Мария Ордынцева
Право на смерть

В недалеком будущем…

С третьего этажа НИИ было видно совсем немного – две-три улицы с кишащими на них машинами и роботами да окружающие дома. Даже небо спряталось от глаз. Может быть, убежало куда-нибудь за город, подальше от этой серой громады цивилизации.

Мучительно болела голова, это стало уже привычным ощущением. Доктора утверждают, что это из-за сверхнового компьютера. Надо бы попросить у шефа разрешение на установку нового защитного экрана: старый уже не помогает, недостаточно мощности.

Впрочем, сейчас не время отвлекаться. Нужно оставить все свои проблемы до отпуска. Идет разработка нового бытового робота, который будет выполнять до 60 видов различных операций по хозяйству со скоростью в два раза большей, чем предыдущий образец, который сейчас популярен в домовладениях. Через неделю все чертежи и сборка пробной партии должны быть закончены, начнутся испытания. Нужно будет подготовить программу тестов. Совсем неплохо в двадцать шесть лет быть заместителем начальника отдела и считаться очень перспективным ученым, ловя на себе восхищенные и завистливые взгляды сослуживцев.

Александр улыбнулся своим мыслям и отвернулся от окна.

– Мечтаете, молодой человек? – в кабинет уже входил профессор Берг, начальник отдела бытовых роботов, заместителем которого и служил Александр.

– Нет, сейчас на это нет времени, да и ни к чему. Нужно жить в реальном мире, а не строить воздушные замки. Нужно жить для будущего, для цивилизации, для общества и его прогресса, – Александр почему-то разволновался.

Берг удивленно поправил очки и сказал:

– Хорошо, что ваш энтузиазм рожден заботой о будущем общества, молодой человек. Но иногда не вредно и помечтать. Например, о любви, – маленькие голубые глаза Берга хитровато сощурились.

Александр покраснел.

Берг знал, что ему нравится Леночка, младшая лаборантка из соседнего отдела. Александр чувствовал к ней что-то большое и теплое, запретно ласковое и такое близкое, что и выразить нельзя. Берг называл это любовью, и Александр, в конце концов, согласился с таким определением. Нет, он, конечно, знал, что все эти мечты – лишь глупое бесполезное времяпровождение, отвлекающее от главного – от работы, но ничего не мог с собой поделать, постоянно возвращаясь к мыслям о Леночке.

– Ну-ну, молодой человек, не смущайтесь. Все мы рано или поздно проходим через это, – Берг легко похлопал Александра по плечу и перевел разговор на другую тему: – А что доктора говорят насчет ваших головных болей?

– Думают, что это влияние компьютера, с которым я сейчас работаю. Вы не могли бы попросить шефа об установке нового защитного экрана?

– Конечно, мой друг. Я думаю, он не откажет.

Прозвучал сигнал, и на экране внутренней видеосвязи появилось улыбающееся и от этого кажущееся еще шире лицо шефа:

– Андрей Лукич, я так и думал, что вы здесь. Как идет работа над проектом?

Берг подошел поближе к экрану, тяжело сел в кресло, поправил зачем-то очки.

– Все идет по плану, разработка чертежей подходит к концу. Скорее всего, послезавтра начнем сборку. Как только получим необходимые согласования.

– Отлично!.. Вы что-то неважно выглядите, – заметил шеф и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Проверьте все еще раз. Это слишком дорогой проект, чтобы о его недостатках мы узнали после сборки.

– Хорошо. Могу ли я просить вас об одолжении? – осведомился Берг осторожно.

– Смотря о чем, – в ответе шефа почувствовалось напряжение.

– У моего заместителя частые головные боли. Доктора говорят, старая защита уже не помогает…

– Аа, Красавин, как же, помню, – облегченно выдохнул шеф. – Но я же не доктор и не могу в самый разгар работ отпустить ключевого сотрудника.

– Этого и не нужно, только новый защитный экран, помощнее. Вы же знаете, что нужно ваше разрешение на использование подобной продукции, – вкрадчиво продолжил Берг.

– Только и всего? – шеф явно обрадовался такой пустячной просьбе. – Ну конечно я не против. А с проектом поторопитесь, о нем уже спрашивали в Министерстве.

Экран погас.

Вдруг заработала сирена, пронзительно пища и встряхивая от спячки каждую клеточку мозга. Берг посмотрел на часы:

– Четыре часа. Собирайтесь, молодой человек! – позвал он Александра. – Как у нас еще не лопаются перепонки от этого идиотского звука? Он разбудит и мертвого, если это понадобится. В таких условиях просто невозможно работать. Лентяи-производственники уходят на час раньше, но даже у них еще не додумались до такого. Они просто поставили часы, которые потихоньку тикают себе и не выворачивают мозги наизнанку, доводя всех до нервного стресса. Найти бы того борца за права служащих, который это придумал в праведном беспокойстве о том, чтобы кто-то – не дай Бог! – не проработал лишнюю минуту. Я заставил бы его послушать эту музыку… Идемте же!

Вдвоем они спустились на первый этаж на скоростном лифте из прозрачного пластика, пересекли отделанный цветным пластиком вестибюль и вышли на улицу.

Здание НИИ находилось в деловом центре мегаполиса, в окружении таких же зеркальных небоскребов, принадлежащих, как и само НИИ, Единой государственной экономической корпорации. Работа в корпорации считалась работой на государство, причем самой престижной и государственно необходимой из всех прочих возможных государственных работ. Сотрудники корпорации приравнивались к служащим Министерства государственного прогресса. Им создавались все условия: все виды связи, прекрасно оборудованные лаборатории, высокие заработки, просторные квартиры или особняки в престижном квартале, личный транспорт – словом, все, что нужно для безбедного существования и нормальной работы. Попасть в штат НИИ было равносильно получению государственной награды. Выбирали самых знающих, самых перспективных и талантливых, самых преданных обществу и прогрессу.

Берг тоже был в своем роде гением. И, хотя он часто спорил со всеми, даже с шефом, да и вообще был очень беспокойным существом, его терпели за его талант и знания. Он был тем незаметным винтиком, без которого развалилась бы вся машина НИИ. Это хорошо знали все сотрудники института. Может быть, Берг и сам это чувствовал, потому и пользовался своим положением, постоянно споря и постоянно что-то доказывая.

На улице было душно, несмотря на пасмурную погоду.

– Будет дождь, – Берг шел, легко опираясь на свою трость. – Ох уж эти синоптики! За что они получают деньги, если не могут даже точно предсказать, во сколько ожидается выпадение осадков, а тем более установить вовремя защитный купол над городом? По их вине институт уже который год тратит лишние деньги на содержание отдела ремонта птиц и деревьев. На месте шефа я бы уже давно подал жалобу Президенту.

Красавин молча слушал разглагольствования Берга. Можно было бы, конечно, подождать подхода личных машин, но Бергу захотелось прогуляться, и Александр послушно следовал за ним.

– Вот вам яркий пример, Саша, – Берг указал тростью на одно из железных деревьев с пластиковыми листьями, мимо которого они шли. Во время откровений Андрей Лукич называл Красавина по имени. – Посмотрите, сейчас оно в рабочем состоянии и прекрасно функционирует. Но после первого же дождя начнет ржаветь, как, кстати, и птицы на нем. И опять потребуются деньги НИИ, то есть государственные деньги, чтобы его починить. О каком прогрессе общества может идти речь, если необходимые обществу деньги уходят на бесполезную работу? А все потому, что проектировщики из отдела озеленения не слушали того, что им говорили умные люди. Ведь мы предлагали им сделать их из нержавейки или композита, но эти остолопы выбрали экономически более дешевый вариант с порошковой покраской. Как вам нравится все это? А? Я подозреваю, что они в доле с отделом ремонта или поставщиками материалов.

– Не знаю, – отозвался Александр. – С одной стороны, все это верно. И даже здорово, что всегда можно послушать пение птиц по выбору, а в городе на деревьях в любой сезон зеленые листья. Но с другой стороны, я вспоминаю свою родину с настоящими птицами и деревьями…

– Да-а, Саша, в наше время, особенно после ваших совсем недавних слов по поводу общественного прогресса, странно слышать от вас столь ностальгические высказывания о провинции, – заметил Берг. – Но вы правы, настоящие деревья неизмеримо полезнее и эстетичнее искусственных. Впрочем, оставим пока эту тему. Вам налево, – Берг указал тростью в сторону дома Александра и приподнял свою шляпу: – До свиданья, молодой человек.

– До свиданья, профессор, – Красавин свернул налево, перебежал через дорогу и пошел по тротуару.

Ему всего один раз приходилось до этого идти домой пешком, но он хорошо запомнил дорогу. Раз, два, три – третий переулок. Сюда…

Вскоре он оказался возле двухэтажного особняка старой постройки, каким-то чудом уцелевшего среди теснивших его небоскребов, заслонявших собой свет. Казалось, даже пасмурное небо было из небоскребов. Только где-то там, высоко над головой, среди них затерялся маленький бело-серый лоскуток, будто город накрыли грязной простыней, и она повисла теперь на крышах домов.

Красавин позвонил в дверь особняка. Видеокамера тут же повернулась к нему, осмотрела его с головы до ног своим единственным глазом. Сигнал передался к другим, неведомым даже самому Александру, инстанциям, и дверь отворил робот-дворецкий. Это был робот гуманоидного типа, с искусственным интеллектом шестого поколения.

– Добрый день, сэр! – произнес он металлическим голосом. В стандартных настройках робота было много вариантов разных голосов, но Александр выбрал этот, чтобы не терять чувства, что робот – всего лишь робот, а не человек. И тем не менее, подсознательно понимал, что отношение его к этому железному болвану совсем иное.

– Здорово, старина, – Красавин привычно шагнул через порог, и дверь закрылась.

Дворецкий, помогая Александру освободиться от плаща, как всегда спросил:

– Что нового в НИИ, сэр?

– Все то же, старина. Скоро испытания.

– Значит, скоро меня отправят на свалку? – опечаленно (если, конечно, робот может говорить печально) произнес дворецкий.

– Нет, конечно, старина, – пообещал Александр. – С тобой я давно знаком, а каким будет новый дворецкий – неизвестно. Тебя я не променяю ни на кого другого.

– Спасибо, сэр, – поблагодарил робот и тут же пожаловался: – Сэр, вчера вы были заняты, а моя программа не позволяет мне отвлекать вас от работы. Мои батареи требуют замены, а в левом колене разболтался сустав. Это очень мешает моей работе, сэр.

– Конечно, старина, я понял. После ужина мы этим займемся.

– Сэр, после ужина вы снова будете звонить лаборантке НИИ, потом уйдете в библиотеку, потом вы ляжете спать, а будить вас раньше семи утра мне запрещено инструкцией.

– Наплюй на инструкции.

– Сэр, меня отключат за это от системы энергообеспечения и отправят на переплавку. Потом вам пришлют дворецкого нового поколения, который даже не будет знать, как почистить ваш костюм.

– Какой же ты пессимист, – покачал головой Александр. – Успокойся, я обещаю, что после ужина мы займемся твоим суставом.

– И батареями, сэр, – напомнил робот.

– И батареями тоже.

Александр прошел на кухню – просторное помещение, где полностью царила Долли – робот-кухарка шестого поколения.

– Добрый день, сэр, – поздоровалась она. – Сегодня вы задержались.

– Да, захотелось пройтись пешком, – Александр сел за стол.

– Это опасно, сэр, – объявила Долли, подвозя к нему тарелку с супом. – Уровень дорожно-транспортных происшествий с участием пешеходов в этом месяце намного выше, чем с участием двух и более транспортных средств.

– Спасибо за предупреждение, – Александр улыбнулся и взял ложку.

– Джим жаловался вам на сустав, сэр? – осведомилась Долли, чуть отъезжая в сторону, чтобы не мешать хозяину есть.

– Да, после ужина мы его починим, – кивнул Александр и потянул носом воздух, чтобы лучше почувствовать аромат дымящейся жидкости в тарелке.

– Я давно говорила ему, чтобы он сообщил вам, но он никогда не слушает советов.

– Вкусный суп, – сказал Красавин, попробовав наконец, еду.

– Я вижу, что ваши вкусовые и обонятельные датчики уже регистрируют высокое качество предложенной продукции, – согласилась Долли. – В магазин сегодня поступил новый вид концентратов. Мои анализаторы подтверждают, что информация об их качестве соответствует действительности. Содержание белков, жиров и углеводов, а также минеральных веществ на уровне допустимых норм. Я взяла четыре упаковки разных видов.

– Ты хорошо запаслась, – засмеялся Александр.

– Сэр, в мои обязанности входит следить за вашим питанием, – Долли включила тембр обиженного голоса до максимума.

– Я не спорю, не обижайся, – объяснил Александр, продолжая улыбаться. – Специально ради тебя попрошу кого-нибудь из отдела по синтезу продуктов питания, чтобы тебе посылали по четыре упаковки новейших концентратов и полуфабрикатов сразу после испытаний.

– Спасибо, сэр, – и Долли подала десерт – желе.

После ужина Александр поднялся в кабинет.

– Номер две тысячи пять – тридцать три – двенадцать, – приказал он.

На настенном экране видеосвязи через полминуты появилась красивая молодая девушка. Пряди светло-русых волос падали ей на лоб. Большие серые глаза были полузакрыты.

– Лена! Леночка! – позвал Александр.

Она вздрогнула:

– А, это ты… Ты меня испугал.

– Ты сегодня занята? – спросил Красавин. – Мы могли бы встретиться?

– Сегодня Батыров попросил меня приехать. Извини, не могу, – отказалась она.

Александру не оставалось ничего другого, как попрощаться и отключиться. Он улегся на диван и уставился в потолок.

Леночка, Леночка! И года не прошло, как впервые приехала ты в мегаполис из деревенской глуши, где техника не шла дальше трактора и простейших бытовых компьютеров. Как жадно ты впитывала в себя новую, полную удивительного жизнь, как нетерпеливо стремилась ты в свои восемнадцать лет научиться всему, что умели другие и даже большему, иначе не работала бы ты сейчас в одном из важнейших институтов планеты. И как быстро ты привыкла ничему не удивляться и взирать на многое, в том числе и на свою прошлую жизнь в деревне, свысока! Батыров… Да, только он еще мог чем-то удивить тебя и показать что-то новое. Молодой и красивый начальник Особого отдела НИИ, а значит, второй человек в институте, – не шутка. Очень скоро забыла она с ним все свои слова и обещания, данные ему, Александру.

Дверь открылась, на пороге появился Джим.

– Сэр, вы не спите?

– Нет, старина, что случилось?

– Сэр, вы обещали заменить…

– Ах да, помню, – перебил его Александр, вскакивая рывком с дивана. – Идем в мастерскую.

Часы показывали шесть часов утра. Красавин встал, походил по комнате, пытаясь проснуться, подошел к окну, но тут же снова отошел. Там нечего было видеть, кроме стены одного из соседних небоскребов.

Он не ложился спать, всю ночь думая то о Леночке, то о своей давно позабытой родине. Чахлая березка у каменисто-серой дороги, туманно-серый осенний лес на горизонте и несколько домишек – такой запомнилась и отпечаталась в его мозгу родина, которую он оставил, кажется, очень давно и в то же время совсем недавно – лет десять назад. Он никогда не видел ее во сне и забыл запах цветов и трав, голоса птиц и зелень живых деревьев. Он знал, что они там были, но не более. Их заменили компьютеры, роботы, проекты и программы. Даже чувства уже стали в чем-то механическими. Вот и любовь к Леночке, лишь чуть-чуть отклонившись от намеченного в подсознании алгоритма, тут же забарахлила. В шестеренки и формулы этого алгоритма не вписывались никакие неожиданные изменения.

В семь Джим появился на пороге спальни:

– Доброе утро, сэр. Я скажу Долли, чтобы она подала завтрак.

Красавин не стал дожидаться машины, несмотря на протесты своих роботов, и вышел на улицу. Такая же сумеречность, как вчера, и лоскуток неба все того же грязно-серого цвета. С тех пор, как он приехал в мегаполис, он ни разу не видел неба другим.

Проходя по переулку, Александр заметил в одном из самых темных углов какое-то существо, отдаленно напоминающее человека. Оно копошилось в помойке, видимо, в поисках чего-то съестного. Заметив Красавина, существо метнулось в сторону и быстро заковыляло по тротуару.

Александр неожиданно для самого себя вдруг окликнул его:

– Постойте!

Наверное, просто захотелось получше рассмотреть это чудище. Но существо только прибавило ходу. Красавин постоял, раздумывая, бежать ли за ним или оставить его в покое, и, выбрав последнее, свернул к НИИ.

Прежде всего он зашел в кабинет Берга. Это уже стало традицией. Берг в это время говорил кому-то раздраженно:

– Вы понимаете, что подводите этим весь отдел? Меня не волнует, где был ваш младший техник. План нарушен! Я не хочу ничего этого знать! Бегунова уволить! Все!

Профессор нервно вдавил кнопку, отключая экран видеосвязи, и повернулся к посетителю.

– Здравствуйте, Саша! – поздоровался он, узнав Красавина. – Садитесь сюда, – Андрей Лукич показал на ближайшее кресло и, пока Красавин усаживался, продолжил: – Вы посмотрите на этих, с позволения сказать, идиотов! Они загубили весь план! Завтра должна начаться сборка, но они и не начинали никакой подготовки. Младший техник вчера загулял, один из чертежей куда-то исчез. На его восстановление понадобится как минимум день! На подготовку – еще один день! Работа многих учреждений и предприятий будет сорвана, а значит, будут задеты и интересы государства! Я даже боюсь предположить дальнейшие последствия. Да нас просто уволят всем отделом и будут правы!

– Я разберусь, профессор, – пообещал Александр. – Все будет сделано в срок.

– А чертежи? – застонал Берг.

– Профессор, я знаю, что мне было запрещено это делать, но я всегда делал копии чертежей на запасном носителе. Знаю, что это преступление, но мне всегда казалось неразумным иметь только один экземпляр. Как видите, я был прав, может ведь случиться все, что угодно.

– Саша, – прервал его Берг, нахмурившись, – об этом знает еще кто-нибудь?

– Нет, конечно.

– А счетчик, Саша? Тот, кому вздумается его проверить, сразу выяснит, что чертежи далеко не уникальны.

– Я знаю, Андрей Лукич, и учел это. Я заранее переводил счетчик на единицу назад, а после запуска в массовое производство уничтожал копии.

– Вы настоящий преступник, Саша, – довольно рассмеялся Берг. Потом, заметив смущение ученика, добавил: – Ну-ну, все люди немножечко преступники. Кто-то таскает конфеты у матери, кто-то ворует счастье, любовь или знания у других людей. Если бы этой черты не было в людях, не было бы цивилизации, а наш план полетел бы к чертям. Ну, идите!

Захватив у себя в кабинете копию чертежа и запечатав его в пакет, как предписано инструкцией, Красавин пошел по полуосвещенному коридору в производственную лабораторию. Когда подключались резервные мощности в лаборатории, в непроизводственных помещениях энергия переходила в режим экономии, все уже привыкли к этому и не обращали внимания.

Лаборатория располагалась в пристроенном к зданию НИИ огромном корпусе с потолком из прозрачного пластика. Когда Александр появился на пороге, в помещении лаборатории царила паника. Ее тревожно-суматошный щекочущий запах Красавин почувствовал сразу. Люди бесцельно бегали с места на место, роботы-техники сгрудились в одном из углов, не понимая причин столь беспокойного поведения людей. Только один человек сидел неподвижно, понурив голову и ничего, кажется, не замечая вокруг. Иногда кто-нибудь подходил к нему, что-то говорил, но, не получая ответа, оставлял его в покое.

Появление Красавина в общей сумятице осталось незамеченным. Александр, впрочем, и не старался обращать на себя внимание. Он подошел к сидящему человеку и спросил:

– Где заведующий лабораторией?

Человек поднял голову и угрюмо сказал:

– Начальство? Разбираться? Вот он я весь. И разбираться нечего, я виноват.

– Что здесь происходит?

– Можете увольнять, делайте, что хотите, мне больше ничего не нужно, – говорил человек, не слушая Красавина. – Мне теперь все равно.

Их, наконец, заметили. Люди перестали суетиться и замерли в ожидании. К Александру подошел опрятный человек в белом халате. Это был Гордон, заведующий лабораторией.

– Наконец-то! – облегченно воскликнул он. – Здесь люди словно взбесились. Надеюсь, вы разберетесь во всем и наведете порядок, – и Гордон накинулся на сидящего человека: – Ты что сидишь? Ты как с начальством говоришь, Бегунов?!

– Подождите-подождите, это тот Бегунов, которого должны уволить? – перебил его Красавин.

– Да-да, мы сейчас же этим займемся! – пообещал Гордон.

– Нет, сначала вы объясните мне, что произошло.

– Он прогулял, его не было вчера весь день, – доложил Гордон.

– Я хочу узнать все от самого Бегунова, – сказал Александр. – В конце концов, это нестандартная ситуация и необходимо выяснить все обстоятельства.

– Я виноват. Я отпрашивался, но меня не отпустили. Сказали, когда все закончим, тогда и уйду, а у меня… – Бегунов поднял голову, в глазах его стояли слезы. – У меня… у меня сын умер! У вас когда-нибудь умирал сын? Чертова лейкемия! Разве вы бы не оставили работу, чтобы попрощаться с ним? А чертежа я не брал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.