Анастасия Наводей
Рубиновый. Сборник стихов

…И оставив собачий оскал лишь для тех, кто в ответ ухмылялся,

ты разбился об скалы, страдал, но себе ты позволил лететь. (c)

«Любовник: тот, кто любит, тот, через кого явлена любовь, провод стихии Любви. Может быть, в одной постели, а может быть – за тысячу верст. – Любовь не как „связь“, а как стихия!»

(Марина Цветаева. Стихотворения. Поэмы. Проза).

«Благословляю того, кто изобрел глобус – за то, что я могу сразу этими двумя руками обнять весь земной шар – со всеми моими любимыми!».

(Марина Цветаева. Повесть о Сонечке).

«Как я люблю – любить! Как я безумно люблю – сама любить! С утра, нет, до утра, в то самое утро – еще спать и уже знать, что опять… Вы когда-нибудь забываете, когда любите – что любите? Я – никогда».

(Марина Цветаева. Повесть о Сонечке).

«Я хочу, чтобы ты любил меня всю, все, что я есмь, все, что я собой представляю! Это единственный способ быть любимой или не быть любимой».

(Марина Цветаева. Стихотворения. Поэмы. Проза)

Так чувствовать, так жить как Марина Ивановна порой кажется совсем не выносимо, но и по другому, к величайшему сожалению моей натуре, не возможно существовать. Люблю ЕЁ безмерно.

Ps: если ты в моих стихах увидел себЯ, не обольщайся,

в моих стихах только Я.

пламя ниже нуля

От очерствения и до того, что нельзя любить дураков,

Сотни шагов обиды, слёз, вздохов и пепельниц полных окурков.

Разбитых бокалов, бессонных ночей и не одетых платьев.

И все в один голос: – Мол, Сама виновата!

А ты, стоишь без кожи и шепчешь: – Хватит, хватит!

И никто не знает кроме тебя,

Что градус твой понижен далеко ниже нуля.

Что стала ты, совсем холодной,

А тебе нельзя быть такой ледяной.

И ты, проснувшись утром,

Посмотрев в глаза, продолжений своих,

Не имеешь права быть айсбергом, снегом в ущелье

И льдом, волнистым заливов, своих.

У твоего очага греться всем -

И кровным, и тем дуракам.

Ты в последний момент, дашь кров путнику, согреешь, накормишь

И вылечишь раны на душе, водой и мёдом.

Но, теперь исключительно тем, кто попросит.

Тем, кто поймёт, что к тебе дорога была, совсем уж по краю пропасти…

атом

Обезглавлена, ограничена – казнена!

Словами твоими? Нет, собою – сама.

Я разломана и разрезана,

Даже плоть суха – зрячая, но слепа.

Феникс Я или ворон Я,

Знаю точно, что при жизни стала мертва.

Не пустая, но словно пустыня выжжена.

Обесчувственна – Обессудь.

Обесточена, обезличена,

Боль в груди, не продохнуть, не вдохнуть!

Ребра треснули – разграничило,

До и после. Пропасть и эрозия – вакуумная пустота!

Вся вселена сжатой стала вдруг,

Внутри малость самая – Бозон – безгранично сильна!

Там во мне – сила мира -

Пятьдесят восемь с половиной мегатонн сдержанности – тринитротолуол в крови!

Детонатор там у тебя в руках, пусть останется далеко,

В твоей тихой далекой степи.

Не дай Бог ни выстоять, не стерпеть!

Будет Мир страдать тогда, рыдать небо будет и земля чернеть и болеть

Гореть синим пламенем – море будет. День средь ночи.

Небеса зальются слезами, а пещеры начнут поминальные песни выть.

Остановлюсь. Невежество – так страдать не сдержанно,

Голос в крик пускать, да ещё и ныть.

Я же ветка древа сильного, не согнуть меня, не сломить!

Лишь листва с меня опадшая будет в корни падать мне,

Удобрять меня и тихонько гнить…

P.S.: Свобода не в том, чтоб себя сдерживать, а в том,

Чтоб владеть собой!

Рыбка

И жадно воздух та глотала,

И ссохлись жабры – смерть близка.

В глазах стеклянных отражалась,

Его бездонная тоска.

Года губу насквозь проткнули,

Отчаянием блестит блесна.

Порвавши плоть, из рук скользнула,

Свободной жизни вот цена.

И в прорубь рыбка ускользнула.

Губа срастется, не беда.

Как жаль, что тот рыбак не понял,

Что рыбка золотой была!

300 грамм пыли

Разбили! вот теперь разбили!

Осколки больше не собрать.

Как кофемолкой смолотили -

В труху и в прах,

И это крах!

И 300 грамм ненужной пыли,

Не застучит от уст в уста.

Её терзали и губили

Судьбы смололи жернова

Лишь кучка красной темной пыли,

А где было ОНО – дыра.

В Новый Год – одна

Отмечу новый год одна.

Зажгу я свечи и шампанское открою.

Я буду одинока? Нет, одна!

И не сочувствуйте мне лишь мечтать об этом стоит…

На деле будет стол ломится от маскарада праздничных тарел,

И будет в доме том веселья громкий хохот.

Под бой курантов заискрится смех друзей,

И будут все хвалить, за стол традиционный – как в фильмах старых.

Детей кружится скромный хоровод устанет.

Родных звонки, любовью чистой наделённые, до капли, до последней.

А я присяду, подниму бокал устало, за тех, кого давно не поздравляла,

точнее их уже и нет, и не найти их номер, в салюте ярком их увидим души.

Насколько надо быть эгоистичной, чтоб зная, что ты часть большей семьи

остаться к ней такою безразличной, чтоб где-то далеко не загрустить по ней.

Отмечу новый год одна

Не знаю как это, не будет, не сумею!

Останусь в пространстве

Я стану Арт пространством.

Твоей закрытой книгой.

Помятой старой кофтой.

Отчаянной интригой.

Я буду между строчек,

Средь писем в спаме душных.

Но, буду, я останусь,

Тебе останусь нужной!

Я буду после вкусием,

Ещё чуть-чуть – так мало!

Я буду, той по жизненно,

Кого так не хватало.

Не взять, не прислониться.

Снежинкой на перчатке.

Свернувшейся волною.

Ручьём, я в реку впавшем.

И тем игольным ушком,

Иголки той, что сшила,

Ненужное, с ненужным.

Хотела, но забыла,

Координаты той вселенной

И города на карте.

Я буду, я останусь,

Тут за стеклом в пространстве.

Осень

Луна выливала золото маслом,

Листву умерщвляя, срывала с ветвей.

Слетевшие с буков, холодные листья

Лежали в брильянтах, у самых корней.

В лесу становилось просторно и пусто,

Готовилась роща к смертельной тоске.

Чернел омут озера, словно око без чувства,

Туман расстилался, по самой земле.

И ночь обреченная, в черно белом халате,

Как в фильмах из прошлого, но не нема.

Вот осень, хандрой все деревья окутала,

Пусть лес засыпает, природа права.

Пчела

Её манили те Луга – долины.

Цвели цветы, несущие нектара сласть.

Она пчелой вдруг становилась,

На сладости призыв, крылья распрямив, неслась.

Лишь только улья зов – приказ природы:

Лети и собирай истоков мёд!

Была одной из улья Персефоны.

Все чувства, мёд божественный,

Нектаром сладким, ей собрал господь.

И задыхалась медленно тонула,

И слиплись крылья – больше не лететь.

Как мотылёк, она в агонии горела.

Пыльцу любви познав, ей суждено,

Завязнув в чувствах мёда умереть…

Когда

Когда я, отхожу от тебя

И наконец начинаю

Заплетать волосы в косы.

Я не знаю, как тебе не хватает

Моих слов или голоса моего в восемь.

Когда без тебя прошёл день,

У меня столь сомнительны чувства,

Что я, как без ствола дерево – пень,

И рук моих – веток нет – так грустно.

Когда понимаю я,

Что лишь замыкание в искры.

Но, стала я, частью тебя.

Тебе минус на минус,

Мне как в голову выстрел.

Ты стал отражением меня.

Моя жизнь за зеркалом,

Я в зазеркалье.

Лимон сладкий, огонь словно лёд.

Все рады моему опозданию.

Ты знаешь? Бывает так,

Что издали образ твой греет.

Сойти б по тебе с ума,

Но, разум мой так не умеет.

Да, будут тебя любить,

Но будет тебе всё мало.

В ответ будут истерить,

Ты будешь смотреть лишь устало.

И ночью закрыв глаза,

Когда обнимать тебя будут робко,

Ты будешь меня вспоминать,

Как будто в конце не поставлена скобка.

Зачем? Для чего? Почему?

Ты столько вопросов мне задал,

А я всё так в толк не возьму,

Как ты меня вырвал из Ада…

Prunus spinosa

Помню каждое твоё слово,

Будь то существительное, прилагательное или наречие.

Они пропитаны страхом, болью, отсутствием смысла,

Да и вот ещё, разумеется – бессердечием .

Пустотой и запутанностью,

Стяжательством над ситуацией.

Спесью не зрелой и пресностью,

Почти бесчеловечностью и ошеломленностью обстоятельством.

Всё что складывалось из 33 твоих,

В слова и предложения,

Не назвать диалогом,

Лишь монолог твой – без особого смысла,

И как такого стихосложения.

Ты как ДУРшлак через который, что-то сцедили.

Но дело в том, что самое главное, как раз-таки, в раковину слили.

(Слушаю тебя и думаю, может тебе мозги просто вставить забыли,

Когда нейроны созревали, были сильные ветры и их с веточек сбили)

Твой незрелый ум как кислое яблоко.

Нет, ты хуже – ты зеленая слива,

Твердая, без толковая и вероятность

Один из десяти, что будешь сладкая.

Аж скулы сводит от кислоты негатива.

Ты как ломбард или того хуже металлоприёмник.

В тебе уже отработанный, ржавый метал,

Отпрессовать тебя, переплавить и больше не вспомнить.

Ещё тебя можно сравнить с комиссионным полупустым магазином,

Всё что не возьми – потёртое и выцветшие,

И пригодное лишь только на половину.

Где-то скол или трещина, вещь отработанная, но жалко расстаться выкинуть…

Ты, саквояж из крокодиловой кожи, с поломанной ручкой.

Все замочки целые и подклад атласный

Цвет зеленый, без оттенков и довольно-таки скудный.

Почему ты такой? Неужели ответ лишь – незрелый.

Но я вижу, как всё дальше сложится, от природы ты очень уж смелый.

Я ещё та старьёвщица, садовник, повар, психолог.

Я к тебе пришла, чтоб не растерял ты себя.

И по мне в тебе навести покой и растопить твои смолы.

Починить тебя, снять коррозию твоего металла,

Реставрировать и добавить то, чего не хватало.

Да, ты точно Prunus spinosa,

Разодрал мне руки и под ногтями занозы.

Но сейчас уже ты цвести белым начал,

Крепко на ногах стоишь,

Плоды будут матово синее – сладкие.

Я же твоя удача.

Я твой взор, от всякого вторсырья увела и куда нужно обратила.

Ах, я сказать тебе про то, что ты гений забыла.

Уберегла тебя от бездумных поступков своей истеричной натурой.

Пришлось даже стать мне на время, навязчивой дурой.

Ну нечего, не надо мне твоего, скаредного спасибо.

Мне понравилось противостояние характеров,

Наверное – ровня. В тебя себя я открыла.

Не кипи. Мы обязательно посмотрим друг другу в глаза.

Лишь бы за мной в этот момент не был муж, а за тобой не стояла жена.

Так как у нас в глазах будет чёткая ясность,

Кто есть с кем, у нас будут свои порядки.

И вряд ли этот кто-то нас сможет остановить.

Лишь мы сами, уединившись молча, без слов всё друг другу позволим простить.

Ну а пока дисциплинируй себя,

Да и спесь свою наконец с себя просто сбей.

Не растрачивай себя на вино и никчёмных б…й.

Столько слов и букв на тебя потратила, значит стоишь того.

Иначе бы на второю неделю, тебя бы забыла, и контакт затёрла, и диалог бы в другое окно.

Зима

Как солнце душа моя, уйдет в сон за горизонт, до конца февраля.

Я буду помнить твой тембр, образ, музыку твою, да и просто тебя.

Хотя дух мой будет нежится там далеко от самой себя.

За горизонтом усну, имя твоё замёрзнет на моих губах.

Я нашла тебя из тысячи тысяч, для того чтоб не торопится.

Не бежать, не стремится, а застыть, лечь льдом на реки и озёра.

Свернуться клубком в берлоге рядом с её обитателем.

Трещать морозом древесиной в берёзовой роще.

Рисовать тебе на окнах картины невиданной красоты

И искрить в глаза, утром, снежными полотнами, под твоими ногами.

Перезимуем, – не пускай печаль к себе даже на полтора.

Не грусти, ведь теперь в тебе поселился покой.

Я искала тебя и звала. Знай, что ты не один, теперь я стою рядом с тобой.

Открытка

Твой взгляд останется на снимке.

Застрянет между двух тире.

Ты был лишь оттиском той жизни,

Что можно было прожить мне.

И перевёрнуты фигуры.

И строчки с точек начаты.

Ты лишь, секунда той минуты.

В которой, я стою и ты.

Ты шрам ещё один на красном,

Как карандаш – крошит графит.

Ты лишь кораблик, по ручью, бумажный.

Промок и тонешь, только вид.

Сгоревший ты предохранить

В моей нейронной чертовой цепи

Мне показалось что ты книга

А ты открытка – уж прости.

Обнять

Эй, дай мне чёткий сигнал к действию!

Заставь меня смеяться или страдать.

Наши души стремились друг к другу,

Несмотря на внешнее противодействие.

Встретившись оттолкнулись,

Но тело жаждет сближения, вновь и опять.

Эй, откажись от меня, хватит, хватит мою душу тренировать!

Так изматывающие истязать и закалять.

Я как программа, код, дифференциал, моя сила в разнолинейности.

Не зли меня теперь, своим безразличием.

Знаю, я пробила защиты – разбив зеркала

И теперь как бы мне тупо, не заскучать.

Ты для меня лишь игра-симулятор,

Чтоб не забыть, как оно чувствовать:

Биться, смеяться, рыдать и страдать.

Перенасытилась the END, вышла в реальность я

Работа, дом, близкие – вот настоящие счастье ведь

И наслаждение/

Я отложу тебя, как пройденный уровень,

Законченную игру в мире трёх мерной реальности

Но не забуду, как сильно хотелось тебя просто обнять.

Троллейбус

В городских джунглях, холодно-бетонных,

Живет один житель- электромобиль.

Рогами своими цепляясь за небо,

плывет он по рекам дорожных систем.

Он гордо медлитель, твёрдо поставлен,

Он движется в пробках, как штопор

В вино.

Он прост и прекрасен,

Свободен и ясен,

Троллейбус! – изломано имя его.

Он градоначальник,

Любитель природы.

Ступень эволюции, рода сего,

Он, друга трамвая, не бросит в обиде,

Ему нету дела до модных авто.

Он движется смело в час пик по проспекту

Ему уступают и любят его

Троллейбус! – как сладко звучит – межпланетно.

Троллейбус! – неоспоримо его существо.

Мой прах развейте Вы над морем…

Кто любит море, так как, Я?

Печалится в разлуке, а в волне ликует.

Руками гладит дюны, словно тело

И помнит, тот песчинок скрип.

А раскалённые тропинки, в дюнах,

Цветение шиповника -

в цветах песчаные долины!

И осенью плодами сладкими,

мясистыми готовы угостить.

И нету краше берегов морских.

Моя душа на море песней пела,

уехала себя предав.

Я, жить без моря просто неумела,

Вот почему вернулась ноги истоптав.

Всю жизнь я, прожила у моря,

Ходить училась по скалистым холодным берегам,

Любить училась я, у дюн холмистых,

утыканных колючей матовой травой…

Рассветы… я давно считать устала.

Закаты… было их не счесть.

И сосны, умирающие после шторма,

Давали силы жить, себя уметь беречь.

Подмоет берег так, что корни ломит,

Хватаются и гнутся, и дрожат

А море словно девственница стонет.

И солнце клонится в межсумрачный закат.

Лишь в море душа моя покой найдёт

И прах во мгле морской утонет.

Я стану моря солью, стану я песком.

Водой холодной буду пенится весною.

Я буду морем так, чтоб дочь скучала на берегу,

когда уйду я на покой.

Не у могилы слёзы вытирала,

А воду трогала босой своей ногой,

Чтоб шла вдоль пляжа, в даль смотрела

И вспоминала волосы мои, глаза,

Чтоб я, ей песни ветром пела

И чтоб любила море так как я.

под стеклом

Прописать истины,

Заставить себя молится.

Всё делаем для того,

Чтоб они могли нами гордится…

Шагаем дорогой кем-то начертанной,

Безумные люди в безумстве вселенской.

В ушах децибелы в глазах терабайты,

А руки и пальцы – разъёмами – сталью.

Мы стали не люди – электросистема,

Продались провайдеру, оптика в венах.

Нас оптоволокна смотали по жилам,

В домашнем уюте лишь в роутере сила.

Под стёклами жизни, друзей и знакомых,

А в памяти логины, шифры. Истома.

Вы помните в детстве под стекла мы клали,

Цветочки и фантики – секретами звали.

И где закопала и сверху прикрыла,

Лишь близкой подружке тихонько открыла.

И там под стекляшкой краса неземная,

Живой лепесточек, земля там живая.

Возможно, из Вас кто-то здесь ухмыльнётся,

Но знайте жизнь жизнью за чувства зовётся,

За чувство тепла и за чувство свободы,

За радость от встречи, за слёзы тревоги,

За нежность в объятьях, за горечь потери.

За свежесть от утра, за звонкость капели.

Кровавая Мери

КРОВАВЫЙ сок – разбавленный слезами,

И я немел, и черствел, я не мог.

Расставшись утром, сегодня, с Вами,

Я, умирал. Я, страдал, был без ног.

Вы, посмотрели на меня промозглостью,

Заледенело сердце и затылок в пот.

Вы были солнцем, водой и воздухом.

Теперь без Вас я, как без земли росток.

Кровавой с солью, я, заливаю печаль свою.

Все пройдёт, срастется как кость.

Переживу, перетерплю, но, знайте Вы-

Что фраза Ваша, как выстрел в висок.

Фантомы

Вот солнца лучи обожгли дома-коробки.

И жители как биоматериал,

Встают покорно на работу,

Для многих – это смысл жизни,

Четкий, верный план.

Не думая, ни чувствуя душою,

Не потому, что некогда, нет не хотят.

Они в делах, всем телом, с головою

Давно уже живут и любят в соц. сетях.

Фантомы движутся в метро, в троллейбусе в машине,

Пустые ведь как коробки от конфет.

Оставили себя на снимках лета,

Заснятые уже как год назад в планшет.

И получатся, что жизнь была то длинно,

А сложится, в недели, в месяца

И человеком был ты там на снимках,

Дружил, любил и настоящим был всегда.

Скребутся пальцы, о стекло, мечтая

Коснутся друга, псину приласкать.

Но, ходят люди тупо друг за другом,

Уже не узнают, да просто нехотя узнать.

Партия

Мы будем в шахматы с тобой Играть

А5 е5

И я буду влюблён в твои запястья

А ты будешь фигуры на стол выставлять и за окном, как всегда, слезами бьет ненастье

И ты будешь смеяться f8 b4

Что от своей квартиры я тебе ключи проиграл

А я принесу тебе букет из болотных лилий

А ты доску перевернёшь и скажешь, что вчера я чёрными славно играл

Тренируй себя

Тренируй себя, познавая силу,

Силу сердца мышцы и души своей.

Заставляй себя быть всегда счастливым,

Не жалей свои руки, в мозоли сбей.

Лень гони. Будь всегда приветлив.

Сдержан, будь, не кричи, ни бей.

Заболел, будь всегда обучен,

Прочитай, сам в себе эту хворь убей.

Веруй в чудо, но будь обычным.

Не чудным, не странным простым как есть.

Будь прилежен, так будет лучше.

И не плачь, сдержись, улыбнись, и слей.

Спи поменьше, приляг пораньше.

Мало времени встреть рассвет.

Не люби как пламя, ведь пламя пепел,

как в песок вода, сколько не налей.

Каждый день проходи ногами,

Говорят, там сколько-то тыщ. км,

Не завидуй молча, хвали за храбрость,

Бережливым будь, но не скупердей.

Тренируй себя, – выкорчевывай слабость,

И ты станешь тем, кем хотел быстрей.

Тренируй себя, познавая силу,

Силу сердца мышцы и души своей.

Немножко

Я научу тебя любить, ведь я тебе не безразлична!

Я научу себя дарить и обниматься не прилично!

Я расскажу тебе про все, без страха и без осужденья!

И рядом буду вот и все, и будут сладкими мгновения!

Не отрицай и не гони, ведь женщина она как кошка.

И я с тобой не навсегда, а лишь на миг, лишь на немножко!

Драма

Время не лечит оно не доктор

Раны давно затянулись в шрамы

Ты любить меня будешь вечно

Вот же ужас какая драма

Воздух сладкий

И порвав, календарик третий,

Свою жизнь, поменяв на счастье.

Спросишь ты – Где же лучше осень?

Я отвечу – Где листья ярче.

Где ветра рвут ствола деревьев,

где меняют за месяц дюны…

Время друг мой раны не лечит,

Просто возраст, и реже думы.

Воздух сладкий и шум прибоя,

Снится, будут и спать бы вечность

Тот, кто жил совсем рядом с морем,

Не оставит его бесконечность.

Виски со льдом

Кубики льда и виски, Он сам пришёл к ней в дом.

Он был небрит, с букетом ириса в руках.

Глаза в глаза вдыхал он сласть её потом.

Он пьян, амбре ей морщит нос.

Средь запахов цветов и гваяколы она не чувствует его.

Прикрывшись хмеля пеленой, вливает смелость он со льдом.

Он слаб, он трус он лишь один из тех,

Кто поддаётся воле чувств, тогда, когда не контролирует себя.

И ей не нужен он такой

Пусть даже будет говорить о том

Что женщина она его, что предназначена судьбой.

И тут же попросит повторить со льдом

Почувствовав, что трусость ушла из тела

Взамен ее лишь фурфурол сквозь поры тончайшим миндалём отдаст.

К себе тогда он крепко прижмёт ее -

она сдавалась и становилась вся его,

вкушая на губах древесный пряный дым…

И встречи эти были, лишь с льдом и виски, а не с ним.

Нежность с тобой

А я глупенькая такая – словно лет пяти!

А я сладенькая такая, запамаденная изнутри!

Ой я миленькая такая, как котеночек как пушок

Береги меня я как аленький – как цветок!

Я как облачко – мягкая и так нежна

Обнимай меня милый ласково – я хрупка

Не смотри на меня так нахмурено – я мечта!

Я с тобой такой делаюсь – для тебя!

Амнезия…

Она стала собой

Перестала терпеть и ждать

Потеряла покой

Просто главное себя не передать

Вера в люд и в любовь

Все осталось при ней поверь

Просто время пришло уйти

Она всё простила вот только

Амнезия не для неё, не по ней.

Феромоны

Ты меня обольстил той весною, и печаль мою душу рвала.

Той весной, что была не с тобою, а другого в объятья ждала.

Не кричи все равно не услышу, лучше ты мне письмо напиши,

Ах, я знаю, что мне напишешь, буду плакать ты там не услышишь…

Знаешь, я ведь тогда соврала, что тебя в сквере том полюбила

Не мои – тела лишь, те слова.

Да бывает и так – в дни томленья, я во всех твои жесты ищу,

И терзаю себя за сомненья, что тебя видеть рядом хочу.

Я желаю тебя. Слышишь, слышишь столько снов, я с тобой провела.

Видно, правда тут дело в гормонах, иль нет, – в феромонах точней.

Созревая, ты стал мне знакомым. Ты, меня разгадать не сумеешь.

Для тебя ядовитой, была я, хотя ты одурманивался мной

И тебе позволяла себя я, обнимать и ласкать – но, постой!

Ведь тебе было тоже приятно ощущать моё тело, тепло,

Не признался себе и остался не со мной сам с собой, сам собой.

(Лишь инстинкты животными были, тяга тел и желанье небес,

Что-то страшное мы натворили и вдвоем нам нести этот крест.)

Молчи…

Пусть у тебя все будет хорошо…

ведь у кого-то должно быть…

А я.… я просто тебя забуду

Надо же как-то спать по ночам…

Хотелось, чтоб

Мне бы хотелось, чтоб меня позвали,

Пригласили меня на чай.

Чтоб меня везде ждали и скучали,

Нет меня с Вами – Вам жаль.

Мне хотелось бы, чтоб меня спросили

–Как ты там? Слышали ты не спишь?

Чай с корицей мне б заварили.

– Ты печалишься?

И Капель по лицу, заледеневшая, меж ресниц.

Как хотелось бы чтоб меня любили,

Не за то, что достигла, смогла,

А за то, что я миры рисую.

Между строк смело жизнь жила.

Я хочу, чтобы всем было дело,

Где я? с кем я? пишу иль нет?

Чтоб все поняли, что я есть на свете.

Что стараюсь оставить след.

И чтоб знали, что дело не в славе,

Не в грошах, и не в лик святых.

Для себя такой путь я, выбрала.

Вывернув душу, по ветру пустив.

Раны сочатся солью присыпанные.

Каждый звон или крик – гвоздём.

Разрывают плоть мою, осуждения, как удары стальным хлыстом.

(И душа моя в каждом возгласе,

В дуновение, в камне, в песке)

–—

В память времени отпечатаю,

Пеплом нервов, написанные холсты.

Маслом боли моей и стонами страстными,

Я дождусь при жизни своей весны.

Но я верю, в Него и хватит мне,

Силы бить и рубить мечом.

Научусь я смирению,

И кричать буду с зашит ртом.

Нервы буду беречь свои

И любить, бескорыстно и жить.

Я сама для себя решила,

Себя роду людскому открыть.

Я буду…

Я буду писать стихи,

Я сегодня так решила.

Не буду носить джинсы.

Я в юности много грешила

Хотела уйти в монастырь,

Но, нет уж, не хватит духу,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.