там появиться!

– Очень даже можешь! – резко сказала Стелла. – Серьезно, Ви, ты так и будешь бегать от всех мужчин? Единственная правильная вещь, которую всегда говорил мне отец: «Если боишься чего-то, значит, именно туда тебе и нужно идти. Если справишься с этим, справишься и со всем остальным».

– Но там мне некуда будет улизнуть, если он захочет поговорить со мной… Да еще и Олег… Я просто не представляю, как вести себя с ними обоими…

– А кто сказал, что ты будешь одна? – спросила Стелла, и ее охватило щекочущее возбуждение, как всегда, когда она собиралась сделать что-то сумасшедшее. – Я иду с тобой.

Вероника

Что есть любовь? Безумье от угара,
Игра огнем, ведущая к пожару,
Столб пламени над морем наших слез,
Раздумья необдуманности ради,
Смешенье яда и противоядья.

Уильям Шекспир. «Ромео и Джульетта»

От бешеного столпотворения людей площадь бурлила и бушевала, словно живая. Со всех сторон доносились возбужденные голоса и пьяный смех, заглушенные раскатами музыки, которая летела с огромной сцены, установленной посреди площади. Сгущающиеся сумерки были расцвечены живыми огнями, сиянием разноцветных прожекторов и переливами светящихся воздушных шариков. Отовсюду доносились запахи хот-догов, попкорна и сладкой ваты из киосков, извилистой цепью раскинувшихся по площади. Празднование было в самом разгаре.

– Это сумасшествие какое-то! Я готова поклясться, что кто-то только что ущипнул меня, – в который раз возмутилась Стелла, пока они пробирались через толпу.

– Скажи спасибо, что я отговорила тебя обуть сапоги на каблуках, – усмехнулась Вероника. – Теперь ты понимаешь, о чем я?

Вероника была, конечно, чрезвычайно благодарна Стелле, что она все-таки вытащила ее на этот праздник. Но она была напряжена до предела из-за того, что в каждом силуэте ей чудился Матвей или Олег, и жалобы Стеллы уже действовали ей на нервы.

– На нас все пялятся! – раздраженно продолжала Стелла, но в ее голосе слышались довольные нотки. – Говорю тебе, даже я уже чувствую себя неловко.

Вероника подумала, что очень мило с ее стороны было сказать так, но на самом деле пялились, скорее всего, на Стеллу – в полушубке и с идеально гладкими волосами она выглядела очень эффектно. И, хотя Стелла сразу же похвалила закрученные в легкие локоны волосы Вероники и цвет ее помады, та все равно чувствовала, что меркнет на фоне подруги. Тем не менее вместе они должны были выглядеть довольно колоритно – страстная темноглазая брюнетка и нежная голубоглазая блондинка.

– Не могу понять, что тебя так шокирует! – не выдержала Вероника после очередной жалобы Стеллы. – Серьезно, ты что, никогда не была на таком многолюдном празднике?

– Вообще-то, никогда. Я всегда предпочитала более приватные вечеринки.

Сама же Вероника обожала подобные мероприятия. Ее пьянило ощущение огромной толпы вокруг себя и чувство того, будто она становится частью всеобщей эйфории. И она бы никогда в жизни не променяла сладкую вату, аттракционы и концерты под ночным небом на лучший алкоголь в элитном особняке. В этом ведь не было никакого очарования. Сплошная пошлость. И ей вдруг очень захотелось показать Стелле этот мир. Ее мир.

– Значит, это все вроде как в новинку для тебя, правда? – спросила она у Стеллы.

– Ну еще бы. А что? – подозрительно ответила та.

– Да вот думаю, что пора бы познакомить тебя с настоящим очарованием публичной жизни.

– Сомневаюсь, что здесь найдется что-то мало-мальски очаровательное, – скептически сказала Стелла.

– О-о-о, спорим, ты поменяешь свое мнение? – хитро спросила Вероника и подмигнула ей. – Ты ведь вытащила меня сюда развлекаться, не так ли? Ну так давай развлекаться!

Вероника чувствовала небывалую уверенность в себе. Ощущение праздника всегда действовало на нее возбуждающе. Это был ее мир, привычный и до дрожи любимый, и она была его органичной частью, его обласканным ребенком. И, ухватив за руку Стеллу, она увлекла ее вперед.

Прямо перед ними тянулись ряды с разноцветными палатками и светящимися в темноте заманчивыми вывесками. Им пришлось пробиваться через столпотворение подростков и родителей с детьми, но Вероника на удивление ловко лавировала в толпе. Какие-то парни, от которых несло пивом, похотливо посмотрели на них.

– Эй, крошки, не хотите пострелять вместе с нами? – спросил один из них и пронзительно захохотал.

– Обычно я говорю «никогда не говори никогда», но для вас я сделаю исключение, – отрезала Вероника еще до того, как Стелла открыла рот. Стелла потрясенно уставилась на нее.

Они подошли к импровизированному тиру. Вероника купила два жетона и протянула Стелле ружье.

– Тебе не привыкать стрелять по живым мишеням, – улыбнувшись, сказала она. – Так что здесь ты легко справишься.

– Какой-то детский сад, – покачав головой, ответила Стелла. Тем не менее Вероника правильно рассчитала, что Стелле такое должно прийтись по вкусу. Через несколько минут Стелла пришла в такой азарт, что Веронике лишь с огромным трудом удалось увести ее оттуда.

– Знаешь, а здесь действительно не так уж и плохо! – засмеялась Стелла, и глаза ее засверкали непривычным бесшабашным блеском. – Посмотри, я выиграла огромного медведя! Ну и что, скажи на милость, мне с ним делать? Эй, детка! Хочешь мишку?

И Стелла отдала какой-то восторженно пискнувшей девочке выигранного плюшевого медведя.

– Ты прямо как фея! – закричала малышка Стелле, глядя на нее огромными, как блюдца, глазами. Вероника дерзнула предположить, что Стелла была тронута. Совсем немного.

Вскоре они уже прошли через все палатки с развлечениями. Стелла все больше и больше расслаблялась, проникаясь атмосферой праздничной феерии. Буквально на глазах Вероники Стелла становилась все более живой и настоящей. Вероника никогда не думала, что увидит королеву школы такой: смеющейся, расслабленной, отбросившей свои обычные чинные повадки. Глаза Стеллы сияли восторгом и изумлением – кажется, она и сама не предполагала, что может получать удовольствие от вещей, стоимость которых не измеряется четырехзначными числами.

– Я жутко голодна! – прокричала на ухо Веронике Стелла. – От всей этой суеты у меня разыгрался аппетит.

– У меня тоже! – прокричала ей в ответ Вероника и потащила Стеллу к маленьким киоскам, от которых долетали аппетитные запахи жареной колбасы и карамели.

– Нет-нет, никаких хот-догов! – в ужасе воскликнула Стелла, поняв, куда Вероника ее ведет. – Тесто, сосиски, майонез…

Последнее слово она выплюнула словно ругательство.

– Никаких возражений! – отрезала Вероника. – Мир не рухнет, если ты хоть раз в жизни поешь что-то не зеленое и не напоминающее пищу для кроликов.

А через несколько секунд Стелла сначала с видимым отвращением, затем с изумлением, а потом все с большим воодушевлением уплетала хот-дог. Ее губы были перемазаны кетчупом и майонезом, и Вероника, улыбаясь, протянула ей салфетку.

– О, ну почему все калорийное такое потрясающе вкусное! – простонала Стелла, вытирая губы. – Вот уж правда, бог ужасно несправедлив, что лишает женщин удовольствия есть всякие вредности и не поправляться!

С хот-догами в руках они продвигались через площадь по направлению к сцене. Там сейчас заливалась воплями какая-то полуобнаженная молодая певица, а весь первый ряд вокруг сцены состоял исключительно из разинувших рты мужчин.

– Ну что, не самый кошмарный вечер в твоей жизни? – спросила Вероника, когда у них над головой начали взрываться салюты. Сияющие всполохи расцветили бездонный бархат неба разноцветной паутиной, оттеснив своим великолепием робкие звезды.

– Позволь-ка подумать… Развлечения для детей, пьяные похотливые парни, вредный фастфуд и вульгарная певица, которой пришлось переспать со всеми организаторами торжества, чтобы ей подарили несколько минут позора на сцене… Полный кошмар. И все-таки каким-то непостижимым образом это один из самых веселых вечеров в моей жизни. А ведь я, заметь, даже не пила.

– Что ж, – довольно сказала Вероника, – ты вынуждена признать, что не одна ты умеешь развлека… О черт! Стелла, быстрее сверни куда-нибудь…

– В чем дело? – спросила та и, разумеется, не сдвинулась с места.

– Прямо по курсу Олег, Кирилл и остальные, – панически затараторила Вероника. – Скорее, пока они не заметили меня!

– Ну уж нет! – отрезала Стелла и с неожиданной силой схватила ее за руку. – Не собираюсь я бегать от кучки черт знает кого! И ты, дорогая, тоже! Идем, я сгораю от нетерпения познакомиться с твоими приятелями!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.