Оксана Евгеньева
Одна за всех и все за одну

Пролог

Дружба. Всего шесть букв, а так много фальши. Больше, чем в слове «подделка». Отвратительнее вязкого «дерьма». И только «любовь», пожалуй, выигрывает забег в лицемерии.

Дружба. Ну да, ну да. Смотрю на них: сидят, смеются. Похлопывают друг друга по рукам, обнимаются. Идеальная картинка. Щелк – и сразу в интернет выкладывай. На зависть многим – ну надо же, четыре подружки прямо со школьной скамьи, сплошное доверие и взаимопонимание. Никаких тебе разборок. Мармелад. Смотрю на них и облизываюсь – предательница, жертва, святоша и… убийца? Посмотрим, как они себя проявят, когда я вступлю в игру. Даже любопытно. Страшно ли мне? Нет, я не знаю, что такое страх. Азарт и возбуждение – вот что я испытываю, продумывая свой план. Пока мечтаю. Только пока.

Достаю фотографию из портмоне. Смотрю ей в глаза. Красивые, молодые. Влюблённые. Ей столько же, сколько и им. Ну почти. Просто она выглядит значительно свежее. Тогда никто так не размалёвывал своё лицо, никто не приклеивал ресницы и не забивал свои губы жиром. Или чем там их накачивают? Силиконом? Фу, идиотки, думают, что это красиво.

Глажу изображение пальцем. Взгляд цепляется за заусенец. Надо обрезать! Сдерживаюсь, чтобы не откусить и раздражаюсь. Перевожу внимание на неё и пытаюсь отвлечься от куска кожи, висящего на пальце у ногтя. Да. Дорогая маленькая дрянь. Где ты там сейчас? В аду? Жалеешь ли о том, что сделала? Горишь, мучаешься? Надеюсь, очень жалеешь. И мучаешься.

Убираю фотографию. Идиотка считает, что это моя сестра, с которой мы не виделись много лет. Но нет. Это моя путеводная звезда. С нее все началось. А этими дурочками – все закончится. Сегодня Новый год. А впереди – новая жизнь. У каждой. Беру бутылку шампанского и иду к ним. К этим сладеньким подружкам. Пусть пока празднуют своё лицемерие, недолго осталось. Скоро и они отправятся в ад. По одной.

Глава 1

Ее уже не остановить, она настолько увлеклась, что даже смотрит не на меня, а на свое отражение в стекле кухонного шкафчика. Красивая, ничего не скажешь! Возраст не трогает ее, не оставляет отметин на лице и теле. Она всегда была такой, сколько я себя помню. Неземной. Я делаю вид, что старательно слушаю, хотя больше всего мне хочется провалиться метра на три под пол и не высовываться, пока эта женщина не покинет мою квартиру. Эта женщина. Мама.

– Васён, ну ты посмотри на себя, молодая девчонка, а выглядишь чёрт-те как! Тебе бы пару килограммов сбросить и заняться, наконец, собой. Ну несложно же, правда? Я точно тебе говорю: несложно! Так и будешь сидеть одна. И Павлик никогда не женится на тебе. И дома срач развела, и сама выглядишь как баба. Тебе же всего двадцать пять! Кому такая нужна?

Я молчу и ковыряю стол. Не реагирую, потому что понимаю бесполезность любых оправданий. «Мама, ты не права»? Смешно. Мама всегда права. Это аксиома безусловной любви. Подобные речи давно не трогают меня. Во-первых, моя жизнь – исключительно мой выбор. Во-вторых, мама для меня давно не авторитет. Она перестала быть путеводной звездой. Когда? Наверное, во время ее третьего замужества по светлой и чистой. Мне стукнуло лет тринадцать, наверное, когда ее очередной официальный мужик полез своим языком в мой рот. Придурок.

Мама удачно выходила замуж целых пять раз. На шестой случился облом, но я уверена, что это временная сложность, потому что дольше месяца-двух мама одна не жила. Причем ее главный принцип – штамп в паспорте. То есть ей нужен не абы кто, а официально признанный муж. Гарантия ее долгосрочных отношений. Мне внезапно стало смешно, и я еле сдержала улыбку. Сегодня мамулю лучше не злить. Себе дороже.

Пью черный кофе: две ложки молотых зёрен, немного красного перца, немного кориандра и ванили. И ухожу в себя уже полностью.

Мама сильно прогадала, думая развлечься поеданием моего мозга. Речами про замужество и лишний вес меня не возьмёшь. Брак не входит в сферу моих интересов, а вес у меня нормальный. Абсолютно нормальный. Не палка, конечно, но и не мешок с картошкой – жить можно. Никогда не страдала комплексами, потому что понимала тщетность этого занятия. Есть девочки красивые, а есть умные. Я очень умная. А внешность у меня адекватная.

– Василиса, ты меня слушаешь? Перестань ковырять скатерть!

– Будешь кофе?

– Твою жгучую бурду? Нет уж. Павел сегодня приедет?

– А пирожное не хочешь? Конфетку?

– Нет! И тебе не советую. Павел придёт?

– У него работа. А у меня планы на сегодня.

– Опять шляться пойдёте?

– Ага, сразу на панель. К проституткам.

– Ох, Василиса, смешно тебе! Двадцать пять лет, а в голове опилки. Не заметишь, как молодость тю-тю, и останешься со своими подружками. Только они-то все красавицы, замуж выйдут. А ты будешь куковать с компьютером в обнимку.

Мама опять села на любимого ослика, морковкой которого была крепкая семья и статус замужней дамы, и отправилась в рассуждения, как мне лучше жить. Поэтому я выключила свои уши и погрузилась в размышления. Идти мне сегодня не хотелось никуда. Честно говоря, я не люблю вечеринки и клубы. Шум этот, людей толпа. Ну не мое. Если выбирать между шампанским с клубникой на веранде дорогого ресторана и семечками на кухне в обнимку с компом, я выберу второе, не раздумывая. Но день рождения подруги пропускать нельзя. Не так часто мы сейчас встречаемся, а тут такой весомый повод – праздник у Светы. Надо идти. Тем более там будут все наши.

С девчонками мы познакомились в школе, учились в одном классе. И надо сказать, не дружили, слишком мало у нас общего. Светка – девочка богатеньких родителей, белая кость, вся из себя в заколочках и лаковых туфельках. Розка – дочь школьной уборщицы, они тогда выживали с матерью, как могли. Красивая девчонка, но характер – отстой полный. Машку называли монашкой – юбка в пол, коса до пояса. Родители из тех, кто постоянно при церкви. Да и она там с ними, с детства. Тихая, кроткая. Я – Заучман. Приятно познакомиться. Мужской род, единственное число. Да. Я всегда тусовалась на той стороне улицы, где обитают мальчишки. Причём интерес проявляла только к тем, кто гулял с книгой в руках. Не люблю тупых. Вот прямо с детства терпеть не могу идиотство и часто впадаю в испанский стыд – это когда чушь творят другие, а краснею я. И ничего с собой поделать не могу.

Итак, четверо: монашка, Роза, принцесса и Заучман. Что могло объединить нас и сделать нерушимой силой? Ну конечно же любовь.

Так уж вышло, что в нашем классе появился очень красивый мальчик. Новенький. Нет. Не буду врать про его красоту, но что точно у него было красивым –это портфель, пенал с кнопками и открывающим механизмом, набитый разноцветными ручками и логарифмической линейкой, и улыбка. Это, пожалуй, все, что я о нем помню. А, да, ещё он абсолютно плевал на окружающих. Не от мира сего пацан был – точно говорю. Даже на Розину красоту и Светин шик плевал, не говоря уж про Машину короткость и мой ум. Все, что его интересовало – это вопрос, как ласточки сумели свить гнездо на школьном окне. Вот там он обычно и пропадал в конце того злосчастного учебного года – возле окна, разглядывая пищащих лысых птенцов, пока мы ломали копья в попытках завладеть его вниманием. Как же его звали? Вот убей, не вспомню. То ли Иван, то ли Саша. Какое-то простое обычное имя. Он у нас недолго проучился и исчез.

Целая четверть, наверное, прошла в наших бесполезных попытках. Даже я тогда за ним бегала, хотя мне это было несвойственно. Но что взять с ребёнка? Особенно с такими генами. А ещё… пенал с кнопками. Сейчас мне кажется, что именно это меня в нем и зацепило. И как же его звали-то? Нет, не помню.

Конечно, шансов у меня было меньше, чем у других, я с детства была «своеобразной» и «на любителя» (слова мамы), поэтому старалась одержать победу нестандартными методами, то есть умом. Но мальчик не поддавался, даже когда с удовольствием списывал мою домашку или пользовался шпаргалками. Светка носила ему всякие жвачки, Розка просто вешалась, а Маша… Маша сидела с ним за одной партой и смотрела большими глазами с восхищением, изредка подавая ему карандаши и бумагу. Мы все очень старались. Но ни одна девочка его не интересовала. Ни одна из нас. Только ласточки за окном. Однажды нас это сильно достало. Да так, что мы решили его подкараулить и даже побить. Ума у меня тогда, конечно, было ещё маловато. У девочек его вообще не было.

Собрались вчетвером – я, Роза, Светка и Маша – возле школы и, пока ждали бедного Ромео, так увлеклись общением, что ушли с поля боя вместе, выбросив возлюбленного из своих сердец навсегда. Он же никаких перемен не заметил, продолжая наблюдать за птичками.

Так и началась наша дружба длиною в пятнадцать лет. Никто не верил, что мы, такие разные, сможем сохранить отношения так долго. Но мы не только смогли. Это было так естественно – быть рядом и поддерживать друг друга. Дикая Роза, роскошная Светка, тихая Машка и умно-гениальная я. Четыре мушкетёра – один за всех и все за одного – справлялись с любыми неприятностями. А их, поверьте мне, было достаточно.

Поэтому хоть и не хотелось мне идти на тусовку, но я все равно туда собиралась.

– Вот вы шляетесь по ночам, ни о чем не думаете. А ты слышала, что в соседней области какой-то маньяк объявился? Пусть хотя бы Павел тебя встретит.

Я вывалилась из воспоминаний юности и спросила:

– Кто объявился?

– Маньяк. Сегодня только по ящику передали. Пусть Павлик тебя встретит.

– Павлику больше делать нечего, как через весь город ехать и меня встречать. Я взрослая. Такси в конце концов есть. Да и со Светой мы живем в одном дворе. Так что не бойся, не пропадём. И маньяк по телеку – это ещё бабка надвое сказала.

– Что значит делать больше нечего, как тебя встречать? – начала заводиться мама, – Вы же вроде вместе. Пусть бы встретил и остался у тебя на ночь.

– Мам, это наше дело, хорошо?

– Ага, ваше. В девках помрешь со своим компьютером в одной руке и сосисками в другой. Мне уже так хочется внуков, услышать шум босых пяточек по деревянному полу…

Я улыбнулась и снова выключила звук у своих ушей, потому что из моей матери бабушка, как из меня роковая женщина. Звучит вроде бы забавно, а реальность непредсказуема. От слова «бабушка» маму начнёт колбасить почти сразу. А от осознания, что кто-то может представить ее бабулей, она вообще выпадет в осадок. Поэтому я встала из-за стола, тихонько достала батон, намазала его маслом, украсила сыром и принялась жевать. Мама не обращала на меня никакого внимания, потому что сильно увлеклась картинами своего счастливого бабуинства. Или как там это называется в природе? А я жевала и думала, что бы мне такое надеть, чтобы не выглядеть глупо. К сожалению, так получилась, что роль некрасивой подруги досталась мне по праву. Не то чтобы я урод, совсем нет. Но рядом с Розой вообще сложно выглядеть не бревном с толстым срубом.

Мама устала говорить и замолчала. Я продолжала пить кофе и жевать бутерброд.

– Вась, я, вообще, вот зачем пришла.

Я замерла, потому что надеялась, что главной причиной было желание вынести мне мозг. А теперь стало реально страшно.

– Я собираюсь уехать. Сегодня самолёт. Дочь, не смотри на меня так.

– Куда? – только и смогла произнести я.

– В Турцию. Там у меня друг есть. Мы давно общаемся по интернету. А тут… подумала, что сейчас меня ничего не держит здесь. Устала я от всего этого напряжения и тоски. От санкций этих устала. Хочу пожить нормально.

– Мам, ты мне только что про маньяка втирала, а сама едешь непонятно к кому и куда.

– Как это непонятно? Мне все понятно. И я взрослая, чтобы принимать такие решения. Присмотришь за моей квартирой?

– Ясно, – кивнула я.

Вот и поговорили. Мама положила ключи на кухонный стол, поцеловала меня и ушла. Настроение было испорчено. В прошлый раз, когда уехала искать приключения и отдыхать, она вернулась в статусе разведенной жены молодого мужа без денег и с двумя кредитами, которые я потом помогала выплачивать.

Очень мне хотелось узнать, кто же мой отец. Потому что мозгами я пошла явно не в маму.

Глава 2

Для своего праздника Света выбрала самый дорогой ресторан нашего города. Правда, находился он скорее за городом. Огромная веранда с видом на горы, изысканный интерьер. Я не сильно разбираюсь в роскоши, но было понятно, что попасть в «Истину» могут позволить себе далеко не все, а только кто при деньгах. И если бы не подруги, я бы даже на порог не рискнула шагнуть. Название, кстати, было прикольным. Как там говорят – истина в вине?

В общем, Света не удивила. Она всегда выбирала все самое лучшее. Я ещё раз порадовалась, что засунула себя в платье и влезла на каблуки, хотя очень хотелось нырнуть в любимые безразмерные джинсы с дырками.

Я зашла внутрь, оглядела обстановку, мысленно присвистнула, а затем привычно сморщилась – роскошь вызывала во мне какое-то сопротивление, я чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Поэтому я поскорее двинулась искать столик с подругами, чтобы ощутить поддержку в этом бесконечном косяке людей, в который затягивало и душило.

Розу я заметила возле бармена, она что-то шептала или кричала парню в ухо. Музыка была слишком громкой, чтобы получилось окрикнуть ее, поэтому я остановилась рядом в ожидании, когда она отлипнет от бедолаги. Наверняка бармен почти в обмороке, и я его понимаю. Роза – невероятная красотка. Ноги как спицы – прямые и бесконечные, тугие чёрные локоны (интересно, что за плойка у неё, или это дело рук парикмахера?) и упругое тело, обтянутое замшей (я-то знала, как она пашет в зале, чтобы ее живот выглядел как барабан, а попа выигрывала у персика). Идеальное платье. Немного вульгарное, как по мне, но Розке это всегда шло. Плевать ей было, что декольте и короткое платье – это китч и надо бы выбрать что-то одно: ноги или открытую грудь. Роза брала от жизни все: и декольте, и короткое платье, и каблуки, и кружево, если надо. Хотя я почти была уверенна, что белья на Розе как раз и нет. Как и совести, судя по всему.

Я решила спасти парня от инфаркта, заметив слюну в углу его рта и тупой отсутствующий взгляд, поэтому положила Розе руку на бедро. Подруга резко дернулась и повернулась ко мне.

– Привет, Роз. Ты одна? Или девочки уже на месте?

– Чего так пугаешь?! А если бы я, не разбираясь, по морде тебе треснула?

– Так уж по морде. Лицо у меня. Так ты одна?

– Одна. Светка звонила. Задержится. Маша сейчас будет. А, вон же она! – Роза кивнула в сторону входа.

Наша скромница не заставила себя ждать. Она вообще никогда не опаздывала.

– Ты себе не изменяешь, – улыбнулась Роза, имея ввиду длину Машкиного платья, а затем поцеловала ее в щеку.

– Зато я выпендрилась, – подала я голос, чтобы обратить на себя внимание, –Смотри, какие каблуки. Еле стою.

Девочки делано закатили глаза и засмеялись. Увидеть меня на каблуках – явление редкое и опасное во всех смыслах. Как бы ногу не сломать.

– Вам смешно, а мне на них весь вечер ковылять. Уже палец растерла до крови. Приду домой и сожгу их. Туфли, я имею ввиду.

– Ничего, в конце вечера ты про туфли и ноги забудешь, – уверила меня Роза. – Света сказала, что заказала ящик шампанского. Не знаю как вы, а я собираюсь пить до последнего.

– Это угроза или предложение? – спросила я.

– Это факт. Пьем?

– Конечно!

Я засмеялась, а Маша робко кивнула. Хотя мы все знали, что алкоголь и Маша – вещи несовместимые, в принципе.

– О чем ты с этим придурком разговаривала? – спросила я Розу и указала на бармена. – Он знает, где наш стол?

– Вась, этот придурок, между прочим, учился с нами в одной школе. Правда, младше на два года. Такая ты грубая, а… придурок! Как тебя Пашка терпит?

– Ты хочешь об этом поговорить? – спросила я.

– Боже упаси! На трезвую ещё не хватало, – Роза повернулась и пошла сторону входа, мелодично покачивая бёдрами.

Мы безропотно потрусили за ней, заметив на входе именинницу.

Светка была возбуждена, я бы даже сказала, взбудоражена. Было в ней что-то необычное. Подруга всегда выглядит на сотку, то есть верх совершенства за ней, а тут – тушь под глазом посыпалась, помады на губах нет. И сама какая-то помятая. Я-то думала, что нас ждёт встреча с самой королевой, а Света выглядела, как человек, опоздавший на последний поезд в счастливую жизнь. Короче, праздником и не пахло.

Мы плюхнулись за стол, и я спросила:

– Свет, в чем дело? Что-то с Сергеем?

– Блин, кажется, я выхожу замуж, – ответила подруга и полезла в сумку за косметичкой. – Я даже накраситься толком не успела. Пришлось такое событие отмечать перед выходом.

Мы прыснули и растеклись смехом.

– Радости у тебя, смотрю, полные штаны, – сказала я.

– Что, созрел, наконец, пирожок? – спросила Роза без особой радости. Мужчин и мысли про замужество она презирала, – Долго же он готовился, устали ждать. Вы уже три года вместе, да?

Света кивнула и открыла зеркальце. Достала помаду, подвела губы, попудрила нос. Мы ждали, что же ответит наша королева, а Света держала паузу.

Потом выдохнула и произнесла:

– Не знаю, девочки, я в полном смятении. Вроде бы так долго этого ждала, а теперь мне стало страшно.

– Почему?

– Не знаю, как сказать, но это серьезно, понимаешь? Семья, дети. Он подарил поездку в Париж. На выходных полетим праздновать помолвку. Я согласилась. Назад пути нет. Кажется, я действительно выхожу замуж.

Света залезла в сумку и достала коробку. Мы замерли, затаив дыхание. Кольцо было шикарным. Я, конечно, не сильно смыслю в бриллиантах, но то, что этот камень стоит дороже, чем все мое имущество, я не сомневалась.

Маша захлопала в ладоши, а мы переглянулись:

– Ты рада? Кольцо примеришь?

Светка ничего не ответила, явно пребывая в трансе. Она разглядывала кольцо вместе с нами. И это было странно. Три года отношений, которым позавидовали бы все, кроме меня. И то, только потому что мне никакие отношения не нужны. Сергей потакал всем Светкиным капризам, реагируя на них всегда одинаково – бери, что хочешь, лишь бы улыбка была шире. Светина улыбка уже почти рвала все лицо, шире было некуда. Только кольца и не хватало до полной окружности. Не мужик, а пончик шоколадный, ей богу. Видимо, правду говорят, что когда все и сразу, то эффект радости теряется. Короче, подруга просто зажралась.

Света, наконец, решилась. Достала кольцо из коробки, натянула на палец и засияла вместе со всеми своими каратами. А мы выдохнули с облегчением.

Я подняла бокал и произнесла:

– За любовь! И новый шаг навстречу.

– Да, да, за любовь. И за Париж. Знаете, он забронировал номер с видом на башню. Тот, в котором все звёзды останавливаются. Так что у меня скоро будет много красивых фотографий.

– Ждем с нетерпением, – сказала Роза. – Ты уже определилась, кто будет подружкой невесты?

Мы втроем уставились на Светку, а она посмотрела на кольцо, а потом на меня.

– Надеюсь, вы меня простите. Но я хочу, чтобы расписывалась Василиса. У нее почерк красивый, – Светка захихикала. – А вообще, у меня будет три подружки. Кстати, платья не покупайте. Я сама вам закажу. Что-нибудь длинное, в пол и с рюшиками. Обязательно розовое.

– Вот спасибо, – Роза скривилась и подняла свой бокал.

– Тогда выпьем за то, чтобы у тебя палец не отвалился такую тяжесть таскать, – я тыкнула в кольцо, и мы начали отмечать.

Мы танцевали, пели песни и много-много пили. Я действительно перестала ощущать каблуки на ногах, собственно, как и сами ноги. И неудобное платье меня тоже больше не волновало. Вечер был прекрасен. Музыка – просто улёт. И еда стоила того, чтобы пропустить тихий уютный вечер у дивана. Мне все очень и очень нравилось.

Роза куда-то испарилась. Маша рассказывала про своего шефа, а Светка сидела, задумавшись. Видно, мысли о Сергее и будущем замужестве здорово ее тяготили. Но с нами она делиться не спешила. А может, она переживала, что ещё один год капнул в копилку ее жизни. Для подруги это был достойный повод, чтобы погрустить.

Я решила пройтись подышать на улицу, чтобы немного остудить свой пыл. И проветриться. Половина ящика с шампанским была выпита, но нас ожидала еще вторая часть банкета, не менее радостная и пьяная. Я шла по коридору, слегка пошатываясь, пока не наткнулась взглядом на Розу. Она стояла с высоким статным мужчиной. Костюм на нем сидел идеально. А улыбка… Моя животная часть даже присвистнула, позабыв о Павле. Хотя если быть до конца честной, сегодня я о нем совсем не вспоминала. Отношения наши занимали незначительную часть моей жизни, это было очевидно. Итак, Роза стояла с красавчиком и о чем-то с ним разговаривала.

У подруги всегда был отменный вкус на мужчин, но этот персонаж был явным лидером в ее списке. В моем – точно. Высокий брюнет с идеальной фигурой в дорогущем костюме. От него пахло большими деньгами, страстным сексом и смертельной опасностью.

Если бы мне было лет на двенадцать меньше, я бы точно грохнулась в обморок от головокружения, потому что повстречала звезду, мечту всех девчонок. Но. Жизнь изрядно помотала, поэтому на ногах я все же устояла, несмотря на шампанское. Мужик скорее меня взбесил своей красотой и слегка насторожил. Это кто же у нас сногсшибательный такой? Я навесила улыбку и подошла к Розе. Подруга взяла меня за локоть.

– Вась, знакомься, это Влад. Хозяин заведения.

– Очень приятно, Василиса, – кивнула я и улыбнулась еще шире.

Мне захотелось отвесить поклон достопочтенному рыцарю, от которого млеют все барышни, но я все же сдержалась.

Влад взвесил меня взглядом. И явно оценил по достоинству, потому что взгляд его мазнул по мне и надолго не задержался. Ну вот.

Ради приличия он сказал мне «Привет», затем поцеловал Розу в щеку и откланялся. Я заворожено посмотрела ему вслед. Козлина.

– Кто это? Не втирай про владельца. Это я поняла. Кто он тебе? – спросила я Розку.

– К сожалению, никто. Классный мужик. Шикарный. Но пробиться к нему нереально. Там очередь на два века вперёд.

– Даже тебе? – ухмыльнулась я.

– Даже мне. Хоть я, поверь, расстаралась. Но нет. Мои чары на него не действуют.

– Удивительно, – сказала я и добавила: – Ты со Светкой не говорила? Что-то она грустная какая-то. Дело действительно в замужестве или есть еще причины? Человек радоваться должен, а она сидит пришибленная и коробку с кольцом притащила. Ей что, Сергей не мог его на палец надеть?

– Действительно, странно. Но Светка у нас любит перфомансы. Может, ей хотелось нас удивить. Сейчас нальем еще пару бокалов и разнюхаем, где там пакость притаилась.

Но как мы ни старались, Светку разговорить не удалось. Зато напились мы изрядно.

Машка покинула нас первой. Что совсем не удивило. Ей всегда нужно было меньше всех, пить она определенно не умела, поэтому и не старалась нас удивить. Чуть почувствовала, что земля уходит из-под ног, как сразу засобиралась. Роза же решила остаться. Что тоже было в порядке вещей, потому что подруга всегда брала от жизни все до последнего глотка. А у нас на столе ещё оставалось шампанское. Да и хозяин клуба тоже вроде как заведение не покидал. Не верю, что Роза не рискнёт прорвать оборону сегодня. Подруга нас проводила до выхода и махнула рукой, подзывая такси. Она разве что не присвистнула от усердия.

Со Светой мы жили по соседству, поэтому стояли в обнимку и ждали, пока нас кто-нибудь подберёт. Роза решила помочь в наших поисках, поэтому выбежала на дорогу и стала махать руками. Ждать долго не пришлось. Машина сразу же подъехала, и мы бодренько уселись: я вперёд, а Светка на заднее сидение.

Автомобиль явно видал времена получше. Старый уставший Рено и водитель такой же старый и уставший, хотя лицо его рассмотреть не удалось, у меня вообще все плыло перед глазами. Но седая бородка выдавала возраст, а грязные ногти вызывали отвращение. От него пахло бензином и кожаной курткой, насквозь пропитанной потом. Тот ещё смрад. Светка назвала адрес, и мы поехали. Я открыла окно, потому что дышать становилось все тяжелее, а желудок начал выдавать тревожные позывы, и когда на меня подул свежий спасительный воздух, я прильнула к нему носом, как собака, берущая след.

В такси было душно. Я привалилась лицом к холодному стеклу, поближе к воздуху, и закрыла глаза. На улице пели сверчки. Я скинула туфли, и сама не заметила, как уснула.

Мне снились какие-то чудесные сны. Я танцевала с Владом, хозяином «Истины», потом с Павлом и с Сергеем. В огромном зале, наполненном людьми. Все смотрели на меня и ждали, когда же я выберу кавалера. А я медлила. У Влада была сумасшедшая улыбка, у Сергея кольцо, а Павел почему-то стоял рядом с моей мамой и веселился. Они все пялились на меня, а я просто танцевала, кружилась, кружилась, кружилась, кружилась, пока не почувствовала, как что-то тяжелое опустилось, нет, рухнуло мне на голову. Больно, черт побери! Я отключилась на самом интересном месте.

Глава 3

Не знаю, сколько времени прошло. Когда я очнулась, то поняла, что в машине кроме меня никого нет. Ни Светы, ни водителя.

Я потрогала голову и ощутила что-то вязкое и липкое на пальцах. Попыталась рассмотреть поближе. Кровь. Во рту было сухо и тошно. Голова кружилась. Зрение не фокусировалось. В глазах все плыло и мигало.

Я пыталась собраться и прислушаться, чтобы понять, что произошло и где все. Но организм отчаянно сопротивлялся.

Меня вырвало. Шампанское, слюни, невыносимая горечь. В глазах потемнело от дурноты. Я открыла дверь, вывалилась из машины на улицу и встала на четвереньки. Меня вырвало еще раз. И стало немного легче. Под телом хрустели ветки и листья. Глаза потихоньку привыкли к темноте, и я поняла, что нахожусь в лесу, на какой-то полянке. На меня смотрели дубы вперемешку с редкими соснами, и сильно пахло сыростью. Грибами. Внезапно навалился страх и охватил меня полностью. Где я? Где Света? Почему мы тут?

Я услышала шаги. Хруст веток где-то вдалеке. Ко мне кто-то приближался.

Не могу объяснить, почему поступила так, а не иначе. Почему мой мозг дал именно такую команду. Я стояла на четвереньках, а потом встала на босые ноги, забыв про туфли, которые остались в машине, и побежала.

Не знаю, откуда во мне взялись силы. Бежала не оглядываясь. Понимая, что мне нельзя на дорогу. Там я слишком заметна. Я стремилась в лес, подальше от шума чужих шагов. Листья хрустели под ногами. В голове пульсировало и взрывалось, но я бежала. Падала, спотыкалась, вставала. Мне в жизни не было так страшно. Даже тогда, когда отчим засовывал мне в рот свой шершавый и липкий язык, я не чувствовала страха, только отвращение. А сейчас животный ужас опоясал меня с ног до головы. И я мчалась вперед, слушая свое дыхание. Сердце выскакивало из горла, подавляя тошноту. О боли я почти не думала. Просто бежала, охваченная ужасом и отчаянием.

Когда силы меня оставили, я нашла овраг под каким-то старым деревом, выемку от разорвавшегося снаряда. В наших лесах такого добра было много. До сих пор находили останки погибших в войне. Сгребла листья в кучу и легла, присыпав себя, как смогла, землей вперемешку с листвой. Я пыталась как можно глубже спрятаться, потому что понимала, что больше не смогу сделать ни шага. Как только перестала двигаться, силы оставили меня окончательно, и я просто выключилась. А дальше – темнота. И покой.

Меня спасло то, что на юге ночи не такие холодные. А может, мне просто очень повезло.

Очнулась я, когда уже вовсю светило солнце. Я не чувствовала ног, тела. Голова ужасно кружилась, и я с трудом смогла оторвать ее от земли – было стойкое ощущение, что это что-то, что мне не принадлежит. Еще никогда моя голова не весила так много. Нереально много для меня одной. Язык почему-то казался очень большим для моего рта и хотелось его выпустить на свободу. Меня царапала дикая жажда, но воды нигде не было.

Я выбралась из оврага и, пошатываясь, поковыляла в сторону дороги. Меня периодически рвало. Я падала на четвереньки, отплевывалась и сворачивалась клубком, некоторое время лежа в позе эмбриона. А потом снова вставала. И шла. У меня почти не осталось сил. Но хотелось жить. Очень хотелось жить и, как ни странно, к маме. Как ей там в ее Турции?

Леса у нас не очень густые, рай для грибников, а из дичи разве что кабаны, да и то не везде, за ними еще надо побегать. Я слышала в отдалении шум дороги, и очень надеялась, что это не в моих ушах шумит, а где-то рядом находится трасса. Не знаю, сколько времени прошло. Казалось, что это испытание длится вечность, но, наконец, я вышла к проезжей части. Ног я уже не чувствовала, как и пальцев на ногах. Платье выглядело как тряпка, а я – как чудище лесное с дырками на коленках. Волосы превратились в гнездо с листьями и иголками. Я вся была испачкана в собственной рвоте и пахла невыносимым перегаром. А еще от меня за версту несло страхом. Животным мерзким страхом. Я не знала, что делать, поэтому просто уселась у дороги и стала ждать, когда кто-нибудь меня спасёт.

И мне опять повезло. Навстречу ехал рейсовый автобус, набитый под завязку людьми из близлежащего посёлка. Я поднялась и изо всех сил начала размахивать руками. Водитель резко затормозил и с криками выбежал из кабины. Вот тут силы окончательно меня покинули, и я осела ему прямо под ноги и зарыдала. Вот только слез не было, сплошной хриплый вой вырывался из моей груди.

Кто-то из пассажиров выбежал следом за водителем. Меня подхватили на руки и занесли в салон. Несмотря на то, что автобус был полон, вокруг меня образовалось пространство. Какая-то женщина вызывала скорую и милицию к конечному пункту следования, а бабулька рядом начала причитать, что алкоголь до добра не доводит. Надо мной зашумели и загалдели люди. Автобус поехал.

Честно, я плохо помню, что было дальше. Помню, как пыталась объяснить, что пропала Света. Меня очень тошнило, и не было сил на разговоры, рот заливало слюной и желчью, горло жгло. Но я отчаянно боролась в попытке рассказать, что произошло. Меня не слушали.

Наконец я оказалась в больнице, где мелькали, мелькали лица людей. Какой-то бесконечный хоровод вокруг, а меня как будто не существует. Потом пришёл врач и все закончилось.

***

Свету нашли через шесть часов, группы прочесывали лес, пока не удалось найти то место, куда нас привез таксист. Подруга была мертва.

Нет. Она была не просто мертва, ее тело обнаружили висевшим на дереве. Вернее, то, что осталось от ее тела. Истерзанная плоть. Более сорока порезов. Убийца отрезал моей подруге уши и подвесил ей на шею. Это было не просто убийство, а какое-то жестокое дьявольское надругательство.

Подробности я узнала позже, от следователя. Он приходил навестить меня в больницу, чтобы собрать показания. Или как там это называется? Конечно, он говорил сухо и по делу. Но каждое его слово взрывалось в моей голове. И стучало: «она мертва, мертва, мертва»…

Я была вне себя от ужаса. Но еще больше я умирала от чувства стыда. Это я ее бросила, оставила свою подругу, одну, на растерзание зверю.

Следователь – не помню его имени – видел мое состояние. И он меня жалел, я чувствовала это. Он даже погладил меня по руке в попытке утешить. Но я лишь отдернула руку, потому что никакие слова не могли вернуть потерянное. Я предала Свету. Я бросила ее.

– Вы понимаете, что если бы не убежали, у нас было бы два трупа? И еще неизвестно, что он проделал бы с вами. Вы поступили правильно.

Правильно. Да уж.

Что бы он ни говорил, моя жизнь навсегда разделилась на части. У вчерашней Василисы было все – радость, удовольствие, беззаботность, жизнь, наполненная до краев. И новая, сегодняшняя я, жить больше не хотела, не представляла, как можно дальше спокойно дышать, зная, что по моей вине погибла лучшая подруга.

При одной только мысли о том, что я могла помешать уроду, могла огреть его каким-нибудь камнем, могла бы сесть за руль и поехать за помощью… да что угодно сделать могла! Но ничего не сделала. Ничего. Я убежала. При этой мысли я теряла рассудок.

Мне хотелось выть. И я выла, сотрясая больничные стены.

По словам врача, отделалась я не очень легко. Серьезное сотрясение мозга с образованием отека вынуждало соблюдать постельный режим. Двухсторонняя пневмония отбирала последние силы. Несколько переломанных пальцев на ногах, и только.

Но я была рада и этим увечьям. Какой-то внутренний мазохист получал удовольствие от страданий. А голос сердца шептал: ты жива, а Света нет. Меня устроили в платную палату с полным уходом. Какое-то время за дверью даже сидел охранник. Меня считали важным свидетелем ровно до тех пор, пока не поняли, что я вообще ничего не помню.

Меня приходили навестить девчонки. Маша и Роза выглядели подавленными. Они успокаивали, утешали меня. Но в глаза не смотрели. И я знала почему. И они знали.

Ко мне приходил Павел. Сидел возле меня и держал за руку. Серьезный такой, грустный. И некрасивый. Я всегда выбирала некрасивых и умных мужчин. Павел был таким: рано полысевший, невысокий, но очень и очень умный. Он что-то говорил мне, рассказывал. А я молчала. Не знала, что могу ему сказать. Он пытался меня подбодрить, а я попросила его уйти. Перед тем как покинуть палату, он посмотрел на меня и почему-то отрешенно сказал: «Не надо было тебе туда ездить. Все эти тусовки, вот они чем заканчиваются». Я смотрела и не могла понять – он ли это говорит или моя мама?

Родительница, кстати, была не в курсе моих приключений, потому что устраивала свою личную жизнь за пределами доступного роуминга. И это, пожалуй, единственное, что меня по-настоящему радовало. Ее присутствия здесь я бы точно не вынесла.

Через день после похорон Светки пришел Сергей. Я не ожидала его увидеть и не знала, что ему сказать. Просто лежала молча и тихо плакала, слушала его монолог. Он очень постарел и как-то осунулся. От его мужественности, самоуверенности и красоты мало что осталось. Сплошная печаль.

– Ты же знаешь, как она хотела замуж. Мы долго к этому шли. Сам не знаю, что меня останавливало. Дела, дела. Ее хоронили в свадебном платье в закрытом гробу. Мы не успели. Я не успел, я… – он не договорил и начал тереть лицо, прогоняя слезы, но его голос выдавал всю горечь.

Я просто выла, не было сил сдерживаться.

– Она очень любила тебя. Она всегда говорила о тебе с восторгом. О том, какая ты умная, не такая как все. Какая смелая. Вась. Я тебя ненавижу. Ненавижу тебя, потому что не понимаю. Ты должна была ее спасти. Должна. Она бы тебя не бросила никогда, – сказал он, встал и вышел из палаты.

Он исчез, а его слова продолжали звучать в ушах, набирая обороты: «ты должна была ее спасти, должна». Я уже ничего не соображала. Я слышала только его голос, который разносился по телу. Моя внутренняя система сломалась. Я встала с кровати. Выдернула капельницу и пошатываясь поковыляла к батарее. Врач говорил, что любое сотрясение – это риск для меня. Любая травма – ключ к «тому» миру. Я осознанно шла туда. Мне так хотелось, чтобы внутри замолчало. Чтобы голос заткнулся и пришел полный покой. Зажмурилась и со всей дури приложила себя головой о холодный чугун. Я почувствовала боль, а потом взрыв в ушах. И мир перестал меня волновать.

Глава 4

Мое счастье было недолгим. Очнулась я уже в палате реанимации, со всех сторон обложенная всякими проводами и гудящими приборами. Возле меня стоял какой-то незнакомый врач и что-то рассказывал Розе. И почему она оказалась рядом, когда вход в реанимацию, насколько я знаю, запрещён? Хотя ее способности уговаривать мужчин всегда были на высоте, так что вопрос ее чудесного появления можно смело снимать с повестки дня.

Голова гудела, а тела своего я не чувствовала, и это здорово напугало. Я попыталась пошевелиться и застонала.

Врач замолчал и с явным осуждением посмотрел на меня. Розка же не стала тратить время на бесполезные гляделки и зло зашипела:

– Идиотка! С такой травмой, как у тебя, – прямой путь на огород, овощем, – она кивнула на соседнюю каталку, где лежал мужчина и, очень надеюсь, нас не слышал. – Это тебе надо? Твой план? Лежать и ходить под себя? Или, может, ты хочешь к подруге нашей, составить компанию наверху? Может, жалеешь, что сама трупом не стала? Ну а что?! Помоги маньяку – убей себя сама! Дура! Единственное верное, что ты сделала– жизнь свою никчемную сохранила, сумела выбраться и не попасть в ад. А потом вот так решила работки врачам прибавить? О батарею? В следующий раз в окно прыгай. Чтоб наверняка, а не так по-тупому, – сказав последнюю фразу, Роза притихла.

А я почему-то прониклась… Действительно идиотка. Даже уйти нормально не смогла.

Врач заговорил спокойнее, но было видно, что слова подруги он полностью разделяет:

– Нам пришлось сделать вам операцию. Вы точно родились в рубашке, потому что все прошло достаточно успешно, и прогноз в целом неплохой. Теперь вас ждет длительная реабилитация. Возможно, будут сложности с речью. Возможно, с подвижностью. Но точнее можно будет сказать в период восстановления. Мозг – штука непредсказуемая. Операция была проведена ювелирно. Ваш хирург – признанный гений, просто скажите «спасибо» за такое везение. Попался бы какой другой – вы бы точно больше не встали. Так что будете на него молиться. Хотя… – врач замолчал и посмотрел на Розу. – Сейчас вам нужен полный покой. Через несколько дней, когда мы будем уверены в вашем состоянии, вас переведут в палату. Пойдемте, – сказал врач Розе и вышел.

Подруга отправилась за ним, зло зыркнув на прощание. Мне не дали даже слова сказать, поэтому я просто моргнула в знак согласия. А что мне еще оставалось делать?

Я не ощущала острой боли, состояние скорее было ватным. Я не чувствовала вообще ничего. Ни вины, ни стыда, ни тяжести своего нового статуса «больной». Ничего. Тупое безразличие, которое пришлось мне по душе настолько, что рот мой растянулся в улыбке. Интересно, чем меня обкалывают таким забористым?

***

Через неделю меня перевели в палату, и начался процесс восстановления. Благодаря Розе и ее колдовским чарам в моей карте не было записи о попытке разбить свою головушку о батарею. Все считали, что я просто неудачно упала с кровати. Чудеса!

Несчастный случай, так сказать. Мне было все равно.

Тело мое восстанавливалось, только покалывания то тут, то там слегка раздражали. Левая часть была тяжелее правой, и меня немного перекашивало, но врач сказал, что это вполне нормально. Даже волосы начали расти маленьким щетинистым ежиком. Да, мои локоны до лопаток пришлось сбрить перед операцией. А еще я изрядно скинула вес за все это время лежания в кровати. Да и черт с ним. Вот бы мама порадовалась, что дочери наконец-то удалось похудеть.

Язык был не очень послушным. Я говорила с трудом, мямля как пьяная. Но врач сказал, что это дело поправимое. Придется заново разрабатывать речь, и это не так страшно, если у тебя есть деньги на специалиста. У меня, кстати, денег особо не было. Мне показывали упражнения, и я даже старалась что-то повторять.

Мой дорогой Павлик приходил ко мне редко. Настолько редко, что первое время я и не чувствовала, что кого-то не хватает. И была рада. Говорить нам было не о чем. Удивительно, как быстро это стало понятно в новых обстоятельствах. Мы почти два года играли в удобные отношения. И вот их исход – все впустую. Мы абсолютно чужие друг другу люди. Поэтому на очередном таком «свидании» я очень попросила его больше не приходить. Никогда. Кого мы обманываем? Пара из нас не сложилась. Мне кажется, он вздохнул с облегчением.

Маме моей так никто и не стал звонить. Зачем отвлекать женщину от самого важного в жизни? От счастья. Я с этим тоже смирилась с удовольствием, потому что если бы мать появилась в больнице, я бы точно вышла в окно.

Меня продолжали расспрашивать про ту злополучную ночь. Несмотря на ватный язык, я как могла подробно описывала произошедшее снова и снова. Следователь и пытался нащупать особые приметы таксиста, вытянуть хоть что-то, за что можно уцепиться, но сказать мне было нечего. По качеству и количеству вопросов я поняла, что дело Светы перешло в разряд совсем безнадежных. Но степень изощренности убийцы наводила на мысль и опасения, что это не обычное преступление, и есть риск, что в городе появился какой-то псих. Я слышала, о чем говорили медсестры. Люди были напуганы. Город жил в предчувствии беды. И новая трагедия не заставила себя долго ждать.

Я узнала обо всем от Маши. Она пришла ко мне с апельсинами и цветами.

Села возле кровати, взялась за краешек моего одеяла и прошептала:

– Прости меня, Вась. Я ведь ужасно на тебя злилась, а сейчас чувствую себя такой дурой. Тебе столько всего пришлось пережить, – она притихла.

И я понимала, почему она чувствует себя неловко. За все то время, что я находилась в больнице, ко мне приходила только Роза. Маша передавала свои приветы и наилучшие пожелания. Но я знала, что она не придет, она винит меня, как и Сергей, за то что я бросила Свету одну и не попыталась никак помочь. Я почувствовала еще тогда ее тяжелый взгляд. И это не добавило мне легкости и оптимизма. Желание стукнуться головой о батарею было хоть и навязчивым, но вполне осознанным. Я знала, что была неправа, каждой клеткой тела я чувствовала свое предательство.

– Все в порядке, Маш. Что случилось?

Маша посмотрела на меня, а потом заплакала:

– Вчера нашли еще одну девочку. Официантку из «Истины». Помнишь ее, такая рыжая, красивая.

– Валя, с татушкой на плече? С пионами? – я пыталась собрать мысли в пучок.

Официантку я помнила, потому что у нас с ней завязалась беседа на фоне моего легкого подпития. Я выпытывала у нее все про татуировку, потому что решила срочно набить себе что-нибудь. Вроде бы мы с девочками сошлись на лозунге «в жопу любовь».

– Да, скорее всего, она. Я не знаю, как ее звали. Это ты все запоминаешь. Короче, она ушла с работы рано утром. А нашли ее уже вечером. В лесополосе. Мужик с собакой наткнулся. Она была… о господи… – Маша закрыла ладонями лицо и растерла щеки докрасна, а потом продолжила: – Ей отрезали язык и подвесили на шею. Она тоже висела… на дереве.

– Что еще там было?

– Не знаю. Говорят, что просто как в фильме ужасов. Мне об этом Людка рассказала, она Валю хорошо знает. Мы с Людой вместе работаем. Город маленький, сама понимаешь. У Вали муж есть. Был то есть. Она ему даже номер такси скинула, в которое села, на всякий случай. Переживала после убийства Светы, ведь ехала рано утром, и решила подстраховаться. Муж и обратился в полицию, когда Валя не приехала и перестала отвечать на звонки. Такси стали искать, а нашли владельца. Он сказал, что машину угнали. А потом какой-то собачник обнаружил Валю. Боже, что же творится?! – Маша опять закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Я придвинулась к подруге и стала гладить ее по волосам, а потом притянула к себе и обняла.

– Прости меня, Вась. Я все думала, как бы я поступила на твоем месте. Сергей так выл на похоронах. На гроб кидался. Свету ведь в закрытом хоронили. Это было невыносимо, осознавать то, что с ней случилось. Прямо в день рождения. Ох, какая я дура, мне казалось… Я злилась на тебя. Не знала, как в глаза смотреть, что говорить… как хорошо, что ты жива. Прости меня, – сказала она и уткнулась в мою безразмерную ночнушку.

А я гладила, гладила ее по волосам, а внутри просыпалась ярость. Ненависть. Злость разливалась по онемевшему телу, обжигая кожу изнутри. Одна ночь так изменила нас. Из беззаботной девчонки я превратилась в самоубийцу. И пока я сводила счеты со своей бездарной жизнью, убийца продолжал убивать. Мразь! И никто не смог ему помешать.

Мне больше не хотелось умирать и лежать тут, теряя время. Теперь мне хотелось найти этого говнюка, отрезать ему все, что только можно и заставить проглотить не пережевывая. Ярость кипела, придавая сил. Если я не смогла предотвратить убийство Светы, я обязана помочь полиции найти этого ублюдка. А если им не нужна моя помощь, то значит, я сама разберусь с этим подонком. Вычислю, найду и уничтожу.

Глава 5

Через три недели меня выписали. Правда, необходимо было продолжить реабилитацию в стационарных условиях.

Тело мое стало более подвижным, но онемение никуда не делось. С речью были сдвиги в лучшую сторону. Но говорила я медленно и тяжело, и это сильно раздражало. Врачи убеждали, что со временем мой язык станет мягче и проворнее, главное – практика и бесконечные упражнения. Я не хотела об этом думать. В голове крутились и кусались совсем другие мысли – как достать психа. Как его найти. Не покидали сумасшедшие идеи – вроде той, чтобы стать наживкой для маньяка. Ведь я контактировала с ним, дышала одним воздухом, сидела в каких-то тридцати сантиметрах. Я была рядом, и не сомневалась, что узнаю его, почувствую, если встречу вновь. Кстати, интересно, почему меня не охраняют как возможного свидетеля? Ведь я могу помочь. Ведь он может за мной вернуться! Ну конечно, потому что я не свидетель – я трусливая мышь, даже маньяку на меня плевать.

Я отказалась от предложения подруг встретить меня. Мне хотелось просто пройтись по улице и подумать. Подышать воздухом, проветрить мозги. Поэтому я шла медленно, слегка подволакивая ногу. Все больничные шмотки я выкинула в мусорку рядом с отделением, в котором лежала. Роза принесла мне свой спортивный костюм, и я с удивлением обнаружила, что легко влезаю в вещи подруги.

Возле дома я испытала нервный страх: мне очень не хотелось встречаться с Сергеем. Чувство вины не отпускало. И я точно знала, что ненависть ко мне его тоже отпустит не скоро. Слишком большая рана.

Мне повезло.

Я открыла дверь своим ключом. Руки не слушались, поэтому я потратила на простые движения больше времени, чем обычно. Я была рада, что полицейские нашли мою сумку с документами, деньгами и ключами от квартиры, и даже мой телефон был на месте. Я отгоняла от себя мысли, что стоило мне только найти сумку и телефон, и Света была бы спасена. Но я даже не подумала об этом, просто дала деру.

Я толкнула дверь сильной ногой, быстро защелкнула все замки и даже нацепила цепочку, после чего выдохнула с облегчением. Так-так, надо признать – мне все-таки страшно.

Я сняла ботинки и огляделась по сторонам, прошлась по своей территории. Моя квартирка выглядела плохо. Цветы все сдохли. Даже маленький кактус меня не дождался. Бедолага.

Кругом пластами лежала пыль, в раковине стояла немытая посуда, на столе в тарелке отдыхали засохшие остатки последнего ужина. Да, мама права – хозяйка из меня так себе. В холодильник заглядывать было совсем страшно. Но я рискнула.

И передо мной открылось печальное зрелище. Нет, мышь не висела, но все же пахло так, будто тут точно кто-то сдох: зеленая колбаса, сыр, сосиски, прокисший суп и другие разносолы вызывали стойкое желание очистить желудок. И хорошо, что я ничего не ела, иначе уборки бы точно прибавилось.

Я решительно взяла мусорный пакет и начала выгребать всю снедь и прочий мусор. Я злилась на себя – могла бы быть дома месяц назад, если бы мне не пришло в голову целоваться с батареей. Дура. Тупая слабая дура с невыносимым чувством вины.

Я остервенело мыла полки, кухню, драила комнату. Голова кружилась, и силы подходили к концу, точнее, их и в начале-то особо не было. Я хотела как можно скорее покончить с этой грязью. А еще – чтобы в голове стало так же чисто, как в холодильнике.

Из размышлений вырвал дверной звонок. Кто-то настойчиво звонил и стучал в дверь. Прежде чем открыть незваным гостям, я взяла кухонный нож. Не знаю почему, но это первое, что пришло мне в голову. Я подошла к двери и посмотрела в глазок.

– Кто там? – громко спросила и услышала знакомый голос:

– Вась, открывай.

Я распахнула дверь. Роза держала в руках ананас и бутылку, Машка – пакеты с едой. Я отошла от прохода и впустила девчонок в квартиру. Про нож я, конечно же, забыла. И вспомнила, когда увидела недоуменные взгляды подружек.

Я улыбнулась:

– Хотела ужин приготовить, но продуктов нет. Что там у вас?

Девочки переглянулись, но моим ответом остались довольны, быстро разделись, помыли руки и принялись хозяйничать: Маша поставила чайник, Роза распаковывала контейнеры с едой из ресторана и стала раскладывать какие-то овощи и мясо по тарелкам. Я же просто сидела и наблюдала за ними. Меня отлучили от всякой работы.

– Слушай, я все стесняюсь спросить, а куда твой Паша пропал? – спросила Роза.

– Мы расстались по обоюдному согласию.

– Ага, по обоюдному. Видела я его. Он сказал, что ты его послала, – хмыкнула Маша.

– И что, сильно страдает наш посланный? – спросила Роза.

– Роз, брось. Мне неважно, страдает он или нет, я думаю, он достаточно быстро утешился, потому что ни разу не попытался переубедить меня. Короче, весть от нашего расставания принесла ему явное облегчение, – я помолчала, а потом добавила: – Я не хочу сейчас никаких отношений. Посмотри на меня.

– Что, даже цветы ни разу не принес в больницу? – удивилась Маша.

– Я ему сказала, что нам лучше расстаться, а он ответил «Ок».

– Чего? И это все? – не поверила моя нежная подружка.

– И все, – кивнула я.

Роза хмыкнула:

– Ну а я чего говорила? Зачем на парня годы жизни тратить, если после нескольких свиданий все ясно-понятно. Все эти ваши замужества до добра не доводят, сплошные идиоты и геморрой на собственную задницу. Или психи. Дурак он, твой Павел. Слабак. Любишь женщину – так бери ее и держи. А не кота за яйца тяни. Сколько вы там встречались?

– Не знаю, кто из нас больший дурак. И его не осуждаю. Это мое решение, возможно, он бы и рад был сохранить наши встречи. Но мне это не нужно сейчас. У меня новая жизнь, – сказала я и провела рукой по ежику отросших волос, минуя продолговатый шрам.

– Хреново ты, конечно, выглядишь, – кивнула Роза.

– Больше всего жалко твои волосы, – добавила Маша.

– Нормально, зато очень удобно – никаких теперь масок на ночь и проблем с мытьем и расчесыванием. Тряпочкой протер и пошел, – улыбнулась я.

Мне правда не было жалко волос, они в списке важных для меня вещей занимали последнюю строчку. Как и мысли о том, как я выгляжу, в принципе. Я действительно изменилась. Похудела на пятнадцать килограмм, что наверняка бы порадовало мою маму, теперь при желании можно было даже разглядеть и пересчитать мои рёбра. А меня это заботило только потому, что появилась необходимость покупать новую одежду. И сейчас я была в платье минимум на два-три размера больше меня, оно болталось и придавало мне вид человека с тяжелой зависимостью. Красивой женщиной не пахло. Хотя когда меня это вообще волновало?

Наконец все уселись за стол. Девочки смотрели на меня настороженно и даже с жалостью, но взглядов в этот раз не отводили. Просто молчали.

Ладно, что уж, переживем и это.

Я улыбнулась и спросила:

– Ну рассказывайте, какие новости в городе.

Роза начала первой:

– Какие-какие. Ищут маньяка. Но ничего пока не нашли, по крайней мере, в новостях тишина. Помнишь Макса Ершова? Вы ещё вроде дружили с ним, на олимпиады ездили?

– Помню, а что с ним?

– Он занимается этим делом. По крайней мере, он приходил ко мне, спрашивал про Свету, про тот вечер. Красивый мужик стал, я тебе скажу. Не то что раньше.

–Кто о чем, а ты все о красоте мужской! Хотя Макс и правда красивый мужик. Рыжий такой, – сказала Машка. – Меня он тоже расспрашивал. Странно, что к тебе не приходил еще. Но я ничем не помогла ему. Хоть убей, не помню ничего из того дня. Да и ушла я раньше всех.

– Знаем-знаем, с кем ты там ушла, – улыбнулась Роза, а Машка приуныла.

Во мне проснулось любопытство:

– И с кем же?

– С Владом Крутовым. Владельцем «Истины». Помнишь, я вас знакомила? Наша мышка его чем-то зацепила.

–Да? – мои брови поползли вверх, потому что Влада-то я понимала.

У меня не было проблем с адекватной оценкой подруги.

Маша – настоящая красавица, просто не все сразу готовы это заметить. Ее красота очень деликатная, глубокая. Не про вызов и секс, а про достоинство. Про утонченность и даже какую-то ранимость: тонкие запястья и щиколотки, прозрачная кожа, русые волосы, ни разу не тронутые краской для волос. И бездонные серые глаза. Они такие чистые, что долго вглядываясь в них, можно отлететь от мира настоящего в размышления на тему «а если ангелы среди нас?». С Владом все понятно. А вот подруга вызывала вопросы. Маша всегда выбирала правильных мужиков, хороших. Но если быть до конца честной, то дружить-то она дружила, со многими, а вот парня у нее не было никогда. Только какие-то непонятные дядьки в сандалиях с носками вертелись возле нее, не более. Ничего серьезного. А тут хозяин клуба. Да по Владу было видно, что он жрет людей на завтрак, обед и ужин. И при этом получает удовольствие.

– Сама ты мышка, – обиделась Маша. – Я знаю его хорошо. Он приходил к нам на работу. У Влада с нашим шефом какие-то терки. Вот и познакомились, он хотел у меня кое-что выведать.

– Судя по всему, у него ничего не вышло, раз он за тобой теперь таскается. Или все-таки получилось – он выведал и теперь все выведывает и выведывает, оторваться не может.

Роза захихикала, а я улыбнулась. Румяная Машка смотрела в тарелку на кусок мяса и не решалась даже рот открыть. Я почувствовала смущение подруги, поэтому поспешила перевести разговор. В конце концов Маша – давно взрослая, сама принимает решения.

– Расскажите лучше, что там говорят о маньяке? Какие новости?

– А что говорят? Псих, говорят, извращенец. Двух девчонок убил. Город напуган до маразма. Мамки дочерей дома держат. Хотя и я, например, не стремлюсь по ночам шастать от греха подальше. Правда, страшно. Свету ведь в закрытом гробу хоронили. Про вторую ничего не скажу, не знаю, на похоронах не была, да и не интересовалась. А вот Света из головы не выходит, снится мне даже, девочки. Страшно.

Розка зашмыгала носом, мы к ней присоединились и уже спустя три минуты сидели обнявшись и выли в три горла. Но слезы не приносили никакого облегчения. Только пустоту.

Уже перед уходом Машка сказала:

–У Влада тоже от этих дел сплошные неприятности. В клуб никто не хочет идти. Люди увольняются. Ладно, одна жертва, случайность. А две подряд, связанные с «Истиной», – это уже закономерность. Полиция его затаскала, пресса тоже в покое не оставляет. Хотя он-то при чем? Он со мной в этот вечер был, алиби у него сто процентов. Только толку от этого? Все равно клюют. Влад охрану усилил, камеры дополнительные поставил. Таксистов всех у входа фиксируют. Полный контроль. Только вот толку от этих камер? Ну вот есть номер машины, и что? Девочки сами к нему садились, и ни у кого вопросов никаких не возникло. Хотя что я тебе рассказываю. Ты была там… – Машка осеклась, а вот я сильно призадумалась.

– Да, ты права. Странно все это.

Я проводила девочек, закрыла за ними дверь. И уселась на диван.

Голова гудела, но сквозь этот пчелиный гомон я слышала, как начинает работать мой мозг.

Все ниточки ведут в «Истину». Чую, неспроста это.

Думала я, думала, а потом полезла в интернет.

Мне необходимо было посмотреть информацию на Макса Ершова. И на Влада с его «Истиной». Сейчас все что хочешь можно найти в сети. Что-что, а информацию я обрабатывать и собирать умею. Даже с больной головой.

Нашла страничку старого друга и написала, что очень нуждаюсь во встрече и в разговоре по душам – о том, что со мной произошло. На удивление, Макс почти сразу ответил, и мы договорились, что он нанесет мне утром визит.

Затем я залезла на страничку Светки и принялась внимательно разглядывать. Я не только изучила всех ее друзей, но и отправила по меньшей мере пятнадцать сообщений примерно одинакового содержания. Мне хотелось получить дополнительную информацию о подруге, найти какую-нибудь зацепочку. Я писала ее коллегам и тем, кого никогда не знала лично. Просила найти время и поговорить со мной о том, что случилось. Писала о том, как это значимо для меня, и что любая информация может помочь быстрее отыскать убийцу. Несколько человек ответили сразу, что ничем не могут помочь, потому что не общались с моей подругой или не знают ничего такого, что могло бы меня заинтересовать. Многие сообщения остались непрочитанными.

Остаток вечера я провела, собирая информацию на Влада Крутова. Он был известным человеком в нашем городе, как оказалось. Круче только горы. Его достаток исчислялся миллионами. Еще он слыл знатным бабником, и от этого мне стало тревожно за Машку. С этим ощущением я переместилась в спальню, где и уснула под тяжестью своих мыслей.

Глава 6

Утром ко мне приехал Максим Ершов. Мы поздоровались, как старые приятели, ведь и правда когда-то дружили. Даже обнялись неловко. Пахло от него вкусно, чем-то свежим и в то же время очень мужественным.

Если совсем честно, то было время, когда мы с ним встречались. Не очень долго. Дальше объятий и поцелуев дело не зашло – быстро поняли, что наш союз замешан на золотых мозгах и интересных разговорах. А вот с остальным у нас были явные проблемы. Ему хотелось более веселых и глупых девчонок, а мне – спокойно учиться, не отвлекаясь на лишнюю нервотрепку. Отношения требовали слишком больших временных затрат и полного погружения. А мне хотелось читать книги и смотреть фильмы, и чтобы мозг никто не трогал своими претензиями. Мама уже тогда меня затошнила идеями про мужа и семью. Разговоров о любви мне хватало и без нее.

Разбежались мы мирно, что, конечно же, сегодня вышло мне в плюс. Когда-то мы договорились с ним остаться друзьями, но на практике получилось не очень. То есть вчера я написала ему впервые за все время, и сегодня вот мы встретились. А говорят, у нас маленький город. Я с удовольствием рассматривала Максима. Девчонки были правы, пацан оперился и возмужал: широкие плечи, шея в две ладони, вены красиво выступают на ней. Мужественный подбородок с намеком на щетину. Когда мы встречались, на его лице торчали редкие рыжие усики. Я улыбнулась.

– Привет. Чего кривишься? – с порога спросил Макс. Он тоже меня внимательно разглядывал. И улыбался. – Выглядишь не очень, хотя это и понятно, хорошо хоть вообще жива.

Я еще шире улыбнулась, потому что вспомнила эту особенность своего друга. Время идет, а кое-что остается неизменным.

– А что с лицом? Чего оно у тебя одностороннее? В смысле, почему улыбка такая кривая? Это навсегда?

Он не ждал, что я начну ему отвечать, просто продолжал заваливать вопросами. Честно, уже наступал предел моего терпения.

– Врачи что-то говорят? И стрижка, конечно… Ты напоминаешь тифозного мальчика. Но шрам зарастет, ничего. А так, жутко, конечно. Один нос и глаза остались. А какие шикарные у тебя были косы… вот правда, шел бы по улице и не узнал. Похудела сильно.

– А ты не отличаешься галантностью, да? – только и смогла сказать я после потока его комплементов.

Макс смутился. А я не думала обижаться, потому что точно знала – молчать он не умел. И всегда из-за испытывал большие проблемы с коммуникацией. Пару раз даже нос ему ломали.

– Ладно, проходи, садись, – впустила я его на кухню. – Чай будешь?

– А пожрать есть что? С утра ничего не ел.

Учитывая, что на дворе было утро, я вздохнула и спросила:

– Пельмени подойдут? С маслом или сметаной?

– Подойдут. С майонезом, если есть. Составишь компанию?

Я кивнула и пошла к холодильнику. Вот что мне нравилось в моем старинном друге – он прямой, как прут. Никаких игр и пристрелок. Можно начинать сразу с главного.

– Сам понимаешь, я даром не кормлю. Не кривись, пожалуйста, от тебя не убудет. Зато пельмени с мясом и майонезом. И даже добавку организую по желанию.

– И чем мне с тобой потом расплачиваться за такую доброту? – Максим уже примерился к моему стулу и размещал на нем свой филей.

Было видно, что разговор у нас получится. И от этого я испытывала облегчение.

– Знаниями, дружище, знаниями. Макс, расскажи про маньяка, мне очень нужно разобраться в этом деле. Ты же понимаешь, что произошло. Я чудом осталась жива, и хочется понимать, что меня ждет дальше. Ты спрашивал, что врачи говорят. Говорят, что я дура.

Макс посмотрел на меня вопросительно. Я молчала. Важное правило, которое я усвоила с детства – не стоит все объяснять. Куда полезнее может быть, если у людей останется прекрасная возможность додумать так, как им удобнее. Это открывает безграничные возможности.

Не знаю, к каким заключениям пришел Макс, но он ответил:

– Вот так и знал, что это не я тебя допрашивать буду, а ты меня! Васён, ты же понимаешь, что я не имею права разглашать информацию. Я знаю, что у тебя личный интерес. Но мне, если что, прилетит по первое число.

Макс вздохнул и посмотрел на меня, а я улыбнулась. Криво, конечно. А потом похромала к холодильнику.

– Ну так что, пельмени варить? Ты же знаешь меня, я все равно не отступлюсь.

– Ладно, – вздохнул он. – Вари. В этом городе раньше нас узнают о ходе дела даже таксисты и продавцы на рынке. Так что, думаю, Америку я тебе не открою.

Я хмыкнула и поставила кастрюльку на огонь. Город у нас и, правда, славный. Сплетни летают по воздуху. Просто бери и хватай.

– Зачем тебе эта информация, Вась? Ты же не собираешься лезть со своим расследованием?

– Просто хочу знать, что я пропустила. И к чему, собственно, готовиться. Я ведь смотрю, меня никто не охраняет. В больнице после моего падения с кровати охрану убрали. Почему?

– Твой доктор помог. Сказал, что у тебя такая травма, что с ней в пару идет амнезия и идиотизм, – Макс хохотнул. – Да и следователю ты ничерта не сказала толкового. Кепку только и вспомнила, да грязные ногти. Эту информацию разнесли по прессе, поэтому и интерес к тебе сник. Не свидетель ты, Васька, а бумажка от ириски. А у нас людей нет. Так что охрану сняли, когда второй труп объявился. Охранять тебя смысла нет. Так что тут ты права – тебе надо думать о своей безопасности. Собственно, это одна из причин, по которой я здесь. Ты же знаешь наш город. У нас пока петух не клюнет, никто ничего делать не будет. Мертвая ты могла бы вызвать интерес у следствия, а живая, к сожалению, ты пользу не принесла.

– Очень оптимистично. А если маньяк придет меня убивать? Вам только в радость?

– Я думаю, убийца понял, что ты – пустышка. Иначе бы уже нашел возможность с тобой встретиться. Но ты не бзди. Придумаем что-нибудь. У меня друг в охране работает.

– Будет за мной ходить?

– Поставим тебе камеру на дверь. Ну а ты будешь держать меня в курсе своих перемещений, пока мы этого гада не словим.

– А если не словите никогда?

– Ты совсем в нас не веришь?

– Только если в тебя, – я опять криво улыбнулась. – Ты всегда был умнее других.

Лесть – это мое второе правило. Не родись красивой, а научись говорить правильные вещи мужчинам. Хотя если честно, Макс действительно был очень умным. Когда-то это стало основой нашего союза. Просто ничем другим мы его не смогли скрепить. А на мозгах далеко не ускачешь.

Я принялась резать хлеб и расставлять приборы. Достала из холодильника масло, сметану, майонез и сыр. Макс все это время смотрел на меня.

– Что пялишься? – не выдержала я.

– Да так, думаю. Время летит безбожно. Изменилась ты сильно. А помнишь, как мы с тобой целовались после уроков?

– Не помню. Не было такого. Помню, как вместе задачки решали. Ты давай ешь, а то остынет, – я поставила перед другом миску с горячими пельменями, уселась напротив и произнесла: – Давай отбросим всю лирику и лишние слова, и ты наконец расскажешь мне толком, что произошло с девочками. О чувствах и нашей встрече поговорим потом. Когда-нибудь.

– Эх! Черствая ты. Мужик голодный пришел, а ей убийства подавай. Весь аппетит под хвост коту. Дай спокойно пожрать мне, Вась. А то не к столу все подробности, не к столу.

Я заткнулась и принялась наблюдать, как друг проворно справляется с пельменями. У меня самой кусок в горло не лез.

Когда Макс утолил первый голод, он заговорил:

– Короче, Светке не повезло, конечно. Пока ты была в отключке, она накачалась снотворным по горло. Видимо, что-то пила в дороге. Там такой коктейль обнаружили у нее в крови – слона усыпит. Так что единственное и слабое утешение в том, что она была «не але» и ничего не видела, даже не поняла, что ей кирдык. Вещицу, которой убийца тебя огрел, мы нашли. Обычный булыжник, завернутый в тряпку. Никаких отпечатков. Только твоя кровь, кожа и волосы. Псих здорово тебя звезданул, дорогая. Пока ты отдыхала, этот тип вытащил Светку из машины. Ему пришлось изрядно повозиться, чтобы оттащить ее подальше в лес. Думаю, он хотел позже за тобой вернуться. Или надеялся, что ты померла от удара. Иначе я вообще не понимаю его логики. Как бы там ни было, но тебе реально фартануло. Ты вовремя и удачно сделала ноги. Пока ты приходила в себя, он спокойненько удушил Светку колготками и создавал свой натюрморт на дереве. Он ее не насиловал. Следов проникновения не нашли. Псих задушил ее и только потом отрезал уши и нанес увечья. Если тебе станет легче, Светка даже не проснулась. Все остальное случилось с ней после смерти.

Я разозлилась. Да уж, прямо от сердца отлегло. На самом деле у меня в ушах звенело от ужаса, и содержимое моего желудка подбиралось к выходу с двух сторон.

Макс продолжил:

– Он раздел Свету догола и повесил на ветке на ее же колготках. Одежду снимал бережно, аккуратно, никаких следов резких движений. Даже сложил вещи рядом с деревом, стопочкой. То есть был спокоен и не озадачен твоей судьбой, действовал без суеты. При этом надо понимать, что повесить тело на дереве – это непростая задачка. Так что наш убийца должен быть очень сильным и ловким. Или у него был помощник, вот только в это верится с трудом. Никаких следов, указывающих на то, что был еще один человек. Плюс уши. У него должна была быть и нитка с иголкой. Иначе бы он не собрал такое чудное колье. Мне даже думать о том, как он это делал, больно. Говорят, на месте преступления наши знатно почистили себе желудки. Таких картин в нашем городе еще не было.

– Слушай, тебе не кажется это странным?

– Что именно ты имеешь ввиду? Тут все достаточно странно. Начиная с того, почему ты сейчас рядом со мной сидишь.

– Странно то, что он сразу задушил, а потом раздел и резать начал. Я думала, маньякам нравится именно процесс истязания жертвы. А тут такое тихое и чистое убийство и эффектная раскладка для зрителя. Это что-то значит?

– Пока не появился второй труп, мы тоже думали, что тут определенно личный мотив. Убийство явно не на эмоциях, хотя преступнику пришлось импровизировать. Он сильно рисковал с тобой. Обычно жертву выбирают исходя из принципа безопасности. Она должна быть слабее убийцы. Ни один маньяк не нападет на сильного амбала в попытках его задушить бантиком. А тут вас было двое. Вопрос выбора жертв – это первое, что нас зацепило. Почему он взял вас? В твоей крови не обнаружили следов снотворного. Но ведь сколько времени прошло, пока тебя нашли… Да и не сразу спохватились. Если была небольшая доза, то следов и не было. Получается, Светка пила в машине? До того, как он тебя ударил, или после? Следов от инъекций на ее теле не обнаружено. Слишком много вопросов. И найти на них ответ будет сложно, сама понимаешь. Ты можешь вспомнить, была ли вода в машине?

– Я не помню ничего, мне кажется, я сразу вырубилась. Помню только кепку и его грязные пальцы. И все.

– Ну вот. Бесполезный свидетель. Мы искали личный мотив. Опрашивали свидетелей. У жениха вашей Светки четкое алиби, он был в командировке на встрече. Его видели, есть подтверждающие фотографии, так что он сразу вылетел из списка. Врагов у нее не было. Всю голову сломали. Уж очень много странностей. А потом появилась вторая жертва, и сомнений, что действует псих, у следствия не осталось. Ты же понимаешь, что картина прослеживается занятная. Связь между девочками – только клуб. Они не общались, общих знакомых нет. Осложняет все то, что нашем городе таких убийств никогда не было. Действуем по учебникам. Ищем мотивы. Но пока, сама понимаешь, получается какая-то ерунда. Потому что у убийцы явно есть проблемы с головой. Но отсутствие сексуального подтекста и удовольствия от убийства только еще больше запутывает дело. Если маньяк, то неполноценный. Если убийца с личными мотивами, то пока непонятно, какими. Хозяин клуба – очень известный человек. Поговаривают, что он скоро сядет в кресло губернатора. Хотя мне с трудом в это верится, но у нас случается и не такое. У него алиби. Кстати, тоже твоя подружка, Маша. Они вместе провели ночь. Алиби так себе, но пока нет оснований не верить. Так что блуждаем буквально вслепую. И походу, ждет нас очень громкий висяк. Если не появится еще один труп. При всем при этом ты, конечно, чудом осталась жива. Хотя, судя по всему, для нас совершенно зря. Толку от тебя, как с козла пива. Ну хоть пельменями угостила, – сказал мой уже бывший друг и растянулся на моем стуле.

–Спасибо за твой оптимизм и дружескую поддержку, – хмыкнула я.

От всего рассказа мне было тошно. Голова кружилась, и очень хотелось лечь на пол и сдохнуть. Но я держалась.

–Были какие-нибудь специфичные детали? – в надежде спросила я.

–Сложно судить. Это дело все дурацкое. У нас маньяков за всю историю – раз, два, и то, психи на сексуальной почве. Так, мелкие извращенцы. Но расчлененка… да еще такая эффектная. Точно можно сказать, что парень наш – не мясник и не хирург. Разрезы сделаны неловко. Уши отрезаны кое-как. Он то ли импровизировал, то ли пока только учится. Следов не оставил никаких: ни на теле, ни вокруг. Место выбрал удачно. Собаки да старый мусор на обочинах – вот и все, кто там когда-либо бывал. Мы, конечно, собрали по максимуму всяких окурков и прочего, но думаю, что все это пустое. Псих, но явно с головой дружит. Говорят снаряд не падает в одну воронку дважды. А он упорно подбирает жертв у «Истины». Откуда такая привязанность?

– А что по второй жертве?

– Со второй девчонкой картина один в один. Висела на дереве. На шее ожерелье. Смерть от асфиксии. Задушил ее колготками, потом на них же и подвесил. Обычные капронки. Крепкие, тянутся, – непонятно для чего добавил Максим. – После убийства он ее порезал. Множественные ножевые, отрезал язык. Причем тоже неловко. От середины кромсал, непонятно, почему не постарался оттяпать больший кусочек. Видимо, чувак даже свиные языки не видел. Что уж говорить про настоящие пытки, когда за язык, как за галстук, подвешивают. Читал я о таком. Так что профессионалом и мясником его не назовешь. Так, школьник какой-то.

Меня еще больше затошнило, и я передернулась.

Макс продолжил:

– Опять при нем была иголка и нитка, заморочился же! Валя мелкая, подвесить ее было легче Светланы. Но опять же, я не представляю, каких это требовало от него сил. Следов также не оставил. Место выбрал еще более безлюдное, глубже в лес ушел. Нашли чисто случайно, потому что искали очень. Короче, у нас опять мешок мусора вроде окурков в качестве возможных улик и ничего толкового.

– А свидетели? Что говорят?

– Говорят, что Валя отработала свою смену и села не к частнику, как вы, а в машину с шашечками и надписью «Такси» во весь борт. Машина стояла возле клуба, но на камеры водитель не попал. Валя умная очень оказалась. Даже мужу позвонила и номер машины скинула. Села, поехала, а дальше, как со Светой – нашли труп в лесу. Машину оставил в десяти километрах от происшествия. Он просто вырубил ее и перенес в другую тачку, сложил, скорее всего, в багажник. На одежде нашли короткий ворс от коврика. Причем в этот раз по башке бахнул он ее сильнее, чем тебя. После этого удара девушка могла бы уже остаться овощем. Видимо, побоялся снотворным угощать. Твой опыт ему понравился больше. Чтоб немного мозги капали. Машину такси убийца просто угнал. Водитель даже не заметил. К любовнице на огонек заскочил. Думал на пять минут, а вышло на пару часов. Телефон свой в машине оставил, придурок. И даже не пришло в голову спуститься за трубкой, насколько был увлечен любовницей. Телефон так и не нашли. Видимо, убийца от него избавился. И действовал очень аккуратно.

– Мутно как-то, не находишь? Там же все строго, вроде, в такси… или нет? Даже система слежения должна быть. Как такое вообще возможно?

– Мутно, не мутно, а слова таксиста подтверждаются. Тупица, конечно, какой-то. Только через два часа заметил, что тачки нет, когда за телефоном решил все-таки спуститься. А в ментовку обратился и того позже, очень уж не хотелось ему жене и на работе рассказывать, что произошло. Мы трясли его по-всякому. Пустой он. Тупой, но пустой.

– Оставишь мне его контакты?

– Тебе зачем?

– Хочу глянуть, что за мужик. Поговорить, вдруг что-то раскопаю. Я же тоже умная, ты не забыл?

– Вась, ты что там себе придумала? Хочешь в детектива поиграть? Или поскорее предоставить нам третий труп. Свой?

– Хочу, не хочу…Ты ешь пельмени. Я тебе добавки сварю. Мне нужно занять мозг. Чтоб не свихнуться. Ты же понимаешь, что я места себе найти не могу. Посмотри на меня. Моя жизнь рухнула. Я уже никогда не буду прежней. Волосы, конечно, отрастут. Может, и задницу себе отъем. Но внутри…

– Кроссворды лучше разгадывай, – посоветовал Макс, проигнорировав мою лирику.

– Сам разгадывай. А я не могу. Простить себя не могу. И не смогу, наверное, никогда. За трусость.

– Дура ты. Прав тот, кто жив. Повезло тебе, так цени. Вдруг что-то реально полезное можешь сделать. А не в детектива играть. Оставь это нам. Посмотри на себя. И займись своим здоровьем и задницей. А то так в девках и останешься.

– Спасибо за совет, конечно. Но. Макс, я просто хочу помочь. Пока психа не поймают, я жить спокойно не смогу. Спать. Я видела его. Сидела рядом с ним. Уверена, что если встречу, смогу узнать. Я хочу его найти. Хочу помочь. Дай мне поговорить с таксистом, может, мужик мне скажет то, что вам не сказал. Вдруг реально смогу что-то отрыть. Ты же знаешь, что люди скорее говорят с соседями и посторонними, чем с полицейскими. Я знаю всех Светиных друзей и родственников. И они мне расскажут больше, чем тебе.

–Знаю я твою помощь… еще выйдет мне боком. Ох, что-то желудок свело. Вот тебе и пельмени.

Он похлопал по набитому животу и замолчал. Я знала, что Макс прикидывает, как поступить. На самом деле друг действительно знал, что мозги у меня что надо. Наш роман пришелся впору учебы и мыслей о поступлении. И мы с ним щелкали сложные задания как орешки, на двоих. Я здорово ему помогала. Хотя и была младше.

Макс посмотрел на меня, а потом кивнул:

– Ладно. Только почувствуешь, что пахнет жареным, – сразу выбываешь из игры. И я пришлю к тебе товарища. Пусть посмотрит, что можно сделать в плане безопасности с твоей квартирой. А то замок на двери у тебя соплей вышибить можно. Уразумела?

– Уразумела, – криво улыбнулась я и налила ему чай.

Без сахара, естественно. Сахар мой друг не заслужил.

Глава 7

Макс оставил мне контакты водителя такси, на котором увезли Валю, телефон, адрес жены, где он проживал, и данные любовницы, откуда свистнули его тачку.

Я взяла трубку и наудачу набрала номер:

– Здравствуйте, это Вадим?

– Да.

– Вы сейчас не заняты? Можете разговаривать?

– А что вам, собственно, надо? Кто это?

– Я хочу поговорить с вами о Вале. О той девушке, которую убили. Я ее подруга.

– Я не собираюсь ни с кем обсуждать эти вопросы. Я уже говорил с полицией, –резко сказал мужик и положил трубку.

А я чертыхнулась. Хотя что я, собственно, ожидала – что он мне по телефону сходу все расскажет? Придется пилить к нему домой. Хотя… я глянула на бумажку и нашла там адрес любовницы. Поеду-ка я сразу к ней. Может быть, женщина окажется сговорчивее.

Я открыла шкаф и посмотрела на одежду, а потом на свое отражение в зеркале. Голова была еще не в форме. Волосы выросли чуть больше, чем на сантиметр, шов еще было видно, под глазами разливалась синева. Да и похудела я здорово. Макс прав, выглядела я не очень. Хотя во мне появилась хрупкость, которой раньше не было. Я залезла в старые любимые дырявые джинсы, нашла ремень, в котором пришлось сделать дополнительную дырку, погладила просторную футболку с веселеньким принтом и нацепила на нос огромные солнцезащитные очки. Бейсболки у меня не было, а платочек на голову я отвергла сразу. Достала осеннюю шапку и натянула на свою больную головушку. Хоть и жарко, зато людей пугать не буду. Может, паричок пока прикупить?

Окинув свое отражение взглядом, я очень порадовалась тому, что нынче в моде самовыражение во всех его проявлениях. И мой вид вполне себе вписывается в огромное разнообразие городских сумасшедших. Но все же решила, что стоит заглянуть в магазин и купить себе что-нибудь по размеру. Когда-нибудь потом.

Я вышла из дома и поковыляла на автобусную остановку. На работе меня пока не искали, я находилась на больничном в ожидании реабилитации. Мой внутренний голос настойчиво шептал, что работы я скоро лишусь. Не такая уж я незаменимая личность, а хлопот со мной выше крыши, как оказалось. То маньяк нападет, то с кровати упаду и голову разобью. Как пить дать, сократят при первой возможности. Поэтому деньги стоит экономить. И подыскивать себе что-нибудь новенькое. Хотя сейчас голова была забита совсем другим. Какая к черту работа!

Я залезла в автобус, где мне быстренько уступили место, чем я воспользовалась и поехала по указанному адресу.

Любовница таксиста жила в тихом спальном районе, который я прекрасно знала с детства. Мы часто с друзьями ездили сюда собирать грецкие орехи. Прекрасный парк начинался прямо от остановки и тянулся на пару километров. Орешники были повсюду. Мы лазили по деревьям в поиске добычи, а потом неделями ходили с оранжевыми ладонями и коричневыми ногтями. И ничем не получалось эту красоту отмыть.

Я улыбнулась воспоминаниям и пошла в сторону жилых домов. Нужный двор был небольшим. Детская площадка, окруженная забором, теннисный корт без намека на ворота или сетку для игры в мяч. Просто территория, обнесенная забором. Лавочки возле подъездов, на удивление свободные, и минимальное место для парковки машин. Поэтому некоторые автомобили стояли прямо на бордюрах и под окнами. Такси нигде не было видно.

Я решила, что это совсем ничего не значит, но прежде чем подниматься наверх к барышне Вадима, присела на лавку. Нужно было отдышаться и привести мысли в порядок. Нога была неприятно немой и в голове от напряжения гудело.

Раньше я решала много задач, даже тех, которые нормальному человеку были не под силу. А вот с незнакомыми людьми общаться не любила. Для меня общение с любыми людьми – это просто испытание. Поэтому я с удовольствием пряталась за экраном монитора. И использовала все возможности переписки. А вот ртом пользовалась минимально. Удивительно, что при таких вводных у меня были подруги и даже мужчина. Был.

Мимо меня прошла женщина с сумкой и я, не ожидая сама от себя такой смелости, громко ее окликнула:

– Извините, вы случайно не из тридцать пятой квартиры?

Женщина внимательно на меня посмотрела, а потом охнула. Подошла ко мне, поставила свою сумку на лавку и присела. Я удивилась.

– Я вас узнала, – прошептала она. – Это же вы – первая жертва, да?

Я ругнулась. Неужели какой-то идиот опубликовал мои снимки? Хотя в эру интернета, конечно, следовало ожидать, что даже видео есть в сети с моим чудесным появлением из леса. Нынче же все включают камеру телефона раньше, чем сострадание или мозги.

Я не ответила. Просто кивнула.

– Вы не подумайте ничего, я просто в больнице работаю, медсестрой. В другом отделении. Но вас видела. Про вас ведь весь город гудел. А сейчас так вообще не смолкают всякие сплетни. Я хорошо вас запомнила. Вы, кажется, Василиса?

– Да, вы правы.

– Как вы себя чувствуете? Восстановились?

– Еще не полностью, но подвижки есть. Уже полностью самостоятельно передвигаюсь.

– Ну и хорошо, значит, все наладится. Главное не запускать, – кивнула она. – Вы здесь по поводу Аньки?

– Аньки?

– Ну, из тридцать пятой квартиры. К ней полиция ходила, весь подъезд в курсе. Она, вообще, можно сказать, звезда двора.

– Да? – с любопытством спросила я.– За что такое почетное звание?

–Любит Анька устраивать шоу. Мужа выгнала. Вещи его из окна швыряла да орала на всю округу. А потом вот любовника завела. Так когда это ваше дело всплыло, жена кобеля этого прибегала. Такая драка была, еле разняли. Пришлось даже бабе Вале за водой бежать, хотела их как собак разнять, водой окатить. Но и это не помогло. Только намочила идиоток. Их мужики наши растащили. Но волос они повыдирали друг другу достаточно.

– Представляю, как весело было.

– А то! Зато этот мужик, таксист, больше сюда не ходит. Хотя не знаю, надолго ли такое затишье. У них такая любовь была. Он к ней почти каждый день приезжал. Когда с ночи, когда под утро. Я почему знаю – я же сменами работаю. То на дежурство вызовут, то к моим надомникам хожу. Всегда это такси прямо у подъезда стояло. Как бельмо, – женщина затихла.

–А вы случайно не помните, в пятницу, на той неделе, под утро машина тут стояла?

Женщина задумалась, а потом достала телефон и открыла календарь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.