Лесли Чартерис
Знакомьтесь – Тигр! Святой выходит на сцену

Leslie Charteris

THE SAINT MEETS THE TIGER

ENTER THE SAINT

© Leslie Charteris, 1928, 1930

© Школа перевода В. Баканова, 2022

© Издание на русском языке AST Publishers, 2022

Знакомьтесь – Тигр!

Предисловие автора

Я бы с радостью предал эту книгу забвению: я написал ее, когда мне был примерно двадцать один год, то есть более пятидесяти лет назад. Не хочется демонстрировать ошибки юности. Сейчас, глядя на книгу объективно, я вижу в ней столько недочетов, что удивляюсь, как ее вообще издали. В качестве извинения могу сказать, что это моя третья книга, и предыдущие две были еще хуже.

Так или иначе я не могу отказаться от авторства: существование этой книги – свершившийся факт, и те, кто заинтересован в предыстории Саймона Темплара и в моих юношеских начинаниях, имеют полное право постичь ужасную правду.

«Юношеский», разумеется, не относится к Саймону. Здраво рассудив, что ни один взрослый читатель не заинтересуется бесшабашным героем моего возраста, я сделал Саймона двадцатипятилетним, дав ему фору по сравнению с собственным возрастом, и теперь мне это всегда будет мешать. Ведь не в пример сложнее вписать в современный антураж Саймона Темплара, который старше меня на целых четыре года. Впрочем, фигурально выражаясь, это уже «дела давно минувших дней». Раз уж книги о Святом вообще появились, то, разумеется, должна быть и первая книга, и она перед вами.

Я считаю, что написать их стоило. Современная художественная литература больше, чем когда-либо, нуждается в таком герое, как Святой.

Слишком долго в этой сфере преобладают «антигерои»: зловещие, мрачные, в пасмурной субкультуре, где глобальные вопросы решаются с бесстрастным прагматизмом, а незадачливыми марионетками управляют безжалостные, целеустремленные младшие братья Большого Брата. Это придавало сюжету болезненное очарование, однако не приносило эмоционального удовлетворения читателю, пока не появились перенасыщенные техническими приспособлениями фееричные похождения агента 007.

Я всегда считал, что в эскапистской литературе найдется место для неугомонного авантюриста, о котором я мечтал в юности: он искренне верит в старомодные романтические идеалы и готов на все, чтобы воплотить их в жизнь. Бьющую через край жизнерадостность героя не удовлетворить игрой в пинбол или покер. Мною владело безумное, по мнению некоторых, желание показать, что встречаются и более нелепые персонажи, чем Дон Кихот.

Даже сейчас, полвека спустя, когда я достаточно повзрослел и поумнел, я все еще придерживаюсь мнения, что у старомодного героя с четким пониманием справедливости, вдумчивым подходом к любви и возможностью получать удовольствие от собственных похождений всегда найдется читатель.

Вот так и родился Святой. Надеюсь, он займет свое место рядом с Робин Гудом, д’Артаньяном и остальными бессмертными героями легенд.

По крайней мере, попытка его создать принесла мне немалое удовольствие.

Лесли Чартерис

Сен-Жан-Кап-Ферра, Франция

21 марта 1980 г.

Глава 1
Бункер

Бейкомб – деревушка на побережье Северного Девона, настолько далекая от цивилизации, что даже в разгар летних отпусков не привлекает потока худощавых и пухлых, высоких и низких пап, мам и детишек. Это в некоторой степени служило извинением для мужчины, который приобрел здесь жилье и вел довольно размеренный образ жизни – пусть и жил он здесь всего три дня.

Едва Саймон Темплар обосновался в Бейкомбе, как мирное, степенное течение жизни этой деревушки радикально изменилось. Произошедшие события потрясли и ужаснули мирных, степенных жителей. Однако поначалу Саймон Темплар считал Бейкомб унылым и скучным – каковым он и был последние шесть веков.

Саймон Темплар – довольно известная (чаще по прозвищу Святой) в некоторых кругах персона – был высоким загорелым голубоглазым брюнетом двадцати семи лет с умным лицом. Описание весьма приблизительное; вскоре Бейкомбу предстояло узнать Саймона ближе и сложить о нем мистические легенды. Саймон дал для этого повод уже в первые дни после прибытия.

Дом, в котором он жил – а это строение вполне можно было удостоить звания дома, поскольку группа разнорабочих из близлежащего Илфракомба трудилась не покладая рук целых тридцать шесть часов, чтобы сделать его пригодным для обитания, – построили во время войны и использовали в качестве пункта береговой обороны. В то время Военное министерство тревожили слухи о вероятных вторжениях в самых разных частях Англии. Видимо, в министерстве сочли, что вражеские стратеги считают Бейкомб последним местом, в котором англичане будут ожидать высадки десанта, и решили возвести нечто наподобие бункера[1] на скалистой вершине холма рядом с деревушкой. Строение, которое местные с тех пор прозвали Бункер, успешно возвели и даже разместили в нем небольшой гарнизон. Однако Военное министерство явно оказалось умнее немецких тактиков, поскольку в Бейкомбе вражеский десант так и не высадился. В 1918 году гарнизон и орудия из Бункера убрали, оставив миниатюрную бетонную крепость на растерзание местной ребятне. И Саймон Темплар, который выяснил по каким-то своим каналам, что Бункер и окрестные земли до сих пор принадлежат Военному министерству, неким чудом убедил продать их ему за двадцать пять фунтов стерлингов.

В этом своеобразном доме и поселился Святой вместе со слугой по имени Орас. За три дня унылое течение жизни Бейкомба настолько приелось покупателю Бункера, что он откровенно заскучал.

На третий день в девять утра – Саймон питал глубокую неприязнь к раннему пробуждению – Орас вошел в спальню хозяина с чашкой чая и кружкой горячей воды.

– Доброе утро, сэр, – произнес он, оставил в комнате чай и воду и удалился.

Орас неизменно называл утро добрым последние восемь лет, и никакая погода не могла повлиять на его милую привычку.

Саймон зевнул, потянулся подобно кошке и, прищурившись, посмотрел на солнечные лучи, льющиеся сквозь исполнявшую роль окна амбразуру. Оптимизм Ораса оказался оправданным, и Саймон после секундного колебания со вздохом выбрался из постели. Торопливо побрился, попутно потягивая чай. Натянул купальный костюм и, прихватив скакалку, вышел из дома. Пятнадцать минут он энергично прыгал на траве, пять минут боксировал с собственной тенью. Затем, повесив на шею полотенце, добежал до края скалы и хладнокровно свесился с обрыва. Под ним лежала пропасть в сто пятьдесят футов глубиной, но в скале хватало углублений, и Саймон спустился на пляж непринужденно, как по лестнице. Легкий бриз гнал по воде рябь. Саймон бодро проплыл четверть мили и на спине вальяжно погреб к берегу. Солнце припекало, и Саймон лег на песок в полосе прибоя, наслаждаясь теплом.

То же самое он проделывал вчера и позавчера, и теперь лениво размышлял об убийственной силе привычки. И вдруг случилось нечто, показавшее Саймону, что привычки могут быть более убийственными, чем он предполагал.

Фьють!

Что-то просвистело мимо уха, и галька, которую Саймон отрешенно разглядывал, отскочила в сторону, а предмет, ее разбросавший, улетел куда-то в море.

– Не повезло тебе, парень. Промахнулся на пару дюймов, – пробормотал Саймон и вскочил на ноги прежде, чем до него донеслось эхо выстрела.

Быстро прикинув траекторию полета пули, он понял, что стреляли откуда-то со скалы между Бункером и деревней. Однако стрелка он не увидел. Мгновением позже на краю скалы появился Орас и взволнованно окликнул хозяина. Тот помахал ему полотенцем и, подойдя к скале, принялся без видимых усилий карабкаться наверх, ничуть не беспокоясь, что снайпер может выстрелить снова. Вскоре Саймон уже стоял наверху и, уперев руки в бока, заинтересованно разглядывал место, расположенное ниже по склону, с которого в него стреляли. Там, на расстоянии в четверть мили, густели заросли кустов. За ними вилась проселочная дорога в деревню. Пожав плечами, Саймон повернулся к негодующему Орасу.

– Тигр знает свое дело, – с ноткой восхищения заметил он.

– Молокосос! Сопляк! – вспылил Орас. – О чем вы только думали? Надеюсь, это послужит вам уроком!.. Вы не ранены, сэр? – наконец проявил он сочувствие.

– Нет. Но пуля пролетела совсем рядом.

Орас всплеснул руками.

– Жаль, что он промахнулся! В следующий раз вы не были бы столь беспечны! Не промажь он, я бы его даже поблагодарил! Ну, попадись мне только эта свинья в руки! – нелогично закончил Орас и, прихрамывая, пошел к Бункеру.

В войну Орас, будучи сержантом морской пехоты, под Зебрюгге получил немецкую пулю в правое бедро и с тех пор хромал.

– Завтрак через полминуты, – бросил он через плечо.

Насвистывая какой-то мотив, Саймон неспешно пошел за слугой.

Ровно через полминуты – Саймон как раз успел усесться в кресло – в гостиную вошел Орас с подносом. Он окинул взглядом безукоризненно причесанные волосы хозяина, нарядную (в понимании Саймона) одежду – белоснежную шелковую тенниску, серые фланелевые брюки, носки, туфли – и фыркнул.

Саймон с улыбкой поднял крышку с блюда, на котором обнаружилась яичница с беконом.

– Похоже, вскоре здесь что-то разыграется.

Орас хмыкнул.

– Вот тебе и «хм». Оркестр на месте, за сценой готовятся к выходу, дирижер взъерошил волосы, вторые скрипки уходят со своих мест, сторож дует в свисток, капитан командует «полный вперед!», а…

– А кофий остывает.

Саймон намазал маслом треугольник тоста.

– До чего же ты бесчувственный, Орас! Что ж, если мои метафоры не произвели на тебя впечатления, выскажусь проще: пора.

Орас согласно кивнул и вернулся на импровизированную кухню.

Позавтракав, Саймон сел в кресло, из которого открывался прекрасный вид на скалу и море внизу. Бегло пролистав вчерашнюю газету (в Бейкомб почта доходила на сутки позже), он неспешно закурил. Наконец встал, накинул поношенный твидовый пиджак, взял тяжелую трость и подошел к зашторенному проему входной двери.

– Орас!

– Сэр? – Слуга возник на пороге кухни.

– Я собираюсь прогуляться. Вернусь к обеду.

– Да-да, сэр… Сэр! – Орас достал из-под фартука пугающего вида револьвер довоенного производства, любовно погладил его и протянул хозяину. – На вид ничего особенного, и не сказать, чтобы стрелял прицельно, зато им можно проделать в ком-нибудь такую дыру, какая не снилась нынешним пукалкам.

– Спасибо, но он слишком громкий. Предпочитаю «Анну».

Орас опять хмыкнул. Этим коротким звуком он мог передать любой оттенок чувств, и Саймон даже не усомнился в том, что сейчас слуга выражает порицание.

Саймон извлек из наплечной кобуры нож с рукоятью из слоновой кости, покрытой узорной резьбой. Слегка загнутое узкое лезвие около шести дюймов в длину было наточено очень остро – хоть брейся. Идеально сбалансированный, нож казался живым продолжением руки. Бросок – и он серебристой молнией взмыл ввысь. Саймон ловко поймал его за рукоять и мгновенно убрал в ножны. Нож будто растаял в руках.

– Не оскорбляй «Анну». – Саймон назидательно поднял указательный палец. – Она оттяпает противнику кисть, прежде чем тот успеет вытащить пистолет.

Оставив Ораса в пессимистическом раздражении, Святой пошел в деревню.

Стояли теплые дни раннего лета – а именно летом выбор Бункера в качестве дома был хоть как-то обоснован; о другой причине столь странного выбора мы скажем позже. Саймон спускался к деревне, посвистывая и помахивая тяжелой тростью, одновременно зорко оглядывая местность. Он направился прямо к кустам, которые этим утром показались ему идеальным укрытием для снайпера. Дождя не было уже несколько дней, и даже натренированный глаз Саймона не нашел в зарослях ничего подозрительного. Зато у края скалы в траве блеснуло что-то золотистое. Гильза.

– Маузер. Плохо, очень плохо…

Саймон сунул гильзу в карман и тщательно изучил землю вокруг, но так и не смог составить представления о незнакомом стрелке.

Рыбацкая деревушка Бейкомб находилась едва выше уровня моря; по обе стороны от нее высились скалы, позади расстилались холмы, а перед ней ширился Бристольский залив. Бункер Саймона венчал правую скалу и являлся единственным строением на десять миль к востоку. К левой, чуть более низкой скале лепились красные и серые дома аристократов. Благодаря Орасу, который с пользой для дела посидел в прибрежном пабе, Саймон уже знал имена и привычки местных олигархов. Самым богатым из них был Ганс Блюм, бур[2] лет пятидесяти; он же считался самым скупым жителем Девоншира. У Блюма частенько гостил племянник по имени Алджернон де Бретон Ломас-Копер, которого, в отличие от дяди, в народе любили. Юноша носил монокль, принадлежал к золотой молодежи и обладал, по мнению местных, крайне привлекательной задницей.

Представителем сливок общества был сэр Майкл Лэппинг, судья в отставке; пролетариата – сэр Джон Биттл, некогда оптом торговавший бакалейными товарами. Было здесь и свое поместье, однако без лорда, поскольку его унаследовала грозная мужеподобная леди – мисс Агата Гиртон. Никем не уважаемая и не любимая, она жила в поместье с воспитанницей, которую, наоборот, уважали и любили буквально все деревенские жители без исключения. Остальное население левой скалы составляли два чиновника из Британской Индии со скучными фамилиями Смит и Шоу, которые жили в крохотном домишке на свою пенсию, и доктор Керн.

– До чего же скучное и обыденное общество, – задумчиво произнес Саймон, остановившись в начале улицы. – За исключением разве что воспитанницы леди Агаты. Не она ли станет героиней сего мимолетного романа?

С этой обнадеживающей мыслью Саймон направился к «Голубой луне», которая служила одновременно клубом и пабом. Увы, сегодня ему не суждено было туда попасть. Когда он проходил мимо магазина, удовлетворяющего потребности жителей Бейкомба во всякой всячине – от обуви до лодок и сургуча, – на крыльцо выпорхнула девушка и столкнулась с Саймоном.

– Прошу прощения, – извинился он, поддерживая ее одной рукой.

Возвращая девушке выпавший сверток, Саймон имел возможность рассмотреть ее лицо вблизи – и не нашел в нем изъянов. У девушки была самая восхитительная улыбка в мире, а милая головка едва доставала до его плеча.

– Должно быть, вы воспитанница леди Агаты. Мисс… простите, в деревне никто не сообщил мне вашу фамилию.

– Патрисия Холм, – кивнув, представилась она. – А вы, должно быть, тот самый Таинственный незнакомец?

– А что, меня уже так называют? – заинтересованно спросил Саймон.

Патрисия сразу поняла, что скромность среди его достоинств не числится.

Неизвестно, что бывает чаще: прозвище дают по характеру человека, или человек рано или поздно становится похож на свое прозвище. Когда родственники называют кого-то Красавчик или Зайчик, двойного толкования быть не может. Зато мужчина по прозвищу Святой способен проявить себя как львом, так и ягненком. Вряд ли Саймон Темплар, человек довольно самовлюбленный, гордился бы подобным прозвищем, если бы оно не обеспечивало ему эффективного и полезного прикрытия.

– О вас ходят самые невероятные слухи, – призналась Патрисия.

– Вы просто обязаны мне их поведать, – с улыбкой ответил Саймон.

Они пошли вместе по дороге, ведущей к западной скале.

– Боюсь, мы не очень гостеприимны, – вздохнула Патрисия. – Видите ли, вы поселились в Бункере, и местное высшее общество принялось гадать, достойны ли вы быть ему представлены. У них довольно строгие требования.

– Вы мне льстите. Значит, после того, как я провожу вас, я должен вернуться в Бункер и хорошенько подумать, достойно ли высшее общество Бейкомба быть представлено мне.

Патрисия рассмеялась.

– Вы словно глоток свежего воздуха! – воскликнула она. – В Бейкомбе столько людей с комплексом неполноценности!

– По счастью, я вполне полноценный.

– Что привело вас в нашу глухомань?

– Жажда новых впечатлений, подкрепленная честолюбивым стремлением чудовищно разбогатеть.

Нахмурившись, Патрисия искоса глянула на собеседника, однако саркастическое выражение его лица полностью меняло смысл слов, и она успокоилась.

– Вот уж не думала, что кто-то может приехать сюда по доброй воле.

– О, я без колебаний рекомендовал бы Бейкомб всем искателям приключений как одно из немногих в Англии мест, где сражения, убийства и внезапная смерть могут стать вполне обыденным явлением.

– Я живу здесь с двенадцати лет, и самое волнующее событие, которое я могу припомнить, – это пожар, – натянуто возразила Патрисия, опасаясь, что Саймон над ней смеется.

– Значит, вы в полной мере оцените важные события, когда они произойдут! – воскликнул Саймон и, посвистывая, начал помахивать тростью.

Они дошли до поместья – не слишком впечатляющего, однако уютного на вид, – и девушка протянула молодому человеку руку.

– Зайдете в гости?

– С удовольствием! – тут же согласился Саймон.

Она провела его в темноватую, но просторную и красиво обставленную гостиную. Саймона ничуть не смутил контраст между его непрезентабельной, повседневной одеждой и изысканной парчовой обивкой мебели, и он уверенно сел на стул, как будто ни капли не сомневался, что тот выдержит его вес.

– Позвольте, я приглашу тетю? Уверена, ей очень хотелось бы с вами познакомиться.

– Разумеется, – с улыбкой кивнул Святой.

Патрисия вышла, подозревая, что его ответ относился больше к последнему предложению, чем к первому.

Мисс Гиртон появилась через несколько минут, и Саймон при первом же взгляде на нее понял, что слухи не лгут, – она и в самом деле производила подавляющее впечатление. Орас назвал ее нетипичной, и Саймон мысленно с ним согласился. Коренастая и крупная, мисс Гиртон с необычной для женщины силой сжала протянутую руку посетителя. У нее были короткие волосы, загорелое лицо, из одежды – рубашка, галстук, простая твидовая юбка, шерстяные чулки и незамысловатые туфли на низком широком каблуке.

– С нетерпением ждала, когда же мы наконец сведем знакомство! Вы просто обязаны прийти к нам на ужин и познакомиться с местным обществом. К сожалению, здесь не так много приличных людей.

– Боюсь, я не готов к светскому общению. Я дал себе слово на некоторое время забыть про вечерние костюмы.

– Тогда пообедайте с нами. Может быть, сегодня?

– Как ни жаль, я вынужден отказаться. Я обещал слуге быть к обеду дома, – откровенно ответил Саймон. – Если я не появлюсь вовремя, Орас решит, что со мной что-то случилось, и кто-нибудь может пострадать – у него револьвер.

Повисла неловкая пауза, однако смутились лишь женщины – Саймон любовался венецианской вазой.

– Мистер Темплар приехал сюда в поисках приключений, – пояснила Патрисия.

Мисс Гиртон пристально посмотрела на него.

– Что ж, желаю вам удачи, мистер Темплар. Тогда, быть может, в пятницу? Я приглашу…

– С радостью. – Саймон поклонился со слегка насмешливой улыбкой. – В конечном счете, почему бы не наслаждаться прелестями светского общения, даже если ты совершаешь вендетту.

Вскоре мисс Гиртон, извинившись, ушла, а Саймон закурил и принялся болтать с Патрисией. Он был увлекательным рассказчиком и больше не позволял себе мрачных намеков. Тем не менее Патрисия время от времени поглядывала на него с замешательством, опаской и интересом, что невероятно радовало Саймона.

Наконец он откланялся, и девушка проводила его до ворот.

– Вы производите впечатление вполне здравомыслящего человека, – без экивоков сказала она. – К чему было нести весь этот вздор?

В его глазах появились смешинки.

– Всю свою жизнь я говорю правду. Это очень выгодно, потому что никто не воспринимает тебя всерьез.

– Но фразы про убийства и револьверы…

– Возможно, значимость, отведенная мне в ваших мыслях, возрастет, если я скажу, что кое-кто прилагает все усилия, чтобы меня убить. С другой стороны, меня, безусловно, не убьют, так что вам не стоит особо беспокоиться. В общем, советую не отказываться от еды и не ворочаться всю ночь в постели, мучаясь тревожными мыслями.

– Постараюсь, – насмешливо согласилась Патрисия.

– Вы мне не верите.

– Ну…

– Однажды вы раскаетесь, что были столь недоверчивы, – сухо произнес Саймон.

Сдержанно кивнув, он удалился так резко, что Патрисия ахнула.

Домой Саймон пришел в час.

– Будьте пунктуальней! Я чуть не бросился искать ваш труп! – возмутился Орас. – Нельзя так трепать нервы человеку! И как еще Тигр вас не пришил, при такой-то вашей беспечности!

– Я встретил самую удивительную девушку в мире. Согласно канонам приключенческих историй, в ближайшие десять дней я должен пару-тройку раз спасти ей жизнь. А в последней главе мы страстно поцелуемся и назначим день свадьбы.

Орас фыркнул.

– Обед через полминуты.

За отведенное ему время Саймон успел помыть руки и причесаться. В полной мере наделенный свойственным человеку тщеславием, он иронично подумал, что ситуация как будто вышла из детективного романа. Вероятно, Тигр знает о нем все, так что можно не прикидываться невинной овечкой. Зато неприкрытая бравада может сильно обеспокоить врага. Да у прихвостней Тигра мозги вскипят, пока они будут искать причины его дерзкого поведения; невольно припишут ему самые необыкновенные ресурсы и способности. Хотя на самом деле одна маска просто ничуть не хуже другой, и раз уж представился случай, нельзя упускать возможность побыть авантюристом.

Орас внес обед под беззаботный свист хозяина.

Саймон знал, что Тигр где-то в Бейкомбе. Он прошел почти полмира, чтобы облегчить кошелек Тигра на миллион долларов. Схватка обещала быть жаркой. Самой жаркой за всю его полную риска жизнь.

Глава 2
Натуралист

Алджернон де Бретон Ломас-Копер был одним из добродушных Алджи, прославившихся благодаря мистеру П. Г. Вудхаусу. Он частенько восклицал «Правда?», будто все время сомневался, но теперь он воскликнул «Правда?», потому что не поверил собственным ушам.

– Истинная правда. И он придет на обед, – заявила Патрисия.

– Однако! – тихо ахнул Алджи, удивленно открыв рот.

Круглолицый, розовощекий блондин с молочно-белой кожей, он принадлежал к тому типу людей, чья внешность мало меняется со временем; такому человеку можно дать как двадцать пять лет, так и тридцать пять. Тем, кто лучше его изучил – а этим мало кто себя утруждал, – становилось ясно, что возраст Алджернона ближе именно к тридцати пяти.

– Он вполне вежлив, – продолжила Патрисия. – И вообще довольно мил. Но постоянно распространялся о страшных вещах, предвещал всякие ужасы. Он сказал, что кто-то пытается его убить.

–Dementia persecutoria, –заключил Алджи. – То есть бред преследования. Правда?

Патрисия покачала головой.

– Он не менее рационален, чем остальные мои знакомые.

– ТогдаExtensio cruris paranoia, –с глубокомысленным видом предположил Алджи.

– Боже, а это еще что такое?

– Непреодолимое желание подшучивать над окружающими.

Патрисия нахмурилась.

– Ты, наверное, сочтешь меня сумасшедшей, но ему почему-то невозможно не верить. Он словно бросает тебе вызов – готов ли ты принять его всерьез.

– Что ж, если ему удастся расшевелить наше сонное царство, я буду только рад. Так ты позволишь мне остаться и познакомиться с этим чудищем?

Около часа дня Патрисия заметила идущего по дороге Темплара и вышла к воротам. Гость был одет так же, как и в первую встречу, однако застегнул пуговку на воротнике и надел галстук.

– Как видите, я еще жив, – с улыбкой заметил Саймон. – Какой-то безбожник бродил вокруг дома прошлой ночью, но я вылил на него ведро воды, и он сбежал. До чего же легко погасить пыл убийцы!

– Вам не кажется, что шутка несколько устарела? – возмутилась Патрисия.

– Устарела? – серьезно произнес он. – Лично я только сейчас начинаю ценить истинное достоинство этой шутки.

– Надеюсь, вы хотя бы за столом не станете тревожить остальных.

– Постараюсь вести себя хорошо, – сверкнув глазами, пообещал Саймон. – В любое другое время мои попытки были бы тщетны, но сегодня я настроен позитивно.

В гостиной уже стояли коктейли – местное общество гордилось тем, что идет в ногу со временем, – и Патрисия подвела Саймона к Алджернону.

– Рад, очень рад… Давно мечтал познакомиться… Правда?.. – пробормотал Алджи.

– Неужели? – лукаво спросил Саймон.

Алджи вставил в глаз монокль и с благоговением посмотрел на гостя.

– Значит, вы и есть тот самый Таинственный незнакомец! Вы не против, если я буду вас так называть? Вас так все называют, и я искренне полагаю, что это прозвище вам исключительно подходит. А уж ваша причуда поселиться в Бункере! Там, наверное, ужасные сквозняки. Но вы, разумеется, один из тех сильных, настоящих мужчин, которых мы видим на портретах.

– Алджи, это невежливо, – перебила Патрисия.

– Боже упаси, я всего лишь хотел проявить дружелюбие! Правда? Правда? Не обижайтесь, старина. Вы ведь понимаете, правда?

– Понимаю, правда. – Святой подмигнул.

Патрисия поспешила вмешаться – она уже успела оценить нездоровое чувство юмора Саймона и теперь опасалась его проявления. Ей казалось, что он в любой момент может достать револьвер и спросить, нет ли у них на примете кого-нибудь, кого стоит убить.

– Алджи, будь ангелом, сходи и поторопи тетю Агату.

– Значит, это и есть племянник минхера[3] Ганса Блюма, – тихо заметил Саймон, когда за разговорчивым собеседником закрылась дверь. – Ему тридцать четыре года. Какое-то время он жил в Америке. В лондонском Сити известен как владелец шахт в Трансваале[4].

– Вы знаете о нем больше, чем я, – удивилась Патрисия.

– Люблю совать нос в дела соседей, – серьезно кивнул Саймон. – Невежливо, зато дальновидно.

– Наверное, вы и обо мне все знаете?

Саймон насмешливо глянул на нее.

– Только всякие малозначительные мелочи. Вы обучались в Мейфилде. Мисс Гиртон не тетя вам, а дальняя родственница. Вы ведете размеренную жизнь и мало путешествуете. Вы зависите от мисс Гиртон, поскольку она будет управлять вашей собственностью до вашего двадцатипятилетия. То есть еще пять лет.

– Вам известно, что вы исключительный наглец? – грозно спросила Патрисия.

– Я и впрямь бесцеремонен, – признал Саймон. – В свое оправдание могу лишь сказать, что, когда на кону стоит жизнь, нужно быть очень разборчивым в знакомствах.

Он задумчиво посмотрел на золотистое содержимое своего бокала, к которому так и не притронулся.

– Ваше здоровье! – Выпив вино, Саймон поставил на стол пустой бокал и с улыбкой заметил: – По крайней мере, вас я не опасаюсь.

Патрисия не успела придумать подходящий ответ – вернулся Алджи с мисс Гиртон и высоким худощавым мужчиной с костлявым лицом, который представился как мистер Блюм.

– Приятно познакомиться, – понизив голос, произнес Саймон. – Жаль, что «Т. Т. Дипс» не преуспевает на рынке. Зато самое время покупать.

Блюм встрепенулся – очки соскользнули с его носа и повисли, качаясь, на черной муаровой ленте – и пристально посмотрел на Саймона.

– Похоже, вы неплохо знаете кухню Сити, мистер Темплар.

– Необычно, правда? – с самой ангельской улыбкой согласился Саймон.

Затем его представили очередному новоприбывшему гостю, сэру Майклу Лэппингу. Близоруко щурясь, бывший судья вгляделся в лицо Саймона и сердечно пожал ему руку.

– Вы напоминаете мне мужчину, с которым я как-то познакомился в Центральном уголовном суде! Вот только провалиться мне на этом месте, не помню, по делу мы с ним общались или просто так.

– Я как раз собирался вам подсказать, – вкрадчиво произнес Саймон. – Это был Гарри по кличке Герцог, и вы дали ему семь лет тюрьмы. Он сбежал за границу шесть лет назад, но я слышал, будто он вернулся в Англию. Будьте осторожны, прогуливаясь после наступления темноты.

По пути к столу Патрисии удалось обменяться с Саймоном парой слов украдкой.

– Вы уже дважды нарушили свое обещание. Вы и дальше собираетесь так себя вести?

– Я всего-навсего привлекаю к себе внимание. Теперь, когда всех заинтересовал, я могу спокойно почивать на лаврах.

Патрисия испытывала необоснованное раздражение оттого, что он преуспел в достижении своей нескромной цели. Остальные гости ощущали подспудную неловкость и украдкой смотрели на гостя с благоговейным страхом. Саймон поймал взгляд Патрисии, и молчаливое веселье, всегда искрившееся в его глазах, выплеснулось в широкую улыбку. Нахмурившись, девушка отвернулась и вступила в оживленный разговор с Лэппингом. Через некоторое время глянув на Саймона, чтобы понять, как он воспринял ее жест пренебрежения, Патрисия увидела за благопристойным фасадом тщательно скрываемый смех – и разозлилась.

Саймон немало поездил по миру и сейчас увлеченно рассказывал, пусть и с упором на собственные приключения, о местах, далеких от цивилизации: Владивосток, Армения, Москва, Лапландия, Гонконг, Пернамбуку, Сьерра-Леоне… Казалось, не осталось диких краев, где Саймон не побывал бы, и еще меньше таких, где с ним что-нибудь не приключилось бы. Он выиграл в покер золотую шахту в Южной Африке – и через сутки ее проиграл. Возил оружие в Китай, виски в США и благовония в Англию. Дезертировал из Испанского иностранного легиона через год службы. Отрабатывал проезд стюардом на судне, идущем через Атлантику. Бродил по Америке. С боем прокладывал себе дорогу через Мексику во время революции. Собрал пару тысяч фунтов стерлингов в Аргентине, отплыл в Англию из Буэнос-Айреса в костюме, достойном миллионера, – и спустил почти все нажитое на скачках в Эпсом-Даунс.

– После такой интересной жизни Бейкомб покажется вам скучным, – заметила мисс Гиртон.

– Вынужден не согласиться. Здесь весьма живительный воздух.

Блюм поправил очки и спросил:

– А чем вы занимаетесь сейчас?

– Прямо сейчас я ищу миллион долларов, – вежливо ответил Саймон. – Хочу окончить свои дни в роскоши.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся Алджи. – Ужасно забавно, правда?

– Несомненно, – скромно кивнул Саймон.

– Боюсь, в Бейкомбе вы вряд ли найдете свой миллион долларов, – сказал Лэппинг.

Саймон положил руку на стол и с мягкой улыбкой принялся разглядывать ногти.

– Вы меня расстраиваете, сэр Майкл. Я был настроен довольно оптимистически. Меня заверили, что здесь можно найти миллион долларов, а как не верить словам умирающего человека, которому пытаешься спасти жизнь. Дело было в местечке Айер Пахит, в Малайзии. Охотники шли за ним из города в город по всему полуострову и нагнали в Сингапуре, когда он наслаждался своей долей добычи. Бедняга получил в спину малайский крис[5] и спрятался в джунглях. Я наткнулся на него, когда он умирал, и так узнал большую часть истории… Но я, похоже, утомил вас рассказом.

– Ничуть, друг мой, ничуть! – с жаром возразил Алджи.

Хор заинтересованных слушателей его поддержал.

Саймон покачал головой.

– Я твердо уверен, что наскучу вам, если продолжу свое повествование. Давайте я лучше расскажу вам про Бразилию. Вы знаете, что за грядой практически непроходимых гор, заросших ядовитыми джунглями, есть деревушка, где до сих пор живут потомки испанского конкистадора Кортеса? Они постепенно сливаются с местным населением – индейцами племен майя – посредством брака, но до сих пор носят мечи и говорят на кастильском наречии. Мое ружье их сильно удивило. Помнится…

К обсуждению пресловутого миллиона долларов не вернулись.

Сразу после кофе Саймон откланялся, как только позволили правила приличия, напоследок обратившись к Патрисии:

– Надеюсь, вы простите мне некую разговорчивость, когда узнаете меня лучше.

– Я считаю, что это всего лишь глупое желание произвести фурор, – холодно парировала девушка.

– Не без того, – с обезоруживающей искренностью согласился Саймон.

Домой он вернулся с чувством выполненного долга.

Невзирая на возражения Ораса, вечером Саймон вышел на прогулку и, желая ознакомиться с более отдаленными окрестностями, достиг нагорья, укрывавшего деревню с юга. Опыт бывалого охотника помог ему к концу трехчасовой прогулки хорошенько запомнить все приметные участки этой местности.

На обратном пути Саймон увидел незнакомца. Это было странно – за долгую прогулку он не встретил даже фермеров, ибо земля на мили вокруг представляла собой торфяные болота. И хотя с расстояния в полмили незнакомец казался безобидным, Саймон задумчиво нахмурился.

Самым примечательным в мужчине были спортивные брюки ярко-лилового цвета длиной до щиколоток, рюкзак на плечах и сачок для бабочек. Незнакомец бесцельно бродил по округе: то делал короткие рывки в сторону, то просто шел, а порой падал на колени и рылся в земле. Саймона он не замечал, и тот смог приблизиться к нему вплотную. Незнакомец рьяно что-то искал в зарослях дрока и вскоре с победным возгласом выполз из кустарника, большим и указательным пальцем зажимая какого-то жучка. Потом достал из рюкзака спичечный коробок, положил туда добычу и убрал коробок в рюкзак. Встав на ноги, он наконец заметил Саймона.

– Добрый день, сэр. – Мужчина промокнул вспотевшее лицо шелковым платком жутковатого зеленого цвета.

– Так и есть, – согласился Саймон.

Он имел обескураживающую привычку воспринимать любой светский разговор буквально и пользовался этим, чтобы переложить обязанность поддерживать беседу на собеседника.

– Весьма безобидное и полезное для здоровья занятие. Свежий воздух, физические упражнения и самый восхитительный пейзаж в Англии, – дружелюбно пояснил энтомолог и взмахом руки обвел окрестности.

Он был на полголовы ниже Саймона, однако на добрых два стоуна[6] тяжелее. Большие глаза за огромными очками в роговой оправе выглядели по-детски беззащитно. Свисающие, как у моржа, усы были всклокочены. Саймон давно не видел столь занимательного зрелища, как этот большой немолодой мужчина в одежде кричащей расцветки и с забавным маленьким сачком.

– Вы, разумеется, доктор Керн, – сказал Саймон.

– Как вы догадались? – удивился энтомолог.

– Похоже, мне всегда есть чем удивить людей, – непринужденно заметил Саймон. – Все просто. Вы сильно отличаетесь от типичных местных жителей, а в Бейкомбе лишь один доктор. Как продвигается ваша работа?

Керн внезапно напрягся.

– Профессиональная? – сухо уточнил он. – Я не совсем вас понимаю.

– Не вы один, – вздохнул Саймон. – Меня никто до конца не понимает. Но я имел в виду не вашу новую профессию, а ваши прошлые дела.

Керн пристально вгляделся в собеседника, однако тот смотрел на море, а его лицо ничего не выражало. Лишь в уголках губ притаилась легкая усмешка.

– Вы умны, Темплар…

– «Мистер Темплар» для аристократов, а для вас – Святой, – доброжелательно поправил его Саймон. – Да, я умен. Иначе был бы уже мертв. И моя исключительная особенность – безупречная память на лица.

– Вы умны, Темплар, но на этот раз вы ошиблись. И упорствуя в своей ошибке, вы забываете о приличиях.

Саймон лениво улыбнулся.

– Что ж, человеку свойственно ошибаться, не так ли? Но скажите, доктор Керн, вы же не позволите пистолету испортить ваш прекрасный пиджак? И не боитесь, что из куста вдруг выпрыгнет большая белая лохматая бука?

Саймон взмахнул своей тростью и взвесил ее на руке, словно собираясь использовать в качестве дубинки. В прозрачных голубых глазах, устремленных на красное лицо Керна, зажегся недобрый огонек.

Керн побагровел.

– Сэр, позвольте заявить… – сдавленно прохрипел он, задохнувшись от возмущения.

– О-о, я тоже однажды был главным инспектором конных пехотинцев военно-морских сил Швейцарии, – ободрил его Саймон. – И знаю, каково жить под маской… Ох, простите, я совсем забыл о гостеприимстве! Приглашаю вас в Бункер на ужин. Правда, угощу лишь консервами – мы перестали готовить мясо после того, как сдохла чайка, отведав наше воскресное жаркое. Однако бренди у нас хороший – «Наполеон». А Орас замечательно жарит сардины…

Саймон подхватил Керна под руку и повел его к себе домой, не переставая говорить. Нужно отдать должное его невероятному обаянию – когда они подошли к Бункеру, Керн уже весело смеялся над довольно неприличным лимериком[7].

– Ну ты и фрукт, Темплар, – сказал Керн, когда они сидели в гостиной и пили мартини.

Саймон снисходительно шевельнул бровью.

– Потому что я разоблачил твой обман?

– Потому что ты не колебался.

– Тот, кто колеблется, все портит, – назидательно изрек Саймон.

Они обсудили политику и литературу – у Саймона был оригинальный и еретический взгляд на оба предмета – спокойно, как самые обычные собеседники, которые встретились при самых обычных обстоятельствах.

Орас принес кофе и удалился. Керн достал портсигар и предложил Саймону сигару, однако Саймон лишь с улыбкой покачал головой:

– Не надо.

– Обычные сигары, без подвоха, – обиделся Керн.

– Тем лучше, значит, ты не потратишь сигару зря.

– Если я дам слово…

– Слово я приму. Сигару – нет.

Пожав плечами, Керн закурил. Саймон поерзал в кресле, устраиваясь поудобней.

– Я рад, что ты не носишь пистолет постоянно, – наконец произнес Керн.

– В Девоншире тот, кто стреляет направо и налево, не пользуется любовью. В бульварных романах – другое дело. А в жизни, если расправляться с каждым, кто косо на тебя посмотрел, полиция замучает.

Керн резко подался вперед.

– Мы уже полтора часа ходим вокруг да около. Не пора ли перейти к делу?

– Как пожелаешь, – кивнул Саймон. – Я знаю, что ты ведешь какую-то игру. Я наводил справки – ты не городской детектив. И не суперагент из Секретной службы. Ты приехал в Бейкомб не потому, что тебе вдруг захотелось поселиться в деревне и выращивать фасоль. Таких, как ты, только большой куш подвигнет сдвинуться с места.

– Может, я решил завязать с прошлым?

– Все может быть. Но такие, как ты, не завязывают, пока у них есть порох в пороховницах.

– И что же я, по-твоему, делал здесь все это время?

– Видимо, охотился на неуловимого буку? – растягивая слова, предположил Саймон.

Керн нетерпеливо отмахнулся.

– Да, ты умен. Ты очень, очень умен. Но не стоит притворяться, будто ты считаешь меня дураком, потому что я знаю: ты так не считаешь. Ты тоже здесь не просто так. Я догадываюсь, зачем ты сюда приехал, и если моя догадка верна, то я должен встать у тебя на пути – если ты, конечно, не решишь работать со мной. Темплар, я выложил все карты на стол: я предпочел бы работать с тобой, а не против тебя. Ну, что скажешь?

Саймон поерзал в кресле. После обеда небо затянуло тучами, и комната освещалась лишь закопченной масляной лампой, которую Орас принес вместе с кофе.

– Есть ровно миллион причин, почему я не могу согласиться. Они давным-давно исчезли из чикагского банка, и я хочу их получить, дорогой мой Керн.

– Ты ведь не думаешь, что тебе не придется за это ответить?

– Я наверняка найду способ, чтобы это сошло мне с рук, – сказал Саймон. – К тому же есть еще одна, миллион первая причина, из-за которой я не могу согласиться, – я не позволю подслушивать Тигрятам.

– О чем ты?

– О том, что прямо сейчас какой-то сукин сын подглядывает вон в ту амбразуру. Я засек его, и стоит лишь ему моргнуть, как я отстрелю ему веки!

Глава 3
Небольшая мелодрама

Керн вскочил на ноги, рука его зашарила по бедру, а Саймон пригасил лампу и рассмеялся.

– Противник бежал, – в своей неторопливой манере пояснил он. – Нырнул и смылся, как только я о нем заговорил. Наверное, теперь ты поймешь, как трудно не быть убитым, когда за тобой охотятся. Это только в рассказах выглядит легко и просто, а в жизни напрягает.

Его голос доносился откуда-то от амбразуры.

– Ничего не видно. Кусты так колышутся от ветра, словно в них коты мышей ловят. Выйду на улицу. А ты пока побудь здесь.

Саймон выскользнул из комнаты, из кухни донеслось невнятное бормотание. На пороге возник мрачный Орас со свечой и любимым револьвером в руках. Он молча поставил свечу в угол и, наведя револьвер на амбразуру, стал терпеливо ждать.

– До чего же увлекательная у вас жизнь, – заметил Керн.

Орас на миг перевел на него недовольный взгляд – и револьвер – и хмыкнул.

Саймон вернулся минут через десять.

– Погоня не задалась. Снаружи темно, как в чашке с кофе. Наблюдатель, наверное, припустил домой, как только я его спугнул… Орас, принеси пива.

– Да-да, сэр. – Все с тем же недовольным видом слуга удалился.

Керн проводил взглядом его несуразную фигуру и несуразное оружие.

– В вашем паноптикуме есть еще кто-нибудь?

– Не-а.

Саймон зажег лампу, и взметнувшееся пламя осветило его лицо, на миг сделав похожим на горельеф. Керн задумался. Он имел дело с самыми разными людьми, знал множество умных, немало опасных и приличное количество загадочных персон. Однако сейчас Керн задался вопросом, есть ли среди его знакомых человек, который выглядел бы умней, опасней и загадочней, чем Темплар.

– Я предпочел бы иметь тебя в друзьях, Святой, а не сражаться с тобой. Тебе заплатят. Подумай.

Саймон вопрошающе посмотрел на Керна, уперев руки в бока.

– Это официальное предложение?

– Пока нет. Однако не сомневайся, все будет согласовано.

– Спасибо, но твой баланс актива и пассива меня не впечатлил. Иначе говоря, дивиденды недостаточно большие, чтобы привлечь инвестора в моем лице. А теперь я сделаю тебе предложение: давай со мной, и получишь третью часть. Подумай, детектив-инспектор Керн.

– Доктор Керн.

– Стоит ли притворяться? – с улыбкой спросил Саймон. – Наивной овечке не выйти сухой из воды.

Керн поморщился.

– Как пожелаешь. У тебя преимущество. Вряд ли мне за тобой угнаться.

– Давно не слышал таких хороших новостей, – радостно ответил Саймон.

После пары пинт пива Керн засобирался домой, и Саймон встал, чтобы его проводить.

– Мне будет спокойнее, если я провожу тебя до дома.

– Не думай, что мне нужна нянька… – раздраженно начал Керн.

Саймон с обаятельной улыбкой положил руку ему на плечо.

– Я просто хочу прогуляться.

Керн жил в маленьком доме по соседству с поместьем леди Гиртон. Саймон и раньше заприметил этот дом и пытался понять, кому он принадлежит. По необъяснимой причине, которую он списал на богатое воображение, Саймон ощутил облегчение при мысли о том, что у Патрисии под боком есть настоящий детектив.

По дороге к дому выяснилось, что Керн живет здесь уже три месяца и не прочь общаться – до определенного предела, сверх того ничто не могло развязать ему язык. Он был также готов поговорить о Святом – что изрядно польстило самолюбию Саймона, но не усыпило его бдительности.

– Схватка будет интересной, – заметил Керн.

– Надеюсь.

– До тебя я знал лишь одного такого самоуверенного пройдоху.

Саймон белозубо улыбнулся.

– Не спеши, мои основные деяния еще впереди. Хотя… есть одна мыслишка, благодаря которой я вполне могу не идти против закона. Завтра напишу своему адвокату и дам тебе знать.

Он отказался от предложения Керна выпить на дорожку и, распрощавшись с ним у двери, поспешил домой.

Однако удалился лишь на то расстояние, на котором, по его представлению, Керн уже не мог слышать его шагов. Остановившись посреди дороги, он шагнул на поросшую травой обочину и серой тенью скользнул в совершенно другую сторону. Саймон решил понаблюдать за домом сэра Джона Биттла. То, что домочадцы в десять вечера еще не спят, не поколебало намерений отчаянного храбреца.

Дом окружала высокая каменная стена, придававшая ему зловещий и таинственный, как у тюрьмы, вид. Бесшумно, словно индеец, Саймон крался вдоль стены. Он нашел лишь два входа. Один походил на средневековую заднюю дверь – не открыть без особых инструментов, которые не входили в походное снаряжение Саймона. Главный вход, большая двухстворчатая дверь в форме арки, находился всего в нескольких ярдах от дороги, однако тоже был встроен в стену.

К счастью, Саймон был достаточно высок – приподнявшись на цыпочки, он пальцами сумел достать до верха стены. Сняв пиджак и сжав его зубами, он напряг мускулы и подтянулся. Верх стены оказался усеян битым стеклом. Саймон положил на осколки пиджак и, словно кошка, перемахнул на другую сторону.

Он быстро пробежал вдоль стены до задней двери, бегло осмотрел ее, нашел и отключил охранную сигнализацию. Снял засов с двери и слегка приоткрыл створку, готовя путь к отступлению. Затем, встав на четвереньки, пополз к дому. Будь свет ярче, его непременно заметили бы и приняли за сумасшедшего – Саймон продвигался медленно и нащупывал путь руками. Так ему удалось отвести от себя два проводка охранной сигнализации: один в нескольких дюймах от земли и другой почти на уровне плеч. У дома Саймон, негромко посмеиваясь, поднялся на ноги.

– Пора посмотреть на героя, который так тщательно себя охраняет, – пробормотал он себе под нос.

На траве лежали два бледно-желтых световых прямоугольника. Пригнувшись, Саймон прокрался к освещенному французскому окну и, заглянув в просвет между шторами, увидел библиотеку – большую, роскошно обставленную комнату с высокими потолками и дубовыми стенными панелями. Стало ясно, что скупость сэра Джона Биттла не распространяется на его прихоти. Пол покрывал турецкий ковер с длинным ворсом. Вместительные кресла, обтянутые коричневой кожей, так и манили присесть. В углу стояла дорогая бронзовая статуэтка, а вдоль стен высились книжные полки.

Все это Саймон охватил одним взглядом. Миг спустя он заметил мужчину. Грузное тело оптового торговца покоилось в одном из огромных кресел, розовая шея выпирала из воротничка во все стороны. Сэр Джон Биттл был одет в костюм для торжественного ужина и курил сигару.

– Милая зарисовка из личной жизни главы консервной промышленности, – пробормотал себе под нос Саймон. – Серия «Нетривиальные портреты великих людей». Фотография на последней странице.

Решив, что Биттл один в библиотеке, он собрался двинуться вперед, когда…

– Таково положение дел, моя дорогая юная леди, – басом произнес торговец.

Саймон окаменел.

– Не верю, – отозвался знакомый голос.

Саймон вновь заглянул в комнату. Напротив хозяина в кресле сидела Патрисия. Ее губы были плотно сжаты, пальцы теребили носовой платок.

– Полагаю, вас не убедят даже документы – закладные и расписки? – спросил Биттл.

Он извлек из кармана пачку документов и бросил на колени Патрисии.

– Я долго терпел, но мне надоели увертки. Не такой уж я сентиментальный дурак, как вам думается. Я не собираюсь брать еще одну закладную на особняк – он не стоит и половины денег, которые я уже ссудил вашей тете.

– Она ужасно расстроится, – побледнев, сказала Патрисия.

– А иначе расстроятся мои финансы.

Девушка вскочила на ноги, крепко сжимая в руках бумаги.

– Нельзя же быть такой скотиной! Что для вас эти несчастные несколько тысяч?!

– Они дают мне возможность ставить условия, – спокойно парировал Биттл.

Патрисия застыла. Какое-то время и мужчина, и девушка молчали.

– Какие условия? – напряженным, неестественно низким голосом спросила Патрисия.

Сэр Джон Биттл неодобрительно шевельнул жирной рукой.

– Поменьше эмоций. Я не люблю мелодраму. Мне и без того неловко… Дело в том, что я хотел бы на вас жениться.

Патрисия на миг замерла. Кровь отхлынула от ее лица.

– Подлец! Вот мой тебе ответ! – Подняв над головой документы, она разорвала их, отбросила в сторону и замерла, сверкая глазами.

– Молодец, малышка, – тихо одобрил ее поступок Саймон.

Биттл оставался невозмутимым; в горле у него заклокотало от смеха, однако это веселье никак не сказалось на выражении его лица.

– Это копии, – невозмутимо пояснил он.

Саймон подумал, что возникшее напряжение было бы неплохо разрядить вежливым вмешательством третьей стороны.

– Дурочка! – едко бросил Биттл. – Разве смог бы я подняться из грязи и заработать миллионы, не имей я хоть немного мозгов? Думала, что мужчина, который победил умнейших людей в Лондоне в их же игре, будет одурачен деревенской девчонкой? Ха! – Он презрительно скривил губы. – Ты все-таки разозлила меня, хотя я просил проявлять поменьше эмоций. Больше никаких глупостей, пожалуйста. Я выразился ясно: либо ты выходишь за меня замуж, либо я подаю в суд на твою тетю. Выбирай. Только давай обойдемся без истерик.

– Давай, – согласился Саймон.

Святой проник в дом незамеченным: проскользнул в приоткрытое французское окно и сначала стоял за шторой, а потом вышел и произнес свое слово. Эффект был таким, словно он материализовался из воздуха.

Узнав его, Патрисия ахнула, а Биттл подскочил с невнятным возгласом. Кровь отхлынула от лица богача, затем оно покраснело еще сильнее. Саймон стоял, положив руки в карманы и слабо улыбаясь.

– Сэр… – прорычал Биттл.

– К вашим услугам, – кивнул Саймон. – Добрый вечер, Патрисия. Надеюсь, я вам не помешал?

Он с нарочитой доброжелательностью переводил взгляд с Биттла на Патрисию, оставаясь хладнокровным и собранным – шесть футов и два дюйма невозмутимой праведности, невесть каким ветром занесенные в мирную девонширскую деревеньку. Патрисия инстинктивно придвинулась ближе к нему, и Саймон с широкой улыбкой протянул ей руку.

Наконец Биттл заставил себя успокоиться.

– Не уверен, мистер Темплар, что я вас приглашал, – глухо съязвил он.

– Я тоже не уверен. Странно, правда?

Биттл задохнулся от гнева. Ему хотелось знать, как долго Темплар слушал его разговор с девушкой, но потом на него вдруг накатил страх. Темплар был высок, и хотя он не выглядел мускулистым и крепким, его уверенность и поза говорили о том, что он в отличной физической форме и готов к схватке. В голубых глазах Темплара мерцал насмешливый огонек, и от его спокойствия веяло такой жутью, что у Биттла по спине побежали мурашки.

– Не будем ходить вокруг да около, мистер Темплар. Вы понимаете, что ваш визит… несколько несвоевременен?

– Неужели? – Саймон удивленно поднял брови, словно пытаясь разрешить очень сложную загадку. – Как скажете.

Дернув плечом, Биттл подошел к столику для закусок, на котором стоял хрустальный графин, бутылка газированной воды и бокалы.

– Виски, мистер Темплар?

– Спасибо, я обязательно выпью, когда вернусь домой. Я очень разборчив в отношении тех, с кем пью. У меня был друг, который не отличался подобной привычкой, и однажды его труп выловили из канала в индонезийской Сурабае. Не хотелось бы, чтобы меня откуда-нибудь вылавливали.

– Чтобы доказать вам отсутствие злого умысла…

– Если я выпью виски, мой дорогой, боюсь, злого умысла будет более чем достаточно.

Биттл вернулся к столу и вдавил окурок в пепельницу. Спокойствие гостя заставило его похолодеть. Саймон стоял там же, где вышел из-за шторы. Он не волновался, и у него было полно времени для убийства. В общем, он выглядел так, словно никуда не торопился и был способен на все. Биттл забеспокоился и попытался выиграть время.

– Откровенно говоря, джентльмены так себя не ведут, мистер Темплар.

– Согласен. Слава богу, я не джентльмен. Они ужасные снобы! Например, местные джентльмены предпочитают с вами не знаться. По крайней мере, мне так сказали. А я вот ничего против вас не имею. Надеюсь, мы придем к согласию и начнем долгие и приятные дружеские отношения, которые приведут к взаимному удовлетворению и выгоде. Мое почтение.

– Вы не оставляете мне выбора, мистер Темплар. – Биттл позвонил в колокольчик.

Саймон все так же стоял и улыбался. В дверь постучали, и вошел дворецкий, похожий на профессионального боксера на пенсии.

– Проводите мистера Темплара к выходу, – приказал Биттл.

– Вот это гостеприимство! – воскликнул Саймон и, ко всеобщему удивлению, последовал за дворецким к выходу.

Биттл едва рот не раскрыл, удивляясь легкости, с какой ему удалось одолеть эту неприступную крепость.

– Он блефовал. Знаю я таких, – с плохо скрываемым облегчением сказал миллионер.

Увы, конец его речи совпал с приглушенными звуками борьбы снаружи и хлопком двери.

– Так-так-так! – весело сказал Саймон, снова входя в комнату через окно.

Дверь в библиотеку распахнулась, и на пороге возник дворецкий.

– У вас прекрасная входная дверь, – сказал Саймон.

Ни один волосок не выбился из его прически. Зато дворецкий-боксер, наоборот, выглядел взъерошенным, из носа у него текла кровь, а во взгляде полыхала ненависть.

– Я снова с вами, – с нарочитой медлительностью произнес Саймон. – Наш дорогой Алджи сказал бы: «Прекрасная экскурсия, правда?» Могу я осмотреть подсобные помещения? Агенты по продаже недвижимости всегда заканчивают свои анонсы словами, что достойное поместье имеет множество подсобных помещений, однако я никогда их не видел.

– Дайте я ему врежу, – обходя стол, сказал дворецкий.

Сунув руки в карманы, Саймон улыбнулся.

– Ты пытался спустить меня с лестницы и получил в нос. Теперь ты хочешь расквасить нос мне. Интересно, что у тебя будет повреждено на этот раз?

Биттл встал между двумя мужчинами, смерил их взглядом и оценил шансы на победу. Затем кивком указал дворецкому на дверь.

Бывший боксер ушел неохотно, бормоча себе под нос проклятья и оскорбления, а Биттл повернулся к гостю.

– Может быть, вы объяснитесь?

– Может быть, – с энтузиазмом согласился Саймон.

Биттл пристально на него посмотрел.

– Итак, мистер Темплар?

– И так, и этак.

– А вам обязательно паясничать? – поинтересовался Биттл.

– Если подумать – нет, – дружелюбно ответил Саймон. – Но бабушка всегда говорила, что я жуткий выпендрежник… Что ж, вынужден отметить, что ваше гостеприимство не соответствует требуемому уровню, так что я провожу мисс Холм домой. До свиданьица.

Он взял Патрисию за руку и повел к французскому окну. Ошеломленный Биттл молча смотрел им вслед. И когда он уже решил, что они уйдут, Саймон вдруг замер и повернулся к нему.

– Чуть не забыл!.. Вы ведь собирались отдать кое-какие документы, верно? – Не дождавшись ответа, он уточнил: – По вашему побочному доходу. Отдайте документы, и я выпишу вам чек на всю сумму.

– Я отказываюсь.

– Что ж, поступайте, как хотите. Мое знание законов не назовешь всеобъемлющим, однако я не думаю, что вы сможете это сделать, не отменив долг. Так или иначе, мой адвокат вышлет вам чек, и мы посмотрим, что будет дальше.

Повернувшись, Саймон чуть не столкнулся с Патрисией и едва успел подхватить ее, удержав от падения. Девушку била дрожь. Миг спустя он понял отчего – из темноты донесся яростный лай.

Одним быстрым движением Саймон втолкнул девушку в дом и захлопнул окно. Встав спиной к Патрисии – девушка почти полностью скрылась за его широкими плечами, – Саймон придал лицу кроткое выражение.

– Орас сейчас хмыкнул бы, – пробормотал он себе под нос. – Ну и ситуация, круче, чем в цирке. Изобразите клоуна, пока я показываю номер «Уникальный мексиканский метатель ножей»? – вынув нож, спросил он Биттла, который стоял с маленьким пистолетом в руке.

Глава 4
Вечеринка

– Нет, не получится, – с досадой покачал головой Саймон. – Во-первых, мы сейчас ведем себя как в мелодраме, а вы этого не любите. Во-вторых, все совершенно неправильно. Вам следует хорошенько потренироваться, чтобы изобразить из себя злодея, – пока безобиднее мерзавца я еще не встречал. Мне очень хочется все исправить. Может, перенесем наш разговор на несколько месяцев? Вы успеете отрастить бороду, потренироваться в стрельбе, нанять парочку головорезов…

Саймон непринужденно болтал и при этом лихорадочно обдумывал ситуацию.

Биттл держал пистолет опущенным, дуло смотрело в пол. Сузив глаза, Саймон смотрел на оружие, и Биттл не мог отделаться от мысли, что взгляд противника способен уловить малейшее напряжение его мышц. Причем складывалось впечатление, что малейшее угрожающее движение тут же отзовется в руке, которая сейчас играла с маленьким узким ножом. Судя по поведению неприятного гостя, он был способен повторить любой трюк любого – не только мексиканского – метателя ножей, да еще и с собственными вариациями.

– Что-то вы неразговорчивы, – заметил Саймон.

Биттл улыбнулся.

– Чувствую себя несколько стесненным. Если я шевельнусь, какова вероятность быть проколотым вашей миленькой игрушкой?

– Смотря как именно вы шевельнетесь. Если вы, к примеру, расслабите правую руку, чтобы гадкая игрушка, которая сейчас находится в ней, упала на ковер – журналисты написали бы «с тошнотворным глухим стуком»… Что ж, тогда ваши шансы выжить будут тысяча к одному.

Биттл разжал ладонь, выронил пистолет и шагнул в сторону. Саймон быстрым движением подобрал оружие и сунул его в карман. И сразу же спрятал свой нож в ножны.

– Теперь мы снова можем общаться по-дружески, – удовлетворенно заявил Саймон. – Что дальше? Пока что ваша шайка умом не блещет. Дорогой мой мистер Биттл, как же вы совершили такой ужасающий промах? Разве вам неведомо, что по законам жанра вы обязаны оставаться в тени до главы этак тридцатой? А вы натворили дел и испортили мне выходные… Даже и не знаю, смогу ли я вас простить.

– Вы довольно незаурядный человек, мистер Темплар.

Саймон улыбнулся.

– «Истинно так, царь», как сказали вельможи Навуходоносору. Но и вы довольно странный образчик; таких редко увидишь за пределами Центрального уголовного суда. Для бакалейщика на пенсии вы изумительно владеете языком. Прямо выпускник Оксфордского университета.

Биттл промолчал, и Саймон, чтобы заполнить паузу, огляделся. Патрисия не принимала участие в разговоре мужчин, но успела оправиться от страха. В поступках и словах Саймона сквозила непоколебимая уверенность, и это породило в девушке невольную смелость, а в Биттле – невольную тревогу.

– Надеюсь, мы вам не наскучили. Хотите, я провожу вас до дома? – заботливо поинтересовался Саймон.

Патрисия кивнула.

– Она хочет домой, – вкрадчиво сказал Саймон.

– Когда мы только-только стали общаться по-дружески? – расстроился хозяин.

– Уверен, мисс Холм не имеет намерения вас обидеть.

Биттл поворошил сигары в коробке, выбрал одну, отрезал кончик, отточенными движениями поджег ее и посмотрел на Саймона.

– К сожалению, ничем не могу помочь. Видите ли, наши с ней дела еще не окончены.

– Дела подождут, – мягко возразил Саймон.

– Не думаю.

Пожав плечами, Саймон достал из кармана пистолет Биттла и подошел к окну. Открыл створку на несколько дюймов и жестом подозвал Патрисию.

– Значит, завтра утром вам придется похоронить несколько ценных псов, – обратился он к Биттлу.

– Вряд ли.

Многозначительный тон насторожил Саймона.

– Продолжайте, любезный. – Он поднял бровь.

Биттл прикрыл глаза, словно к чему-то прислушиваясь.

– Мистер Темплар, если вы заглянете в коробку с сигарами, то обнаружите, что ее дно слегка пружинит. На самом деле это кнопка звонка. Сейчас в саду трое мужчин и четыре бладхаунда. И еще двое человек в коридоре за этой дверью. И похороню я завтра утром наглого щенка, который сунул нос в мои дела.

– Так-так-так… – Саймон сунул руки в карманы.

Биттл сел в кресло, подтянул поближе пепельницу и продолжил неторопливо курить сигару. Саймон невольно восхитился крепостью нервов противника. Когда Патрисия положила руку ему на плечо, возвращая в суровую действительность, он пожал ее ладонь и ободряюще улыбнулся. Взвесил в руке пистолет Биттла.

– Продолжая нашу маленькую игру, давайте предположим, что я навел на вас оружие, весь из себя нервный и расстроенный, и в смятении случайно нажал на курок. В общем, предположим, пистолет выстрелил в вашу сторону. Экий я неуклюжий!

Биттл покачал головой.

– Прискорбно. Вы уже так заинтриговали Бейкомб, что, боюсь, пойдут слухи. Некоторые бессердечные люди могут заявить, что вы сделали это из злого умысла.

– Да, пожалуй, – согласился Саймон и сунул пистолет в карман. – Тогда, предположим, я возьму свой маленький нож и начну им играть, а он вдруг вырвется у меня из рук и срежет вам ухо? Или кончик носа? Скверно иметь лишь половину носа или всего одно ухо. Будут собираться зеваки, глазеть на вас…

– Подумайте о моих слугах, – сказал Биттл. – Они весьма привязаны ко мне и могут быть безрассудно мстительными.

– Резонно, – признал Саймон. – Каковы же ваши условия?

– Я буду вполне удовлетворен, мистер Темплар, если вы проведете день-другой в моем доме. За это время мы решим, как вы станете извиняться за свое поведение. Что же до мисс Холм, мы с ней завершим разговор, а затем я сам провожу ее домой.

– Хм. Да вы оптимист, оказывается?

– Я не приму «нет» в качестве ответа, мистер Темплар. Полагаю, комната для вас уже готова.

Саймон улыбнулся.

– Большой соблазн согласиться… Увы. Не будь здесь мисс Холм, я отказался бы не столь культурно. Вообще-то я обещал мисс Гиртон и ее гостям в полночь прийти на сэндвич и кружку эля. Не могу же я их подвести.

– Мисс Холм за вас извинится, – с нажимом сказал Биттл.

Саймон с сожалением покачал головой.

– Не в этот раз.

Поерзав в кресле, Биттл вернулся к сигаре. Саймон понимал: как бы он ни наслаждался словесной дуэлью, результат складывается не в его пользу. К тому же нельзя было забывать и о помехе в лице Патрисии. Саймон до сих пор держал ее за руку и отпускать не хотел.

Он со вздохом ободряюще пожал – и тут же выпустил – ладонь Патрисии и начал расхаживать по комнате, беззаботно мурлыкая себе под нос какую-то мелодию и изучая окружающую обстановку.

– Эта комната просматривается с двух сторон, – предостерег его хозяин дома.

– Жаль, что здесь нет оператора с камерой – готовая сцена для дешевого фильма ужасов.

Биттл вальяжно курил сигару, что выдавало его полное удовлетворение разворачивающимися событиями и высокомерное пренебрежение к потраченному времени. В некотором роде это была типичная игра на публику. Любой, кто имел опыт подобного рода, мог понять, что оба мужчины – знатоки своего дела. Внешне сама невозмутимость, они с изысканной бесстрастностью обменивались колкостями.

Саймон ходил по комнате, время от времени останавливаясь, чтобы полюбоваться то индийской чашей, то гравюрой или старинной мебелью. Он почти полминуты разглядывал чернь на греческой вазе, затем его внимание привлекла этажерка в стиле Шератона. Сторонний наблюдатель мог бы решить, что единственная страсть Саймона – различные древности и он искренне наслаждается приглашением неспешно изучить сокровища дома. На самом деле все это время Саймон подмечал детали обстановки и исследовал каждый дюйм стен в поисках отверстий, в которые за ними наблюдали слуги Биттла.

Биттл оставался невозмутимым, и Саймон, поймав встревоженный взгляд Патрисии, вновь улыбнулся уголками губ. Патрисия слабо улыбнулась в ответ, показывая, что не пала духом.

Саймон делал ставку на уверенность Биттла в том, что он блефует, а Биттл понимал, что несмотря на охранников, которыми он окружил себя, его безопасность висит на тоненькой ниточке. Стоит ему выказать хотя бы тень волнения или малейшее колебание, это вложит дополнительное оружие в и без того опасный арсенал противника. Хотя миллионер притворялся, будто не замечает передвижений Саймона, и не вставал с кресла, краем глаза он за ним следил. Откинувшись на спинку кресла, он рассеянно разглядывал акварель, висящую на противоположной стене. Затем узор на ковре. Потом перевел холодный взгляд на Патрисию, глянул на свои ногти и изучил столбик пепла на сигаре.

Все это время Саймон расхаживал за его спиной, но Биттл даже не повернул головы. Саймон обнаружил одно смотровое отверстие в стене, тщательно замаскированное между парой старых кавалерийских пистолетов, однако второе так и не удалось найти. Возможно, хозяин дома блефовал. Так или иначе, время поджимало, и Саймон больше не мог изображать мечтательный настрой.

На втором круге он нарочно прошел перед Биттлом, и тот отреагировал:

– Простите, что тороплю, но уже поздно, а завтра у вас может быть очень утомительный день.

– Меня непросто утомить, – ответил Саймон. – Пожалуй, я останусь здесь. Велите тому здоровенному придурку со сломанным клювом, чтобы он наполнил горячей водой грелки и разложил на кровати ночную сорочку.

Биттл кивнул.

– Могу лишь одобрить ваше благоразумие – и вашу нетребовательность.

– Вас не затруднит выдать мне толстые шерстяные носки? – спросил Саймон из-за спины Биттла.

Он стоял в паре футов от головы торговца. Одну руку Саймон положил на спинку стула, а в другой держал бронзовую статуэтку. Тайные наблюдатели до самого последнего момента не смогли бы разглядеть в его позе угрозу. Поймав взгляд Патрисии, Саймон едва заметно кивнул в сторону окна.

И тут у Биттла сдали нервы – он начал поворачивать голову. Саймон ударил его по затылку статуэткой – не сильно, но умело, и обрушил стул на светильник. На комнату упала непроглядная тьма.

Саймон ринулся к окну.

– Пат! – негромко позвал он девушку и, схватив ее за руку, распахнул окно.

В комнате и саду раздались крики. Дверь внезапно распахнулась, на обмякшего в кресле Биттла упал свет. В проеме возникли две мощные мужские фигуры, однако Патрисия и Саймон были уже в саду.

Сильные руки бережно подхватили девушку. Спустя несколько секунд после того, как удар по голове избавил сэра Джона Биттла от вечерних хлопот, Саймон уже бежал по саду, прижимая к себе Патрисию, словно ребенка.

Все было проделано так безупречно, что Саймон с ношей беспрепятственно пронесся мимо поджидавших у окон мужчин. Запоздало разразившись ругательствами, те кинулись в погоню. Опустив Патрисию на землю, Саймон схватил ее за руку, и они побежали к темнеющим в конце лужайки кустам.

Благодаря полученному преимуществу они первыми достигли кустов, и Саймон без колебаний вломился в заросли. Они петляли, как дикие звери, не обращая внимания на сучки и ветки, цепляющиеся за одежду и царапающие до крови кожу. Наконец Саймон остановился и прислушался к звукам погони. Патрисия стояла рядом, тяжело дыша. Перекрикиваясь, их преследователи с хрустом ломились через кустарник. Осознав, что беглецы затаились, преследователи замерли. Шум стих.

– Мы у стены, – шепнул Саймон Патрисии. – Я подниму вас. Идите домой и ничего не говорите своей тете. Если я не появлюсь через час, расскажите обо всем доктору Керну. Вы меня поняли? Повторяю, не вздумайте поднимать шум раньше, чем через час!

– Вы со мной не пойдете?

Ее губы были рядом с его ухом, и Патрисия ощутила, как Саймон покачал головой.

– Нет. Я еще не получил вознаграждение. Пора!

Саймон подвел девушку к стене, присел, поставил одну ее ногу на свое колено, а вторую – себе на плечо. Под пяткой хрустнула ветка, и погоня возобновилась.

– Быстрее!

Саймон выпрямился. Патрисия стояла на его плечах.

– Осторожнее! Наверху битое стекло. Там где-то мой пиджак… Нашли? Хорошо. Перелезайте. Пока ждете меня, подготовьте пиво – не откажусь.

– Я не хочу вас оставлять!

Патрисия догадалась, что Саймон улыбается.

– Скажете мне это потом еще раз, когда я смогу придумать подходящий ответ. До встречи!

Он практически столкнул ее со стены на дорогу и тут же прыгнул поглубже в сад.

– Ату! – задорно выкрикнул Саймон, чтобы обозначить свое местонахождение.

Он собирался отвлечь погоню, дать девушке возможность уйти. Мелькнула мысль обследовать остальные комнаты в доме, но Саймон, крайне беззаботный и недисциплинированный молодой человек, решил не обременять себя предсказуемыми планами.

Он снова ушел от погони и удалился от стены, чтобы его не загнали в угол. При этом производил как можно больше шума, чтобы преследователи думали, будто по-прежнему гонятся за двумя людьми. Остановившись, он услышал невдалеке звук драки, который вскоре сменился ругательствами и взаимными обвинениями. Саймон усмехнулся. Избавленный от заботы отличать своих от чужих, он имел преимущество перед погоней; впрочем, преимущество могло сойти на нет, когда преследователи догадаются более систематически прочесывать сад и принесут фонарики. Или дождутся рассвета. В этот миг Саймон оценил многочисленные плюсы стены, которая не давала заглядывать в сад случайным прохожим.

Он не терял присутствия духа и веселой бесшабашности, однако развлечение уже утратило первоначальную новизну. Эта отрезвляющая мысль посетила Саймона, когда он крался к воротам, ожидая увидеть там охрану, а вместо этого наткнулся на притаившегося за деревом человека. Саймон схватил его за горло, не давая крикнуть, а другой рукой дернул за нос и толкнул мужчину в колючий куст. Крик уязвленного самолюбия и боли прозвучал музыкой для его ушей. Крик подхватили с четырех сторон, и Саймон усмехнулся.

Зычный рев, раздавшийся со стороны дома, заставил беглеца замереть.

– Хватит орать, придурки! Кан, иди сюда!

– Тьфу! Я ж тебя стукнул-то всего ничего, дорогуша, – пробормотал Саймон.

Кто-то пробежал мимо, глухо стукнул откинутый деревянный засов, звякнул металл…

Раздалось сопение и поскуливание, в которое вплелись еще несколько голосов. По ночному саду разнесся басовитый лай гигантского пса.

– Черт бы их побрал! – тихо выругался Саймон. – Вот он, миг, когда некий Святой должен ускользнуть – пора ужинать.

Вскоре молодой человек уже ощупывал задвижки, которые запирали тяжелые ворота. Он успел справиться с одной задвижкой и сражался со второй, когда невдалеке раздался собачий лай. Саймон в отчаянии дернул задвижку, и та поддалась. В проеме появились несколько человек.

– Как хорошо, что вы пришли, друзья! – радостно воскликнул Саймон. – Мы тут ловим самого настоящего грабителя. Хотите принять участие?

– Тише, – посоветовал чей-то глухой и хриплый голос.

Яркий свет ударил в лицо, на миг ослепив. В полосе света появилась рука с маленьким пистолетом, к дулу которого был прикручен странный цилиндр. Глушитель. Пистолет смотрел прямо на Саймона.

– Тише, мистер Темплар, – повторил тот же голос.

– Боже правый! – воскликнул Саймон, который обычно не поминал Бога…

И поднял руки.

Глава 5
Тетя Агата расстраивается

Патрисия Холм благополучно спрыгнула по другую сторону стены и побежала домой. Она бежала легко и грациозно, как любая здоровая девушка, которая провела жизнь не среди автобусов и такси. Правда, следует упомянуть, что пока она бегала с Саймоном по саду, ее дыхание несколько сбилось.

– Ату! – донесся до нее задорный возглас Саймона, и Патрисия поняла, что под напускной бравадой, предназначенной для преследователей в саду, в нем крылось еще и предостережение для нее не терять времени зря. Саймон показывал, что полон сил и готов ко всему, так что беспокоиться о нем не нужно. И Патрисия послушно бежала. Лишь когда шум позади стих, сменившись обычными звуками ночи, она перешла на быстрый шаг и осознала истинное положение дел. До этого момента все происходящее казалось ей невероятным и жутким; поток удивительных событий обрушился на нее с такой неумолимой силой, что на какое-то время она утратила способность связно мыслить. Теперь, когда отпала необходимость спасаться бегством, она смогла увидеть всю странность и опасность происходящего.

Светящиеся стрелки наручных часов показывали без пяти одиннадцать. Саймон дал ей наказ пять минут назад; даже если что-то пойдет не так, нельзя обращаться за помощью к Керну раньше, чем часы покажут без десяти двенадцать. А до того… Она вздрогнула, вспомнив собак.

Было что-то зловещее в Биттле и его большом доме за жуткой стеной. Вмешательство Саймона в довольно деликатный разговор заставило Биттла прибегнуть к насилию, чтобы не выпустить их. Вспомнились слухи, порожденные эксцентричным поведением Саймона. Однако ее собственные воспоминания о кратком знакомстве с молодым человеком развеяли слухи, пусть и усилили загадочность Саймона. Патрисия мысленно собрала все известные факты. У Темплара были какие-то свои причины находиться в саду этим вечером – и причины вломиться к торговцу в дом. Вряд ли его на это спровоцировало предложение миллионера о замужестве: слишком уж мало Патрисия знакома с Саймоном. Биттл, похоже, опасается и ненавидит Саймона, а тот недолюбливает богача настолько, что стукнул его по голове тяжелой бронзовой статуэткой. Правда, сделал он это лишь после того, как торговец угрожал ему пистолетом. Все произошедшее потом показало, что в доме Биттла полно громил, которые готовы иметь дело с нежданными гостями, – они словно заранее ждали вторжения. В приличных домах приличных торговцев нет кнопок в коробках с сигарами и потайных отверстий, сквозь которые можно подглядывать и подслушивать…

Патрисия перестала ломать себе голову. Не верилось, что в Саймоне есть какое-то зло. Кажущаяся безобидность Биттла – лишь фасад, за которым скрывается множество грехов. А вот обаяние Саймона кроется в его неприкрытой ребячливости и нарочитом притворстве. Настоящий волк в овечьей шкуре не станет играть в волка понарошку.

Так или иначе, Саймон не причинил ей вреда; напротив, он ее спас, а она оставила его наедине с приспешниками Биттла, которые способны на все… Какой концерт они устроили после ее побега! Явно не новички. Утешало лишь то, что соло Саймона, с которого начался этот концерт, звучало профессионально. Однако Патрисия все равно ругала себя за то, что бросила спасителя, хотя и понимала, что была бы ему помехой, если бы осталась.

Она надеялась проникнуть в дом незаметно, однако у ворот стояла темная фигура, которая окликнула ее голосом опекунши.

– Да, это я, – ответила Патрисия и последовала за мисс Гиртон к двери.

– Я услышала какой-то шум… Не знаешь, что произошло? – спросила тетя.

– Возникла небольшая неразбериха…

Они вошли в холл. Патрисия забыла, что ее одежда пострадала от бега по зарослям, и поначалу удивилась странному взгляду тети. Затем она посмотрела на свою порванную юбку и расцарапанные руки – и поняла.

– Похоже, ты участвовала в той неразберихе, – мрачно заметила мисс Гиртон.

– Сейчас я не могу ничего объяснить, – утомленно ответила Патрисия. – Мне нужно все обдумать.

Она прошла в гостиную и села в кресло. Тетя встала напротив, по-мужски широко расставив ноги и сунув руки в карманы.

– Если Биттл позволил себе лишнего в отношении тебя…

– Я в порядке. Пожалуйста, оставь меня на минутку.

Мрачная настороженность сошла с лица мисс Гиртон и сменилась замешательством – ее подозрения не оправдались. Однако она умела проявлять терпение – это было одно из ее неженских качеств. Пожав мощными плечами, мисс Гиртон взяла сигарету из ярко-желтой пачки. Она курила по-мужски, глубоко затягиваясь, ее пальцы пожелтели от никотина.

Патрисия обдумывала, что сказать. Она знала, что тетя бывает резкой и безжалостной, словно адвокат. Однако Саймон велел не предпринимать ничего ранее, чем через час, и Патрисия намеревалась исполнить его просьбу. Разумеется, позднее все разъяснится; сейчас для Патрисии имели значение лишь ее вера в мужчину, которого она оставила в столь сложной ситуации, и размышления о том, как ему помочь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Бункер – малое капитальное фортификационное сооружение, предназначенное для долговременной обороны. (Здесь и далее прим. пер.)

Вернуться

2

Бур – потомок голландских поселенцев в Южной Африке.

Вернуться

3

Минхер – обращение к голландцу.

Вернуться

4

Трансвааль – провинция ЮАР, с 1902 по 1910 г. была колонией Великобритании.

Вернуться

5

Крис – национальный кинжал с характерной асимметричной формой клинка, распространенный по всей Индонезии, на Филиппинах и в Малайзии.

Вернуться

6

Стоун – мера веса, официально использовавшаяся в Великобритании до 1985 г. Один стоун равен примерно 6,35 кг.

Вернуться

7

Лимерик – стихотворный жанр английского происхождения, пятистишие абсурдистского содержания. Далее в тексте Саймон несколько раз будет использовать лимерики.

Вернуться