Владимир Калашник
Левенхет: Чёрная искра

Пролог

– Отец, караван уже скрылся за хребтом, – обессиленный Лафи стоял на вершине высокого камня и с горечью смотрел в сторону горной вершины, – нам уже не успеть… Это конец.

– Хватит ныть, Лафи! – Дофи продолжал подниматься по крутой дороге, подхватив раненную супругу под руку, – Если ещё остались силы, то лучше возьми свою сестру, она больше не может идти.

– Как они могли нас оставить? – Лафи игнорировал отца и, чуть-ли не плача, опустил взгляд под ноги, – На повозках ещё было место! Так ли должны поступать собратья?

– Мы для них – обуза, – Дофи посмотрел на раздавленную ногу своей жены, ярко-розовая кожа уже стала фиолетовой, а значит рана оказалась намного серьёзнее, чем он думал, – если бы они ждали, пока мы достанем твою мать из-под завала, то катаклизм их бы прикончил.

– Какая разница?! – закричал Лафи, вытирая слёзы, после чего указал рукой на небо позади них, – Всё равно никому не жить! Всем сибам конец! Наш мир обречён, они лишь ненадолго отсрочат свою кончину! Так зачем тогда бежать?

Лафи спустился с камня, взял на руки свою маленькую плачущую сестру и уселся у его подножия, ожидая неизбежного. Дофи посмотрел назад, на небо. Огромная чёрная воронка, накрывшая своими размерами треть всего мира, беспощадно пожирала планету по кусочкам и уже вот-вот должна была добраться до нагорья. Некие магические пурпурные ветра отламывали земную кору, вырывали леса, высасывали воды, унося всё это в бездну, и медленно, но неизбежно, приближали этот мир к его концу. Солнце уже давно не озаряло это небо, воронка закрывала весь небосвод, погружая всё в абсолютное отчаяние, и лишь смерть являлась скорым избавлением от всего этого кошмара.

Осознав, что Лафи прав, Дофи сдался и усадил раненную супругу на землю, осматривая её рану. Когда воронка достигла их городок, один из фиолетовых огней, что вылетают из бездны, разбивая ландшафт, угодил в соседний дом, спровоцировав частичное разрушение их жилища. Семья не пострадала за исключением Суфи, которую завалило стеной на кухне. Горожане спешно принялись организовывать караван, чтобы сбежать как можно дальше в горы, но никто не торопился помочь Дофи вызволить жену из беды. Разбив обрушившиеся камни молотом, им удалось достать Суфи, но к этому времени караван был уже в пути, и крики брошенной семьи так и не заставили их остановиться. Дофи не терял надежды догнать своих соплеменников, но всё это было напрасно. Конец неизбежен.

Рука Суфи прикоснулась к щеке Дофи, и всеми тремя пальцами она погладила его гладкую кожу. Внезапно у неё пошли слёзы, Суфи виновато смотрела на своего мужа.

– Прости меня, Дофи, – тихо говорила она, – из-за меня… Нужно было меня бросить… Так был бы шанс выжить.

– Мамочка! – их дочь, Тафи, встала на ноги и подбежала к матери, обняв её за шею.

– Не говори так, милая, – Дофи говорил очень серьёзно, опешив от слов своей жены, – здесь не может быть твоей вины. Если бы нам удалось сбежать, то кто знает сколько бы нам удалось ещё прожить. День, два, год? Лафи прав. Бежать от неизбежного – это глупо. Я не хочу жить в постоянном страхе… Если кого и следует винить, то наших равнодушных вождей, что поколениями истощали этот мир, постепенно доводя его до гибели.

Вся эта история продолжается почти год и уже близится к своему логическому завершению. С тех пор, как народ сибов научился использовать магию, прошло уже полторы тысячи лет, и казалось бы магическое могущество должно принести процветание и развитие этому миру, но получилось всё совершенно иначе. Те, кто владел магией, не спешили делиться своим могуществом с другими и не помогали развитию своего народа. Вместо этого чародеи столетиями порабощали соплеменников, основывали собственные страны, тем самым делая сибов разобщёнными, поделёнными на многочисленные части, постоянно воюющие друг с другом во благо своих господ. Многие восставали против такого режима, но войнам не было конца. Магия из благородной силы превратилась в самое кровожадное оружие. Так продолжалось до тех пор, пока самая могущественная страна не покорила все остальные, сделав народ сибов единым, и тогда наступил долгожданный мир, продолжавшийся шесть сотен лет.

Любому жителю этого мира, который обладает магическим даром, строго-настрого запрещалось использовать волшебство, так как это может спровоцировать очередные войны, развязанные несанкционированными чародеями, что набрались большого могущества. Однако данное правило не касалось верховных вождей, являющихся правителями всего мира, они использовали волшебство как угодно и сколько угодно. Две сотни лет назад учёные-чародеи обнаружили очень странные изменения, заключающиеся в том, что волшебства в мире стало намного меньше, чем раньше. Вывод был однозначен: магическая сила этой планеты истощается и вскоре должна пропасть окончательно. Вожди призывали сибов не поддаваться панике и во всём винили подпольных чародеев, что непропорционально используют волшебство, высасывая его запасы из этого мира, и не давая им восстанавливаться. Армия многие годы устраивала травлю на простых чародеев, организовывала казни, подкрепляя всё это пропагандой об опасности этих самых преступников. Но на деле всё оказалось иначе.

Элита народа сибов, вот кто на самом деле максимально истощал магический запас планеты. Именно они использовали волшебство в настолько огромных объёмах, что оно просто не успевало восстанавливаться. Те крупицы, что поглощали обычные чародеи, оказались жалкими каплями в большом водовороте. Вся промышленность, все рынки находились под властью вождей и их приближённых, и дабы обеспечить себя достаточным влиянием и количеством богатства необходимо чтобы магические кристаллы предприятий работали беспрерывно, потребляя всё большие объёмы волшебства. Элита использовала магию даже в быту, наплевав на предупреждения об истощении мира. Каждое поколение просто-напросто перекладывало всю ответственность по устранению данной проблемы на своих приемников, а те на своих преемников, и так продолжалось столетиями. Именно этот эгоизм и привёл к катастрофе. В один прекрасный день последние остатки магии мира сжались воедино в северной точке планеты, истощив её окончательно. Практически половина чародеев-сибов мгновенно погибла, а потом грянул мощнейший взрыв, огородивший планету от солнца и убивший всю её флору. В небесах образовалась колоссальная воронка, принявшаяся медленно поглощать этот мир. В тот день они остались без магии, и Дофи понял, что магия была тем инструментом, что сдерживал нечто страшное, ограждал их от погибели. И вот это нечто наконец получило шанс полакомиться наивными болванами, что допустили эту катастрофу.

– Пусть будут прокляты все вожди, – громко проговорил Лафи, – пусть будут прокляты все те, кто виновен в этом.

– Мы тоже виноваты в случившемся, сынок, – сказал Дофи, всё также держа жену у себя на коленях.

– Мы не чародеи! – закричал он, вскочив с места, – Я не истощал этот мир! Мама не истощала этот мир! Тафи не истощала! Так почему мы должны умирать?!

– Ты прав, мы не использовали магию… Мы лишь смотрели… Смотрели, как это делают другие, и просто молчали, надеясь, что однажды всё станет на свои места. Мы слабы, Лафи, за это и поплатились.

– Я не хочу умирать, – неожиданно заплакал Лафи, – не хочу, пап!

Он мог понять сына, ведь Дофи и сам держался из последних сил, чтобы не сойти с ума. Единственное о чём о мог бы мечтать в данный момент, так это о спасении его детей. Он мечтал, чтобы Лафи стал взрослым и сильным сибом, завёл семью, честным трудом зарабатывал себе на жизнь. Чтобы малютка Тафи выросла в красивую даму, и не было бы отбоя от многочисленных женихов, желающих сойтись в поединке за её любовь. Дофи помнил, как много лет назад запросто одолел двух могучих сибов, когда сражался за свою возлюбленную, с которой он прожил недолгие шестнадцать лет. Как же быстро прошло это время, счастливое время. Он никак не мог поверить в то, что настал конец для всей его семьи. Он хотел заплакать, но честь сиба не позволяет показать слабость перед родными.

– Лафи, сынок, – раненная Суфи протянула руку в сторону сына, – подойди… Будь рядом.

Лафи послушался, не спеша подошёл к членам своей семьи, после чего все четверо остались сидеть на земле, заключив друг друга в объятия и ожидая скорой смерти. Воронка уже поглотила их родной городок и стремительно продолжала засасывать в себя остальную местность, пожирая последний самый вкусный кусок планеты. Фиолетовые огни сильным дождём принялись сыпаться на землю, разрывая её на части, которые также улетали в бездну. И вот очередь дошла и до нагорья. Жить оставалось считанные минуты.

– Я люблю вас, – тихо прошептал Дофи.

Все звуки пропали, воронка словно умолкла, и Дофи решил, что конец настал. Но тишина была слишком странной, нехарактерной для того, что происходило вокруг, а через несколько секунд раздался необычный гул, отзывающийся эхом где-то в подсознании. Сиб посмотрел на небо и узрел некий тёмный ураган, который разгонял от себя все фиолетовые огни, вырывающиеся из воронки бездны. Ураган увеличивался в размерах, после чего накрыл собой большое пространство, переливаясь блеском миллионов звёзд. Он всё увеличивался и увеличивался, буря, что он создавал, сносила холмы и горы, словно те являлись хрупкими песочными фигурами, однако семья сибов даже не ощущала какого-либо ветра. Наконец звёздная стихия приобрела настолько чудовищные размеры, что стала выше самой воронки, уходя далеко за пределы планеты, и всех их наконец поглотил загадочный ураган.

Дофи не понимал того, что происходило. Он не помнил кто он, не помнил своего дома, своей семьи, не помнил даже самых значительных событий, произошедших за всю его жизнь. Было лишь сознание, застрявшее в том самом урагане. Водоворот звёзд оказался настолько прекрасным, что просто опьянял разум, заставляя забыть обо всё на свете. Понятие времени здесь утратило своё значение. Сколько прошло дней Дофи не знал, возможно несколько лет, а возможно и тысяча. Сознание просто плыло по этому течению, и это было прекрасно. Хоть ничто не может длиться вечность, но сибу казалось, что прошло именно столько времени, однако в какой-то момент всё пропало. Наступил сон, что длился совсем недолго, но можно ли назвать это сном? Позабытые чувства, он снова чувствовал своё тело, чувствовал ту самую усталость, с которой он бежал за караваном, чувствовал жажду, голод, все те неприятные ощущения, приносившие дискомфорт в жизни. Но тогда почему сознание по-прежнему спит и не желает отдаваться во власть Дофи? Или же он больше не хозяин своего тела?

Неожиданно он почувствовал боль в области лба. Она показалась ему настолько раздражительной, что захотелось сильно выругаться, но как это сделать, если ты больше не контролируешь себя? Это настолько сильно раздражало и злило, что Дофи даже в бессознательности пришёл в ярость. Никто не смеет управлять его телом, нужно бороться. Единственная зацепка – это та самая боль, раздувающая злость. В какой-то момент сиб начал приходить в себя, но что-то по-прежнему не давало завладеть разумом окончательно, однако глава семейства нашёл выход. Раскачавшись он снова несколько раз сильно ударился лбом обо что-то твёрдое и на четвёртый такой удар полностью пришёл в себя. Дофи сидел на каменном полу в очень тёмном помещении, и единственный свет исходил из большого дверного проёма высотой в пару десятков метров. В нескольких шагах от него, в этот самый проём шагали его дети и жена, которая совершенно не обращала внимания на свою раздавленную ногу. Ясно одно: они сейчас в том же состоянии, в котором был и Дофи несколько секунд назад. Он потрогал свой лоб, на розовых пальцах появились следы от крови. Сиб поднялся на ноги и хотел бежать к своей семье, но внезапно его кто-то схватил из-за спины. Огромная тяжёлая лапа с острыми каменными пальцами легла ему на плечо, резко повернув к себе. Единственное что он успел разглядеть – это массивное тело, словно состоящее из камня, потрескавшееся и светящееся изнутри тусклым розовым светом. Чудище выше Дофи на несколько голов, но когда он хотел рассмотреть его лицо, то сознание ускользнуло от него и очень сильным толчком вновь бросило в странный сон. В этот раз он даже не чувствовал своего тела.

Наверное, прошло не так много времени, но вскоре всё прояснилось, и Дофи очнулся инстинктивно шагая вперёд по проделанной широкой дороге. Впереди шагали остальные члены семейства, и в какой-то момент Суфи громко вскрикнула и упала на землю. Затем в сознание пришла малютка Тафи и принялась оглядываться по сторонам, не понимая, что происходит, но, увидев лежащую мать, сразу же подбежала к ней, в то время как Лафи продолжил шагать вперёд.

– Лафи! – окрикнул его отец, подбегая к жене, – Лафи, стой!

Парень остановился и замотал головой, приходя в сознание, потом развернулся, увидел семью и медленно пошёл назад, совершенно не понимая, что происходит. Состояние раненной Суфи стало ещё хуже, её глаза то открывались, то закрывались, она не в себе, и ужасная рана уже давала о себе знать самым серьёзным образом. Необходимо срочно понять где они находятся и оказать помощь супруге.

– Где воронка? – Лафи в недоумении смотрел на небо, – Воронки нет. Где мы?

– Не знаю, – ответил отец, поднимая жену на руки, – у меня есть одна теория, но она слишком безумная.

– Мы погибли, – предположил Лафи, – точно погибли. Это загробный мир! Вспомни, отец! Вспомни те легенды из прошлого! Это оказалось правдой. Когда сиб умирает, то его душа отправляется в загробный мир, где продолжает существовать вечность.

– Папочка, – маленькая Тафи потянула за штанину Дофи, прижимаясь к нему, – мне страшно.

– Не неси чушь, сынок, – помотал головой отец, – какой ещё загробный мир? Это всё сказки. Здесь что-то совсем другое. Возможно нас забросило в неизвестную точку планеты.

– Это не наш мир, – запротестовал сын, – смотри! Вокруг трава! Самая настоящая трава, которая давно исчезла на нашей планете. И где ты видел у нас такое, – он указал пальцем в сторону откуда они пришли.

Обернувшись, Дофи увидел массивное сооружение – огромную башню из тёмного камня, тянущуюся высоко в небо на несколько сотен метров, хотя определить точно не представлялось возможным, так как вершина башни пропадала где-то там вверху в необычном тумане, искрящемся ярко-синими молниями. Само сооружение сделано прямоугольным, постепенно сужающимся вверху, а в паре сотнях метров на её стене красовалась скульптура большой рогатой головы неизвестного чудовища с большими пустыми глазницами. Лафи прав, это точно не их мир.

– Нужно уходить, – Дофи удобнее взял бессознательную Суфи и отправился дальше по дороге, – возьми сестру на плечи и уходим отсюда, найдём кого-нибудь.

Семейство отправилось на поиски помощи, удаляясь как можно дальше от загадочной тёмной башни. Спустя несколько минут ходьбы они увидели длинный ряд колючей проволоки, судя по всему, опоясывающей область перед башней. Дофи вздохнул с облегчением, так как теперь был полностью уверен в том, что они здесь не одни, и скоро Суфи удастся оказать помощь. Оказавшись в паре десятках метров от ограждения, удалось разглядеть два небольших каменных сооружения с узкими длинными окнами, расположенные по обе стороны от единственного прохода в проволоке. Раздался короткий, но очень громкий шум, и Дофи заметил небольшую вспышку в одном из сооружений, которая исходила из торчащей из окошка палки. Там кто-то есть.

– Следующий выстрел будет на поражение! – прозвучал голос из того самого каменного домика, – Медленно двигайтесь вперёд и даже не вздумайте бежать!

В следующую секунду за периметром раздались множественные голоса, и рядом с проходом показалось больше десятка существ, формой тела, напоминающие тех же сибов, но разглядеть детально не представлялось возможным. Одеты в форму болотного цвета, необычные тарелкообразные железные шляпы, а также держали в обеих руках длинные палки одним концом которых целились прямо в сибов. На концах этих палок Дофи разглядел ножи. Настроены незнакомцы враждебно, но бежать смысла нет, нужно попробовать вступить с ними в контакт, так как Суфи срочно нужна помощь. Дофи повернулся к сыну и кивком головы призвал его продолжать идти вперёд. Когда семья оказалась за оградой, существа окружили их, не переставая направлять длинные палки с ножами, и только сейчас Дофи смог отчётливо разглядеть незнакомцев. Все они на голову выше любого сиба, вместо трёх пальцев имели целых пять, кожа не розовая, а более белая, даже немного коричневая. Также Дофи удивила интересная деталь на их лицах в виде небольшого отростка между ртом и глазами. Догадка оказалась верна, они попали в другой мир. Он с надеждой смотрел на агрессивно настроенных существ, но не понимал, как стоит начать разговор.

– Моя жена, – наконец заговорил Дофи, – она ранена, ей нужна срочная помощь. Прошу, помогите. Мы попали в загадочный катаклизм, и нас перенесло в ту тёмную башню из которой…

– Ложи её на землю! – грубо потребовал один из незнакомцев, – Все на колени и поднимите руки!

– Мы вам не враги, – запаниковал Дофи, – у нас нет никаких плохих намерений, правда…

В этот момент один из них подошёл к Дофи и сильно ударил обратным концом палки в лицо. Боль пронзила тело, сиб не удержался на ногах и упал на землю, роняя свою раненую супругу. Суфи всё также оставалась без сознания, даже после такого жёсткого падения. В этот момент их сын не выдержал и, выпустив из рук свою сестру, кинулся на обидчиков своих родителей, но другой неизвестный успел ударить его палкой в затылок, после чего несколько раз пнул лежащего ногой в живот, пока парень не успокоился. Маленькая Тафи принялась громко кричать и плакать, пока один из нападающих не толкнул её, после чего направил на неё палку. Прозвучал тот же самый звук, конец его оружия сверкнул едва заметной вспышкой и рядом с девочкой лопнул маленький участок земли, поднимая в воздух пыль.

– Закрой рот, нелюдь! – начал угрожать ей обидчик, – Иначе пристрелю тебя, а потом и всё твоё семейство!

– Вы только посмотрите на этих уродцев, – говорил тот, что ударил Дофи в лицо, – у них даже носа нет и всего три пальца на руках.

– И глаза сплошного цвета, – прозвучало со стороны от другого незнакомца, после чего он сплюнул на землю, – выглядят омерзительно. Скажи, нелюдь, тебе небось удобно использовать эти пальцы, только тогда, когда дело касается твоей жены?

В этот момент все они начали громко хохотать, и всё тот же неизвестный больно ударил Дофи в живот, заставив судорожно свернуться. Вид страдающих сибов очень забавлял обидчиков, и тогда стало понятно, что помощи от них можно не ждать. Они обречены.

– Ладно, повеселились и хватит, – всё тот же незнакомец повесил свою палку на ремень себе за спину, – ведите их к повозке и отправляйте к Зинташтару.

– Лейтенант, – обратились к нему, – а с бабой что делать? Видно, что не доживёт.

– Толку-то от неё? Кончай и тело в пустырь, львам всё равно, что жрать. Только патроны попусту не трать.

– Нет, что вы де…

Дофи попытался встать, но ему не дали этого сделать. Удар ноги в лицо оказался настолько сильным, что сознание мгновенно улетучилось. Он уже не слышал криков своих детей, не видел, как Лафи из последних сил рвался к матери, но каждый раз получал увечья от общих обидчиков. Последнее, что он смог разглядеть это то, как острый нож, закреплённый на конце палки-оружия, проткнул тело Суфи в области сердца.

Неизвестно сколько прошло времени, но когда он очнулся, то находился в большой железной клетке, которую везли на повозке, запряжённой двумя четырёхногими животными с длинными хвостами и гривой на голове с вытянутыми мордами. Двое вооружённых врагов сидели в голове этой повозки, управляя ею, в то время как двое других следовали позади верхом на таких же животных. В противоположной стороне клетки сидел сильно избитый Лафи. На его лице почти не осталось живого места, глаза заплыли, везде застывшая кровь. Заплаканная сестра лежала у него на коленях и продолжала хныкать, однако слёзы больше не могли бежать из её глаз. Дофи не стал задавать вопросов, он вообще ничего не собирался говорить, всё понятно по взгляду его сына. Они убили Суфи. Эти ублюдки убили её только по той причине, что она была ранена и не могла идти самостоятельно. Это самые настоящие бессердечные звери. У Дофи не было сил даже на то, чтобы злиться. Он не хотел жить, осознавал, что надежды нет и никак не мог подбодрить своих детей. Он просто сдался. Звёздный ураган, закинувший их сюда оказался не спасением, а самым настоящим приговором.

Дни шли один за другим, но сибы даже не замечали их, настолько сильно оказалось безразличие ко всему происходящему. Весь путь прошёл в молчании. Чувство голода становилось невыносимым, особенно для маленькой Тафи, которая уже устала плакать весь этот путь. Раз в день им давали пить грязную воду, которой поили своих животных, поэтому семейство всё ещё оставалось в живых. Однажды Дофи отказался пить, решив умереть от истощения, но враги принялись причинять боль детям, так что ему пришлось пойти на поводу. Когда наступал поздний вечер, солдаты разбивали лагерь, после чего накрывали их клетку очень плотной тканью, а сами прятались в палатках. Ночью снаружи происходил самый настоящий кошмар. По всей округе звучал ужасный плач, что разносили тысячи загадочных существ, и на всех, в том числе и на, безразличного ко всему, Дофи, накатывал невыносимый страх. Неизвестные твари стекались к их клетке и рыдали прямо у них под ухом, из-за чего никто не мог уснуть. Они помнили каждую ночь, и именно благодаря этому имели хоть какое-то представление сколько времени уже находятся в пути.

Наконец повозка добралась до горной гряды, а вдали виднелся крупный город, однако их путь лежал не туда. У подножия гор оказался вход в пещеры, рядом с которым располагался строй небольших зданий, окруженный двумя рядами колючей проволоки. По всему периметру стояло несколько вышек, где засели всё те же вооружённые солдаты, а чуть позже, когда они заехали на закрытую территорию, Дофи увидел десяток других повозок с грузом, рядом с которыми толпились неизвестные существа. Одеты в грязные лохмотья и совершенно не похожи на тех, что избивали сибов возле тёмной башни. Все они представители других народов, разного цвета кожи, строения тела, имеющие уникальные отличительные признаки своего вида. Эти оборванцы загружали в повозки ящики, что таскали из входа в пещеру. Всё это происходило под тщательным наблюдением вооружённых солдат.

Повозка подъехала ко входу в пещеру, после чего клетка открылась и их буквально выбросили наружу, заставив шагать в тоннель. Дофи взял перепуганную дочь на руки и шёл вперёд, всё дальше вглубь горы по освещаемым лампами коридорам, пока не упёрся в железную дверь. Вооружённый солдат открыл её с той стороны, а другой сильно толкнул сначала Дофи с дочерью, а потом и Лафи, закрыв за ними вход.

– Ищите свободную койку, – сказал солдат у двери, – но если не найдёте, то советую подождать несколько дней, возможно что-то освободится.

Не выпуская дочь из рук, Дофи двинулся вперёд. Пещера углублялась очень далеко, конца не было видно, а в самом её начале, справа и слева находилось несколько входов, в один из которых они решили войти. Там оказалась просторная пещерка по краям которой стояли двухъярусные деревянные кровати, примерно двадцать штук, а посередине помещения располагался длинный стол со скамейками и стальными мисками. Некоторые койки занимали неизвестные существа, однако они не обращали внимания на сибов, а очень крепко спали. Дофи подошёл к крайней кровати и усадил на неё дочь после чего услышал свист у себя за спиной. Около входа в пещеру стояло существо с бледно-зелёной кожей и светящимися белыми глазами, одетое в коричневые штаны и безрукавную рубаху. Его волосы напоминали солому и скрывали почти всё его лицо. Мужчина очень развит физически, что заметно по его большим мышцам. Он оценивающе смотрел на сибов и молчал, что продолжалось примерно полминуты.

– На этой кровати спит Дзамба, – наконец сказал он, – третья слева свободна.

– Что? – растерялся Дофи.

– Я говорю очень даже понятно, – ответил незнакомец, – парнишка с избитым лицом может спать рядом со мной, это та верхняя койка, с другой стороны. Моё имя – Шалебор, я здесь старший, так что с этого момента будете слушать меня, если хотите выжить… Чего смотришь? Ты вообще меня понимаешь?

– Если честно, то я вообще ничего не понимаю, – Дофи сел на кровать рядом со своей дочерью, – куда мы попали, что это за существа и зачем мы им нужны?

– Отвечаю на твои вопросы, – невозмутимо сказал Шалебор, – вы попали в Междумирье, точно также, как и мы все. Помнишь тот загадочный шторм? Как я понял, его все Звёздным Вихрем называют. Эти существа – люди, скорее всего владеют этим миром и использую труд тех, кто сюда попадает, то есть нас. У нас лишь одна работа – добывать руду и клафир.

– Клафир? – переспросил Дофи.

– Такие фиолетовые кристаллы, которые находятся в недрах этих гор. Без понятия зачем он им нужен, но без него кормить нас не будут.

– Это какое-то безумие, – Дофи пытался осмыслить всё сказанное.

– Само собой это безумие. Вы, наверное, ещё не заметили, что разговариваете на совершенно другом языке?

Данное заявление окончательно ввело сибов в ступор. Только сейчас Дофи осознал, что те слова, которые он произносит, звучат совсем иначе, чем те, которыми он общался всю свою жизнь. Но почему ему ясен смысл этих новых слов? Почему он заметил это только тогда, когда ему об этом сказали? Мысли запутались, больно накаляя нервы.

– И так каждый раз, – усмехнулся Шалебор.

В пещере раздался звук, похожий на звон небольшого колокола. Шалебор вздохнул, а другие существа, лежащие на кроватях, стали просыпаться. Их новый знакомый взял две кирки, стоящие у стены и бросил их в руки Дофи и его сына, после чего вооружился такой же и сам.

– Помнишь, что я сказал? Без клафира нет еды, так что если решил умереть от голода, то подумай обо всех тех, кто здесь трудится. Дочь отправь на кухню, четвёртая пещера справа, там трудятся другие подростки, а вы оба за мной.

Старая стёртая кирка лежала в руках, но Дофи не торопился подниматься, в отличии от Лафи, который не задавая вопросов отправился следом за Шалебором. Дофи понимал, что от того, как он будет работать, зависит жизнь других братьев по несчастью, поэтому не мог позволить себе подобного эгоизма. Тафи смотрела на него очень печальным взглядом заплаканных глаз, наверное, ожидая хоть каких-либо утешающих слов от своего отца. Сделав усилие, он улыбнулся ей, погладив гладкие чёрные волосы.

– Всё будет хорошо, милая. Я тебе обещаю, здесь твой путь не закончится.

– Я тебе верю, – улыбнулась она в ответ.

1 глава

«Оставленные умирать»

***

Слишком тихо. Чёртов туман портил все планы, из-за чего начало и конец боевого строя терялся где-то вдалеке, в белой непроглядной пелене. Солдаты в чёрных доспехах двигались длинной колонной по гористой местности, постоянно ожидая засады со склона справа, так как это было идеальным местом для позиции лучников, а также желающих сбросить камни на головы октасов. Но выбора не было, этот проход единственный ведущий в долину Драконьих хребтов, где на данный момент укрылось войско неприятеля. Уже вечер, император надеялся застать войско пилимов врасплох, тем самым уничтожив большую часть воинов их народа и уже после этого отвоевать все те земли, что были у них отняты. Но этот туман и эти скалы способны сыграть с ними злую шутку. Потребовалось немало усилий, чтобы собрать остатки войск Чёрной Империи и в тайне от врага перебросить их на север, дабы нанести решающий удар, ради которого император лично возглавил армию.

Дотрас двигался верхом на своём кроге почти в голове колонны, командуя передовыми частями армии, так как из всех оставшихся военачальников являлся самым опытным в плане командования. Его не оставляло ощущение того, что рогатые постоянно следят за ними и только ждут момента, когда октасы попадут в ловушку. По правде говоря, он не верил в удачное завершение всей этой войны. За минувшие три года Чёрная Империя полностью потеряла все земли рек и озёр и была вынуждена отступить в южную часть Ночного пути, где продолжила обороняться от армии рогатых. Империя удачно отражала атаки, не давая противнику оттеснить их до Южного руба, и вот наконец император решил действовать. Как только появилась информация, что пилимы собирают всё своё войско вблизи Драконьих хребтов для решающей битвы, Чёрная Империя собрала всех оставшихся воинов и по побережью, под постоянным дозором своих разведчиков, двинулась в сторону гор, чтобы раз и навсегда покончить со своими врагами.

Впереди колонны постоянно двигались всадники-разведчики, исключающие внезапное появление армии противника, а также возможные засады. В какой-то промежуток времени один из них обязан возвращаться назад, чтобы докладывать о складывающейся обстановке. И вот сейчас очередной разведчик вынырнул из тумана верхом на кроге и устремился к члену элитной стражи императора, а по совместительству и одному из командующих армией. Дотрас встретил октаса-разведчика в чёрной, словно вороново перо, броне. У октасов была характерная для их народа тёмно-фиолетовая кожа, развитая мускулатура, а также слитый с лицом, почти незаметный, нос, что было заметным отличием от пилимов. Разведчик ударил кулаком по своему нагруднику и поднял кулак вверх, приветствуя Дотраса.

– Лорд Дотрас, – сказал он, – мы продвинулись слишком далеко, я отозвал остальных разведчиков назад, но мы всё же достигли конца ущелья. Скоро войско войдёт в долину.

– Хорошо, – кивнул Дотрас, – возможно туман сыграет нам на руку, скрыв присутствие от рогатых. Тогда мы сможем дождаться ночи и застать их врасплох. Вот только меня волнует одна вещь.

– Какая? – спросил задумавшийся разведчик.

– Неважно, – отмахнулся Дотрас, – скачи вперёд и соединись с другими разведчиками, а я доложу обо всём императору.

Разведчик кивнул и отправился в обратный путь, в то время как Дотрас направил своего крога к середине колонны, но встретил императора меньше чем через минуту. Повелитель октасов двигался в сопровождении отряда своей элитной стражи, облачённый в чёрные доспехи, украшенные большими перьями императорских воронов в области наплечников. Такую же броню носили члены элитной стражи, включая самого Дотраса. Он поравнялся с крогом императора и, сняв свой шлем с гребнем, ударил кулаком в нагрудник, поднимая руку вверх. Император лишь поморщился.

– Давай без этих ненужных формальностей, Дотрас. – звонким хриплым голосом сказал император, – Что докладывают разведчики?

– Мы почти достигли долины, – ответил октас, – сильный туман скроет наше присутствие, но мне очень не нравится природа этого явления.

– Что ты имеешь ввиду?

– Такой сильный туман нехарактерен для этих мест и для этого времени суток. У меня есть подозрение, повелитель, что мы идём прямиком в ловушку…

– Чепуха, – отмахнулся император, – хочешь сказать, что это магия? Рогатые не обладают настолько широкими магическими познаниями и не могли превзойти нас. Единственное, что обеспечивало им победы после восстания – это численный перевес. – император скривился, – Как же я мог проморгать тот факт, что эти белокоженки настолько плодовиты… Предупреди разведчиков, чтобы вошли в долину и прочесали местность. Вход в ущелье наверняка охраняется, а мне не нужно, чтобы кто-то узнал о нашем приближении заранее. Я слишком много усилий потратил на то, чтобы весь наш путь остался невидимым для рогатых.

– Ваша воля будет исполнена, император.

Пришпорив крога, Дотрас поскакал вперёд, обгоняя колонну воинов и пропадая в непроглядной белой пелене. Неужели всё решится именно здесь и именно сегодня? Дотрасу было плевать победят они или проиграют, главное, чтобы это скорее закончилось. Война длится уже слишком долго, он потерял всё, что только можно было потерять: дом, семью, страну. Остался лишь титул, от которого не было никакого толку. Даже если удастся разбить пилимов, то Чёрная Империя больше никогда не будет прежней. По крайней мере для него. Когда народ октасов был изгнан из земель рек и озёр, то многие предлагали императору отправиться на восток, в неизведанные земли, и там основать новую страну, новую империю, отстроить с нуля, то чтобы было отнято, но сохранив свой народ. Император оказался слишком гордым и не желал отдавать пилимам своё наследие. В какой-то степени Дотрас даже восхищался рогатыми. После того как их народ прибыл из Тара-Низор, миновала уже тысяча лет, после которых лишь единицы неизвестных существ попадали в этот мир. Но пилимов было достаточно для того, что увидеть в них потенциал и превратить в рабов. Все эти столетия их гнев усиливался, но они были слишком терпеливы, и вот наконец рогатые восстали после того как император усилил меру жестокости обращения с их народом. Чёрная Империя была сильна, но даже её сил оказалось недостаточно, и, в конце концов, она пала. Дотрас часто думал, что было если бы октасы заключили мир с пилимами, поделили земли и принимали в свою империю каждого, кто попадает в Междумирье через Тар? Об этом можно только мечтать. Он октас и должен быть жёстким, должен быть поработителем, а не дипломатом. Таковы идеалы Чёрной Империи.

Войска остались позади, и Дотрас скакал уже слишком долго, так и не встретив разведчиков. Всадники не должны были забираться так далеко, а, наоборот, должны возвращаться. Что-то не так. Его догадка подтвердилась, когда в тумане возникло два трупа октаса без своих крогов. В их телах торчали стрелы. Значит другие разведчики тоже мертвы. Пугало то спокойствие, с которым Дотрас отнёсся к своей находке, как будто он ожидал увидеть такую картину. Со стороны колонны можно было различить звуки доносящейся битвы. Крики воинов, удары стали о сталь, звуки разрывающихся заклинаний, всё сплелось воедино. Пилимы нанесли свой удар. Дотрас развернул своего крога и отправился назад, одевая чёрный шлем с гребнем и доставая из ножен клинок.

Воинов, идущих в голове колонны, пилимы завалили обвалом отвесного склона, после чего их щитники закрыли путь вперёд, оттесняя длинными копьями. Остальные рогатые ударили по всей протяжённости колонны, спустившись по пригорку слева, а значит разведчики ответственные за фланг были убиты намного раньше. Удар оказался настолько внезапным и неожиданным, что в пределах видимости тумана уже лежали тела сотен убитых октасов. Исход боя стал ясен, когда Дотрас увидел пилимских лучников и чародеев на склоне справа от колонны, которые обстреливали и сбрасывали камни на тех воинов империи, что стояли позади сражающихся. На своём скакуне Дотрас протаранил щитников рогатых в спину и пробился к своим воинам, попутно задавив пару из них. Своим клинком он разрубил шею одного из щитников, но крог сразу же получил стрелу в голову и ещё одну в шею. Всадник упал, но трое воинов помогли ему подняться на ноги. Октасы в чёрных доспехах стали понемногу собираться, выстраиваясь в живую стену, чтобы начать оттеснять пилимов, но лучники и чародеи рогатых с другой стороны ущелья оставались большой проблемой. Воины выставляли щиты кверху, прикрывая себя и своих собратьев от стрел, но натиск оказался слишком сильным.

Поняв, что восстановить оборону не получится, Дотрас побежал вдоль строя своих воинов в сторону императора, попутно подхватив щит убитого октаса, чтобы защищаться от стрел. Дальше обстановка оказалась намного хуже, так как пилимам удалось полностью прорвать ряды октасов, и остальные части воинов оказались под угрозой окружения. Большая часть рогатых стекалась именно туда, где находился император. Дотрас проскочил мимо сражающихся, попутно зарубив нескольких врагов, и наконец оказался в том месте, где элитная стража сражалась с, превосходящими числом, противниками. Строй стражи пробит, многие воины уже убиты, но в их стороны мчались всё новые и новые октасы, желающие защитить своего повелителя. Один из рогатых набросился на Дотраса, но тот запросто ушёл от атаки и точным ударом клинка убил противника, разрубив горло. Следующий атаковал со спины, но октас быстро сократил дистанцию, шагнув назад, и ударил рогатого локтём в лицо, после чего перекинул его через себя своей мускулистой рукой и свернул шею. Очередной противник решил воспользоваться шансом и копьём атаковал замешкавшегося Дотраса, но октас быстро сорвался с места и пробил ему клинком живот, продвигаясь дальше к императору.

Почти вся элитная стража убита, большинство пало от стрел лучников, та же участь постигла и императора. Рядом с его телом стояли двое пилимов, которые, заметив Дотраса, подняли свои окровавленные мечи в готовности к атаке. Ему не стоило больших усилий убить рогатых, после чего он опустился на одно колено, склонившись над своим повелителем. Стрела в нагруднике и несколько колотых ран от мечей, смерть была быстрой. Монарх мёртв, войску тоже осталось недолго. Вот и наступил конец для Чёрной Империи? Нет, это ещё не конец. Дотрас обязан защитить свой народ и не дать ему исчезнуть с лица Междумирья. Только не сейчас.

– Воины Империи! – закричал Дотрас поднимаясь на ноги, – Император мёртв, но ваш долг перед народом октасов ещё не окончен! Всем перегруппироваться, уходим из ущелий! Я выведу вас отсюда, отступаем обратно на юг!

Вряд ли это добавит им силы духа, но желание выжить всегда будет стоять остро у любого живого существа. Из десяти тысяч воинов отсюда должна выбраться хотя бы десятая часть, и тогда Дотрас уведёт свой народ на восток. Октас взял клинок крепче и ринулся в атаку вместе с, оставшимися рядом, воинами, рассекая белую пилимскую плоть.

***

86 день Глора, 537 г., деревня гильдии, Княжество.

Слишком напряжённый сон заставил Марка вскочить со своей кровати, тяжело дыша. Холодный пот прямо-таки стекал с мальчишки, и он не как не мог успокоиться. Впервые за долгое время он увидел хоть какое-то сновидение, но оно оказалось слишком отвратительным, но в какой-то степени очень живым. Марк чувствовал себя в шкуре этого Дотраса, знал все его мысли, ощущал его боль, как будто на какой-то промежуток времени он перестал быть самим собой, полностью погрузившись в шкуру другого существа. Что за октасы? Какая Чёрная Империя? Почему ему вообще это снилось? От этих размышлений его отвлекла Милона, которая всё это время стояла рядом с его кроватью. В воздухе завис небольшой светлячок, созданный при помощи светлой магии, обеспечивая небольшую комнату тусклым светом.

– Вовремя я тебя разбудила, – сказала светловолосая девушка, глядя на мальчишку, – тебе ведь кошмар снился?

– Да, – коротко ответил Марк, поменяв положение лёжа на сидя.

Зелёные глаза Милоны смотрели на Марка с небольшой тенью жалости, которую она не хотела открыто показывать. С тех пор, как Декарн продемонстрировал ему кто он есть на самом деле, мальчишка замкнулся в себе, редко вступая с кем-то в контакт. Эта небольшая комната на первом этаже здания гильдии стала для него тем местом, в котором он проводил большую часть всего времени. Он всё пытался понять, как же ему продолжать жить дальше.

– Марк… – с грустью позвала его Милона.

– Что? – посмотрел он на неё.

– Всё в порядке?

– А как ты думаешь?

Она некоторое время не решалась ответить, подбирая слова, но всё же решила перейти к делу.

– Уже утро, – девушка подошла к окну и распахнула шторы, в отличии от Анта, в Княжестве обходились без защитных ставней, а только ставили внешние решётки на окна, – Асторн ждёт тебя во дворе.

– Я так сильно ему необходим?

– У всех уже есть дела на сегодня. Или ты хочешь, чтобы беременная Малия бегала по лесу в поисках добычи? К тому же тебе хоть иногда, но нужно выходить из этого помещения, не только чтобы поесть или сходить в туалет, но и просто прогуляться. Ты конечно извини, но здесь уже стоит неприятный запах…

– Мёртвые не должны пахнуть, – перебил он её.

– Поднимайся, – после недолгого молчания ответила ему Милона, – Асторн ждёт.

***

Бродить по окрестным лесам было не тем занятием, от которого Марк привык получать удовольствие. Возможно раньше это и показалось бы ему отличным развлечением, учитывая то, что он всегда мечтал сбежать со своей фермы хоть куда-нибудь, будь то город, река или небольшая рощица. Но то время прошло, кануло в лету вместе с какой-то частицей его самого, содержащей в себе память о старом добром Марке. Сейчас приходилось находиться здесь только из-за того, что кто-то сказал «надо». Стрелок-наёмник бодро шагал впереди, держа в руках лук со стрелой наготове, но при этом два шестизарядных мушкета собственной конструкции также висели у него на поясе, дабы защититься от возможной угрозы. В связи с тем, что гильдия Декарна попала под пристальное наблюдение тёмных наёмников, вероятность такой угрозы очень сильно возросла. Марк шёл позади, без какого-либо энтузиазма, с точно таким же луком и колчаном, в котором находилось десять стрел. В отличии от мальчишки, Асторн был очень бдителен и рассматривал округу с такой зоркостью, что ни один грызун не имел шанса скрыться от наёмника, не говоря уже о более крупных зверях.

– Послушай, малой, – обратился к нему Асторн, не прекращая смотреть по сторонам, – если я сказал тебе следить за левой частью леса, значит ты должен повернуть свою репу в левую сторону, а не рассматривать мою спину, изредка опуская задумчивый взгляд.

– Ты не можешь видеть, что я делаю, – спокойно ответил Марк, переступая через ствол упавшего дерева.

– Не могу, – согласился наёмник, – но зато я могу ощущать чей-нибудь взгляд у себя за спиной. Поверь мне, малой, это чувство за время войны обострилось у меня гораздо больше, чем какое-либо.

– Так ты воевал? Впервые слышу.

– Ты со мной и не общался.

– Какой вообще смысл в том, что мы делаем? – Марк заметно стал раздражённым, – Бродим по лесу и выискиваем зверей, тратя на это кучу времени и сил, в то время как имеется возможность дёшево купить еды столько, что можно умереть от переедания. Караваны приходят из Ночного пути чуть ли не каждый день и разжиться всем необходимым можно в любой ближайшей деревне. Вы ведь сами утверждали, что земельники способны досыта накормить всё население Междумирья.

– Способны, – подтвердил Астрон, – однако ты не видишь всего смысла охоты.

Наёмник остановился, увидев впереди у ручья лань, утоляющую жажду, и натянул стрелу, жестом призывая Марка пригнуться. Они подкрадывались к добыче несколько минут, подобно хищникам, и оказались уже совсем рядом, как вдруг животное заметило Асторна и принялось убегать. Стрелок встал в полный рост и побежал следом, поднявшись на высокий бугор и, тщательно прицелившись, пустил стрелу вслед за ланью, но она пролетела в метре от неё, и везучее животное скрылось в чаще леса.

– Вот же… – хотел было выругаться Асторн, – не свезло. Сюда бы Имперца, он с этим оружием обращается даже лучше, чем с женщинами. Послушай, мы в любой момент можем обеспечить себя запасами хоть на год вперёд, но разве это сделает тебя сильнее? Охота необходима для того, чтобы поддерживать себя в форме. Помни, что земельники и домашние животные не всегда присутствовали в Междумирье. Помимо этого, охота – занятие, которое поможет тебе выжить в любых условиях. Когда-нибудь ты вспомнишь мои слова, малой. Пошли, мы не можем вернуться без добычи, Декарн решительно настроился на ароматное жаркое из оленины.

– Если плохо обращаешься с луком, то в чём проблема снять с пояса свои пистолеты? Так мы вернёмся гораздо быстрее. Я, например, даже принцип его использования не совсем понял, стрела постоянно падает из рук.

Не дослушав мальчишку, наёмник продолжил идти, и тому пришлось лишь отправиться следом, разражаясь характеру упрямого небритого стрелка.

– Когда натягиваешь тетиву, нужно чтобы передняя часть стрелы лежала на твоём кулаке, сжимающем древко, а ты держишь наконечник справа на пальце, поэтому стрела слетает. – проинструктировал его Асторн, – Ты уж извини, но с гнездом для наконечника у меня луков не нашлось.

– Ты меня не слушаешь? Просто возьми свой пистолет и убей добычу.

– Они созданы не для этого, – ответил Асторн.

– А для чего тогда? Любое оружие сделано для того, чтобы убивать. Другого предназначения я не знаю.

– Да, но убивать ради чего? Это уже другой вопрос. Эти пистолеты забрали немало жизней и среди них не было ни одной лани. Их предназначение заключается совершенно в другом, а для дичи сгодится и лук.

– Каждый раз поражаюсь какие же в этой гильдии собрались умные моралисты, – недовольный Марк повесил лук на плечо, продолжая следовать за наёмником, – все пытаются чему-то научить, изречь какую-нибудь великолепную мысль. А по факту всего лишь сборище неудачников, не прижившихся в нормальном обществе.

– Ха, – усмехнулся Асторн, – Бракас бы точно за такие слова откусил голову, но тебе повезло, что с тобой я. Возможно ты прав, малой. Получается ты попал туда, куда нужно, точно такой же неудачник, как и все мы, но, наверное, намного неудачнее остальных.

– Не отрицаю, – согласился Марк, – но я не выбирал такую жизнь. У меня, по сути, никогда не было выбора. Всю мою жизнь этот выбор делали за меня, так как действовать самостоятельно было слишком опасно…

– Вот только не начинай про своё ужасно сложное детство, – вздохнул наёмник, – пожалуйста! Наслушался от тех, кто привёл тебя с юга.

– Просто никому из вас не понять какого это…

– Не понять?

Асторн внезапно остановился, развернулся и подошёл к мальчишке. В его взгляде не читалась агрессия или недовольство, а лишь угадывалась небольшая усмешка над Марком.

– У нас с тобой одна родина, малой, – неожиданно сказал Асторн, – так что не рассказывай мне про то, чего мне не понять.

– Ты тоже антиец? – удивился Марк, – Но мне никто не рассказывал. Как ты оказался в Княжестве?

Наёмник немного помолчал, после чего ответил.

– Ты ведь с Центрального Анта?

– Да, – подтвердил Марк, – с Аратода.

– Я с Пилилио… Островитянин… Теперь хочешь спросить про моё сложное детство?

– Нет, – ответил мальчишка, опуская взгляд.

Он прекрасно знал о том, как живут антийцы на островах Пилилио, являясь гражданами Анта, лишь формально. На Пилилио отправляют заключённых, вынужденных трудится на тростниковых плантациях и заниматься выращиванием фруктов, которые потом отправляются на материк. Островитяне подобны рабам, и отношение к ним соответствующее, так как местное население уже давно испортило свою репутацию, ведь колонисты Пилилио – это те самые сторонники прошлого режима, оставшиеся после свержения магической власти, а позже и восставшие во времена кровопролитной второй революции. Марк имел представления о том, какая жизнь была у Асторна.

– Я покинул Ант после того, как мы проиграли во второй революции. – продолжил говорить Асторн, – Во время финального сражения из-за меня, из-за моего командования погиб весь мой отряд… – он замолчал болезненно вспоминая прошлое, – Меня больше ничего не держало на юге, ни острова, ни мой народ, ни будущее моей страны, забери её Глор.

– Люди не виноваты, – тихо сказал Марк, – это всё генеральский штаб. Они внушают всем ту правду, которую считают истиной сами. Я знаю о чём говорю, ведь я был на месте тех людей.

– У меня была семья… Жена и двое детей. Парнишка младше тебя, шесть лет отроду, и четырёхгодовалая дочурка, – внезапно он посмотрел на Марка не очень дружелюбным взглядом, – эти, как ты выразился, невиновные люди, и глазом не моргнули, когда им отдали приказ… У всех есть свои мозги, и выбор они должны делать сами. Невиновные люди сделали свой выбор. Теперь я здесь, а моя семья – нет… Ант остался позади, нужно жить дальше. Я смирился с прошлым, что и тебе советую.

Снова положив стрелу на тетиву, Асторн продолжил свой путь по лесу, оставляя задумчивого Марка позади. Наёмник решительно настроен вернуться в гильдию с добычей и уж точно не без неё. Оставаться в лесу одному слишком опасно, поэтому мальчика снял свой лук, положил стрелу так как сказал Асторн и отправился следом.

***

Спустя час им всё-таки удалось подстрелить взрослую лань, Асторн всадил ей стрелу в бедро, после чего избавил животное от мучения вонзив нож в сердце. Добыча оказалась не такой тяжёлой, как выглядела на первый взгляд, поэтому, чтобы дотащить её обратно, хватило одного Асторна, взвалившего тушу себе на плечи и протащившего её таким образом не меньше двух километров. Дойдя до их небольшой деревушки, им встретился светловолосый Минас, идущий к главному зданию гильдии.

– Ого, – удивился молодой наёмник, увидев тушу животного, – вы всё-таки смогли добыть нам обед.

– А ты в нас сомневался, Минас? – удивился Асторн, – Не один Имперец способен отлично управляться с луком. Здесь не только обед, но ещё и ужин, а если повезёт, то и на следующий завтрак останется. В последнее время в гильдии слишком много народу, всех сложно прокормить.

– Декарн объявил сбор, – сменил тему Минас, – я как раз позвал Шимея и Каила. Вот чёрт, совсем забыл! Марк, ты можешь зайти в дом Бракаса и уведомить его? Всем кажется, что ты ладишь с ним немного лучше, чем все мы.

– Просто на него он с кулаками точно не кинется, – прокомментировал Асторн, отправляясь к главному зданию.

– Нет проблем, – спокойно сказал Марк и пошёл в сторону дома Бракаса.

– Марк, – окликнул его Минас, – всё нормально?

– Да, – кивнул мальчишка, – я его позову, не переживай.

– Я не про это, – помотал головой наёмник, – за всё то время, что ты здесь находишься, ты слишком замкнулся в себе. Возможно ты не видишь, но девочки переживают, да и некоторые из нас тоже.

– Нечего переживать, Минас, – фальшиво улыбнулся Марк, – ведь я просто ходячий мертвец без души.

Из десятка хижин, расположенных в деревушке, дом семьи Бракаса являлся самым большим, построенный в форме куба со сторонами по десять метров и ухоженной соломенной крышей. Несмотря на образ жизни и характер наёмника, в его жилище и вокруг всегда царил идеальный порядок, но это всё скорее заслуга его супруги Килли, держащей своего маловоспитанного мужа железной хваткой. Марк, соблюдая нормы приличия, сначала постучался в дверь, но, не услышав ответа, открыл её и зашёл внутрь. Пройдя по маленькому коридору, он зашёл на кухню, где за столом сидел опрятно одетый Бракас, каким мальчишка не привык его видеть, а по правую руку расположилась маленькая дьяволица Куся. Оба они без какого-либо удовольствия ели что-то похожее на запечённый картофель, в то время пока Килли возилась с тестом за другим столом, позади них. По словам Бракаса, его супруга за семь лет совместной жизни так и не научилась вкусно готовить, так как до встречи с ним работала проектировщиком княжеского вооружения в одной из кузниц, где они и познакомились. Это стало заметно, когда Марк посмотрел на лицо наёмника, которому глотать каждый кусок пищи являлось делом не из лёгких, но высказать своё недовольство жене он не решался, что очень на него не похоже. Килли нельзя было назвать прекрасной девушкой, она довольно худая, на две головы ниже своего мужа, имела непослушные рыжие волосы и очень веснушчатое лицо, а также твёрдый характер.

– Доброе утро, – поздоровался со всеми Марк, – и приятного аппетита.

– Марк Трусторн, – с укором посмотрела на него Килли, – разве ты не знаешь, что при входе в наш дом обувь нужно снимать, а не заходить в грязных башмаках, в которых ты бродил по лесу?

– Прошу прощения, я у вас всего второй раз…

– Бракас, – обратилась она к мужу, – этот молодой человек совершенно не ценит твоего труда. Ты вымывал здесь полы целый час, а он всего за минуту нанёс тонну грязи. Есть что сказать?

Наёмник растерянно посмотрел сначала на Килли, а потом на Марка, после чего с трудом проглотил кусок картофеля, что пережёвывал уже минуту, и обратился к мальчишке.

– Марк, это выглядит очень плохо с твоей стороны, впредь постарайся снимать свою вонючую обувь, – как можно вежливее сказал Бракас, отчего у Марка чуть не отвисла челюсть.

– Папа слюнтяй, – промычала Куся.

– Это кто ещё слюнтяй?! – повысил голос Бракас.

– Мама главнее, – дочь показала ему язык.

– Молчать, – он ударил кулаком по столу.

– Бракас! – одного взгляда Килли было достаточно, чтобы наёмник угомонился и вновь принялся недовольно копаться ложкой у себя в тарелке.

– Весело у вас, – подметил Марк, решив немного сгладить обстановку, – как вообще поживаете?

– Уж точно живее тебя, – буркнул наёмник, – в прямом и переносном смысле.

– Это уж точно… Декарн собирает всех, так что пошли в гильдию.

– Серьёзно? – Бракас так сильно обрадовался этой новости, что мигом подорвался со стола, а в его глазах виднелась надежда на то, что ему не придётся доедать ту стряпню, что приготовила Килли, – Что же ты молчал, морда антийская? Если старикан зовёт, значит нужно идти…

– Пока я не увижу дна этой тарелки – ты никуда не уйдёшь, – не оборачиваясь сказала Килли.

– Я могу разгрести еду к краям посуды, и тогда ты увидишь дно, – он неуклюже улыбнулся.

Килли повернулась, улыбнулась в ответ и подошла к мужу, повиснув у него на шее.

– Ты же знаешь, мне нравится твоё чувство юмора, – она поцеловала мужа в губы, после чего вновь стала серьёзной, – но пока ты не доешь эту дрянь, то можешь забыть про выход из дома, и никакой старик Декарн тебя не спасёт. Считай, что это моё чувство юмора.

– Ты жестока.

Она вернулась к своему занятию, а Бракас с обидой продолжил есть невкусный завтрак.

– Чего вылупился? – наёмник посмотрел на мальчишку, – Иди без меня, я подойду через пару минут… Ну возможно через десять, если конечно не попрошу этой замечательной добавки, Глор её забери.

***

Как уже подметил Асторн, в гильдии и впрямь было достаточно людно, особенно учитывая тот факт, что помимо новых жильцов, Декарн отменил все заказы гильдии, и на данный момент все наёмники находились здесь. Это сделано ввиду того, что в любой момент деревушка может подвергнуться нападению тёмных наёмников Крикса, а возможно и солдат Мейборна, если драконид всё-таки замешан во всём этом непростом деле. Приоритетом является защита Лайлы, которая к удивлению Марка, оказалась не простой девчонкой из пещер, а самой настоящей наследницей княжеского трона.

В этот раз он не стал уходить в выделенную ему комнату, а решил остаться вместе со всеми в главном зале на первом этаже гильдии, заняв один из круглых столиков, уткнувшись носом в мамину книжку с антийскими сказками. Само собой, он не читал, да и не хотел читать, а взял её лишь для формальности, чтобы изобразить хоть какую-то деятельность, дабы избежать ненужных расспросов, а также жалостных взглядов в свою сторону. С тех пор, как Декарн раскрыл всем сущность мальчишки, почти каждый третий не упускает возможности выразить свои соболезнования. Однако он не понимал, в чём заключается их жалость. В том, что у него нет души? Ну и что с того? Марк и раньше не особо верил во все эти сказки про духовную сущность, так что многого он не потерял. А способность к бессмертию и вовсе должна была обрадовать антийца. Но что-то его пугало. От этой истории прямо-таки веяло опасностью, и плохие предчувствия никак не покидали его. В тот день старик что-то сломал внутри мальчишки, что-то, что давало ему сил жить дальше. Целые дни он находился в раздумьях, а та загадочная худощавая девушка с голубыми глазами больше не появлялась в его снах. Марк посмотрел на книгу своей матери, до сих пор не понимая каким образом его пугающая знакомая смогла перенести её из снов в материальный мир. Когда он рассказал об этом старому чародею, тот лишь кивнул, но не задавал вопросов. Декарн что-то знает, но не хочет делиться ни с кем информацией.

Пока мальчишка рассматривал страницы потрёпанной книги, в помещении стало ещё больше народа. В дальнем углу расположилась парочка убийц – Жак и Нака, и занимались тем, что увлечённо рисовали или чертили что-то в маленькой записной книжке. Марка вообще удивляли их отношения и скорее были непонятны, так как всё время, что он их видел, они постоянно молчали, даже не переговаривались друг с другом. Весьма скрытные личности. За барной стойкой расположился Сантилий, который общался с Лайлой и исхудкой Орадой, угощая их фруктовым соком. На одном из диванов, раскинувшись на всю его длину, дремал Фимало, в то время пока Каил-Бони сидел на другом и, видимо всё придумывал как бы наиболее пакостно разбудить чародея и, спящую по левую руку, Дэни. Даркли как всегда сидел за одним из малых столиков и что-то записывал в толстую книгу, автором которой сам и являлся, а другие наёмники, такие как, Яи, Минас, Асторн, Фридас, Имперец и Милона расположились за длинным обеденным столом. Каждый о чём-то перешёптывался друг с другом, поэтому в помещении стояла относительная тишина. Ильва, способная изменять цвет частей своего тела, сейчас находилась в лазарете, наверное, использовала на Шиле свой очередной эликсир, пытаясь заставить маску лика регенерировать с нуля. За все эти двадцать с лишним дней, Шила так и не очнулась, и никаких улучшений не наблюдается, и только зелья Ильвы не дают ей умереть.

Всё сильнее погружаясь в раздумья, он не заметил, как к нему за столик кто-то подсел, и краем глаз он увидел белоснежную, покрытую румянцем, кожу старшей исхудки. Малия с интересом рассматривала его книжку со сказками, но пока что молчала. Сейчас Марк был такой же, как и она в первый день его прибытия в гильдию. Замкнутый и депрессивный мальчишка.

– Привет, – наконец поздоровалась она, поняв, что от Марка не дождаться первого слова, – что читаешь?

– Неважно, – он быстро закрыл книгу и отодвинул на край стола, надеясь, что Малии не придётся объяснять, что в ней написано, – всякая чепуха, которую не стоит читать.

– Если это так, тогда зачем читаешь?

– На самом деле я и не читал. Время от времени могу немного полистать её, но не более. Зачем я это делаю? Сам не знаю. Это всё что осталось у меня от матери.

– Твоя мать оставила тебе настолько неинтересную книгу? – искренне удивилась исхудка, – Быть того не может. Наверное, всё-таки ты просто не хочешь разговаривать?

– Это антийская книга, – сказал Марк, тем самым подумал, что ответил на её вопрос.

– И?

– Тебе это ни о чём не говорит?

– В Белые долины до нас редко доходили новости с юга, поэтому я не совсем понимаю, что ты имеешь ввиду. Я лишь знаю, что Ант – это самая южная страна, и в ней живут люди, которых все очень недолюбливают.

– Всё верно, – подтвердил Марк, – прочитаешь эти сказки и поймёшь почему. Так что советую воздержаться…

– Ты очень грустный, Марк, – резко сменила тему Малия.

– Интересно же почему? Не догадываешься? Я шёл сюда с крайнего юга, чтобы получить ответ на вопрос «почему плакальщики не трогают меня?». И я его получил. Так что кто знает, почему я такой грустный?

– Твой сарказм не уместен. Сейчас ты произнёс слов больше, чем за последние десять дней и наконец-то не сидишь в своей закрытой комнате, погружаясь в бесполезные раздумья. Тебе стоит почаще находиться рядом с остальными, поверь тебе станет легче.

– Ты не можешь этого знать, – помотал он головой, – чтобы понять, что для меня будет лучше, нужно узнать, что я за человек, какой жизнью жил, да и вообще ради чего живу. Знаешь в чём проблема? Я и сам не могу ответить на эти вопросы. С тех пор, как Декарн вонзил мне магический клинок в сердце, внутри меня, что-то сломалось, но я не знаю, что. Я потерял всякое желание жить, меня больше ничего не интересует… Быть может это и была та самая душа? Ах да, совсем забыл, у меня её не было.

Выслушав слова Марка, Малия стала немного грустнее, опустив свой взгляд. Неловкое молчание продлилось недолго, после чего исхудка вновь обратилась к нему.

– После того, как мы с сестрой бежали с севера, преодолев горы, поселились в городке Шитра, что в Красной Империи. Там нас согласился принять хозяин трактира, где мы, в обмен на ночлег и пропитание, убирались и подавали еду посетителям… – она на мгновение замолчала и посмотрела в глаза мальчишке, – Ты ведь в курсе, что там произошло?

– Да, – он не посмотрел в ответ, – мне рассказывали.

– Меня взяли против моей воли, перед этим нанеся множество увечий. Меня, наивную девочку с Белых долин, которая всю жизнь считала алькаров самыми жестокими существами. Но ни один алькарский мужчина не опустился бы до такого… Стражники считали, что меня повесят, и покойница вряд ли сможет что-либо рассказать, но случилось иначе. Теперь я сижу здесь перед тобой с ребёнком у себя в утробе и даже понятия не имею, кто из трёх моих насильников является отцом. Я не собираюсь избавляться от малыша, когда он родится. Это моё дитя, и он не виноват в том, что его отец поступил так с его матерью. Мне придётся жить с ним, воспитывать его, но каждый раз вспоминать тот кошмар, когда буду смотреть ему в глаза… Не у одного тебя здесь проблемы, Марк. Возможно твои являются хуже моих, но боль доставляют одинаковую.

Малия неожиданно взяла его за руку, и он почувствовал сильный холод, который источает её ладонь, но те тёплые чувства, что он испытывал были намного сильнее.

– Понимаешь, что я хотела сказать? Жизнь не заканчивается, она будет идти к своему логическому концу, и твой явно не наступит здесь. Если хочешь я помогу, поддержу тебя, а ты взамен поддержишь меня. Поверь, мне тоже плохо, но ради сестры я не показываю этого. Так может и тебе стоит стараться ради других? Пообещай, что не будешь избегать кого-либо, просто находись рядом.

– Обещаю, – не раздумывая, ответил Марк.

Слова Малии и впрямь окутали его теплом, и он даже смог выдавить из себя улыбку. Только сейчас он осознал, как хорошо исхудка способна воодушевлять кого-либо, не вынося того, как её друзья грустят. В первый день их знакомства, Малия была совершенно другой, наверное, Марку стоило давно пойти с ней на контакт, чтобы данный разговор состоялся намного раньше.

– Ничего себе! – внезапно между ними возникла жизнерадостная Лайла и, почти половиной своего маленького тела, улеглась на стол, – Вы тут что, за руки держитесь? Кто бы мог подумать, Марк?

Девочка засмущала антийца, и он сразу же убрал свою руку от руки Малии, а исхудка в данной ситуации только улыбнулась, вид Марка в данной ситуации развеселил её. Лайла продолжила стоять между ними, радостно переводя взгляд с одного на другого.

– Ты очень хорошо на него влияешь, Малия, – сказала Лайла, – продолжай дальше, а то он так и пропадёт, сидя днями в своей комнате.

– Не приставай, – ответил Марк, – в баре уже кончился весь сок? Иди, Сантилий найдёт что-нибудь ещё.

– Какой ты грубый, – надулась девочка, – просто в последнее время здесь очень скучно, и я пытаюсь хоть чем-нибудь развлечься. И тут появляетесь вы, сладкая парочка!

– Развлечься? – Каил-Бони всё это время сидел на диване со спящей Дэни и слушал разговор, – Тебе не хватает весёлых дикарей из Красных лесов, порезанных лодыжек и милых монстров в подземельях?

– Ты забыл упомянуть фанатиков Белого ордена, – добавил сидящий за столом Асторн.

– Вот-вот, – кивнул Каил-Бони, – уж извини, малявка, но здесь не найдётся добровольцев, которые соблаговолят обеспечить тебе такой досуг.

– Извини, Марк, – девочка посмотрела на Марка, после чего перевела взгляд на Бони, – я погорячилась, когда назвала тебя грубым. Вот, кто самый большой грубиян в этой гильдии!

– Спасибо, – улыбнулся наёмник, – весьма польщён.

В этот момент, Каил-Бони достал из кармана что-то маленькое и круглое, после чего прицелился и бросил это в, спящего на соседнем диване, Фимало. Шарик упал чародею прямо в рот, заставляя того проснуться и подскочить на ноги. Фима выплюнул шарик себе в ладонь и пару раз схватил ртом воздух, сплюнув на пол, а потом злым взглядом начал искать своего обидчика, но долго выбирать не пришлось. Каил-Бони даже не пытался скрыть своей вины, а просто продолжал сидеть на диване и широко улыбаться, смотря на чародея.

– Когда-нибудь я добьюсь разрешения у старика и превращу тебя в маленькую горстку магической пыли, – сказал Фимало.

– Тебе не хватает агрессии. Эти слова абсолютно не заставляют нервничать такого негодяя, как я.

– Фима, – обратился к чародею Яи, – у тебя полностью отсутствует чувство самосохранения, тебе нужно поменьше общаться с Бракасом. Чем ты думал, когда засыпал рядом с Бони?

– По-твоему я один такой болван? – Фимало указал пальцем на спящую, рядом с Каилом, Дэни.

– Точно, – Каил-Бони зловеще посмотрел на свою подругу, – как бы повежливее сказать ей «доброе утро»…

– ДОБРОЕ УТРО!!! – со второго этажа раздался безумно громкий голос.

Звук сильно ударил по барабанным перепонками, заставив половину присутствующих схватиться за свои уши, в том числе и Марка. Дэни, нехотя, но всё же проснулась, оглядываясь по сторонам, в этот момент мальчишка уже в который раз за все дни, что знает девушку, удивился её безмерному сну. Голос, усиленный упорядоченной магией, принадлежал Декарну. Довольный старик спускался вниз в сопровождении Виктора, который также не сдержал смешка при виде оглушенных товарищей.

– Прости, Каил, – сказал Декарн, – я решил разбудить её раньше тебя.

– Результат меня устроил, – ответил наёмник.

Дверь гильдии распахнулась, и внутрь забежал Бракас, на ходу снимая серый кафтан, в который его нарядила Килли.

– Что за звук? – спросил он, – Я опоздал? Немного переоценил свои возможности в области дипломатии и поедании полезной стряпни.

– Ты как раз вовремя, мой добросердечный друг, – Декарн уселся в своё танталийское кресло во главе стола, – присаживайся, я только спустился… Кого-то не хватает.

– Ильва сейчас в лазарете с ликом, – ответил Даркли, продолжая при этом писать свою книгу, – Тайфор и Скафка в дозоре. Шимея тоже нет, он просил передать, что сегодня будет занят.

– Чем это интересно он таким занят? – Декарн с возмущённым видом сложил руки на груди.

– Айсой он занят, – прыснул Каил-Бони, – чем же ещё? Видимо наша парочка мозгососов твёрдо решила начать размножаться.

Каил-Бони начал хохотать, но Дэни очень сильно ткнула ему локтем в бок, заставив наёмника замолчать и, с болезненной гримасой, начать растирать место удара.

– Привет, Виктор! – Лайла радостно подбежала к наёмнику и села за стол рядом с ним, – Я тебя всё утро искала. Где ты был?

– Декарн нашёл меня раньше, – ответил синеглазый, – обсуждали некоторые важные моменты.

– Эти моменты что, важнее твоего обещания? – возмутилась девочка, – Мы сегодня никуда не пойдём?

– Сегодня – нет, – вздохнул Виктор, – во второй половине дня я ухожу в дозор. А вот завтра у меня весь день свободен, так что свожу тебя на озеро как обещал.

– Этого мало, – девочка сложила свои руки и, изобразив важный вид, отвернулась от наёмника, – ты ведь не выполнил своё обещание.

– Вот же, мелкая вымогательница! Ладно, говори, что ты хочешь.

Лайла повернулась и растянула улыбку до ушей, после чего встала ногами на стул и принялась что-то шептать Виктору на ухо. Через пару секунд лицо наёмника застыло в недовольной гримасе.

– Так уж и быть, – сказал он, дослушав Лайлу, – впредь буду знать, что давать тебе ложные обещания – себе дороже.

– Вы закончили? – зевнул Каил-Бони, – Теперь, когда вы посветили всех нас в свои увлекательные взаимоотношения, старикан может сказать нам что-то важное.

– Завидуешь, Бони? – посмотрел на него синеглазый, – С тобой-то ни одна живая душа не захочет любезничать. Ты ведь рос не вместе с Бракасом. Как могло произойти, что в детстве тебя не научили хорошим манерам?

– А то не знаешь, мы росли вместе, дубина. И должен сказать, что ты не прав, – Каил схватил сонную Дэни за шею и грубо прижал к себе, – есть ещё души, которые любят со мной любезничать.

– Я с тобой любезничаю только ради того, чтобы ты не докучал мне, как остальным, – сказала Дэни, которой, судя по всему, хватка Каила не доставляла дискомфорта.

– Теперь попрошу тишину, – Декарн внезапно стал серьёзен, – Даркли, сообщение из Кшкалахаса ещё не приходило?

– Пришло сегодня ночью, – Даркли перестал писать и закрыл свою книгу, – я не стал вас беспокоить, так как нужной информации от них не поступило. Те знания о Пустой Империи, которыми владеет Кшкалахас, не указывают на что-то подобное. Ваша теория оказалась неверной.

– Не соглашусь, – замотал головой Декарн, – Бхаджа обладают слишком малыми знаниями о неизведанных пустошах, чтобы утверждать, что все описания, которые мы им отправили, не имеют с ними ничего общего. Ну допустим ты прав, всё равно зацепок нет. Долгое время я продолжал вести диалог с Магической академией, Цитаделью ОГМ и лартовым советом Лесного Королевства, но все мы, величайшие магические умы материка, не смогли прийти к какому-либо выводу. Лартовый совет смог откопать в своих архивах записи про символы, но ничего нового мы не узнали. Когда-то в Золотых лесах жил свихнувшийся брокс, который также, как и Орада, умел читать эти письмена. Но долго не прожил. Погиб при загадочных обстоятельствах, как и тот, о ком нам прислала сведения Магическая академия.

– Свихнувшийся? Это ты немножко преувеличил, Декарн, – Яи сделал ему замечание, посмотрев в сторону младшей из исхудок.

Орада по-прежнему сидела на высоком стуле около бара, и пила сок, которым её угостил Сантилий, при этом увлечённо слушала весь разговор. Бледнокожая исхудка даже не обратила внимания на то, что Декарн прозвал таких, как она, свихнувшимися, по крайней мере обиды в её выражении не было. Марк подметил один интересный факт, что уже известны два случая того, как личности, владеющие знаниями о странном языке варкахаров и умеющие читать загадочные символы, погибли при загадочных обстоятельствах. Он искренне надеялся, что такая участь не постигнет Ораду, тем более он бы не назвал её свихнувшейся. Она очень добрая девочка, но при этом просто ведёт себя как пятилетний ребёнок. Её старшая сестра так и не рассказала никому из-за чего Орада стала такой, или же обладала своей уникальностью с рождения.

– Касательно его как раз-таки подойдёт определение «свихнувшийся», – старик достал свою излюбленную трубку, поджёг табак щелчком пальцев и принялся раскуривать, – к Ораде, наоборот, «уникальная». Несмотря на те же самые знания, она сохраняет свою психику на хорошем уровне. Видимо, твоя Мегама нашла то, что искала.

– Мегама? – детским голосом заговорила Орада, – Дедушка Декарн, а при чём здесь Мегама? Она уже давно не разговаривала со мной, с тех самых пор, как дядя Асторн забрал меня из тёмной комнаты. А ведь она так и не закончила меня учить, – исхудка обиженно надулась и даже чуть не пустила слезу, – дядя Асторн настолько страшный, что испугал её и теперь она не вернётся.

– Надеюсь, – тихо проговорил стрелок.

– Старик, так может продолжаться не один год, – взял слово, стоящий за баром, Сантилий, – ты копаешь уже больше света, но ничего нового мы не узнаём. Всё те же символы, всё те же ребята, которые могли их читать, но не совсем дружили с головой. А снаружи, если ты забыл, сидят убийцы, очень ждущие момента, когда удастся перерезать глотку последней представительнице княжеского рода и нам заодно. Кто знает, когда у них кончится терпение? Я хотел сказать, что мы уже слишком долго топчемся на месте.

– Сделаем неверный шаг, и мы покойники, – ответил Яи, который, как и Виктор, не расставался со своим серебряным мечом, даже внутри гильдии, – не нужно забывать, что Мейборн возможно тоже замешан, хоть я в этом и не уверен. Так что можем навлечь на себя гнев всего Княжества. Для народа – мы всего лишь шайка бывших преступников под защитой кодекса ОГМ, нам никто не окажет поддержки… Но Сантилий прав, Декарн, мы застыли на месте, а время играет не в нашу пользу.

– Знаю, – старик продолжал курить трубку и задумчиво смотреть в одну точку, – мы с Виктором уже обсудили этот момент и пришли к общему решению… Завтра я отправлюсь в Кустовер, чтобы забрать Беланду.

– Ха! Вот для кого определение «свихнувшаяся» подходит больше всего!

– Бракас, заткнись, – злобно сказал Виктор.

– Сам заткнись, синеглазка! Вы, наверное, забыли, а вот я – нет. У Беланды напрочь отвалились мозги, и даже целительство старикана и ещё нескольких магических ископаемых ОГМ оказалось бесполезным. В прошлый раз она чуть было не сожгла гильдию! Так с чего вы взяли, что в приюте у неё выздоровела башка? Она, наоборот, выйдет озлобленная и ещё более одержимая.

– В чём-то Бракас прав, – задумался, молчащий до этого момента, оборотень Фридас, прозванный всеми как Граф Фридасский, – ты водил её к лучшим целителям Академии и Цитадели, но её состояние только ухудшалось. Под конец она и вовсе стала опасной и непредсказуемой. Это не просто помутнение рассудка, это одержимость…

– Именно поэтому я и хочу её вернуть, – прервал его старик, – теперь я полностью уверен в том, что она не сумасшедшая. Вспомните все её видения, все те слова, что она говорила, всё то, что она видела и описывала. Асторн, помнишь, что ты видел, когда исказилось пространство в Шитре? А теперь проведи параллель… И все эти чудовища…

– Согласен, – сказал Яи, – это всё как-то связано. Беланда всегда бредила тем, что видит, как искажается этот мир, и из этих самых щелей в наш мир могут проникнуть демоны… Её нужно вернуть.

– Допустим, – взял слово Каил-Бони, – мы приведём Беланду в гильдию, и что тогда? Во-первых, она тронутая на голову и вряд ли у нас завяжется с ней адекватный разговор. Во-вторых, ну приведёшь ты её сюда и что с того? Будем сидеть все вместе и слушать от неё страшные истории из её видений?

– Я уже всё продумал, – Декарн удобно развалился в своём кресле и продолжил наслаждаться табаком, – все эти четыре года я не сидел сложа руки, а искал пути решения проблемы Беланды и, при помощи Ильвы, смог создать некое зелье способное ослаблять её приступы. А по поводу «сидеть и слушать страшные истории», тут ты заблуждаешься. Чтобы бороться с неизвестным врагом – нужно понять его природу, что я собираюсь сделать при помощи Беланды. Виктор позже объяснит вам подробности. Это будет очень рискованный шаг, но если моя теория подтвердится, то мы узнаем многое. Вы ведь сами сказали, что долго сидеть на месте нельзя, но, увы, кроме рискованных путей у меня больше никаких нет.

Присутствующие погрузились в раздумья, анализируя всё, что сказал Декарн, и так продолжалось почти минуту. Марку лишь дважды доводилось слышать об этой самой Беланде – девушке, когда-то состоявшей в гильдии. Единственное, что он знал – это то, что Беланда с детства страдала от неустойчивой психики, и с годами эта болезнь прогрессировала. Старый чародей очень заинтересовался способностями и недугом девушки и долгое время пытался помочь, но безуспешно, из-за чего её пришлось отдать в приют городка Кустовер, так как рассудок Беланды помутился окончательно, и она стала представлять опасность для многих. Марк задумался. Неужели старый маг и впрямь считает, что недуг сумасшедшей раскольницы связан с тем, что они видели в Сифских пещерах?

Входные двери гильдии распахнулись, пропуская солнечные лучи, и внутрь вошла девушка крепкого телосложения в комбинезоне из коричневой кожи. Это была розовокожая Скафка, её чёрные волосы как всегда спрятаны в странный мешкообразный головной убор, свисающий до самой спины, а в руках она держала свой серый мушкет, который был длиннее антийской винтовки. Лицо девушки, как всегда, не выражало никакой радости, она просто вошла в здание, подошла к бару, поставила на пол своё оружие и принялась снимать длинные рукавицы.

– Фимало, сейчас твоя очередь, – это был первый раз, когда Марк услышал её голос, который оказался одним из самых женственных, что ему приходилось слышать.

– Вот же чёрт, – выругался молодой чародей, – прости, Скафка, я совсем забыл сменить тебя утром. Как только я увидел завтрак, приготовленный нашими исхудками, то позабыл обо всём на свете.

– А после этого ещё и решил поспать, тунеядец, – подметил Яи.

– Скафка, как прошёл дозор? – поинтересовался Декарн.

– В западной роще, в сотне метров от деревни, нужно убрать труп. Тёмный подобрался слишком близко.

– Второй за последние двадцать дней, – подытожил Яи, – интересно, какой у них приказ? Просто наблюдать или же попытаться проникнуть в деревню и убить?

– В любом случае нам повезло, что Скафка не ушла с поста, – сказал Декарн, – я не сомневаюсь в твоих способностях, Фимало, но боюсь ты бы врага не заметил.

– Ну спасибо! – чародей сделал очень глубокий поклон старику, – Давненько вы не опускали меня так низко. Разве я давал повод сомневаться в своих способностях?

– Ещё бы! – развеселился Бракас, – Тебе напомнить детали нашего недавнего путешествия? Мы все убедились в том, что даже в антийские чародеи способны надрать тебе задницу!

– Заткнись! – разозлился Фима, так как Бракас задел его нелюбимую тему, после посмотрел на Виктора и Яи, – Не перестану вам обоим говорить, что ваше решение такое же тупое, как и Бракас… Антийца нужно было прикончить.

– Нужно было, – кивнул Яи, – но мы поступили по-другому. Роль мясников в нашей шайке прекрасно исполняют другие люди.

***

87 день Глора, 537 г., северная граница Андерфелса.

Большая часть пути пройдена, но впереди ещё лежали лесистая неровная местность Андерфельса и холмы, которые необходимо преодолеть, чтобы выйти на прямую дорогу к Челоку. По правде говоря, Клафф очень устал от этого путешествия, которое закончилось его абсолютным поражением, и силы были уже на пределе, но чародей не хотел себе в этом признаться. После того, как синеглазый дважды вспорол ему живот, а потом оставил в живых и покинул пещеры, Клаффу пришлось провести в укрытии целые сутки, между двумя огромными валунами, чтобы залечить раны и восстановить силы, прежде чем маг отправился в долгий поход в Ант, через половину Княжества, весь Ночной путь и земли вблизи Рассветных высот. Конечно он мог похитить какого-нибудь скакуна в деревнях, встречающихся ему на пути, или отобрать его у других путников, коих было не мало, но антиец проделал весь этот путь пешком, закапываясь под землю каждый раз, когда наступала ночь. Он вновь не хотел признавать, но скорее всего просто не хотел так быстро возвращаться домой.

За все сорок лет жизни, ему ещё не приходилось терпеть такого громкого поражения, тем более нанесённого наёмниками обычной гильдии с большой земли. Но как оказалось, не совсем обычной. Они смогли выжить в том аду, который разгорелся в пещерах, и при этом уйти целыми, за исключением девушки-лика и мальчишки-беглеца, которых Клаффу удалось прикончить. Мальчишка не мог выжить после того, как из него извлекли искру, хоть и не до конца. Лишившись сразу такого количества её объёма, выжить невозможно. Что касается поединка с наёмником, так этот бой уже заранее являлся проигрышным. Синеглазый превосходно обращается с мечом, получше любого пустынного афского воина, и, в довершении ко всему, обладает очень мощной регенерацией тела, из-за чего мог сражаться даже с серьёзными ранениями. Но самое главное – это его способность к отталкиванию любых магических потоков и заклинаний, что сыграло решающую роль. Клаффа мучал вопрос не о том, откуда у синеглазого взялись такие силы, а о том почему он оставил мага в живых. Это было ужасно глупо с его стороны, нельзя оставлять в живых того, кто убил двух твоих товарищей, команду корабля, что доставил их к берегам, и преследовал их на протяжении всего пути, одержимый только одной целью – заполучить мальчишку. Но Клафф жив и уже совсем скоро доберётся до Челока, и это вовсе не заслуга того второго наёмника, отговаривавшего его от убийства, нет, Клафф видел это по взгляду синеглазого, что он не хотел обрывать жизнь раненого антийца. Вот какой вопрос мучает его все эти дни. Если подумать, то можно сделать вывод, что наёмник отнёсся к чародею так, как никто не относился к нему из всех соотечественников Анта. В своей стране – он лишь оружие, которое не должно нуждаться в пощаде, а исправно выполнять свой навязанный долг перед страной.

Пройдя небольшую рощицу по главному тракту, впереди показалась разбитая телега, полностью загруженная различными тюками и корзинами. Подойдя ещё ближе, он смог разглядеть, что у телеги отломаны два передних колеса, а на ней лежал труп представителя неизвестной расы, чьё лицо не удавалось детально рассмотреть из-за обилия крови и гематом. Колотых ран не наблюдалось, а значит его избили до смерти. Вопрос оставался только в том, где сейчас животные, что тянули данную телегу. Сзади послышалось хихиканье и тяжёлые шаги копыт, и Клафф моментально обернулся. Из-за большого бугра с растущими деревьями выехала верхом на лошадях пара существ, а точнее разумных свиней со злобными мордами. Ну конечно. Кому как ни фогби грабить на этом участке пути караваны и одиночных торговцев. Свины выглядели мерзко, их пухлые тела увешаны различными цепями, заменяющими им ремни и подтяжки, а на некоторых частях тела, особенно на морде, вживлены стальные пластины. У одного из них на руки одеты большие стальные перчатки со следами застывшей крови, их неподходящий размер предназначен специально для того, чтобы при обращении фогби в их увеличенную форму, они бы отлично сидели на его кулаках. Фогби подвели лошадей поближе и с отвратительными улыбками уставились на Клаффа.

– Ну вот, хе-хе! – заговорил один из них, – А ты говорил, что нужно забирать лошадей, телегу, груз и уходить обратно в лагерь. Я ведь сказал, что местным торгашам только дай повод остановиться на тракте, чтобы помочь своим собратьям по ремеслу.

– По-твоему это торгаш? – возмутился второй разбойник, сплюнув огромную жёлтую слюну, – Просто жалкий человечишка, у которого даже скакуна нету. Чего нам с него иметь? Я ожидал, что здесь остановится ещё одна доверху набитая повозка!

– Твоя правда, Бабус, – расстроился первый фогби, – давай хоть прикончим его как можно мучительней. Сначала выбьем зубы, потом сломаем руки и ноги, а потом привяжем к лошади и покатаем по дороге! Что скажешь?

– Замечательное предложение, – заулыбался второй фогби, – чур я выбиваю зубы и ломаю конечности.

– Только руки! Ноги оставь мне.

Один из фогби спрыгнул с лошади, отдав поводья своему соплеменнику и моментально увеличился в размерах, приняв боевую форму. Его тело обросло мышцами, в которые впились железные цепи, а морда приобрела ужасающий вид, дополняя это всё огромными торчащими клыками. Он стал выше Клаффа на две головы и медленно двинулся к нему, показательно стуча своими железными перчатками. Смотря на всё это, антиец стал более раздражителен, но, увы, фогби не смогли разозлить его так, как это получалось у капитана Морна, а в какой-то момент раздражение и вовсе сменилось на жалость. Но стоит разбойникам отдать должное, ведь эти болваны предоставили чародею скакунов.

Движение руки Клаффа оказалось настолько быстрым, что будь фогби ловким и быстрым существом, то всё равно бы не успел ничего предпринять для спасения своей шкуры. Взмах ладони и с пальцев чародея вырвалась едва заметная бирюзовая вспышка, которая за долю секунды врезалась в разбойника. Прозвучал короткий оглушительный звук, заклинание магии смерти уничтожило свина, он просто испарился, а на его месте осталась лишь зелёная пыль, что сразу разлетелась по сторонам. Не осталось даже железных элементов одежды. Клафф посмотрел на второго фогби, тот, разинув пасть, сразу изменился в лице, а злобная ухмылка сменилась ужасом. Разбойник затрясся и пытался пробубнить, что-то наподобие «прошу, не убивай», но Клафф даже не собирался слушать. Очередной взмах рукой, очередная вспышка, не прошло и секунды, как над лошадью уже развевалось такое же облако пыли, как и то, что осталось от первого «храбреца». Конечно было лишним использовать магию смерти, отнимающую магических сил больше, чем какая-либо другая, здесь хватило бы и привычной магии хаоса, но почему-то Клаффу захотелось убить их именно таким способом, чтобы от этих тварей не осталось ничего в этом мире. Неужели это ярость? Нет, нельзя поддаваться эмоциям, это не приведёт ни к чему хорошему.

Антиец подошёл к запаниковавшей лошади и несколько минут пытался её успокоить, гладя гриву, после чего освободил вторую от груза фогби и ударом по задней части туловища отправил в сторону Челока, и сам продолжил свой путь верхом.

***

87 день Глора, 537 г., город Кров, Княжество.

Впервые за долгое время Княжеский дворец не казался таким опустевшим, как его уже привыкли видеть стражники, ведь сегодня был особый день. Мейборн находился в зале военного совета вместе с несколькими своими воинами, а также со старшим командиром его гвардии – Хасаром. Барон Крикс тоже находился на приёме, но его присутствие являлось лишь формальностью, так как, по сути, мелкий фогби ничего здесь не решал. Всеобщее внимание заслуживала лишь первая половина просторного зала, где изумрудная плитка, между двумя громадными серебристыми колоннами, была устелена роскошными коврами из шкур диковинных животных. Прямо на полу восседали трое существ, выглядящих, как прямоходящие чёрные пантеры, облаченные в длинные мантии жёлтого, красного и синего цветов. Бхаджа, они всегда любят появляться на любых мероприятиях подобным образом. Не становясь на дорогие ковры, их окружало не меньше двух десятков здоровых воинов – зоронгов. Зоронги – раса, которая составляет пятьдесят процентов населения Кшкалахаса, они являются верными подданным бхаджа и готовы защищать своих господ даже ценой собственной жизни. Мейборну лишь раз представлялась возможность видеть зоронгов больше десяти лет назад. Самый маленький зоронг ростом равен самому Мейборну и представлял из себя очень сильное существо, способное разорвать на куски любого воина в доспехах. Они никогда не отличались своим умом, поэтому бхаджа не составляет проблем манипулировать ими, а зоронги в свою очередь считают котов своими повелителями, так как каждый бхаджа, как и левейцы, обладают врождёнными способностями к магии, а для зоронгов магия всегда считалась самым большим божественным даром, которого они, к их величайшему сожалению, лишены. Бхаджа не составило большого труда подчинить этот народ и основать Кшкалахас, покорив этих созданий волшебством и в разы облегчив их существование.

И вот сейчас рослые, вооружённые различными булавами и молотами, зоронги бдительно следили за Мейборном и его воинами, пытаясь заподозрить хоть какую-то угрозу своим господам. Барон заметил, что у некоторых зоронгов кожа приобрела бурый цвет, вместо оранжевого, так как их организм начал понемногу подстраиваться под климат Княжества. Это была одна из особенностей зоронгов – их тела способны с невероятной скоростью подстраиваться под любой климат, изменяясь при этом физически, так что им не страшна ни жара пустыни, ни холода севера, ни опасные джунгли Нутага.

Больше всего Мейборна возмутило не большое количество зоронгов в зале военного совета, а такое же наличие полуголых рабынь, окружающих Бхаджа и лежащих на роскошных коврах. Девушки являлись представительницами различных народов, но больше всего доминировали люди, которых бхаджа считают самыми прекрасными существами во всём Междумирье. Само собой, они не затевают с ними никаких грязных вещей, так как их раса слишком высокомерна и считает спаривание с представителями других народов – самой настоящей мерзостью, а рабов используют лишь для работы и зрительных утех. Стоит отметить, что коты большие ценители прекрасного. Рабыни крутились возле своих господ, держа в руках подносы с различными нутагскими угощениями, а также обеспечивали бхаджа прохладу, махая на них листьями гигантских растений, пока Мейборн пилил их неодобрительным взглядом.

– Барон Мейборн, – обратился к нему бхаджа в синей мантии, отправляя в пасть очередной маленький фрукт, – ваш взгляд оставляет желать лучшего. Мы понимаем, что вас, жителей Княжества, смущает подобная обстановка, но мы в Кшкалахасе привыкли жить в роскоши и наслаждаться жизнью. Это касается не только моего народа.

Кот нескромно посмотрел на человеческую рабыню, чьи сокровенные места скрывало лишь тонкое бельё, а также жёлтое полупрозрачное платье. Рабыня и впрямь выглядела довольно счастливой, что являлось неудивительным, так как бхаджа и впрямь хорошо заботились о своих рабах, по крайней мере о женщинах. Мужчины в основном заняты на тяжёлых работах, но при этом получали достаточный уход. В общем если выбирать между рабством в Гаспуре или Кшкалахасе, то тут любой дурак сделает правильный выбор.

– Перестань, Зкажах, – обратился с своему собрату другой бхаджа в жёлтом, – не стоит злить барона Мейборна, который так любезно оказал нам подобный приём. Ах да, я совсем забыл, ведь это мы оказываем вам честь, прибыв сюда с Нутага. По правде говоря, никогда не любил материк, – поморщился он, – все здесь живущие слишком зажаты и скованы различными неуместными правилами. Вы не исключение, барон.

Драконид поморщился, эти напыщенные кошки начинают сильно раздражать.

– Прекратите, вы оба, – взял слово третий бхаджа, говоря ещё более расслабленней, чем предыдущие, – мы прибыли сюда за другим. Правители Кшкалахаса очень заинтересовались вашим предложением, барон, настолько, что решили потратить драгоценную пыльцу и отправить нас сюда на воздушном корабле, чтобы выслушать всё, что вы нам скажете.

– Я рад, что господа Кшкалахаса согласились почтить нас своим визитом, – Мейборн попытался ответить, как можно любезнее, однако это у него не получилось, – мы даже готовы восполнить запасы пыльцы вашего корабля, для обратного пути, независимо от итогов совета. Как жаль, что для такого богатого государства, как ваше, изготовление пыльцы является весьма сложным занятием. Но ничего, у барона Крикса, владельца самой крупной торговой гильдии нашего мира, этого ресурса в избытке, для него не будет большой проблемой поделиться с вами пыльцой…

– Перейдём к делу, – потребовали послы Кшкалахаса, потеряв свою напыщенность.

– Согласен, – кивнул Мейборн и посмотрел на круглый стол за которым стоял.

На столе военного совета была изображена карта Междумирья с застывшими на ней фигурками существ, созданных при помощи иллюзий, подпитываемых клафиром. Дворцовые чародеи уже внесли изменения в иллюзии, и, на данный момент, взгляд Мейборна был устремлён на пустыню Ливри, где в районе Скфирских ущелий застыли иллюзии воина Княжества в серебряных доспехах, воина аберфола и налётчика Поднебесного, которые стояли напротив антийского солдата.

– Для начала, я хочу задать вопрос, – продолжил говорить барон, – что правители Кшкалахаса говорят о предложении вступить в войну?

– Где на данный момент проходит эта самая война? – спросил бхаджа в синей мантии.

– Вам это прекрасно известно, посол, – грубо ответил Мейборн, – в южной пустыне…

– Я не об этом, барон. Война охватила юг материка. Материка! Возможно я сейчас открою для вас тайну, но на Нутаге нам плевать, что происходит в ваших землях. Вы всё время воюете по различным причинам, в то время как нам хватает крови на аренах. Нашим правителям вы говорили о некой самой выгодной для Кшкалахаса сделке, какой не было за все столетия его существования, но пока что я не вижу ни капли выгоды. Зачем нам переправлять на юг легионы зоронгов, чтобы обеспечить победу вам в вашей же войне?

– Хороший вопрос, посол, – ответил барон, – я не наивен и уж тем более не какой-то там болван, чтобы отправлять послание с предложением о вступлении в войну вашей стране, без выгоды для вашей стороны. Вы находитесь за морем, антийская угроза вас не коснётся. Пока что. Поэтому единственное, что должно заставить вас присоединиться – это выгода. И уж поверьте, господа, такая выгода для Кшкалахаса есть.

– Мы слушаем, – на лицах послов была видна сильная заинтересованность.

– Всем известно, что больше всего вы цените и любите богатство, роскошь, власть… и рабов. Мы можем предоставить всё это и в большом количестве. Планы нашего альянса не ограничиваются тем, чтобы просто отогнать антийскую армию от Ливрийского Савихата, нет. Ант словно зараза, вылечи её, но через некоторое время она вернётся вновь и принесёт ещё больше бед чем раньше. Если нам удастся одолеть людей, далее мы вторгнемся в их страну и раз и навсегда уничтожим их мерзкий режим. Нам без надобности богатства антийцев, собственно, как и другим нашим союзникам, поэтому Кшкалахас получит замечательную возможность разграбить южную страну и набрать себе такое количество рабов, какого у вас никогда не было. Хочу напомнить, что в Анте живёт около десяти миллионов человек. Что скажете, господа?

Все трое бхаджа погрузились в глубокие раздумья, очень сильно заинтересовавшись данным предложением. Воины зоронгов также стали перешёптываться друг с другом, но тихо у них не получалось. Мейборн прекрасно знал, что нужно предлагать жителям Нутага и не прогадал. Наконец один из бхаджа, тот что в красном, решил взять слово.

– Разграбить одну из самых крупных стран Междумирья – это конечно весьма выгодное предложение, но риски слишком велики. Насколько нам известно у Анта армия двести тысяч солдат, и за время войны она почти не сократилась в отличии от тех же афов, а всё благодаря тому, что люди постоянно восполняют свои потери новобранцами. Их преимущество заключается в том, что они могут отправлять свой народ на войну против воли, в то время как ваши войска состоят исключительно из добровольцев, что годами обучались военному делу. Мы переправим в пустыню наши легионы, и там они падут под бесконечным натиском людей, и тогда Кшкалахас останется ни с чем. Где гарантии, что мы победим?

Мысленно барон был ужасно раздражён. Очередные трусливые болваны, которые согласны вступить в войну только в том случае, если победа будет гарантирована стопроцентно. Видимо ни в Кшкалахасе, ни в Красной Империи не осталось настоящих полководцев, способных благодаря своему стратегическому уму обеспечить победу, даже при численном перевесе врага. Но армия котов необходима их альянсу для того, чтобы минимизировать потери, так что придётся играть по их правилам.

– Более двадцати дней назад, ударная гвардия Княжества, войско Просторов и звено наёмников Поднебесного совершили атаку на Ксфирские ущелья. – объяснял Мейборн, – В результате, оборона антийцев не выдержала и была прорвана, люди стремительно отступили вглубь ущелий. Объединённое войско последовало за ними, и все боевые действия перенеслись в ущелья. С тех пор мы не потерпели ни одного поражения и, судя по прогнозам, через двадцать дней нам полностью удастся отбить Ксфирские ущелья и нанести удары с фланга по основным силам людей. Наш альянс имеет большие успехи на западном ливрийском фронте, но без вашей поддержки эта война может продлиться долго.

– Того, что антийцы проигрывают бои в ущельях, мало, – засомневался бхаджа в синей мантии, – в открытой пустыне у них преимущество. Люди не привыкли вести сражения на сплошной скалистой местности. Как нам известно, даже афы удачно обороняли ущелья, но были вынуждены отступить из-за потери Хикари.

– Это только начало, господа, – продолжил разговор Мейборн, – пятнадцатитысячная армия Алькарского Королевства пересекла Северные болота и уже преодолевает Ночной путь, чтобы присоединиться к нашим войскам. Император пилимов уже заверил меня, что Красная Империя и Лесное Королевство готовы вступить в войну, как только алькары доберутся до пустыни. При таком раскладе, антийцы потеряют преимущество в воздухе, так как империя обладает самым большим воздушным флотов среди наших стран, не говоря уже о профессионализме летунов Поднебесного. Даже без вашей помощи наши шансы на победу велики, вы должны это понимать. Должны понимать и то, что упускаете шанс стать одними из победителей. При желании Кшкалахас может забрать себе часть антийских земель вместе с рабами. Вы рискуете остаться ни с чем, когда мы предоставляем возможность.

Сработало, кошки съели наживку и теперь точно вступят в объединённое войско, ведь Мейборн предложил им довольно большой приз. Ни один правитель Кшкалахаса не откажется от такого шанса, и послы это прекрасно понимают, но ещё смеют раздумывать. Пусть напрягают свои извилины хоть до появления плакальщиков, всё равно барон уже знал их ответ.

– Будем считать, что вы добились своего, барон, – заулыбался бхаджа в синем, – но правители Кшкалахаса потребуют более подробный отчёт о боевых действиях на юге. Какие у вас дальнейшие планы?

– Я как раз хотел посвятить вас, – Мейборн посмотрел сверху-вниз на съёжившегося фогби, – барон Крикс, который сейчас час?

***

87 день Глора, 537 г., Ксфирские ущелья, пустыня Ливри.

Массивный деревянный щит поднялся вверх, засыпая яму тонкими струйками песка, и утреннее солнце неприятно атаковало кожу лица. Раннее утро, плакальщики исчезли совсем недавно, призраки не давали ему уснуть полночи, постоянно разгуливая над укрытием, привлечённые непреодолимым страхом. Как же он ненавидел эти дозоры, из-за которых приходилось находиться вне лагеря и ночевать в тесной яме, прикрытой песком и деревянным щитом из досок. Солдат поднял свою винтовку положил на песок снаружи, после чего выбрался и сам, вытряхивая надоедливые песчинки со своей одежды. В пятидесяти метрах от него виднелась такая же яма, видимо, Аркал уже выбрался наружу и отправился к склону ущелья, чтобы разведать обстановку. Солдат поднялся выше по склону и подошёл к обрыву, вид на ущелья не выделялся чем-либо примечательным, обычные бурые скалы и каньоны, засыпанные морем проклятого песка, опаляемого жарким солнцем пустыни.

Вряд ли нелюди будут предпринимать какие-либо действия так рано, но осторожность не помешает, поэтому антиец медленно отошёл от обрыва, уходя с открытой местности, и отправился в сторону своего укрытия, но внезапно встретил третьего дозорного, Даура.

– Доброго утра, Достор, – поприветствовал его Даур, – как прошла ночка?

– Ты что собирался подкрасться ко мне незаметно? Здесь тебе не Ант, подобные шуточки могут стоить тебе жизни.

– Подобные шуточки? – возмутился солдат, – Ты только что стоял в полный рост и красовался на весь каньон. Прекрасная мишень для любого песочника или чародея.

– Враги вряд ли будут действовать в такую рань, – отмахнулся Достор, – будь их войско совсем рядом, и мы бы давно об этом узнали.

– Твоя правда, – вздохнул Даур, повесив свою винтовку на плечо, – Аркал возвращается.

Со стороны склона в их сторону шёл антийский солдат в бледно-зелёной военной форме с короткими рукавами, держа в руках свою каску. Аркал помахал им рукой, давая понять, что в ущелье чисто, а потом направился к своей ночной лёжке. Двое солдат отправились к своему товарищу, забрали свои вещмешки и двинули в сторону высокой скалы, у подножия которой открывался прекрасный вид для наблюдения за каньоном. Антийцы расположились среди массивных камней, Достор сел так, чтобы имелся обзор, пока двое других копались в своих вещах в поисках еды.

– Зараза, – сквозь зубы выругался Даур, – вся булка в плесени. Неужели так сложно доставить сюда провизию? Мы ведь не в окружении.

– У меня та же история, – вздохнул Аркал, – повезло, что фляга полная. Жаль только, что вода магическая. Я уже позабыл вкус нормального питья… Домой хочу.

– Ха, а кто не хочет, – усмехнулся Даур, – я бы многое отдал за то, чтобы вновь оказаться в своей родной деревне. Мама наверняка сейчас печёт свои вкуснейшие пирожки с капустой. Так, всё, не надо про еду, иначе у меня сейчас вся слюна уйдёт. Давайте решать кто отправится в лагерь за сухим пайком. Достор?

– Ты серьёзно? – возмутился солдат, – Из всех троих, я более добросовестно отношусь к своим обязанностям. Оставь вас здесь и считай, что вражеская армия войдёт в каньон в полном составе, прежде чем вы их заметите.

– Твоя правда, – уже во второй раз за утро сказал Даур, – тогда ты, Аркал.

– Свою кандидатуру ты совсем не рассматриваешь?

– А вы не рассматриваете вариант просто потерпеть? – взял слово Достор, отвлекаясь от наблюдения за каньоном, – Через пару часов нас должны сменить другие дозорные, и тогда мы отправимся в лагерь и поедим в более комфортных условиях. Мне надоело пережёвывать хлеб вместе с песком.

– Какой же ты привередливый, – усмехнулся Даур, – ладно, твоя правда, подождём ещё пару часов и уйдём в лагерь. Всё равно в это время вряд ли произойдёт что-нибудь интересное… Эх, как же это убого, просыпаться каждый день с мыслью, что возможно сегодня ты в последний раз видишь солнце… Думаете нам удастся вернуться из ущелий живыми?

– Нет, – сразу же ответил Достор, – слишком мало шансов. Большая часть солдат, что воевали в ущельях, мертвы… Да и нам осталось недолго.

– Не говори ерунды, – закатил глаза Аркал, – вот увидишь, командование разработает стратегию и пришлёт нам подкрепление, и тогда все нелюди и предатели получат по заслугам…

– Какой же ты всё-таки наивный, Аркал. Ты патриот своей страны, это хорошо, но иногда полезно думать своей башкой и смотреть на истинное положение дел. За то время, что мы здесь находимся, командование не прислало нам подкреплений, да что там подкреплений, мы даже не получаем провизию, а выживаем только за счёт собственных запасов и того, то находим в захваченных селениях пустынников. Я уже молчу про танки и авиацию, чёрт с ними, здесь в ущельях они принесут мало пользы, но скажи зачем у нас забрали всех чародеев, а оставили лишь одного для поддержания связи?

– Нас просто бросили, – закивал головой Даур, – теперь мы предоставлены сами себе, и единственное что у нас есть – это приказ не отступать. Просто сборище оставленных умирать.

– Чушь, – отмахнулся Аркал, – вы понимаете о чём говорите? Якобы генеральский штаб решил отправить на неминуемую смерть более десяти тысяч солдат? У вас с этими заговорами совсем крыша поехала. Зачем им это нужно?

– Офицеры говорят, штаб осознал тот факт, что здесь нам не выстоять и был отдан приказ активно возводить линию обороны вдоль ущелий, чтобы избежать окружения. – объяснял Достор, – Но кто по-твоему должен задерживать вражескую армию здесь? Верно, это мы. Придётся сражаться здесь до последнего солдата, так что смирись с тем, что скорее всего, Аркал, в скором времени ты будешь лежать на песке со стрелой в груди.

– Ну да, а как же. Я, между прочим, планирую дожить до старости где-нибудь в плодородных землях Андерфельса, к тому времени он уже точно будет под нашим контролем. У меня жена и ребёнок в Анте, а вас никто не ждёт, так что мотивации выжить у меня гораздо больше.

– Какой же ты всё-таки фантазёр, – засмеялся Даур, – для начала нужно хотя бы захватить Ливри, а уже потом смотреть в сторону Андерфельса. Ты же в курсе, что…

– Тихо! – запаниковал Достор, прислушиваясь в сторону каньона, – Твою мать!

Множественный топот, закованных в доспехи воинов, стал слышен настолько отчётливо, что антийцев удивлял тот факт, как они могли проморгать приближение вражеского войска. Достор встал на колени, прячась за каменной глыбой, и присмотрелся вдаль. Из одного из проходов в каньон входили воины врага, чьи серебряные доспехи с зелёными плащами отчётливо распознавались даже с такого расстояния. Колонна противников продолжала входить в каньон и перестраиваться, растягиваясь по всей его ширине, чтобы затем перейти через возвышенность и спуститься в обширную пустынную долину посреди ущелий, где на данный момент стояла антийская линия обороны.

– Воины Княжества, – произнёс Достор.

– Не только, – сказал Даур, – позади отряды аберфолов.

Присмотревшись, он и впрямь разглядел воинов, полностью закованных в красные доспехи. Среди них были также существа в серой броне, которыми являлись Бафы – звериный народ очень похожий на афов, но только с белой шерстью, подданные Царства Просторов, занимающие его земли на западе. Вражеские войска продолжали прибывать в каньон, а определить точное их число ещё не представлялось возможным, но медлить нельзя.

– Нужно срочно предупредить наших! – Достор встал на ноги и побежал вверх по склону, в сторону песчаной долины, – Давайте, бегом, медлить нельзя!

– Бегите вдвоём, – Даур остался сидеть за камнями, – я дождусь пока они полностью войдут в каньон, чтобы рассчитать их количество и проследить за дальнейшими действиями. Не волнуйтесь, не пропаду, увидимся на оборонительной линии.

Двое солдат бегом отправились в антийский лагерь, чтобы как можно быстрее предупредить войска о вражеской атаке. Чем быстрее люди приготовятся к обороне, тем больше шансы на победу. Достор конечно же никогда не верил во все эти бредни про таинственную силу слов, но мысленно винил себя в том, что болтал про то, что ранним утром враг не будет ничего предпринимать, и ничего критического случиться не должно. Некая сила решила сыграть с ним очень злую шутку. И откуда только взялась эта армия? Вывод был таков, что нелюди подошли к каньону ещё вчера вечером, после чего затаились и утром двинулись в походный марш, чтобы застать антийцев врасплох. Но их планы немного разрушились, внезапного нападения не получится, ведь командование будет предупреждено заранее. Но Достор не строил никаких иллюзий по поводу победы. Антийцы терпят поражения в Скфирских ущельях с тех пор, как объединённая армия большой земли напала с запада, а на данный момент люди имеют всего тысячу солдат, охраняющих эту долину. Другие оставшиеся части раскиданы по иным местам Скфирских ущелий. Без поддержки чародеев, боевых машин и аэропланов им точно не выстоять.

Достору и Аркалу потребовалось всего пять минут, чтобы добежать до линии окопов, которая тянулась от одного края долины до другого, на небольшой возвышенности, где область сужалась скалами. Перед окопами располагалось два ряда колючей проволоки, предназначенной для того, чтобы замедлить атаку врагов, а за сетью окопов выстроены многочисленные баррикады из мешков, набитых песком, скрывающие дальнобойные орудия – единственное преимущество, оставшееся у антийцев. Немногочисленные солдаты, растянувшиеся по всей протяжённости обороны, сидели в окопах, завтракали кашей со своих котелков, а некоторые выкуривали сигарету, которая возможно может стать последней в их жизни.

– Атака! – закричал Достор, подбегая к окопам, – Готовьтесь к обороне! Вражеские войска зашли в каньон!

Многие солдаты не осознавали масштабов того, что грядёт и в недоумении глазели друг на друга, в то время как другие спешно побросали свои котелки и заняли позиции для обороны. Двое дозорных отыскали одного из офицеров, выбежавшего из своей землянки, одевающегося на ходу.

– Капитан, – обратился к офицеру Достор, когда дозорные оказались перед ним, – атака, скоро здесь будут враги!

– Доложить, как следует, солдат, – офицер наконец одел свой китель и очки, ожидая от Достора ответа.

– Виноват. В каньон вошло объединённое войско Княжества и Просторов, они уже выстраиваются для атаки на долину…

– Сколько их? Как давно вошли в каньон?

– Один из наших остался там, чтобы узнать точное колличество, но на момент, когда мы отправились в лагерь, в каньон их вошло не меньше тысячи. Это было почти десять минут назад.

– Что за чертовщина, почему так рано? Как они вообще могли подобраться так близко?! Всадников ко мне! Нужно отдать приказы по всей линии обороны. Всем расчётам наводить орудия и начинать обстрел! Отправить одного всадника на ставку и доложить ситуацию!

Все солдаты принялись исполнять приказы офицера. Артиллерийские расчёты уже наводили орудия в сторону каньона и заряжали снаряды, всадники ринулись в разные стороны линии обороны, а Достор и Аркал заняли позиции в окопе, вскинув винтовки на изготовку к стрельбе. Их слишком мало, чуть больше тысячи солдат не смогут остановить продвижение войск, поддерживаемых чародеями. Достор сам того не заметил, как его пробрала дрожь. Позади раздался множественный оглушительный грохот, два десятка орудий начали обстрел, посылая в сторону неприятеля тяжёлые разрывные снаряды. Пока нелюди не перебрались через холм, придётся вести стрельбу вслепую, полагаясь лишь на удачу.

Артиллерийский обстрел длился ещё пару минут, пока на песчаной вершине противоположной возвышенности не показались враги. Воины в доспехах двигались множественными отрядами, выстроенными по ширине долины в боевые порядки, и, выставив щиты, продолжали спуск в обширную котловину, по направлению на позиции антийцев. Орудия сразу же изменили корректировку и уже вели прицельный огонь по неприятелю, ещё чуть-чуть и в дело пойдут винтовки. Снаряды взрывались прямо во вражеских рядах, им не помогали тяжёлые доспехи и крепкие щиты, в результате чего они начали нести большие потери. Там, где гремел взрыв, уничтожая часть отряда, шеренги воинов сразу же смыкались, ликвидируя образовавшуюся брешь. Достор не понимал тактику нелюдей. Они продвигаются слишком медленно, пытаясь сохранить строй, но в таких условиях боя это совершенно не нужно. Необходимо как можно быстрее добраться до антийских окопов и уж тем более не двигаться крупными группами, так как происходит артиллерийский обстрел.

– Всем открыть огонь! – скомандовал капитан, наблюдающий за атакой через бинокль у баррикады.

Солдаты спустили свои курки, и сотни винтовок выпустили смертельный дождь, устремившийся навстречу своим противникам. Гул от стрельбы неприятно резал слух, но было терпимо до того момента, пока в дело не вступила пара пулемётов, от града выстрелов, которых вражеские воины падали один за один, целыми рядами. Пули делали своё дело, пробивая железные доспехи не хуже, чем нож голое тело. Так продолжалось ещё минут пять, пока войско неприятеля наконец не достигло середины долины и теперь их воины являлись превосходными мишенями для антийских стрелков и орудий. По расчётам Достора, Княжество и аберфолы уже потеряли больше тысячи воинов, но всё продолжали пребывать, в то время как антийцы, на подходах к колючей проволоке, устраивали им самый настоящий ад. Ни один из отрядов не мог достичь даже сотни метров до окопов, а если кому и удавалось, то пулемёты выкашивали их, подобно чуме. Ещё через пару минут натиск стал слишком массивным, и враги, спотыкаясь о многочисленные трупы своих собратьев, всё же смогли в большом количестве добраться до первой линии проволоки.

– Взрывай!!! – что есть сил закричал капитан.

Начиная от правого края, по всей протяжённости окопов, цепью начали греметь взрывы, пламя от которых сжирало заживо княжеских и аберфольских воинов, что находились у рядов колючей проволоки. Взрывная волна сильно разбросала нападавших, поднимая в воздух облако песка, а в ушах стоял ужасный звон, свозь который с трудом слышались винтовочные выстрелы. Ещё один блестящий ход антийской стороны исправил положение дел. Они уже давно закопали зажигательные снаряды вместе со взрывчаткой как раз на такой случай. И вот сейчас всё сработало гладко. Нападающие получили мощный удар от которого теперь с трудом оправляются, пытаясь перегруппировать фронтовые отряды и вновь бросить их в атаку, однако от целого града пуль и снарядов не спасали никакие щиты, и воины один за другим падали замертво, окрашивая пески в цвет своей крови. Наконец антийцам удалось отбросить их от первой линии окопов, оставив целые горы тел, и Достор был уверен в обороне, которая увенчалась успехом во многом за счёт того, что дозорные вовремя предупредили об атаке.

– Отлично! – ликовал офицер, улыбаясь и тряся сжатым кулаком над своей головой, – Мы их отбрасываем, бойцы! Продолжать в том же духе, не давать пощады нелюдям, благо патронов у нас хватает! Эй, вы двое, – он окрикнул солдат в окопах, и Достор увидел, что капитан обращается к ему и Аркалу, – седлайте лошадей и скачите на ставку, предупредите командование о наших успехах, пусть чародей отправит магическое сообщение в штаб и другим подразделениям, что находятся в ущельях.

Лошади стояли за офицерской землянкой, привязанные к торчащему из земли столбу. Другие всадники находились на других частях линии обороны, поэтому офицеру пришлось отправить на ставку обычных солдат. Дозорные вылезли из окопа и побежали к скакунам и уже через две минуты удалились от бушующего сражения, которое сражением назвать было сложно. Скакать на лошади для Достора являлось делом привычным, так как ещё до того, как его забрали в армию, его семья занималась разведением этих животных, так что в верховой езде он был весьма неплох. Однако Аркалу это занятие доставляло немного трудностей, но всё же он справлялся, хоть и скакал достаточно неровно, петляя по пескам.

Ставка, где располагалось высшее командование их оборонительной армии, находилась в северо-восточной части очередного малого каньона, что лежал сразу же за их линией обороны, а точнее в четырёхстах метрах от неё, там они скрывались возле небольшого ущелья. Ведя своего коня между скалами, Достор проскакал мимо небольшой баррикады, где должен нести службу часовой, однако сейчас на посту никого не было. Впереди виднелись несколько больших палаток, где и располагалось командование, но в лагере царила абсолютная тишина. Неужели они сбежали? Углубившись ещё дальше, дозорные остановили своих скакунов, так как наткнулись на то, что никак не ожидали увидеть. Возле палаток лежало около десятка трупов солдат и офицеров, практически все убиты стрелами. Среди них Достор также обнаружил тело чародея в чёрной форме, у которого отсутствовала рука, а плоть на предплечье сильно обгорела. Стало ясно одно: всё командование уничтожено.

– Вот же чёрт! – выругался Аркал, – Кто это сделал? Как они вообще нас обошли?

– Смотри, – Достор указал напарнику на песок в левой стороне от палатки.

Там в песке выкопана огромная дыра, которую можно сравнить с целым тоннелем, идущим откуда-то из-под земли. В нём было очень темно и точную глубину определить не удавалось, и от него в сторону лагеря тянулись многочисленные следы. Враги прибыли из этого тоннеля и напали на командование, убив их и чародея, так что теперь они лишены возможности отправить сообщение другим подразделениям Анта.

– Враги пробрались в лагерь через этот тоннель, – сказал Достор, – застали всех врасплох. Нужно срочно предупредить офицеров, нас могут окружить.

– Ты точно в этом уверен?

В воздухе раздался свист стрелы, и в следующий момент Достор услышал звук пробитого ею тела и обернулся. Стрела угодила Аркалу прямо в грудь, солдат опустил поводья и через пару секунд свалился со своего коня на песок. Достор моментально пригнулся, укрываясь за лошадиной шеей, и быстро пришпорил лошадь, разворачивая её в обратную сторону. Через секунду в воздухе прозвучал очередной свист, антиец инстинктивно натянул поводья, направляя лошадь влево, что и спасло ему жизнь. Стрела промелькнула в полуметре от его тела. Всадник продолжил скакать, петляя по пескам, пытаясь как можно скорее убраться от скал, оставляя позади себя мёртвое тело своего товарища, во второй раз за день убеждаясь в истинности своих высказываний и загадочной силе необдуманных слов. Ещё один его прогноз сбылся.

Оказавшись, наконец-то, на открытой песчаной местности, он ещё сильнее пришпорил лошадь и поскакал в сторону, откуда доносились множественные выстрелы и взрывы. В прошлый раз положение исправило именно то, что дозорные вовремя предупредили всех об атаке, сейчас же задача стояла один в один – нужно как можно быстрее добраться до окопов, от этого зависят жизни тысячи человек. Однако за линией обороны всё было спокойно, не наблюдалось никаких диверсионных отрядов противника, ни уж тем более целой армии, что чудесным образом смогла зайти в тыл. Тот тоннель не давал покоя. Его предназначением являлось обезглавить антийцев, лишить их командования, и без магии здесь явно не обошлось. Нелюди смогли проделать под землёй массивный тоннель и через него совершить удар в тыл.

Оказавшись в месте назначения, Достор остановил лошадь и оценил обстановку. Вражеская армия продолжала наседать, воздух полностью пропах пороховыми газами, возле орудий лежали десятки использованных гильз, а солдаты так и продолжали беспрерывно вести огонь. Офицеры организовали отдельные команды, которые подносили ящики с патронами к окопам. Но само положение дел не изменилось. Нападающие так и не смогли преодолеть первый ряд колючей проволоки, возле которой громоздились целые горы трупов, и, по первичным подсчётам Достора, Княжество и аберфолы уже потеряли более пяти тысяч воинов. Колоссальные неоправданные потери.

– Капитан, – Достор обратился к офицеру, – всё командование уничтожено.

Только он хотел продолжить доклад, как вдруг песок возле окопов, за спинами солдат, будто бы взорвался, и миллионы песчинок атаковали незащищённые глаза антийцев. Ещё один такой же взрыв произошёл под одним из орудий, и оно моментально провалилось под землю вместе со всем расчётом. Точно такие же песчаные толчки происходили по всей протяжённости линии обороны. Достор уже знал, что это такое. Как только песок улёгся, рядом с ними уже находился такой же глубокий тоннель, как и тот что он видел на ставке, и через несколько секунд оттуда раздались множественные крики, возвещающие об атаке. Два ряда воинов, облачённых в серебряные расписные доспехи с зелёными плащами, и вооружённые сверкающими магическими мечами, выбежали из тоннеля и сразу же атаковали ближайших солдат. Несколько стрелков открыли по ним огонь, но пули врезались в мерцающий прозрачный щит, что установил княжеский чародей, идущий впереди обычных воинов. В его руках образовалось два небольших синих шара, он запустил их в антийских солдат, раздался оглушительный магический звук и после взрывов от людей не осталось никаких останков. Княжеские войска продолжали прибывать из-под земли и сразу же принялись наседать на солдат в окопах и уничтожать артиллерийские расчёты.

Антийцев связали непривычным для них ближним боем. В ход шли копья, мечи и заклинания, в то время как люди даже не успевали прицелиться и вскинуть свои винтовки. Мощные удары клинков без проблем разрубали людей без доспехов, бледно-зелёные кителя пропитывались кровью, и окопы медленно, но верно заполнялись трупами. То, что Достор увидел в следующий момент повергло его в самый настоящий шок. Поле боя, откуда сейчас наступала вражеская армия, преодолевающая горы трупов своих соплеменников, неожиданно начало рассеиваться. Пространство искажалось, его поверхность и вообще вся долина стала похожа на колыхающуюся воду. Ещё несколько мгновений и наваждение исчезло, и перед ними предстала пустая местность, испещрённая многочисленными воронками от артиллерийских снарядов. Пропали все те горы мёртвых тел, на песке не лежало ни одного трупа, ни одной капли крови. Вся наступающая вражеская армия просто испарилась и не оставила после себя ни единого следа. В воздухе пространство всё ещё продолжало плыть и Достор смог разглядеть крупные магические нити белесого цвета, тянущиеся от развевающейся иллюзии в разные стороны долины. Этих нитей насчитывалось около тридцати. Значит чародеи. Но как? Как они смогли создать настолько мощную и крепкую иллюзию, которую не смогли разбить даже тысячи пуль и взрывов? Это невозможно. Хорошенько подумав, Достор смог найти объяснение всему этому. Аберфольские чародеи считаются самыми лучшими колдунами во всём Междумирье и обладают большим количеством знаний и умений, по сравнению с остальными народами. Для них наверняка не считается большой проблемой создать настолько мощную иллюзию, особенно когда три десятка могущественных магов объединяются для создания всего лишь одного заклинания, как это. Все усилия, все боеприпасы, вся взрывчатка, что антийцы потратили на отражение этой атаки, всё это ушло в никуда.

Массивная иллюзия рассеялась окончательно, все солдаты моментально пали духом и пытались бежать, но тыл захвачен, воины Княжества и аберфолов ударили им в спину и уже почти зачистили окопы. В надежде спастись, люди покидали свои укрытия и бежали в сторону колючей проволоки, где ещё пять минут назад вовсю расстреливали иллюзии своих врагов. Солдаты отступали, не забывая оборачиваться и стрелять из своих винтовок, дабы замедлить преследование, но враги пока что не спешили использовать луки. Вскоре стало ясно почему. В небе раздалась магическая вспышка, и над полем боя появился воздушный корабль. Эта вспышка оказалась ещё более оглушительная, чем тот взрыв, что антийцы произвели, разворотив весь первый ряд колючей проволоки, и на несколько секунд все лишились слуха, но вскоре всё пришло в норму, а значит вспышка точно создана при помощи магии. Корабль просто появился в небе из неоткуда, но пелена невидимости здесь ни при чём. Это больше похоже на телепортацию, но только без водоворота портала. Массивное судно продолжало висеть в воздухе, оно очень похоже на обычный морской деревянный корабль, а точнее на два соединенных бок о бок корабля. Держался в воздухе он за счёт двух овальных ёмкостей, наполненных магией и специальной пыльцой, благодаря которой народы с большой земли и поднимают такие большие конструкции в воздух. Эти воздушные ёмкости выкрашены в жёлтый и бронзовые цвета с ярко-голубой линией, опоясывающей весь борт корабля, по всей площади которого ещё бушевали редкие следы синих молний, оставшихся после той оглушительной вспышки.

На воздушном судне отчётливо виднелись силуэты, которые вскоре стали спрыгивать вниз. Множество неизвестных падали с неба, но на расстоянии в сотню метров от земли неожиданно начали тормозить. На их спинах Достор разглядел массивные конструкции, напоминающие квадратные рюкзаки, а снизу этих рюкзаков торчала крупная трубка из которой выходили языки пламени. Через похожую трубку сверху выходил чёрный дым, и вскоре неизвестные приземлялись на ноги, отрезая антийцам путь к отступлению. Наёмники Поднебесного вступили в бой. Поговаривают, что в плане технического прогресса небесный город не уступает Анту, и, при виде всего этого, Достор не видел никаких оснований оспаривать сей факт. Наёмники произвели выстрелы из своих металлических однозарядных мушкетов, убивая множество антийских солдат, после чего из их налокотников вылезли длинные лезвия, и они бросились в атаку. Кто-то из солдат успевал подстрелить из винтовки наёмников, но положения это не спасло. Отступающие погрязли в ближнем бою.

После того, как воины Поднебесного взяли на себя отступающих, оставшиеся наёмники на корабле стали приземляться к оборонительным сооружениям, чтобы помочь союзникам. Достор понял, что исход битвы предрешён и развернул свою лошадь, чтобы сбежать из этой долины, но прямо перед ним приземлился наёмник с корабля. Воин Поднебесного был облачён в бронзовые закрытые доспехи и шлем полностью скрывающий его голову, обзор обеспечивался через два круглых отверстия для глаз, защищённых стёклами. От его летающего рюкзака к доспехам шли непонятные трубки, одна из которых соединялась с длинной коробкой на его левой руке. Наёмник поднял эту руку и через секунду из неё изрыгнулось пламя, с помощью которого противник собирался поджечь антийца вместе с лошадью. И вновь инстинкты спасли ему жизнь. Достор заранее пришпорил лошадь и ушёл с линии огня, заходя наёмнику за спину. Тот продолжал вести язык пламени за всадником, но вскоре расстояние не дало возможности достать до него. Тогда житель Поднебесного встряхнул своей правой рукой и из налокотника вылезло длинное лезвие, потом нижняя трубка на рюкзаке озарилась пламенем, и воин взлетел вверх на десяток метров, приземляясь прямо перед отступающим Достором. Враг замахнулся своим клинком, увести лошадь не представлялось возможным, и тогда антиец просто перевалился на бок и упал вниз на песок. Как только скакун отошёл в сторону, предоставляя Достора наёмнику, то первый сразу же перекатился на спину, и враг заметил у него в руках винтовку, однако было слишком поздно. Достор нажал на курок, пуля попала противнику в торс, перебивая одну из двух больших трубок из которой начал бить паровой гейзер. Наёмник вскрикнул и упал на одно колено, однако антиец быстро дослал второй патрон и очередным выстрелом попал ему прямо в глазное отверстие. Пуля застряла где-то в противоположной части бронзового шлема, но своё дело сделала. Враг упал на песок и больше не подавал признаков жизни.

Перезарядив винтовку, Достор ринулся к своему коню и вернулся в седло, но увидел, что вражеские войска уже преградили путь к отступлению. Единственный выход – бежать вдоль линии окопов, надеясь найти брешь, через которую удастся уйти в долину. Скакун нёсся в восточную часть позиций антийцев, и Достор своими глазами мог видеть всё, что творилось вокруг. Сотни убитых солдат, которые даже не успели вылезти со своих окопов и встретили смерть с остриём меча в затылке. Вражеские чародеи изливали из своих рук волны огня, наполняя ими землянки, выманивая из подземных сооружений оставшихся антийцев. Некоторые всё ещё сопротивлялись, но большинство выживших просто пытались бежать, прячась за спинами, впереди идущих, солдат. Кто-то бросался под копыта лошади Достора, прося забрать его с собой, но антиец трезво оценивал ситуацию и понимал, что вдвоём не сбежать. Впереди он увидел крупное сопротивление солдат, что смогли перегруппироваться и занять круговую оборону возле одного из орудий, отстреливая вражеских воинов, но в воздухе уже виднелись направляющиеся к ним наёмники Поднебесного. Достор решил воспользоваться тем, что враги отвлечены на солдат и направил лошадь влево, где имелся шанс прорваться. Внезапно рядом с ним мелькнуло боевое заклинание, взрыв которого полностью оглушил антийца и засыпал глаза песком. Лошадь встала на дыбы, испугавшись атаки, а когда всадник наконец восстановил зрение, то рядом с собой увидел неестественно огромного княжеского воина в серебряных доспехах и шлеме с заострённым забралом. Здоровяк держал в руках большой молот, которым осторожно, чтобы не убить, толкнул лошадь, и та завалилась на песок вместе с седоком. Достор почти успел вскинуть винтовку, но княжеский воин сильно ударил его ногой по лицу.

***

Как только Достор пришёл в себя, то почувствовал резкую боль в носу и правом глазе. Он лежал лицом в песке и каждое движение головы сопровождалось ноющей болью. Губы и рот были в песке, что неприятно скрипел между зубами, заставляя выплёвывать содержимое полости вместе с кровью. Последнее, что он помнил, как княжеский воин столкнул его с лошади и сильно ударил по голове. Интересно сколько прошло времени?

– Эй, Достор, – он услышал знакомый голос, – ты как? В норме?

Повернув голову, он увидел рядом с собой Даура, стоящего на коленях. Достор попытался подняться, но рука больно заныла, в результате чего не обошлось без помощи товарища. Теперь, когда удалось осмотреться, вся ситуация стала понятней некуда. Помимо его и Даура, на песке в ряд на коленях стояло ещё несколько десятков антийских солдат. Почти все испачканы кровью своей или погибших товарищей, у некоторых виднелись рубленные раны. Вокруг стояли воины аберфолов и Княжества, вдалеке виднелись ещё пленные, которых вели к остальным. Несмотря на сложившуюся ситуацию, Даур смотрел на Достора и улыбался, при этом у него по лбу стекала кровь.

– Чего лыбишься? – спросил Достор.

– Да так, – отмахнулся он, – неважно.

– Неважно? Где ты вообще был всё это время?

– Последнее, что помню, как кто-то подкрался сзади и врезал мне по голове. Очнулся уже в плену, потом притащили сюда к остальным, – Даур продолжал улыбаться.

– Хватит лыбиться! Я тебе сейчас врежу.

– У тебя нос сломан. Выглядит забавно. Я конечно многое видел, стрелы в животе, оторванные конечности, части тела, испепелённые заклинаниями разрушения, но сломанного носа – нет.

– Ты, как всегда, – вздохнул Достор, – хоть раз поведи себя серьёзно, особенно сейчас, когда мы стоим одной ногой в могиле.

– Кстати, а где Аркал?

– Он нас уже опередил.

– Заткнули свои рты, антийские твари! – к ними подошёл княжеский воин и замахнулся круглым щитом, но не ударил, – Будете сидеть тихо, и мы будем довольны.

Пленные антийцы продолжали стекаться к ним, пока их не стало около полусотни. Через какое-то время к ним подошёл воин в серебряных доспехах с многочисленными гравировками, изображающими различные растения, а на спине красовался длинный зелёный плащ с вышитой на нём белой розой, испачканной снизу кровью, скрывающей за собой меч. Эмблема Княжества. Воин снял свой испачканный кровью шлем, и люди увидели страшную морду, заросшую тёмной бурой шестью с торчащим из пасти одним клыком. У существа имелось что-то похожее на чёрную гриву. Также на нагруднике красовалось изображение двух скрещенных мечей. Воин выглядел настолько страшно, что многие пленники просто опустили головы вниз, чтобы не встречаться взглядами с его свирепыми жёлтыми глазами.

– Болваны, – злобным голосом произнёс воин, – ваше высокомерие вас же и погубило.

В этот момент рядом с ним приземлился наёмник Поднебесного, преодолев большое расстояние при помощи своего летательного рюкзака.

– Сопротивляющихся больше нет, – сообщил наёмник в бронзовых доспехах, – все беглецы убиты, сбежать не удалось никому.

– Стоит проверить крайние ущелья, – ответил страшила, – мы не знаем сколько их было на самом деле, возможно кто-то успел сбежать.

– Я пошлю сообщение на корабль, чтобы они осмотрели местность сверху, – наёмник натянул маленький тросик пальцем возле своего запястья, и из трубки рюкзака вышло пламя, отправляя воина в воздух, после чего он приземлился почти в сотне метров от них.

– Командир Рослунго, – к страшиле подошёл аберфольский воин в доспехах из красного металла, сквозь щели и шлем виднелась светящаяся лазурная плоть, – можно поздравить нас с победой.

– Какие потери? – без капли радости спросил страшила.

– Минимальные, в разы меньше чем у них, – аберфол кивнул в сторону пленных антийцев, – план сработал идеально, мы смогли застать их врасплох. Мне сообщили, что среди убитых был лишь один чародей, но тот не успел отправить магическое сообщение антийцам, так что об этой битве никто не узнает.

– Хорошо, значит останется только добить остатки людишек в ущельях и двинуться на выручку Ливрийскому Савихату. Что с вашими чародеями?

– Пятеро сейчас в бессознательном состоянии, шестеро сильно истощены. Контролировать иллюзию таких масштабов – дело весьма непростое. Такому точно не учат в Магической академии, но они справились. Благо упорядоченное волшебство требует намного меньше запаса сил, чем остальные, но проложи мы подземные пути на несколько минут позже, и они бы уже не сумели поддерживать иллюзию.

– Ваши маги сработали безупречно, – страшила внезапно посмотрел прямо в глаза Достора, в результате чего антиец не смог выдержать такого давящего взгляда и опустил голову, – эти идиоты, из-за своей непрекращающейся стрельбы и взрывов, даже не услышали, что мы передвигаемся прямо у них под ногами.

Княжеский командир медленно подошёл к Достору и опустился на корточки, так что антиец мог ощущать его дыхание.

– Твои отважные генералы просто бросили тебя здесь умирать, – грозно сказал страшила, – тебя и твоих друзей. Вы все для них лишь пушечное мясо, чьё предназначение – сдохнуть здесь, в этих проклятых ущельях. Антийские солдаты – это легко восполняемый ресурс, их жизни ничего не стоят для тех, кто дёргает за ниточки в вашей стране… Вот за кого вы сражаетесь. И вот из-за кого сейчас сидите здесь, среди трупов своих собратьев, и не знаете, что с вами будет дальше. А вот я знаю.

Он встал в полный рост и ещё раз с презрением посмотрел на Достора. Антиец ждал только одного – смерти. Сейчас страшила убьёт его и наверняка сделает это самым жесточайшим образом. Такое существо просто не способно на милосердие, тем более к тем, кто ни за что не проявил бы его к своим врагам.

– Всех в кандалы, – скомандовал вражеский командир, – держать их в одной из землянок, кормить только тем, что найдёте у них в запасах. Завтра на рассвете всех отправить в Гевру к остальным.

Наёмники Поднебесного

Бхаджа

Сантилий

Тайфор и Подонок

Милона

Айса Мирван

2 глава

«Зов из пустоты»

88 день Глора, 537 г., город Челок, Андерфелс.

Жизнь в городе гильдий шла полным ходом, несмотря на то, что всего в нескольких сотнях километров, за пределами пустующих песков, разгоралась ужасная кровопролитная война, в которую были вовлечены четыре крупные страны Междумирья и один независимый город-государство. Всё это никак не мешало Челоку продолжать вести свои торговые дела, раздавать лицензии новым гильдиям, а также не забывать подчищать следы старых, для чего и созданы отряды чистильщиков ОГМ, что зачастую являются причиной роста несанкционированных тёмных гильдий, наёмники которых очень любят высказывать недовольство по поводу всей этой политики. В общем война и скорое перестроение сил во всём мире никак не влияли на жизнь центра Андерфелса, но верховные наблюдатели не дураки и прекрасно понимают, что вскоре беда может прийти и на их порог, поэтому прекрасные всеми любимые времена бездействия и застоя скоро подойдут к своему завершению. Но, а пока что это никак не мешает жителям наслаждаться тихими рутинными деньками.

Сегодня как раз был один из таких дней. Полдень миновал и на южной торговой площади уже поубавилось народу. Самое большое столпотворение можно встретить лишь рано утром, когда все торговые гильдии города открывают свои двери, а также расставляют многочисленные прилавки и наваливают целые горы разнообразного товара, что непременно заинтересует купцов, прибывших с разных уголков мира. В этот день в Челок даже прибыло два воздушных судна из Красной Империи и Танталии, что является довольно-таки большой редкостью. Все пытаются урвать товар как можно лучше и как можно больше, из-за чего утренняя торговля нередко превращается в альтернативное побоище, где главным оружием являются отнюдь не мечи и стрелы, а красноречие и толстый кошель с иностранными монетами. После полудня тихая жизнь возвращается на своё место, после чего многочисленные торговцы получают возможность немного расслабиться и даже оставить свои лавки под присмотром малоопытных помощников и подмастерий.

В данный момент, эти расслабившиеся торговцы собрались возле стен «торговой гильдии брата Аторса», где развивалось довольно-таки интересное зрелище, связанное с популярной челокской забавой, которую разбавили ещё более интересным денежным выигрышем. Толпа горожан являлась настолько плотной, что через неё вряд ли смогут пролезть новые зрители, но это не мешало молодому раскольнику находиться в первых рядах, так как он являлся непосредственным участником, а быть может и возможным кандидатом в победители.

– Достопочтенные граждане Челока, – Дасберт с трудом проговорил эти слова и, в который раз, отглотнул из своей бутылки знаменитой шнахской настойки, – не могу выразить свою безграничную любовь и уважение к вам, но, – он сделал небольшую паузу, подавляя нахлынувшую икоту, – извиняюсь. Но этот великолепный бросок я посвящаю милым дамам, собравшимся на этой площади. Не хочу никого оскорбить, но они явно выглядят намного прекраснее, чем харя этого расаба.

Раскольник указал пальцем на своего соперника – недовольного торговца из народа расабов с юга Красной Империи. Горожане начали хохотать больше не с шутки Дасберта, а с того, как раскольник успел напиться за время игры и продолжал веселить публику. Длинноногий расаб, похожий на лысую цаплю с темно-зелёной кожей, презрительно посмотрел на человека и прищёлкнул свои клювом, выражая недовольство. Он почесал свой кожистый гребень, лежащий от макушки до затылка, но продолжил сидеть по правую руку от раскольника, хотя по нему хорошо видно, что торговцу изрядно надоел напившийся противник и ему очень хотелось проучить обидчика.

– Вы раскольники только и знаете, как трепать языком, – сказал расаб, – на деле же всегда одно и тоже. Бросай, мы все смотрим. Покажи нам настоящую игру.

– Смотри и ничего не проморгай, – Дасберт взял круглый синий кристалл двумя пальцами и пристально посмотрел сквозь него на расаба.

Толпа окружала небольшое пространство площадью в двадцать метров, вокруг которой сидело на каменных плитах четверо игроков, в числе которых был Дасберт и расаб-торговец. Всё это пространство огораживалось досками, а внутри бегали маленькие большеглазые ящеры, передвигающиеся на двух задних лапках. Половина этих существ постоянно меняла цвет чешуи с очень большой скоростью, никогда не оставляя один определённый окрас. Другая половина ящериц имела один из четырёх цветов: синий, фиолетовый, красный и зелёный. Дасберт снова отглотнул из своей почти опустевшей бутылки и прицелился в одно из существ маленьким кристалликом. Раскольник был сильно пьян и никак не мог сфокусироваться на цели, в это время все наблюдающие лишь усмехались над ним, считали шутом, пьяницей, одетым в оборванную одежду, явно ему не по размеру, и ожидали лишь того, что удача в очередной раз покинет раскольника в нужный момент. Спустя целую минуту концентрирования и удержания равновесия, Дасберт метнул лёгкий кристаллик в ящерицу и не промахнулся. Всё бы ничего, если бы не одно «но». Кристаллик коснулся ящерицы в тот момент, когда её чешуя сменила синий цвет на фиолетовый. После удара, существо подняло свою голову, осматриваясь по сторонам, и дальше продолжило бесцельно бродить в огороженной площади, оставив себе фиолетовый окрас.

– Да! – обрадовался Дасберт, подскакивая с плиты, размахивая бутылкой и бросаясь обнимать одного из наблюдающих за игрой торговцев, – Все видели?! Это был мой лучший бросок!

– Чего радуешься, балбес? – усмехнулся расаб, – Твой цвет – синий. Ты только, что подарил очко уважаемому Брогго.

С другой стороны игровой площадки сидел здоровенный рогг Брогго, который как раз-таки и выбивал фиолетовый цвет на ящерицах.

– Спасибо тебе, добрый человек, – громким голосом сказал рогг, подкидывая в своей ручище такой же синий кристаллик, – у меня с трудом получается попадать в таких малюток, а лишний балл мне точно не помещает. Аторс, – он обратился к расабу, – не напомнишь какой там у нас выигрыш?

– Тридцать серебряников, – засмеялся расаб, – немалые деньги между прочим, и ты, раскольник, уже довольно-таки далеко от них.

– Чепуха, – Дасберт развёл руками, а в этот момент торговец, которого он обнимал, скинул с себя его руку, недовольно сопровождая человека взглядом, – просто моя покойная матушка всегда учила меня помогать убогим, что я сейчас и сделал. Можете считать это помощью нуждающимся. А теперь, господа, продолжим игру.

– Продолжим? – удивился расаб, – За всё время, ты выбил лишь два узга синего цвета, а остальных подарил нам. Допивай пойло и проваливай, о своих деньгах можешь забыть.

– Послушай, птичка, – речь Дасберта была очень несвязной, и он с трудом стоял на ногах, из-за чего решил снова усесться на своё место, – я вложил в эту партию все свои деньги, которые являются отнюдь немалыми, поэтому я отсюда уйду, либо с возросшим капиталом, либо уползу с божественным перегаром…

– Немалые деньги? – перебил его рогг, – Ты вложил всего десять каратов! Ты сидишь здесь только из-за того, что твои пьяные выходки кажутся нам забавными. Но твой язык не даёт долго тебя терпеть так что проваливай, шансов выиграть у тебя всё равно нет.

Дасберт встал на четвереньки и быстрым ползком отправился к роггу, а когда добрался, то обхватил его за шею и с подозрением посмотрел ему в глаза.

– Это из-за того, что я человек? – спросил он.

– Чего? – от удивления у рогга максимально расширились глаза.

– Твоя неприязнь основывается на том, что я человек? Господа, вы что себе позволяете? Расизм – это отличительная черта Анта, а не Челока.

– Ты собрался обвинять его в расизме? – возмутился торговец-расаб, – Кто пару минут назад обозвал меня птичкой?

Кто-то из присутствующих начал возмущаться, кто-то хохотать, а Дасберт продолжил ловить на себе презренные взгляды, среди которых обнаружил один отличающийся от общей толпы. Между двумя горожанами в роскошных дорогих сюртуках, стоял мальчишка примерно тринадцати лет, тоже раскольник, одетый в рясу послушников Церкви Света. Взгляд мальчишки был настолько сильно наполнен подозрением к Дасберту, что мужчина невольно отвлёкся от всего вокруг. Помотав головой, он встал на ноги и обратился ко всем присутствующим.

– Я понимаю, вы не верите в способности местного любителя горячительных напитков и борделей, – Дасперт допил остатки шнаховой настойки и запустил бутылку в стену здания, заставляя трёх горожан разбежаться от осколков, – однако я не потерплю дискриминации по расовой принадлежности в свою сторону, ты понял, носорогий!

Рогг хотел было подняться, чтобы проучить своего обидчика, но расаб поднял ладонь, останавливая его от этой затеи.

– Ну хорошо, – сказал он, – допустим ты получишь ещё один шанс. Предлагаю такие условия: кидаем мы вдвоём по очереди, кто выбивает свой цвет – тот забирает весь выигрыш.

– Аторс, – возмутился рогг, после чего последовал неодобрительный шёпот от всех горожан, – совсем рехнулся?

– Ничего страшного, Брогго, если этот болван и сможет победить, то я заплачу вам всем неустойку. Просто я очень хочу проучить нашего невоспитанного хама.

– Пффф, – закатил глаза Дасберт, – самые лёгкие деньги в моей жизни. Я согласен…

– Но, – расаб поднял указательный палец вверх, – в отличие от меня, большего ты не потеряешь, так что нужно уровнять шансы. Выкладывай всё, что у тебя есть, оборванец.

Некоторое время Дасберт стоял с задумчивым видом, скорее всего вспоминая, чем он обладает на данный момент. Раскольник принялся рыться в своей накидке, но его рука вылезла наружу через порванный карман, после чего он запустил руку во второй и достал оттуда тонкую цепочку на которой висел крупный золотой кулон в виде треугольника.

– Ставлю это, – Дасберт очень аккуратно положил украшение на ящик, где лежало серебро и квадратные гильдийские караты, – теперь играем.

– Что это? – спросил расаб, – Решил вывалить сюда какую-то дрянь, что откопал на помойке?

– Повежливее, – Дасберт внезапно стал очень серьёзным, – это последнее, что осталось от матери. Кулон полностью из золота, очень ценный, так что у меня основательная мотивация выйти победителем.

Внезапно все умолки, а игроки стали переглядываться друг с другом.

– Аторс, может чёрт с ним? Пусть берёт кулон и проваливает, – предложил рогг.

– Ну уж нет, – ответил расаб, – таких идиотов нужно учить. Ты ведь понимаешь, оборванец, что собираешься проиграть очень ценную вещь?

– Само собой, – улыбнулся Дасберт, – поэтому я не могу проиграть. Хватит чесать языками и переходим у делу.

– Ну хорошо. Ты первый.

Публика замолкла в тот момент, когда раскольник взял маленький кристаллик из коробки. Дасберту хватило всего минуты для того, чтобы вызвать очередное раздражение у присутствующих тем, что всё это время он неуклюже готовился к броску, сопровождая всё неприятными стонами и свистом. Наконец все приготовления закончились, и он избрал своей целью ближайшего узга, беспорядочно и быстро меняющего свой окрас. Он поймал момент, короткий взмах, и кристаллик отправился в полёт. Удаче не суждено было случиться, снаряд даже не попал в цель, а приземлился на каменную плиту. Все начали хохотать над его неудачей, а радости торговца-расаба и вовсе не было предела.

– А сколько было слов, – продолжал усмехаться торговец, – но кто знает, быть может удача всё-таки на твоей стороне.

Он взял кристаллик из коробки и избрал своей целью того же самого узга, в которого не попал Дасберт. Расаб сфокусировался на цели, его чёрные зрачки, полностью заполоняющие глаза, сильно сузились, и в следующую секунду он быстро метнул снаряд. Кристаллик стремительно врезался в тело ящерицы, привлекая её внимание, именно в тот момент, когда чешуя была красного цвета. Нижние губы клюва расаба расплылись в самодовольной улыбке.

– Ты проиграл, оборванец. Твой кулон мой. Теперь ты понял, где твоё место?

– Ну что ж, – Дасберт с трудом поднялся на ноги и подошёл к расабу из-за спины, обняв его, – возможно мы ещё сможем договориться.

– Чего?! – торговец оттолкнул раскольника, а тот, не устояв на ногах, упал прямо на одного из жителей, повалив его на спину.

Раскольник перевернулся на живот, пристально рассматривая нечеловеческое лицо раздражённого горожанина, после чего встал и резким движением поднял пострадавшего с земли, принимаясь оттряхивать его сюртук. При этом на лице Дасберта не было никакой неловкости, а лишь завидное спокойствие.

– Прошу прощения, уважаемый, – Дасберт наклонился и начал руками отряхивать горожанину обувь, – я немного не рассчитал с углом падения. Дайте мне пару минут, и вы станете чище, чем тогда, когда вышли сегодня из дома.

– Ну всё достаточно, – сказал рогг Брогго, – проваливай отсюда, ты проиграл.

– Вы меня не совсем расслышали, мистер Брогго? – удивился Дасберт, подходя к роггу и вновь обхватив его за шею, – Но вообще-то я хотел договориться и дальше продолжить игру. Войди в положение, мой друг со странным носом, – Дасберт потрогал собеседника за конец рога у него на носу вытянутой морды, – но мне сейчас до усрачки нужно отыграться.

– Хватит на меня дышать, ничтожество, – Брогго встал на ноги и схватил раскольника за воротник, поднимая над землей, а потом швырнул его в сторону, где расступились все присутствующие.

Дасберт тяжело упал на каменную поверхность и пролежал так некоторое время, пока остальные смеялись над ним. В какой-то момент, Дасберт и сам принялся громко смеяться, чем удивил большинство горожан.

– Согласен, – сказал он, поднявшись с земли, – довольно-таки смешно. Но я твёрдо решил отыграться.

Разбежавшись, раскольник с ходу прыгнул в толпу, пробиваясь к игровой площадке, все стремились расступиться перед ним, так как не выносили запаха перегара и несвежей одежды, исходящего от него. Когда он почти пробрался к своей цели, то вновь почувствовал сильное натяжение своей накидки, а также звук рвущейся ткани, и в следующий момент ноги вновь оторвались от земли. Раздражённый Брогго опять держал его своей огромной ручищей, одаривая презрительным взглядом.

– Видимо ты не успокоишься, – покачал головой рогг, – хороший удар по твоей маленькой голове заставит тебя заткнуться.

– Не марай об него руки, Брогго, – послышался голос расаба, – бить таких, как он, это непозволительно для уважаемых торговцев, тем более, что завтра этот оборванец прибежит унижаться ко мне, когда протрезвеет. Твой кулон у меня, и придётся его отработать, так что мне очень понадобится работник, который будет заниматься мытьём полов в моей гильдии, – рассмеялся торговец, – Брогго, будь так добр, выброси его куда-нибудь за пределы площади в один из грязных переулков.

– С удовольствием.

Рогг отправился в сторону северного выхода с торговой площади, с висящим в руке пьяным раскольником, ставшим для всех забавным посмешищем. Среди хохочущих жителей, Дасберт вновь заметил того самого мальчишку в церковной рясе, который в отличии от других не смеялся, а всё продолжал одаривать раскольника подозрительным взглядом.

Чтобы вынести его за пределы торговой площади, Брогго понадобилась пара минут, и всё это время раскольник не затыкался ни на секунду, постоянно болтая какую-то чепуху про взаимоотношения между горожанами, чем ещё сильнее раздражал рогга. Наконец от нашёл один из узких переулков между двумя однотипными зданиями Челока и зашёл в этот безлюдный тёмный уголок.

– Между прочим ты порвал мне одежду, – продолжал болтать Дасберт, – в чём мне по-твоему теперь ходить?

– Мне плевать, – Брогго швырнул раскольника на пыльную землю, где отсутствовала какая-либо плитка, и тот так и остался лежать лицом вниз, – тут тебе самое место. Как проспишься, то мы ждём тебя на площади, будешь честно отрабатывать то, что проиграл.

Торговец ушёл, оставляя Дасберта одного в тёмном грязном переулке, куда вряд ли заходит хоть кто-то. Он так и продолжал лежать, вдыхая пыль, униженный и втоптанный в грязь раскольник, к которому судьба оказалась совсем несправедлива. Все эти достопочтенные граждане Челока каждый день одаривают его многочисленными презренными взглядами, видя перед собой лишь пьяницу, способного обменять дорогую ему вещь на очередную бутылку алкоголя, и проиграть последние деньги в азартные игры. Они отличаются от него лишь своим положением в этом обществе, которое не смогло принять отчаявшегося раскольника. Видимо ему придётся и дальше влачить это жалкое существование, что рано или поздно сведёт в могилу, в таком же грязном и тёмном переулке. Такова судьба. Чья-то судьба. Но только не Дасберта.

– Есть кто? – задал вопрос в пустоту Дасберт, но ответа не последовало, – Вот и чудно.

Раскольник быстро поднялся на ноги и принялся отряхиваться от пыли, больше он не выглядел как пьяница, а связная речь неожиданно вернулась к нему. Наспех отряхнувшись от пыли, он сунул руку себе в штаны и вытащил оттуда небольшой кошель, наполненный монетами, после чего сунул снова и вытащил ещё один. Взвесив в руке два кошелька, он полез во внутренний карман своей изорванной накидки и достал оттуда третий кошель, но намного больше, чем первые два.

– Сами довольствуйтесь своими тридцатью серебряниками, – заулыбался Дасберт, расстёгивая один из кошельков и пересчитывая монеты, – Мой выигрыш будет куда побольше, чем та мелочь. Ну что ж, теперь идём в бордель, а затем прикуплю новую одежду. Или наоборот?

Только Дасберт собирался уходить из переулка, как вдруг услышал чей-то голос.

– Я всё видел!

Обернувшись, возле входа в переулок он увидел того самого мальчишку-монаха, который наблюдал за ним на площади. Невысокий паренёк стоял, сложив руки на груди и грозно смотрел на раскольника.

– Извини, пацан, но это явно не на пожертвование церкви, – Дасберт подбросил один из кошельков у себя в руке, – так что не серчай. В бордель я тебя тоже взять не могу, ты ещё слишком мал…

– Я видел, как ты обокрал торговцев, – мальчишка зашёл в переулок, подходя всё ближе к раскольнику.

– Начнём с того, что понятие «обокрал» применяется только для тех случаев, когда кто-то забирает у кого-то последнее. В данном случае, они просто вложились в моё безбедное существование. Не всем, как тебе, помогают Боги, дружище, так что я выживаю как могу. Можешь, кстати, считать, что эти деньги – моральная неустойка за мои унижения.

– Унижения? Да ты же сам всё это подстроил. Твоя цель первоначально заключалась в том, чтобы всех одурачить и ограбить!

– Ну вот с чего ты это взял? – закатил глаза Дасберт.

– Куда подевался твой нетрезвый вид?

Вопрос мальчишки поставил Дасберта в тупик. Он некоторое время стоял на месте, подбирая слова и пытаясь, что-либо возразить, но в какой-то момент вздохнул и пару раз похлопал в ладоши.

– Поздравляю, – сказал он, – молодец, ты раскрыл очень важное преступление и можешь собой гордиться. Создатель не забудет тебя и непременно одарит своей благодатью. Откуда же бедняги могли знать, что одна бутылка шнаховой настойки никак не сможет причинить какой-либо вред моему рассудку? А теперь я пошёл, спасибо за занятную беседу.

Он развернулся и собрался уходить, как вдруг мальчишка вновь остановил его своей речью.

– Я сейчас же позову наблюдателей ОГМ. Тебе будут выдвинуты обвинения в мошенничестве, воровстве… и шпионаже.

– В чём? – удивился Дасберт, оборачиваясь к мальчишке, – В шпионаже? Учти, пацан, в Челоке ложные обвинения могут обернуться против тебя самого.

– Я видел кое-что ещё, – мальчик продолжал пожирать раскольника взглядом с невозмутимым спокойствием.

– И что же ты видел?

– Ты антиец. Когда рогг поднял тебя над землёй, то стал заметен шрам на животе в виде квадрата с треугольником внутри.

– И что?

– Такие я видел только в Анте у некоторых солдат, а также у множества революционеров.

Наступило молчание, Дасберт усмехнулся, мальчишка оказался не простым раскольником, он смог догадаться о том, откуда он пришёл в Челок.

– Твою бы наблюдательность, да мне в подельники… Знаешь, такой разговор не может продолжаться, если собеседники не знают имени друг друга. Я Дасберт, а ты?

– Бермонт, – нехотя ответил мальчишка.

– Ты хоть знаешь, что олицетворяет этот шрам?

– Нет.

– Клеймо позора, – Дасберт поднял свою рубаху и показал шрам в виде квадрата с треугольником внутри, один из концов которого направлен вниз, – могу похвастаться, что у меня таких целых четыре, по всему телу. Пятый должен быть расстрельным, ха! Такие ставят антийским солдатам, когда они совершают какие-либо проступки, позорящие воинскую честь, но которые не являются основанием для расстрела… Странно, что антийский беженец вроде тебя этого не знал. Выходит, что ты чародей.

– С чего ты взял?! – Бермонт заметно занервничал и немного отступил назад.

– Ну а где ты ещё в Анте мог видеть такое клеймо? Только в Сиракире, ведь беженцев из других регионов Анта здесь не бывает. Каждый антиец знает, кто такие те, у кого на теле подобное клеймо, а значит ты не проинформирован. Вывод очевиден: чародей, которого афы закинули сюда после третьей революции.

– Это не отменяет того факта, что ты антийский солдат! – мальчишка от злости топнул ногой по земле, – Ты шпион, который собирает сведения о городе…

– И между делом пьёт, играет в карты и ходит по местным борделям, – засмеялся Дасберт, – вообще-то перед тобой стоит один из лучших пилотов антийской военной авиации, – он сделал очень гордый вид, но поймал на себе недоумевающий взгляд Бермонта, – согласен, скромности у меня никогда не было.

– Так ты пилот? – удивился мальчишка.

– К сожалению, бывший. Хотя может и к лучшему. Я немного запутался, так что не бери в голову. Скажем так, в гробу я видел службу в армии и всё, что с ней связано, так что можешь не волноваться, шпионить я здесь не собираюсь… Заболтались мы, нужно идти, дамочки ждут. Кстати за отдельную плату они могли бы и с тобой поразвлечься, так что…

– Думаешь, что вот так вот можно наплести мне чушь и просто уйти? По-твоему, я поверю человеку, который вот так просто, ради кошелька серебра, проиграл кулон своей матери…

– Ну, во-первых, – перебил его Дасберт, – этот «кулон матери» я сегодня утром спёр из танталийской лавки, которая торгует дешёвыми поддельными украшениями. Во-вторых, в Анте я числюсь погибшим по время последнего вылета, так что туда я не тороплюсь, а в Челоке мне намного комфортнее, чем в родном Зинташтаре. Ну и в-третьих, можешь звать сюда кого угодно, вряд ли стража ОГМ сможет меня поймать или найти. Хотя определённый шанс есть, можешь им передать, что следует искать возле борделей, – Дасберт в который раз собрался уходить, но внезапно обернулся, – ты кстати точно не хочешь со мной?

– Совсем дурак?!

– Ну как знаешь, – развёл он руками, – было приятно познакомиться, хоть ты и мой земляк. Глядишь ещё встретимся.

Бермонт больше не останавливал Даберта, а просто смотрел вслед уходящему антийцу. Какое-то время бывший пилот думал, что мальчишка сорвётся с места и побежит звать стражу, но этого не произошло, так как Дасберт просто недооценил своего соотечественника, осудив его по большинству тех, с кем прожил многие годы бок о бок. Всё-таки мышление юных чародеев концлагерей сильно отличается от остальных людей. Раскольник наконец-то покинул пыльный переулок, оставив в нём Бермонта, и отправился по своим более занятным делам.

***

88 день Глора, 537 г., деревня гильдии, Княжество.

– Когда я просила научить меня ловить рыбу, то я и подумать не могла, что это будет настолько скучным занятием, – Лайла сидела на берегу реки и держала в руках длинную удочку, в ожидании того, что скоро на наживку клюнет хоть какая-нибудь рыба.

– А как ты это представляла? – поинтересовался Виктор, – Что весёлого вообще может быть в том, чтобы сидеть на одном месте и ждать пока рыба заглотнёт острый крючок на твоей бечёвке… Здесь другой смысл, Лайла. Многие люди уверенно могут назвать рыбалку лучшим развлечением.

– Спасибо Глору, что я не одна из них.

Наёмник всё же выполнил своё обещание и сводил Лайлу на озеро порыбачить, однако маленькой княгине это занятие показалось совсем не тем, что она ожидала. Декарн и остальные были категорически против того, чтобы Виктор выводил её за пределы деревни, даже несмотря на то, что небольшое озеро находилось в нескольких сотнях метров от гильдии. Безопасность Лайлы являлась приоритетной задачей, а её смерть принесёт за собой конец для будущего Княжества. Но Виктор не мог устоять перед силой убеждения своей дочери, а потому всё-таки исполнил просьбу, и на данный момент они вдвоём занимались ловлей рыбы, пока жаркое солнце стояло в зените, надоедливые комары всё время норовили испить людской крови, а где-то в лесу возможно затаились тёмные наёмники, всё ожидающие момента, чтобы напасть на наследницу. Виктор рисковал всем не только ради Лайлы, но ещё и потому что для него был очень важен этот момент, когда удалось побыть вместе с дочерью наедине, почувствовать себя в роли отца, хоть она и понятия не имеет кем ему приходится. За все эти дни он очень сблизился с Лайлой, на что даже не смел рассчитывать, и в кое-то веки смог почувствовать то самое счастье, которое постоянно ускользало от него на протяжении всей жизни.

– Как тебе новое платье? – спросил он у Лайлы, – Довольна?

– Конечно! – оживилась девочка, демонстрируя длинную юбку тёмно-зелёного цвета, – Спасибо за подарок, это было очень неожиданно.

– Издеваешься? Это же было чистой воды вымогательство!

– Ага, – засмеялась девочка, – а вот не нужно давать мне пустых обещаний, я этого не люблю. Мы должны были прийти сюда ещё вчера. Кстати, как ты так быстро нашёл это платье?

– У меня есть знакомый оборотень, который очень быстро может добежать до столицы. – усмехнулся Виктор, – А по поводу вчерашнего дня, так оно и к лучшему. Ты ведь помнишь, что Скафка застрелила одного из убийц? Это должно немного отпугнуть их, так что можно спокойно провести здесь время.

– Угу, – Лайла внезапно стала очень задумчива, перестала улыбаться и просто сидела на траве, держа в руках свою удочку.

– Ты ведь не из тех, кто молчит и всё держит в себе. Если тебя что-то беспокоит, то лучше говори, я выслушаю.

– Просто, – она подбирала слова, – просто всё это как-то неожиданно. Ещё в прошлом свете я жила вместе с мамой на нашей ферме и считала себя самой обычной девочкой, которая мало чем отличается от тех, кто живёт в соседних деревнях. Я даже не задумывалась о жизни в столице, не говоря о чём-то большем… Почему она мне не рассказала? Почему мама все эти годы скрывала то, что вся наша родня живёт там, за стенами княжеского дворца, и правит всей этой страной? Мне до сих пор сложно поверить в то, кто я есть. Я не хочу этого.

– Надеюсь ты не злишься на свою мать, – Виктор немного подёргал удочку, привлекая внимание рыбы, – всё что она делала было лишь для того, чтобы защитить тебя.

– От чего? От правды? Чем это могло мне навредить?

Наёмник не знал, что ответить, лишь вздохнул, тем самым оставляя Лайлу без ответа. Он мог ей объяснить, но не решался. Слишком рано. Обдумав всё у себя в голове, Виктор всё-таки ответил.

– Я был знаком с Виэной… Я хорошо знал твою мать, поэтому можешь мне поверить. У неё были веские причины скрывать от тебя ваше происхождение. Прости, я не могу рассказать тебе всего, по той же причине, что и она. Ты ещё совсем ребёнок, хоть и больно умный, но Виэна ссылалась именно на это… Прозвучит банально, но она любила тебя больше всего на свете, и неужели ты думаешь, что какие-либо её действия были тебе во вред?

– Конечно не думаю, – Лайла шмыгнула носом, однако плакать точно не собиралась, – я не виню её, а просто не могу понять… Я её тоже очень любила, и мне её не хватает… Так ты был с ней знаком?

– Да, – неуверенно ответил Виктор, – как-то раз нашу гильдию нанял её отец, твой дедушка. Меня послали охранять твою маму, так как один из пленных наёмников тёмной гильдии рассказал о готовящемся покушении. Старый князь тогда уже не был уверен в своих гвардейцах, поэтому ему пришлось обратиться к Декарну…

– Ты знал моего отца? – внезапно перебила его Лайла, задав вопрос которого Виктор боялся больше всего.

– Зачем тебе это?

– Глупый вопрос, – Лайла в пол-оборота повернулась к наёмнику и уставила на него жалобный взгляд, не выпуская из рук удочку, – это ведь мой отец. Я никогда не видела его, даже не знаю, как его зовут, и жив ли он вообще. Каждый раз, когда я спрашивала о нём у мамы, то она постоянно уходила от разговора, а год назад сказала, что в будущем мы обязательно встретимся… Интересно сколько мне ещё ждать этого дня? Ты ведь знаешь, Виктор, по тебе всё видно.

Мысленно наёмник выругался, она поставила его в тупик. Кто бы мог подумать, что обычный вопрос может вызвать у него настоящую дрожь. Ни твари из чёрной субстанции, ни убийцы чёрных шпилей, ни плакальщики, а именно вопрос двенадцатилетней девочки. Нужно что-то ответить, иначе она точно не отстанет и начнёт копать до истины.

– Лайла, – обратился к ней Виктор, но внезапно увидел, как бечёвка её удочки натягивается, – рыба.

– Что?

– Рыба говорю, у тебя клюёт!

Девочка резко повернула голову, ровно в тот момент, когда бечёвка полностью натянулась, и удочка чуть было не вылетела у неё из рук, но Лайла среагировала быстро и крепко сжала её руками. Судя по всему, рыба была по-настоящему крупной, потому как Лайла с трудом устояла на ногах, и, чтобы не потерять свою добычу, упала на спину и начала тянуть на себя удочку.

– Так ты её точно не вытащишь, – Виктор быстро оказался рядом с ней и схватил удочку своей стальной рукой, без труда удерживая её, – я держу, рыба никуда не денется, так что вытаскивай.

– Я? – удивилась девочка.

– Ну не я же! Добыча твоя, так и доводи дело до конца.

Без лишних вопросов, она схватилась за бечёвку и, с трудом, но подтянула сопротивляющуюся рыбу к себе, немного ослабив верёвку, чтобы обмотать её вокруг своей ладони, после чего удобно взявшись за неё, Лайла принялась тянуть дальше. Сил маленькой девочки не хватало для борьбы с озёрным гигантом, а потому спустя пару минут непрекращающейся схватки, она начала уставать. Лайла пыхтела от напряжения, её лицо стало красным, но девочка и не думала сдаваться.

– Ну всё хватит, – сказал Виктор, – рыбёшка слишком сильная, а ты уже выдохлась…

– Значит и она тоже, – сквозь зубы проговорила Лайла, – я сама!

Её прогноз и впрямь оказался верным, ведь ещё через пару минут, когда Лайла уже лежала на земле, упёршись в неё пятками, добыча тоже начала ослабевать. Девочка, почувствовав это, немного приподнялась и, упираясь ногами в землю, потихоньку начала отходить назад, медленно, но верно, вытягивая рыбину на берег. У Лайлы уже не было сил, но она упрямо вцепилась в эту верёвку и продолжала отступать, пока голова добычи наконец не оказалась на берегу. Виктор спустился к воде и поддел за жабры огромного рыбьего гиганта весом почти в двадцать килограмм и бросил его на траву рядом с обессиленной, пытающейся отдышаться, Лайлой.

– Поздравляю, – он потрепал правой рукой волосы девочки, – таких огромных даже мы очень редко вылавливаем, а это твоя первая рыба. Сегодня будешь принимать благодарности от всех, кто будет пробовать бесподобный рыбный суп, который приготовит Сантилий.

– Ага, – Лайла продолжала лежать на траве и тяжело дышать, – я же сказала, что сама вытащу. Вот что значит сказала – сделала. Беру свои слова обратно, рыбалка – это то ещё развлечение.

– Пошли отсюда, развлечение, – засмеялся Виктор, – с тебя на сегодня хватит. Почти два часа уже здесь сидим.

***

Они возвращались в гильдию не с пустыми руками, а с огромной рыбиной, которую Виктор тащил у себя на плече, повесив на верёвку с крюком, а потому у Лайлы очень зашкаливали эмоции от того, что она сделала. Наёмнику оставалось лишь идти, радуясь за дочь, и частенько поддакивать, соглашаясь с тем, какая она молодец. Они вошли в деревню с западной стороны, перелезая через расшатанную осевшую калитку, которую Тайфор обещает починить уже два света, и направлялись прямиком к зданию гильдии.

– Сколько ты говорил она весит? – Лайла обратилась к Виктору.

– Примерно килограмм двадцать…

– Вот это да! – Лайла запрыгала от восторга, – И как я только смогла вытянуть её из воды, ума не приложу! В первую очередь покажем это Бони, он наверняка никогда не вылавливал такого великана, пусть обзавидуется!

– Тогда будь готова к очередным шуточкам и подкалкам в свой адрес. У Каила с детства язык без костей, ну ты это и так уже поняла.

– Знаешь, в какой-то момент я даже подумывала о том, чтобы бросить верёвку, но это бы означало то, что я готова сдаться на половине пути, – Лайла коротко усмехнулась, глядя себе под ноги, – не самая лучшая черта для будущего правителя, верно?

– Никак не можешь привыкнуть?

– Конечно, как к такому вообще можно привыкнуть… Давай не будем об этом, пошли лучше быстрее в гильдию… Виктор, ты чего?

Когда они почти дошли до гильдии, то Виктор внезапно остановился, так как его внимание кое-кто отвлёк. По тропинке, что ведёт к тракту, в деревню вошла молодая рыжеволосая девушка, которую Лайла сначала приняла за левейку Акфим, что посещала их однажды, но, присмотревшись, не увидела у неё больших красных крыльев. Незнакомка одета в походный кожаный костюм с поношенной коричневой накидкой с капюшоном, на спине нагруженный рюкзак, а на поясе виднелась пара коротких клинков в ножнах. Как только она оказалась совсем близко, то Лайле удалось детально рассмотреть её. Девушка была очень красива, яркие рыжие волосы обрезаны до плеч, их концы завивались к верху, а прилегающий комбинезон только подчёркивал идеальные изгибы её тела. До этого момента девочка думала, что красивей Милоны не видела никого на свете. Виктор продолжал смотреть на неё в недоумении, а когда девушка заметила его с Лайлой, то расплылась в широкой улыбке и, сбросив свой рюкзак на землю, побежал к ним.

– Виктор, – радостно воскликнула она и с прыжка повисла у наёмника на шее, заключив в объятия, – как же я рада тебя видеть, по крайней мере живого!

– Луя, – Виктор всё также был немного шокирован, – ты чего здесь делаешь?

Девушка отпустила его и, став напротив, положила руки ему на плечи сделав саркастически недовольное лицо.

– То есть такой вопрос ты решил задать мне в столь долгожданную встречу. По-твоему, так нужно встречать свою сестру?

– Что? То есть, извини… Я тоже рад тебя видеть, просто это довольно-таки неожиданно. Тебя не было три года…

– Три года и один свет, если быть точнее, – после этих слов Луя посмотрела на ничего непонимающую Лайлу, – привет, а ты у нас кто?

– Привет, я Лайла.

– Лайла? – задумалась Луя, а потом заулыбалась ещё сильнее и перевела взгляд на Виктора, – Это она? Так значит ты…

– Замолчи, – перебил её Виктор.

Со стороны ближайшей хаты послышались шаги. Шимей шёл в сторону гильдии и катил перед собой деревянное кресло на колёсах, в котором сидела жизнерадостная Айса. Парочка как всегда о чём-то перешёптывалась, пока Айса не увидела Лую и от удивления у неё отвисла челюсть. Менее впечатлительный Шимей отреагировал по-другому, просто вопросительно уставившись на рыжеволосую знакомую. Наконец-то Айса решила нарушить молчание.

– Луя, это и впрямь ты? Три года уже прошло.

– Здравствуй, родная, – Луя подошла к передвигающемуся креслу Айсы и, нагнувшись, крепко обняла её, – не засиделась ли ты в этой каталке?

– Ой и не говори, – от впечатлительности Айса чуть было не заплакала, – как же я рада тебя видеть, рыжуля. Где же ты была все эти годы?

– Вы даже не представляете где меня носило. Долго рассказывать, – она закончила обнимать Айсу, и уперев руки в бока с возмущением посмотрела на Шимея, – ну что, скромняшка, будем обниматься?

– Наверное, придётся, – после этих слов, Луя обнялась и с Шимеем, однако это продлилось не так уж долго, – меня больше интересует как ты сюда прошла. Тебя никто не остановил?

– А должны были? – удивилась Луя.

– У нас здесь что-то вроде осадного положения. Кто сейчас в дозоре?

– Бракас, – ответил Виктор.

– Тогда ничего удивительного, – покачал головой Шимей.

– Не стоит возмущаться, у Бракаса чутьё на разные опасности, врагов бы он точно не проморгал, – Виктор перевёл взгляд на Лую, – считай, что тебе повезло. Если бы сейчас была очередь Скафки, то ты бы точно схлопотала пулю между глаз.

– Что ещё за Скафка?

– Тебя не было больше трёх лет. Здесь многое изменилось… Ты ведь понимаешь, что старик вряд ли обрадуется твоему возвращению.

– Эх, – Луя тяжело вздохнула, – думаешь он ещё дуется?

– Дуется – это легко сказано, – замялась Айса, – для него слово «Луя» давно стало ругательством. Не проходит и десятка дней, как он бы не упоминал тебя не в лучшем свете.

– Значит, он обо мне всё ещё помнит, – улыбнулась Луя, – уже хорошо! А дальше в ход пойдёт моё личное обаяние… Я готова… Пошли к нему, только тебе, Виктор, лучше быть со мной.

– Декарна пока что здесь нет, так что расслабься, – сказал ей Виктор, – мы ждём его к вечеру. Можешь подготовиться к казни, пока есть время.

– Ну или поздороваться со всеми остальными, – радостно ответила она, – вы даже не представляете, как я по вам соскучилась. Каил и Дэни надеюсь ещё в гильдии?

– Виктор, – Лайла легонько дёрнула наёмника за рукав, – ты не рассказывал, что у тебя есть сестра.

– Не кровная, – ответил он, – я вообще понятия не имею с чего она начала называть меня своим братом.

– Ты ведь меня вырастил, – пожала плечами девушка, – у нас слишком маленькая разница в возрасте, чтобы я называла тебя отцом. «Брат» больше подходит. Ну всё, хватит стоять на месте, пойдёмте скорее в гильдию, мне не терпится ощутить острый приступ ностальгии.

***

Синие магические потоки, нехотя и с трудом, вышли из пальцев Марка и беспорядочно закружились в его ладони, всё пытаясь ускользнуть на свободу и раствориться в пространстве. Данное волшебство вело себя очень агрессивно и никак не поддавалось контролю, из-за чего мальчишка ограничивался лишь тем, что просто удерживал потоки от распада.

– Не пытайся их подчинить, – дал ему совет Даркли, сидящий напротив, – у тебя это всё равно не получится. Просто не давай потокам рассеется, удерживай в своей ладони, но не слишком долго, попытайся как можно скорее придать им форму заклинания.

– Какого? – напряжённо спросил Марк.

– Искра сама подскажет, твоя задача просто подчиниться ей.

Подчиниться искре? Что за бред? Половину слов чародея Марк совсем не понимал, так как он никогда не говорил прямо, а довольствовался лишь аллегориями и всё время пытался передать какой-то скрытый смысл того, что они сейчас делают. Заниматься магией с Даркли оказалось делом не из простых, так как маг являлся слишком требовательным учителем и постоянно смотрел на Марка с недовольным и безразличным выражением лица, что сильно мешало сконцентрироваться на чём-либо. В этом плане мальчишке проще всего иметь дело с Фимой, которого он научился понимать с полуслова, и который всегда очень подробно объясняет такому неосведомлённому в магии человеку, как Марк. Даркли же привык к более высокому уровню.

В этот день он твёрдо решил последовать совету Малии и с самого утра ещё ни разу не находился в одиночестве в своей комнате, а проводил время со всеми остальными. В главном зале как всегда было людно, здесь находились почти все наёмники, за исключением Бракаса, Жака и Наки, которые несли дневной дозор за окрестностями. Декарн и Граф тоже отсутствовали, уйдя по своим делам в городок Кустовер. Фимало был занят тем, что снова заряжал осколки клафира упорядоченным волшебством, что являлось для него самой унылой и скучной работой, на которую он никогда бы сам не подписался, поэтому Марк согласился на то, чтобы уроки магического искусства с ним провёл строгий Даркли. Они уселись за дальний столик, так как одно неловкое заклинание может принести сильный вред окружающим, а две сестры-исхудки расположились на ближайшем диванчике и с интересом наблюдали за чародеями. Марку не хотелось показаться им неумехой, а потому он старался изо всех сил, но непослушные магические потоки никак не хотели подчиняться.

– Ты слишком долго держишь их в беспорядочном состоянии, – Даркли сделал замечание, – ты меня не слушаешь. Я же сказал, не пытайся их подчинить, пытайся их контролировать. Это тебе не послушное упорядоченное волшебство и не магия жизни, что без проблем синхронизируется с твоим телом. Производи все те действия, которые ты делаешь при создании того же огненного гейзера. Придай потокам форму, а потом задействуй разум для создания заклинания. Искра всё подскажет.

Проще сказать, чем сделать. Синие потоки слишком сильны, ладонь и кончики пальцев сильно онемели, руку начало трясти. В последний момент Марк всё же решил последовать указанию Даркли и принялся придавать потокам физическую форму, а во время формирования заклинания, он кажется почувствовал то, что имел ввиду маг, когда говорил отдаться во власть своей искре. В ладони формировалось что-то очень разрушительное и очень неподконтрольное такому слабому чародею, как Марк. Искра отдавалась дрожью во всём теле, предупреждая об опасности, но когда парень твёрдо решил бороться и взять под контроль новое заклинание, то магические потоки внезапно расширились, ломая свою форму, а затем произошла вспышка, откинувшая Марка к стене, из-за чего он свалился со своего стула. Абсолютно спокойный Даркли лишь выставил вверх свою руку, создавая магический щит, который не дал вспышке раскидать мебель, после чего с недовольством посмотрел на Марка.

– Ты ещё не готов к таким заклинаниям. Думаю, стоит продолжить твоё обучение в области упорядоченного волшебства.

– Неправда, – Марк поднялся с пола, растирая рукой больную спину, – заклинание я создал, вы ведь сами это видели. Просто в какой-то момент оно будто бы сошло с ума. Не хотело мне подчиняться.

– Ты слишком долго удерживал магические потоки. Я говорил тебе об этом дважды, но ты не слушал, а всё пытался привести их в нормальное состояние. Магия хаоса оттого и имеет такое название, потому что её нельзя подчинить, она несёт в себе лишь разрушение. Чем дольше ты будешь удерживать в своей ладони заклинание хаоса, тем злее и разрушительнее оно становится, и в какой-то момент чародей больше не имеет сил сдержать его. Ты почти минуту держал не просто заклинание, а несформированные магические потоки, что и вылилось в такое громкое рассеивание.

– Значит, магию хаоса нельзя подчинить, а лишь только сдерживать столько, сколько тебе должно хватить для создания заклинания?

– Жаль, что ты только сейчас это понял.

– Не расстраивайся, Марк! – Орада, младшая из исхудок, сжала свои кулачки, подбадривая мальчишку, и было очень видно, что она переживала за него гораздо больше, чем он сам, – Не останавливайся и ты сможешь делать фокусы, как дедушка Декарн.

– Поддерживаю, – улыбнулась её старшая сестра, – наверное, тебе нужно больше практики. Теория, судя по всему, тебе неинтересна.

– Вот-вот, – кивнул Даркли, – большую часть информации ты пропускаешь мимо ушей, но должен признать, что ты быстро схватываешь, и твоя искра намного развитей, чем у многих магов в твоём возрасте. Все те годы, что ты прожил, она находилась в абсолютном бездействии, накапливая силы, которые теперь готова выплёскивать куда угодно… Но всё же для изучения магии хаоса ты ещё не готов, поэтому вернёмся к упорядоченному.

– Спасибо Глору, – буркнул недовольный Тайфор, сидящий за другим столом, – упорядоченным волшебством он точно никого здесь не прикончит. Нашли место, где изучать боевые заклятия.

Грозный наёмник как всегда был закован в свою броню из алькарской стали, и носил гладкую стальную маску с вырезом для рта и левого глаза, которая скрывала изуродованную часть лица. Марк до сих пор не мог поверить в ту историю, что во время третьей мёртвой войны ему практически оторвало правую часть тела пушечным ядром, и он мало того, что смог выжить, так ещё и самостоятельно докарабкался до ближайшей деревни. Однако уже шестеро других наёмников подтвердили эти слова, а наличие у Тайфора стальных протезов вместо правой руки и ноги, только подтверждало эту историю. Верный алькарский пёс с именем Подонок, как всегда дрых у ног наёмника, высунув наружу огромный широкий язык и издавая фирменный храп похожий на лягушачье кваканье.

– Если бы он создавал настоящие заклинания хаоса, то поверь мне, Тайфор, тебя не спасли бы твои доспехи, – заверил его Даркли.

– Допустим, – кивнул наёмник, – но я всё же настаиваю на том, чтобы выгонять его на улицу, даже когда он берётся за кухонный нож. У него явно руки растут из задницы. Взять вчерашний день, когда Фима учил его двигать предметы на расстоянии.

– Я ведь уже извинился, – с виноватым видом сказал Марк.

– Ты мне чуть последний глаз не выбил, болван! – повысил голос Тайфор, – Думаешь если ты пришёлся Подонку по вкусу, то ему не придётся по вкусу твоя плоть? Ещё один такой фокус, и я заставлю его сожрать тебя целиком, Глор мой свидетель!

– Я буду осторожен, – пообещал Марк, – значит возвращаемся к упорядоченному волшебству. Фимало как-то говорил, что оно самое разнообразное и сложное, так что есть смысл продолжить изучение.

– Насчёт сложного он погорячился, – подметил Даркли, – упорядоченная магия и впрямь намного разнообразней, но не сложнее волшебства смерти.

– Магия смерти настолько не изучена?

– Она отлично изучена, но слишком сложна в исполнении, особенно для живых. Самой неизученной является магия жизни, как бы это странно не звучало.

– Что? – искренне удивился Марк, – Магия жизни? Но ведь она даже мне даётся очень легко. Я не вижу никаких проблем в управлении стихиями.

– Способностей смертных только и хватило, чтобы освоить управление четырьмя элементами, однако никто так и не научился контролировать саму жизнь. Если мы научимся этому, то запросто смогли бы залечивать свои раны, изменять тела из плоти и крови, и даже создавать новую жизнь. Но такая сила за гранью наших возможностей, лишь лоэра из Лесного Королевства обладают слабыми врождёнными способностями. Они могут видеть смертных насквозь, а также ускорять регенерацию своих тел. И всё же был найден способ воздействия жизненных потоков на организмы смертных, он заключается в зельях. Такие алхимики, как Ильва, могут пробуждать в магических субстанциях нужные свойства магии жизни, какие не умеет воспроизводить наши искры.

Дверь гильдии вдруг отворилась и внутрь вошёл Шимей, везя перед собой очень довольную Айсу, которая прямо-таки излучала свой позитив на всех присутствующих.

– Угадайте кто к нам вернулся? – обратилась она ко всем.

– Надеюсь ты говоришь про что-нибудь нематериальное, например, про покой и былые тихие деньки, – Каил-Бони не упустил возможности съязвить.

После этих слов в здание вошла молодая рыжая девушка, такая же радостная, как и сама Айса. Марк сразу понял, что это не простая деревенская красотка, потому как на её поясе имелась пара коротких клинков. В глаза моментально бросилось серебряное кольцо с тёмно-красным камнем, такое же, как и у остальных наёмников. За ней внутрь вошли Лайла и Виктор, несущий на себе толстый рюкзак, пару удочек и огромную рыбину. Рыжая незнакомка прошла ещё немного дальше и, заулыбавшись ещё шире, развела руки в стороны.

– Всем привет, друзья! Я вернулась.

– Охренеть! – Каил-Бони даже поднялся со своего любимого дивана, чтобы поприветствовать девушку, – Луя, ты ли это? Я-то думал, что тебя где-то в Алькарском Королевстве перевёртыши доедают.

– Как же мне этого не хватало, – закатила она глаза, – ну иди сюда, нахал!

Каил подошёл к Луе и радостно обнял её, что было на него не похоже. За ним последовали Яи, Асторн, Ильва и Милона, после чего со спины напрыгнул и Фимало, теребя её рыжие волосы. В здании стало довольно шумно, все радовались неожиданному возвращению рыжеволосой девушки, скорее всего она тоже член гильдии Декарна, вот только Марк никогда о ней не слышал. Со стороны склада к ним подошёл Имперец и довольно скромно поприветствовал Нату, положив ей руку на плечо и сказав что-то на ухо, что заставило её немного рассмеяться. Скафка продолжила сидеть возле бара, смотря на девушку так, будто бы видела в первый раз. Сантилий тоже обрадовался её появлению и, дождавшись, когда Луя подойдёт ближе к бару, перевесился через стойку и обнял свою подругу. Но больший фурор произвела Дэни, когда услышала шум со второго этажа и вышла из комнаты, чтобы посмотреть, что происходит. Когда вечная соня увидела Лую, от радости потеряла дар речи и бегом кинулась спускаться по лестнице, а потом набросилась на неё с такими крепкими объятиями, что у рыжей красотки чуть не вылезли глаза.

– Дэни, пожалуйста не так крепко, – с трудом проговорила Луя, – ты ведь довольно сильная девушка.

– Помолчи, не порть момент, – Дэни даже не думала её отпускать, – я ведь тебя три года не видела, боялась, что вообще не увижу. Глор Всемогущий, как же я рада, что ты здесь!

– Так, ну всё отлепись от неё, – Каил с трудом, но разжал руки Дэни и оттащил её от Луи, – лучше сожри что-нибудь и иди спать.

– Давно я тебя не обижала, Бони, – мстительно посмотрела на него Дэни, – не боишься завтра проснуться в одном из своих кошмаров?

– Кошмарнее, чем сейчас, для меня уже никогда не будет.

– Ха-ха, – рассмеялась Луя, – именно такими я вас и запомнила. Вы совсем не изменились… Привет, Даркли!

Луя помахала рукой чародею, он ответил тем же, после чего встал со своего места и подошёл к ней, пожав её руку.

– С возвращением, Луя, – сказал он, – жду не дождусь, когда ты расскажешь о своих похождениях.

– Вряд ли это можно так назвать, – она немного смутилась, а потом посмотрела на сидящего за столом Тайфора, – вот от тебя я такого не ожидала! Вечная злюка! Неужели ты мне не рад?

– Рад безумно, – без энтузиазма ответил Тайфор, – просто не хочу к тебе привязываться, ведь старик всё равно испепелит тебя, как только вернётся.

– Не нагнетай, – Дэни махнула рукой в его сторону, – уже три года прошло. Вот увидишь, Декарн очень обрадуется, когда тебя увидит…

– Ты хоть сама себе веришь? – вздохнул Каил, – Будем реалистами, Луя, он тебя придушит. Ты уж извини, но мешать ему я не осмелюсь.

– Вот так вот, да? – возмутилась она, – И после всего того, через что мы прошли в детстве, а потом и будучи наёмниками? Ну и ладно, без тебя обойдусь, мне в любом случае нужно поговорить с противным старикашкой… Так, вижу всех, кроме ворчливого Бракаса и нашей парочки бывших убийц, как поняла они в дозоре. А где Фарти?

– Ушла, – ответил Сантилий, наливая что-то в большой бокал, – сказала, что ей надоело наше ремесло и хочет найти себя в чём-то другом. Как ни странно, но старик дал ей своё напутствие.

– Очень жаль, – погрустнела Луя, – но её можно понять. А Флуко и Граф?

– Флуко тоже ушла, у неё теперь семья где-то в Аратабии, – в этот раз ответил Яи, – а Граф сейчас вместе с Декарном, так что скоро увидитесь.

К Луе подошла светловолосая Орада, схватила её за руку и принялась энергично трепать, выражая своё приветствие. Девушка не совсем понимала, что происходит, но отреагировала дружелюбно, улыбнувшись исхудке.

– Привет, – Орада как всегда была искренне счастлива, как и при встрече с Марком, – меня зовут Орада, а там моя сестрёнка Малия, – она указала на старшую сестру, – я тебя ещё не видела, ты очень красивая.

– Ого, – удивилась Луя, – спасибо, довольно неожиданные слова. Вы ведь исхудки, верно? Как вас занесло в Княжество?

– Здесь не хватает холода, – по-детски пожаловалась Орада, – но места гораздо красивее, чем в Белых долинах, здесь растут красивые цветы. Хочешь покажу какие венки я научилась плести, могу и тебя научить.

– Орада, дай Луе отдохнуть с дороги, – Малия взяла сестру за руку и подвинула себе за спину, – вы извините, она чересчур добродушная.

– В таких случаях не принято извиняться, а мне даже приятно. – наконец Луя обратила внимание на тихо сидящего Марка, – Я смотрю вас здесь действительно прибавилось.

– Это, Марк, – Фимало быстро подбежал к мальчишке, схватив его за руку и потянул к Луе, поставив его так, будто бы проводил презентацию безумно дорогой вещи, – юный и весьма успешный чародей, подающий большие надежды! Угадай, кто обучил его колдовать?

– Ну даже не знаю, – Луя изобразила задумчивость, – так много вариантов, что у меня голова кругом идёт. Наверное, Тайфор.

– Смешно, – закивал Фимало, – я вкладывал в это светило столько сил, чтобы никто по достоинству не оценил мои старания? Между прочим, не так-то просто посвящать в магическое искусство неосведомлённых в нём парнишек, не говоря уже о том, чтобы научить их колдовать всего за полсвета.

– В какой момент презентация Марка плавно перешла в презентацию твоего самолюбия? – поинтересовался Яи, – Как видишь, Луя, здесь мало кто изменился.

– И это главное, – обрадовалась она, – так значит ты чародей? Такой юный и уже решил стать наёмником? Хотя, Минас тоже присоединился к нам, когда был ребёнком. Ой, а где Минас?

– Сказал, что срочно нужно что-то купить в лавке травника и свалил в соседнюю деревню, – сказал Асторн, усаживаясь на освободившийся диван, – кстати, мальчишка не наёмник. Парни притащили его с юга. Он антиец.

– Надо же. Как-то холодно ты о нём отозвался, Асторн, он же твой земляк.

– Я никогда не испытывал любви к своим соотечественникам.

– Тебя можно понять, – согласилась Луя и пожала руку Марка, – ну что ж, приятно познакомиться, Марк. На этом всё, или у нас есть ещё пополнение?

– Если обернёшься, то увидишь Скафку, – Каил указал на розовокожую молчаливую наёмницу, – она с нами уже год, и если честно, то я её немного побаиваюсь. Есть ещё полудохлый лик на втором этаже.

Дэни, словно прочитав мысли Марка, сильно врезала Бони локтём в бок, и только после этого он понял, что сболтнул лишнего. Все ненадолго умолкли, Милона приложила ладонь ко лбу, возмущаясь словам Бони, а Сантилий немного закашлялся, прекратив пить со своей кружки. На Марка накатила лёгкая злость, но это была больше обида на говорливого наёмника. Он уже давно привык к тому, что для Бони не является проблемой оскорбить кого-либо, но сейчас это было перебором.

– Идиот, – помотал головой стальной Тайфор.

– На этой неловкой ноте предлагаю закончить, – предложил Яи, – Сантилий, с тебя самый лучший ужин в твоей жизни, всё-таки Луя отсутствовала три года, так что нужно устроить настоящий праздник. Такая атмосфера немного поубавит пыл старика.

– Я как раз сегодня поймала здоровенную рыбу, – оживилась Лайла, – сама! Виктор, покажи всем.

– Ничего себе гигант, – удивился Яи, – молодец, Лайла, считай, что ты сделала нам сегодня ужин. Кстати, Луя, мне не терпится узнать смогла ли ты отыскать Призрака с Вининдой.

– Давай об этом позже. Мне будет что рассказать Декарну.

***

88 день Глора, 537 г., городок Кустовер, Княжество.

Небольшой тихий городок никогда не отличался шумными улицами и ярмарками, где с трудом получается пролезть через плотные толпы людей. Жителей здесь хватало, однако царящая атмосфера не всегда привлекала кого-либо из новых поселенцев или многочисленных путников, так как Кустовер вовсе не являлся местом, где можно разжиться чем-нибудь ценным или как следует развлечься. Вместо этого данный городок предоставлял нечто намного ценное, чем простые безделушки или горы вкуснейших угощений, вместо этого здесь получали покой. Тот самый покой, которого лишаются немногие смертные, чьи души калечатся настолько, что они просто теряют рассудок. За несколько тысячелетий, чародеи всё-таки научились использовать упорядоченное волшебство таким образом, чтобы исцелять смертельные раны и многие болезни, но так и не смогли добиться того, чтобы волшебство воздействовало на разум, приводя его в порядок. Именно таких бедолаг и отправляли в знаменитую лечебницу Кустовера.

Данное заведение организовали бывшие монахи Церкви Света, которые решили посвятить свою жизнь помощи лишившимся рассудка, и в самом начале всей этой истории, лечебница находилась в Крове, а не здесь, среди диких лесов почти в сотне километров от столицы. Дело в том, что потерявшие рассудок смертные представляют для окружающих большую опасность, они не ведают, что творят, пытаются причинить всем боль, некоторые даже одержимы неизвестными силами. По большему счёту, народу Княжества плевать на таких безнадёжных больных, чью жизнь хочется охарактеризовать как самое настоящее страдание, поэтому по многочисленным жалобам горожан, тогдашнему князю пришло издать указ о переселении лечебницы и всех её пациентов сюда, в Кустовер. Со временем многие лекари, не имеющие магических сил, стали стекаться сюда и открывать собственные практики, а светлым магам даже удавалось излечить израненные рассудки некоторых пациентов, при помощи светлой магии. Здесь зародилась отдельная ветвь целителей – архитекторы разума, способные приводить в порядок мысли смертных. Но факт оставался фактом: для большинства безумцев эта лечебница всё же становилась местом смерти. Хуже всего приходилось обезумевшим чародеям, так как практически все они обречены на смертельное страдание в этих стенах. Безумие не просто сводит магов с ума, оно сводит с ума их искру, они становятся агрессивными и запросто могут убить кого угодно, даже своего близкого. Для магов в лечебнице существует отдельный, защищенный светлыми заклинаниями блок, где больных держат под постоянным присмотром монахов, а также не снимают с них сарфитовые перчатки, не дающие выходить их магическим потокам.

В длинном коридоре было довольно светло, а стены раскрашены в различные рисунки, изображающие разнообразие жизни, как раз в духе всего Княжества. Вряд ли душевнобольному понравится тёмный безжизненный антураж сравнимый разве что с какой-нибудь темницей. Здесь всё создавалось ради излечения граждан Княжества и не только, поэтому им предоставляли должные условия. Но всё же это не меняло того факта, что здесь царила двоякая страшная атмосфера, излучаемая израненными сознаниями пациентов. Проходя мимо одной из дверей, Декарн, благодаря своему безупречному слуху, смог услышать, как там кто-то шепчется сам с собой, при этом не переставая плакать. Он остановился, чтобы прислушаться, но от смысла слов девушки ему стало не по себе, а потому чародей продолжил свой путь следом за монахом-целителем. Если Декарна мало чем можно удивить в этой жизни, то смотря на бедного Фридаса стало ясно, что ему здесь максимально некомфортно, ведь оборони способны чувствовать многое, что скрыто от простых смертных, всю ту неосязаемую тёмную силу, стремящуюся заполонить этот мир. Декарн готов поклясться, что сейчас здесь даже запах издаёт нечто зловещее, что Фридас может отлично ощущать.

– Есть что сказать? – спросил у него Декарн.

– Есть, – кивнул Граф, – но я лучше помолчу… Мне здесь нехорошо, Декарн, очень нехорошо. Я чувствую что-то тёмное. Особенно там, внизу.

– Там находится отделение для чародеев и одержимых. Я могу понять твои чувства. Ты ведь не думаешь, что разум смертного может так повредиться на пустом месте?

– Нет, на них что-то или кто-то воздействует. Это очень грязный запах. Очень грязный и тёмный.

– Верно, – подтвердил идущий впереди монах, – очень грязный и очень тёмный. Теперь вы понимаете, что без светлых магов всем этим бедолагам точно не выжить. Весь мир отвернулся от них, скинув эту ношу на наши плечи. Но мы не отчаиваемся. Пока есть надежда, что свет способен поставить на ноги хотя бы некоторых из них, мы не опустим руки. Ведь эти руки ещё кому-то нужны. – монах остановился перед нужной дверью, – Но к сожалению, в данном случае мы вряд ли чем-то можем помочь. Она ведь не чародей, но ни свет, ни какие-либо травы, ни архитекторы разума не действуют на неё… Ей становится только хуже… Декарн, вы уверены, что хотите её забрать? Она сейчас в таком состоянии, что вряд ли даже удастся поговорить.

– Уверен, – твёрдо заявил старик, – я всё решил. Она здесь слишком засиделась, так что можете вверить её в мои руки… Я хочу войти один. Фридас, подожди меня здесь.

– Ты прав, так будет лучше, – согласился Граф.

Чародей кивнул монаху, и тот снял магическую светлую печать с двери и неспешно отворил её. Декарн уверенно шагнул в небольшую комнату, освещённую светом трёх светлячков, кружащихся у потолка, после чего монах закрыл вход, оставив старика один на один с безнадёжной пациенткой лечебницы. Большое окно с магически-усиленным стеклом было завешено шторами, а снаружи прикрыто решёткой, которая предназначалась в первую очередь не для защиты от плакальщиков, а от самих тронувшихся рассудком, дабы избежать их попытки побега. В глаза сразу же бросились несколько круглых магических амулетов, развешанных на всех четырёх стенах, они очень сильно излучали светлую магию, настолько, что Декарн без каких-либо проблем чувствовал эти чуждые ему потоки. Их сила успокаивала чародея, и он почувствовал приятную гармонию перед предстоящим разговором. У углу комнаты стояла небольшая двуспальная кровать, на которой спала, закутавшись в толстое одеяло, Беланда. Её чёрные длинные волосы сильно истрепались, а кожа стала неестественно бледной, хотя девушка не выглядела сильно истощённой, по крайней мере точно не потеряла в весе. Декарн ожидал увидеть худощавое тело неспособное даже двигать своими конечностями. Беланда не открыла глаз, а продолжала спать, при этом очень тяжело дыша, с её лба стекал холодный пот. Ей очень плохо. Бедняга мучается даже во сне, что с ней редко происходило за все тридцать с лишним лет жизни. Только во сне ей удавалось спокойно отдохнуть от своего недуга, но теперь он достал её и там.

Старик присел на край кровати рядом с Беландой, и аккуратно приподнял её торс, перекладывая голову себе на колени, но она так и не проснулась, а лишь болезненно застонала. Как заметил чародей, недуг не смог испортить её красоту, она осталась всё такой же девушкой с нетипичной внешностью, пухлыми губами и серыми глазами, одетая в просторную пижаму своего любимого чёрного цвета. Он сунул руку в свой карман, извлёк оттуда круглый серебряный медальон на цепочке с сияющим жёлтым кристаллом и надел ей на шею. Украшение будто прилипло к бледной коже и начало светиться чарами светлой магии, которой пропитан данный медальон, и спустя полминуты Беланда перестала тяжело дышать. Далее старик достал маленький пузырёк с белым мерцающим зельем и принялся потихоньку выливать его в рот девушки. Когда она полностью выпила содержимое сосуда, то с ней начало происходить что-то странное. Беланда морщилась, хваталась руками за живот, стонала, но через какое-то время всё же открыла измученные глаза. Она ещё некоторое время приходила в себя, пыталась понять, что происходит и где сейчас находится, и в какой-то момент остановила свой взгляд на лице чародея. Они так и смотрели друг на друга, а по серым глазам девушки стало ясно, что она узнала Декарна. В её взгляде можно было увидеть сильную обиду.

– Сейчас станет ещё легче, – заговорил Декарн.

Рука старика нависла над головой Беланды и соединилась с ней полупрозрачными белыми нитями волшебства. Маг произвёл несколько манипуляций пальцами, и в следующий момент девушке и впрямь стало немного лучше. Декарн опустил руку, а Беланда так и продолжала смотреть на него жалобным взглядом.

– Я конечно не архитектор разума, но в своё время научился небольшим ослабляющим фокусам.

– Зачем ты пришёл? – девушка говорила очень обессиленно.

– Ты нужна нам в гильдии. Я пришёл чтобы забрать тебя с собой…

– Убирайся, – Беланда не дала ему договорить, – я не хочу тебя видеть.

– Ты хочешь остаться здесь и остаток своих дней пролежать в этой тесной комнате? Я не сомневаюсь в силах местных целителей, но твой случай исключительный, так что лучше будет, если ты вернёшься домой.

– По-твоему, я какая-то вещь, которую можно выбросить, а потом вернуть, когда придёт нужда? – слова давались ей с трудом, – Я человек, Декарн, тот самый человек, который доверился тебе… Ты просто избавился от меня.

– Верно, – кивнул чародей, – я отдал тебя на попечение лечебницы Кустовера, так как не знал, чем тебе можно помочь, а также я прекрасно понимал, что эти целители тоже не смогут победить твой недуг. Так что ты права, выражаясь грубым образом, я действительно от тебя избавился… Ты была опасна, Беланда.

– Ты ведь обещал, – девушка внезапно заплакала, прикрывая свои глаза бледной ладошкой.

– Когда я встретил пятнадцатилетнюю девочку с необычными способностями и пообещал избавить её от мучений, если она пойдёт со мной, то я даже не подозревал, что её недуг окажется самой настоящей загадкой для такого чародея, как я. Возможно, поняв, что я проиграл в этой битве, мне захотелось сбросить тот груз со своих плеч и отправить его подальше, дабы он не напоминал мне о том, что я вовсе не всесильное существо, как всегда говорило мне моё самолюбие.

– Уходи! – Беланда заплакала ещё сильнее и вскочила с коленей Декарна, перекатившись обратно на своё одеяло и уткнувшись в него лицом, – Я ведь поверила тебе! Все те двадцать лет я всё ждала и верила, что ты сможешь помочь, но ты просто нашёл себе очередной экземпляр для своего сброда!

– Наверное ты права, – задумался старик, – я до сих пор размышляю над этим, но не могу дать точного ответа, что вы все для меня значите. Верную семью или просто полезных людей с уникальными способностями. Я запутался… Я пытаюсь быть максимально честным с тобой, Беланда. Ложь и недосказанность никогда не были моими отличительными чертами.

– Помнишь, о чём я просила тебя тогда, когда осознала, что ты бессилен? – она повернула к нему заплаканное лицо, – Конечно помнишь, у тебя всегда была отличная память… Я умоляла тебя убить меня. Я стояла перед тобой на коленях и плакала, когда просила тебя об этом… Почему ты не сделал этого, Декарн? Почему?! Ты знаешь какого этого каждый день видеть то, что вижу я? Знаешь какого слышать этот шёпот, все те голоса в моей голове? С самого детства я вынуждена видеть то, чего не видят остальные, и всё это доставляет ужасную боль. Я слишком долго терпела, жила в постоянном отчаянии, что уже слишком устала от такого кошмара… Из-за тебя я теперь вынуждена продолжать жить в страданиях, запертая в этой лечебнице, ставшей для меня всем миром.

Беланда смогла подняться, усаживаясь на кровать, после чего сняла со своего пальца серебряное кольцо с тёмным камнем и швырнула его в дальний угол.

– Забери свою безделушку! Я больше не собираюсь становиться твоей вещью!

Магический камень на брошенном кольце начал светиться, пульсируя постоянными скачками магической силы, в то время как Беланда вновь уткнулась в своё одеяло и продолжила плакать. Декарн сидел молча, ему нечего было сказать, ведь он согласен с каждым словом Беланды, сказанным в его адрес. Чародей прекрасно осознавал, как девушка страдала, боль, что она ощущала, не идёт ни в какое сравнение с болью физической. Её разум подобен изорванной простыне, и зашить её не удалось ни одному лекарю Междумирья. Она постепенно утрачивала свою личность, и все понимали, что вскоре девушка вовсе потеряет саму себя. Нужно было её убить, прекратить все страдания, отправить душу навстречу другой жизни, но он не смог сделать этого. Хладнокровность чародея будто бы улетучилась в тот день, и дабы не наделать глупостей, ему пришлось отправить Беланду сюда против воли, чтобы полностью сконцентрироваться на поисках эффективного лечения. Благо поиски всё же дали положительные результаты. Старик раскрыл свою ладонь, цепляя кольцо в углу заклинанием телекинеза, и вернул украшение к себе. Камень на кольце так и продолжал пульсировать, лишившись своего носителя и потихоньку испускал силу, сокрытую внутри него.

– Прости меня, – наконец сказал Декарн, – прости, родная… Вряд ли кто-то раньше слышал от меня такие слова, но я действительно виноват перед тобой… Пойми, я просто не мог допустить твоей смерти… Тем более от своей руки. Я испугался.

Плачь немного стих, и Беланда приподняла голову, посмотрев на старого чародея. Он прав, вряд ли кто-то хоть когда-нибудь слышал от него подобные слова, не говоря уже о том, что в его голосе явно слышалось настоящее раскаяние.

– Мне пришлось заботиться о тебе почти двадцать лет. Первоначально меня действительно заинтересовал лишь секрет твоих способностей. Я рассматривал тебя, как весьма интересный экземпляр… Но со временем ты стала мне как дочь. Мой научный интерес внезапно сменился совершенно другими чувствами, и я даже не пытался бежать от этого. Ты стояла у истоков моей идеи, у истоков нашей гильдии… Мне очень жаль, что я не смог помочь тебе, мне жаль, что тебя пришлось упрятать в Кустовер, но я не мог смотреть на то, что с тобой происходит. Меня пугало собственное бессилие, а ты была лишь грузом… Но я не сидел сложа руки.

Он протянул к девушке руку и пару раз щелкнул по серебряному медальону у неё на шее.

– Этот кристалл, – он указал ей на сияющий жёлтый камень на медальоне, – асфирид из недр Дунгатана. Весьма редкая вещица, учитывая недружелюбный настрой живущих там светящихся. Он имеет такие же свойства, что и клафир, вот только способен пополнять себя теми же потоками магии, которые в него заключили. Магия света и магия тьмы кардинально отличаются от других, а потому не поддаются заключению в подобные кристаллы… Мы с Милоной создавали этот защитный амулет более двух лет, пытаясь задобрить светлые потоки, что стали основой для всего этого. Серебро было взято из осколков чаши просветления, что в небесном шпиле Крова. Она стояла там больше сотни лет возле святыни Создателя, день за днём пропитываясь чарами света. Асфирид принял его, и, спустя множество попыток, исцеляющие чары всё же признали этот амулет своим домом и теперь готовы одаривать светом каждого, кто станет хозяином этой побрякушки. Ты ведь чувствуешь, как тебе становится легче?

Беланда больше не плакала, только лишь слушала, что ей говорит старик. Она приподнялась на своей кровати и присела рядом с Декарном, заплаканными глазами рассматривая прилипший к её коже амулет.

– Он ещё неидеален, – с горечью подметил Декарн, – лишь будет обеспечивать тебя постоянным влиянием светлых успокаивающих чар. За все минувшие годы магия света не принесла тебе улучшений, но непрекращающееся её влияние даст заметное облегчение… Но не переживай, ведь Ильва тоже не сидела просто так. Я дал тебе особое зелье, весьма сложное в приготовлении, мы работали над ним ещё до того, как ты попала сюда. Мои надежды оправдались. Когда я дал тебе выпить его, ты всё же очнулась. К сожалению, оно тоже неидеально, в какой-то степени даже опасно, но чтобы поддерживать твоё психическое состояние тебе придётся принимать его каждый день.

– Оно могло бы помочь многим в этой лечебнице, – тихо сказала Беланда.

– Возможно, однако я не знаю, как оно подействует на других, но на всякий случай я передал формулу местным целителям. Кто знает, вдруг они смогут довести его до идеала.

– Думаешь, что я услышу от тебя твоё раскаяние, приму этот магический амулет, твои зелья и сразу же кинусь тебе на шею, говоря «спасибо»? Извини, Декарн, но ты немного опоздал… Теперь я слишком боюсь возвращаться в мир. Мне страшно, понимаешь? А вдруг ты вновь подаёшь мне ложные надежды? Я не хочу снова выходить на улицу и видеть все те кошмары, которые проецирует моё сознание. Я не хочу вновь носить звание «сумасшедшей».

– Ты не сумасшедшая, – лицо Декарна стало очень серьёзным, и он посмотрел в глаза Беланды, – собственно поэтому я и явился так рано, не успев довести амулет и зелье до идеала… Нужна твоя помощь.

В руке чародея внезапно оказался листок бумаги, сложенный несколько раз, и он принялся его разворачивать.

– Яи – весьма неплохой художник, – сказал Декарн, – так что смог изобразить всё очень детально.

Развернув листок, старик показал его Беланде. На бумаге чернилами было изображено несколько существ, тех самых, с которыми наёмникам пришлось сражаться в Сифских пещерах. Чёрные, словно обгоревшие, скелеты с призрачными частями тела, безликие бледнокожие твари в тёмных мантиях и с широкими зубастыми пастями, а также гигантское существо с мёртвой головой, свисающей из-под звездообразного тела. Девушка смотрела на рисунки лишь секунду после чего резко отвернулась, закрывая глаза.

– Убери! – потребовала она, – Не надо. Не показывай это мне.

– Это важно, родная, – старик обнял её за плечи, пытаясь успокоить, – я хочу, чтобы ты подтвердила, что ты видишь именно их.

– Я узнала лишь одного, – Беланда с трудом повернулась к листку и ткнула пальцем в изображение безглазой твари, – я видела его дважды. Но только во сне. Наяву я вижу совершенно другое.

– Что именно?

– Пожалуйста, не спрашивай меня об этом. Здесь нет ничего такого, что можно было утаить, но подобные вещи мучают меня с малолетства, и ты вряд ли догадываешься кукую приносят мне боль.

– Догадываюсь, – кивнул старик, убирая рисунок, – извини… Недавно Асторн был в Шитре, забирал оттуда девочку, которая умеет общаться с потусторонним измерением и понимать его язык. Там он увидел искажение пространства, точно такое же как в своё время описывала ты… Ты вовсе не сумасшедшая, Беланда, а просто имеешь очень тесную связь с тем самым измерением, и оно постепенно сводило тебя с ума. Ты не представляешь, в какую историю мы вляпались. Если сможем раскрыть загадку, раскрыть тайны того измерения, то возможно и поможем тебе, если не излечить, то контролировать разум. – старик протянул ей всё ещё пульсирующее кольцо со сверкающим тёмным самоцветом, – Нам нужна твоя помощь, и я клянусь, что больше никогда тебя не покину.

Они довольно долго сидели молча, Беланде была необходима эта тишина, в которой представилась возможность обдумать всё сказанное чародеем. Декарн не спускал с неё глаз и смог заметить, что новость о том, что всё, что она видит, существует на самом деле, придала ей сил. Она наконец осознала тот факт, что не просто сходит с ума, а подвергается влиянию неких ужасных сил. Её помощь требуется, как никогда кстати, потому что эта бедная девушка знает о враге больше, чем кто-либо из наёмников. Получив шанс снова почувствовать себя живой, Беланда взяла своё кольцо с руки Декарна и одела его на средний палец левой руки. Камень перестал дрожать и сверкать, так как почувствовал тело хозяйки.

– Спасибо, Декарн, – вдруг сказала Беланда, – спасибо, что не забыл обо мне.

***

88 день Глора, 537 г., город Кров, Княжество.

Обстановка в столице, как и в последние полтора света, стоит напряжённая, ранее здесь царила настоящая идиллия, какой не встретить ни в одном городе Междумирья, а единственной проблемой являлись только-лишь, ограждённая от всех остальных, четвёрка чёрных шпилей, где собрался весь мусор и вся грязь Крова. На данный же момент народ находился в панике. Экономическую ситуацию в стабильности сохраняла гильдия Крикса, которая подмяла под себя почти все торговые дела Крова и его окрестностей, выйдя далеко за пределы всего Княжества и став самой могущественной и богатой торговой гильдией ОГМ. Вот только другим гильдиям от этого нелегче. На стороне барона находилось государственное влияние, многочисленные связи, а также тёмные наёмники из чёрных шпилей, с помощью которых он очень сильно постарался подпортить дела конкурентам, воспользовавшись всем тем небольшим хаосом, что на данный момент царил в государстве. Недавнее отсоединение Аратабии от Княжества, а также закрытие Большой Бухты, только усугубило ситуацию, спровоцировав небольшой поток граждан на территорию левейцев, а также в торговые города и Челок. Многие решили, что Княжеству пришёл конец, оно разваливается, а кто-то и вовсе пустил слухи о том, что грядёт гражданская война, которую может развязать Кантополо, чья армия в полном её составе находится в Большой Бухте, а Мейборну не по силам взять на себя контроль над государством. Все сошлись на том, что страна погибает, после того как погибла её древняя династия основателей. Крикс был полностью согласен с этим выводом, а потому и сам начал предпринимать меры.

У подножия злакового шпиля творился самый настоящий бардак: жители сходили с ума, пытаясь урвать как можно больше провианта, после того как Крикс понизил цены на товар, тем самым создав ещё большие неприятности своим конкурентам, которых в Крове остались единицы. Лучше всех держалась торговая гильдия Азаха, чьё богатство и связи с ОГМ всё ещё позволяли давать отпор такому торговому гиганту, как Крикс. Позже барон собирался расправиться с неугомонными торгашами при помощи тёмных наёмников, но все планы резко ушли в пропасть. Сейчас фогби спешил быстрее добраться до своего дома.

Завидев барона, жители даже и не думали расступаться, как это было раньше, а продолжили наседать на торговцев, отдавая свои талоны и серебро, чтобы запастись как можно большим количеством товара. Мысль о полном развале страны и о возможной гражданской войне плотно засела в головы горожан, все ждали голод, пытались пополнить свои запасы, ожидали прекращения поставок из Ночного пути. Рядом со шпилем был возведён небольшой деревянный эшафот, возле которого также столпилась толпа приличных размеров. На самом эшафоте стояло несколько членов Белого Ордена, которые обращались к толпе с обнадёживающими речами.

– Над нашей страной, друзья мои, собирается тьма, – вещал один из членов ордена в белом плаще, – Княжество страдает от страшного проклятия. Но кто нас проклял? Боги? Мерзкие чернокнижники? Нет! Нас прокляли мы сами. Мы отступили от того, что называли «верой», мы отринули учения Четверых Богов, постепенно отправляя все те знания в небытие. Мы стали забывать суть собственного существования, ведь она защищала нас ото всех этих бед. Я говорю о праведности, друзья мои. Боги не защищают грешников, не защищают тех, кто решил отвернуться от них. Такими мы стали, почти все жители Княжества озабочены лишь личными материальными благами, и им наплевать на то, что происходит на других землях… Княжество почти утратило благодать Богов, поэтому демоны преисподней смогли прорваться к нам и погубить всеми нами любимого князя, его сына и всех баронов, упокой Таал их души. Вы забываете, что такое вера, вы не учите этому своих детей, но мы поможем вам! Именно поэтому Белый Орден находится здесь, где он нужен больше всего! И я говорю не только о Княжестве. Все вы знаете, что наши храбрые братья отправлялись в самые ужасные уголки этого мира, разнося учения Четверых и встретили там праведную смерть. Но мы не отступимся, и скоро всё Междумирье вновь расцветёт под светом Четверых, и только тогда наступит долгожданный мир… Вы, народ Крова, даровали нам небесный шпиль, тот самый оплот веры, который привели в запустение слабые монахи Церкви, и мы сделаем всё, чтобы ваши надежды оправдались. Только с помощью вас, бароны Мейборн и Крикс смогут сохранить Княжество единым, вернуть ему то могущество, что было потеряно. Молитесь, друзья, ибо Боги слышат нас, каждое наше слово. Слова праведников никогда не останутся без внимания.

Толпа заликовала, воодушевлённая словами Белого Ордена. Крикс поморщился, фанатики вызывали у него отвращение, и уж тем более их лживые речи. Хотя здесь можно было поспорить, ведь каждый фанатик неистово верит в правдивость своих слов, всем тем идеям, которые им навязал Белый Орден. Магистр Волкар знает, как правильно дёргать за ниточки и уже успел заручиться поддержкой половины жителей Крова, а также заставить Мейборна сотрудничать с ним. Что-что, а Криксу очень бы хотелось взять у него пару-тройку уроков таких манипуляций.

Наконец, преодолев плотную толпу горожан, Крикс добрался до спиральной дороги, опоясывающей злаковый шпиль и ведущей до самой его вершины. Путь от дворца до шпиля как всегда дался ему с трудом, учитывая то, что сердце колотилось как сумасшедшее, не давая барону спокойно дышать. Фогби паниковал, боялся и хотел, как можно быстрее добраться до дома и начать все приготовления к своему скорому отъезду. Его господин не появлялся с тех самых пор, как отправился к Сифским пещерам, чтобы раз и навсегда покончить с княжеским родом, убив девчонку и наёмников, что её сопровождали, и больше от него не было никаких вестей. Убийцы тёмных гильдий принесли весть о том, что в Сифских пещерах они нашли лишь трупы своих собратьев, но при этом ни одного убитого наёмника гильдии Лорно. Воздушный корабль, потерпевший крушение, также был найден в глуби пещер, вся команда убита. Злой господин ни за что бы не оставил это просто так, он бы явился и выплеснул всю свою злобу и недовольство на низкорослого фогби, но этого не происходит уже слишком долго.

Зайдя в свою квартиру, Крикс сразу же запер дверь на замок, и даже активировал магическую печать, соврав нужный листок возле двери, под которым моментально развеялось волшебство, обволакивая всю дверь, после чего спешно начал собирать все свои вещи. В первую очередь нужно сжечь бумаги, все те документы, по которым можно отследить всю законную и незаконную деятельность его гильдии, а также позвать нескольких своих работников, чтобы они помогли оттащить на его последний воздушный корабль десяток полных сундуков с гильдийскими каратами, княжескими талонами, серебром и золотом. Все активы его гильдии. Нужно бежать, пока не поздно. Фогби решил выбрать своим новым домом Кшкалахас, где он сможет приобрести скромный дворец, множество рабов и со всеми этими деньгами прожить в роскоши все свои оставшиеся годы, ведь все его планы на материке больше нельзя реализовать. Спустя несколько дней после крушения корабля на побережье, наёмные убийцы чёрных шпилей принесли вести о том, что девчонка сейчас в гильдии Лорно, где она находится под защитой всех наёмников чародея. Крикс предложил целое состояние для того, чтобы тёмные напали на деревню и убили там всех, однако они отказались, так как наёмники Декарна весьма серьёзные противники, не говоря уже о силе самого старого чародея, который всё время находится на своём месте. Их гильдия ждала возможной атаки, а потому в любой момент готова принять бой, и их никак не удастся застать врасплох. Девчонка у старика, а злобный господин не появляется уже слишком долго, значит он мёртв, и все его планы провалились. Крикс остался один с теми проблемами, которые он не сможет уладить ни при каких обстоятельствах. Даже деньги здесь бессильны. Лорно знает, что фогби замешан во всём, а значит вскоре может выйти на контакт с Мейборном или Аратабией, даже несмотря на то, что первый презирает его. Но рано или поздно всё раскроется. Нужно бежать, пока есть такая возможность. В одиночку Криксу не довершить дело до конца, да и теперь незачем.

Крикс продолжал мять разбросанные по всей квартире бумаги и бросать их в одну кучу, попутно наполняя сундук своими вещами, пока не услышал тяжёлый вздох, что донёсся со стороны большого стола в главном зале. Освещения в его скромном жилье как всегда не хватало, а окна отсутствовали вовсе. В этой обстановке барон даже не заметил, как кто-то сидит с противоположной стороны стола, закинув на него ноги. Сердце заколотилось сильнее.

– Г-г-господин, – дрожащим голосом заговорил Крикс, пытаясь улыбнуться, – вы вернулись…

– Мне конечно приятно, что барон Княжества называет меня господином, – слегка хриплым голосом заговорил гость, – но ты слишком жалок, чтобы моя гордыня совершила небывалый взлёт. Советую присмотреться лучше, пока у меня хорошее настроение.

Это был явно не белокожий воин с красными глазами, а потому Крикс немного напряг своё зрение, чтобы рассмотреть собеседника. На стуле сидел взрослый мужчина в тёмной одеянии и в плаще с капюшоном, в руках, одетых в кожаные рукавицы, он держал маленький блестящий нож со стальной рукоятью и многочисленными гравировками, который не прекращал вертеть у себя в руке. На неестественно бледной коже лица даже при плохом освещении отчётливо виднелись выделяющиеся тёмные вены, правая щека изуродована большим вертикальным шрамом, но больше всего пугали его яркие оранжевые змеиные глаза, в которых сложно было угадать какую-либо эмоцию, кроме презрения в сторону барона. Крикс узнал незваного гостя и пришёл в ужас не меньше, чем, когда принял его за своего покровителя.

– Мистер Григур, – Крикс отступил назад, – почему вы здесь? Деньги были оставлены в условном месте на западе трущоб, как и договаривались…

– Голова Змеи недовольна, барон, – убийца продолжал смотреть на Крикса своими змеиными глазами и играться с ножом, – ты ведь в курсе, что мы не терпим, когда заказчик не выполняет условия контракта? Можешь плевать в лицо недоумкам из ОГМ, которые не могут и шага сделать, не посмотрев в свой ничтожный кодекс. Мы реагируем на подобные вещи по-своему.

– О чём вы? – Крикс задрожал сильнее, пятясь назад, – Я ведь сказал, что деньги были переданы…

– Это хорошо, но куда ты теперь собрался? Да ещё и подчищаешь следы. Наверняка хочешь удрать в Кшкалахас, трусливая свинья. А теперь скажи мне, ты ведь помнишь условия нашего контракта?

– Я выплачу любую неустойку, обещаю, – барон сложил руки в молитвенном жесте, – дам столько талонов и серебра сколько вам необходимо, только пожалуйста позвольте мне уйти.

– Уйти? – удивился Григур, – Что значит уйти? Хочешь сказать, что мы зря потеряли стольких братьев? А ведь каждая смерть – это дополнительная плата с твоего кошелька, если ты конечно не забыл. И вот сейчас, когда мы столького достигли, почти поставили эту страну на колени, ты просто собираешься сбежать? – убийца разочарованно покачал головой, – Такие болваны, как ты – беда гораздо большая, чем какие-то там антийские захватчики.

– Но какая вам с этого выгода? Вы ведь заинтересованы только в деньгах, и я смогу дать вам столько денег сколько нужно…

Он не успел договорить, так как один из стульев резко сорвался с места и, облетев Крикса, врезался ему в зад, усаживая на себя фогби. Стул вместе с бароном приблизился к столу, аккуратно пододвигая его ближе, а затем перепуганный барон услышал, как кто-то медленно подходит к нему из-за спины. Крикс предполагал самое худшее, и с каждым тяжёлым шагом сердце колотилось всё сильнее. Наконец, незнакомец остановился у спины барона и положил ему на плечи руки. Повернув дрожащую голову вправо, он увидел тёмную бурую кожу рук, на которых заметны переливающиеся чёрные магические потоки. Тёмная магия. От её влияния Криксу стало не по себе, сразу начало тошнить, бросать в пот, сердце готово вырваться из груди, а чувство страха стало неописуемым. Чернокнижник обошёл Крикса и уселся на стол, по правую руку от него. Использование тёмной магии всегда оставляет свои следы на чародеях, что можно было сказать и о его новом госте. Определить его расу не представлялось возможным, скорее всего он из одного из сотен различных народов, попадающих в Междумирье год за годом. У него была всё та же бурая кожа, чем-то напоминающая древесную кору, скулы сильно выделялись, на них росли по четыре двигающихся костяных шипа с каждой стороны. Его лицо выглядело очень болезненным, белки глаз с огненными зрачками постоянно переливались чёрным туманом. Само его присутствие вызывало сильный дискомфорт, благодаря чему можно сделать вывод, что перед ним предстал очень сильный тёмный маг.

– Барон Крикс, – чернокнижник сделал небольшой поклон головой, а его голос звучал так, словно это был очень громкий шёпот, раздающийся прямо у Крикса в ушах, – прошу прощения за такое внезапное появление, просто я понял, что Григур не совсем понимает, что такое дипломатия и мотивирование.

– Голова Змеи привыкла действовать по-другому, – усмехнулся убийца, – не припомню случаев, когда дипломатия могла решить абсолютно любую проблему.

– И всё же, – продолжил говорить чернокнижник, – иногда нужно вести себя более сдержанно по отношению к таким полезным гражданам, как барон Крикс. Наверняка он просто решил подстраховаться и избавиться от своей чёрной документации, после чего обдумать план своих дальнейших действий по уничтожению гильдии Лорно. Я ведь прав, господин барон? Предположение о побеге в Кшкалахас очень меня расстраивает, и наверняка является больным воображением нашего невоспитанного друга, – чернокнижник кивком указал на Григура.

Фогби молчал, пытаясь как можно лучше сформулировать мысли у себя в голове, а потом заметил, как дерево стола, где сидел тёмный маг, постепенно начало чернеть, расстилаясь пятном под его новым знакомым.

– Нет-нет, – затараторил Крикс, – я вовсе не собирался никуда бежать, честное слово! Просто я немного запаниковал, из-за того, что мой господин не появлялся уже долгое время, поэтому решил избавиться от всех улик, которые могут указывать на все мои действия о нарушении кодекса ОГМ…

– Как это друг с другом связано, кретин? – злобно спросил Григур.

– Тише-тише, – чернокнижник положил свою руку Криксу на плечо, останавливая его речь, из-за этого прикосновения фогби вновь стало нехорошо, – я всё понимаю, вы молодец, господин барон. Меня очень радует то, что вы до последнего преданы общему делу. В противном случае нам и впрямь пришлось бы отправить вас на заслуженный отдых. Ну что ж, теперь, когда мы во всём разобрались, я предлагаю придерживаться прежних планов.

– Но, господин, – неуверенно обратился к нему Крикс, – мой покровитель пропал, без него мы не сможем действовать дальше, ведь всё заключалось в…

– Игра продолжается, – тёмный маг не дал ему договорить, – не нужно думать, что твой копьеносец был единственным, кто замешан во всём этом деле. И ты не единственный из числа смертных, кто помогает ему и его хозяевам… Игра продолжается. Есть ещё более хорошие новости, ведь вам больше не нужно раскошеливаться на услуги тёмных гильдий. Все расходы Око возьмёт на себя, и наши друзья из Головы Змеи любезно согласились присоединиться к нашему союзу. Верно, Григур?

– Верно, – подтвердил убийца, – мы также привлечём и другие гильдии чёрных шпилей, так что забот у тебя прибавится, барон. Думаешь зачем ты нам до сих пор нужен, если в роли толстого кошелька твоей потребности больше нет? Связи, Крикс, вот почему ты ещё дышишь. На данный момент ты самый влиятельный свинтус в Княжестве, а также один из самых влиятельных в ОГМ, поэтому ты ещё пригодишься, когда мы начнём проворачивать наши дела в Крове.

– Прошу меня простить, – извинился Крикс, – но все наши проблемы сводятся к тому, что наследница Княжества находится в руках у Лорно. Благо, что Мейборн на дух не переносит чародея, видит в нём человека, который желает сместить капитана от власти, поэтому вряд ли поверит всему, что он скажет. Но ведь вскоре они начнут действовать.

– Пока шайка Лорно находится в своей гильдии – нам не о чем беспокоится, – заверил его тёмный маг, – вы правы, барон, рано или поздно они начнут действовать и попытаются провести наследницу в столицу. Здесь они и попадут в ловушку, если конечно доживут до того момента.

– Господин, со временем Аратабия, Большая Бухта и даже Мейборн могут пойти на диалог с Лорно, и тогда он заручится их поддержкой.

– Хе-хе-хе, – тихо засмеялся чернокнижник, – вы, наверное, не в курсе, барон, но шпионская сеть Ока и тёмных гильдий гораздо обширнее и информативнее, чем у Княжества. Мы знаем, что вскоре и у Княжества, и у Аратабии возникнут очень серьёзные проблемы, которые помешают им нарушить наши планы.

***

88 день Глора, 537 г., деревня гильдии, Княжество.

– Быть того не может, – Луя уже несколько минут не могла поверить в то, что ей рассказали другие наёмники, – я никогда в жизни не встречала тех, кого не трогают плакальщики, а теперь передо мной сидит простой антиец, утверждающий, что он является таковым.

– Я не лжец, – обиделся Марк, – остальные могут подтвердить. Они так желали убедиться в этом, что были готовы отдать меня в объятия полупризраков.

– Ну вот опять ты за своё! – нетрезвый Бракас больно обхватил его за шею и сделал глоток из своей большой кружки, он опьянел выпив всего половину, – Если бы мы собирались угробить твою антийскую задницу, то вряд ли бы донесли тебя до сюда живым.

– Так вы и не донесли, – Марк обиженно продолжил есть ароматное рагу из своей тарелки.

– Опять, – вздохнул Бракас, – Луя, ты даже не представляешь какими антийцы бывают обидчивыми, прям злоба берёт! Соберись, колдун заморский!

– Отстань от него, Бракас, – Луя попыталась успокоить наёмника, – лучше расскажи про этот ваш поход на юг подробнее. Как я понимаю, самые интересные события случились не так давно.

– Хе, ну это всегда пожалуйста! В общем решили мы заглянуть на обратном пути в Челок…

Наёмники, как всегда, были в сборе, за исключением Асторна и Скафки, которые ушли в дозор, после того как немного отпраздновали со всеми возвращение Луи. Сантилий в этот раз превзошёл самого себя, приготовив действительно очень вкусный ужин, сравнимый с тем, что Марк пробовал в корчме Челока. В честь такого события, он даже достал из кладовой целую тушу карликовой коровы, одной из тех, что разводят земельники Ночного пути, и этого мяса хватило для того, чтобы уставить их длинный стол различными тарелками с рагу, мясной похлёбкой, а также зажаренными на костре сочными рёбрами, не говоря уже о блюдах из гигантской рыбины, что смогла выловить Лайла. Все были очень рады, что в кое-то веки представилась возможность расслабиться и вкусно поесть. Супруга Даркли, Герла, тоже присутствовала, как и всё семейство Бракаса, вот только Килли так и не смогла уследить за тем, чтобы её муж не попробовал местного алкоголя, ведь наёмник по-прежнему совершенно не умел пить.

Марк сидел напротив Луи, а потому имел возможность общаться с ней уже полвечера и смог узнать девушку немного поближе. Как он понял Луя – это названная сестра Виктора, потому как он воспитал её, когда ещё был ребёнком, а она и вовсе младенцем. Каил-Бони и Дэни также являются её самыми близкими друзьями, потому как все четверо пережили рабство, из которого умудрились сбежать ещё в малолетстве и зарабатывать себе на жизнь воровством. В неизвестное время, все они оказались в гильдии Декарна, где работа наёмниками стала их призванием, но чуть больше трёх лет назад Луя очень сильно рассорилась с Декарном и со скандалом покинула гильдию. И вот спустя годы, девушка почему-то решила вернуться назад. Лую очень заинтересовала история Марка, и она довольно долго доставала его вопросами о том, как мальчишке удавалось скрываться в Аратоде, будучи незарегистрированным чародеем, а также про его необъяснимые способности.

Веселье продолжалось, казалось, что все забыли о том, что снаружи за ними ведут пристальное наблюдение тёмные убийцы, готовые в любой момент совершить атаку на гильдию. Бракас вместе Фимой рассказывали Луе про свои похождения на юг, причём Фима настолько увлёкся, что залез ногами на стол, чем вызвал недовольство у сидящего рядом Тайфора, который кинул псу Подонку очередную кость коровьего ребра. Казалось, что пёс заглатывал их, даже не пережёвывая. В это время Виктор находился с Сантилием возле бара, они о чём-то болтали, пока синеволосый наёмник делал для Лайлы её любимый фруктовый напиток.

– Держи, – Сантилий поставил на барную стойку довольно крупный стакан с жидкостью чередующихся цветов, – самоё полезное питьё в мире, после молока. Налетай!

Довольная девочка ухватилась за большой стеклянный стакан двумя руками и с наслаждением принялась пить.

– Как всегда вкусно! – воскликнула она, – Спасибо, Сантилий, вот только я так и не могу понять, как ты это делаешь. Почему сок разных цветов?

– Если я расскажу тебе секрет приготовления, то стану для тебя бесполезен, – усмехнулся наёмник.

– Как ты мог о таком подумать? – девочка изобразила возмущение, – Ну и ладно, значит и дальше продолжу тебя доставать. Виктор, а ты хочешь попробовать? Это очень вкусно.

– Для меня нет ничего вкуснее, чем челокский эль, – он демонстративно поднял свою деревянную кружку, – да и пить его намного интереснее, чем какую-то фруктовую жидкость.

– Тогда дай мне попробовать, – попросила Лайла.

– Ещё чего! Маленькая слишком. Не нужно интересоваться что такое алкоголь.

– Почему? Посмотри на всех, им ведь весело, а они пьют то же самое, что и ты, так что не вижу ничего плохого в том, чтобы дети тоже пробовали этот самый алкоголь.

– Ты права, Лайла, – согласился Сантилий, – с алкоголем и впрямь приходит веселье. Но на следующее утро твоё тело также узнает, что такое похмелье и стыд. Ты хочешь проснуться завтра от невыносимой головной боли, тошноты и с мыслями о том, что прошлым вечером пыталась читать здесь стихи собственного неприличного сочинения?

– Ну уж нет, по мне лучше сок, – Лайла покачала головой и отпила ещё немного, – смотрите, Тайфор вот-вот сбросит Фимало со стола! Может пойдём к остальным?

– Иди, я скоро подойду, – сказал ей Виктор.

– Только не забывай про то, что нужно всегда выполнять обещания!

Лайла отправилась на скамью, на своё место за столом, а Виктор остался у стойки рядом с Сантилием. Они ударились своими стаканами и принялись допивать остатки ароматного челокского эля. Пока Сантилий откупоривал ещё бочонок, чтобы подлить добавки, к ним подошла Луя, держа стакан поменьше, и присела на высокий стул рядом с Виктором.

– Ты изменился, – сказала она.

– Глаза или уши? – спросил он.

– Ты стал намного мрачнее. Весь этот день, глядя на тебя, я вспомнила того самого мальчика, который заботился обо мне всю мою жизнь. Это угадывается в твоём взгляде. Ты снова потерял желание жить?

– Не говори глупостей, – отмахнулся наёмник, – желание жить имеется у меня всегда, просто ты многого не знаешь. Тебя слишком долго не было в гильдии…

– Но стоит признать, что добрый и весёлый Виктор потихоньку начинает пропадать, – перебил его Сантилий, и поймал на себе недовольный взгляд друга, – понял, стою и помалкиваю. Лучше займусь очередным бочонком.

Наёмник продолжил возиться за баром, пока Виктор и Луя отвлеклись на Лайлу, сидящую за столом рядом с исхудками, и смеялась с того, как задорный Фимало рассказывал очередную забавную историю прямо на столе.

– Я слышала о том, что произошло в Крове в прошлом свете, – прервала молчание Луя.

– Всё Междумирье слышало, – добавил Виктор.

– Княжеская семья убита неизвестными существами… Что с Виэной?

Он не ответил на этот вопрос, но ответ угадывался в его лазурных глазах.

– Ясно, – печально кивнула Луя, – теперь всё сходится… Но тебе ещё есть ради кого жить. Вот только меня мучает один вопрос… Если это та самая Лайла, твоя дочь, то почему ты ей ничего не рассказал? Она ведь не знает, что ты её отец, верно?

– Не бери в голову. Расскажу, как только она будет к этому готова…

– Готова к чему? – возмутилась Луя, – К тому, чтобы узнать, что у неё ещё остался родной человек, который её любит? Глор Всемогущий, да к этому не нужно готовиться. Вспомни нас в детстве. Мы все только могли мечтать о том моменте, чтобы наши родные объявились в нашей жизни.

– Говори за себя. Может когда-то я мог мечтать об этом, но точно не после того, как узнал, что за человек был мой отец.

– Ты – не твой отец. Ты именно тот человек, который сейчас необходим девочке.

– Я и так нахожусь рядом с ней и защищаю её. Лайла должна сесть на трон и стать новой правительницей Княжества, которая вновь объединит все эти земли. Как ты думаешь вызовет ли она доверие у народа, когда все узнают, что её отец сам синеглазый?

– Зачем это всем рассказывать? – удивилась Луя, – Достаточно знать лишь ей… Знаешь, по-моему, ты просто боишься. Ты боишься признаться ей, поэтому постоянно оттягиваешь этот момент. Пожалуйста, я тебя прошу, не заиграйся с такими вещами, ведь дальше будет только труднее.

Сквозь шум Виктор смог услышать, как кто-то отворяет входную дверь, и в следующую секунду на пороге показался Декарн. Старик с удивлением уставился на веселящихся наёмников, но те даже не заметили, как он вошёл.

– Я конечно знал, что вы меня недолюбливаете, – старик немного усилил свой голос при помощи волшебства, – но устраивать праздник в честь моего отсутствия – это довольно обидно.

– Как ты мог о нас такое подумать, старик? – Каил-Бони встал со своего места, обращаясь к Декарну, – Праздники в честь твоего ухода проходят здесь намного скромнее, а сейчас имеется другой не менее важный повод.

– Хочется верить на слово, Каил.

Когда старик перешагнул порог, то за ним внутрь зашла черноволосая девушка в таком же чёрном платье, подвязанном на поясе, ростом она была выше среднего. Марк сразу же обратил внимание на её очень бледную кожу и болезненный вид, на голову одета круглая шляпа с пером, каких мальчишка ещё не встречал. Видимо это и была Беланда. Девушка испытывала сильное смущение, пыталась не смотреть никому в глаза и всё время старалась находиться за спиной у чародея. За ними в здание вошёл Граф, закрыв за собой дверь, потом неожиданно застыл на месте и глубоко вдохнул аромат горячего рагу.

– Неужели это то, о чём я думаю? – обратился он к Сантилию.

– Верно, – Сантилий уже накладывал три порции еды, – говядина из Ночного пути. Твоя любимая еда, Граф. Пришлось немного опустошить наши запасы, ведь поводов сегодня хватает.

– Твоя стряпня немного подождёт, – махнул рукой Декарн, после чего отступил в сторону и немного подтолкнул вперёд растерянную девушку, – Беланда снова с нами, друзья, прошу любить, но не жаловать.

Бледнолицая девушка ещё немного прошла вперёд и застыла на месте, опустив свой взгляд, а в гильдии образовалась непривычная гробовая тишина. Наёмники молчали и с подозрением смотрели на Беланду. Марк почувствовал, что обстановка стала слишком нагнетающей. Неужели они не рады видеть свою подругу?

– Я надеюсь, что в этот раз ты ничего сжигать не собираешься? – спросил Каил-Бони.

– И бить зеркала во всём здании? – сказал Фимало.

– Про Подонка я вообще молчу, – добавил Тайфор.

– Нет, – тихо ответила Беланда, теребя пальцами ткань своего платья, – не буду… Обещаю.

Неловкое молчание продлилось ещё несколько секунд, после чего наёмники расхохотались, чем слегка испугали девушку. Декарн тоже не сдержал смешка, обрадовавшись, что никто из присутствующих не держит на неё зла. Все повставали со своих мест и двинулись приветствовать свою возвратившуюся из лечебницы подругу. Милона и Ильва сразу же обняли Беланду с двух сторон, пока остальные просто толпились вокруг и ждали своей очереди. Смотря на лицо девушки, Марк заметил, что такая суета не доставляет ей удовольствия, а, наоборот, приносит дискомфорт, но она держалась, пыталась не выдать своего состояния. Спустя ещё полминуты, Беланда всё же не выдержала и с болью закрыла глаза, схватившись рукой за голову. Улыбки сразу же сошли с лиц присутствующих, и они поспешили узнать, что произошло, но благо всех разогнал Декарн, взяв Беланду за руку.

– Ну всё хватит, порадовались достаточно, всему должна быть своя мера. Беланда, если ты испытываешь беспокойство или боль, то сразу же говори нам. Как работает амулет?

– Всё хорошо, – ответила Беланда, прижав ладонь к своей груди, – я чувствую, как он помогает. Просто я сильно устала с дороги, и у меня разболелась голова.

Декарн помог ей подойти к столу и даже усадил в собственное танталийское кресло, в которое никогда не позволял садиться никому из присутствующих. Беланда немного отдышалась, прикрыв глаза и продолжая прижимать ладонь к своей груди, после чего выдавила из себя улыбку и обратилась ко всем.

– Прошу прощения, что заставила вас забеспокоиться, просто сейчас я и впрямь чувствую себя неважно. Скоро наступит темнота, так что мне лучше пойти отдохнуть…

– Ты шутишь? – возмутился Фимало, – Мы не видели тебя довольно долго, а ты просто возьмёшь и уйдешь спать? Побудь здесь хотя бы немного, попробуй всю эту вкуснятину, что приготовил Сантилий. Готов поспорить, в Кустовере подавали дрянную пищу. Обещаю мы шуметь не будем.

– Не знаю, – засомневалась Беланда, но вовремя подняла голову и поймала на себе множество жалобных взглядов, – разве что совсем немного.

– Отлично, – хлопнул в ладоши Декарн, – Сатилий, тащи своё рагу! Аромат и впрямь стоит великолепный.

В тот момент, когда он обращался к Сантилию, обратив свой взор на бар, старик заметил рыжеволосую Лую, стоящую рядом с Виктором. Улыбка медленно сошла с лица Декарна. Казалось время остановилось, и застывший чародей продолжал поедать девушку недовольным, немного злым, взглядом. Луя отреагировала достойно, отвечая Декарну взглядом на взгляд, при этом улыбаясь уголками своих губ. В её глазах не было видно страха. И вновь эта тишина, все присутствующие ухватились за свои стаканы и принялись набивать рот пищей, делая вид, что ничего не происходит. Взволнованный Сантилий вышел из-за стойки и поставил перед Декарном, Графом и Беландой тарелки с дымящимся рагу, и только после этого чародей, наконец, взялся за ложку и молча принялся есть. Никто по-прежнему не произносил ни слова.

– Привет, – помахала рукой Луя.

– Твоё приветствие останется без внимания, – огрызнулся старый чародей, продолжая есть.

– Я здоровалась с Беландой и Фридасом, – парировала Луя, – уверена, что они по мне соскучились, как и я по ним.

– Здравствуй, Луя, – улыбнулась Беланда, перебирая ложкой своё рагу.

– Ну вот, – рыжеволосая девушка оглядела всех сидящих за столом и подняла стакан вверх, – а вы утверждали, что он меня сожжёт. Раз уж всё обошлось, то предлагаю…

– Мне вот интересно, – Декарн перебил её и отложил свой столовый прибор в сторону, – что происходит у тебя в голове, если внутри неё образовалась мысль вернуться в мою гильдию? Ты и впрямь думала, что после всего, что произошло, я всё забуду и встречу тебя с распростёртыми объятиями? Вы тоже хороши, – он обратился к остальным, – просто взяли и пустили её на порог этого дома.

– Потому что она одна из нас, – сказал Виктор, – как бы ты не считал, старик, но она как была, так и осталась членом нашей гильдии.

– Ясно, – кивнул чародей, – значит по-твоему отречение от всех нас было плёвым делом, на которое можно закрыть глаза? Тебе напомнить, Виктор, что произошло в тот день, когда эта невоспитанная девчонка захлопнула за собой дверь? Она сделала свой выбор, сказала мне всё, что думает обо мне и о нашем общем деле, так что я поступил так же. Есть что сказать?

– Есть, – Луя допила остатки жидкости в своей кружке и громко поставила её на стойку, вытерев рукой губы, – ты ведёшь к тому, что отречение от вас было делом непростительным. Но разве ты поступил не так же?

Данный вопрос оказался настолько резким, что даже Фимало поперхнулся своим элем. По Декарну стало отчётливо заметно, что он зол. Очень зол.

– Призрак сошёл с ума, – ответил чародей, – это видели все, и помнят тоже все, особенно Сантилий и Жак. Первого он даже разрубил на две части… Он стал одержим своей бредовой целью, и я не мог его удержать. Я из последних сил пытался отговорить Вининду следовать за ним, но влюблённая девчонка наотрез отказалась меня слушать. Не я отрёкся от них, а они отреклись от меня. Что можно сказать и о тебе.

– Это слишком громкие слова, Декарн, – продолжила Луя, – ты ведь прекрасно знал, куда лежит их путь, а также и то, что они вряд ли вернутся оттуда живыми, но всё равно отпустил их. Я не тот человек, который готов закрыть на это глаза, поэтому отправилась на поиски, несмотря на то, что ты запретил…

– Довольно! – никогда ещё Марк не видел Декарна таким злым, – Прежде чем принимать какие-либо решения, я просчитываю все возможные исходы, а не лезу в пекло сломя голову. Я отдавал себе отчёт о том, что поход Призрака сведёт его в могилу вместе с Вининдой, поэтому я не мог позволить себе рисковать остальными. Скажи мне, Луя, почему ты вернулась без них? Неужели твой план не сработал, и был ли он у тебя вообще?

Девушка не ответила, лишь опустила взгляд, а Декарн издал короткий самодовольный смешок.

– О чём я и говорил… Как я погляжу здесь все на твоей стороне. Можешь оставаться, но тёплого приёма от меня не жди, – чародей поднялся со скамьи и направился к лестнице, – долго не засиживайтесь и не шумите, здание хоть и защищено беззвучными чарами, но я, в отличии от плакальщиков, всё слышу.

Раздражённый чародей быстрым шагом поднялся на второй этаж и по спиральной лестнице ушёл в свой кабинет, в башню. Веселье покинуло главный зал и больше не собиралось возвращаться, все продолжали сохранять молчание, не спеша допивая свои напитки. Но из всей сложившейся ситуации всё же можно было вынести один положительный момент: Декарн всё-таки не испепелил Лую, как все об этом думали.

– Я вспомнил, – неожиданно сказал Бракас.

– Продолжай, – изобразил заинтересованность Каил-Бони.

– Я вспомнил, когда я в последний раз видел его таким взбесившимся.

– Дай угадаю, – Луя подошла к столу и взяла кувшин, наполняя свой стакан элем, – три года назад, когда я ушла отсюда?

– Не совсем, – помотал головой Бракас, – полтора года назад, когда он меня с башни выбросил, поймав в своём кабинет… Что-то мне хреново…

– Меньше нужно было пить эль, – Килли встала из-за стола и принялась поднимать на ноги своего мужа, – хорошо посидели, Сантилий, спасибо за прекрасный ужин, но нам ещё нужно дойти до дома, пока не появились плакальщики, и пока Бракас может передвигаться самостоятельно. Куся, пошли домой.

– Учитывая всю сложившуюся обстановку, думаю стоит объявить праздник оконченным, – голубоглазый Яи встал со своего места и отправился к лестнице, – прости за всё это, Беланда, ты вернулась спустя столько времени и в результате узрела такой скандал. Виктор, пошли наверх, нужно хоть как-то утихомирить старика.

– Я с вами, – Луя залпом осушила стакан и тоже отправилась к лестнице.

– Хочешь сделать только хуже? Я знаю Декарна гораздо дольше вас всех и на пятьдесят процентов уверен, что он может выбросить тебя из окна, как нашего общего друга.

– Мне ещё есть, что ему сказать. Кроме того, так продолжаться дальше не может, нужно решить всё и сразу.

– Я тоже пойду, – Беланда с трудом попыталась самостоятельно подняться с кресла, но ей помог Граф, – вряд ли он будет устраивать скандал, пока я рядом.

– Хорошая идея, – кивнул Яи, – все остальные пока уберутся здесь.

– Не нужно заморачиваться, – Сантилий взял в руки большую корзину и начал складывать в неё остатки пищи, – тут достаточно меня, Фимы и Даркли, чтобы навести порядок, так что никого не держу.

Все начали расходится, кто по своим домам, а кто по своим комнатам, в то время как грязная посуда стала подниматься в воздух под воздействием заклинаний телекинеза. Яи и Луя отправились в башню Декарна, за ними следовал Виктор, помогающий Беланде подниматься по лестнице. Девушка так долго страдала в лечебнице, что с её переутомлением не справлялся даже амулет, наполненный магией света. Но по сравнению с былым состоянием, Беланда и впрямь выглядела намного лучше. Преодолев все ступени спиральной лестницы, они оказались в тёмном кабинете чародея, где он восседал в кресле за своим столом, курил трубку и смотрел в круглое окно, за которым темнота уже практически накрыла собой окрестности. Яи прикоснулся к белому кристаллу на стене, он сверкнул, и из него вылетело заклинание светлячка, застывшее у потолка башни, обеспечив помещение тусклым светом.

– Ты ведь прекрасно знаешь, что я предпочитаю более мрачную обстановку, – старик выдохнул облако табачного дыма, но так и не обернулся, – ты и так прекрасно видишь в темноте.

– Я может и вижу, – Яи пропустил вперёд остальных, – но вот девушкам пришлось бы сильно напрягать свои глаза.

Декарн всё-таки решил повернуться к вошедшим, но, заприметив Лую, сделался ещё более раздражённым и вновь обернулся к окну. Виктор усадил Беланду в любимое кресло Асторна возле входа, а Луя, не обращая внимания на чародея, села на деревянный стул, рядом с небольшим круглым столиком.

– Это новая танталийская мебель, которая предназначена только для украшения моего кабинета, – Декарн явно обращался к Луе, – так что найди себе новое место, куда можно уместить своё тело.

– Мне здесь нравится, – она злобно улыбнулась и демонстративно попрыгала тазом на стуле, – всё-таки тонты – мастера своего дела.

– Послушай, старик, – Яи подошёл к столу чародея, – злость никогда не была твоей отличительной чертой, так с чего вдруг она сегодня взяла над тобой верх? Согласен, между тобой и Луей были сильные разногласия в прошлом, но ведь три года прошло. Вы оба были не правы по-своему. Луя хотела помочь Призраку, не дать ему совершить ту ошибку, которую он видимо всё же совершил, и её очень задел тот момент, что ты просто дал ему уйти, не предприняв никаких мер. Она довольно вспыльчива, как и ты, но её действия всегда несут лишь благо для нас всех.

– Красивая речь, Яи, – усмехнулся старик, – вот только она никак её не оправдывает. Как она говорила? Я глупый пережиток прошлого, которого никак не заботят жизни моих подопечных, особенно когда я перестаю их контролировать? Это ведь твои слова, Луя?

– Какой же ты противный и злопамятный старикашка, – Луя скорчила раздражённое лицо, – ты и впрямь помнил всё это дословно более трёх лет? Знаешь в чём твоя ошибка? Ты никогда не слушаешь других, пропускаешь наши слова мимо ушей и всегда поступаешь только по-своему, считая себя правым в любой ситуации. Призрак прекрасно видел это, поэтому никогда не был с тобой откровенен. Поэтому он не просил у тебя помощи, когда ему взбрела в голову та безумная идея…

– Призрак просто спятил! – Декарн потушил трубку и наконец развернулся к Луе, – Он всегда отличался своей отстранённостью и жаждой крови, а после того, как Зарт одолел его во время налёта на Молчащий Тар, это окончательно повредило его рассудок.

– Вот опять, – Луя вздохнула, покачав головой, – ты снова считаешь, что знаешь всё на свете… Никто из нас не был там, никто не видел, что произошло между Зартом и Призраком, и никто не знает, что он там узнал. Доступ в Молчащий Тар есть только у Ордена, а потому не нужно рассуждать о том, какие секреты там спрятаны. Призрак обезумел не просто так, и я это понимала. Теперь скажи почему он не обратился к тебе?

Декарн молчал.

– Призрак был сильнейшим из нас, – взял слово Виктор, – уступая лишь Яи. Всю ту жизнь, что он себя помнит, он привык полагаться только на себя и ни на кого другого. Я вообще не представляю, как тебе удалось завлечь его в гильдию. Вининда смогла достучаться до него, смогла стать единственный близким ему существом, несмотря на то, кто он есть. Но всё же он ушёл, разорвав с нами все связи. Кто знает, что им двигало, но увы я соглашусь с Луей. Ты слишком просто дал ему уйти, не оказав никакой поддержки и даже пригрозил изгнанием тем, кто попытается последовать за ним. Луя оказалась смелее всех и решила действовать по-своему.

– А вы, болваны, хоть на секунду задумывались, что всё это было лишь ради вас, – Декарн говорил в полголоса, не смотря при этом на собеседников, – если Призрак отправился туда, куда я думаю, то уверенно можно заявить о том, что он уже мёртв. Всю жизнь его мучала тайна своего происхождения и всех тех снов, которые, судя по всему, являлись простыми воспоминаниями. Я понимаю, что во время бойни в Молчащем Таре, он нашёл то, что искал, из-за чего чуть не поплатился жизнью… Но я не мог позволить ему загубить жизни своих подопечных в погоне за собственным прошлым. Из тех пустошей ещё никто не возвращался.

В голосе чародея звучали горькие отголоски грусти, и в следующий момент он всё же посмотрел в глаза Луе.

– Я принял тебя в эту гильдию, когда тебе было всего четырнадцать. Ты росла у меня на глазах, была мне как дочь. Ты никогда не подводила гильдию, разделяла все мои взгляды, добросовестно выполняла возложенную на тебя работу… Ты хоть немного представляешь, что я испытывал, когда ты отправилась вслед за Призраком? Я ведь был уверен, что больше не увижу тебя.

– Тогда почему не остановил? – спросила Луя.

– Я не знаю… Возможно после тех слов, что услышал о тебя, я вдруг осознал, что ты права. Гордыня, вот что всегда было моим главным недостатком. Призрак лишь дал мне понять, что я не всесилен и не способен вести за собой всех и каждого. Это привело меня в бешенство… Ты стала той, кто подлила масла в огонь.

– Я не могла поступить иначе… Я ведь переняла своё упрямство у тех, кто меня воспитал… Хоть уже довольно поздно, но всё же прости за те слова. Ты ведь знаешь, я могу ляпнуть, что угодно, когда не в настроении.

– Тогда ты всё сказала правильно. Но всё же извинения приняты. Не серчай, но от меня ты их не дождёшься, ведь я не отказываюсь от своих слов и по-прежнему считаю, что поступил правильно. Ты переняла упрямство не только у Виктора.

– Скажите тоже, – махнул рукой Яи, – наш синеглазый друг в последнее время совсем размяк, так что его скверный характер остался далеко в прошлом.

– Заткнись, – огрызнулся Виктор, – если ты так хочешь, то в ближайшее время, тот Виктор, который будучи ребёнком постоянно выносил тебе мозги, может вернуться.

– Ха, не вернётся! Себя хоть не обманывай. Ты уже повзрослел, малыш, и не только телом. Скоро на тебе будет лежать больше ответственности, так что ты не должен подавать плохой пример.

– Виктор, – обратилась к наёмнику Беланда, – та девочка со светлыми волосами – это ведь та, о ком я думаю? Твоя дочь?

– Да. Лайла, – ответил Синеглазый.

– Она очень похожа на Виэну, поэтому я сразу догадалась… Декарн рассказал мне о том, что произошло. Мне очень жаль.

Виктор лишь кивнул, ничего не ответив.

– Она потеряла мать, – продолжила Беланда, – но ещё не всё потеряно. Ей повезло, что рядом с ней есть такой отец, как ты.

– Ага, а как же! – усмехнулась Луя, – Этот дурень ничего ей не рассказал. Девочка по-прежнему не знает, что он её отец и считает, что все её родные мертвы.

– Не начинай, Луя, – повысил он голос, – я тебе уже говорил, что я расскажу ей, когда придёт время. И вообще, сначала своих детей заводите, а потом давайте советы. Без обид, Яи.

– Ничего, – вздохнул наёмник, – кстати, раз уж мы наконец охладили пыл нашего высокомерного старикашки, может теперь кое-кто ответит на мои вопросы. Что с Призраком, Луя?

Девушка изменилась в лице, она больше не улыбалась, лишь поудобнее уселась на своём стуле для того, чтобы начать рассказ. Декарна тоже распирало любопытство, чего он никак не смог скрыть от присутствующих.

– Ты и так догадываешься, Яи, – ответила Луя, – думаешь почему я вернулась? Я не смогла догнать их. Надеялась, что Вининда замедлит Призрака, но всё же расстояние между нами оказалось колоссальным. Я постоянно двигалась по их следам, расспрашивала местных жителей, благо Призрака нельзя назвать неприметным, он всегда бросается в глаза, к тому же до этого уже успел приобрести известность во всех уголках материка.

– И куда тебя завели следы? – спросил Декарн, – Призрак мог отправиться только в одно место, ты ведь знала.

– Знала, – подтвердила Луя, – и если бы послушала тебя, то наверняка смогла бы перехватить его на Нутаге. Однако сначала он отправился в другое место. Некоторое время следы водили меня по древним руинам Алькарского Королевства, после чего Призрак и Вининда отправились в Гнилые земли. Вы даже не представляете насколько мерзко было нахождение там. Красные дьяволы замедляли меня, но всё же мне удалось пройти весь этот путь. Они что-то искали там, на севере, и, наверное, нашли, после чего пересекли море и отправились вглубь Нутага. Некоторые бхаджа смогли опознать Призрака, они рассказывали о том, что его интересовали артефакты пустошей и личности, которые возвращались оттуда живыми. Он также был замечен в нескольких музеях Кшкалахаса, но никто не смог мне ответить, что именно он там искал… Я не успела совсем чуть-чуть. Их след вёл в Пустую Империю.

– Только не говори, что ты отправилась за ним, – сказал Виктор.

– Как уже было подмечено, я переняла упрямство от вас всех. По-твоему, весь тот путь был проделан зря? В общем так я и оказалась в неизведанных пустошах.

– Что ты видела? – у Декарна был очень заинтересованный взгляд.

– Чешуйчатые сёстры. Вы понимаете, что легенды не врали? Я видела этих созданий, а однажды даже сразилась с ними.

– Как они выглядели? – не успокаивался Декарн.

– Они скрывают свои лица шлемами, тела похожи на человеческие, вот только конечности покрыты чешуёй. Сражаются копьями, верхом на своих летающих огнедышащих тварях… Я чуть не погибла там. Они оказались намного сильнее, чем кто-либо, с кем мне приходилось сражаться, я с трудом смогла сбежать от них. Пустая Империя – это сплошные вымершие пустоши, на которых ничего не растёт, земля обширных каньонов, раздираемая пыльными бурями. Это их дом, а я просто добыча. Я трижды пыталась пройти их крепости, выбитые прямо в горах, но каждый раз приходилось бежать. В какой-то момент пришло осознание того, что одной мне не справиться. Если чешуйчатые сёстры – это не выдумка, то может оказаться, что и остальное тоже. Я смирилась с этим и поняла, что Призрак с Вининдой больше не вернутся. Мои похождения длились полтора года, в результате чего я уплыла в Танталию, где жила всё это время.

– Но почему ты вернулась? – спросил Виктор.

– Когда до Танталии дошли слухи о том, что произошло в Княжестве, я не сразу обеспокоилась. Мало ли какой чернокнижник мог устроить тот кошмар во дворце. Вы ведь всегда можете постоять за себя. Но потом эти вести об убийстве Завуалы, об отсоединении Аратабии и отправке ударной гвардии в пустыню. Я поняла, что в Княжестве творится неладное, к тому же если князь и его сын мертвы, то почему на трон до сих пор не взошла Виэна? Все это было очень странно, я решила, что вы тоже вовлечены во всё это и нуждаетесь в помощи… Поэтому я здесь.

– Ты не прогадала, – улыбнулся Яи, – помощь нам сейчас и впрямь не помешает. Каждый клинок на счету… Значит Призрак и Вининда сгинули в Пустой Империи?

– Призрак силён, я бы сказала очень силён, но факт остаётся фактом. Ещё никто не возвращался из пустошей.

– Прям-таки никто? – удивился старик, снова подкуривая свою трубку, – Откуда тогда взялись все эти легенды? Чешуйчатые сёстры, хозяева пустошей, ядовитое солнце? Сам Чёрный Герцог, в конце концов. За каждой легендой стоит крупица истины, чьи размеры мы так и не в силах определить под всем тем слоем лжи, которым её покрыли дураки вроде нас. Кто знает, может нашим друзьям ещё представится честь однажды заложить основу для ещё одной легенды в виде той самой крупицы истины. Призрак пережил многое, так что не нужно ставить на нём жирную точку.

Декарн обнадеживающе улыбнулся и подмигнул всем присутствующим, чем вызвал ответные довольные лица, потом вновь затянулся табачным дымом и развернулся к окну. Спустя мгновение окрестности озарились россыпью лазурных призрачных скелетов, и снаружи раздался ужасный множественный плач. Декарн лишь вздохнул.

– Вот и они, ненасытные.

Внезапно все услышали тяжёлые вздохи со стороны двери. У Беланды начался приступ, она схватилась за место, где на её груди был прилипший целительный амулет и старалась прижать его как можно сильнее. Ей стало страшно, она начала паниковать.

– Беланда, всё хорошо, – поспешил успокоить её Яи, – это всего лишь плакальщики, пока мы внутри здания – бояться нечего…

– Нет, – она быстро замотала головой, – нет-нет! Я чувствую это. Всё снова искажается, – Беланда схватила Яи за руку и сильно сжала её, – оно здесь! Оно здесь внизу!

***

– … так что нас теперь стало ещё больше. Мне представилась возможность пообщаться с этой Луей, могу сказать, что она довольно приятный человек, не скрывающий в себе какой-либо грязи. Очень честная и красивая девушка. Тебе бы она точно понравилась, – Марк усмехнулся, – хотя я не знаю ещё ни одного человека, который бы тебе не понравился.

Сразу после ужина мальчишка отправился в лазарет, где и находился на данный момент, сидя возле койки с бессознательной Шилой. Её лицо по-прежнему было укрыто тканью для того, чтобы избежать несчастного случая, если кто-нибудь случайно на неё посмотрит. Две пары рук были аккуратно сложены вдоль её тела, на ней по-прежнему одет всё тот-же кожаный комбинезон, в котором она проделала весь путь до Княжества. Дыхание лика с трудом заметно, она слишком слаба, но чудодейственные зелья Ильвы не давали ей умереть из-за потери своей маски, которая так и не хотела восстанавливаться. Хотя о каком восстановлении может идти речь, если маска потеряна полностью, разбита лысым чародеем Клаффом.

– Что касается Беланды, – продолжил говорить Марк, – насчёт неё я ничего не могу сказать. Слышал лишь, что она сумасшедшая, но, увидев сегодня, немного удивился. Обычная спокойная женщина, вот только очень грустная. Возможно это из-за усталости, но мне показалось, что у неё очень страдает душа… Забавно, да? Ещё свет назад я бы усмехнулся, если бы кто-то начал рассказывать мне про какие-то там души… Моя жизнь совершила очень неожиданный поворот за короткое время… Не волнуйся, Шила, вот увидишь мы тебя поставим на ноги.

В последнее время он всё чаще стал навещать свою бессознательную подругу просто для того, чтобы поговорить. Ему хотелось поделиться с кем-нибудь своим беспокойством, тем, что гложет его уже долгое время, и решил, что лик подходит для этой роли лучше всего. Не то, чтобы он не доверял остальным, просто только с Шилой он мог вести подобные беседы, ведь она всегда была готова выслушать, поддержать и даже поднять настроение своим забавным характером. Но с тех пор, как она получила такое серьёзное ранение, Марк был лишен этих бесед, и всё, что ему оставалось, это продолжать разговаривать с ней, даже когда она ничего не слышит. Однако, несколько дней назад Милона похвалила Марка за то, что он навещает подругу и ведёт с ней разговоры, ведь на подсознательном уровне она, возможно, всё ещё может слышать то, что происходит вокруг неё. Это лишь придало мальчишке уверенности в том, что все слова он произносит не зря, поэтому продолжил каждый вечер рассказывать Шиле обо всех события в гильдии.

Его разговор прервал тихий стук по дереву со стороны входа. Марк обернулся и увидел, что, приоткрыв дверь, внутрь заглянула Малия.

– Так и думала, что ты здесь, – тихо сказала она, – можно зайду?

– Конечно, – ответил Марк, – это ведь не моя комната, так что можешь не спрашивать.

– Просто я подумала, что могу отвлечь тебя от важного дела. Ты ведь частенько пропадаешь в лазарете, – Малия закрыла дверь, после чего взяла ещё один стул и присела рядом с Марком.

– Милона говорила, что Шила может всё слышать, хоть и находится без сознания. Я подумал, что ей было бы очень скучно просто лежать в этом закрытом помещении, где ей то и дело вливают очередную колбу зелья в кровь.

Серая кожа лика на верхней правой руке, как всегда, была надсечена, и в неё шла тонкая прозрачная трубка, через которую Ильва вводит в организм Шилы свои зелья.

– Ты очень хороший друг. Я слышала, что ликов недолюбливают, так что ей повезло с тобой.

– Неправда, – покачал головой Марк, – ведь я относился к ней хуже, чем кто-либо, в первые дни нашего знакомства, только из-за того, что она не человек. Конечно многое изменилось, я смог разглядеть в ней то, что отказывался видеть с самого начала и спустя какое-то время смог полностью раскрыться… У меня ведь уже был друг… Лучший друг… Он погиб из-за меня, его обнял плакальщик. Мне пришлось наблюдать собственными глазами, как он превращается в гнилую массу. Я погубил не только его, но и всю его семью. Теперь ещё и Шила… Видишь, все кто считает меня другом очень плохо заканчивают.

– Не говори так, Шила ведь ещё жива, – голос Малии стал жёстче, – Ильва и Декарн не сидят сложа руки. Вот увидишь, они создадут то, что сможет ей помочь.

– Хотелось бы верить.

Было приятно, что старшая из сестёр-исхудок присоединилась к нему, ведь она могла поддержать Марка как никто другой. Малия всегда говорила с такой теплотой, что ей всегда хотелось верить в каждое сказанное ею слово. Стоит признать: ему очень нравилась эта бледнокожая девица, даже несмотря на то, что она не человек. Сходство людей и исхудов было просто поразительным.

– Как тебе Луя и Беланда? – спросила Малия, – Я так и не поняла, где Луя пропадала столько лет.

– Она говорила что-то про Кшкалахас. Судя по всему, три года назад она рассорилась с Декарном и покинула гильдию. А вот я не понял кто такой этот Призрак, из-за которого всё произошло.

– Всё-таки эта гильдия – весьма интересное место. Здесь собралось столько загадочных личностей, что обо всех я не успеваю узнавать, а сегодня вернулось ещё двое. Для меня главное – чтобы Орада была счастлива, ей очень нравится, когда её окружает много друзей. Ей этого всегда не хватало.

– В этом плане она очень похожа на Шилу, – улыбнулся Марк.

– Вы уже так давно находитесь здесь, но я так ни разу и не просила рассказать о твоей подруге.

– Если честно, то я и сам знаю о ней немного. Могу сказать лишь то, что она очень отзывчивый и добрый человек…

– Ты хотел сказать «лик», – поправила его Малия.

– Ну да, привычка. Отзывчивый и добрый лик, но иногда бывает весьма опасной, когда нужно постоять за себя или за друзей… Так она здесь и оказалась. Пыталась защитить меня. Чародей, который её ранил, предлагал ей уйти, чтобы спастись, но она отказалась… Тебе не рассказывали, что произошло в тот день?

– Ты умер… Я слышала это.

– Я не просто умер. Меня обнял плакальщик. Я искренне верил в то, что они не видят меня, но стоило только дотронуться до полупризрака, как вдруг его взор обратился прямо на меня. Поведение того плакальщика было очень странным. Смотря на меня, создавалось такое ощущение, что он отыскал то, что искал тысячу лет. Это существо схватило меня, а дальше ничего не помню. Но, как видишь, я не превратился в протухший кусок мяса.

– Ты говорил об этом Декарну? – на лице Малии виднелось беспокойство.

– Он и так об этом знал. То есть предположил, а я подтвердил… Декарн что-то недоговаривает, вот только зачем?

Внезапно дверь лазарета открылась, и внутрь вошла Ильва, которая на этот раз имела светлые, как у Лайлы, волосы и красные глаза. Она несла в руке большую колбу с тёмно-синей жидкостью, что явно предназначалась для Шилы.

– Надо же, – удивилась Ильва, – я конечно ожидала увидеть здесь Марка, но чтобы в компании Малии. Вас не смущает, что уже ночь, и за стенами вовсю рыдают плакальщики? Как вы потом заснёте?

– Заснуть под их вой – для меня не проблема, – ответил Марк, – в Анте мы обходились без заклинаний, которые не пропускают шум.

– Беззвучные чары не выпускают звуки, но при этом не препятствуют тому, чтобы мы слышали, что происходит снаружи.

– Я заметил. Но почему так? В чём проблема наложить заклинания и на внешние стены?

– Хорошее предложение, Марк, но такое же ошибочное, как и у всех остальных, – начала объяснять Ильва, – дело в том, что беззвучные заклинания, как и все другие, относящиеся к упорядоченному волшебству, имеют свои уникальные и даже странные особенности. Это заклинание направленного действия, обращённое именно в ту сторону, в которую необходимо глушить звуки. Если такое же заклинание возвести с другой стороны, то их потоки встретятся, и они попытаются пересилить друг друга, в один момент, выплеснув всю звуковую силу, которую отражают. От этого могут лопнуть барабанные перепонки, так что запомни: так делать нельзя.

– Как же всё сложно с этой магией, – вздохнул Марк, – но я вроде бы понял. По крайней мере ты объясняешь намного понятнее, чем Даркли. Ты пришла ввести Шиле зелье?

– Конечно, – Ильва открыла колбу и её волосы внезапно изменили цвет на чёрный, а кожа стала немного светлее, – это могло подождать до завтра, но тогда я точно не засну. Утром я хочу уже наблюдать результат.

– Какое-то новое зелье? – оживился Марк.

– Я работала над ним последние дней десять, – Ильва вылила зелье в специальную ёмкость на стойке, после чего жидкость начала поступать в трубку, соединённую с рукой Шилы, – при помощи Декарна, мне удалось добиться хороших результатов. Будем надеяться, что…

Пол немного тряхнуло, по крайне мере Марк, сидя на стуле, очень хорошо ощутил вибрацию древесины, после чего в комнате снизу раздался шум, как будто вся мебель неожиданно рухнула. Затем все услышали девичий крик.

– Под лазаретом же ваша комната, – Марк обратился к Малии.

– Орада! – исхудка сразу же сорвалась со стула и побежала к выходу, Марк устремился следом.

И десяти секунд не прошло, как они сбежали по лестнице и уже направились в сторону жилых комнат левого крыла здания в конце общего зала. Неожиданно их кто-то окрикнул наверху, это оказался Яи, за которым следовали Виктор, Луя и Декарн, ведущий за руку перепуганную Беланду.

– Куда вы идёте? – спросил Яи, доставая из-за спины свой серебряный клинок с гардой в виде двух драконьих голов.

– Мы были в лазарете, – спешно объяснял Марк, – потом услышали сильный шум в комнате Малии и Орады.

Из того крыла, где находилось нужное помещение, стали слышны звуки, похожие на то, что кто-то выламывает дверь. Наёмники вырвались вперёд и через пару секунд уже вбежали в нужный коридор. Комната исхудок была за второй дверью, которую уже пытался выломать Имперец, прибывший на шум первым. Лучник нанёс ещё пару ударов ногой, а затем принялся молотить по ней своим стальным запястьем, но дверь никак не поддавалась. Янтарные кристаллы на маске, заменяющие наёмнику глаза, сверкали как сумасшедшие от напряжения, но всё было без толку.

– Имперец, что происходит?! – задал вопрос Яи.

– Сам не знаю, – голос Имперца как всегда имел магическое звучание, – я услышал шум, а затем крик, и как можно скорее примчался сюда! Но я не понимаю, что это за чертовщина! Дверь уже должна была выломаться!

– Старик, – Виктор обратился к Декарну, – кто-нибудь накладывал на двери усиление?

– Зачем? – удивился Декарн, – Не неси чепуху, это ведь внутреннее помещение. Отойдите в стороны я применю магию.

Имперец в последний раз со всей силы ударил плечом в деревянную дверь, но она так и не поддалась, а наёмник вдруг остановился с задумчивым видом.

– Такое ощущение, что её удерживают изнутри.

В этот момент дверь резко сорвалась с петель и отлетела в Имперца. Удар оказался настолько сильным, что на стене, в которую врезался наёмник, пошла трещина, а сам лучник остался лежать на полу. В комнате было темно, оттуда исходил странный чёрный туман, а также раздражающий звон, сильно закладывающий уши.

– Орада! – закричала Малия и побежала за своей сестрой, но благо её вовремя схватил Виктор.

– Совсем с ума сошла?! Даже не думай туда соваться! Яи!

– Сейчас!

Яи покрепче ухватил свой меч и попытался забежать в комнату, однако его что-то сильно ударило, отбросив назад. Наёмник смог устоять на ногах, упёршись спиной в стену. Внезапно Беланда закричала, с её глаз пошли слёзы, она старалась не смотреть в дверной проём, но вдруг что-то заметила и указала на пустое место рядом с Яи.

– Осторожно! Он тебя сейчас ударит!

После этих слов, наёмник быстро отскочил в сторону, и сразу же разрубил воздух в том самом месте, куда указывала Беланда. Лезвие его меча нашло свою невидимую цель, он кого-то ранил, раздался оглушительный визг, после чего на соседней стене образовалась трещина. Ошарашенный наёмник посмотрел на свой клинок, но не увидел на нём ничего, что могло бы напоминать кровь.

– Оно ушло в комнату! – закричала Беланда.

– Оно? – переспросил Яи.

– Разве вы не видите?!

– Твою мать! – выругался Виктор.

Синеглазый перехватил свой рунный меч в левую руку и, разбежавшись, бросился в комнату, пропадая в чёрном тумане. Оттуда доносились звуки борьбы, было слышно, как на пол рухнуло что-то тяжёлое, а также тот самый визг, который издавало невидимое существо. Из-за звона в ушах не удавалось расслышать больше, да и этого не требовалось. Ещё через несколько секунд Виктор вынырнул из того тумана, держа в руках Ораду, похоже девочка была без сознания. Яи вместе с Имперцем, который уже стоял на ногах, подняли вырванную дверь и поставили её на место, заблокировав вход. Невидимая тварь пару раз попыталась вырваться наружу, но силы Яи и Имперца хватило, чтобы сдержать натиск. Они так и продолжили упираться своими телами в дверь. Виктор усадил Ораду на пол, а затем сунул свой меч обратно за спину. Лазурные символы медленно исчезали с клинка, когда оно постепенно входило в ножны.

– Орада, сестрёнка! – Малия упала на колени рядом с сестрой и пыталась привести её в чувство, – Глор Всемогущий, что это с ней?!

Лицо младшей исхудки выглядело довольно спокойным, девочка точно была в сознании, но её глаза закатились настолько, что остались видны только белки. Орада находилась в состоянии транса.

– Дай-ка мне взглянуть, дитя.

Декарн наклонился к исхудке и некоторое время рассматривал её лицо, после чего его ладошку окутали белесые потоки упорядоченного волшебства, и он нанёс девочке звонкую пощёчину. Это подействовало и Орада моментально пришла в себя. Девочка с удивлением осматривалась по сторонам и не понимала, как оказалась здесь в окружении всех присутствующих. Малия, убедившись что её сестра жива, заплакала и крепко обняла её.

– Сестричка, почему ты плачешь? – непонимающе спросила Орада, – Тебя кто-то обидел? Пожалуйста не надо плакать.

– Прости, родная, – Малия быстро взяла себя в руки и вытерла слёзы, – просто ты меня очень перепугала…

– Перепугала? – Яи всё также с Имперцем подпирал дверь, – Да я чуть в штаны не наложил от такого испуга! Что там вообще произошло?

Внезапно всеобщее внимание обратилось к испуганной Беланде. Девушка зажалась в угол, и её пробрала очень сильная дрожь. Она сунула руку себе под одежду и вцепилась в целительный амулет, не прекращая осматриваться по сторонам. В её глазах наблюдался самый настоящий ужас, и никто не мог понять причину такого поведения, ведь таинственная тварь была заперта в комнате и больше не пыталась вырваться.

– Почему вы этого не видите? – дрожащим голосом спросила она, – Ну почему?

– Что не видим, Беланда? – Декарн присел рядом с девушкой и бережно взял её за руки.

– Всё искажается… Пол, стены, вся гильдия, – она продолжала говорить испуганно, а из глаз потекли слёзы, – я вижу, как всё вокруг поглощает тьма. Всё рушится, вы понимаете? Всё рушится! В комнате разлом, именно оттуда явилось чудовище.

– Разлом? – задумался Виктор, – Может та самая субстанция, что мы видели в пещерах? Хотя, когда я забежал туда, то ничего подобного не видел, всё было в этом чёртовом тумане. Что-то пыталось меня вытолкнуть, однако мне удалось его ранить…

– Ты весь в её крови, – неожиданно сказала Беланда, – синяя кровь.

Все не верили своим ушам, ведь одежда Виктора была абсолютно чистая. Стало ясно одно: Беланда точно не сумасшедшая, раз сумела увидеть ту тварь, благодаря чему Яи смог избежать атаки. Всё то, что она говорила, казалось слишком сверхъестественным, но не верить ей оснований не имелось, после всего увиденного. Девушка никак не могла успокоиться, ведь ей снова приходится переживать то, что мучает её всю жизнь.

– Ильва, – Декарн повернулся назад, обращаясь к девушке, – скорее неси зелье, у неё приступ. И срочно позови Милону, нам необходима магия света, чтобы закрыть тот разлом.

– Орада, пожалуйста, расскажи нам, что произошло в нашей комнате, – попросила сестру Малия.

– Я ничего плохого не делала, честно-честно! – Орада смотрела на всех очень виноватым взглядом, – Я ждала, когда ты придёшь, поэтому решила немного порисовать, ведь дедушка Декарн подарил мне тот светящийся камень, благодаря которому можно создать свет, даже в темноте. А потом я услышала голос.

– Какой голос, Орада, – запаниковала Малия, – что ты такое говоришь?

– Я не обманываю, сестрёнка, это правда был голос. Сначала я испугалась, но потом вдруг поняла, что меня зовёт Мегама. Я очень обрадовалась, подумала, что она снова хочет продолжить меня учить. Она попросила нарисовать на стене несколько символов, которых я ещё не учила, после чего стала слышать её намного лучше.

– Что она от тебя хотела? – у Малии начали выступать слёзы.

– Я очень расстроилась, когда она сказала, что больше не будет меня учить, но вместо этого хочет подарить мне один рисунок. И она начала рисовать, но только моей рукой. А дальше я не помню.

Только сейчас все обратили внимание на то, что Орада сжимала в руке лист бумаги, тот самый на котором изображён рисунок от некой Мегамы.

– Хотите посмотреть? – обрадовалась Орада, – Я не совсем понимаю, что здесь нарисовано, но выглядит красиво.

Она распрямила листок и все увидели, что на нём изображено. Рисунок сделан очень неаккуратно, все элементы были кривыми, как будто это пытались нарисовать пальцами ног, а не рук. Однако различить послание представлялось возможным. Множество маленьких кривых треугольников, соединённых друг с другом явно указывали на то, что это была трава, также можно угадать кружок наверху, от которого исходило множество длинных лучиков. С виду обыкновенный рисунок солнечной травянистой поляны с изображением нескольких цветочков, если бы не одно «но». По этой траве шагало с десяток маленьких человечков с мечами в руках. Это были не просто человечки, а самые настоящие скелеты.

***

87 день Глора, 537 г., граница Царства Просторов и Аратабии.

Путь оказался очень долгим и трудным, однако усталости больше не ощущалось. Усталость – это признак живых, у мертвеца его быть не может. Голод, жажда, чувство сна, всё это осталось далеко в прошлом. Возможно найдутся те, кто посчитает это благодатью, но аберфол явно не мог отнести себя к таким безумцам. То, что с ним произошло, нельзя назвать воскрешением. Это даже не жизнь. Спустя почти треть света, Галтрис всё-таки добрался до Княжества, однако это могло произойти гораздо раньше, если бы он раздобыл какого-нибудь скакуна в селениях, что встречались ему на пути. Он не хотел показываться на глаза своему народу в том виде, в котором находится сейчас. Голый скелет из зелёных костей в выцветших грязных доспехах воина аберфолов вызовет только презрение у его соплеменников, что слишком долго страдали от действий нежити. Галтрис не винил их, ведь он и сам всей душой ненавидел отродье Мертвоземья, как при жизни, так и после смерти, уже будучи одним из них.

Уже десяток дней он следовал на запад по тому самому следу мертвецов, о котором ему рассказала старая знакомая, и Галтрису не давал покоя тот факт, что это могло оказаться не что иное, как армия нежити. Но почему они пересекли земли Царства Просторов и направляются в Княжество? В конце концов, дорога привела его к водам Северного руба, в пограничное село фурунов. Когда-то эти земли принадлежали королевству фурунов – расе разумных пернатых сов. Страна постоянно подвергалась набегам радикальной нежити, и каждый раз пернатым рыцарям удавалось отражать атаки, и каждый раз цена была слишком высока. Фуруны являются самыми благородными рыцарями, свято чтящими кодекс чести и свои клятвы, но их было слишком мало. Их король желал спасти свой народ и избавить от страданий, а потому пожертвовал независимостью королевства и присоединил свои земли к Царству Просторов. При помощи аберфолов им удалось изгнать нежить со своих земель, и отражать последующие набеги сообща, но теперь только в составе страны аберфолов. И вот в одну из деревень этих существ явился Галтрис, только встречать его никто не спешил. Дым от тлеющих костров был виден за много километров, поэтому мертвеца встретили лишь сожжённые дома и разрушенные стены.

Враги не пощадили никого. В центре деревни собрана большая гора с сожжёнными останками жителей этого поселения. Рядом с пепелищем были разбросаны серебристые, украшенные фиолетовыми и синими тканями, доспехи фурунов, испачканные кровью, а также красные доспехи аберфолов. Все трупы выгорели настолько, что больше не представлялось возможным определить кому они принадлежали. Судя по всему, защитников было не больше сотни, и неизвестно сколько из них могли держать в руках мечи. У них не было шансов. Галтрис бродил по сгоревшей деревне ещё какое-то время, после чего наткнулся на одну удивительную вещь. Под его ногами, присыпанный пеплом, лежал короткий ржавый клинок, чьё лезвие частично было разрушено. Подняв его, аберфольские кости сразу же отреагировали на заключённые внутри чары, небольшим покалыванием.

– Клинок Мертвоземья, – произнёс Галтрис.

Он и сам не заметил, как оказался на невысоком обрыве, откуда можно было спуститься до берега реки. Там внизу земля была истоптана сотнями следов, а также в воде болтыхалось больше десятка длинных деревянных лодок, предназначенных для переправы крупных отрядов.

– Удивительно не так ли? – послышался голос рядом с ним.

Он повернул голову. Темноволосая худощавая девушка с очень бледной кожей и яркими голубыми глазами стояла справа от него и смотрела на пепелище деревни. Её тёмная мантия развевалась по ветру, оставляя за собой чёрный туманный след.

– Враг сделал свой ход, – продолжила говорить женщина, – эти неверные, забывшие кому обязаны своим существованием, клюнули на наживку, которую им предоставили, и теперь будут биться во имя своего мёртвого господина.

– Нужно предупредить Княжество, – сказал Галтрис, – они не подозревают, что грядёт война…

– Война уже началась, глупый, – усмехнулась она, – война идёт по всему Междумирью и скоро достигнет ужасающих масштабов. Именно поэтому ты должен спешить. Оставь своих новых собратьев, им уже не помешать. Войско переправилось, скоро начнутся бои, которые станут для тебя очередным препятствием. Поспеши и найди мальчика, иначе будет поздно… И постарайся смотреть по сторонам.

– Что?

В этот момент она просто исчезла, превратилась в туман, который тут же разрубил большой клинок, от удара которого Галтрис успел спастись в самый последний момент. Мертвец отскочил вправо и сделал кувырок в сторону, но на него сразу же напал второй противник, замахнувшись мечом. Галтрис использовал тот меч, который поднял с земли и отразил им удар, после чего толкнул неизвестного плечом, и сам отпрянул на несколько шагов, доставая другой рукой свой меч из прогнивших ножен. Перед ним стояли двое фурунов, тот, что напал первым, был ростом почти три метра, а другой такой же, как и сам Галтрис. Они похожи на прямоходящих сов, но только без крыльев, облачённые в изящные серебристые доспехи с плащами и шарфами фиолетового и синего цветов. Фуруны выглядели уставшими и частично испачканы кровью, а значит им удалось пережить всю эту резню. То, что рыцари сильно отличались друг от друга своими размерами, было характерно для их расы, точно также, как и окрас перьев. Высокий рыцарь имел синий оттенок, а второй – бурый.

– Вам не хватило того, что вы сделали? – обратился к нему большой фурун, – Здесь больше нечего сжигать, так почему вернулся, да ещё и один?

– Я вам не враг, – Галтрис бросил на землю клинок Мертвоземья, а потом опустил свой, – я прибыл совсем недавно, следовал в Княжество и наткнулся на ваше селение.

– Те, кто это сделал, тоже следовали в Княжество, – сказал второй фурун, – ты от них не сильно отличаешься, мертвец.

– Здесь был наш дом, – снова заговорил большой фурун, – но твой народ сжёг его дотла и убил всех тех, кто был нам дорог…

– Они не мой народ, – сквозь зубы проговорил Галтрис, – я Галтрис Сивый из Файферсвиля, воин Ордена Живого Света, я служу нашему великому Царству, аберфолы были и остаются моим народом. Нам незачем сражаться.

– Устами мертвецов правит только ложь, – большой фурун поднял свой огромный клинок вверх, сжимая двумя руками, и прижался лбом к его острию, – во имя короля, во имя моего народа, во имя всего Царства я клянусь, что совершу возмездие и покараю каждого, кто сотворил этот кошмар. Или погибну с клинком в руках, – белые перья на его лбу окрасились кровью, – готовься умереть снова, мертвец. На этот раз окончательно.

Всё закончилось также быстро, как и началось. Фуруны одновременно напали на Галтриса, но он уже был готов к этому, потому не стал ждать момента для отражения атаки вражеского клинка, а, наоборот, рывком бросился к ближайшему более мелкому фуруну. Тот занёс меч для удара, что и стало фатальной ошибкой, ведь пернатый рыцарь не успел ударить мертвеца, а вот Галтрис смог прямой атакой пробить его доспех. Фурун вскрикнул и обмяк, падая на своего противника в тот момент, когда его огромный собрат оказался рядом. Лезвие здоровенного клинка нанесло удар, но мертвец закрылся телом поверженного противника и отскочил назад. Рыцарь выдернул меч из плоти мёртвого собрата и сразу же пустился следом за Галтрисом, но мертвец уже успел поднять с земли клинок Мертвоземья, отбил удар фуруна своим мечом, после чего мгновенно воткнул остриё поднятого оружия ему в шею. Пернатый рыцарь выронил свой меч и упал на колени, став одного роста с мертвецом. В его глазах не было обиды, не было злости, а только лишь покой. Он исполнил свою клятву, погибнув во имя отмщения с оружием в руках.

– Я иду к вам, – тихо произнёс рыцарь и жизнь полностью покинула его.

Двое воинов его страны лежали на выжженной земле, их кровь была на его руках, Галтриса терзало сожаление. Фуруны стояли у него на пути, не оставив выбора. Их боль от всего произошедшего оказалась настолько сильна, что они напрочь отказались верить презренному мертвецу. Галтрис ненавидел себя за это. Нужно идти дальше, ведь сейчас на кону стоит гораздо больше, чем муки его совести. Мертвец аккуратно уложил оба тела на землю рядом друг с другом и вложил в их руки мечи, скрестив их на груди, по всем традициям рыцарства фурунов, после чего отправился к берегу. Он спустил одну из лодок на воду, взял в костяные руки вёсла и начал переправляться через реку. Впереди ждало Княжество.

Бермонт

Ильва

Беланда

Даркли

Герла

3 глава

«Созидательница»

89 день Глора, 537 г., город Эммисарум, Аратабия.

– Как это могло произойти?! – приступ ярости впервые за последнюю сотню лет охватил Гелороне, чего за ним никто не ожидал увидеть, – Огромное войско мёртвых беспрепятственно преодолело Северный руб и вторглось на наши земли, где уже второй день сжигает всё на своём пути! Почему мы об этом узнаём спустя столько времени?!

– Успокойся, Гелороне, – обратился к нему Долориве, – гнев нам сейчас не поможет. Никто не мог ожидать того, что Мертвоземье нападёт на Аратабию. Никто. Но факт остаётся фактом, мы были слишком беспечны, раз уверовали в то, что беда никак не может прийти к нам с востока, со стороны Царства Просторов. За это и поплатились. Сейчас нам остаётся лишь решить, как будем действовать дальше…

– Как действовать? – удивился Гелороне, – Твоя мудрость внезапно улетучилась, Долориве? Как по-твоему мы ещё должны действовать? Нужно срочно созвать левейское воинство с остатками левейской гвардии и немедленно наносить удар, пока нечисть не продвинулась слишком глубоко на наши территории.

– Это очевидно, брат, – кивнул левеец в чёрной мантии, – но простого отпора может оказаться недостаточно. Мертвецы пересекли беззащитные, на данный момент, Просторы именно для того, чтобы вторгнуться в Аратабию. Но для чего? Ими что-то движет, и я никак не могу понять, что именно. Здесь не всё так просто, вдруг они хотят, чтобы мы нанесли по ним удар? Что вы скажете по этому поводу, принцесса?

Десять членов Совета Аратабии стояли за круглым каменным столом, переливающимся чарами света, где обсуждали, сложившуюся для их страны, страшную ситуацию. В потолке зала этой крепости имелось обширное окно, в которое проникали солнечные лучи и столпом падали на белоснежный трон, по сравнению с котором изумрудный собрат Крова выглядел намного скромнее. Именно на нём восседала грустная молодая левейка с белыми, подобно облакам, крыльями, такого же цвета длинном платье и волосами. Илейф прямо-таки являлась олицетворением света и чистоты, однако всё ещё не обладала уважением и любовью многих членов совета, особенно в сложившейся обстановке. Какой план действий может предложить дитя четырнадцати лет отроду, которое усадили на трон просто потому что так надо. Аратабии был нужен символ, тот что воодушевит и объединит весь народ в эти сложные времена, и тот факт, что Илейф – первая за последнюю сотню лет, кто родился с белыми крыльями и бесцветными магическими чарами, оказался как нельзя кстати. Но теперь принцессе остается лишь беспомощно наблюдать за всем происходящим со своего трона, и осознавать то, что она так и осталась той маленькой девочкой, потерявшей своего отца.

Рано утром до Эммисарума дошло магическое сообщение о том, что в Аратабию вторглась армия Мертвоземья, которая продвигается до столицы, уничтожая всё на своём пути и оставляя после себя лишь мёртвую, осквернённую смертельной магией, землю. В главную крепость – Белый Камень, расположенную на самой верхней парящей скале Эммисарума, незамедлительно явились все члены Совета Аратабии для обсуждения дальнейших действий. Левейцы находились в растерянности, ведь удар оказался настолько неожиданным, что теперь не хватит времени, чтобы как можно быстрее среагировать на войну, подготавливая разрозненную армию. Если крылатое левейское воинство и успеет перегруппироваться вовремя, то нельзя тоже сказать о гвардейцах, не обладающих подобной мобильностью. Пятая мёртвая война началась, теперь каждое неверное решение может унести с собой множество невинных жизней.

– Илейф, – снова обратился к молчащей девушке левеец в чёрной мантии, – в данный момент молчание – не самое подходящее решение…

– Не вовлекай её в это, Пенландо, – обратился к советнику Долориве, – Илейф ещё совсем дитя, а ты хочешь услышать от неё предложения о военной стратегии.

– Она должна учиться.

– Но не сейчас, – настоял на своём Долориве, – мы не в той ситуации, в которой можно учить и выбирать из всех возможных вариантов. На кону судьба всей Аратабии, народа левейцев и всех их подданных, в том числе и тех, что живут в наземном городе под парящими скалами Эммисарума. Думаешь мертвецы пощадят их, когда доберутся до сюда? В случае чего мы сможем поднять всех наверх, но это произойдёт только в том случае, если мы полностью потеряем Аратабию.

– Этого не произойдёт! – взбешённый Гелороне в позолоченных доспехах левейского воинства ударил кулаком о каменную поверхность стола, – Мы обладаем достаточной мощью, чтобы одолеть нежить, сейчас же нужно решить только то, как нам свести потери до минимума… Я до сих пор не понимаю почему они напали именно на нас, а не на своего извечного врага в лице Царства Просторов. Почти все воины аберфолов сейчас на войне с антийцами, так почему же мертвецы не воспользовались таким шансом?

– Как я уже сказал, ими что-то движет, и здесь не всё так просто, – задумался Долориве, – поэтому я и предостерегаю вас о поспешных решениях. Нельзя биться в одиночку.

– Предлагаешь просить помощи у Княжества? – спросил один из советников.

– Ещё бы, – усмехнулся Гелороне, – унижаться перед Мейборном, после того, как мы громогласно отделились от остального Княжества? Нет смысла, ведь большая часть их войска сейчас находится в пустыне. Проще было бы обратиться к Кантополо.

– Старый натфик отправит флот Большой Бухты сюда только в одном случае, – взял слово Пенландо, – если мы согласимся на его условия. Этот корыстолюб всегда пытался извлечь для себя личную выгоду, да и к тому же морская гвардия не окажет большой пользы. Гвардейцы Кантополо хороши в морских сражениях, но не на суше в ближнем бою.

– Как уже сказал Гелороне, – вновь взял слово светловолосый Долориве, – тех сил, которыми мы сейчас обладаем хватит для того, чтобы дать отпор мертвецам. На помощь никого не стоит ждать, в этой войне мы предоставлены сами себе, так как даже пострадавшие фуруны почти всё своё войско отправили в Ливри и теперь не смогут ударить мертвецам в спину. Левейское воинство составляет тысяча отборнейших левейских воинов, но что у нас с другими силами?

– Из левейской гвардии у нас имеется три тысячи гвардейцев, – ответил высокий левеец с рыжими волосами, – тех, кто покинул Княжеские земли после нашего отсоединения, всего тысяча. Ещё две тысячи остались в Крове с половиной всего воздушного флота.

– Твоя дочь ведь тоже осталась в Княжестве с бывшим отрядом элитной стражи Завуалы? – спросил Долориве.

– Я уже послал ей сообщение, – кивнул левеец, – она обещала собрать бывших гвардейцев Завуалы и уговорить их отправиться в Аратабию, но этого будет недостаточно.

– Это хоть что-то, Алороке, ведь сейчас у нас на счету каждый, кто способен держать оружие. Кто-нибудь уже связывался с Дарну?

– Город убрал складывающийся мост с нашей стороны, как только их достигли вести о мертвецах, – ответил Пенландо, – жители остаются отрезанными от нас на острове, посреди Северного руба, так что они в безопасности.

Пенландо замолчал, его взгляд изменился, стал более внимательным. Левеец получил магическое сообщение. Через несколько секунд он вновь взял слово.

– Пришло сообщение из Прерии. Они смогли собрать пятьдесят левейских воинов и ещё две сотни добровольцев из числа горожан, среди которых есть бывшие наёмники и гвардейцы. Их отряд заканчивает собирать припасы и вскоре отправится к Северному рубу.

– Всё равно мало, – покачал головой Гелороне, чей пыл уже немного остыл, – численность врага неизвестна, но я подозреваю, что не меньше десяти тысяч. И как только мёртвые короли смогли прийти к общему согласию и объединить свои армии?! Они же всё своё существование грызлись друг с другом в пределах Чёрного Города! Какие мы уже имеем потери?

– Пока что они сожгли три прибрежные деревни, – ответил рыжеволосый Алороке, – но это только начало. Пока мы говорим, возможно горит ещё одна. Я отправил десяток воинов, чтобы они летели в ближайшие поселения и говорили жителям уходить к Эммисаруму. Кроме того, я уже озаботился тем, что отравил своих помощников к гильдиям заключить контракты с наёмниками.

– Прекрасно, Алороке, – одобрил его действия Долориве, – думаю мы сможем сгруппировать все наши силы через пару дней, благо у нас имеются воздушные корабли, а пока что я вместе с Гелоронде в составе левейского воинства отправлюсь к границе, чтобы замедлить вражеское войско и защитить деревни. В Дарну ещё должны находится части левейской гвардии, так что есть смысл добраться до города и объединить силы.

Всё это время Илейф слушала их разговоры и молчала, понимая, что вряд ли чем-то сможет помочь. Она не испытывала страх, лишь презрение к самой себе, так как не может справиться со всей той ответственностью, что легла на её плечи в столь юном возрасте. Илейф была слишком далека от всего этого, но желание помочь своему народу, всем тем, кто назвал её своей принцессой и увидел в ней надежду на светлое будущее, оказалось слишком сильным. Девушка смогла отыскать решение и больше не могла сидеть молча.

– Отправьте посланника к Ордену Зарта, – тихо сказала Илейф, – нужно просить их помощи.

Внезапно все умолкли, обращая внимание в сторону принцессы, удивляясь тому, как она вообще могла прийти к такому решению. На лице воинственного Гелоронде проскользнула гримаса раздражения, но он не стал высказывать своё мнение.

– Илейф, – обратился к ней Пенландо, – я ценю твоё рвение и желание помочь своему народу, но лучше предоставь всё нам. У каждого из нас за плечами не одна сотня лет, и большой опыт ведения войны, поверь, мы разберёмся с нависшей над Аратабией угрозой…

– Отправьте посланника к Ордену Зарта, – повторила Илейф.

– Принцесса, – взял слово Долориве, – вы ведь многое не знаете о Зарте…

– Я знаю о нём достаточно, – голос Илейф внезапно стал твёрже, она подняла свою голову и посмотрела в глаза Долориве холодным взглядом своих карих глаз.

– Нет, – покачал головой Долориве, – я против этой затеи. Я обещал твоему отцу заботиться о тебе, пока его нет в Эммисаруме, а потому продолжу исполнять своё обещание, даже в такое сложное время. Но связываться с Орденом я тебе не позволю. Зарт даже если и покинет Молчащий Тар, то только при одном условии… Ему нужна ты… Забудь об этом, Илейф, и впредь не предлагай необдуманных решений…

– Для чего я нахожусь на этом троне? – спросила белокрылая левейка, – Ответь на этот вопрос.

– Ты должна быть символом, который сплотит Аратабию, покажет всем путь к нашему светлому будущему. Ты – та, кто воодушевляет жителей, ведь в твоей крови течет необыкновенная сила…

– Я принцесса, – перебила его Илейф, – я должна не только думать о своём народе, но и защищать его. Защищать всеми своими силами… Даже если речь идёт о самопожертвовании.

Илеф встала со своего места и медленно двинулась вперёд, спускаясь по ступеням к советникам. Она расправила свои прекрасные белые крылья, уходя из-под столпа солнечного света, и стоит признать, что это зрелище вызвало восхищение у присутствующих. Никто из них не осмелился ничего сказать четырнадцатилетней девчонке, той самой принцессе, которая всё собрание просидела молча, испугавшись всей той ответственности, что свалилась на неё.

– Я прекрасно знаю, что Зарт уже очень давно жаждет заполучить меня, – продолжила говорить Илейф, оказавшись рядом с каменным столом, – но я не хочу, чтобы народ Аратабии погибал в этой мёртвой войне. Советник Гелоронде, вы ведь сами сказали, что нужно решить, как свести потери до минимума?

– Да, но сотрудничество с Зартом – это слишком…

– Считайте, что я нашла такое решение, – несмотря на слова, она всё ещё выглядела очень грустной, – Зарт очень силён, гораздо сильнее кого-либо из вас, в его Ордене немного воинов, но даже их достаточно для того, чтобы противостоять нежити в одиночку. С их поддержкой нам удастся в короткие сроки изгнать врага с нашей земли и отбить у них всякое желание развязать войну в будущем.

– Я не позволю, – твёрдо сказал Долориве.

– Я ведь свет Аратабии, – посмотрела на него Илейф, – позволь мне подарить благодать всем, кто во мне нуждается. Я не хочу просто сиять. Это будет первым моим решением, так что ты не смеешь мешать мне… Не нужно видеть во мне наивную девочку, ведь я уже отправила магическое послание Зарту.

– Что?! – разгневался Долориве, – Ты лжешь.

– Помнишь, чему ты меня учил? Если чародей хоть раз ощутит на себе потоки чужой искры, то память о ней никогда не покинет его разум. Отпечаток искры Зарта живёт во мне с того самого дня.

– Как ты могла? Я ведь сказал, что мы сможем одолеть мертвецов! Мы смогли бы найти лучшее решение!

– Прости, – по щеке Илейф скатилась слеза, – но той испуганной девочки, которую ты знал больше нет. Вы сами сделали меня принцессой… Скажи, отец гордился бы мной?

– Он всегда тобой гордился, принцесса.

***

89 день Глора, 537 г., деревня гильдии, Княжество.

– Думаю не стоит объяснять всем вам зачем я собрал вас в такую рань, – Декарн выглядел достаточно серьёзным, что было очень непривычно для его персоны.

– Ещё бы, – сказал Тайфор, – вчера не только здание гильдии, но и вся деревня на уши встала от ваших ночных разборок.

Все наёмники уселись за длинным столом в главном зале гильдии, за исключением Каила-Бони и Сантилия, находящихся в дозоре. Декарн, как всегда, восседал на своём привычном месте в роскошном танталийском кресле в голове стола, а справа от него сидела сама виновница ночного происшествия, Орада. Старшая исхудка находилась рядом с ней, держа сестру за руку, ведь так им обеим будет спокойнее во время предстоящего разговора, который скорее выглядел как допрос. После вчерашнего Марк так и не смог заснуть, особенно после той жути, которую нагнала на них Беланда, поэтому на данный момент мальчишка был очень сонным и с нетерпением ждал вечера, когда можно будет погрузиться в долгожданный сон, надеясь, что в нём его никто не будет ждать. Прошлым вечером Беланду удалось успокоить при помощи особого зелья Ильвы, но произошедшее оставило на психике девушки настолько сильный след, что от страха она даже не имела сил подняться в свою комнату. Однако сейчас Беланда со спокойным выражением лица сидела рядом со всеми, как будто вчера ничего и не происходило.

– «Ночные разборки» – это когда ты, Тайфор, за своим придурошным псом гоняешься ночью по всей гильдии, – Виктор говорил из-за барной стойки, пользуясь отсутствием Сантилия, – вчера же какая-то тварь чуть не надрала задницу Имперцу и чуть не прикончила Яи.

– Ну вот, что ты рассказываешь, – закатил глаза Яи, – если мне и суждено умереть нелепой смертью, так это точно будет не удар лапой от невидимого существа. Кстати, что там с комнатой? Кто-нибудь ощущал на полу что-нибудь тяжёлое и мёртвое?

– Я уже давно со всем закончила, – ответила Милона, – ты был прав, Декарн, магия света действительно закрыла разлом. По крайней мере Беланда больше ничего не видит.

– Скажем спасибо капитану Завуале, упокой Таал его душу, именно он обнаружил, что разломы подобной природы не могут противостоять светлой магии.

– Значит имеем дело с той же дрянью, которая буянила во Дворце? – спросил Фимало, – Ну в общем другого я и не ожидал… Так, а что с той тварью?

– Там ничего не было, – помотала головой Милона и обратилась к Виктору, – ты вообще уверен, что убил её?

– Откуда я знаю. Не забывайте, что могла видеть её только Беланда, а я лишь почувствовал, что нанёс ей несколько хороших ударов. Вполне может статься, что тварь ускользнула.

– Или Милона её испепелила, – задумался Декарн, – но об этом чуть позже. Орада, – старик улыбнулся и посмотрел на девочку, – ты ведь говорила, что тебя позвала Мегама?

– Ага, – виновато закивала исхудка, – это была она. Простите я не знала, что здесь нельзя с ней говорить.

– Нет, что ты, – отмахнулся Декарн, – я ничего тебе не запрещаю, а просто хочу узнать, о чём ещё вы с ней беседовали, до того, как она начала рисовать рисунок.

– Мегама сказала лишь то, что меня больше нечему учить, и что она хочет нас предостеречь, подарив тот рисунок… Простите, дядя Имперец, я не знала, что та рука хочет сделать вам больно.

– Ничего страшного, – ответил Имперец, – но, про какую руку ты говоришь?

– Про ту, что появилась из стены, – Орада развела свои руки в стороны, – вот такая белая ручища! Разве вы не видели?

– Беланда? – Яи вопросительно посмотрел на девушку.

– Всё верно, – подтвердила она, – огромная белая рука. Именно она атаковала Имперца.

– Так значит ты тоже их видишь, – слова Декарна адресовались Ораде, – скажи, дитя, ты ведь общалась с Мегамой уже много раз. Так происходило всегда?

– Нет, её голос только звучал у меня в голове, она рассказывала, что означают те странные буквы, которые я видела перед собой, обещала, что однажды мои знания многих спасут.

– Значит ничего не происходило, – задумался чародей, – Орада, вспомни, что было, когда Асторн забрал тебя из темницы. Тогда мир вокруг вас стал приобретать очень страшные очертания. Он начал искажаться не в лучшую сторону. Ты ведь помнишь?

– Помню, – кивнула девочка, – Мегама сказала, чтобы я не боялась, потому что страх не достоин внимания такой талантливой ученицы, как я, а те страшные чудовища не смогут до меня достать, так как находятся очень далеко.

– А она умеет мотивировать, – усмехнулся старик, – и как часто такое бывало?

– В последние два урока. Это было ещё в темнице.

– Ясно.

– Что тебе ясно? – возмутился Бракас, – Вот мне, например, нихрена не ясно! Какие к чёрту Мегамы, какие искажения, какие чудовища? У меня мозг кипит уже целый свет! Так что тебе ясно?

– То, что теперь это самая Мегама больше не может влиять на Ораду без разрыва пространства. Первоначально это были просто тёмные искажения всего, что находится вокруг, после чего неизвестное измерение стало вступать с нашим в материальный контакт. Вот почему Мегама перестала её учить… Но зачем она провернула вчерашний трюк с рисунком? Что хотела этим сказать? Нужно подумать.

– Звучит правдоподобно, – Даркли тоже выглядел очень задумчивым, – вот только почему разрыв пространства в Шитре и тот, что произошёл в гильдии так сильно отличаются? Асторн, ты ведь говорил, что это было похоже на портал.

– Не совсем, – взял слово стрелок, – портал работает немного по-другому, а в тот раз просто менялось всё вокруг. Это больше было похоже на наваждение, нежели на реальность. Вряд ли бы те существа могли до нас дотронуться.

– Вся эта ситуация с разломами довольно странная, – как всегда бывает в подобные моменты, Декарн достал свою курительную трубку, – пока что я понятия не имею, что это за измерение, с которым мы имеем дело, не говоря уже о целях нашего неизвестного врага. Пора ввести вас в курс дела, которое мы с Виктором думаем провернуть. Я решил отправиться к Сифским пещерам и попытаться изучить разлом, а если повезёт, то и поймать одну из тех тварей. Теперь с нами есть Беланда, которая видит всё то, что сокрыто от наших глаз.

– Старик, ты уверен? – спросил Фимало, – Мы ведь в прошлый раз оттуда еле ноги унесли. Не говоря о тех потерях, что понесли в этих проклятых пещерах.

– На этот раз там буду я, – улыбнулся Декарн, выдыхая облако дыма, – если малейший разрыв пространства заставляет всё вокруг искажаться, то я представляю, что сейчас творится там, где возможно ещё осталась загадочная чёрная субстанция. Беланда убережёт нас от невидимых тварей. Ты уверена, что готова?

– Не совсем, – девушка разочарованно опустила голову, – вчера этот кошмар вызвал у меня настоящий ужас, какой я не испытывала уже давно. Дай мне немного времени, зелья Ильвы и амулет вскоре должны прибавить сил.

– Конечно, я не тороплю тебя, отправимся, как только будешь готова.

– Декарн, – обратился к чародею Виктор, – а как же тот способ, что предложил я?

– Даже не начинай. Его мы применим только в том случае, если не добьёмся успехов в пещерах.

– Ты там не был, старик, а вот мы были. Тот разлом уже наверняка разросся до небывалых размеров, возможно твари уже заполонили все пещеры. Ты представляешь масштабы искажения? Мы рискуем психикой Беланды. Я понимаю, ты не хочешь терять любимую игрушку, но подумай о своей подопечной…

– Ладно, – отмахнулся Декарн, – нужно взвесить все «за» и «против». В твоих словах есть смысл… На этом закончили, можете расходиться по своим делам.

Все присутствующие повставали со своих мест и отправились кто куда, но внезапно Декарн схватил уходящую Малию за руку, немного испугав её.

– Малия, задержись, я хочу задать тебе один вопрос.

– Орада, иди к веранде, я сейчас подойду.

– Обещаешь?

– Конечно, или ты мне не веришь?

– Нет-нет, сестрёнка, что ты! – Орада даже немного запаниковала, – Я верю тебе больше всех на свете!

Исхудка быстрым шагом отправилась к двери и вышла на улицу, в то время, как Малия уселась на лавку рядом с Декарном. Старик продолжал курить свою трубку и с очень серьёзным выражением лица смотрел на Малию, которая начала ощущать лёгкую неловкость от этого момента.

– Вы живёте с нами уже долго, – наконец заговорил чародей, – вам здесь нравится?

– Конечно, – улыбнулась Малия, – здесь очень хорошо, а главное безопасно.

– Ну насчёт безопасности я бы поспорил, – усмехнулся он.

– Пока вы все рядом – нам ничего не угрожает. Я это поняла с первого дня, когда мы оказались здесь. Я уже давно не видела Ораду такой счастливой, ей всегда не хватало друзей.

– Ты очень заботишься о ней… Ты замечательная сестра, Малия.

– Спасибо, милорд Декарн.

– Ха-ха, «милорд» – это слишком шикарный титул для такого, как я, так что просто «Декарн».

– Извините, я несколько раз слышала, как южане обращаются таким образом к знатным личностям вроде вас.

– Хоть я и нескромен, но всё же не люблю подобные обращения. Вернёмся к вам с сестрой. Скажи, Малия, ты ведь хочешь помочь Ораде?

– Помочь с чем? – Малия заметно занервничала.

– Ты ведь неглупая девушка, и прекрасно видишь, что странные силы тянут к ней свои лапы, и одному Глору известно какие у них намерения. Пока что я не вижу у твоей сестры никаких ухудшений, но как подсказывают записи: все те, кто обладал теми же способностями, что и она, заканчивали гораздо хуже, чем пациенты лечебницы Кустовера. Я хочу ей помочь, Малия, но чтобы сделать это, я должен узнать о ней всё.

– Но что именно?

– Как она стала такой? Что перед этим произошло? Как давно она начала общаться с потусторонними сущностями?

– Я не знаю, о чём вы говорите, – неуверенно ответила Малия, – Орада такая с самого детства, с тех самых пор, как появилась на свет.

– Хочешь сказать, что у твоей четырнадцатилетней сестры всегда был разум маленького ребёнка? Вы ведь не просто так сбежали с Алькарского Королевства, я прав?

– Мы сбежали оттуда потому что больше не могли терпеть отношение алькаров к нашему народу. Я говорю правду, Орада обладала своей уникальностью с рождения и всегда могла слышать чьи-то голоса у себя в голове.

По девушке было видно, что она что-то скрывает, в её словах читается неуверенность, она явно не ожидала такого разговора. Но зачем ей это нужно? Что такого могло произойти с её сестрой, что она не хочет говорить об этом чародею, который и впрямь способен помочь. Декарн не мог выбивать из неё правду, лучше уж подождать пока Малия сама для этого созреет.

– Хорошо, – одобрительно кивнул Декарн, – допустим так и есть, твоя сестра действительно всегда была уникальной. Ступай, она тебя ждёт, но помни, что я всегда нахожусь на своём месте на тот случай, если тебе найдётся что мне рассказать.

***

– Всё самое жуткое начинает происходить без твоего участия. Тебя бы это точно не устроило, так как если смотреть на ситуацию твоим взглядом, то это вовсе нельзя назвать жутким, а, наоборот, забавным. Всё-таки такому трусу, как я, никогда тебя не понять, Шила… Когда я увидел, как невидимое существо выбило дверь, а после чуть не прикончило Яи, то застыл на месте от страха и не мог сделать ни шага. Даже при встрече с плакальщиками на меня не накатывал этот ужас. Кто бы мог подумать, что такие вещи действительно могут происходить на самом деле, а я ещё и умудрился стать их непосредственным участником, прям как персонаж из книги.

Сразу после сбора, Марк отправился в лазарет к Шиле, чтобы рассказать ей о вчерашних событиях, произошедших с ними. Она всё также находилась без сознания, а лицо накрыто тканью, в кровь продолжало поступать синее зелье, созданное Ильвой. Только Марк хотел продолжить разговор, как справа от него раздалось неуклюжее чихание, которое не получилось вовремя остановить, прикрыв рукой.

– Прошу прощения, – извинился Минас, – я точно не стесняю тебя своим присутствием?

– Нет, что ты, – смутился Марк, – конечно нет, ты ведь всё-таки делом занимаешься, а я просто треплю языком от безделья.

– Не говори так, ведь твои разговоры и впрямь ей помогают.

– Тоже думаешь, что она слышит всё то, что я ей говорю.

– Конечно, – молодой наёмник от возмущения, даже развернулся к Марку, – не смотри на то, что кто-то находится без сознания, ведь наш организм продолжает работать, в том числе все органы чувств. Она слышит все твои слова, Марк, и чувствует твою поддержку, хоть потом возможно ничего и не вспомнит. Зачастую то, что происходит во сне, остаётся во сне, так уж устроен мозг многих разумных существ. Так что продолжай в том же духе, а моя работа не так важна и может подождать до последних дней света Глора.

После этих слов парнишка вновь вернулся к своему занятию. Он сидел за столом, на котором лежало множество серебряных медальонов в виде княжеской розы, таких же самых, что носят все наёмники. Минас брал каждый медальон и подносил его к крупному клафировому осколку, после чего медальон начинал переливаться чарами упорядоченного волшебства, которые медленно переходили в кристалл. На каждый медальон он тратил около минуты и делал несколько записей в толстый журнал и уже разобрался с половиной всей работы.

– Кстати, – решил полюбопытствовать Марк, – а чем это ты занимаешься?

– Обязательная ежесветная процедура, которой ни Декарн, ни Даркли, ни кто-либо другой не хочет заниматься, а потому ответственность всегда ложится на мои плечи. Чего только стоит собрать медальоны у всех членов гильдии, которые не очень любят отдавать их просто так. – Минас устало вздохнул, – Я собираю всю память медальонов в кристалл, чтобы потом отправить её в цитадель Челока магическим сообщением.

– Какую ещё память? – спросил Марк.

– Память о заключённых сделках и их исходах. Ты ведь должен был видеть в Ночном пути, как Фимало заключал сделку с земельниками при помощи своего медальона.

– Точно, я помню, они пожали его между своими руками, представились, обговорили условия сделки, а медальон засиял волшебством.

– Ага, а потом они проделали тоже самое, когда заказ был выполнен. В противном случае заказ бы считался незавершённым, и ОГМ бы это увидели из тех данных, что мы им отправим. В общем все эти медальоны выдаются Цитаделью каждой гильдии под строгий учёт и содержат в себе нерушимое заклинание памяти.

– Прям-таки нерушимое, – засомневался Марк, – хочешь сказать, что даже Декарн его не разрушит?

– Декарн то разрушит, вот только медальон после этого не восстановить, ведь верховные наблюдатели запросто отличат свои заклинания от чужих. В общем каждая гильдия обязана отправлять память всех подотчётных медальонов в конце каждого света.

– А если один из членов гильдии отсутствует вместе с медальоном?

– Значит в сообщении указывается уважительная причина, по которой мы отправляем память не всех наших медальонов, – Минас на секунду замолчал, – когда Призрак и Вининда покинули гильдию, то не отдали свои медальоны, поэтому Декарну пришлось исключить их имена из списка членов ОГМ. Если гильдия не предоставляет данные в течении одного света, то гильдия будет аннулирована.

– Для чего верховным наблюдателям всё это нужно?

– Верховный наблюдатель гильдий Княжества, Алайди Кринго, изучает информацию по всем нашим заказам и составляет рейтинг среди гильдий. Кроме того, так ОГМ рассчитывает наши доходы и отправляет нам счёт, который составляет пять процентов от всей прибыли.

– Вы платите деньги ОГМ за то, что занимаетесь деятельностью в другой части мира? Какая им вообще разница чем гильдии здесь занимаются, вы ведь, по сути, ничем им не обязаны.

– Ну я бы так не сказал, – смутился парень, – мы ведь не платим налоги в княжескую казну, а только Цитадели. Видишь ли, ОГМ предоставляет гильдиям возможность заниматься своим ремеслом на всей территории материка, при этом все договорённости с местными властями наблюдатели берут на себя. Тем более мы находимся под защитой кодекса, что является очень важным моментом. Так что пять процентов – это очень малая цена за то, что мы получаем взамен.

– Ясно, я как-то об этом не подумал. Ты сказал, что они ведут какой-то рейтинг гильдий, и какое же место занимаете вы?

– Нууу, – Минас почесал свою золотистую шевелюру и заулыбался, – как бы тебе сказать… Мы где-то в гордой середине, ха-ха. Мы не выделяемся тем, что берём множество разных заказов, а иногда Декарн и вовсе помогает нуждающимся без контрактов и совершенно бесплатно. У него свои убеждения на счёт нашей деятельности. Иногда мне кажется, что мы называемся гильдией просто чтобы быть под защитой кодекса ОГМ. Декарн может из всего вывести преимущества, всё-таки был в числе верховных наблюдателей.

– Ничего себе, – удивился Марк, – он был в Цитадели? Но как он опустился до хозяина небольшой гильдии?

– Сам ушёл. Наверное, после двухсот лет службы решил отправиться на заслуженный отдых, вот только что-то пошло не так, и он окружил себя болванами вроде нас.

– Ха-ха! Это уж точно. Не принимай на свой счёт, ты – один из немногих адекватных наёмников, что здесь проживают. – он снова посмотрел на Шилу и улыбка сошла с его лица, – Ты бы ей точно понравился. Ты очень похож на моего друга, который спас её из плена. Его звали Тарм.

– Это с ним ты перепутал меня при нашей первой встрече?

– Да… Он сгнил у меня на глазах, когда его обнял плакальщик… Ни он, ни она не заслужили того, что с ними произошло. Всему виной моя слабость.

– Не вини себя, Марк, у всех в жизни была чёрная полоса, особенно у тех, кто находится в этой гильдии. Я уже давно усвоил урок, что за чёрной полосой всегда начинается белая, так что нужно лишь жить дальше, чтобы её дождаться. А насчёт Шилы, так новое зелье Ильвы творит самые настоящие чудеса, и уже утром она сказал, что есть положительные результаты. Она выкарабкается вот увидишь.

– Правда? – Марк задумчиво посмотрел на Шилу.

Он не видел лица лика, в противном случае он бы уже был мёртв. Снова мёртв. Ткань на её голове отделяла его взор от зрелища, которое не смогло увидеть ещё ни одно смертное существо, но как же Ильва узнала, что зелье даёт результат? Возможно это всего лишь предположение, но Марку нужно убедиться в этом точно, поэтому мальчишка решился на крайние меры.

– Не оборачивайся, – сказал он, – я посмотрю.

– Куда? – спросил Минас, отложив медальоны в сторону.

– На её лицо…

– Ты с ума сошёл?! – испугался Минас, – Это же лик!

– Я помню, – кивнул Марк и взялся за край ткани, закрывающей лицо его подруги.

– Посмотреть на её лицо – это верная смерть!

– Я и так мёртв, забыл? Посмотрю, умру и через некоторое время встану. Стану первым живым существом, которое знает, как выглядят лики.

– А если не встанешь, то что тогда? Ты знаешь принцип действия силы ликов? Вот и никто не знает. Это загадочная сила смерти, которая возможно убьёт и тебя, ведь даже Сантилий говорит, что, несмотря на своё бессмертие, никогда не решится посмотреть на их лицо… Как думаешь, что будет с Шилой, если она очнётся и узнает, что ты умер из-за неё?

– Думаешь в этот раз умру окончательно?

– Ты ведь только недавно начал своё знакомство с невиданными для тебя силами, а я живу в таком мире уже семнадцать лет и знаю гораздо больше тебя. Лучше не делай таких глупостей.

Минас был прав, Марк действительно чуть было не совершил ошибку, которая могла стоить ему жизни. Он так ничему и не научился за всё это время, поэтому хорошо, что в нужный момент рядом всегда находятся те, кто может помочь и уберечь. Он опустил край ткани, а Минас, вздохнув с облегчением, вновь вернулся к своей работе.

– Она ведь должна поправиться, когда восстановится маска?

– Да, – подтвердил Минас, – маска для ликов – это сродни второму сердцу, без которого они обречены на смерть. Маска Шилы была уничтожена, поэтому Ильва и Декарн, по сути, пытаются сотворить невозможное – восстановить маску с нуля.

При взгляде на Шилу он не мог сказать, что зелье и впрямь действует, ведь она всё также находилась без сознания, а из признаков жизни было лишь еле заметное дыхание. Как же тогда Ильва сделала вывод, что зелье работает? Марк ещё немного подумал, после чего протянул ладонь у её лицу снова, но на этот раз не стал браться за ткань, а аккуратно ощупал поверхность.

***

Из лазарета он выбежал в поднятом настроении, довольный будто учёный-чародей совершивший великое открытие. Он даже позволил себе вольности и скатился по перилам, чем вызвал недовольство у, сидящего на диване, Тайфора, но не успел выслушать претензии наёмника, так как сразу же выскочил на улицу, где стоял яркий солнечный день. Нужно отыскать Ильву или Декарна и рассказать им, что произошло. Когда мальчишка ощупывал поверхность лица Шилы, то отчётливо почувствовал очень твёрдые участки, находящиеся в районе глаз и рта. Эти участки были очень тонкими, и Марк мог поклясться, что это не могли быть осколки старой маски, а значит зелье действует. Декарну и Ильве и впрямь удалось совершить невозможное и заставить маску восстанавливаться с нуля, так что теперь мальчишка уверен, что в скором времени Шила очнётся.

Декарна он заметил курящим на белой веранде возле пруда в компании Виктора, Лайлы и Беланды. Они о чём-то увлеченно разговаривали, но Беланда по-прежнему выглядела уставшей и буквально выдавливала из себя улыбку. Старик заметил радостного Марка на пороге гильдии и вопросительно посмотрел на него. Мальчика быстрым шагом отправился к веранде, но вдруг краем глаз заметил что-то в небе. Неизвестное существо с большими красными крыльями на большой скорости летело к ним, чем обеспокоило всех, кто находился во дворе. Асторн, который сидел на деревянном крыльце своей хижины, быстро поднялся и вытащил из кобуры пистолет, но сразу же остановился и сунул обратно. Уже через несколько секунд существо приземлилось в центр двора, им оказалась краснокрылая девушка с рыжими волосами, выглядящая как человек. Судя по всему, она тот самый левеец, который посещал гильдию, когда Марк сутками проводил время в своей комнате. Левейка выглядела очень недовольной, Декарн убрал свою трубку и подошёл к ней.

– Ну здравствуй, мой ангелочек, – рядом с левейкой откуда ни возьмись объявился Фимало, – не думал, что ты так быстро по мне соскучишься…

– Не сейчас, Мирван, – грубо ответила девушка.

– Что значит не сейчас? – наигранно возмутился Фимало, – Любовь – это такая штука, дорогая моя, что ей не нужны никакие временные рамки…

– Я же сказала не сейчас! – она посмотрела не него пронзительным взглядом, из-за чего улыбка сразу же сбежала с лица мага.

– Приветствую тебя, Акфим, – встретил её Декарн, – не будь так груба с этим оболтусом, могу заверить, что он всегда говорит искренне…

– Медлить больше нельзя! – перебила его Акфим, – Мы сейчас же берём наследницу и отправляемся в Кров, там нас встретят мои гвардейцы, которые сопроводят всех в тронный зал.

– Мы ведь это уже обсуждали, – помотал он головой, – если Лайла пересечёт городские ворота, то, кто знает, сколько она ещё проживёт. Враг сумел уничтожить княжескую семью и весь круг баронов, думаешь, что маленькая девочка на троне их остановит…

– Война началась, – внезапно сказала Акфим, – мёртвые короли вновь собрали огромное войско, вот только напали они в этот раз на Аратабию.

– Что? – не поверил своим ушам Яи, объявившийся за спиной Марка, – Напали на Аратабию, миновав Царство Просторов? Быть того не может.

– Так и есть, – подтвердила левейка, – они уничтожили пограничную деревню фурунов, переправились через реку и начали жечь наши поселения. Дарну отрезан от нас. Вы понимаете, что в Аратабии сейчас нет тех сил, что смогут противостоять такой мощи? Левейское воинство состоит из сильнейших воинов Междумирья, но их всего чуть больше тысячи, а также остатки нашей гвардии и немногочисленные ополченцы. Наши силы сметут, после чего ходячие трупы отправятся в княжеские земли, но здесь некому защищаться. Лайла должна срочно сесть на трон, только она сможет объединить Княжество, убрать Мейборна, напомнить Кантополо кто здесь главный, а после вернуть войска с пустыни и дать мертвецам отпор. Их войско огромно, Декарн, а Мейборн даже и пальцем не пошевелит, поскольку озабочен войной в Ливри, и плевать он хотел на Аратабию.

– Ищите виноватых во всей этой ситуации? – возмутился Каил-Бони, – Кто по-вашему пошатнул единство Княжества, вы или Мейборн? Левейцы приняли решение отсоединиться от государства, так какого исхода вы ожидали?

– Я смотрю, ты здесь самый умный, наёмник, – злобно посмотрела на него Акфим, – наверное, настолько умный, что смог предсказать, что пятая мёртвая война придёт на порог Аратабии, а не Царства Просторов, как это было в прошлые разы. Угроза с востока всегда отсутствовала для Аратабии, этого никто не ожидал.

– На то и был расчёт. Кто мог подумать, что великих левейцев сможет провести обычная нежить.

– Каил! – Декарн взглядом заставил наёмника замолчать, – Прости, Акфим, но мы не можем на это пойти. Ты прекрасно знаешь, что здесь замешаны тёмные гильдии убийц, а Крикс – их покровитель. Я уже не говорю про те неизвестные силы, что устроили резню во дворце и Сифских пещерах. Лайла – последняя наследница княжеского рода, так что мы не можем так рисковать.

– На кону стоят жизни жителей Аратабии, – ещё сильнее разозлилась левейка, – пока ты и дальше продолжишь топтаться на месте, наши воины будут погибать на востоке, а другие на юге, до тех пор, пока страну окажется некому защищать. И что же нам делать? Просить о помощи, и кого же? Почти все ордена аберфолов сейчас воюют с людьми, Красной Империи плевать на нас, а Лесное Королевство ни за что не высунется из своих лесов, так что мы можем рассчитывать только на себя. Девочка уйдёт отсюда со мной!

– Ты видимо не расслышала, – Виктор вышел вперёд и отодвинул Лайлу себе за спину, – Декарн ясно дал понять, что Лайла останется здесь.

– Думаешь я испугаюсь тебя, Мирван? Сейчас речь идёт о жизнях моих соплеменников и всей Аратабии, так неужели ты думаешь, что я не отдам за них свою жизнь.

– Ты прилетаешь в нашу гильдию и смеешь ставить какие-то условия, аргументируя их бредовым планом по воцарению новой княгини? Завуала ошибался насчёт твоего интеллекта. Ты настолько ослеплена своей целью, что разучилась просчитывать всё наперёд. Или может тебе плевать на Княжество, если ты так просто готова лишить его последней надежды на единство?

– Отдай девчонку, – Акфим положила ладонь на рукоять своего магического меча, висящего на поясе.

– Женщин я не убиваю, но если напросишься, то так уж и быть, сделаю исключение.

– Виктор, не надо, – сказала испуганная Лайла.

– Довольно! Вы оба успокойтесь, – сгладил обстановку Декарн, – извини, Акфим, но я не дам тебе совершить ошибку, так что можешь забыть о своём плане. Виктор прав, Лайла – последняя надежда на объединение, народ поверит только ей, так что мы не должны рисковать её жизнью. Как ты уже говорила, левейское воинство – одни из самых лучших воинов мира, так что просто так они не проиграют и смогут дать достойный отпор мёртвым королям, а до тех пор я обещаю, что продумаю план, как нам в ближайшие сроки разобраться с заговорщиками и посадить Лайлу на трон. Переубеждать меня смысла нет, так что отправляйся назад в Кров и попытайся не наделать глупостей.

Левейка раздражённо скривилась и некоторое время обдумывала, что сказать, но затем кивнула и подошла к Декарну ближе.

– У моего отряда множество сторонников в рядах княжеской гвардии. Они очень недовольны управлением Мейборна и Крикса, так что мы в любой момент готовы совершить переворот в столице, убить баронов и всех их сторонников. Не будет баронов и тёмным некому будет платить. Это самый лучший способ, Декарн, так что я жду твоего ответа в ближайшее время, но если его не будет, то мы вернёмся к этому разговору.

Она в последний раз бросила злой взгляд на Виктора, потом взмахнула своими красными крыльями и резко взлетела вверх, направившись на север. Декарн сунул руку в свою мантию и вытащил оттуда листок бумаги. Это был тот самый рисунок, который нарисовала Орада под влиянием загадочной Мегамы. Мертвецы, шагающие по зелёной траве.

– Вот значит, как бывает, – задумался старик.

Лайла внезапно сорвалась с места и побежала в гильдию, прикрыв глаза руками, чтобы никто не увидел её слёз. Даже в такой ситуации она хочет казаться сильной девочкой, которая может принять на себя всё то, что должно тяжёлой горой свалиться ей на плечи. Она скрылась в здании, пока все остальные стояли молча и обдумывали всю ситуацию.

– Очередная мёртвая война, – Тайфор, стоящий на пороге гильдии, похлопал по своей искусственной руке, – что-то они зачастили. Старик, левейцам надо бы помочь. Может нам отправиться туда?

– Нет, – сказал Декарн, убирая рисунок обратно, – вы все нужны мне здесь, тем более не забывай, что наша гильдия на особом счету у Ордена Зарта, который не упустит возможности разобраться с любым из нас.

– Я об этом точно не забыл, – зло ответил Тайфор.

– Даже не думай использовать войну, как повод для своей мести. Зарт тебе не по зубам, забудь об этом. Пока что Аратабии придётся сражаться в одиночку, – он тяжело вздохнул, – не думал, что события будут развиваться подобным образом. Нужно действовать, так что Лайле и впрямь придётся взойти на трон быстрее, чем мы думали. Виктор…

– Я с ней поговорю, – сказал наёмник и отправился к зданию гильдии.

Зайдя внутрь, он направился в левое крыло на первом этаже, где располагалась кладовая и жилые комнаты. Лайлу поселили вместе с Милоной, чтобы девочка всегда была под присмотром, ведь никогда не знаешь, на что могут быть способны убийцы из чёрных шпилей. Оказавшись перед нужной дверью, Виктор легонько постучал по ней своей стальной рукой и приоткрыл её. Две кровати стояли в противоположных дальних углах, девочка лежала на той, что слева, и, уткнувшись лицом в подушки, тихо плакала. Наёмник зашёл в комнату, закрыл за собой дверь и, ступив на мягкий ковёр, отправился к Лайле.

– На тебя это не похоже, – сказал он, садясь на край кровати, – это ведь не самая лучшая черта для будущего правителя. Твои ведь слова?

– Я не хочу всего этого, – не переставала плакать девочка, – не хочу стоять в центре всего это кошмара. Я не могу и не знаю, что мне делать.

– Чего именно ты не хочешь?

– Участвовать во всех этих дворцовых интригах, заговорах, переворотах и постоянных войнах! Я не хочу брать на себя такой груз. Я ведь ещё ребёнок, Виктор, мне всего двенадцать лет.

– Как ты ловко стала прикрываться своим возрастом, – улыбнулся наёмник, – куда подевалась вся твоя прошлая решительность? Улетучилась в небо, прям как Акфим? Её речь, её цели напугали тебя, но могу заверить, что в водовороте всего, что тебя ждёт, она довольно-таки приятный персонаж. Хуже всего будут те личности, которые за своими улыбками и сладостными речами таят истинные злобные цели и готовы вонзить тебе нож в спину при первом же случае. Так что быть правителем целой страны, чьё будущее зависит только от тебя, это дело не такое простое, как ты себе надумала. Чем раньше ты начнёшь это осознавать, тем лучше.

– Я не хочу это осознавать. Я хочу, чтобы всё было, как и раньше. Я хочу жить своей прежней жизнью.

– Ты ведь понимаешь, что так больше не будет?

– Я не хочу это понимать!

– Да что ты заладила «не хочу, не хочу!». Всё-таки внутри тебя проснулся тот очень капризный ребёнок, который не сильно желает воспринимать перемены.

– Ты не понимаешь, – Лайла привстала и принялась вытирать заплаканные глаза, – всё это не то, чего я хочу, всё это за меня решили. Вы отравились на юг только для того, что вернуть меня в Княжество и усадить на трон, не обращая внимание на моё мнение. Я ведь всего лишь маленькая девочка, какой из меня правитель?

– Двенадцать лет, – задумчиво кивнул Виктор, опустив свой взгляд, – хочешь расскажу, что со мной было в твоём возрасте?

– Что?

– Я ведь никогда не знал своих родителей, до девяти лет я рос как раб у группы одних, помешанных на силе, ублюдков, которые делали детей своими верными убийцами. Так что мне не знаком тот комфорт и материнская любовь, которой у тебя было в избытке. Однако, в двенадцать лет мне ничего не мешало быть опекуном для маленькой девочки, которую я растил с того времени, когда мне ещё и восьми не было. Большая ответственность для такого сопляка, не так ли? А теперь ты можешь увидеть ту самую малютку в этой гильдии, выросшую в сильную и немного наглую девушку.

– Ты про Лую?

– Про неё, – кивнул Виктор, – как думаешь зачем я решил растить её? На тот момент я и сам был ребёнок, да и к тому же голодный, вынужденный делить свою еду для ещё одного рта. Многие взрослые бросили бы эту затею и думали как спастись самим, не говоря уже про заботу о чужих младенцах…

– Ты просто хотел ей помочь, – предположила Лайла.

– Не сказал бы, – смутился Виктор, – у меня редко возникает желание помогать каким-то незнакомцам. Моё детство заставило меня смотреть на этот мир иначе и никому не доверять. Однако, я взял на себя такую ответственность, потому что решил, что так нужно. Я был обязан сделать это для того, чтобы ребёнок получил шанс жить и попытаться увидеть хорошее в этом жестоком для сирот мире. Было два выбора: либо я её брошу, и уже на следующий день она погибнет от голода и холода, либо я помогу ей выжить. Я считаю, что это вовсе не выбор, его просто не было, а моё решение было очевидным… Так и ты, Лайла, ведь от тебя зависит судьба не одного человека, а целого государства, вместе со всеми его жителями. Народ пойдёт только за наследницей княжеского рода, только ты сможешь вновь объединить всех и восстановить Княжество. Не захочешь – твоё право, но тогда весь этот кошмар продолжится. Продолжатся интриги, заговоры, перевороты и постоянные войны. Я уже успел изучить тебя, так что думаю твой выбор также очевиден, как и мой, то есть у тебя его попросту нет. От тебя зависят чужие жизни, и ты не сможешь пройти мимо.

– Наверное, ты прав, – Лайла уже не плакала и уселась на кровати рядом с Виктором, – знаешь, я всё думала, зачем нам вообще нужен правитель? Ведь лучше если все будут жить свободно. Все в этом мире.

– Умные мысли, но в то же время и ошибочные. Все эти сказки о свободе – лишь жалкие слова крупных игроков, которые желают заполучить поддержку жителей и самим прийти к власти. Так было и в Анте, так происходит и во всём Междумирье. Все наивно считают, что свобода попадёт им в руки, если они завоюют её силой. Пойми, Лайла, никто из нас не готов к свободе, поскольку подари всем свободу, и они искоренят свой род до самого основания. Свободу нельзя отвоевать, ведь истинная свобода приходит сама, когда все достигнут понимания друг с другом, но до тех пор народ нужно вести к этому. И именно от таких, как ты, зависит, как именно сложится их путь. Станешь ли ты справедливым правителем или же тем, кто будет смотреть на всех свысока, утопая в собственном величии?

– Как же всё это сложно… Мне немного страшно, вдруг я не справлюсь, я ведь вообще ничего не понимаю в этом.

– Ничего не забыла? – обиженно посмотрел на неё Виктор, – Мы тебе для чего на такой случай? Я конечно и сам немного туп в этих делах, но на мою поддержку всегда можешь рассчитывать. Думаю, ты уже убедилась, что ради тебя я готов пойти на многое.

Лайла не удержалась и крепко обняла Виктора, подскакивая ему под руку, чем немного смутила наёмника. Она наконец-то улыбнулась, так что вылазку в эту комнату можно считать успешной. Это был первый раз, когда она обняла его, словно дочь своего отца, и в какой-то момент к нему даже пришла в голову мысль сбросить все маски и признаться, кто он есть на самом деле, но вовремя остановился, ведь сейчас на девочке и так слишком тяжёлый груз, а новые обстоятельства могут направить течение событий в другую сторону. Он дал себе обещание, что всё раскроется после того, как она взойдёт на трон, но не раньше. Всё должно идти как задумано.

– Спасибо, Виктор, – Лайла посмотрела на него своими голубыми глазами, – теперь я знаю, что всегда могу на тебя рассчитывать.

***

Очередной день выдался слишком насыщенным на различные события, как хорошие, так и не очень, но уже наступила ночь, снаружи вовсю рыдают плакальщики, одержимые поисками своих жертв, так что наконец-то можно ложится спать. Марку было непривычно все эти дни так, как он абсолютно перестал видеть сны, кроме того, что приснился ему пару дней назад про некоего полководца Дотраса. Он лишился возможности скрываться в счастливых мирах своего подсознания, где любая суета реального мира не могла пробиться через плотную завесу снов, а потому каждый вечер находился в немного подавленном состоянии. Но не сейчас, ведь он наконец-то дождался того, что Шила начала восстанавливаться, а значит сегодня должна выдаться долгожданная счастливая ночь. С другой стороны, была новость про новую мёртвую войну и требование коронации Лайлы от рыжей левейки. И как он только умудрился попасть в центр всех этих событий?

Марк почувствовал, что его клонит в сон, после чего потряс свой светокамень, погасив свет, и положил книгу на полку. Даркли дал ему почитать книгу с описанием всех государств Междумирья, и Марк почему-то решил начать именно с Союза Акрисы на одноимённом архипелаге и обнаружил интересную вещь. Оказывается, что в триста пятьдесят первом году королевство людей, которым тогда-то являлся Ант, собрало войско в десять тысяч воинов и отправило большой флот на Акрису, чтобы покорить новые земли. Прибыв на архипелаг, островитяне встретили их довольно дружелюбно, но у людей имелись совершенно другие цели на этот счёт. Антийцы начали войну и захватили несколько островов, на что мгновенно отреагировали все пять акрисийских племён. Вскоре люди были разбиты, уцелеть смогло лишь две тысячи воинов, вернувшихся в Ант. Король-чародей был настолько взбешён, что несколько лет готовил армию к новому вторжению, а также собирал опытных наёмников. В результате сформировалось войско в пятнадцать тысяч воинов в составе крупного боевого флота, и король лично возглавил экспедицию. Через полгода назад вернулось всего шесть кораблей с тысячей воинов без своего короля, после чего люди навсегда оставили затею захвата загадочных островов. Марка очень удивило, что островитяне, поклоняющиеся некой богине-созидательнице, смогли одолеть такое большое и подготовленное войско, а ведь в антийских учебниках было написано, что в Акрисе живут лишь дикари, которые даже никогда железа не видели.

С этими раздумьями он закрыл глаза и попытался заснуть, как друг услышал, как открывается входная дверь. Марк посмотрел в ту сторону и увидел чей-то силуэт, а потом взял свой светокамень и потряс его, освещая комнату. Неожиданным гостем оказалась Малия, зажмурившаяся от вспышки светокамня.

– Малия, – удивился Марк, – ты что здесь делаешь? Уже ведь поздняя ночь.

– Тише, Марк, – она говорила в полголоса, – ты очень громко говоришь, можешь разбудить остальных. Я думала, что тебя придётся будить.

– Я просто зачитался, поэтому не успел заснуть. Так тебе что-то нужно?

– Пойдём со мной, я хочу, чтобы ты кое что увидел.

– Увидел, что?

– Пойдём, я не могу объяснить всё словами.

Малия скрылась за дверью, оставляя её открытой, а затем Марк всё же решил подняться с кровати и быстро одел свои штаны, оставаясь в белой ночной рубахе. По правде говоря, он немного волновался. Куда Малия собралась вести его на ночь глядя и что ей вообще от него нужно? Редко любопытство брало верх над другими инстинктами, но сейчас видимо был исключительный случай. Исхудка ждала за дверью, а когда Марк вышел, она взяла его за руку и повела вниз по лестнице на первый этаж.

– Малия, может хоть немного введёшь меня в курс дела?

– Подожди немного и сам всё увидишь, только говори ещё тише, ты слишком громкий.

– Хорошо, извини, просто я…

Под длинным столом главного зала послышался шорох, и в следующий момент оттуда выскочил Подонок, ползая на своих коротких лапах и принюхиваясь со звуком лягушачьего кваканья. Пёс принялся грозно осматриваться по сторонам, но когда заметил мальчишку и исхудку, то довольно высунул свой огромный язык и принялся вертеться вокруг их, создавая шум.

– Вот же, – чуть было не выругался Марк, – ты-то откуда здесь взялся, Подонок? Ну-ка иди на своё место.

Однако Подонок не слушался, а, наоборот, принялся покрывать штанину марка слюнями от своего языка.

– Ну-ка, фу! – грозно сказал Малия и резко присела на корточки, оказываясь с псом лицом к лицу и смотря на него тяжёлым пронзительным взглядом.

Как ни странно, но это действительно подействовало, и Подонок замолчал, засунул свой язык в широченную пасть и удивлённо смотрел на исхудку. В следующий момент, Малия схватила его за щёки и немного растянула их, продолжая смотреть в глаза пса.

– Подонок, не сейчас, – тихо сказала она, – вернись на своё место и продолжай спать.

Она отпустила его щёки и поднялась, а Подонок обиженно квакнул и уполз обратно под стол.

– Ничего себе, – удивился Марк, – как это у тебя так ловко получилось?

– У меня есть опыт общения с алькарскими псами. Я ведь всё-таки жительница северного королевства, а там таких зверьков полным-полно, так что к каждому нужно искать подход. Ну всё, пошли.

Неожиданно для него, Малия направилась к выходу и открыла засов, а после и вовсе начала отворять тяжёлую дверь.

– Стой, ты чего творишь?!

– Марк, ну я же попросила говорить тише, ты можешь всех разбудить. Я хочу, чтобы это увидел только ты, на это есть причины.

– Там же плакальщики, они могут убить тебя. Эти твари, наверняка, уже почувствовали твой страх и ждут у порога.

– Я не боюсь их, – ответила Малия, – и ты тоже не бойся. Мы многого о них не знаем, так что тебе стоит на это взглянуть. Ты веришь мне?

– Теперь не знаю…

– Марк.

– Хорошо, ладно, допустим верю, но я до сих пор не понимаю зачем нам идти наружу. Меня они не видят, но ты – для них добыча.

– Я знаю, – согласилась девушка, – но не стоит повторять ошибки алькаров. Не нужно недооценивать мой народ.

Малия вышла наружу, оставляя проход для Марка, и ему ничего не оставалась, кроме как выйти за ней следом. Оказавшись на улице, он закрыл дверь, чтобы плачь не доносился в дом, и внезапно лёгкая дрожь ударила по всему телу. Они были везде, их душераздирающее рыдание доносилось со всех сторон, на мальчишку сразу же накатил страх. Примерно десять костлявых лазурных силуэтов со звериными черепами бродили по деревне и поливали землю своими светящимися лазурными слезами. Психика с трудом терпела всё это, на него нахлынули ужасные воспоминания, но Марк уже сделал шаг, пути назад больше нет.

Внезапно он вспомнил о Малии, и начал искать её в этой ночной темноте. Исхудку он заметил возле веранды, рядом с прудом, где она сидела на траве в своём ночном платье и водила пальцами по поверхности воды. Она посмотрела на него и даже в темноте он смог понять, что девушка улыбнулась, благодаря чему на душе стало немного спокойнее, а потом она поманила его к себе рукой. Плакальщики продолжали бродить по деревне и рыдать вполне человеческими голосами, при этом они не обращали внимания на Малию. Неужели она настолько сильно не боится их, что они просто не видят её в этой темноте? Он прошёл мимо одного из полупризраков, который был размером вдвое больше собаки, и вновь убедился в том, что твари его не видят, после чего быстрым шагом преодолел расстояние от него к пруду.

– Может теперь объяснишь, что всё это значит? – тихо спросил Марк.

– Садись, – Малия погладила рукой по траве рядом с собой.

Марк послушался и сел возле исхудки, после чего она вдруг закрыла глаза. Так она просидела полминуты, пока с противоположной части пруда в их сторону не направился крупный плакальщик, двух метров ростом. Такое поведение полупризраков Марк не перепутает ни с чем. Тварь обнаружила свою жертву. Он начал рыдать сильнее и намного жалобней, всё быстрее и быстрее ковыляя на своих костяных лапах, передвигая своё сгорбленное полупрозрачное тело.

– Малия, это уже не смешно, нужно уходить.

– Я же говорила, что тебе не нужно их бояться, – она открыла глаза и посмотрела на приближающуюся тварь.

– Всё зашло слишком далеко, он тебя убьёт, а я не собираюсь на это смотреть, – он схватил её за ледяную руку и попытался стащить с места, но она одёрнула её.

– Ты всё испортишь, – сказала она, – ты ведь сказал, что доверяешь мне. Или это были просто слова?

– Нет, не просто…

– Тогда сядь, – потребовала она.

Взгляд у Малии был достаточно жёстким, чего мальчишка ещё ни разу не замечал, это сильно настораживало. Судя по всему, исхудка и впрямь знает, что делает, но это по-прежнему не внушало доверия. В конце концов, он ведь и впрямь доверился ей, а значит она хочет поделиться с ним чем-то важным, чем-то, что решила показать лишь ему. Не стоит предавать её доверие. Марк попытался успокоиться и уселся обратно на траву, а плакальщик между тем уже шёл в воде пруда, широко раскрыв трясущуюся пасть. Лазурные слёзы начали литься ещё сильнее, и когда до него оставался всего метр, Малия внезапно выставила свою правую ладонь вперёд. Ладошка засветилась мягким белым светом, и плакальщик перестал дрожать, закрыл свою пасть и лег в пруд. В следующий момент полупризрак перестал рыдать, его плачь перешёл на тихое хныканье, он медленно выполз из воды так, чтобы череп оказался на траве, почти у самых ног Малии. Исхудка продолжала испускать свет своей ладошкой, и Марк видел, что это свечение приносило плакальщику настоящее облегчение. Слёзы продолжали стекать из пустых глазниц по призрачному черепу, но теперь это существо выглядело, как раненный зверь, лежащий и просто получающий спасение под светом ладони Малии.

– Не понимаю, – Марк не верил своим глазам, – как ты это делаешь, почему они тебя не трогают? Только не говори, что ты такая же…

– Нет, Марк, – улыбнулась Малия, – увы, но в этом плане мы с тобой разные. Плакальщики могут видеть меня и атаковать, но у них пропадает желание делать это, как только я применяю свою силу.

– Так ты чародейка?

– Я не могу управлять магическими потоками. Это врождённая сила исхудов, которой обладаем только мы. Кстати говоря, мне стоит больших усилий, чтобы поддерживать это состояние, благодаря которому они видят во мне не цель, а спасение.

– Но как? – удивлению Марка не было предела, – Почему ты не говорила об этом даже Декарну?

– На то были причины. Ты ведь уже в курсе, что некоторые народы обладают врождёнными магическими способностями. Земельники способны поднимать вещи на расстоянии, лики убивают своей внешностью, афы общаются при помощи мыслей. Исхуды – не исключение. Знаешь о волшебнике по имени Атмос Гринм?

– Конечно знаю, – закивал антиец, – много раз слышал. Даркли даже сказал, что сильнее его в магическом искусстве не было ещё никого.

– Он очень отличался от других алькаров своей добротой. Это по истине величайший чародей всех времён… И однажды он посетил Белые долины.

– Ты знала этого самого Атмоса Гринма?

– Нет, что ты, я тогда ещё не родилась. Это произошло пять столетий назад. Атмос Гринм чувствовал скрытую силу внутри моего народа, и именно он помог нам раскрыть её. Он ближе всех продвинулся к пониманию природы плакальщиков, поэтому смог обучить нас не как уничтожить их, а как помочь. Этот волшебник научил исхудов смотреть на этих существ по-другому. Сам посмотри на них, Марк, они ведь страдают. Ужасно страдают.

Тихо хныкающий плакальщик всё также лежал в пруду, слёзы продолжали капать из его глазниц. Полупризрак выглядел безумно жалко и больше не внушал никакого страха, а лишь пользовался спасительным сиянием ладони Малии, пока выдаётся такая возможность. Это зрелище напомнило Марку тот самый сон, который скорее всего являлся явью. В тот раз он находился в серой пустыне с бирюзовым небом, и на песке лежал такой же плакальщик, тот самый который убил Марка в пустыне. Малия права на счёт этих существ. Они страдают, но в Междумирье в них видят лишь угрозу, с которой нужно бороться.

– Я понимаю, – сказал Марк, – не хотел себе в этом признаваться, но я тебя понимаю. Эти существа всю мою жизнь внушали страх, а после убили моего лучшего друга, а потом и меня. Поэтому я не хотел видеть в них, что-то кроме ужасной угрозы, против которой до сих пор не нашлось оружия, за исключением жалкого ночного стекла. Но в последнее время происходит слишком много событий. Я и сам уже заметил, что с ними что-то не так, но вот только что? Этот вопрос так и остаётся без ответа.

– Вот как, – Малия заметно расстроилась, – я думала, что ты дашь мне ответ… Ты очень тесно связан с ними, поэтому я решила, что ты что-то знаешь. Все эти твои сны, должны были что-то значить.

– Прости, Малия, но я знаю гораздо меньше тебя. Та девушка, что является во снах, постоянно хочет что-то показать мне, но видимо Бракас прав, и я слишком тупой, чтобы это понять… Кстати, как ты вообще создаёшь это заклинание? Другие маги могут так делать?

– Только тела исхудов выделяют особую силу, которая и приносит плакальщикам облегчение. Искры у нас нет, мы просто переделываем волшебство, соприкасающееся с нашим телом. Атмос Гринм научил нас концентрировать магию на поверхности тела, обволакивая его, благодаря чему плакальщики нас и не видят. На ладони я собираю большую часть своей силы, чтобы облегчить бедолагам боль, но это процесс недолгий. Атмос Гринм сказал нам не распространяться об этих способностях, так как многие захотят использовать слабых северян в своих целях.

– Мудрый совет, – подтвердил Марк, – мы, антийцы, знаем какого это, когда тебя используют. Ничего хорошего в этом нет… И часто ты проводишь ночи под открытым небом?

– Постоянно. Как я уже говорила, я не вижу в плакальщиках зла, лишь жертвы. Даже если моих сил достаточно, чтобы облегчить страдания хотя-бы нескольким за ночь, то я обязательно должна это сделать. Я не могу оставаться в стороне, видя как они плачут. – Малия положила руку на свой живот, – В тот день, когда мы с сестрой попали в темницу, была точно такая же ночь. Я собиралась выйти на балкон, чтобы оттуда даровать плакальщикам спасительный свет, но там уже находились двое стражников. Они были пьяны и развлекались тем, что сыпали на призраков пыль из ночного стекла. Это не убивает, но доставляет плакальщикам ужасную боль. Они сильно плакали и бились телами о каменные стены, а пилимы смеялись и продолжали сыпать пыль. Я попыталась остановить их, но они не слушали, стали выталкивать меня обратно, и в какой-то момент я разозлилась и толкнула одного из них. Стражник поскользнулся на выроненной бутылке и выпал с балкона. Плакальщики отомстили своему обидчику, а мне пришлось смотреть, как его тело постепенно превращается в тлен, и понимала, что это моя вина. Второй стражник вывел меня вниз и предъявил обвинение в убийстве, и я не стала оправдываться. Кровь на моих руках, это было отвратительно, оставалось только смириться и отдать свою жизнь за ту, которую погубила. Ты, наверное, не знаешь какого это убивать.

– Знаю… Я поджёг антийского солдата, а потом он упал со скалы. Мерзкое чувство. Но потом я перестал испытывать раскаяние, ведь он собирался меня убить, а я лишь защищался.

– Всё-таки мы с тобой отличаемся. – улыбнулась исхудка, – Так ты правда не знаешь откуда у тебя такая сила?

– Нет. Поверь я и сам очень хочу знать, но отгадка пока что где-то далеко.

– Ясно. Тогда пообещай мне…

– Я никому не скажу, – предугадал её слова Марк, – будем считать, что нас здесь не было. Если решишься, то сделаешь это сама.

– Спасибо, это действительно очень важно не только для меня, но и для всего моего народа… Пошли спать, Марк, уже поздно.

***

Ночное небо озарял пожар, объявший город, и выжившим октасам приходилось бежать прочь в его свете. Рогатые добились того чего хотели, и теперь последний оплот Чёрной Империи пал и вскоре превратится в выжженные руины, в которых покоятся остатки их некогда великой цивилизации, которая уже через пару столетий будет полностью вычеркнута из истории. О них забудут, и никто не будет помнить, кроме их злейших врагов, но это лишь расплата за все те грехи, что творили октасы, провозгласив себя владыками всего Междумирья. Но надежда никогда не умрёт, пока хотя бы один представитель их народа остаётся жив, поэтому нужно сделать всё для того, чтобы увести уцелевших горожан на восток, в неизведанные земли.

После засады в Драконьих хребтах, Дотрасу удалось вывести оттуда чуть больше тысячи воинов и привести их обратно в южный город. Полководец взял на себя ответственность перед всем народом октасов и приказал собирать провизию и запрягать повозки, так как у Южного руба больше оставаться нельзя. Он пообещал, что на юге их народ освоит новые земли и восстановит империю, но этому не суждено было случиться. Пилимы не стояли на месте, всё это время шли по пятам поверженной армии и, обойдя город, напали на переправу, уничтожив пристани и плоты с повозками, а затем наступил черёд города. Прорываться к южным воротам пришлось с боем, в котором Дотрас потерял почти половину своих воинов, но все же смог вывести октасов к горящей пристани и на уцелевших лодках начать переправу через Южный руб. Воины переправились последними, так как задерживали пилимов, из-за чего погибла ещё треть.

На том берегу не было никакого спасения, а лишь очередные испытания, свалившиеся на головы всей расе, но Дотрас продолжал вести их на восток. Выжило не больше трёх тысяч, среди них много раненных, а тех, кто способен держать оружие, не наберётся и нескольких сотен. Не было ни повозок, ни ездовых крогов, ни запасов еды, а спустя двадцать дней, когда они наконец-таки вышли в неизведанные земли, где звёзды светят даже днём, их настигли преследователи рогатых. Пилимы не собирались отпускать своих бывших надзирателей, решив избавить Междумирье от всех октасов. Дотрас приказал выжившим идти дальше на восток, дабы избежать гибели, а сам с остатками воинов решил пойти в последний бой, чтобы задержать пилимов. Так продолжалось почти целый свет. Рогатые атаковали, октасы оборонялись, а после искали укрытие. Каждая атака, каждая диверсия в лагерь врага предпринималась для того, чтобы дать жалким остаткам их народа уйти как можно дальше, но с каждым разом защитников становилось всё меньше. Однажды рогатые смогли обнаружить укрытие неугомонных октасов и напали, пока большая часть из них спала. После этого налёта Дотрас остался один, посреди неизвестных земель, кишащих гигантскими хищниками. Пилимы продолжали своё преследование, но воин упёрто шёл на восток, изредка вступая в схватки с верховыми разведчиками и скрываясь в лесах, куда рогатые боялись сунуться из-за гигантских зверей, поэтому Дотрасу удавалось оставаться в живых. Обессиленный, раненный, потерявший всё, что у него было, он всё равно продолжал свой путь, но понимал, что жить ему осталось недолго. Надежда настигнуть уцелевших беженцев всё ещё не покидала воина.

Шёл второй свет его скитаний по звёздным землям, и вот однажды в очередной день, который казалось бы ничем не отличается от предыдущих, в воздухе раздался очень знакомый свист. Пилимский лучник всё же достал его. Магический наконечник стрелы пробил чёрный доспех насквозь и торчал прямо из живота Дотраса. Обессиленный воин упал на колени, истекая кровью, и посмотрел назад. Рогатые стояли на вершине холма, довольные тем, что исполнили свою клятву, и последний воин октасов пал. Они даже не стали спускаться, чтобы добить его, вместо этого бросили последний презренный взгляд, развернулись и отправились в обратный путь, оставив своего врага умирать. Всё закончится так, как предполагалось, смерть настигла его в чужих землях, как изгнанника, того, кто был верен Чёрной Империи и её жёстким порядкам. Но Дотрас не был расстроен, ведь он прекрасно осознавал то, что пилимы смогут построит новое сильное государство, которое станет служить на благо всему Междумирью и станет наставником для всех тех, кого сюда забрасывает Звёздный Вихрь. В какой-то степени он был даже рад, что всё так закончилось, жаль только то, что октасы сами не смогли понять свободу, которой достоин не только их народ.

Жизнь всё никак не покидала павшего воина, и он решил воспользоваться этим, чтобы продолжить свой путь, ведь рогатые ушли, а значит другим октасам ничего не угрожает, их нужно предупредить. Возможно все они уже пали жертвой гигантских хищников или других отрядов рогатых, но это не было причиной прекращать путь. Целые сутки Дотрас полз на своих коленях, а последние несколько часов и вовсе выбился из сил и карабкался руками, впиваясь пальцами в землю. Стрела, пробившая его насквозь, не давала начаться обильному кровотечению, но постепенно подводила к нужному эффекту. Он чувствовал, что смерть совсем рядом, но даже не думал, что настолько. В какой-то момент он почувствовал под собой необычную мёртвую почву, на которой не было ни одной травинки, а когда смог поднять голову, то увидел над собой очень хмурое небо, нависшее над этими ужасными краями. Оглянувшись назад, Дотрас узрел всё тот же прекрасный цветущий мир, голубое небо, где звёзды мерцают днём, и он резко перевоплощался в эту мёртвую землю, которая являлась полной противоположностью. Кровавая пелена застилала взор, но он всё же смог заметить перед собой необычное существо. Дотрас поднял голову и увидел высокую фигуру, состоящую из одних костей. Ужасная оскалившаяся пасть с длинными зубами, оно не имело глаз, так как его череп был лопнут, и в этой дыре пылало пламя необычного синего цвета. Существо опустило голову и смотрело на умирающего октаса, опираясь руками на длинный меч, а на спине виднелась пара длинных костяных отростков, похожих на крылья, но существующие отдельно от остального тела. Оно не нападало, вообще не вело себя враждебно, а лишь наблюдало, но Дотрас чувствовал, неизвестно как, но чувствовал, ему что-то нужно. Последний воин октасов сделал ещё одно усилие и смог подняться на колени, сильно истекая кровью. Совсем скоро он умрёт, но предчувствие подсказывало, что ещё ничего не кончено, а потом существо сунуло свои пальцы в дыру черепа, и они запылали синим пламенем. Оно протянуло горящую конечность Дотрасу, призывая дотронуться до неё. Октас, чья жизнь висела на волоске, задумался, но в этот момент рядом возникла бледная худощавая дева в чёрной мантии и с яркими голубыми глазами.

– Довольно, – она смотрела прямо на Марка, но явно обращалась не к нему, – отпусти его.

После этих слов Марк внезапно очнулся и почувствовал сильный приступ боли у себя в голове. Он обхватил её руками, пытаясь унять эту боль, но потом почувствовал ужасный холод, из-за которого всё тело пустилось в дрожь. Мальчишка резко пришёл в себя, но оказался не в своей кровати, вместо этого он сидел на сырой холодной земле, усыпанной тонким слоем снега. Бушевала ужасная метель, которую Марк видел впервые за свою жизнь, крупные хлопья снега неприятно били по коже и мешали обзору, кроме того, из-за густых туч было слишком темно. Справа, в сотне метрах он него, находился лес, который немного пугал своим мрачным видом. В этом диком снегопаде вперемешку с ветром он заметил тёмный женский силуэт рядом с собой. Девушка повернулась, на Марка устремился взгляд голубых глаз, чьё сияние было легко различимо в такой обстановке. Она, как всегда, высокомерно смотрела на него и насмешливо улыбалась.

– Что такое, Марк? – спросила она, – Антийцы не знают, что такое холод? Придётся потерпеть, скоро вновь окажешься в своей уютной тёплой кровати. Ах да, извини, что отвлекла тебя от такого интересного сна.

– Это тоже сон? – от холода Марк щёлкал челюстью, – Куда ты меня закинула на этот раз?! Что тебе нужно?!

– Опять вопросы, – девушка вздохнула, закатив глаза, – постарайся меня не раздражать, мы ведь так давно не виделись, просто слушай. Шаримар начал действовать, так что времени осталось совсем немного, а ты должен кое чему научиться. Твоя подружка как раз подкинула мне одну хорошую идею. Всё-таки исхуды – потрясающий народ… Галтрис оказался слишком медлительным, мертвецы преграждают ему путь, так что старому воину придётся подождать тебя в Княжестве, пока твой путь будет лежать в другое место.

Она подняла руку и указала куда-то вдаль, где среди сильного бурана, Марк смог увидеть заснеженную чёрную башню, тянущуюся высоко вверх, пропадая среди облаков. От этой башни, которая находилась за множество километров от них, тянулась необычная чёрная нить, напоминающая магические потоки. Она шла куда-то на запад, но куда именно – неизвестно. Внезапно со стороны башни раздались ужасные рыки, доносящиеся до этого места, они не прекращались и звучали так, что мальчишка за всю жизнь не слышал ничего подобного. Спустя ещё несколько мгновений пространство перед тёмной башней озарилось светом множества тысяч огней, которые стали постепенно продвигаться вперёд, освещая собой землю в этом буране. Именно эти огненные силуэты издавали ужасные звуки.

– Видишь, – улыбнулась девушка, – они уже идут, чтобы сжечь всё дотла, чтобы окропить землю кровью, чтобы поработить каждое живое существо в этом мире.

Сновидение зашло слишком далеко, Марк понимал, что всего этого нет, но почему-то его охватила паника. Он пытался проснуться, но всё было без толку, а огненные силуэты из башни продолжали приближаться. Марк сделал шаг назад, но обо что-то споткнулся и больно ударился спиной о железную поверхность. Когда он повернулся, то застыл на месте, а приступ паники нахлынул на него с большей силой. Мальчишка лежал на трупе алькара, закованного в свою стальную броню, заляпанную кровью, как и угольно-чёрная кожа самого алькара. Но самым ужасным было то, что трупами воинов оказалось устелено всё пространство позади него. Тысячи мёртвых алькаров плотным ковром лежали на холодной земле, а буран медленно засыпал их снегом. Среди них Марк увидел много существ в длинных одеждах из желтоватой шкуры, и понял кто это, по необычной коже, характерной лишь для исхудов. За полем трупов, прямо возле страшного леса, находилась небольшая крепость в виде высокого прямоугольного сооружения, окружённого разрушенными крепостными стенами. От этой крепости шли столпы чёрного дыма, а также слышались такие же рыки, какие разносятся по всей округе.

Марк попытался подняться, но тело не слушалось, а потом со стороны леса послышался сильный шум, похожий на топот множества ног. Кроны деревьев затряслись, снег посыпался с них волнами, вороны стали разлетаться, несмотря на буран. Он присмотрелся в темноту между стволами деревьев, готовясь увидеть то, что вот-вот оттуда выскочит, но внезапно заметил чей-то силуэт, стоящий перед лесом. Судя по одежде из светло-коричневой шкуры, это был исхуд. Житель Белых долин весь испачкан кровью и держал в руке что-то, светящееся белым мягким светом, похожим на тот, что источала ладонь Малии. В какой-то момент исхуд повернулся к Марку и посмотрел ему в глаза. Даже через плотный снегопад видно, что его лицо покрыто странными татуировками, а также у него были длинные чёрные волосы, заплетённые в косу. Исхуд перевёл взгляд с Марка на свет у себя в ладони и развернулся к лесу. Из темноты между деревьями выбежало целое полчище существ, похожих на освежёванные кровавые тела, которых Марк узнал стразу же. Красные дьяволы. Как и в первую встречу, эти твари не издавали никаких звуков, а просто уставились на жертву своими пустыми бледными глазами.

– Поспеши, – эти слова были последними, что услышал Марк от бледнолицей девы.

***

Когда мальчишка проснулся, то головная боль никуда не ушла, а, наоборот, только усилилась. Тело сильно трясло, было очень холодно, парень не смог сдержать крика, и уже меньше чем через минуту помощь явилась в его комнату. На уши поставили всю гильдию, Марк постоянно бредил про гору трупов из алькарских тел, про тёмную башню, укрытую в буране, а также про армию огненных чудовищ. Тайфор и Милона взяли мальчишку под руки и буквально потащили в башню к Декарну, так как от холода он всё ещё с трудом передвигался. В кабинете старика уже собралась целая делегация, состоящая из Яи, Виктора, Луи, Сантилия, Милоны, Тайфора и Беланды. Целительные чары Милоны смогли немного привести антийца в чувство, а затем он подробно пересказал те события, которые явились ему во сне. Его никто не перебивал, все слушали очень внимательно, а после рассказа ещё долго обдумывали всё, что услышали.

– Это точно всё? – нарушил тишину Декарн, сидящий на своём рабочем месте.

– Не совсем, – Марк сидел напротив старика, укутавшись в тёплый плед, – в последнее время я вижу необычные сны про воина в чёрных доспехах и фиолетовой кожей. Я будто бы живу его жизнью… Мне кажется, что это вовсе не сны, а воспоминания. Это нормально?

– Для таких, как ты, вполне, – Декарн наконец достал свою трубку и принялся раскуривать, – а что насчёт той девушки, которая тебе снится?

– Снится? – удивился Марк, – По-вашему это снится? Это всё происходит на самом деле, и та девушка тоже существует на самом деле! Постоянно является ко мне, мучает и требует неизвестно что! Я уже устал от этого, а ещё мне не даёт покоя та самая мысль, что вы что-то знаете, но не говорите.

– Я ему верю, – неожиданно заявил Тайфор, – в последнее время я осознал то, что не все психи являются таковыми, какими их все считают. Не обижайся, Беланда. Я лично вытащил его из комнаты, он был холодный, как лёд, и вот сейчас рассказал нам, что во сне попал в снегопад Алькарского Королевства.

– Она всегда управляет моими сновидениями, – продолжил говорить Марк, – швыряет меня из места в место, воссоздаёт события, как ей захочется. И вот сегодня эти холодные земли и тёмная башня. Но на этот раз она пытается о чём-то предостеречь, хочет, чтобы я отправился в то место. – он посмотрел на Тайфора, – Ты сказал, что это Алькарское Королевство?

– Вне всяких сомнений, – кивнул наёмник, – холодные земли, мёртвые алькары и исхуды, а также лес, от вида которого ты чуть не обделался.

– Посмотри, – Декарн взмахнул рукой, и в воздухе возникла небольшая иллюзия чёрной башни, объятой снегопадом, а на её стене, высоко от земли, висела статуя чёрной оскалившейся демонической головы с рогами, – это та самая башня, которую ты видел?

– Да, – сказал Марк, изучая иллюзию, – это точно она.

– Значит Алькарское Королевство, – Декарн сжал руку в кулак, и иллюзия рассеялась, – это не просто башня, это Тар-Дерома. Одни из шести врат, через которые в Междумирье попадают существа с других миров. Они известны тем, что уже более пяти сотен лет оттуда никто не выходил. Опасное место, рядом с которым сгинуло немало смертных.

– Кстати, насчёт крепости, – присоединился к диалогу Виктор, – это точно был один из алькарских баскатов, вот только рядом с Мрачным лесом может быть лишь один.

– Хочешь сказать, что Дремучник в опасности? – спросил Яи, – Это самый защищённый баскат королевства, его гарнизон – лучшие алькарские воины.

– Но ведь Дремучник находится за сотни километров от Тара-Дерома, – сказал Сантилий, – может эта его загадочная женщина просто продолжает над ним издеваться? Может это был просто сон и ничего больше?

– У таких, как он, не бывает просто снов, – ответил Декарн, – на моей практике уже был один такой экземпляр. Твоя загадочная знакомая показала тебе, что грядёт, но мне нужно лично убедиться в этом.

– Что ты задумал, старик? – спросил Виктор.

– Разбудите Дэни.

***

Виктор привёл девушку спустя десять минут, так как разбудить её оказалось не так уж просто, не говоря уже о том, что пришлось бежать от гильдии к нужной хижине мимо плакальщиков, а затем обратно. Дэни была ужасно сонная, одетая в белое ночное платье без рукавов, и, как только пришла, завалилась в кресло около входа и попыталась заснуть, однако Виктор не дал ей это сделать.

– Хватит дрыхнуть, – он схватил её за плечи и поставил на ноги, – сколько лет прошло, а ничего не меняется. Завтра днём отоспишься, а сейчас нужна твоя помощь.

– Разве это не может подождать до завтра? – Дэни громко зевнула и потёрла глаза.

– Ты же знаешь старикашку. Если ему что-то приспичило, то он точно ждать не будет.

– Я всё слышу, – откликнулся Декарн, – у нас нет времени, вы все прекрасно понимаете, что наша вылазка может затянуться надолго. Дэни, нам нужно прогуляться по сну одного интересного парнишки.

– Ага, Виктор мне уже всё рассказал, – Дэни очень медленно подошла к стулу, на котором сидел Марк, и присела на корточки, – ты готов?

– Готов к чему?

– Просто расслабься и попытайся сконцентрировать все свои мысли на том самом сне. – она аккуратно взяла его голову двумя руками и прижалась своим лбом к его, а потом закрыла глаза, – Что я сказала тебе сделать?

Он опомнился и послушно принялся исполнять приказ. Марк вспоминал все те события, которые произошли с ним во сне, весь тот страх, что испытал, панику, которой поддался, многочисленные трупы алькаров и исхудов, всё это прокручивалось у него в голове, но потом вдруг отвлёкся. Он почувствовал, как его окутали неизвестные магические потоки, каких он никогда не чувствовал. Каждая магия вызывает определённые эмоции, но от этой он пришёл в замешательство. Так было и в первый день их знакомства, когда он пожал Дэни руку. Совершенно другое волшебство. Марк открыл глаза и смог разглядеть магические потоки, кружившиеся вокруг головы Дэни и Марка, но они были с трудом различимы и совершенно прозрачны.

– Что это за магия? – удивился Марк.

– Не отвлекайся, – сказала Дэни, – а то я влеплю тебе пощёчину и будем начинать всё сначала.

Снова закрыв глаза, мальчишка вновь сконцентрировался на воспоминаниях, и спустя секунд десять Дэни наконец-то отпустила его.

– Думаю достаточно, но у него в голове бардак творится, может ничего не выйдет.

– Наше дело попытаться, – сказал Декарн, – открывай.

Виктор закрыл входную дверь в кабинет и отступил в сторону, подпуская к ней Дэни. Она взялась за ручку, и Марк вновь смог заметить прозрачные потоки, которые скользнули от её руки к замочной скважине. Девушка распахнула дверь, и от неожиданности мальчишка подорвался со своего места. За дверью оказалась улица, где светил яркий солнечный свет, но это была не простая улица, там открывался вид на его родную ферму, которая была для него домом в Анте. По пыльной дороге пронеслась пара ребятишек, а на соседнем поле трудилась фермерская семья, собирая скудный урожай. Марк несколько раз моргнул и помотал головой, а потом подошёл ближе, чтобы понять, что это за иллюзия, но Дэни неожиданно захлопнула дверь.

– Как я и сказала, – она отошла от двери и уселась в кресло, – не получилось. Это не тот сон, который ты мне показывал. Это вообще не сон.

– Что это сейчас такое было? – мальчишка застыл перед дверью и продолжал тыкать в неё пальцем, – Это иллюзия? Ты что вытащила её прямо из моей головы? Но как?

– Мой сонный организм не хочет отвечать на такое количество вопросов.

– Это не иллюзия, мальчик, – сказал Декарн, оказавшись рядом с Марком, – это нечто большее и загадочное, чем простая манипуляция с магическими потоками. Дэни, нам очень нужно попасть в его сон, я знаю ты найдёшь решение. Тем более, что оно и так очевидно.

– Точно, – вдруг оживилась Дэни, – он бы никак не смог создать мир с первого раза и передать мне память о нём. Но это должно легко получится, если мы сделаем это напрямую с того измерения. Я гений!

– Приступай, гений.

Она вскочила с кресла, от её сонливости не осталось и следа, магические потоки вновь мелькнули на её руке, и она резко отворила дверь. На этот раз за ней оказалась другая картина: красивый солнечный лес с огромными деревьями, весь усыпанный золотистой листвой. Оттуда доносилось пение птиц, а рядом с ручьём Марк увидел живых существ, сидящих на зелёной траве, выделяющейся на фоне жёлтых и золотых листьев, которыми был облеплен весь этот лес. Существа выглядели, как красные грибы с короткими ручками и ножками, умывающиеся в ручье. Зрелище и впрямь было прекрасным, по крайней мере Марк вряд ли видел что-то красивей.

– Я, Дэни и Марк отправимся в его сон, так что неизвестно, когда вернёмся, – Декарн убрал свою трубку и переступил через порог, становясь на хрустящую жёлтую листву, – передайте Даркли, что гильдия остаётся на нём.

– Может мне всё-таки пойти с вами?

– Меня там будет достаточно, Яи, так что лучше останься здесь, тем более мы не знаем, что может произойти завтра. Твои способности нужнее здесь. Марк, следуй за мной.

Мальчишка не понимал о чём все говорят, почему они должны пропасть в этой иллюзии на неопределённое время? Вот только загадочная дверь не выглядела простым наваждением, а, наоборот, очень даже реальным лесом, куда они сейчас собираются отправиться. Зачем старику вообще понадобилось смотреть на его сон, если Марк и так рассказал всё в подробностях, и что он собирается там увидеть? Мальчишка уже привык, что Декарн не любит выделять время для объяснения чего-либо, а окружающим приходится догадываться обо всём самим, так что вопросы в данной ситуации бесполезны, лучше увидеть всё самому, а потому он сделал несколько шагов и оказался в гигантском золотистом лесу. Первое же, на что он обратил внимание, так это насколько здесь был приятный свежий воздух, которым бы он хотел дышать всю оставшуюся жизнь, а также здесь было очень тепло, даже в той тонкой ночной рубашке, что одета сейчас на Марка. Сильно удивили деревья, так как помимо больших размеров, из стволы имели интересную форму, росли под большими уклонами, разделялись на множество крупных стволов, а одно дерево и вовсе напоминало мост, нависший над ними в метрах тридцати и уходящий куда-то далеко в чащу леса. В общем, если посмотреть, то лес можно сравнить с большой древесной паутиной, укутавшейся золотой листвой.

Сзади послышался громкий хлопок, который моментально привлёк внимание живых грибов возле ручья. Это Дэни закрыла за собой дверь, однако самой двери больше не было, лишь толстый ствол дерева, из которого они, судя по всему, вышли. Грибки с любопытством уставились на незваных гостей и изучали некоторое время, раззявив свои маленькие ротики, но потом вновь вернулись к купанию в ручье.

– Вот и всё, – Дэни вышла вперёд и отправилась куда-то в лес, – пойдёмте, хижина совсем недалеко, за это время Марк успеет привыкнуть к силе Утопии.

– Что за Утопия? Где мы вообще находимся? Мне хоть кто-нибудь может что-нибудь объяснить? Это начинает уже немного раздражать.

– Конечно объясним, мальчик, – Декарн встряхнул своими ногами, и на них внезапно оказались легкие кожаные сапоги синего цвета, – только давай сделаем это по пути к нашей цели. Не люблю долго находиться на одном месте.

Марк и Декарн последовали за Дэни, которая шла по траве и опавшей листве босиком, иногда расставляя руки в стороны и закрывая глаза, наслаждаясь всей этой замечательной природой. В какой-то момент Марк почувствовал, что тревога начала отпускать его, а ещё через некоторое время и вовсе ушли все плохие эмоции, на смену которым пришла небывалая лёгкость в теле и разуме. Обстановка волшебного леса оказалась чудотворной, здесь царила настоящая гармония. По пути их встречало множество разноцветных птиц, у которых почему-то были большие глаза, как у людей, и даже имелась мимика, что очень сильно бросалось в глаза. Они разглядывали троицу, а потом и вовсе начинали перешёптываться, а некоторые даже хихикать, из чего стало ясно, что птицы обладали разумом. Пение в этих лесах не умолкало ни на секунду, отчётливо слышался шум ручья, но все эти звуки вовсе не докучали, их хотелось слушать вечно.

– Дэни, – обратился к девушке Марк, – извини за мою любопытность, но почему твои магические потоки прозрачные? Я не слышал о магии такого цвета.

– Потому что таким даром обладаю лишь я, – довольно ответила она, – моя сила напрямую связана с этим самым пространством.

– Так значит это всё-таки не иллюзия, – понял Марк, – с помощью той двери ты открыла портал и перебросила нас в другую часть мира.

– Мысли шире, мальчик, – Декарн шёл сзади, рассматривал верхушки деревьев и диковинных птиц, – мы уже не в пределах нашего мира, а в совершенно другом измерении. По сути, это целая вселенная где такие, как Дэни, могут воплощать в жизнь абсолютно любые фантазии и лишь силой мыслей создавать целые миры, однако они не могут долго просуществовать без своего создателя, поэтому вскоре исчезают. Проще говоря, представь чистый листок, на котором ты можешь нарисовать или написать что угодно, так вот Дэни – это тот человек, который может обратить в реальность в этом измерении всё, что есть на твоём листе.

– Быть того не может, – Марк не понимал, какими слова в полной мере можно выразить своё удивление, – но ведь это невозможно! Создание целых миров, ни иллюзий, а именно целых миров. Неужели Дэни является подобием Бога?

– Ну ты загнул, – захихикала девушка, – я могу создавать материю, но не думай, что здесь она настоящая. Ничто из этого измерения не может попасть в наш мир. Кроме того, я действительно могу воссоздать различных животных и даже людей, которые будут мыслить, разговаривать, есть, пить, вот только это не будет настоящей жизнью. Ничто в созидаемых мирах не содержит в себе жизни, так как является обыкновенным кратковременным наваждением, которое исчезнет вскоре после того, как я покину это измерение.

– Значит все эти птицы и существа, похожие на грибки, всё это ненастоящее? Простыми словами, иллюзии, которые можно потрогать?

– Нет, – серьёзным голосом ответил Декарн, – здесь всё совершенно иначе. Я уже много лет пытаюсь разгадать тайны этого измерения, но всё совершенно без толку, ведь даже такой чародей, как я, не имеет здесь никакой свободы действий в области высшей магии. На просторах этой новой вселенной существуют миры, которые населены жизнью и постоянны в своей материи, а такие чародеи, как Дэни, иногда способны отыскать дверь к этим мирам. Утопия – один из таких миров, Дэни случайно обнаружила его восемь лет назад, когда на полсвета потерялась в коридорах этого измерения. Кстати, повторения той ситуации я сейчас опасаюсь больше всего.

– Тогда я была неопытна, – Дэни отмахнулась от старика, – тем более тогдашние мои похождения принесли отличные плоды в виде такого прекрасного мира.

– Он и впрямь красив, – согласился Марк, – никогда мне ещё не было так хорошо. Здесь даже дышится по-другому.

– Ещё бы, это ведь творение новой вселенной, которое имеет с ней тесную связь и существует далеко за пределами нашего мира. Пускай потоки создания продолжают наполнять твоё тело и очищать разум, и только тогда мы попробуем снова.

Путь им преградило гигантское дерево, точнее что-то на него похожее, ведь оно больше походило на мост, что паутиной вёл к верхушке ствола другого дерева, где под его кроной было заметно маленькое жилище. Дэни ступила на древесную кору самого толстого мостового ствола и с подозрительной лёгкостью зашагала наверх. Марк последовал её примеру, однако взбираться по наклонной поверхности для него оказалось не так уж и просто, но выбирать не приходилось, поэтому антиец просто старался не отставать от девушки, а за спиной отчётливо слышался топот сапог Декарна, идущего следом. Мальчишка обратил внимание, что вся эта древесная паутина врастала прямо в дерево, на которое они сейчас взбирались, и была с ним одним целым. Гигантская золотая крона, каких точно не встретить в Междумирье, огромной площадью накрывала собой приличных размеров площадь, но солнце без каких-либо проблем пробивалось через её проредившие ветви. Всё-таки деревья в этом лесу и впрямь имеют причудливые формы, переплетаясь друг с другом, так, что перемещаться здесь можно, даже не спускаясь на землю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.