Наталья Аристова
Дом для моей Марты

Дом для моей Марты

Так получилось, что в середине августа я сделал Марте предложение.

– Да, конечно, – ответила она самым будничным тоном, как будто я попросил ее, максимум, заварить чаю.

Минуту-другую мы помолчали.

– Посмотри, любимый, – вдруг очнулась она и раскрыла изящную сумочку, – у меня есть строительный каталог. Нам ведь нужен дом?

Увесистый том мягко опустился на скатерть. Я начал машинально его листать.

– Добрый вечер, – произнес вдруг над самым ухом невесть откуда выплывший официант, – вы готовы сделать заказ?

Пока я открывал рот, собираясь с мыслями для ответа, острый лакированный носик Мартиной туфельки аккуратно почесал мою лодыжку. Внутренне улыбаясь, я принял этот сигнал, уступил инициативу и приготовился к шоу.

– Да, будьте любезны, – с нежно-кроткой интонацией ответила Марта, – только скажите пожалуйста, ваш повар мог бы приготовить нам блюдо, которого нет в меню?

Официант слегка замялся:

– Да, наверное, но… вы… понимаете… – мы наблюдали за ним, изображая на лицах честное ожидание, – Это будет дороже, чем по меню, – разродился он наконец.

Марта изящно повела плечами, давая понять, что такие глупости нас не волнуют; и зная, насколько богата ее фантазия, я с веселым страхом приготовился выслушать кулинарный приговор:

– Тогда… На закуску мой друг с удовольствием съест пюре из лангуста, со взбитыми сливками и сладким перцем, но без салатных листьев, – официант, поборов удивление, деловито записывал в книжечку под ее диктовку.

– К этому блюду нужен какой-нибудь соус? – спросил он, обращаясь ко мне с подчеркнутой услужливостью. Мы сумели не улыбнуться.

– Нет, не нужен, – ответила за меня Марта, – Суп он сегодня выберет легкий, из одуванчика с рисом. К супу, пожалуйста, подайте соленые оладьи с запеченными в них вишенками.

– Оладьи со свежей вишней или с пьяной? – сверхъестественно вежливо поинтересовался официант.

– Если можно, то с пьяной, но только совсем слегка. То есть как бы «под мухой», – с достоинством ответила Марта, без видимого напряжения сохраняя серьезность. – Затем основное блюдо, слушайте внимательно. Возьмите небольшого кальмара, обжарьте его с луком и каперсами. Перемешайте с тертым киви, заверните это в утиную грудку и запеките. Подавать с инжиром и моцареллой.

– Великолепно! – воодушевился официант, прикинув в уме стоимость заказа и, соответственно, размер чаевых, – А что вы предпочитаете пить?

– Пить… – Марта на секунду задумалась. Вообще-то она любила красное вино, но с нашим безумным заказом оно не очень-то увязывалось… Пока я любовался ее еле заметными веснушками, Марта решилась: – Пить мы будем коктейль «Огни Парижа»: две части сухого шампанского, одна часть коньяка, две части сока грейпфрута, корица, имбирь и маринованный огурчик.

Произведя вычисления в уме, официант просиял:

– Отлично, мадам. А что закажете вы сами?

– Пожалуйста, килограмм свежей клубники. Только обязательно с хвостиками, слышите? За них удобно держать пальцами.

Официант скрупулезно дописывал; его длинная, почти черная и какая-то сальная челка нервозно вздрагивала в такт движениям ручки.

– Закуска будет минут через двадцать. И я, к сожалению, должен предупредить: у нас сломался терминал для пластиковых карт. Надеюсь, вас не затруднит по окончании обеда расплатиться наличными? Или иначе вы можете выписать чек, и пока вы кушаете, мы отправим посыльного его обналичить.

– Да не надо, не беспокойтесь! – заверила его Марта, – мы и не собирались платить кредиткой, все в порядке, – и она солнечно улыбнулась, сверкнув темно-карими глазами.

Официант на шаг отступил, однако не убрался. Мы оба вопросительно на него посмотрели.

– Еще раз прошу прощения. Но дело в том, что крупные предметы, – он указал глазами на все еще лежавший между Мартой и мной строительный справочник и выждал небольшую, явно отрепетированную паузу, – в нашем ресторане полагается оставлять в гардеробе. Не позволите ли мне унести ЭТО со стола?

– Ой, пожалуйста не нужно, – с притворным испугом сказала Марта. – Мы с мужем хотим за обедом обсудить строительство дома, и справочник сейчас пригодится. Можно мы его оставим? – прекрасные глаза щедро источали мольбу.

Официант было нахмурился, но, видимо, вспомнив о возможной сумме счета, смирился.

– Желаю вам хорошо провести время, – проговорил он чуть холоднее, чем прежде, и наконец убрался.

В ту же секунду Марта открыла каталог на заложенной странице, ей даже не нужно было перевести дух после такой блестяще сыгранной сцены. Зато это явно требовалось мне. Медленно и очень осторожно я взял ее хрупкие, пахнущие весенними облаками руки, погладил ладошки своими пальцами, которые казались по контрасту большими и странно грубыми; и на несколько несчитанных минут мы отстранились от всего.

По нашем прибытии обратно на столе лежал все тот же волшебный справочник с такой внезапно необходимой нам информацией.

– Смотри, любимый, – она ткнула пальчиком в какую-то цветную рекламу. Мне захотелось ухватить губами ее маленький розовый ноготок. – Смотри, какой прекрасный дом. И для будущих детей в нем тоже хватит места.

Я удивился:

– Ты уже думаешь о детях?

– Но ведь они когда-нибудь будут?

Я раньше почти никогда не думал о детях, но в принципе, почему бы и нет. Наверное, дети – вряд ли страшнее, чем умереть в одиночестве, без потомков. Я улыбнулся:

– Уговорила, когда-нибудь.

– Это, конечно, не к спеху, – согласилась Марта. Мне вдруг стало интересно:

– А скольких ты, в принципе, хочешь? – ничего себе, у меня будут дети!

– Двоих, – не задумываясь, ответила она и, поймав мой удивленный взгляд, продолжила, – Видишь ли, мне нельзя иметь больше. Такие ведьмы, как я, чаще всего умирают, если рожают в третий раз.

Я не понял, причем тут смерть, но спрашивать не стал, и мы замолчали. Насчет ведьмы Марта не шутила: я знал, что кое-какие необычные способности у нее были и в самом деле.

Она передвинула справочник поближе ко мне:

– Смотри, этот дом – чудо, правда?

Я согласился с ней, едва взглянув на картинку. Вкус у моей Марты всегда был прекрасный.

Она пошарила в сумочке и извлекла калькулятор.

– Та-а-ак… Готовый дом стоит 18 миллионов. У тебя таких денег, конечно, нет? – Я покачал головой. У меня их действительно не было.

– Ну ничего, – продолжала моя невеста, – если мы потом отпустим рабочих и сами займемся внутренней отделкой… – пальчики ее забегали по клавишам, – … то это будет уже только 15 миллионов.

Официант принес закуску для меня и первые полкило клубники для нее и, не пожелав приятного аппетита, скрылся. Пятнадцати миллионов у меня тоже не было.

– Тогда, – не отчаивалась Марта, – покрасить дом снаружи и вставить окна мы тоже можем, в принципе, сами. А еще если мы сумеем покрыть крышу… – она снова принялась за вычисления, а я за пюре из лангуста. Как ни странно, было довольно вкусно.

Наконец Марта подняла голову и отправила в рот одну за другой сразу пять клубничин.

– Получается, – она аккуратно выплюнула ягодные хвостики, – всего одиннадцать с чем-то миллионов.

И таких денег у меня не было все равно.

– Окей, – посерьезнев, Марта снова принялась за счет и за следующую порцию ягод. Я спокойно расправлялся с малосъедобным супом, наблюдая, как растет перед ней горка клубничной ботвы, а прозрачный розовый сок, стекая с ногтей, омывает клавиши калькулятора и загадочным рисунком впитывается в скатерть. В окошко я видел, как над городом проплыла одинокая туча. Мне вовсе не было скучно.

– Ну вот. Если мы сами проведем водопровод, канализацию и электричество с телефоном, то можно уложиться и вообще миллионов в пять. Все еще много?

Я грустно кивнул головой. У меня в тот момент вообще никаких денег не было. Только в кармане две десятки, оставшиеся, как сувенир, с последней зарплаты. Это все, что я мог ей сегодня предложить – две десятки и самого себя. «Но сам человек – это же целый мир», – рассуждала обычно Марта.

Она вычисляла дальше, дожевывая последние ягодки; я, почти объевшись, тупо ковырял серебряной вилкой остатки кальмара; на улице заморосил дождь. Наконец она убрала калькулятор и устало откинулась на спинку стула.

– Знаешь, можно уложиться и вообще в 20 тысяч, – с тихим торжеством сказала она. Я чуть не подавился коктейлем. Для меня что восемнадцать миллионов, что двадцать тысяч звучало почти одинаково нереально.

– Двадцать тысяч у меня есть, – пояснила Марта. Я кисло улыбнулся, – Ну, доел? Пойдем?

Мы встали из-за стола и спокойно пошли к выходу.

– Эй! – догнал нас на полпути официант, – вы случайно не забыли расплатиться?

– Неа, и не собираемся, – уверенно ответила Марта и взяла меня под руку. У парня отвисла челюсть, но через секунду он совладал с собой и загородил нам дорогу.

– И все-таки вам придётся. Мадам, вы сказали, что не будете оплачивать карточкой, поэтому вам придется заплатить наличными, иначе я вызову полицию!

– Полицию? – изумилась Марта и заговорила в ответ, подражая его манере, – Единственное, что мадам вам твердо обещала, так это то что мы не дадим кредитку, и это слово я сдержала, поэтому не смейте нас задерживать! И вообще, у нас с мужем нет для вас лишних денег, все уйдет на постройку дома. А если вы сейчас же не прекратите над нами издеваться, то мы вообще больше никогда, слышите, никогда не переступим порог вашего заведения!

Перед этой угрозой сбитый с толку официант почему-то отступился, покраснев и глотая воздух ртом. Уходя, я все же сунул ему украдкой свою предпоследнюю десятку: счет счетом, а чаевые – дело святое. Возможно, Марта была с ним уж слишком сурова. И вообще, мне уже не нравилось, что мы не оплатили нашу странную еду – кажется, шутка зашла слишком далеко.

Мы вышли из ресторана, и я нежно взял Марту за плечи и повернул к себе:

– Малыш, я хочу, чтобы мы все-таки заплатили. Как ты думаешь, сколько там могло быть в счете? Сколько мы остались должны?

– Мы должны? – Марта вдруг улыбнулась и чмокнула меня в нос, – А ты разве ничего не заметил?

– А что? – растерялся я.

– Конечно же, я оставила ему деньги под тарелкой, и с чаевыми даже. Солнце мое, ведь мы же не воры! – и Марта, как ни в чем не бывало, продолжила:

– Так вот, насчет дома: за 20 тысяч мы уже в принципе можем себе его позволить. Но тогда нам придется самим даже месить цемент и выпекать кирпичи. Ты согласен?

Когда я был школьником, я несколько дней подрабатывал в пекарне и видел, как делают хлеб. Кирпичи, я подумал, выпекаются как-то похоже. Я согласился.

Со следующего утра мы начали строить. Марта взяла неоплаченный длительный отпуск, привела меня на окраину города и вручила лопату.

– Копай на глубину три метра, – сказала она, – а я пока измерю площадь.

Я послушно воткнул лопату в пересохший грунт, сколько мог зачерпнул и огляделся в поисках места будущей кучи.

– Кидай сюда, – заботливо подсказала Марта, протягивая между мной и собой какую-то ярко-красную ленту, – я сейчас размечу периметр.

В тот день на ней были потертые коричневые джинсы и синий свитер с тремя, почему-то красными, лебедями. Волнистые каштановые волосы не были, как обычно, сложены в компактную прическу, а беспорядочно разметались по плечам. Моя жена, безусловно, не была экстремальной красавицей, и все же именно она стала моей женой. Даже самому себе я не мог внятно объяснить, почему.

Я послушно копал.

К вечеру я, конечно, содрал ладони до мяса, порвал джинсы, перемазался, и чудовищно, безумно проголодался. Размер котлована, который Марта обозначила красными лентами, оказался так огромен, что я осилил едва ли пятидесятую его часть. Марта тоже была при деле: пару раз она отлучалась к ближайшей бензоколонке за водой и чипсами (больше там ничего съедобного не нашлось), ездила и по каким-то другим делам, но в основном она была рядом, просеивала отвальный грунт через огромный кухонный дуршлаг – песок ссыпала в один гигантский ящик, а всякие палки, камешки и прочую ерунду в другой.

– Песок пригодится потом для цемента, – пояснила она.

Ужинали мы в темноте, молча, бутербродами и кока-колой, сидя на берегу вырытой мною ямы. Кошмарно уставший, я мечтал только о том, чтобы как можно скорее пойти домой, вместе с Мартой, в мою крохотную квартирку, где мы в последнее время обитали вдвоем.

– Кстати, квартиру я сегодня продала.

– Продала?! Но зачем?!! – изумился я.

– Нам не хватило бы денег. Понимаешь, когда я считала в первый раз, я забыла, что все время строительства нам нужно что-нибудь есть.

– А где же теперь наша мебель?

– Тумбочку и кровать я оставила новым жильцам, шкаф хотела продать, но уже на лестнице он развалился, пришлось выкинуть. А одежда, инструменты, магнитофон и книги здесь, в машине. Вместе с палаткой, в которой мы будем спать. Ты ведь умеешь ставить палатку?

Пришлось научиться – в темноте, следуя невнятному чертежу и подсказкам Марты, которая светила мне фонариком. Я был абсолютно уверен, что скачусь в сон в первый же момент, когда положение моего тела станет хоть сколько-нибудь горизонтальным. Но я ошибался. Той ночью с нами что-то случилось, и мы с Мартой ещё трижды занимались любовью. Причем каждый из этих трех раз мог смело считаться лучшим, что происходило с нами в жизни до сих пор.

В середине ноября мы покончили с котлованом и приступили, наконец, к выпечке кирпичей. Знакомая с тонкостями кулинарного и прочего искусства, здесь колдовала Марта. К тому же, из нас двоих только у нее был достаточно художественный вкус, чтобы вылепить красивую форму. Кирпичи для нашего дома должны быть идеальными, говорила она.

Труднее всего было правильно замесить тесто. В первый раз кирпич вышел слишком рассыпчатым; во второй не получилось гладкой корочки-поверхности, на третий же раз Марта была уверена, что все удастся. Я сидел рядом, просеивал остатки песка и то и дело поглядывал на ее пока еще не вспученный живот, пытаясь угадать месторасположение плода, эмбриона, нашего будущего ребенка. Марта была беременна – очевидно, с той самой любвеобильной ночи, когда мы начали стройку.

– Послушай, любимый, – сказала моя жена, – по ночам уже холодно. Наверное, мне теперь нехорошо спать в палатке, даже на матрасе.

– На двух, – уточнил я. Мы давно уже клали наши матрасы не рядом, а один на другой, и спали на них вместе, прижавшись. Мне нравилось всю ночь дышать запахом Марты, даже несмотря на то, что помыться по-человечески удавалось от случая к случаю; в основном приходилось ограничиться торопливым умыванием в бензоколоночном туалете. – Но в принципе, ты права, это нехорошо. И что ты предлагаешь сделать?

Марта вскинула голову и посмотрела мне в лицо резко позеленевшими глазами.

– Не знаю, – просто сказала она, – Ты же из нас двоих мужчина.

В чем-то она была права.

Я сел в машину и поехал искать для нее кровать. Действительно, не годится женщине, тем более беременной, осенью спать на земле – это я понимал прекрасно. Проблема в том, что кровать должна быть совершенно бесплатной, мы и так успели выбиться из бюджета. Шаг вправо, шаг влево – и не хватит на дом. Купишь сейчас кровать – останешься потом, например, без крыши. Или без двери. Без окна. О предстоявших тратах на ребенка я старался и не думать.

Я почти наугад колесил по городу, одновременно пытаясь осмотреть как можно больше улиц и дворов (вдруг как раз сегодня кто-нибудь решил избавиться от старой мебели!) и потратить как можно меньше бензина. И тут меня, с опозданием, осенило.

Я подрулил к до боли знакомому подъезду, справился с входной дверью, взбежал вверх по лестнице и позвонил. Дверь открыл какой-то косматый сутулый старикашка.

– Добрый день, – начал я, запоздало пытаясь изобразить улыбку, – я бывший жилец этой квартиры.

– А, приятно познакомиться, – равнодушно ответил старик.

– У меня к вам есть дело. Понимаете, мне сейчас ужасно, до зарезу нужна моя старая кровать.

– Что ж, проходите, ложитесь, если хотите. Надолго?

– Да нет, вы не поняли, – я с трудом сдержал усмешку, – Она мне нужна насовсем, чтобы увезти.

– А, вот как. Это нельзя, – и он начал закрывать дверь.

– Постойте… – процесс закрывания приостановился, – понимаете, вышло недоразумение. Моя жена продала квартиру без меня. Кровать должны были вывезти рабочие еще раньше, но у них там в фирме произошла какая-то путаница… В общем, к моменту продажи кровать была все еще здесь, вот вы, конечно, и подумали, что она теперь ваша… а она просто стояла тут по ошибке. Теперь я приехал, и недоразумение улажено. Отдайте кровать.

Старик укоризненно покачал головой:

– Неа! Молодой человек, я еще не окончательно выжил из ума. Ваша жена, или кто она вам, подписала договор купли-продажи. Кровать там тоже вписана, так что она законно моя. А вам должно быть стыдно! – и дверь моей квартиры с шумом захлопнулась, а через секунду в ней заскрежетал, обеспечивая неприступность, новый, чужой замок.

Я присел на ступени, пытаясь что-нибудь придумать. К сожалению, мне это удалось. Я снова нажал кнопку звонка. Дверь приоткрылась еле-еле, скованная теперь цепочкой.

– Это снова я. Простите, я в прошлый раз был с вами не совсем честен. Не хотелось вас пугать.

Молчание.

– Дело в том, что моя жена уже несколько недель серьезно больна. А причина, как считают врачи, в том, что ее укусил ядовитый клещ. В лесу она не была, так что клещ почти наверняка живет в нашей старой кровати, и уже отложил там сотни личинок. Поэтому ее нужно как можно скорее уничтожить, пока не пострадал кто-нибудь еще, например вы. Отдайте, пожалуйста, кровать, и я сам отвезу ее в санэпидстанцию.

Старик прокашлялся.

– Н-да… Не знаю, что там случилось с вашей женой, но я сплю в этой кровати уже два месяца, и меня пока никто не кусал. Кровати вы не получите, до свиданья.

От дома я отъезжал в самом раздолбанном настроении. За десять минут я дважды успел выставить себя идиотом, а главное, нелепым враньем почти наверняка закрыл себе возможность получить кровать. Скверно.

Впрочем…

Если этот старик с ходу раскусил мои выдумки, то может быть, на него гораздо лучше подействовала бы правда? Здесь явно нужно терпение, внимание и…

Я остановил машину, сбегал в магазин, где меня когда-то знали в лицо, и купил копченой колбасы, свежего хлеба и, поколебавшись, бутылку сухого вина – того, которое больше всего любила Марта. Почему-то казалось, что оно сработает как талисман.

В третий раз дверь снова распахнулась широко, как будто старик ожидал от жизни чего угодно, но только не повторного моего появления.

– Здравствуйте еще раз. Можно мне с вами спокойно поговорить? – как можно вежливее попросил я, для убедительности размахивая колбасой и бутылкой, – Просто поговорить, а?

Увидев мои нехитрые подношения, старик слегка оживился.

– Ну ладно, – сказал он после секундного колебания, – но только в квартиру я тебя не пущу. Сейчас вынесу нож и стаканы, и мы сядем на лестнице. Годится?

– Годится.

– Ну, начинай, – скомандовал старик, когда распробовал вкус всех угощений, – Что у тебя на этот раз? Даже любопытно.

– Видите ли… Во-первых, я должен перед вами извиниться за то, что сегодня дважды пытался вас обмануть. Вы были абсолютно правы: кровать по закону ваша, и никаких вредных насекомых в ней, конечно, нет, – старик в ответ лишь хмыкнул в стакан, но слушал, кажется, внимательно. – А сейчас я скажу вам всю правду. Дело в том, что моя жена беременна, и врач запретил ей и дальше спать на матрасе на земле.

– На земле? – удивился старик, – А где же это вы с ней теперь живете?

– Эх… Пока нигде. Дом еще нескоро будет построен, а спим мы пока рядом со стройкой, в палатке.

Старик с кряхтением встал, и вдруг проворно скрылся за дверью квартиры. Я испугался, не означает ли это, что разговор окончен, но потом понял, что опасаться нечего: уходя насовсем, он не оставил бы мне стаканы, колбасу и, тем более, вино. Вина, правда, осталось уже немного; я начал жалеть, что купил всего одну бутылку. С другой стороны, нужно экономить.

Старик вернулся минут через пять, сел, опершись о стену, и закурил странного вида папиросу. Сделав пару затяжек, он протянул ее мне.

– Что это? – спросил я, не доверяя собственным ноздрям.

– Гашиш, – ответил он, – Кури!

Я послушно, но неглубоко затянулся и тут же вернул ему. Для отхода от реальности, по-моему, было не время. Старик затянулся еще раз, другой и закрыл глаза. Я испугался, что он заснул или умер, но он вдруг четко спросил:

– Так что там, ты говоришь, с твоей женой?

– Ну, понимаете, – начал я, – представьте себе сами: беременная женщина…

– Погоди! – раздраженно прервал он меня, пытаясь одновременно курить и разговаривать, не открывая глаз – говори мне лучше «ты».

– Ты? – переспросил я, принимая протянутую им самокрутку, чтобы через минуту вернуть ее, по возможности, избежав затяжки.

– Ну да, конечно «ты»! Нельзя же курить с человеком один косяк и быть с ним при этом на «вы», это неестественно.

– Ну хорошо, – начал я снова, – ты только представь, как она спит на сырой промерзающей земле сейчас, когда скоро зима…

Старик вдруг затрясся от почти беззвучного, булькающего хохота. Через минуту глаза его распахнулись, бульканье прекратилось, и он заговорил неожиданно ровным и спокойным тоном:

– Занятная она персона, твоя жена. То в упор не видит кровати, думает, что ее вынесли рабочие. То лежит в больнице, а врачи через два месяца решают, что виновата кровать. Теперь она уже на сносях и ночует где-то на стройке. На что только способна эта женщина, чтобы дать тебе возможность отнять ЧУЖУЮ кровать! А я тут, видишь ли, просто старый человек, мне уже и без кровати обойтись можно!!!

Я ошарашенно слушал, не зная, что тут можно ответить, да и нужно ли. Старик резко прервался, чтобы докурить остаток своего драгоценного сена, уже не предлагая его мне.

– Знаешь что, – изрек он через пару минут уже почти миролюбиво, – я ж понимаю, для таких молодчиков, как ты, кровать это не ценность, правда? Раз ты за ней так охотишься, значит, наверное, там в матрасе, например, или в ножке ценности какие-то спрятаны? Так ты давай скажи, не стесняйся! Знаешь, кровать это мое, я ее тебе не отдам. Ну а если там что-то чужое лежит, ну деньги например, алмазы или, может, картины краденые, так мне их и даром не нужно. Давай ты их просто достанешь оттуда по-тихому и уберешься, Окей?

Я обалдело уставился на него:

– Ну что ты! Нет, нам с женой нужна именно кровать, чтобы спать на ней. Вот смотри. Когда она продала тебе квартиру, ты ж ведь за мебель дополнительных денег не платил? Значит, если я увезу эту кровать, ты особенно-то ничем не пострадаешь, правда? Ну, спал ты два месяца на чужой кровати, так считай, что в бесплатном прокате ее на это время взял.

Старик безмолвствовал.

– Ну друг, ну пожалуйста, очень тебя прошу. Пусть ты мне сейчас не совсем веришь, и кое в чем ты прав, я действительно хотел обмануть тебя сначала, но сейчас ты же видишь, что для нас эта кровать очень, очень важна…

– ВОООН! – закричал вдруг старик, схватив за горлышко бутылку с остатками вина и неловко пытаясь ею меня ударить, – Вон отсюда, мерзавец, прохиндей, чтобы и духу твоего здесь больше не было, а то я сейчас сюда полицию вызову, и санитаров, и психиатров, и чтобы они тебя связали и…

Я бегом скатился по лестнице, так и не узнав до конца своей предполагаемой участи. Судя по результатам сегодняшнего дня – ничего удивительного, что я не стал, как мечтала мама, дипломатом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.