Катиш Петкевич
Наследник. Тайна дворцовой книги

Иллюстрация на обложкеMileti

© Петкевич Катиш, текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог
История тётушки Анны

Тётушка Анна была доброй и хитрой старушкой. Она любила посплетничать со всеми соседями, а затем передать всё сказанное тем, кого обсудили. Посмеяться она тоже была не прочь: все удивлялись, как такое большое количество анекдотов помещалось в её маленькой седой голове. Она всегда была в хорошем настроении, никогда не ругала мальчишек, повадившихся пинать мяч возле её забора, а иногда даже звала их в гости на чай с абрикосовым вареньем. Её причёска в виде гладкого пучка, которой она не изменяла уже не один десяток лет, всегда выглядела опрятно (настолько опрятно, что некоторые даже подозревали, что она носит парик), а белая блузка с рюшами и нежно-розовая юбка ниже колен были идеально выглажены и щедро сбрызнуты одеколоном. Словом, тётушка Анна была образцовой дамой преклонного возраста.

Отец тётушки Анны, насколько она его помнила, был чрезвычайно педантичен. Он умел упорядочивать абсолютно всё, за что бы ни брался. Поэтому никто не удивился, когда он устроился работать библиотекарем. Сначала он работал в школе, затем его перевели в научную библиотеку при институте, а когда его талант к упорядочиванию был обнаружен руководством библиотеки Королевского выставочного дворца, его тотчас устроили туда. После своей смерти он оставил большую коллекцию книг, причём некоторые экземпляры были позаимствованы из библиотеки дворца («списаны за ветхостью», как говорил отец) прямо перед её закрытием.

Одним утром тётушка Анна проснулась в необыкновенно приподнятом настроении. Ей приснилось, будто бы она прославилась, сама не зная почему, на всю округу, и соседи только о ней и говорили. Этот сон привёл тётушку Анну в неописуемый восторг, и она решила сделать в тот день что-нибудь особенное. Она сварила сливовое (а не абрикосовое, заметьте) варенье и, захватив с собой баночку, навестила старую приятельницу, которую не видела уже очень давно. В конце дня, протерев пыль на всех фарфоровых статуэтках ангелочков, собачек и кошечек, еле умещавшихся на полке камина, она обратила внимание на книжные стеллажи в кабинете отца.

Брать оттуда книги для чтения она не очень любила, предпочитая листать журналы, которые каждую неделю приносил почтальон. В одном из этих журналов, к слову, она недавно прочла о том, что спустя тридцать с лишним лет после закрытия библиотеки Королевского выставочного дворца её решили восстановить, впрочем, как и часть самого дворца, который за последние годы пришёл в абсолютное запустение. Разумеется, тётушка Анна, увидев эту статью, вспомнила про своего отца и библиотечные книги, которые так и стояли никому не нужные, и решила, что следовало бы их перебрать и вернуть в дворцовую библиотеку – вдруг они кому-нибудь пригодятся. К сожалению, обычно у неё всегда находилось большое количество дел, которые ни в коем случае нельзя было откладывать, и книги продолжали смиренно пылиться на длинных полках в кабинете, дожидаясь своего часа.

Однако в тот особенный день тётушка Анна, удивляясь своей собственной решимости, подошла к тяжёлым деревянным стеллажам и стала доставать книгу за книгой, аккуратно протирая пыльные обложки и с любопытством заглядывая внутрь. Большинство экземпляров были посвящены мореплаванию и кораблестроению (отец, очевидно, когда-то мечтал стать матросом), историческим и политическим вопросам и прочей ерунде, которая была совершенно не интересна тётушке Анне. Иногда попадались сочинения на довольно животрепещущие темы: «Искусство одеваться. Как стать джентльменом» или «Психология мужская и женская: неужели между ними пропасть?» Второе, про психологию, тётушка Анна протёрла с особой тщательностью и отложила в сторону, намереваясь прочесть на досуге.

Сдувая пыль с очередной книги, тётушка Анна радостно охнула, заглянув в неё: уголок первой страницы был срезан (при списании место, где стояла библиотечная печать с номером, удаляли), а на противоположной пожелтевшей странице виднелись расплывчатые очертания льва, стоящего на задних лапах, очевидно некогда отпечатавшегося от соприкосновения с библиотечной печатью на первой странице. Она знала, что это печать дворцовой библиотеки, так как на форменном пиджаке отца была вышита точно такая же эмблема. К тому же на страницу был грубо наклеен карман для вкладышей, на которые обычно записывали имена тех, кто брал книгу на дом. Тётушка Анна поправила очки и сморщила нос, стараясь найти в кармашке хоть что-нибудь, однако он оказался пустым. Что ж, сомнений не было: книга когда-то принадлежала библиотеке.

Провозившись ещё час-другой, тётушка Анна отложила в сторону около двадцати книг со срезанными уголками.

«И зачем он это делал? У него же и своих книг полно!» – недовольно думала тётушка Анна.

Ей было невдомёк, что её отец, любивший книги, в ужасе наблюдал вместе с остальными сотрудниками библиотеки, как рушится не только их отделение, но и весь Королевский выставочный дворец. Помещение за помещением отдавали новым арендаторам под офисы, не гнушаясь взяток и подлогов. Все прекрасно понимали, что книги, за исключением, пожалуй, самых ценных экземпляров, в лучшем случае будут отданы в приюты и больницы. Однажды им даже передали записку с угрозой поджечь здание, если библиотека его не освободит. Скорее всего, автором был один из многочисленных потенциальных арендаторов, каждый из которых жаждал заполучить помещение в центре города. Поэтому на протяжении последних недель работы библиотекари брали книги, которые считали интересными, указывали, что книги якобы ветхие, и, списав, оставляли у себя.

К несчастью, опасения сбылись: вскоре библиотеку закрыли, вместо неё появился очередной безликий офис. Оставшиеся экземпляры были распределены по другим библиотекам, розданы, утилизированы, превращены в пепел – равно как и воспоминания о некогда величественной библиотеке, заставлявшей послов других стран, которые прибывали с визитами, восхищённо поздравлять владельцев дворца.

Но тётушка Анна ничего этого не знала и продолжала недовольно кряхтеть, сортируя книги. На полках оставалось всего несколько экземпляров, когда она достала небольшую книгу в чёрном кожаном переплёте. Судя по сильно потёртой коже и жёлтым и сморщенным страницам, книга была довольно старой, гораздо старее тех, что отложила тётушка Анна. На корешке едва можно было разглядеть несколько маленьких золотых львов, стоящих боком, на задних лапах, таких же, как на библиотечной печати. Сам же оттиск на первой странице, как и в остальных случаях, был срезан. Книга показалась тётушке Анне очень странной: она нигде не могла отыскать её название или хотя бы имя автора. Полистав ещё, она нахмурилась. Что это, детские сказки? Рассказы? Вдобавок все поля были исписаны какими-то каракулями. Хулиганы! Словом, тётушка Анна, довольствуясь тем, что уголок на форзаце срезан, кинула книгу к остальным, библиотечным.

Внезапно одна из половиц в кабинете пронзительно скрипнула, заставив тётушку Анну вздрогнуть и обернуться. Никого. Только столб клубящейся пыли из-под упавшей книги.

«Надо поскорее закончить уборку, а то мне уже чудится ерунда», – подумала она.

На следующий день тётушка Анна погрузила отобранные книги на небольшую тележку, повязала на шею лёгкий розовый платок и отправилась в выставочный дворец. Сотрудница бегло осмотрела каждую книгу, поблагодарила тётушку Анну и попросила проходившего мимо помощника унести всю стопку. Затем она внезапно виновато улыбнулась и сказала: «Эта реконструкция дворца сведёт нас скоро с ума, ничего не успеваем. Столько всего нужно сделать! Но всё равно спасибо, мы рады каждой книге, обязательно выставим их на стенде».

Ремонт во дворце был в самом разгаре, везде бегали рабочие, сильно пахло краской, а на полу была невероятная грязь. Так что тётушка Анна была рада поскорее оттуда уйти. Вернувшись домой, она с чувством выполненного долга села на свой маленький розовый диванчик и позвонила соседке, чтобы обсудить с ней другую соседку, живущую напротив.

Глава 1

Апрель 2018 год

Снайперов окружили. Несмотря на отчаянные попытки Итана отбить атаку, его команду уничтожили. А ведь победа была так близка! Итан так напряжённо стучал пальцами по экрану смартфона, что даже вспотел.

– Итан, малыш, оторвись от телефона хоть на минуту! – обратилась к нему мама, расположившаяся на переднем пассажирском сиденье. – На улице такая красота!

За окном автомобиля, мчавшегося в сторону города по шоссе 75, проносились замечательные весенние пейзажи. Узкую реку сменяло огромное поле, засаженное картофелем и кукурузой, а многочисленные берёзы, ютившиеся возле дороги, мелькали с такой скоростью, что превращались в сплошную чёрно-белую стену. Небо наконец-то стало прозрачно-голубым (а ведь всю прошлую неделю шли проливные дожди!), и ни одно облако не отважилось появиться на его безупречно чистом фоне. Тёплый воздух, прорывавшийся через узкую щёлку приоткрытого окна, заставлял мелкие кудряшки одиннадцатилетнего Итана прыгать и золотиться на солнце.

Но мальчик ни на что не обращал внимания: на призыв матери посмотреть в окно он пробурчал лишь «ага», не отрывая взгляда от экрана телефона. Какое поражение! Для того чтобы победить, ему не хватило всего двадцать семь очков! Да его весь класс засмеёт, узнав, что он не смог пройти шестой уровень с первой попытки!

– Пусть ребёнок играет, если хочет, – заступился за Итана отец, барабаня пальцами по рулю. – Хоть сейчас развлечётся, а то потом в этом дворце будет страшная скукотища.

Мама возмущённо ответила:

– Почему это там скукотища?! И потом, мы зайдём только на выставку, быстро там всё осмотрим и уйдём.

– Всё равно, я не понимаю, почему в единственный солнечный день нам обязательно нужно мчаться на какую-то сомнительную выставку, когда можно было бы поехать на пикник!

Итан улыбнулся и мысленно дал отцу десять очков за правильные слова. Но мама была с ним совершенно не согласна:

– По-твоему, я виновата, что выставка проводится именно на этой неделе? Может, таких картин ты больше не увидишь никогда!

– Думаю, я как-нибудь это переживу, Клара, – ответил отец. Но, заметив, что на него собирается обрушиться весь вселенский гнев, тут же примирительно добавил: – Ладно-ладно, молчу! Так уж и быть, сходим мы на эту хвалёную выставку… Надеюсь, во дворце есть приличное кафе?

Предполагалось, что разрекламированная выставка картин, о которой идёт речь, продлится в Королевском выставочном дворце три недели. Но по каким-то техническим причинам организаторам пришлось сократить время до нескольких дней, вызвав тем самым небывалый ажиотаж среди жителей города.

К слову сказать, Королевский выставочный дворец занимал довольно обширную территорию, на которой располагались сам комплекс с недавно открывшимся музеем, сад с лабиринтом и фонтаном, а также огромный парк. Отец Итана, будучи архитектором, называл здание дворца «Франкенштейном в мире архитектуры», потому что выглядело оно совсем не как классический дворец. Когда-то на этом месте стояла средневековая крепость. Она была частично разрушена, а к единственной уцелевшей башне пристроили изящное трёхэтажное здание с длинными арочными колоннадами, которому было суждено стать королевским дворцом. Но, очевидно, королям не хватало в нём места, и, насмотревшись на заграничные резиденции, они приказали пристроить ещё одно крыло.

Так появилась самая большая часть здания с огромной витражной розой над главным входом, сквозь которую проглядывала парадная лестница. Помимо витража здание обладало ещё одной интересной деталью: на крыше находился прозрачный стеклянный купол (дань тогдашней моде), который был здесь абсолютно лишним, будто сладкая вишенка на приторном торте. В XX веке дворец перестал быть собственностью короля, его было приказано передать народу. Так и превратилось это нелепое сооружение в Королевский выставочный дворец.

Здание располагалось на холме, с которого открывался вид на парк и добрую половину города. Однако за последние годы дворец сильно обветшал, а денег на его поддержание выделяли всё меньше. Чтобы хоть как-то сводить концы с концами и привлекать посетителей, зимой большой фонтан в саду превращали в каток (в результате все лепные узоры на нём были отбиты), а летом в парке устанавливали различные детские аттракционы и проводили всевозможные семейные праздники, которые порой были довольно странными: чего только стоит День травы!

Но выставка картин и эскизов всемирно известного английского портретиста Гилла Гилмора давала реальный шанс вновь привлечь посетителей и, возможно, даже немного подзаработать.

На парковке возле дворца почти не было свободных мест.

– Да уж, – сказал отец, удивлённо обводя взглядом длинные ряды машин. – Не только мы жертвуем отличным выходным.

– Не говори ерунды, – торжествующе ответила мать, поправив жёлтый платок на шее. – Лучше пойдём скорее занимать очередь в кассу.

Минуя массивные двери, они попали в просторный холл с высоким потолком. Основным источником света (не считая пыльные жёлтые лампы) был большой круглый витраж над входом, благодаря которому по всему помещению прыгали разноцветные солнечные зайчики. Белые стены были завешены листами с расписанием мероприятий, рекламой газированных напитков и фотографиями с проведённых выставок. Кассы располагались прямо под широкой парадной лестницей из мрамора с ажурной решёткой кованых перил, неаккуратно покрашенных в зелёный цвет.

В тесной очереди пришлось стоять почти двадцать минут, и всё это время отец недовольно посматривал то на часы, то на плакат с просьбой о пожертвовании денег на реконструкцию дворца, а Итан продолжал биться с противниками. В выставочный зал вёл длинный коридор слева от лестницы, стены и потолок которого были окрашены в унылый серый цвет. Кое-где краска облупилась, и под ней виднелась тёмная штукатурка. Однако сам выставочный зал выглядел более-менее прилично. Все стены были обшиты массивными металлическими панелями, а на высоком потолке, словно в большом промышленном цехе, переплетались трубы различных форм и размеров.

Перешагнув порог зала, мама протянула руку к Итану. Он с удивлением взглянул на неё.

– Отдавай телефон, – пояснила мама. – Мы же договорились, что на выставке ты не будешь играть.

Делать было нечего: Итан отдал телефон и, шаркая ногами, поплёлся за родителями. Мама периодически останавливалась перед какой-либо картиной и со знанием дела (ещё бы, ведь она была художницей) многозначительно кивала. Наверное, Итан ничего не понимал в искусстве, потому что все эти перекошенные физиономии с зелёными щеками и красными глазами казались ему уродливыми. Восторженные возгласы «Вы только посмотрите, как художник передал характер этого господина!» или «Сколько грусти и печали о будущем в этих глазах!» заставляли Итана зевать ещё чаще и шире. Наконец все картины были осмотрены, и отец, потирая руки, заговорщически произнёс: «Ну что, в кафе?» Но у самого выхода к ним обратилась улыбчивая женщина в сером костюме:

– Добрый день. Меня зовут Мария, я экскурсовод. Не хотели бы вы посетить наш музей? – Она указала рукой в сторону людей, стоявших рядом с ней. – У нас осталось несколько мест в группе.

– Благодарю вас, но нет. Мы как раз направлялись в кафе, – быстро ответил отец и многозначительно взглянул на свою жену.

– А из чего у вас состоит экспозиция? – поинтересовалась она, игнорируя сердитые взгляды сына и мужа.

– Мы показываем нашим гостям комнаты, в которых жила королевская семья. У нас практически завершились реставрационные работы, мы придали интерьеру почти первозданный вид. У вас есть уникальная возможность узнать о жизни членов королевской семьи, и вдобавок мы расскажем о тайнах дворца – то, что нашли при реставрации.

Мама повернулась к мужу и сыну с горящими глазами.

– Ну, что скажете? Может быть, сходим в музей, раз уж мы здесь оказались?

– Но, Клара, – возмутился отец, – мы же договорились, что пойдём только на выставку. Мы проторчим ещё полдня в музее и даже не успеем погулять!

В спор вмешалась экскурсовод:

– Но это не займёт много времени: экскурсия длится всего двадцать минут. К тому же она совершенно бесплатная!

Понимая, что отпираться бесполезно, отец и сын вслед за матерью присоединились к группе и направились в музей. Экскурсовод провела их по длинному коридору обратно в холл. Поднимаясь по исшарканной мраморной лестнице, Итан всерьёз стал волноваться, что они не успеют освободиться до закрытия кафе, так как по мере их приближения к дверям музея количество людей в группе всё прибавлялось. Потом и вовсе выяснилось, что перед ними в очереди есть ещё одна группа и они должны подождать какое-то время, чтобы пропустить её подальше и не наступать посетителям на пятки.

Когда подошла очередь группы Итана, экскурсовод властно махнула рукой, призывая всех следовать за ней. Они вошли в распахнутые высокие двери и тут же оказались в небольшой комнате, стены которой были обиты истрепавшейся красной материей, странным образом выцветшей пятнами, похожими на квадраты и прямоугольники. Возможно, когда-то здесь висело множество картин или больших фотографий. Комната была пуста, если не считать массивного письменного стола и внушительных напольных часов, задвинутых в самый угол.

– Итак, – бодро объявила экскурсовод, – раньше весь дворец принадлежал королевской чете и, соответственно, большинство помещений были жилыми. Однако в 1934 году король передал дворец народу, и его превратили в в выставочный комплекс. Все комнаты и залы были полностью переделаны. Все, кроме этих. Поначалу здесь обосновалась городская библиотека. После её закрытия комнаты были выкуплены под офисы, которые затем превратили в склады. В итоге помещения забросили, и они пустовали почти двадцать лет. – Слово «двадцать» она произнесла особенно громко, заставив Итана вздрогнуть. – И сейчас, когда реставрация частично завершена, мы можем приподнять завесу тайны и представить, как жили короли в этом дворце.

«Интересно, какие булочки продают в местном кафе? С шоколадом или с корицей?» – внезапно подумал мальчик.

Экскурсовод тем временем продолжила:

– Это гостиная для приёмов. Её предположительное название «Бордовый кабинет», так как стены обиты тёмно-красным шёлком с изящным рисунком; ткань произведена в Англии. Согласно историческим фотографиям, – она ловко продемонстрировала публике сильно увеличенное зернистое фото, – цвет обоев удачно гармонировал с тканью, которой был обтянут мебельный гарнитур. В данный момент мебель находится на реставрации.

Итан закатил глаза: какая тягомотина! Экскурсовод повела группу дальше. Они побывали ещё в нескольких комнатах, предназначение которых он даже не понял. Единственное, что ему понравилось, – картины, написанные прямо на потолке, которые экскурсовод почему-то называла «медальонами». «Надо так же сделать в моей комнате, – подумал Итан. – Когда приедем домой, попрошу маму нарисовать какую-нибудь рок-группу на потолке. Вот будет красота!»

– А этот гарнитур рабочие нашли на чердаке, – увлечённо рассказывала экскурсовод, указывая на резные стулья. – Все предметы выполнены из грушевого дерева и обтянуты бархатом с редким рисунком.

Итан взглянул на стулья и пожал плечами: у бабушки дома были такие же. К слову, пожилые дамы в их группе очень даже заинтересовались этой мебелью, и повсюду слышалось: «Ах, какое всё красивенькое, какие милые ножки у стульев!»

Оказалось, что во время реставрации в этих стульях, в набивке, обнаружили столовое серебро. Очевидно, кое-кто из прислуги намеревался поправить свои дела, вынеся из дворца пару-тройку таких стульев.

Одним из последних пунктов экскурсии оказались королевские залы библиотеки, которые, собственно, и стали «родоначальниками» городской библиотеки. На удивление, это тёмное, даже несколько мрачноватое помещение понравилось не только маме и пожилым дамам из группы, но и Итану. Бесконечные деревянные полки, заполненные книгами, поднимались к самому потолку. Чтобы достать книги с самого верха, нужно было забраться на резной балкончик, к которому вела кованая винтовая лестница. Внизу стояли рассохшиеся деревянные фигуры стариков (экскурсовод уточнила, что это атланты), которые несли на своих почерневших плечах всю тяжесть балкончика. Итану внезапно захотелось подняться по этой лестнице и посмотреть, что же там, наверху.

Монотонно повествуя об истории библиотеки, экскурсовод неожиданно добавила:

– Кстати, не так давно нам стали доступны ранние чертежи этих помещений, и оказалось, что в библиотеке были две скрытые комнаты. Одну из них не составило труда найти, – она показала рукой в сторону деревянных панелей на стене, где виднелись очертания замаскированного дверного проёма. – Однако вторую комнату нам до сих пор не удалось обнаружить. В месте, где она указана на чертежах, а именно за книжными стеллажами, ничего нет. Вполне возможно, что её либо давно замуровали, либо чертежи неверно указывают местоположение.

Итан насторожился. Он много раз видел в фильмах библиотеки, где за стеллажами скрывались потайные комнаты. Стоило только достать определённую книгу – и перед тобой открывалась спрятанная дверь. Интересно, сотрудники музея догадались проверить все книги? Итан так увлечённо представлял таинственные скрытые механизмы в полках, что не заметил, как группа прошла дальше, оставив его в комнате совершенно одного.

Вот он, шанс обследовать всё самостоятельно! Нельзя было терять ни минуты. Озираясь по сторонам, Итан отодвинул ограждение и подбежал к винтовой лестнице. Спустя пару секунд он уже стоял на маленьком балконе и смотрел вниз. Балкончик располагался довольно высоко, примерно в двух метрах от пола. Приятное чувство страха, смешанного с любопытством, заставляло сердце Итана биться быстрее. Затаив дыхание, мальчик коснулся рукой книг. Все они были совершенно разные: красные, синие, жёлтые; совсем старые и поновее; толстые и тонкие; на некоторых были названия на неведомых языках. От такого многообразия разбегались глаза. За какой же из них спрятан поворотный механизм?

Внезапно внимание Итана привлёк цветной корешок одной книги. Он тут же вытащил её, желая поскорее узнать, что же спрятано за ней. К его разочарованию, в пустом пространстве между корешками виднелась лишь серая унылая стена. Тогда Итан вернул неинтересную книгу на место и подскочил к соседней полке, пристально вглядываясь в корешки. «Нет, не должно быть так просто, – пронеслось у него в голове. – Если бы я хотел замаскировать дверь, то поворотный механизм спрятал бы за самой скучной книгой». Корешки пестрели на стеллажах, призывая достать именно их. Любопытный взгляд Итана бегал по полкам, пока не зацепился за чёрный маленький корешок, на котором были изображены золотые львы с разинутыми пастями и поднятыми передними лапами. Если бы не слабое мерцание зверей на тёмной коже, мальчик никогда бы не заметил этой книги. То что надо: маленькая и непримечательная! Она находилась достаточно высоко, так что Итану пришлось едва ли не залезть на стеллаж, чтобы её достать.

На мгновение мальчику почудилось, что за полкой что-то скрипнуло. Неужели потайная дверь? Итан подождал несколько секунд, но ничего не происходило. Разочарованный, он взглянул на книгу, но на чёрной обложке ничего не было. Тогда он открыл её, пролистал и с тоской вздохнул: картинок нет. Хотя… На одной из страниц что-то мелькнуло. Он перевернул несколько листов обратно и обнаружил нечто странное: все поля были исписаны какими-то символами. Итан пролистал ещё. Через пару страниц всё повторилось – мелкие значки окружали текст со всех сторон. Чем дальше он листал книгу, тем больше зловещих записей появлялось на страницах. Подобные книги иногда можно было встретить в компьютерных играх про учёных-злодеев и таинственные лаборатории. Но как в скучной библиотеке могла очутиться такая книга?

Из соседних комнат послышался стук женских каблучков, быстро направляющихся в сторону библиотеки. Итан вздрогнул и кинулся вниз по лестнице. Он едва успел поставить ограждение обратно, как на пороге появилась мама.

– Итан! Что ты тут делаешь?! Мы с папой тебя потеряли!

– Я… – начал мальчик, но с ужасом понял, что книга со львами находится у него в руке: впопыхах он забыл поставить её на место. Тут же спрятав её за спину, он продолжил: – Я задумался, прости, мам.

Казалось, мама ничего не заметила, потому что продолжила отчитывать Итана за рассеянность, проводив его к основной группе. Было очевидно, что возможности вернуться в библиотеку пока не представится, так как родители теперь не спускали глаз с сына, поэтому ему пришлось незаметно сунуть книгу в свой рюкзак, притворившись, будто ему необходимо что-то в нём найти. Он решил, что положит её на какой-нибудь стол, когда взрослые перестанут сверлить его взглядом.

Группа прошла ещё через несколько скучных комнат, и наконец экскурсия закончилась. Отец с Итаном тут же повели маму в кафе. После двух кусков бисквитного шоколадного торта мальчик был вполне доволен жизнью, а когда, вернувшись в машину, мама отдала ему мобильный телефон, счастью его не было предела, и ни о какой книге он больше не вспоминал.

Отец раскритиковал выставку в пух и прах, утверждая, что таких художников надо посылать работать на заводы, чтобы они приносили хоть какую-то пользу обществу, на что мама категорично отвечала: «Если всех художников отправлять на заводы, то мы без искусства превратимся в дикарей». Честно говоря, Итан был согласен с отцом насчёт выставки. Но всё же ему не хотелось, чтобы все художники шли на завод, так как закрылись бы музеи и, самое страшное, прекратили бы своё существование музейные кафе.

Спустя час Итан оказался дома. Он жутко устал, ноги ныли от непривычно долгого хождения сначала по выставке, а затем по музею, но он всё же нашёл в себе силы, чтобы ещё поиграть на телефоне. Мама гремела грязной посудой на кухне, отец нервно работал за компьютером в кабинете и, когда у него что-то не сходилось в расчётах, начинал громко возмущаться. Доставалось даже компьютеру. Итан знал, что в эти моменты к отцу лучше не приближаться, иначе непременно рискуешь оказаться виноватым в том, что расчёты неверны.

За окном зажёгся уличный фонарь, мама закончила с уборкой, и настало время ужина. Итан нехотя жевал ненавистную брокколи и при любом удобном случае засовывал еду под салфетку. Он не так давно изобрёл эту схему: подвигаешь тарелку вплотную к салфетке, когда никто не смотрит, тихонько кладёшь небольшими кусочками противную еду прямо в салфетку и прикрываешь рукой. Когда поешь – сворачиваешь салфетку и незаметно выбрасываешь в корзину для мусора.

– Итан, что это у тебя там? – произнесла мама, пристально посмотрев на подозрительно толстую салфетку. – Ну-ка, покажи, что ты прячешь!

– Ничего, мам…

– Раз ничего, значит, тебе нечего скрывать. Покажи!

– Да ладно тебе, Клара, что ты к ребёнку привязалась? – внезапно вступился отец, который и сам, по всей видимости, не был в восторге от брокколи.

– Что значит – привязалась? – взбунтовалась мама. – Я просто попросила, чтобы он показал. Разве я делаю что-то не так?!

– Ты постоянно его в чём-то подозреваешь, – ответил отец, потянувшись за кувшином с морсом. – Он и шагу не может ступить без твоего вечного контроля.

– Контроля?! Вечного?!

– Спасибо, было очень вкусно, – тихо сказал Итан и, быстро скомкав злополучную салфетку, вышел из кухни.

Пока родители продолжали выяснять, кто прав, а кто виноват, Итан безжалостно выкинул брокколи в корзину. Вот же не повезло! Теперь придётся выдумывать новую схему по избавлению от невкусных овощей.

Вернувшись в свою комнату, он переоделся в синюю пижаму и залез в кровать. Но не успела его голова коснуться подушки, как в комнату заглянула мама:

– Ты почистил зубы?

– Нет, – грустно ответил Итан.

Пришлось пойти в ванную. Итан терпеть не мог чистить зубы, а вот ванную комнату он любил: она была просторная, стены отделаны белоснежным кафелем, а на полу – тёмные деревянные доски с пушистым ковриком возле ванны. Но главным достоянием ванной, по мнению мальчика, было огромное зеркало в полный рост, перед которым Итан тайно позировал, примеряя на себя то грозный вид своего учителя математики, то мужественное лицо супергероя из фильма, а иногда даже плакал от счастья, представляя себя победителем Кубка игроков в «Пинкертонс» (его любимой настольной игре про сыщика). Кстати, Итан и сам мечтал когда-нибудь обязательно стать сыщиком.

Мальчик уже заканчивал чистить зубы, как вдруг чуть не поперхнулся от мысли, внезапно возникшей в голове. Он тут же кинулся в свою комнату, надеясь, что ошибается. Подлетев к рюкзаку, Итан резко рванул молнию и остолбенел. Мурашки пробежали по спине, заставив мальчика нервно поёжиться: внутри отделения рюкзака лежала чёрная книга с золотыми львами на корешке. Итан намеревался незаметно положить её куда-нибудь в музее после окончания экскурсии, но из-за мыслей о кафе и бисквитном торте совсем забыл.

Что же теперь делать? Он оглянулся по сторонам, решив спрятать книгу, чтобы никто её не нашёл. Когда-нибудь мама снова захочет пойти на выставку в музей, и вот тогда-то Итан вернёт книгу, а пока её придётся где-то хранить. Куда бы спрятать, чтобы мама во время уборки случайно не наткнулась на неё? Под кровать? Итан нахмурился: там мама часто пылесосит, и, откровенно говоря, сам он немного побаивался туда лезть. Недавно они с отцом смотрели по телевизору фильм про детей, которые обнаружили у себя под кроватью пришельца. С тех пор Итан, лёжа в постели, старался ни в коем случае не свешивать вниз пятки. На всякий случай.

Но куда же ещё можно спрятать книгу? В дальний угол шкафа? Или, может, засунуть её за сам шкаф? Ни одна из идей не понравилась Итану. Отчаявшись, он взглянул на потёртую кожаную обложку. Что же это за книга?

Убедившись, что дверь в комнату плотно заперта, мальчик расположился на краю кровати рядом с ночником, который представлял собой вращающийся цилиндр с лампой внутри. На ночнике были вырезаны тысячи маленьких звёздочек, и, когда его включали, казалось, будто на стенах комнаты мерцало звёздное небо. Звёздочки прыгали по чёрной обложке книги и ненадолго озаряли тусклых золотых львов на корешке.

Итан открыл первую страницу, на которой обычно печатают всякие скучные вещи: название, имя автора, издательство. Но, к удивлению мальчика, на ней, как и на обложке, не было ничего про содержание книги. Внизу пустого, пожелтевшего по краям листа была лишь бледная закорючка, что-то вроде сложного узора из букв, вроде бы «М» и «О», а также полурасплывшийся отпечаток библиотечной печати с соседней страницы в виде такого же льва, как и на корешке книги. Сбоку был приклеен маленький вкладыш. Мальчик уже видел такие: когда берёшь книгу в библиотеке, твоё имя пишут на карточке, а когда сдаёшь книгу обратно – вычёркивают. В учебнике по математике у Итана был такой же вкладыш с карточкой, где было очень много фамилий и все, кроме фамилии Итана, были зачёркнуты. Этой книгой, видимо, никто никогда не интересовался, так как вкладыш оказался совершенно пуст.

К слову, список прочитанных Итаном книг был не очень большой. В основном он интересовался комиксами или детскими журналами, пестрящими картинками, рисунками, забавными мордашками, в общем, всем, кроме текста. Когда ему покупали новую книгу, он с удовольствием листал её, вдыхал запах свежей типографской краски, ещё не успевшей выветриться со страниц, рассматривал картинки, а после этого ставил её на полку. На этом «чтение» заканчивалось.

Пролистав сухие скрипучие страницы (книгу, очевидно, очень давно не открывали), Итан вновь наткнулся на непонятные символы. Они были везде: на полях и даже между строк. Часть слов была обведена, кое-где были проведены стрелки, упиравшиеся в другие обозначения. Мальчик нахмурился. Вереницы символов прыгали по странице, иногда расплываясь и превращаясь в засохшие фиолетовые кляксы. Итан вспомнил, что когда-то бабушка показывала ему свои школьные тетради, которые удалось сохранить. Тогда его удивили две вещи: почему от тетрадей так сильно пахло пылью и котами и почему многие слова расплылись на бумаге. Бабушка сетовала, что всему виной были чернила, которые спустя годы выцветали и «уплывали, едва вода коснётся бумаги, унося с собой бесценные воспоминания».

Мальчик продолжал листать книгу в надежде найти какие-либо картинки, но, к его сожалению, единственное, что встречалось на страницах, кроме самого текста, были всё те же символы. Итан подошёл к письменному столу и достал из ящика небольшую лупу с деревянной ручкой: у каждого уважающего себя сыщика должна быть хотя бы одна такая. Поднеся увеличительное стекло к жёлтому листу, мальчик с трудом разобрал: «06/12B/07.6–4–06/03Н/02.6–6…» Но это же не символы, а буквы и цифры! Итан исследовал несколько исписанных страниц, прижимая лупу к бумаге, однако больше ничего нового узнать не удалось: это были бесконечно повторяющиеся хаотичные обозначения неизвестно чего. Мальчик отложил лупу и, закусив губу, задумался. Буквы и цифры были словно нацарапаны в ужасной спешке, как будто некто, строчивший обозначения, боялся не успеть всё написать. Может, это формулы? Итан вспомнил, что в расчётах отца довольно часто мелькали сложные конструкции дробей и уравнений. Каракули действительно чем-то походили на подобные вычисления. Мальчику сразу представился сумасшедший учёный или… Мурашки пробежали по его спине. А что, если это были какие-нибудь заклинания? Не так давно Макс из параллельного класса жаловался, что старший брат заставил его на спор смотреть фильм ужасов, в котором все беды происходили из-за книги с проклятьями. Подумав об этом, Итан тут же пожал плечами: какие проклятья или заклинания будут писать цифрами?

Как вдруг… Внезапная мысль поразила мальчика так сильно, что у него от неожиданности задрожали руки. Он тут же кинулся искать подтверждение своей догадке, вновь и вновь разглядывая каракули сквозь увеличительное стекло. Нет-нет, не может быть… Итан поднял голову и с опаской огляделся, будто пугаясь собственных мыслей: он понял, чем пестрила книга, и это были не уравнения, не дроби и даже не заклинания. Стоит признать, что, может, за свою жизнь книг он прочёл мало, однако документальных фильмов про сыщиков и детективов посмотрел предостаточно. Вполне возможно, что перед ним лежала книга, в которой все поля были исписаны… зашифрованными словами и предложениями! Да-да, это мог быть шифр. Итан даже вспомнил, что в одном фильме показывали разные способы шифрования послания, начиная от самых простых, буквенных, и заканчивая использованием целых шифровальных машин – одна «Энигма» чего стоит! Устраивались целые шпионские погони, преследования, заговоры, лишь бы добыть ключ от шифра и разгадать планы противника…

Итан судорожно схватил телефон и попытался найти в Интернете типы шифров, чтобы понять, с чем он имеет дело, но для этого потребовалось бы какое-то время, а его у мальчика не было: мама вот-вот могла зайти в комнату. Разумеется, с ходу ничего подходящего обнаружить не удалось, да и на телефоне был установлен родительский контроль, который не позволял Итану заходить на сайты, поэтому мальчик положил увеличительное стекло обратно в ящик и, задумавшись, сел на кровать. Его мысли метались, не давая сосредоточиться на чём-либо одном. Дворец, библиотека, кража книги, шифр, брокколи… У Итана даже разболелась голова. Он почесал лоб и, провожая взглядом маленькие звёздочки, разбегавшиеся от ночника, расстроенно подумал: «Надо обязательно разгадать шифр! Но… Куда же мне спрятать эту книгу? Не в карман же!»

Неожиданно для самого себя Итан осознал, что придумал новый способ прятать за ужином ненавистные овощи. Конечно же, карманы! И как только раньше ему не приходила в голову эта простая мысль!

Дверь комнаты скрипнула и начала открываться, так что Итану пришлось спешно сунуть книгу под подушку, а самому – распластаться под одеялом. Вошла мама.

– Ты уже ложишься, малыш? – примирительно спросила она, садясь на краешек кровати. – Вижу, зубы ты почистил.

Итан провёл рукой по своим губам, с досадой понял, что не смыл зубную пасту, и тут же стёр её рукавом пижамы. Мама поправила одеяло, свисавшее почти до пола, и добавила:

– Итан, врать нехорошо. Я уже давно заметила, что ты прячешь еду, а потом выкидываешь, но надеялась, что одумаешься.

Она всё знала! Мальчик покраснел от стыда, а мама продолжила, разглаживая складку на простыне:

– Я просто хочу, чтобы ты понимал одну вещь. Если тебе что-то не нравится, ты можешь мне об этом сказать. Я не буду заставлять тебя делать то, что тебе неприятно, но ты должен мне об этом рассказать, а не обманывать меня. Когда человек привыкает врать, ему очень сложно остановиться. Он говорит неправду, глядя прямо в глаза, и не считает себя виноватым. А начинается эта привычка с мелочей, например с выкидывания еды.

Итан почувствовал себя вдвойне виноватым. Мало того что он врал про салфетку, так он ещё и утаил от матери книгу. Ему было так стыдно, что он не смог сдержать обжигающих слёз, которые тут же потекли по щекам.

– Не надо плакать, просто знай, что ты поступил неправильно и впредь так вести себя не нужно. Обещай, что ты больше не будешь меня обманывать, – сказала мама и погладила сына по курчавой голове, распутав несколько золотистых завитков.

Так нельзя, надо сказать маме о книге. Итан уже открыл было рот, чтобы во всём сознаться, но слова раскаяния застыли на губах. Если он сегодня сознается в пусть и случайной, но краже книги, мама очень сильно разозлится и в наказание отберёт у него самое ценное, что у него есть, – телефон. Она всегда так делает, когда хочет максимально строго наказать Итана. А он ведь так и не одолел тот злополучный уровень в игре! Все мальчишки в классе уже наверняка его прошли и обязательно будут завтра хвастаться. Что же теперь, Итану стоять в стороне и молчать? Нет, нет, сегодня точно нельзя рассказывать про книгу!

Еле слышно он пообещал матери, что не будет врать, и нахмурился. Было очень неприятно лгать вновь. Поразмыслив, мальчик решил, что, как только пройдёт игру до конца (и желательно быстрее других, чтобы в классе все обзавидовались), он тут же во всём сознается, и будь что будет.

Пожелав спокойной ночи, мама ушла, оставив Итана одного среди мерцающих звёздочек ночника. Он достал из-под подушки книгу и засунул её обратно в рюкзак, решив, что спрячет в своём школьном шкафчике. Немного помедлив, он положил в рюкзак и лупу. Вещь нужная, мало ли, потребуется где-нибудь.

Закутавшись поуютнее в одеяло и убедившись, что ноги не свешиваются с постели, мальчик обнял большую пушистую подушку. «В конце концов, я наврал только про брокколи, – подумал он. – Про книгу я просто ничего не сказал. Вот если бы мама спросила меня: „Итан, не взял ли ты в библиотеке какую-нибудь книгу?“ – а я бы ей ответил: „Нет“, то я бы солгал. Да я и не хотел её с собой забирать, это вышло случайно… Но мама мне теперь не поверит и всё равно будет ругаться. Что за несправедливость?»

С этими мыслями он провалился в неспокойный сон, в котором всё тут же перемешалось: физиономии на картинах с выставки, музей, деревянные полки, странные буквы и цифры, безумные учёные и колдуны…

Посреди ночи Итан неожиданно проснулся и настороженно прислушался: ему показалось, будто возле двери его комнаты громко скрипнула половица. «Кто-то ходит по коридору?» – мелькнуло в его сонной голове. Но больше звуков не последовало, в комнате стояла тяжёлая, звенящая тишина. Мальчик сел на кровати, лениво потянулся и покосился на настольные часы. Была глубокая ночь.

Отбросив одеяло в сторону, он аккуратно запустил ноги в мягкие тапки, подкрался к двери и жадно припал ухом к холодной поверхности. Было так тихо, что щелчки стрелки на циферблате больших часов в гостиной, обычно едва уловимые, сейчас гулким эхом прокатывались по пустому коридору. Итан медленно нажал на ручку двери и выглянул в коридор, подозрительным взглядом окинув тёмные стены.

Наконец набравшись смелости, он прошмыгнул на кухню и, стараясь издавать как можно меньше шума, налил в стакан воды. Мама всегда ругалась, если кто-то будил её посреди ночи, поэтому от всех требовалось двигаться совершенно бесшумно, словно ниндзя.

Направившись затем в ванную комнату, Итан потянулся к выключателю, но – странное дело – лампы не зажглись. Мальчик в недоумении продолжал щёлкать выключателем до тех пор, пока не осознал, что придётся довольствоваться светом, скудно сочившимся сквозь узкое окно над ванной. Наскоро помыв руки, Итан огляделся: в темноте все вещи приобретали острые и недружелюбные очертания. Нечаянно его взгляд упал на большое зеркало в углу. Оно таинственно мерцало, отражая слабый ночной свет. Но что-то было не так. Итан настороженно приблизился к гладкой зеркальной поверхности, вглядываясь в тёмные блики, как вдруг ахнул. За его спиной вместо белоснежного кафеля на стенах в отражении виднелись мрачные мраморные панели, а в противоположном углу, где обычно стояла ванная, сейчас громоздились тяжёлые перила широкой лестницы. Это был огромный холл с высокими расписными потолками и несметным количеством зеркал на стенах, в одно из которых, судя по всему, и всматривался изумлённый Итан.

Не веря собственным глазам, он обернулся, однако в самой ванной комнате ничего не поменялось: всё те же белые кафельные стены, всё тот же деревянный пол и мягкий коврик у ванной. Вернувшись вновь к зеркалу, Итан вдруг испуганно отшатнулся. В отражении на него смотрел бледный мальчик с зачёсанными назад иссиня-чёрными волосами, одетый в странную полосатую рубашку с голубым воротником. Его ясные голубые глаза с любопытством скользили по Итану, будто изучая его.

Сделав нетвёрдый шаг вперёд, Итан слабо помахал мальчику, но тот не шелохнулся. Тогда Итан протянул дрожащую руку и боязливо коснулся зеркала. Но его гладкая поверхность оказалась ледяной. Словно ужаленный, Итан с криком отдёрнул руку, с ужасом глядя на покрасневшие пальцы. Неожиданно ночная мгла зашевелилась, и откуда-то издалека донёсся голос мамы:

– Итан! Итан, малыш, просыпайся! Иначе опоздаешь в школу!

Мальчик распахнул глаза и резко сел в кровати. Утренний свет весело струился сквозь окна комнаты и играл в едва покачивавшихся шторах. С кухни доносился звон тарелок: очевидно, мама готовила завтрак. Закутавшись в одеяло, Итан сполз с кровати и опасливо взглянул на руку. Ожога не было видно. Мальчик с облегчением вздохнул: неужели это был всего лишь дурной сон?

Глава 2

Сентябрь 1913 год

Солнце настойчиво проглядывало сквозь щёлку в плотных гобеленовых шторах и упрямо светило прямо в лицо. Юный Ксанди поморщился и с головой накрылся одеялом. Блаженство. Но не успел он насладиться утренним сном, как где-то возле его кровати зазвонил колокольчик. Ксанди, зажмурившись покрепче, недовольно перевернулся на другой бок лицом к стене. Ему снился чудесный сон, в котором он будто бы бежал по большому зелёному лугу, усеянному бесчисленным количеством ирисов – любимых цветов мамы. Да вот же и сама мама на краю луга! Она была в белом платье и одной рукой придерживала шляпку, которую озорной ветер пытался сорвать с головы, а второй махала Ксанди. Завидев её, он тут же бросился к ней со всех ног. Но мама вдруг перестала улыбаться, и он в недоумении остановился.

Вновь зазвонил колокольчик. Луг, платье мамы и ирисы закружились, завертелись и наконец исчезли. Ксанди, всё так же не открывая глаз, откинул одеяло и лениво потянулся. Со стороны двери послышалось: «Тише-тише, просыпаться изволят», и сразу после этого кто-то резко раскрыл шторы, накинул на хрупкие плечи Ксанди утреннюю рубаху и помог выбраться из кровати.

– Ну-с, доброе утро, Ваше Высочество, – сказал неприятный скрипучий голос, в котором Ксанди узнал главного медика королевской семьи, господина Ове. – Как вы сегодня себя чувствуете? Ничего не болит?

Сухо поздоровавшись с доктором, Ксанди поморщился, пока холодные пальцы господина Ове ощупывали его лоб.

– Как ваш живот? – проскрипел медик и, не дождавшись ответа, добавил: – А ну-ка, посмотрим.

Длинные ледяные пальцы резко надавили на живот и под рёбра, так что Ксанди от неожиданности ахнул и раскрыл глаза. Прямо перед ним оказалось морщинистое лицо доктора. Господин Ове был высоким худощавым человеком, а также счастливым обладателем пышных усов, которыми он очень гордился и которые часто (даже слишком часто) расчёсывал специальной щёткой. Как и все другие важные медики, господин Ове носил большие очки, в которых глаза казались неестественно маленькими, но чрезвычайно умными.

Как только Ксанди ахнул, все в комнате – а здесь оказалось человек пять прислуги, помимо господина Ове, – тоже ахнули и с испугом посмотрели на доктора, который хитро сощурился и совершенно спокойным голосом спросил мальчика: «Неужто так же, как вчера, болит?» Ксанди отрицательно помотал головой. Честно говоря, вчера его живот не болел, но он специально пожаловался на плохое самочувствие, надеясь на то, что его отпустят с урока географии. Однако занятие не только не отменили, но вдобавок заставили мальчика выпить целый стакан отвратительной микстуры. И тогда Ксанди про себя решил, что отныне, даже если у него по-настоящему заболит живот, он всё равно никому не скажет. Уж лучше пойти на урок географии, чем снова пить эту чудовищную микстуру, от вкуса и запаха которой станет дурно даже здоровому человеку.