# Сила крови

Алекс Каменев

Занесенные песком города. Война за ресурсы. Великие державы. Спорные территории. Боевые шагоходы. Одаренные в бронедоспехах. Странный мир, такой похожий и непохожий на наш. Здесь наемники воюют за перерабатывающие заводы, плантации и шахты. Здесь частные корпоративные армии проводят полицейские рейды, подавляя мятежи в мегаполисах. Здесь колониальные войны длятся столетиями и земли веками не знают покоя. Здесь магия так же привычна, как выстрел из реактивного гранатомета. Здесь правит бал война.
Книга содержит нецензурную брань

© Алекс Каменев, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Иллюстрация на обложке Бориса Аджиева

* * *

## 1

Почему так жутко болит голова? И тело разрывается так, что каждая мышца горит огнем, запуская волны боли по всему организму. Что случилось? Где я?

Вместо ответа пришла дикая боль, пробирая тело до кончиков ног. Из горла вырвался стон. Но тут что-то случилось и пришло облегчение. Словно пожар затушили, щедро плеснув льдистой воды.

Обезболивающее. Мне вкололи обезболивающее. И судя по скорости действия – сразу огромную дозу. Понимание пришло неожиданно. Вместе с ним замелькали какие-то странные картинки на самой периферии сознания. Лекарства начали действовать.

Нет, стоп, нельзя вырубаться, не сейчас.

Что за дерьмо со мною происходит? Чем меня накачали и продолжают накачивать?

Нет, что-то другое. Мысли путались, думать становилось все тяжелее.

Нельзя отключаться. Плевать на боль, главное не потерять возможность думать. Сейчас главное это, и только оно.

В голове опять запульсировало.

Проклятье! Что за хрень? Меня дергало в отходняке от убойных доз препаратов.

Где я? Что происходит? И как здесь оказался?

Пришлось постараться, чтобы сосредоточиться. Превозмогая острую боль, напрягаясь, вспоминая последние дни.

Заказ. Крупный, щедро оплаченный заказ. На одного дельца из южных штатов.

Роберт Далтон – техасский нефтяной король, красавец и любимец женщин, хваткий бизнесмен и общественный деятель. Любитель идти напролом, невзирая на последствия. Именно это помогло ему в свое время вознестись на вершину.

Проблема в том, что он решил, что везде сможет действовать так. Глупый самодовольный дурак. Еще один богач, решивший, что деньги решают всё.

Когда наглый южанин узнал о неком месторождении полезных ископаемых в бразильских лесах, то решил расширить сферу своей деятельности. Хорошее желание, правильное. Только стоило подходить к его исполнению совершенно не так. Не напролом, не борзо. Ведь это только в маленьком озере ты огромная рыба, в водоеме покрупнее могут скрываться рыбины покрупнее и намного зубастее.

Вот в чем проблема многих новоявленных выскочек, они думают, что у них под ногами весь мир, но оказывается, что это совершенно не так. В том проклятом деле уже имелись свои заинтересованные стороны, некая деловая группа из Азии, уже добившаяся от правительства Бразилии концессии на добычу ресурсов.

Американец вломился в почти завершенную сделку с грацией слона в посудной лавке, не посоветовавшись с более знающими людьми, которых на том же Юге всегда хватало с избытком. Старые семьи, давно заработавшие состояния, понимавшие, что грубо ломиться вперед не всегда хорошо. Если ты, конечно, не торопишься потерять голову.

Но Далтон этого не понимал. Или не хотел понимать. Используя свои связи в Госдепартаменте, он надавил на местные власти через политиков, добившись пересмотра решения в свою пользу.

Группе серьезных азиатских бизнесменов это не очень понравилось, и они обратились ко мне. После того, как с игровой доски сметают фигуру такого масштаба, поднимается шум. Поэтому я затребовал в три раза больше от своей обычной ставки. И получил от клиентов согласие.

Первым я убрал замешанного в деле чиновника из Госдепартамента. Имитировал уличное ограбление, сунув обычный охотничий нож в печень и оставив умирать в какой-то грязной подворотне Вашингтона. Чинуша оказался любителем ночных бабочек и часто посещал злачные места. Расследование быстро пришло к выводу, что на этот раз ему просто не повезло и очередная шлюха позвала дружка, чтобы ограбить богатого клиента.

Простая и ясная картина, понятная даже детективам из отдела убийств департамента полиции округа Колумбия.

Я никогда особо не любил сложности.

И все прошло идеально.

Дальше настал черед главной цели. Здесь сценарий изменился. Заказчики хотели резонанса. Резкого, кровавого, с огоньком. Ликвидация должна быть выставлена напоказ. Никакой маскировки под несчастный случай. Только открытое убийство и желательно на публике. Разозленные дельцы решили преподать жестокий урок.

Приехав под личиной аргентинского бизнесмена из Буэнос-Айреса в Штаты, я добрался до нужного отеля и поднялся в указанный в присланном сообщении номер. До меня здесь жила благообразная чета американских пенсионеров со Среднего Запада, приехавшая в славный город Даллас на туристическую экскурсию.

Они уехали сегодня, по рассеянности «забыв» официально выписаться из гостиницы и оставив под кроватью неприметный чемодан средних размеров.

Когда агенты ФБР и полиция начнут искать пропавшую пару, они их быстро найдут. И удивятся, потому что настоящие и фальшивые пенсионеры-супруги хотя внешне похожи, но являются совершенно разными людьми. Потом выяснится, что в то время, как подставные отдыхали в славной столице южных штатов, настоящие старики все последние дни провели в гостях у внучки, проживающей на другом конце побережья…

Что же дальше?.. Черт, как же плохо. Меня просто ломает, в голове будто засел ледяной штырь. Нет, все-таки вспомнил, работа была выполнена. Да, выполнена, это вспомнилось точно.

Я приехал, поднялся в номер, достал оставленный чемодан, раскрыл скрытое отделение и собрал снайперскую винтовку. Все, как всегда. Привычная работа, привычные движения, привычная сноровка. Руки действовали практически на автомате.

Через секунду, как магазин на десять патронов со щелчком встал на свое место, на сцену десятью этажами ниже и тысячей метров западнее вышел Роберт Далтон, собираясь сказать перед микрофоном речь с трибуны и заодно открыть новую парковую аллею имени самого себя.

Точно, все так и было. Я дал ему время, чтобы поприветствовать публику. А затем прозвучал выстрел.

Пуля прошла точно в грудь, проделав дыру размером с кулак взрослого человека. Учитывая расстояние и ветер, стрелять в голову я не рискнул, зато взял экспансивные боеприпасы, обеспечив смерть даже при попадании в корпус, от болевого шока и обильной кровопотери.

Говорю же, не люблю сложности, если можно сделать все эффективнее. Пусть и немного грязней.

Все прошло чисто. Я бросил винтовку на кровать, сверху поставил зажигательную гранату с отсроченным таймером и вышел из номера, аккуратно прикрыв за собой дверь. Спустился на лифте и, пройдя по короткому коридору, направился к служебному выходу для персонала, откуда вела дорога прямо на ближайшую парковку, где ждала взятая напрокат машина.

За камеры я не боялся, компьютерный вирус уже шинковал сервера безопасности отеля, куда шли записи с камер наблюдения.

Предстояло смыть грим, избавиться от образа знойного бизнесмена из Аргентины, превратившись в другого человека. Потом последует еще несколько смен личностей. Покидать страну будет белокурая бестия: блондин-германец, занимающийся арт-искусством со слегка педиковатыми замашками. Таких в стране победившей толерантности и политкорректности лишний раз трогать остерегались, что обеспечивало безопасный проход через таможенный контроль в аэропорту.

Что же произошло потом? До аэропорта я точно не добрался. Даже из Далласа не выбрался. Что случилось?

Точно. Появились копы. Много копов. Обычные и в штурмовой экипировке. Вперемешку, что говорило о том, что их подняли по срочной тревоге, иначе как объяснить, что рядом оказались обычный патрульный вместе с бойцами подразделения SWAT.

Я понял, что меня подставили, но сделали это как-то топорно, буквально в последний момент.

Видимо, моя физиономия показалась подозрительной. Два офицера притормозили и двинулись в мою сторону, явно собираясь хорошо расспросить, а точнее задержать до выяснения личности. На что я пойти, разумеется, не мог.

Я убил обоих двумя выстрелами. Черный пистолет с глушителем мягко выплюнул два свинцовых подарка – и лбы полицейских украсились красными точками.

Еще трое подорвались справа, их я встретил огнем на подавление, лишь бы не мешались. Теперь глушитель сыграл против меня, не слыша выстрелов, противники смело бежали вперед. Пока один не поймал пулю прямо лицом, это серьезно притормозило других, заставив задуматься о бренности бытия собственных тушек.

Дальше к служебной лестнице. Но там уже бодро бухали ботинки еще одной группы захвата, поднимающейся без лифта. Им я отправил подарок в виде черного цилиндра – наступательной гранаты тип 5.

Бахнуло хорошо. Перепрыгнув через фарш изувеченных тел, я очутился в коротком коридоре, закончившемся входом на кухню. Сдвоенные двери приняли меня как родного, встретив ароматами готовящейся еды.

Я хорошо изучил планировку здания и знал, где находится выход. Проработка запасных путей отхода – краеугольная основа успеха проводимых операций. Можно промазать по цели, но надо уйти чисто, чтобы вернуться и попробовать снова. Но это не получится сделать, если тебя нафаршируют свинцом.

Новый подарок в виде гранаты. Гулкий взрыв и вопли раненых. Всё, теперь кроме пистолета нет ничего.

Легко перепрыгнув через груду обожженного полицейского мяса, я понесся вниз, не оглядываясь. Время подгоняло, в крови бушевал адреналиновый ураган.

К этому моменту уже вовсю работала пожарная тревога, разнося по холеному телу отеля панику вперемешку с криками. Огонь из номера наконец-то вырвался наружу и понесся по внутренним переходам. Коридоры наполнились испуганными людьми.

С улицы послышались сирены пожарных расчетов. Быстро они. Я мельком позавидовал расторопности местных городских служб. Сразу видно, не зря едят хлеб, отрабатывая зарплату.

Еще один коридор, два пролета по очередной служебной лестнице. В конце прыжок сразу через десять ступенек. Дверь. Выход на подземную парковочную стоянку. Осталось недалеко.

Мужик в униформе местной охраны неожиданно вынырнул из-за угла. Я бросился на сближение, двигаясь в рваном ритме, сбивая прицел.

Толстяк со свисающим через ремень брюхом суматошно водил стволом древнего, как монумент Линкольна, «смит-вессона». Я вырвал револьвер из его рук, обратным движением тюкнув в височную долю рукоятью отобранного оружия. Кость хрустнула и вдавилась. Любитель гамбургеров безобразной тушей рухнул на бетонный пол.

Снова короткий забег. На этот раз путь преградили настоящие копы. Одному всадил пулю в башку, вышиб мозги и следом второму, как раз начавшему орать что-то вроде: стой и замри. Дурак, лучше бы сразу стрелял. Лично я так и сделал.

Получив пулю, крикун успокоился. Но сбоку вынырнул еще один шустряк, за каким-то чертом решивший броситься на меня с кулаками. И откуда такие берутся?

Пропустив мимо себя странного энтузиаста контактного боя, я заботливо подправил его лбом в бетонную стену парковки с нарисованной гигантской цифрой 5. Что-то смачно хлюпнуло, и на землю сполз еще один труп с расколотым черепом.

Снова стрельба. Боек сухо щелкнул, сообщая о пустом магазине. К счастью, враги уже кончились.

Спрыгнул на ярус ниже, нырнул под руку еще одного охранника, вырвал ему кадык, тут же подсек второго, жестко с оттягом опуская пятку на горло.

Откуда здесь столько этих ублюдков? И когда они кончатся?

Оказалось, что уже.

Небрежно поправив полы пиджака, я неспешным шагом направился к выходу с отельной парковки. В будке на выезде никто не стоял, должно быть все побежали ловить опасного нарушителя.

Я оставил за собой десяток трупов и все-таки прорвался. Это я помнил четко. Там уже была расставлена первая линия оцепления, и была еще одна, я это знал. Такова тактика работы органов правопорядка в Штатах. Стоило отметить, когда надо, они умели быть очень расторопными сукиными сынами.

Последние минуты ухода из отеля остались четкими воспоминаниями в памяти. Но вот дальше шла пустота.

И самое главное – какого хрена туда так быстро набежало столько копов?

Какая-то гнида меня сдала? В этом почти не оставалось сомнения. Мысли коснулись посредника. Он не знал меня лично, мы с ним никогда не встречались, но за годы работы хитрый ублюдок мог накопать достаточно данных, как бы осторожен я ни был, чтобы проследить и размотать длинный клубок, который привел бы его к одному из каналов, где я покупал себе личину для этого дела.

Вот еще одна непонятка, если это он, то зачем это сделал? У нас всегда с ним было взаимовыгодное сотрудничество, приносившее хорошие деньги обоим. Нет, это не посредник, он хитрый, но не дурак, знал, что, если бы все провалилось, после я бы обязательно пришел за ним. Не мог этого не знать и не понимать риски.

Но в бездну все это. Пока интересно другое. Что же случилось?! Что, черт возьми, случилось после гребаного отеля?!

Перед глазами вспыхнула яркая вспышка, заплясали белые огоньки и сквозь нахлынувший фейерверк проступил силуэт огромного грузового трака.

Точно. Гигантская фура, прущая на всех парах прямо на красный. На хренов красный, на хреновом светофоре. Эта махина сбила меня. И не только меня. Там образовалась целая куча, целый завал из смятых автомобилей.

Не повезло. Чертова банальная авария, которые происходят каждый день тысячами на дорогах всего мира.

А затем начались взрывы. Бензобаки многих машин оказались пробиты, сначала вспыхнул пожар. Потом я сдох. Я сдох в мощном взрыве. Чертову машину, взятую напрокат на еще один поддельный комплект документов, разнесло на мелкие части.

Не повезло во второй раз.

Кажется, я даже помню невероятную боль, когда волна огня разрывала меня на ошметки.

Но тогда почему я до сих пор могу думать?

Я выжил? Невозможно. Взрыв помнился четко. И это совершенно не радовало.

Проклятье! Неужели я умер?! Но как такое возможно?! Не в смысле сдохнуть во взорвавшейся машине, при моем роде деятельности подобная кончина вовсе не удивительна. Но как после всего этого я могу спокойно лежать и размышлять?

Какого хрена здесь происходит? Разве не должен быть мягкий свет, зовущий в путь по длинному тоннелю? Или, что более вероятно в моем случае – куча чертей, поджидающих у кипящих котлов? Где это все? Где мои посмертные развлечения?

Кажется, пришла пора наконец-то попытаться открыть глаза.

## 2

Свет. Обжигающий. Яркий. До рези в глазах. И пульсация боли, отдающаяся в затылке.

Веки никак не хотели подниматься. Я пересилил себя и с чудовищным усилием открыл глаза, заморгав от нахлынувшего жжения.

Что это? Потолок? Нет, похоже на ткань. Точно, ткань, оливкового цвета, натянутая, как тент. Нет, не тент, палатка. Разум работал странными урывками. Сказывалось воздействие вводимых лекарств.

С трудом повернул голову, в шее протестующе хрустнуло. Дерьмо, почему так болит?

Стоило об этом подумать, как пришло облегчение. Препараты, понял я, вспомнив недавние ощущения. Меня снова накачивали обезболивающими препаратами.

Повернулся и увидел змеящиеся трубочки, уходившие в белую коробку на подставке. Мигали огоньки, по узкому дисплею бежали передаваемые данные.

Я осознал себя лежащим на койке. Вокруг палатка. Большая, человек на двадцать, не меньше. Москитная сетка закрывала вход. На соседней койке сидел парень и без умолку болтал.

По старой, въевшейся на уровне инстинктов привычке бросил быстрый оценивающий взгляд, стараясь запомнить внешность. Мало ли пригодится. Заодно поможет создать впечатление о человеке. Прикинуть, чем живет, чего ожидать, насколько опасен.

Маленький, щуплый. Болезненная худоба. Редкие волоски белесого цвета зачесаны набок. Кожа с сероватым оттенком, что прямо намекает на недостаток витаминов в организме. Верхняя губа немного подрагивает – результат частого неумеренного употребления алкоголя или наркотиков. При взгляде на такого всплывает выражение – чахоточный задохлик. Очень болтливый.

Одет странно. Комбинезон. Грязно-свинцового цвета. На груди имя – Кристоф. На правом плече нашивка с полустертым изображением то ли крылатого зверя, то ли диковинной птицы, не понять.

Но что больше всего удивило – это язык, на котором говорил паренек. Сначала я его банально не понял, отмечая лишь отдельные знакомые слова. Лишь потом до меня дошло, что говорил он на дикой смеси самых разных языков.

Мне приходилось работать во многих странах, притворяться многими людьми. Я в совершенстве знал английский и французский, на уровне разговорного испанский и немецкий, немного итальянский. И, разумеется, свой родной – русский.

Но я нигде и никогда не встречал ничего подобного. Это была какая-то дикая мешанина из разных языков. И если бы я их не знал, то вполне мог подумать, что слышу совершенно непонятную тарабарщину. Мелькали словечки из греческого и, кажется, даже латинского. Часто проскальзывали сленговые выражения, видимо характерные для здешних краев.

Так не говорили нигде в известном мне мире. Отсюда следовал логический вывод – меня занесло совершенно в дикие дали.

Но что самое поразительное – парень называл меня другим именем. Сначала данный факт проскользнул тенью по краю сознания, пока я не догадался посмотреть на свои руки.

Это были не мои руки. А какого-то совершенно другого человека. Молодого, судя по коже.

Я часто менял лица и притворялся другими людьми, но даже мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы принять данный факт.

Другое тело?! Как такое вообще возможно? На осознание этого потребовалось время. Я лежал и смотрел бездумным взглядом в натянутую ткань палатки и пытался прийти в себя.

Ладно. Хорошо. Допустим. Отбросим пока вопросы, как такое вообще возможно. Примем как данность. Надо же от чего-то отталкиваться. Чувствую, если начну искать причину, зависну надолго или вообще свихнусь, пытаясь понять, как нечто подобное в принципе может произойти.

Переселение душ… Хмм… Ну ладно, примем за точку отчета. Какой толк переживать о вещах, на которые ты не можешь оказать влияние? Многие люди только и делают, что о чем-то переживают, что их вообще никак не касается и почему-то считают, что бесполезная трата нервов может что-либо изменить. Действия. Вот что меняет порядок. Действия и воля. Все остальное тлен и ненужная суета.

Хотя насчет переселения. Если я здесь, то где бывший владелец? Я ведь получил тело… хмм… донора? Или это был перенос разумов, а не душ? Что там насчет этого говорит религия?

С этой стороны у меня полный провал. Никогда не был особо верующим. Слишком привык полагаться на себя, чем на чью-то постороннюю помощь, пусть даже и божественного порядка…

– И тут тебя накрыли «ифритом», обломки разлетелись на несколько метров, шасси заклинило, но кабина осталась целой. Повезло, ничего не скажешь.

Я сам не заметил, как стал прислушиваться к звучавшей рядом болтовне. Сначала это было странно, выделять отдельные слова, переводить их и пытаться понять общий смысл, связывая между собой, но чем дольше звучала речь, тем проще становилось это делать.

– А когда вытащили, думали, что сдохнешь. Тебе ведь почти все брюхо разнесло. Док и говорит, мол, если страховка не покрывает, то он в долг ничего делать не будет. Хватит тебе и обычной замены, а там уж сам. Так и сделали.

Я неосознанно повернул голову в сторону чересчур говорливого соседа. Заметив движение, он оживился.

– Хреново? – прозвучало почти с сочувствием. – Меня тоже отходняк долго накрывал после ранения. Помнишь то дело на фабрике Касперов? Ублюдки подогнали пару КИБов, и всем стало резко не до веселья. Бездна знает, откуда они выкопали этих тварей, но воевать они умели, этого не отнять. Браса кончили, он и дернуться не успел.

Я медленно моргнул, показывая, что внимательно слушаю. Это парню и требовалось. Похоже, он был из тех, кто обожал собственный голос. Или просто не мог долго находиться в тишине, боясь услышать свои мысли. Судя по внешнему виду, он явно на чем-то крепко сидел. Может, на алкоголе, может, на психотропных препаратах, но точно был под зависимостью, в этом я почти не сомневался.

– Тебе еще повезло, автодок сразу заверещал, стоило твою тушку к нему подключить. Киберхирург прямо на поле начал делать операцию, никто не давал гарантий, что довезем. А призовые терять не хотелось, вот полковник и приказал начинать прямо там.

Я скосил глаза вниз и увидел замотанный бинтами бок. Виднелся самый краешек четко проявившегося шрама. Скрепленная хирургическим клеем и скобами плоть алела ярко-красным рубцом.

Значит, мне провели операцию и сделали это в полевых условиях. Причем буквально.

– С потрохами у тебя все плохо. Напечатанное дерьмо долго не живет. А без полной страховки тебя даже отсюда никто не отправит. И лазарет давно переполнен, – продолжал разливаться соловьем парень.

«Напечатанное дерьмо и потроха». Я снова скосил глаза на выглядывающий из-под повязок кончик шрама. Разум моментально выстроил логическую цепочку: напечатанное дерьмо, потроха, ранение, бой, шрам. Мне впихнули напечатанные на биопринтере внутренние органы вместо здоровых?

Подобные технологии у нас только появлялись, здесь, судя по всему, давно применялись на практике. И уже отработаны, если судить по тому, что операцию провели прямо в открытом поле.

Проклятье! Такая дрянь вряд ли заменяет полностью здоровые органы. Как он там сказал: это дерьмо долго не живет? Логично. Подлатать на месте, доставить до госпиталя, чтобы оказать квалифицированную медицинскую помощь. Но на последний этап у меня, судя по словам болтливого соседа, не было полной страховки.

Надо срочно искать деньги на операцию, иначе загнусь, толком не успев встать на ноги. Словно поняв, о чем думаю, парень быстро проговорил:

– Да, братишка, деньжат бы тебе, да выплаты подойдут только через пару дней. Но ничего, продержишься. Вот если бы сохранился тот кулон, мог бы загнать его полковнику, как он давно просил. Вещица явно старинная и стоит немало монет, даром что была магическая привязка.

Я показал глазами, что внимательно слушаю, и болтун вновь оживился. Из дальнейшего рассказа выяснился интересный факт: когда мне прошлому оказывали помощь… хотя тогда меня еще тут не было, так что не совсем понятно, как его называть – реципиентом, получившим мой разум, или донором, предоставившим свое тело? Любопытный вопрос с оттенком философского смысла…

В общем, когда его подключали к кибердоку, механизм заверещал, с отстраненностью бездушной машины констатируя физическую смерть. Если быть точным – полное прекращение любой мозговой деятельности, саму тушку смогли спасти, собственно накачка организма убойными дозами препаратов и не превратила его в мертвеца, умная медицинская техника продолжала поддерживать жизнь, несмотря на смерть мозга.

Так вот, в тот самый момент амулет на груди Тимофея в виде небольшого кулона распался на две части, а затем, к изумлению стоящих рядом людей, превратился в серый дымок, который и сгинул на глазах удивленной публики.

Тот самый старинный амулет, который так жаждал купить некий неизвестный полковник.

– Явно родовая вещь. Полковник взбесился, когда узнал, что она сгорела, – со знанием дела заключил паренек, помедлил и невпопад продолжил: – Но мерсер на то и мерсер, чтобы всегда быть готовым к смерти.

Из дальнейших пояснений выяснилось, что мерсерами здесь называли наемников – диких гусей, бравых солдат удачи, готовых лезть хоть в самое пекло ада, лишь бы за это щедро платили.

Мы как раз и состояли в одном таком наемном отряде, относящемся к ЧВК. Командовал нашим цирком-шапито некий полковник Холт. Чопорный то ли канадец, то ли британец, имевший дурную привычку временами изображать из себя строгого, но справедливого командира, этакого отца солдатам.

На самом деле он был пропойца, каких поискать, постоянно бухал, травился наркотой и ухлестывал за шлюхами. Поговаривали, что в этом плане он давно уже переключился на «экзотику», предпочитая не обычных женщин, а с приращенными фаллосами. Проще говоря, трахал трансов, изображая лошадку, или давал себя трахать, играя в маленького пони, кому не досталось травки, а чтобы заработать, надо было для начала выслужиться перед конюхом.

Об этих пикантных подробностях поведал все тот же разговорчивый парень с соседней койки, ничуть не смущаясь, что его могут услышать.

Точно нарик, или совсем с головой не дружит, раз так свободно обсуждает своего командира. Или здесь действительно настолько плохо с дисциплиной, что вышестоящих офицеров ни во что не ставят и не боятся в открытую поносить.

Любопытный факт. Еще один в копилочку знаний о здешних реалиях.

Я вдруг дернулся и часто заморгал. Что это? Еще одно наваждение? Фигуру болтуна окружала белесая дымка, невзрачная и тусклая, но четко различимая.

– А мне и говорят, иди, мол, следи, а если откинется, сразу провода из автодока выдирай, расходники в картриджах дорогие, нечего бесполезно тратить ресурсы, новые поставки будут еще нескоро, а медикаментов и так мало. А на черном рынке цены задрали из-за тупорылых «гепардов», умудрившихся потерять в одном бою сразу треть личного состава. Криворукие обмудки, не умеющие толком держать винтовки, – последнее он проговорил, явно кого-то цитируя, тембр изменился, придав голосу презрительный оттенок.

Я потряс головой, пытаясь избавиться от наваждения. Но нет, дымка никуда не исчезла, все так же продолжая окружать контур чересчур говорливого паренька. Может, это галлюцинации? Прибор на подставке тихо гудел, продолжая накачивать меня препаратами. Кто его знает, что подавалось по изогнутым трубочкам.

Шевельнув глазами, я окинул всю палатку быстрым взглядом, надеясь увидеть похожее свечения рядом с другими предметами. Но нет, москитная сетка оставалась москитной сеткой, железные койки обычными койками, тумбочки тумбочками. Каждая физическая вещь не претерпела изменений. Они оставались прежними, за исключением болтливого соседа, не умолкавшего ни на секунду.

У меня на лбу выступила испарина, может, это повреждение мозга? Судя по тяжести ранения, такое вполне могло быть. Но тогда почему непонятная дымка только вокруг этого дурака? Почему чертова койка, на которой он сидел, оставалась обычной?

Я пригляделся, внимательно изучая непонятную аномалию. Она напоминала легкую пелену, как дрожь потока нагретого воздуха, только более четкую, почти осязаемую. Бесцветное марево окружало силуэт парня со всех сторон, облегая его как покрывало. Больше всего это походило на… ауру?

– А Большой Том и говорит, что все шмотки Браса принадлежат ему, мол, тот завещал ему их по закону. Но раз по закону, то где подтвержденная подпись? И заверенный нотариусом документ? Бумаги оформить недолго, тем более завещание, особенно сделав все по срочному протоколу, но ведь никакого файла так и не нашли. А значит, все шмотки идут в разряд общей добычи. И только контейнер с личными вещами будет отправлен родным. Я так и говорю, неправильно, мол, это…

Мысленно отрепетировав и старательно выстраивая в мешанине слов из разных языков, как это делал говорун, я медленно прохрипел:

– Кто я такой?

Болтун резко заткнулся, глаза его округлились. Парень несколько секунд ошеломленно молчал, пока не справился с потрясением. Помедлив, он с жаром бросился пересказывать мою биографию.

## 3

Меня звали Тимофей Мещерский. Юноша из древнего, но давно разорившегося аристократического рода Российский империи.

Да, здесь Россия до сих пор оставалась империей, хотя шло все то же начало двадцать первого столетия. История здесь пошла другим путем. Различия в обустройстве мира были кардинальными.

Этот мир совершенно не походил на наш, хотя общие черты присутствовали. Например, наличие государств: Российская империя, Британская, Содружество Американских штатов, Франция, Испания. Знакомые названия, не правда ли.

В глобальном плане мир делился на северное и южное полушария. В первом обосновались развитые страны, второе стало ареной бесконечного поля боя. Постоянная борьба за ресурсы и непрекращающиеся колониальные войны. Сильные не стеснялись устанавливать свои порядки, отправляя в эти регионы вооруженные силы.

Колонии и протектораты подчинялись метрополиям. В них часто вспыхивали бунты, поддерживаемые одной из сторон. Вооруженные действия считались такой же обыденностью, как наличие воздуха.

И здесь имелась магия. Сумасшедший факт, который я сначала просто не понял. Но как только осознал, сразу соотнес с наличием странного свечения вокруг головы своего собеседника.

Тимофей Мещерский являлся выходцем из старинных фамилий, а значит, имел магический дар. Как минимум его зачатки, позволявшие смотреть колдовским взором. Древняя кровь давала своим обладателям определенные преимущества.

Дворяне здесь тоже присутствовали, причем не в виде некой забавной экзотики, а именно как отдельный сословный класс, что стоял на довольно высоких позициях в обществе.

Хотя те же корпоранты тоже имели солидную власть и не тащились в фарватере принимаемых решений. Что важно в свете устройства здешнего миропорядка, где сила решала многое.

Что касается самого Тимофея, то с ним произошла история, старая как мир. Наивный юноша из хорошей семьи однажды повстречал юную, но расчетливую красотку. Мальчик оказался мечтательной личностью с флёром романтического бреда в голове. Проще говоря – наивным простаком. Из тех, кто поет серенады под окнами и дарит девушке цветы, пока его избранницу вовсю окучивает в постели более решительный претендент, которому нет дела до души и сердца девицы, зато сильно интересуют ее прелести.

На одной из таких девиц Тимофей и погорел. А точнее, попал по полной программе, как самый настоящий идиот. Кем он в общем-то и являлся до моего появления.

Несколько якобы случайно оброненных фраз про доблесть, и счастливый кретин дает обещание своей любви привезти трофеи из страшных и опасных земель. Мягкий домашний мальчик ухнул остатки своего невеликого состояния в покупку шагохода и прохождение ускоренного курса на пилота боевых машин. И рванул сюда, в Спорные территории, где война никогда не заканчивалась.

Дальше предсказуемый финал. Едва счастливый герой умотал в дальние страны в поисках подвига, девица благополучно вышла замуж за богатого старика, который теперь каждую ночь пыхтит на ней, радостно зарываясь лицом между упругих сисек, пока молодой герой влачит жалкое существование на другом конце света.

О свадьбе Тимофей узнал уже здесь и бросился во все тяжкие. Начал пить, раздал последние деньги, которые стали долгами, которые никто отдавать не собирался, принялся хандрить и ныть про свою жалкую судьбу.

Собственно, историю Тимофея Кристоф так и узнал. Мальчик часто любил напиваться и слезно рассказывать о себе. В основном его никто не слушал, но дурачок угощал, и приходилось изображать внимание в благодарность за халявную выпивку. Хотя в основном его презирали.

Окончательно погорел Тимофей на последней операции. Захват нефтеперерабатывающего завода пошел не по плану. Когда он сюда отправлялся, то денег хватило только на малый разведывательный мех модели «Оникс». Быстроногий, легкий, с длинными лапами и коленчатыми суставами, в сидячем положении этот шагоход напоминал кузнечика-переростка. В него всадили «ифритом» – тандемным боеприпасом с умной начинкой, позволяющей маневрировать в широком диапазоне полета.

Будь на месте Тимофея опытный пилот, он бы от такого подарка шутя уклонился, но у мальчика не хватило ни навыков, ни умений, и он поймал бортом хитрый снаряд.

Остатки меха даже буксировать не стали, бросив в пустыне на подступах к нефтезаводу.

Теперь для моего донора был один путь – в обычную пехоту. Потому как контракт формально никто не отменял. Хуже того, полное лечение не покрывалось страховкой, что оплачивала компания, и после ранения ему заменили поврежденные органы дешевой поделкой, годной лишь на временную замену.

Имей Тимофей побольше опыта или нужных знаний, контора могла бы предоставить ему мех в аренду. Пилоты шагоходов всегда нужны. Но он был обычным новобранцем, не годным ни на что, кроме как поймать пулю вместо более ценного сотрудника ЧВК.

Такая суровая правда жизнь. Об этом не смущаясь мне тоже поведал Кристоф.

По мнению бывалых наемников, такие, как Тимофей, ничего не стоят. Опытные псы войны обычно называют таких мясом. И нельзя их за это винить. Потому что простодушные дураки на войне и есть то самое мясо, еще одна смазка для ведения боевых действий.

Но ведь я не мясо. Не жертва. Я всегда предпочитал быть тем, кто рубит головы, а не тем, кому рубят. И изменять своим прежним принципам не собирался.

– Расскажи про шагоходы, – попросил я словоохотливого соседа по койке.

Парень бойко начал рассказ. Мех, боевой робот, шагоход – механизм, созданный для войны. Со встроенным и навесным вооружением, с обученным пилотом внутри, способный выполнять сотни боевых задач. Универсальное оружие современного поля боя. Он мог бы быть неуклюжей мишенью, если бы не нейронные чипы, дающие возможность сливаться с ним в единое целое.

Всё. Больше ничего паренек не знал, потому как сам не являлся пилотом. В отличие от меня.

Я машинально провел рукой в районе затылка. В самом основании пальцы нащупали легкую выпуклость. Черная полоска татуировки вживленного нейрочипа, метка, дающая власть над стальными чудовищами.

Заметив движение, Кристоф охотно пояснил, что имплант вживлялся напрямую в позвоночный столб, обеспечивая связь с головным и спинным мозгом, тем самым охватывая всю нервную систему.

Все-таки польза от болтуна была. Сам того не подозревая, он стал источником полезной информации. Если отбросить всю шелуху, что он то и дело вставлял в свою речь.

Я задумался. Наличие в башке электронного чипа оказалось слегка неожиданным.

– Его можно извлечь и продать?

Паренек нахмурился. О таком его раньше не спрашивали. Кому придет в голову избавляться от курицы, несущей золотые яйца? Ведь нейрочип давал возможность, о которой другие только мечтали.

– Наверное, можно, – неуверенно протянул он. – Хочешь обменять на нормальные органы?

Стоит отдать должное, мои мотивы он сразу понял. Напечатанные органы – это проблема. Серьезная проблема, которую надо как можно быстрее решить.

– Как определить, сколько он может стоить? – я опять машинально потянулся к затылку.

К этому моменту я уже сидел, подоткнув подушку к спинке койки.

– Сначала надо узнать модель, – задумчиво сказал Кристоф. Он вдруг оживился. – Подожди, где-то здесь должен быть портативный сканер. Мы его иногда берем на задания, чтобы определять трофеи.

Парень ринулся по палатке, что-то усиленно ища. Вернулся, неся в руках устройство, отдаленно похожее на считыватель штрих-кодов, только более массивный, с маленьким экранчиком по центру.

– Поверни голову.

Я послушно подставил затылок. Луч лазера скользнул по черной татуировке. Раздался короткий писк. На дисплее высветилась информация.

– SUPRA-TEH, – прочитал вслух Кристоф и, не скрываясь, поморщился. – Дешевка, из самых ходовых, – сообщил он, увидев мое непонимающее лицо.

Понятно. Хотя чего еще ожидать. Мальчик едва наскреб на самый малый шагоход, ухнув в него все состояние. Трудно ожидать, что ему бы хватило на дорогой имплант.

– Сколько такой может стоить на черном рынке? – тем не менее уточнил я.

Кристоф опять посмотрел на экран считывателя.

– А он у тебя не активен. Смотри сам, – парень протянул мне прибор.

Мало что понимая, тем не менее я заметил красную вязь мигающей надписи сразу под названием нейронного чипа.

– Сгорел, похоже. Иногда такое случается. Аварийная система при расстыковке с машиной получила повреждение и криво сработала. Предохранители спасли мозг пилота, но сам имплант получил перегрузку нейроцепей. Бывает.

Бывает. Потенциальный источник денег оказался сломан. Плохо.

– Сколько обычно функционируют напечатанные органы?

Вопрос заставил парня задуматься.

– Не знаю. Может, месяца два? – пожал плечами он.

Два месяца – большой срок. Тогда почему такая паника?

– Точно два месяца? – недоверчиво уточнил я.

Лицо Кристофа неожиданно просветлело.

– А-а, тебе ведь из полевого комплекта ставили, там биомасса дешевая, – оживленно заявил придурок и жизнерадостно заключил: – Тогда не больше недели.

Черт, что-то подобное я и подозревал услышать. Дешевая замена, чтобы дотянуть до госпиталя и квалифицированной медпомощи, когда выносят с поля боя. Только потом идет полноценная замена, на которую у меня нет страховки.

В этот момент москитная сетка у входа шевельнулась, впуская в палатку нового человека.

Пока он неспешно шагал, я успел его внимательно изучить, как сделал это недавно с Кристофом. Невысокий мужчина, за пятьдесят. Усталое лицо. Мрачный, морщинистый, с иссохшей потрескавшейся кожей, с редкими волосами. Опять недостаток витаминов? Или просто результат постоянной усталости и стресса. Выглядел гость изможденным.

Одет в комбинезон грязно-серого цвета, почти полная копия, как у моего первого собеседника. На рукаве эмблема: то ли крылатый зверь, то ли чересчур зубастая птица.

– Док, – успел шепнуть Кристоф и отодвинулся назад.

Местный эскулап молча подошел к моей койке, ничего не спрашивая навел какой-то прибор, похожий на плоский пенал, в район живота, посмотрел на результат, задумчиво пошамкал губами и, так ничего и не сказав, нацепил на мое запястье тонкий браслет.

Похоже, какой-то медицинский датчик, причем довольно примитивный, судя по всего двум индикаторам – продольным полоскам красного и зеленого цветов. Обе пока тусклые.

Шершавые пальцы доктора поколдовали над пеналом, и браслет щелкнул. Полоски ожили, зеленая стала яркой, зато красная почти полностью поблекла, слившись с поверхностью.

– Загорится красный, у тебя будет двенадцать часов до полного отключения органов, – сухо пояснил доктор, впервые открыв рот. Подумал, достал из кармана пластиковую баночку с таблетками и протянул мне. – Блокираторы инфекции. По две штуки, три раза в день, – помедлил, ожидая, понял ли я, молча развернулся и пошел к выходу.

Охреневший от лаконичности пояснений и вообще краткости самого посещения, я возмущенно бросил доктору в спину:

– Эй, а как же лечение?

Сухарь не ответил, дошел до конца палатки и лишь после этого обернулся.

– Это и есть лечение, – сухо прозвучало равнодушное пояснение.

Отбросив москитную сетку, доктор вышел наружу. Мы вновь остались одни.

Хрена себе, как здесь оказывают медицинскую помощь. Ему натурально плевать, доживу ли я до вечера или сдохну прямо сейчас.

– Он у нас добряк, каких поискать, – с усмешкой сказал Кристоф. – Жадный к тому же. Без оплаты даже не шевельнется. Так что тебе еще повезло, что он зашел и принес таблетки.

Полупустая баночка с таблетками. Если это считать везением, то любопытно будет посмотреть, что такое по здешним меркам невезение.

Кстати, таблеток и правда мало. Наверное, как раз на неделю, пока не загнусь. Бережливость доктора вызвала умиление. Добраться бы до этого Айболита и свернуть ему шею.

Я сжал пальцы, машинально отмечая, что до хорошей физической формы мне далеко. Тимофей не утруждал себя упражнениями, больше уделяя времени жалобам на судьбу.

Ненавижу таких ублюдков. Неужели ни разу не слышал выражение: каждый сам кузнец своего счастья и сам определяет свою судьбу. Вместо того чтобы ныть, лучше бы съездил домой да прикончил ту расчетливую шлюху. Куда бы продуктивнее провел время, вместо того чтобы нажираться в этой дрянной пустыне.

– Черт, забыл его спросить насчет амнезии, – хмуро буркнул я, бросив взгляд в сторону москитной сетки, за которой исчез местный эскулап.

Кристоф тоже глянул в том направлении. С опаской. Боялся, что попрошу пойти и догнать мрачного доктора. Чего ему явно делать не хотелось. А хотелось ему остаться здесь и дальше болтать, просвещая забывшего все раненого, тем самым чувствуя себя значимым.

– Кстати, скоро будет казнь, давай посмотрим, – чересчур бодро предложил парень, явно пытаясь направить мои мысли в другое русло.

– Какая казнь? – не понял я, все еще размышляя насчет чертовых внутренних органов, которые вскоре могут отказать.

– Сейчас, – Кристоф подорвался к тумбочке, на которой, как оказалось, стоял монитор, закрытый от пыли защитной тканью.

Я молча слушал его суету, устало прикрыв веки. Казнь? Пусть будет казнь.

## 4

Первым делом выпил таблетки, закинув в рот сразу две, следуя рекомендациям врача, проглотил не запивая. В моем случае следовало серьезно следить за здоровьем.

Всегда относился к своему телу как к инструменту. А инструменты, будь то пистолет, снайперская винтовка или собственный организм, всегда должны находиться в состоянии идеальной функциональности.

К сожалению, предыдущий обитатель за собой особо не следил. Если быть точным – вообще не следил. Рыхлое тело, дряблые мышцы. Медлительный. Мое старое тело мне нравилось больше. Жилистое, подтянутое, способное наносить молниеносные удары. Не накачанное, но тренированное. Никогда не гнался за внешней красотой рельефной мускулатуры, предпочитая эффективную функциональность.

Скорость и стремительность – вот что главное в моей сфере деятельности. Удар должен быть неожиданным, подобно выпаду ядовитой змеи. Перекачанные атлеты в таком деле не выживут, привлекая к себе внимание внешностью и медлительностью.

Я задумчиво сжал кулак и спустил ноги с койки, полностью перейдя в сидячее положение.

Оказалось лучше, чем я ожидал, голова не кружилась, слабость отступила на второй план, боль почти не чувствовалась. Если бы не воткнутые в вены трубочки, попытался бы встать.

Времени нет, чтобы полностью приходить в себя. Всего через семь дней я либо сдохну, либо выживу. Иного пути нет. Чтобы выжить, нужны деньги на операцию по замене напечатанных органов. Где их можно достать?

Пока виделись три варианта: выбить старые долги Тимофея, правда непонятно, сколько там набежало, донор никогда не считался большим богачом, так что вряд ли успел раздать слишком много.

Второе – извлечь и продать нейрочип из башки. Тут тоже возникнут проблемы. Для начала необходимо провести диагностику и вообще понять, работает ли он и подходит ли для продажи.

И третий самый простой – дождаться выплаты боевых, о которых вскользь упоминал Кристоф. За рейд на нефтебазу всем участникам положены выплаты. Включая Тимофея, пусть он и закончил свой бой очень быстро, едва не сгорев в шагоходе.

А еще остро нужна информация. Об окружающем мире, о местных реалиях, о том, что вокруг происходит. Если есть продвинутые технологии вроде боевых мехов, то должен быть какой-то аналог глобальной информационной сети. И в ней обязательно нужно будет тщательно покопаться.

Впрочем, это, наверное, можно оставить на потом. Проблема с искусственными потрохами выходит на передней план из-за срочности. Если не поторопиться, то можно склеить ласты, и тогда уже никакая информация будет не нужна.

– Сделал, – торжествующе заключил Кристоф, последние несколько минут возившийся с пыльным экраном.

По освобожденному от тряпок монитору пробежала рябь, картинка дрогнула и стабилизировалась.

Я без особого интереса взглянул на происходящее, параллельно думая о том, что чертов доктор так быстро ушел, что я забыл у него спросить, сколько будет стоить полноценная операция по замене внутренних органов.

Все-таки стоит при случае удавить этого айболита где-нибудь в тихом углу. Конечно, после того, как он сделает мне операцию. Что за отношение к пациентам, в самом деле.

И что там с превратившимся в прах амулетом? Не эта ли штука стала причиной моего появления здесь? Род Мещерских давно ослабел, но в прошлом, находясь в зените могущества, предки вполне могли сотворить для потомков хитрые амулеты, вроде последнего шанса в посмертии. Но, видимо, магическая игрушка сработала криво, и вместо оживления чертова штука перенесла сюда мою душу.

Магия… Никогда не думал, что когда-нибудь буду рассуждать о подобных вещах. По крайней мере, находясь в трезвом уме и ясной памяти. Это же бред какой-то. Но самое поразительное, похоже, частью этого бреда являлся я сам, обладая способностью видеть ауру других людей.