Лилия Фандеева
Идеалистка

Глава 1

Ксения Никольская подъехала к дому на такси около полуночи. В окнах квартиры на шестом этаже, где она жила с братом, горел свет. «Как же я от всего этого устала, – подумала она, заходя в лифт. Поднявшись на этаж, тихо открыла входную дверь и вошла. В квартире пахло пивом, но было тихо, если не считать чуть слышный звук музыки из комнаты брата. Она прошмыгнула в свою комнату и повернула защёлку на ручке. – Пашка продолжает третий день праздновать получение диплома, а мне не помыться, не поесть после пятнадцати часов работы. Его новые друзья не как прежние из общежития, а местные. Почему именно у нас? Всю зиму они зависали здесь, но обходилось без запоев, а теперь мне домой не хочется идти. За что мне всё это? – она переоделась и легла в кровать, пытаясь уснуть и не думать ни о брате, ни о его компании, но мысли вновь возвращались. – Почти год, после ухода мамы, мы жили с Павлом дружно, понимая, что в одиночку не справиться. Ни отец, ни мама не помогали финансово – у них была своя новая личная жизнь, а мы совершеннолетние, – она грустно улыбнулась. – Мы не отказывались от любой подработки, а сдавая бабушкину квартиру и получая стипендию, жили вполне нормально. У него была своя компания, у меня Ленка, и в их визитах не было ничего необычного. Это были друзья. Но стоило Павлу начать подготовку к диплому, появились другие друзья и всё пошло не по правилам. Их всего трое, но шуму от них, как от десятка, и ведут они себя как дома. Я сразу догадалась, что они из разряда мажоров и была очень удивлена, что брат так легко сменил компанию. Не могла понять, зачем он им, они ему. Принеся с собой десяток банок пива, они совсем не думали о продуктах, но не забывали заглядывать в холодильник. Возвращаясь с занятий, я часто оставалась без обеда. А Пашка? Он начал со мной ссориться по пустякам, на ровном месте, говоря, что я бездельница и неряха. Я высказала ему всё что думала, сдала летнюю сессию досрочно и начала готовиться к стажировке. Но на сегодняшний день имеем то, что имеем. Скорее бы уехать, не видеть ни его, ни дружков. Вернусь, перееду в квартиру бабушки, а он пусть живёт, как хочет и сможет», – думала она засыпая.

Она проснулась внезапно, почувствовав в комнате чьё-то присутствие. Села в кровати, подтянув ноги, и включила ночник.

– Ты что здесь делаешь? – тихо спросила она, помня, что закрывала дверь.

– Пришёл составить тебе компанию. Что-то мне не спится. Ты веди себя тихо и не изображай скромницу. В твоём возрасте можно быть наивной, но не невинной, – он подошёл к кровати и присел на её край.

– Выйди отсюда и я не буду поднимать шум. Развлекайтесь в своей компании. Если не забыл, то это ты в гостях, а я у себя дома.

– А что ты можешь сделать, если не уйду? Рассчитываешь на помощь брата и будешь кричать? Не ломайся, иди сюда, – он резко дёрнул Ксению за ноги, она оказалась в лежачем положении, а он уселся ей на ноги. – Не дёргайся, иначе сделаю больно.

Он завёл её руки за голову и, держа их одной рукой второй, дёрнул за верх пижамы так, что та разорвалась. Ксения укусила его за руку и закричала. Стас ударил её дважды по лицу, из носа пошла кровь, а он словно озверел. Выхватив из-под её головы подушку, накрыл ей лицо девушки, держа её одной рукой, второй рукой пытался справиться со своими брюками. Руки у Ксении были свободны, видеть она не могла, а дышать становилось труднее. Сумев дотянуться до ночника, она рванула его на себя и ударила наугад, услышав глухой удар об пол. Нажим на подушку ослаб, и она сбросила её с лица, всё ещё держа бронзовый ночник в руке. Включив верхний свет, она даже не взглянула на упавшего парня с кровати. Поставила ночник на тумбочку, открыла шкаф, достала кардиган и, надевая его на ходу, выбежала из квартиры, захватив с собой телефон. Её бил мелкий озноб, руки дрожали, и она едва набрала номер дежурного.

– Я, кажется, человека убила, – сказала дрожащим голосом и назвала адрес. Села на скамейку у подъезда и заплакала. Наряд приехал быстро. – Это я вам звонила. Он в квартире на шестом этаже.

Дверь в квартиру была открыта, и оперативники вошли первыми.

– Жив он, но спит. Подождём скорую помощь. Чем ты его приложила?

– Ночником. Он тяжёлый и стоит на тумбочке.

– Коля, сними всё здесь, а мы с девушкой побеседуем в другом месте. – Где у вас кухня? – Да у вас здесь была знатная пирушка, – с сарказмом сказал, видимо, старший из прибывших.

– Это не у нас, а у брата, – говорила Ксения, убирая со стола следы «банкета». – Он третий день празднует получение диплома. Я сюда и не заходила, когда вернулась.

– Выпейте воды, успокойтесь и расскажите, что произошло по минутам?

– Я ушла в десять утра, когда компания ещё спала, а вернулась в квартиру около полуночи на такси. У меня была срочная работа в компании, которой нужен был перевод с английского. Здесь было тихо, но по запаху я поняла, что праздник продолжается, и сразу прошла к себе, закрыв дверь на защёлку, – она говорила, но видела, что ей не верят. Рассказав, что было дальше, она распахнула кардиган, под которым была разорванная пижама.

– Ты его знаешь?

– Только имя. Его называли Стас. Брат не мог не слышать, как я кричала.

– Рома, девушку душили этой подушкой. На ней свежая кровь и носовая слизь. Ссадины у неё свежие, нос распух, а синяки на руках и лице будут уже завтра. Боров-то крепкий.

Приехавшая бригада скорой помощи осмотрела Стаса и привела его в чувство. Рана оказалась пустяковой, а сон крепкий и здоровый. Разбудили всю компанию, но чего-то добиться от них не получилось. Никто ничего не слышал. Павел не понимал, кто и зачем надел ему сонному наушники. Разбудили его именно в них. Ксения написала заявление, а Стас кому-то позвонил и выглядел жалко, когда его уводил наряд. Как не странно, но гости вызвали такси и уехали среди ночи одной машиной. На часах было 04:02.

– Ты знаешь, где работает отец Стаса? – хмуро спросил Павел.

– Мне нет дела до них обоих.

– Дура! Он работает в прокуратуре и твоему заявлению грош цена.

– Ты совсем совесть потерял, брат? Значит, если бы я не ударила его, ты стоял и смотрел, как сначала душат, а потом насилуют твою сестру? И при этом я дура? Чем ты лучше него? Я предупреждала тебя, что добром это не кончится. Ты обещал мне, – Ксения говорила, вытирая слёзы. – Ты предал меня не сегодня, а гораздо раньше, выбрав себе новых друзей. Это не я дура, это ты предатель. Посмотри на моё лицо. Нравится? Нет у тебя больше не сестры, не домработницы. Разгребай этот свинарник сам. Вернусь со стажировки, перееду в квартиру бабушки. Горите вы, Павел Сергеевич, синим пламенем, – она прошла в свою комнату, закрыла дверь, завела будильник, легла на кровать, свернувшись калачиком пытаясь уснуть, но сон не приходил. Пережитое волнение и страх «прогнали» сон, да и за окном уже начинался ранний летний рассвет. «Почему в нашей семье не всё как у людей? – подумала она, переворачиваясь на спину. – Была нормальная семья. Дедушка академик, бабушка аспирантка, родители доктора наук, а семьи уже нет. А может, её и не было? Я класса до пятого и вопросов не задавала, почему мы живём так, а не иначе. Привыкла к тому, что дедушка и родители работали, а бабушка ходила в школу ко мне и Павлу, водила нас в кружки и секции, летом брала с собой в Крым к подруге. Родители никогда не брали нас с собой в отпуск и чаще отдыхали врозь. Дед умер, когда мне было четырнадцать. Отец стал считать себя хозяином, уговорил бабушку продать дом или разменять его на две квартиры. Год она держала оборону, а потом сдалась, но поставила условие, что будет жить отдельно в своей, пусть и однокомнатной, квартире. Семья переехала на шестой этаж девятиэтажного панельного дома, а бабушка на четвёртый этаж в кирпичной свечке в девять этажей. Дома разделяла маленькая роща, а путь от дома к дому занимал пять минут. Мы с Павлом окончили среднюю школу с разницей в год, хотя разница в возрасте у нас была два года, и оба поступили в университет. Я училась на втором курсе, когда отец в день моего совершеннолетия преподнёс подарок не только мне, но и всем остальным членам семьи. Он протянул мне доверенность, по которой передал свою долю в квартире мне и Павлу, и буднично сказал: «Вы теперь оба взрослые и можете позаботиться о себе сами. С мамой мы развелись, и я буду жить со своей аспиранткой. Я имею право на своё личное счастье». Праздник был испорчен. Я понимала, что он в чём-то прав, но так было делать нельзя. Можно было сообщить это раньше, позже, но не в мой день. Было очень обидно за себя и за бабушку. Я стала чаще бывать у неё, часто ночевала в её квартире. От неё я многое узнала о своих родителях, которые никогда не любили друг друга, а детей вообще не планировали. Получалось, что пока карьера шла вверх, они вынуждены были как-то уживаться, а когда достигли предела, семейная жизнь потеряла смысл. Бабушка умерла через год после ухода отца, оставив мне свою квартиру по завещанию. А ещё через год мама, собрав свои вещи, ушла к мужчине моложе себя. Мы с братом не были против новых отношений родителей. Это была их жизнь. Но мы не понимали, почему о нас даже не вспоминали? Родители работали, мы учились в одном университете на разных кафедрах, но встречались очень редко и мельком. От дома до университета десять минут пешком, и ни один из них не зашёл узнать, как мы живём. Хорошо, что бабушкину квартиру сдали в аренду и имели хоть какие-то деньги, брались за любую работу. Когда мне предложили стажировку в Англии, отец и мама были двумя руками «за», а когда я дала согласие и понадобились деньги, о которых они не могли не знать, они оба мне отказали. Отказали, даже не поинтересовавшись суммой и сроками. – Ксения вспомнила разговор с отцом.

– Пап, ты одолжишь мне денег? Кредит мне не дадут, а тебе я могу написать расписку на год.

– Ксюша, мне предстоят большие расходы. Ольга защитит диссертацию, мы оформим отношения и поедем в свадебное путешествие. Я имею на это право?

– Имеешь. Я всё понимаю, но зачем ты одобрял поездку, если не хочешь помочь? Желаю хорошего отдыха, – я вышла из кабинета и слёзы сами побежали по щекам. Прислонилась спиной к колонне и почти сразу услышала голос Ольги.

– Ты с ума сошёл? Что ты делаешь?

Достала телефон и включила диктофон, боясь быть замеченной.

– Я устал ждать. Сколько можно?

– Осталось немного, потерпи. Пройдёт защита и никакой свадьбы не будет, а если удастся, вытрясу из него деньги, и пусть он катится ко всем чертям, старый пень.

– Не такой он и старый. А если он догадается и твоя защита накроется, что будешь делать?

– Напишу заявление о домогательствах. Кому поверят ему или мне? Для всех я хорошая девочка. Жду тебя завтра утром, у него первая пара.

Послышался звук шагов, я выключила диктофон. Вернула запись к началу, прослушала и вернулась в кабинет.

– Удели мне всего две минуты, ровно столько длиться запись, – она включила диктофон и положила его перед отцом. – Я это сделала сейчас пока стояла за колонной и лила слёзы. Счастья тебе, папа.

Мне было всё равно, что он обо мне подумает или, что произойдёт между ними. Я не придумала ничего лучшего и пошла к маме. Мама даже не спросила, о какой сумме идёт речь.

– Ксюша, девочка моя, прости, но с деньгами сейчас трудно. Я взяла кредит на машину Руслану, а второй мне не дадут.

– Не оправдывайся, я всё понимаю, но нельзя быть настолько слепой.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего. Чтобы я не говорила, всё будет пропущено мимо ушей. Поезжай сама за ним и узнаешь, что у него за работа.

Я не хотела влезать в их жизнь, но обида за равнодушие душила меня и я сказала то, что сказала. Месяц назад я видела Руслана в ресторане с дамой лет пятидесяти. Взяв очередную подработку, я была переводчиком у группы китайцев, а вечером ужинала с ними в ресторане гостиницы. Администратор с удовольствием поделилась информацией о Руслане. «Это наш постоянный клиент Казанова, а женщина его спонсор на сегодня, – она улыбнулась. – Он обслуживает только платёжеспособных пенсионерок. Если ты понимаешь, о чём я». Легче мне от общения с родителями не стало, да мы и не виделись с тех пор.

После отказа родителей в помощи, я сомневалась в поездке, но до последнего надеялась. И мне повезло. Я была на заметке в одной компании. Работа у них была разовой, но платили достойно. Они и позвонили. Работы был ни на один день, но срочно. Я просидела среду и четверг, а сделала всего три четверти. В пятницу я сидела до упора и завершила её в два часа ночи. Добираться домой было страшно и бессмысленно. Я решила её сдать утром субботы. Убрав бумаги в папку и вымыв чашку из-под кофе, я прилегла на диван, который был короткий и неудобный для сна, и тут же уснула. Разбудил меня голос хозяина кабинета.

– Ксения, вы, что здесь делаете?

– Извините. Поздно закончила работу, домой возвращаться было не на чем. Бумаги в папке на столе, копия на диске. Я сделала пометки. Это важно. Посмотрите, а я пока умоюсь, – она прошла в туалет, привела себя в порядок и вернулась. – Что скажете?

– Скажу, что ты молодец. Но ты могла сделать это сегодня днём, а не ночью, – он отошёл к сейфу, убрал папку с бумагами и достал конверт.

– Сегодня я должна быть на занятиях ко второй паре и сдать зачёт. – Ксения смутилась, но взяла себя в руки и решилась. – Виктор Иванович, вы могли бы одолжить мне денег под расписку?

– Много нужно и на что, если не секрет?

– Около ста тысяч на стажировку в Англию. Я верну в течение года или отработаю.

– Когда едешь?

– Не знаю. Стажировка три месяца с 25 июня бесплатная, а вот перелёт, проживание и питание я должна оплатить. Но пока денег нет, я не могу оформить визу, а значит и полететь.

– А родители не помогут. Они у тебя вроде грамотные.

– Они у меня не просто грамотные, а доктора наук. Но они в разводе, у каждого новая жизнь и свои заботы. Они мне отказали, даже не спросив о сумме. Отец женится и едет в свадебное путешествие, а мама купила другу машину.

– Ехать в Англию лучше с валютой. Правда, фунтов у меня нет, а три с половиной тысячи долларов составят по курсу сто тысяч. Пиши расписку на год. Положишь деньги на счёт, возьмёшь в банке выписку и оформляй визу, а будешь уезжать – снимешь деньги, – он отсчитал доллары, вложил их в другой конверт и оба протянул мне. – Не огорчайся. Выход ты нашла. Будет работа, я тебе позвоню.

Я готова была расцеловать его. Поблагодарила и направилась прямиком в банк, потом в университет на зачёт, после этого в деканат с выпиской из банка. Настроение было радостно приподнятое, а на выходе меня ждал сюрприз в лице брата. Пашка начал с вопроса, где я провела ночь. Пришлось объясняться. Тогда же я высказала ему все претензии по поведению его друзей. Мне казалось, что он всё понял, но не принял. Прошёл май. У меня сессия и переход на пятый курс, у него защита 11 числа. Получив диплом четырнадцатого июня, он пропал на сутки, но догадался мне позвонить, позже компания прочно «осела» в нашей квартире. В воскресенье меня «нашла» работа, и я не могла отказать своему кредитору. Весь понедельник я просидела за переводом и была свободна после двадцати трёх. Приехала на такси. Не беспокоя ни кого, прошла к себе, но кому-то не спалось, а результат у меня на лице».

Глава 2

Ксения поднялась, сделала нехитрую зарядку и направилась в душ. Стоя, под тёплыми струями воды, она думала о том, что её ждёт в милиции. Слова брата о том, что Стас сын прокурора не внушали надежды на его наказание. Приняв душ, она прошла на кухню, где чистым был только обеденный стол, и включила чайник. Сделав себе бутерброд и кофе, прошла в свою комнату, не думая убирать там. «Это теперь проблема брата». Есть было неудобно. Разбитая губа была болезненна, хотя и выглядела почти целой, а вот нос немного припух, и под глазом был небольшой синяк. «Красавица писаная», – сказала Ксения вслух своему отражению в зеркале. Переодевшись, перекинула сумку через плечо и пошла в отделение милиции.

– Ксения Сергеевна, с вами хотят поговорить.

– О чём?

– О ночном происшествии. Здесь отец Стаса Морозова.

– И чего хочет от меня прокурор?

– Вы девушка умная и сделаете правильный выбор, – сказал вчерашний следователь и вышел из кабинета, а в кабинет вошёл солидный мужчина лет пятидесяти.

– Ксения, я не застал вас дома, но говорил с вашим братом. Вы летите в Англию?

– Да. В пятницу вечером. Думаю, моя неземная красота к тому времени станет не так заметна. Вы хотите извиниться за сына?

– Я пришёл просить о снисхождении. На кону не только судьба сына, но и моя карьера. Я понимаю, что всё это мерзко и подло, только тюрьма не всегда оставляет после себя человеческий облик. В том, что он перешёл черту есть и моя вина. Излишняя любовь, отсутствие внимания и контроля сделали своё дело, – он тяжело вздохнул, шагая от стены к стене, и Ксения почему-то поверила в его искренность. – Парень вырос эгоистом. Считает, что ему многое позволено при моём положении. Я прошу тебя, забери заявление. Возьми деньги за причинённые неудобства и прими его раскаяние.

– Думаете, он извинится?

– А куда он денется? Детство кончилось. Пора отвечать за свои поступки.

– Хорошо. Я его выслушаю, а деньги не возьму. Дайте мне с ним поговорить, она встала из-за стола и прошла к окну. Морозов прошёл мимо стула, на котором секунды назад сидела Ксения, что-то сунул в её сумку и вышел, а Стас вошёл. Она развернулась к нему лицом и, глядя прямо в глаза, спросила:

– О чем ты думал, когда душил меня подушкой? Тебя принимали в нашей квартире всю зиму и весну. Я считала тебя если не другом, то приятелем брата, а ты, ради собственной прихоти готов был придушить меня как муху. Это нормально? Может я это заслужила? Что я сделала тебе плохого?

– Ксюша, прости меня. Я не соображал, что делал и говорил.

– Знаешь, если бы не седины твоего отца, я бы не пожалела тебя. Пусть бы дело развалилось, но ты бы почувствовал на себе всю прелесть унижения. Думаешь, с тобой ничего подобного не случится? Ошибаешься. Подлость всегда возвращается. Мне даже завидно, что таким глупцам, как ты, везёт и вас любят, не смотря ни на что, а вы этим пользуетесь, – она подошла к столу, забрала своё заявление, повесила сумку на плечо. – Прощай, Стас Морозов. – Ксения вышла в коридор, разорвала заявление на четыре части и протянула их Морозову. Взглянула на следователя. – Я могу быть свободна?

– Да.

– Хорошей службы вам, – сказала Ксения Никольская и, не оборачиваясь, пошла к выходу. Она прошла метров пятьсот, прежде чем увидела скамейку в сквере. Домой идти не хотелось, как и встречаться с братом. Пожалуй, обиды на него было больше, чем на Стаса, а разговора было не избежать. Она сняла сумку с плеча, чтобы достать телефон и заметила чужой конверт. Приоткрыв его прямо в сумке, увидела корешок долларов в банковской упаковке. «Разиня! Тебе могли подсунуть всё что угодно, а ты бы потом оправдывалась. Я не закрыла сумку, когда отключила телефон и положила его в неё, а Морозов этим воспользовался. И что теперь? Вернуться? Что скажу, а главное, кому? Морозов знает о конверте, следователь догадывается, – тихо говорила она сама себе. – Совесть мучает? А губа уже не болит? Синяк под глазом не смущает? Плюнь и забудь. – Да, – ответила она на звонок брата. – В милиции была, заявление забрала, домой идти не хочется, вернусь к вечеру. Будь здоров».

Не будь в сумке такой суммы денег, она не торопилась бы домой, но ходить с ними по городу было себе дороже. Она прижала сумку к груди и направилась в сторону дома. «Теперь я могу ехать на стажировку и не бояться, что пополню число голодных бродячих британцев, – улыбнулась Ксения. – А муки совести пройдут, как только я сяду в кресло самолёта. Если быть экономной, смогу переехать в квартиру бабушки и жить своей жизнью. Одной мне будет проще. А Павел пусть взрослеет или идёт на поклон к родителям. Позвоню, а лучше схожу к Ане с Сашей, расскажу о своих планах и попрошу о помощи в счёт квартплаты. Они мастера и справятся с косметическим ремонтом. Всё, что нужно, куплю. За три месяца они успеют и квартиру найти и ремонт сделать. Хорошо придумала, главное реализовать этот план».

В квартиру, после посещения супермаркета, она вошла незамеченной братом. Шум пылесоса заглушал посторонние звуки. Убрав деньги в надёжное место в своей комнате, прошла с пакетом на кухню, где царил порядок. Разобрав пакет, включила чайник, быстро приготовила омлет и пошла на звук пылесоса.

– Пойдём завтракать, работник. Я тебе омлет сделала. Паш, не изображай из себя обиженного. Твои друзья навели мне на лице красоту, а я ещё и виновата. Как мне в таком виде появляться на людях? Сто лет не носила солнцезащитные очки, теперь красуюсь. Хорошо, что работу на сегодня не оставила и деньги получила заранее. Сегодня навещу квартирантов, получу с них деньги, а ты в начале месяца оплатишь коммуналку.

– Что со Стасом?

– Стас твой в полном порядке. Извинился, но денег у отца я не взяла.

– Почему?

– Потому, что основное зло в тебе. Ты позволил чувствовать им себя не в гостях, а дома. На что ты рассчитывал, пресмыкаясь перед ними три месяца? Ты можешь вывернуться наизнанку, но не станешь с ними в один ряд. Тебя использовали, а ты как будто не замечал. – Да, Виктор Иванович. Я улетаю в пятницу вечером. Я приеду.

– Ты бежишь по первому его звонку, проводишь вечера, а то и ночи, неизвестно где. Ты его любовница?

– Пашка, ты дурак! Садовский старше нашего отца. Вчера за пятнадцать часов я заработала пятьсот долларов. Ты можешь предложить мне что-то подобное? Только работа эта раз в полгода. Я готова работать для него сутками. Это он дал мне под расписку сто тысяч рублей в долларах. Для оформления визы мне нужна была выписка со счёта, а родители мне отказали.

– А чем будешь отдавать?

– Думаю, за год осилю. Дай мне ещё улететь и вернуться.

– Может мне сходить к отцу?

– Не утруждайся. Я его деньги теперь не возьму.

– А ты не скучаешь по родителям?

– Нет. Сколько я себя помню, они всегда были заняты работой или собой. Отец многому тебя научил? А мама? Они даже не заметили, когда мы школу окончили. Спихнули нас на бабушку с самого детства. Считали, ребёнок одет, обут, сыт, и это их заслуга. Ты помнишь, кто водил нас в школу, ходил на собрания? Кто одежду нам выбирал? За завтраком – «Доброе утро», за ужином – «Спокойной ночи». Вот и всё общение. Я не помню, что бы мы все вместе просто беседовали, куда-то ходили, ездили. Ладно, будь они бизнесменами, развивающими своё дело, я бы не так негодовала. Но наши учёные теоретики, имеющие степень докторов наук, что-нибудь продвинули? Возможно, обучать студентов не так просто. А как же свои дети? Откуда столько равнодушия? Живём в одном районе в пятнадцати минутах ходьбы, а они за год ни разу не пришли, не поинтересовались, как мы живём, не пригласили к себе. Им всё равно, что с нами происходит. Пойми, я ничего не имею против их личной жизни. Они вольны поступать, как хотят. Но я никогда не пойму, как можно отказаться от собственных детей. Это предательство. Всё, что мы умеем, заслуга бабушки. Мне её не хватает.

– Отец поздравил меня с получением диплома. Вручил десять тысяч.

– А ты их с лёгкостью спустил, – усмехнулась сестра. – Твои друзья оценили это? Ты очень изменился, Пашка, за последние полгода. Раньше я с тобой всем делилась, была всегда уверена, что поможешь, защитишь, поддержишь. Теперь этой уверенности нет. Ладно, закончили. Вернусь, перееду в квартиру бабушки и начну жить для себя и ради себя. Мне пора. Когда вернусь, не знаю.

– Тебя встретить?

– Займись поиском работы. Для тебя наступают суровые времена.

– Ксюша, может, хватит? Я всё осознал.

– Не буду. До моего отъезда попробуем жить как добрые соседи.

Три месяца в Брайтоне на берегу Ла-Манша пролетели быстро. Работы было много, но и материал для дипломной работы был собран. Предложение остаться в Англии было заманчивым, но Ксения предпочла вернуться и получить диплом на родной земле. Оставаться в чужой стране без денег и документа об образовании, она считала рискованным мероприятием. Не экономь она на всём, жизнь была бы более комфортной. Но, во-первых, всё устраивало. Во-вторых, было временным. В-третьих, всё, что хотела, увидела и узнала. Всю программу она выполнила. Увидела Лондон, проведя там два дня, изучила всё южное побережье.

Двадцать восьмого сентября Ксения вылетела рейсом до Москвы, а уже вечером проходила регистрацию на «домашний» рейс. Ещё у стойки регистрации она обратила внимание на молодого человека, который смотрел на неё оценивающе. Так смотрят на товар в магазине, решая, покупать или пусть висит. Она знала этот взгляд и ничего хорошего он не сулил. Красавицей она не была, но что-то притягивало молодых людей к ней. Порой это напрягало. Не все желающие познакомиться вели себя прилично, не все понимали, что новые знакомые ей не нужны. В такие моменты, она с благодарностью вспоминала брата, который целый год «таскал» её за собой в спортзал. В ожидании посадки молодой человек подошёл к ней.

– Привет! Летишь в гости? – спросил он по-английски.

– Возвращаюсь домой, – ответила Ксения по-русски и мило улыбнулась. – Я рассчитывала, что заинтересовала вас, а вы, оказывается, заметили бирку на моём чемодане. Сожалею, но мы местные, хотя летим из Хитроу.

– Мы – это кто?

– Я и мой чемодан.

– Училась в Лондоне?

– Проходила стажировку в Брайтоне, учусь в университете дома.

– Артём Савчук, – он протянул ей руку. – Возвращаюсь после магистратуры.

– Ксения Никольская, студентка пятого курса факультета иностранных языков.

– Можно я буду называть тебя Николь?

– Можешь.

– Знаешь, глядя на тебя, подумал и придумал, как избежать разочарования родителей. Ты можешь мне в этом помочь, а я в долгу не останусь. Пока проходил обучение, соврал, что у меня появилась невеста, ну и траты соответственно возросли. Что, если эту игру продолжить? Ты приедешь со мной, познакомишься с родителями. Дня через два-три мы с тобой полетим как бы в Турцию и поссоримся. Вернусь с отдыха, пойду работать, хотя мне этого совсем не хочется.

– Я тебе нужна для повышения суммы расходов? Родители тебя ограничивают в денежных средствах?

– Двойной лимит всегда лучше. За хорошую игру я поделюсь с тобой деньгами. Они никогда не бывают лишними.

– И часто ты лжёшь таким образом?

– Бывает. Я никогда не хотел быть тем, кем меня сделали.

– А кто тебе мешает быть тем, кем хочешь? У тебя есть профессия. Стань независимым и делай, что тебе нравится. Хорошо жить за чужой счёт и мечтать, а ты попробуй сам.

– Умная?

– Разумная. Мои родители доктора наук, а я пошла на факультет иностранных языков, что очень далеко от экономики, физики и математики, а мой брат стал юристом.

– Значит, родители тебя поняли, а меня нет. Отец готовит себе замену в бизнесе.

– Это плохо? Кто тебе мешает заняться любимым делом и при этом развивать бизнес?

– А жить когда?

– Если праздная жизнь оплачивается родителями, то ты не скоро станешь взрослым, а если бизнес отца накроется, ты уже будешь никем. Извини, я не буду участвовать в твоей авантюре.

– Хорошо, проехали. А если просто, без всякого обмана, можешь сыграть роль невесты? Не хотелось бы с порога ссориться. Чего ты улыбаешься?

– Зачем тебе это?

– У родителей в планах моя магистратура и свадьба. С одним я справился, а вот к другому не готов. Есть у них кандидатура мне в жёны, и невеста согласна, а я не хочу жениться. Сейчас она захочет наладить отношения, и не хочет понимать, что мне она не нужна.

– Родителю важен партнёр в лице её отца?

– Угадала. Николь, ты хорошая девушка, родители увидят, что я сам способен выбирать себе друзей и перестанут меня сватать. Ты подумай.

– Тебе сколько лет, Артём?

– Двадцать пять.

– Извини, но судя по твоим рассуждениям, ты остановился в развитии лет пять назад как минимум. Детский сад какой-то. За тебя решают, кем ты будешь, на ком женишься. Ты недоволен, но при этом ничего не меняешь, боясь лишиться материальной поддержки. Либо тебя держат на коротком поводке, либо сильно избаловали.

Весь полёт Ксения проспала, а когда объявили посадку, решила принять предложение Артёма, но на своих условиях. Ей очень хотелось посмотреть на родителей этого мажора. Она не воспринимала его по-другому.

– Надумала?

– Да, но с некоторыми оговорками. Если твои родители меня унизят или попытаются оскорбить, я отвечу. А если пойму, что их не стоит обманывать, скажу правду.

– Пойдём. На стоянке должна ждать служебная машина отца.

Коттедж семьи Савчук расположился на левом берегу. Это был не дворец, но солидный двухэтажный дом с ухоженным двором и садом. Родители Артёма оказались приветливыми и гостеприимными людьми до пятидесяти лет. Было всего семь утра, а стол был накрыт к завтраку. Сына здесь ждали.

– Мам, пап, познакомьтесь. Это моя невеста Николь.

– Артём шутит. Моя фамилия Никольская, а зовут Ксения.

– Вы учились с нашим сыном?

– Нет, я была на стажировке, а учусь в нашем университете на пятом курсе иняза.

– Вы завтракайте, пока всё не остыло, а все разговоры позже, – предложила мать Артёма, с любовью поглядывая на сына.

Ксении стало немного завидно. На неё смотрела так только бабушка. И блины к завтраку делала только она.

– Ты диплом привёз, сын?

– Привёз, не волнуйся. Отдохнуть от трудов позволишь или сразу на работу?

– Если переутомился, отдохни неделю, поезжай куда-нибудь и начинай работать. Я устал тащить всё на себе, а ты взрослеть не думаешь. Тёма, ты действительно считаешь, что это нужно мне одному? Зачем? На том свете деньги не нужны, а на этом нужно работать и знать для кого. Надежда с Кириллом не пропадут и без моих капиталов, а вот в тебе я не уверен. Извините. – Ксения, а кто ваши родители? Вы тоже считаете, что они дают вам неправильные советы?

– Мои родители преподают в университете, а что касается советов, я вас огорчу. Они не дают их совсем. Родители развелись три года назад и у каждого из них своя новая жизнь. Я живу вдвоём с братом. Родители оставили нам квартиру и дали полную свободу. Павел получил в этом году диплом юриста, я получу свой летом. У нас был хороший советчик в лице бабушки, но год назад её не стало, и теперь мы учимся на своих ошибках. Я считаю себя обделённой родительской любовью, а вот Артёма вы «залюбили». Он так и будет для вас не помощником, а иждивенцем, – Ксения грустно улыбнулась. – Вы меня простите за обман, но я не его девушка. Мы познакомились в московском аэропорту. Я ожидала увидеть властных и надменных людей, а вы просто любите своего сына, хотя он этого и не ценит. – Извини, Артём. Обманывать людей, для которых ты свет в окне, я не стану. Тебе просто повезло, хотя ты этого пока не понимаешь.

– А как же Англия?

– Поездка в Англию – это факт. Я провела в Брайтоне три месяца. Кроме придуманного статуса невесты, всё сказанное, правда. Спасибо за завтрак, было очень вкусно. Прощайте, – она встала из-за стола.

– Вам не нравится наш сын?

– А почему он должен мне нравиться? Что в нём особенного, Светлана Васильевна? Обычный мажор, живущий за родительский счёт, избалованный эгоист, думающий только о себе.

– Тебе легче стало от сказанного? – хмуро спросил Артём.

– А тебе не понравилось, что я озвучила своё мнение? Меня спросили, я честно ответила. Выходит, ты поставил не на ту лошадь и проиграл. Не всё и не всех можно купить. Будь здоров!

– Я провожу вас, Ксения, – предложил отец Артёма. – Сколько вам лет?

– Через месяц исполнится двадцать один. Не обижайтесь на меня Александр Николаевич. Я сказала то, что думаю, у вас может быть свой взгляд на происходящее.

– Виктор, отвези девушку, куда скажет, и возвращайся.

Ксения назвала адрес квартиры бабушки и позвонила Анне.

– Ты уже с вещами?

– Я из аэропорта. Не таскать же чемодан туда-сюда. Как ваши дела? Квартиру нашли?

– Не переживай. Устроились нормально. Держи ключи и принимай работу.

– Ты знаешь, мне нравится. Светло, чисто. Спасибо вам.

– Тебе спасибо. Квитанции в ящике стола. Будут проблемы, звони. Чем сможем, поможем. У тебя всё получится.

– А вы будете скучать – заходите в гости.

Они вместе вышли из подъезда и, попрощавшись, разошлись в разные стороны. Поднявшись к себе на этаж, Ксения позвонила в квартиру в надежде, что брат дома.

– Привет! – бросила она брату, пройдя в квартиру и замечая родителей. – Доброе утро всем! – немного опешив, сказала она. – Что должно было случиться, что вы собрались под одной крышей? – Ксения чувствовала, что сейчас её «понесёт».

– А где твои вещи? – тихо спросила мать.

– Я переезжаю в свою квартиру. Квартиранты съехали, буду жить там. Пришла за остальными вещами.

– Ксюша, мы завтракаем. Присоединяйся к нам.

– Спасибо. Я плотно позавтракала полчаса назад. Вы не обращайте на меня внимания. Надолго не задержусь, – она прошла в свою комнату. – Паш, одолжи мне свою дорожную сумку. К вечеру верну.

– Ксения, а рассказать о поездке не хочешь?

– Это кому-то из вас интересно? Вас что больше интересует, где я взяла деньги или мои успехи? У меня полный порядок во всём, – она приняла от брата сумку и посмотрела на родителей. – Вы чего от меня ждёте, родители? Три месяца назад вам было не до меня, у вас была своя жизнь, теперь у меня своя. Вы ждали жарких объятий, так мы с вами никогда не были близки.

– И на что ты собираешься жить?

– Мам, как-то тебя это не волновало целый год. С чего такая забота? Мне одной много не надо, а Павел позаботится о себе сам.

– Ты не права, Ксения.

– В чём я не права, папа? У вас с мамой была своя жизнь, я это приняла, теперь вы уважайте моё решение. Ты сам сказал, что мне уже двадцать. Если будут ошибки, они будут мои.

– Мы вернулись с папой домой. Что в этом плохого?

– А я не против вашего воссоединения, но не пытайтесь изображать семью, которой у нас никогда не было.

– Почему не было?

– Да потому, что дети вам нужны были для видимости семьи. Мам, ты знаешь, что я люблю? Чем интересуюсь? Чем увлекаюсь? Есть ли у меня подруги или друзья? Ты знаешь обо мне хоть что-нибудь? А ты, папа? Что ты знаешь о своём сыне? После смерти бабушки, мы стали никому не нужными. Может вы интересовались нашими проблемами, успехами, нашей жизнью? На что мы живём и как выживаем? Ограничились пятиминутным общением в стенах университета, а теперь говорите о семье. Что вам стоило просто набрать номер телефона и позвонить раз в неделю, в месяц? Павел у нас как флюгер, куда ветер подует, а я, извините, стала человеком взаимным. Как ко мне относятся – тем я и отвечаю.

– Допустим, мы в чём-то с мамой виноваты, но разве мы не заслуживаем прощения?

– Вы меня не слышите. Я не говорю о вине и прощении. Более того, я рада, что у вас всё хорошо, но, согласись, что нельзя меня заставить полюбить вас просто за то, что вы вернулись. Если в вас проснулись родители, полюбите своих детей, они полюбят вас, а иначе это просто слова. Извините, мне нужно собираться.

– Ксюха, ты что творишь?

– А что я сказала не так? Ты можешь думать всё что угодно. Эту речь я могла произнести и раньше, слушателей не было. Они должны знать, что о них думает дочь. Жестоко? Не думаю. Правда, она всегда неприятна. Они давно здесь?

– Отец вернулся через две недели после твоего отъезда, а через неделю и мама переехала. У меня сложилось впечатление, что они до этого сошлись. Мама начала даже готовить.

– Это хорошо. Теперь ты с голоду не умрёшь. Что у тебя с работой?

– Третий месяц работаю помощником юриста в строительной компании. Отец помог с работой. Ксюш, ты меня не простила и больше не доверяешь? Я скучал. Ты мои сообщения получала?

– А ты мои читал? – она улыбнулась. – Пашка, ты дурак, но я тебя люблю, – она обняла брата за шею. – Знаешь, мне трудно представить, как сложится наша жизнь. Ты им посоветуй мне не угождать или льстить. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Ксюш, а ты зря назвала меня флюгером. Я высказал родителям свои претензии, правда, более дипломатично. Рассказал, что испортил с тобой отношения, не вдаваясь в подробности.

– Ты считаешь, что я сердилась на тебя напрасно?

– Ты права во всём. Я действительно тебя предал. Прости. Ты улетела, и я почувствовал такое одиночество. Мы ведь с тобой никогда не расставались. Я даже обрадовался возвращению отца.

– Хватит посыпать голову пеплом. Как-то нужно постель удобнее сложить, чтобы перенести.

– Не морочь голову. Свяжи её узлом, и я увезу на машине. Мама вернулась домой с приданым, оформила доверенность на меня. Возьмём с собой отца в роли носильщика.

– Паш, у меня ещё есть неотложные дела. Одну сумку я возьму с собой, а всё остальное привезёшь после моего звонка, если не будешь занят.

– Звони! – он поцеловал её в лоб и проводил в прихожую.

Глава 3

Ксения не спешила возвращаться в свою квартиру. Дорога от дома родителей занимала не более пяти минут и лежала через лесопарк, который неширокой полосой проходил вдоль улиц. Его нельзя было назвать аллеей или парком по причине естественного происхождения. Ещё при строительстве домов, этот прямоугольник лесного массива оставили в первозданном виде. Здесь не было тротуаров, а только пешеходные дорожки натоптанные годами, по которым она любила гулять. В любое время года здесь не было ветра. Летом было прохладно, весной – зелено, а осенью просто красиво, пока не задождит и не выпадет первый снег. Идя по такой дорожке, она любовалась красивой картиной. Осень раскрасила наряды деревьев в жёлто-оранжевые цвета, а под ноги иногда срывался и падал сухой лист. Волнение от пережитой встречи улеглось, оставив после себя лёгкую печаль. «Не было печали, просто уходило лето», – вспомнила она строки из старой песни. – Сколько же я провела здесь времени? Всегда шла сюда в моменты отчаяния и в моменты радости. Лес успокаивает своей тишиной и величием, а деревья придают силы. Или это мои фантазии и мне просто хочется, чтобы это было так? – она вздохнула. – Может, я зря так с родителями? – подумала, глядя на небо. Оно было сегодня светло-голубым с редкими облаками. – Они поймут, если захотят, а у меня больше не будет претензий. Нельзя было эту обиду хранить годами и не выплеснуть наружу. Начнём общаться, возможно, как-то подружимся. С переездом я явно поспешила. У меня в квартире нет спального места. Старую раскладушку мы выбросили за ненадобностью, а о новом ложе я не подумала. Хотя, деньги у меня есть. Почему не купить диван? Выберу, куплю и его доставят», – она улыбнулась и бодро пошла к своему дому. Оставив сумку в квартире, пошла в сторону торгового центра. Купив газету «Из рук в руки», зашла в кафе, заказала кофе и открыла страницу о продаже мебели, найдя раздел «диваны». Ксения искала продажу новых диванов от изготовителя. Их было с десяток. Предлагались диваны на любой вкус и цвет, а цены были меньше чем в магазинах с фабрик. Ксения проехала по выбранному адресу. Выбор был, и она его сделала. Покупку обещали доставить после обеда. Побывав в супермаркете, занялась разбором своих вещей, доверила стирку стиральной машине. Квартира бабушки была небольшой, но она к ней привыкла, бывая здесь часто. Справа от входа, в узкой прихожей, был встроенный шкаф для одежды, чуть левее дверь в совмещённый санузел. Прямо от входа кухня, справа комната. Из комнаты выход на лоджию, застеклённую и отделанную деревом. Комната была шестнадцать квадратов. Напротив окна была дверь в кладовку, которая заменяла гардероб и соседствовала со шкафом прихожей. Полки здесь были пустыми. Только ковёр, свёрнутый в рулон, сиротливо стоял в углу. О прежней хозяйке квартиры напоминали лишь три высоких книжных шкафа за стеклом, где были собраны шедевры мировой литературы. Бабушка не хотела с ними расставаться. Больше в комнате ничего не было, не считая скромной люстры на потолке. А в кухне уютно расположился по левую сторону кухонный набор из тумбового стола, мойки, плиты и небольшого холодильника. Сверху над ними шкафы. Справа стол с угловым диванчиком и двумя табуретами. «Хорошо получилось с контрастными обоями в прихожей, комната стала как будто шире, а на кухне они смотрятся как светлый кафель. Красота! – думала она, развешивая одежду и раскладывая свои вещи в гардеробной. – Диван поставим вдоль одной стены, со временем куплю телевизор, поставлю его напротив. Шкафы никому не мешают, но зачем мне все эти книги? Предложу их отцу. Может, он решит их судьбу», её рассуждения прервал дверной звонок. Привезли диван, поставили в указанном хозяйке месте, продемонстрировали его разборку-сборку и уехали. Диван был высокий, с неподвижной спинкой и разбирался вперёд, выкатываясь из-под низа и чуть поднимаясь вверх. Получалось довольно просторное ложе. Обивка была светло-коричневого цвета с контрастными вставками в тон, на ощупь мягкая и напоминала велюр. «Осталось купить и повесить тюль и будет полный комплект. Хотя, нет. Нужно проверить ковёр, и если моль его не съела, а она не питается синтетикой, выбить его от пыли, почистить «Ванишем» и положить прямо по центру. Вот тогда будет полный прядок», – думала она, набирая телефон брата. Через время позвонили в дверь.

– Принимай своё приданое, – отец вошёл со свёрнутой в узел постелью. – Одеяло, подушка, как просили. Мы тебе и телевизор привезли, мой со съёмной квартиры. Зачем нам их три? Бабушкин на кухне, в комнате есть большой. Заходи, Паш.

– Как ты здесь устроилась? – ставя телевизор на кухонный стол и осматриваясь, спросил он. – Когда обои успела заменить? А диван откуда?

– От верблюда! Квартиранты по моей просьбе сделали косметический ремонт, пока я гуляла по берегу Ла-Манша, – Ксения улыбнулась. – Где сумка?

– Сейчас принесу. Ксюш, а компьютер со столом возьмёшь?

– Нет. Если он мне понадобится, буду приходить к вам в гости.

– Дочка, а ты не поторопилась переехать? – задал отец вопрос, когда Павел вышел.

– Пап, это лучшее, что я смогла сделать. Ты предпочитаешь видеть мою хмурую физиономию каждое утро? Пойми, мне трудно делать вид, что ничего не произошло. За три года мы с тобой стали другими, хотя никогда и не были близки по-настоящему. Я не умею подстраиваться, быть для всех хорошей. Говорю то, что думаю и мне абсолютно всё равно, что думают обо мне. Зачем нам воевать, что-то доказывать друг другу. Я за мирное существование без нарушения границ личного пространства, – Ксения улыбнулась. – Пап, так для всех будет лучше. А если не справлюсь, моя комната осталась за мной. Устройте там пока рабочий кабинет, – она поцеловала отца в щёку.

– А ты на ужин домой поедешь? Могу доставить с комфортом. Держи сумку.

– На ужин я не поеду. У меня много дел. Пап, что мне делать с книгами? Они мне не мешают, но они мне без надобности.

– Самое разумное, отнеси пару-тройку из них к букинисту. Он тебе скажет цену и ценность. Вряд ли наша библиотека будет рада такому подарку. Они, конечно, возьмут, но до полок они не дойдут.

– Может, ты подаришь какие-нибудь экземпляры кому-то из знакомых.

– Делай, как я говорю. Ты почему бабушкины серёжки не носишь?

– Если ты не заметил, то на мне нет никаких украшений, кроме цепочки с церковным крестиком. Куда я пойду с такими камнями в ушах?

– Пойдёшь к букинисту, зайди в ювелирный салон, а лучше в антикварный. Там их оценят, и ты на эти деньги можешь купить в память о бабушке то, что понравится. Совет хороший, но у тебя может быть своё мнение. Устраивайся, а мы поедем домой.

– Паш, в сумке презенты и гостинцы из Англии. Разберётесь.

– В кого она такая упёртая? – войдя в лифт, отец посмотрел на сына.

– Она не упёртая, а обижена. Ты действительно, не считаешь себя виноватым? Не потому, что ушёл, а потому, что вычеркнул нас из своей жизни. Тебе никогда не хотелось позвонить нам, навестить нас? Я понимаю, мы особо и не были привязаны друг к другу, но я бы так не смог. Хуже всего в этой ситуации было бабушке, а ведь она ради тебя так и осталась аспиранткой. Вы на неё нас спихнули. Ксения права, вы о нас практически ничего не знаете. В это кто-нибудь сможет поверить? Приличная, интеллигентная семья Никольских на самом деле фикция.

– Вы нас с мамой не простите? – садясь в машину, спросил отец.

– Пап, а как простить равнодушие, отсутствие любви? Вы по существу нам не сделали ничего плохого, как и ничего хорошего. Речь не идёт о прощении. Нам нечего вам прощать, как и не за что любить. Наберитесь терпения. Вы же не думали, что мы кинемся вам на шею? Вы знали, что отношения будут сложными, или их может не быть вообще. Ты помнишь своё детство?

– Вспоминаю иногда. В нём было много хорошего. Я знаю, что вырос эгоистом. Мама часто мне об этом напоминала.

– А я помню своё отлично лет с пяти, но не помню рядом с собой тебя или маму. Всегда и везде только дед и бабушка. Вы умудрялись исчезнуть из дома даже в выходной. Не удивляйтесь, что особой нужды в вас с мамой у нас нет. Мы привыкли к тому, что мы с вами живём в параллельных мирах.

– Мы с твоей мамой никогда не любили друг друга. Была страсть, которая привела к беременности. Вот так и поженились. Ты никогда не задавал себе вопроса: почему наша красавица мама осталась моей женой так надолго? Мама делала карьеру, ей нужен был не столько я, сколько мой отец в роли протеже. А меня это стимулировало. Я не мог не догнать, а может и перегнать жену. Вот так мы достигли докторской степени, а уже без отца стали доцентом и профессором. Бежать больше было некуда, мы с мамой остановились, но не там где нужно.

– Ты сейчас мне жалуешься? А ты никогда не думал, что было бы с нами, не будь твоих родителей? Что могло из нас получиться? Вместо гордости, ты мог чувствовать горькое разочарование и искал бы виновных, не подумав о родительских обязанностях. Если думаешь, что твоя фамилия открыла нам все двери, то очень ошибаешься. Она нам мешала. В самом начале мы боялись, что нас увидит кто-то из знакомых за нашей подработкой. Сын профессора не может работать грузчиком, а потом наплевали на чужое мнение и брались за всё, на чём можно было заработать. Моя сестра боец, а я её бледная копия.

– Паш, где она взяла деньги на стажировку?

– Взяла под расписку на год в компании, где подрабатывает. Работа разовая, но тяжёлая. Сидит за переводом часов 12-15, но платят хорошо.

– Паш, ты сейчас пошутил?

– Нет. В компании её ценят. Она бежит к ним по первому звонку. Садовский сам ей звонит.

– Садовский, это кто?

– Шеф компании. Солидный мужчина лет пятидесяти пяти.

– Ты знаешь, где находится эта компания? Я должен вернуть ему деньги и забрать расписку. Возможно, это как-то поможет нам наладить отношения и исправить свои ошибки.

– Пап, а что ты скажешь, возвращая долг? С каким лицом ты туда пойдёшь?

– Переживу. У неё через месяц день рождения. Подумай, что подарить?

– Подумаю, – Павел иронично улыбнулся, но отец этого даже не заметил.

День рождения Ксении выпало на пятницу. Она планировала сходить с подругами в кафе после занятий, которые были до обеда, и не ожидала утром увидеть на пороге квартиры брата с букетом белых хризантем.

– Привет! Это тебе. С днём рождения!

– Спасибо. Проходи. Время на кофе есть?

– Хотел поздравить тебя первым и завтракать не стал. Ты как планируешь день? – снимая куртку в прихожей, спрашивал он.

– После занятий пойду с подругами в кафе, – говорила она, доставая из холодильника масло, колбасу и сыр. – Не сиди, делай бутерброды.

– Родители вечером собираются к тебе на торт.

– К вечеру я буду дома и торт куплю. Как поживает святое семейство?

– Пожалуй, столько внимания я никогда не получал. Мама после работы готовит ужин, правда, у тебя это получается лучше, и совсем не печёт. Ни блинов с сырниками по утрам, ни пирогов к вечернему чаю у нас не бывает.

– Хочешь, я завтра куплю теста и сделаю пирожки?

– Хочу. Ксюш, а может блинов со сгущёнкой? Я куплю что нужно.

– Будут тебе к завтраку блины, если после него ты отвезёшь меня на вещевой рынок. Моя обувь приказала долго жить, а на носу заморозки, а там и зима. Подумай.

– А чего думать? Так и сделаем. До вечера. Торт бери большой, – он поцеловал её в щёку и пошёл к выходу.

Ксения закрыла за братом дверь, выпила кофе, убрала со стола и всё время думала о визите родителей. «Торт – это конечно хорошо. Но кто отменял ужин? Значит нужно что-то приготовить простое, но сытное. Время демонстрировать свои кулинарные способности ещё не пришло, но ужин нужен. После кафе зайду в супермаркет, посмотрю, чем там богаты, и определюсь». Поставив букет в вазу с водой, стала собираться на занятия.

Приятельниц у Ксении было достаточно, но дружила она с двумя. Лена была городской, а Кристина приехала из области. Они втроём вышли из здания, когда она услышала, как кто-то крикнул: «Николь!» За колонной стоял Артём с букетом.

– Ты что здесь делаешь?

– Тебя жду.

– Зачем?

– Поздравить тебя с днём рождения. Держи!

– Откуда узнал? Хотя, какая разница. Спасибо. Мне очень приятно и букет замечательный. Ты меня извини, но на сегодня у меня свои планы и я не собираюсь их менять, даже ради этого букета, – она протянула его назад.

– Тебе ничего не нужно менять. Просто прими меня в свою компанию. – Девочки, садитесь в машину, и поедем праздновать в кафе, как планировала виновница. – Садись вперёд и показывай маршрут.

– Девочки, это мой недавний знакомый Артём. Честно скажу, я не знаю, чего от него ожидать.

Они просидели в кафе почти два часа и стали прощаться. Артём оказался весёлым, остроумным и вполне нормальным. Когда подруги ушли, Ксения посмотрела на Артёма.

– Будем и мы прощаться.

– Почему? Объясни.

– Мне не нужны новые друзья. Для общения мне хватает старых. У меня нет лишнего свободного времени, чтобы тратить его на пустые разговоры. Зачем тебе моё общество?

– Николь, ты мне нравишься. Я всё время думаю о тебе. Мы могли бы встречаться.

– Извини, Артём, но ты не вызываешь у меня интереса. Я забыла наше с тобой знакомство и завтрак в твоём доме. Мы не можем с тобой встречаться потому, что у нас разные взгляды на многие вещи, мы с тобой по разные стороны. Это понятно? Мне нужно идти.

– Постой! Ты ведь меня даже не знаешь, а делаешь вывод от одной встречи.

– Чего ты хочешь прямо сейчас?

– Проводить тебя домой, познакомиться с твоими родителями. Я думаю, праздничный ужин никто не отменял?

– Ужин ещё нужно приготовить. Идём в супермаркет, поможешь с пакетами, а потом поедем ко мне домой.

– Ты разве не живёшь с родителями?

– Я перебралась в квартиру бабушки сразу после приезда. Мои родители вернулись домой, и теперь живут вместе.

– Ты этому не рада?

– Я ничего не имею против воссоединения, а переехала бы я в любом случае. Меня устраивают апартаменты в шестнадцать квадратов, где я сама себе хозяйка. Если ты думаешь, что сбежала от контроля, я тебя огорчу. Мы с братом года три свободны от любого родительского контроля.

Купив продукты и торт, Ксения с букетом, а Артём с пакетами поднялись в квартиру.

– А в твоих апартаментах уютно.

– Пакеты неси на кухню и если собираешься остаться на ужин, вымой руки и помогай, – разбирая пакеты, говорила она, уже поставив маленькую кастрюльку с водой на плиту.

Ксения раздавала указания, не отрываясь от работы. Артём чистил, нарезал, открывал, пробовал. Через полтора часа готовый салат стоял в холодильнике, а горячее было накрыто одеялом.

Родители и Павел пришли в начале седьмого. Сестра заметила, что брат не удивился присутствию Артёма в квартире, и намерено не пропустила этот факт.

– Паш, ты давно записался в свахи? А меня не нужно было спросить?

– Ксюш, я не виноват. Мы вместе работаем. Он узнал мою фамилию, и сам обо всём догадался. Правда, о дне рождения я проговорился.

– Николь, ты не сердись. Я через неделю после приезда вышел на работу, увидел новенького, а потом и фото ваше на его столе. Мы почти ровесники и быстро нашли общий язык.

– А ты рассказал, как мы познакомились?

– Пришлось.

– Мам, пап, познакомьтесь. Это мой недавний попутчик в самолёте, а теперь, оказывается и коллега Павла.

– Пусть мужчины идут в комнату, а мы с тобой здесь всё закончим. – Ксюша, ты давно его знаешь?

– Я сказала, что мы летели вместе из Москвы. Он предложил мне разыграть его невесту перед родителями. Я согласилась, но быстро передумала, поняв, что они хорошие и добрые люди, любят его, а он ими манипулирует. Ну и сказала им правду. Выхожу из университета сегодня, а он стоит. И что мне с ним делать? Да, он коллега Пашки, но это ничего не меняет. Я знакома с такими мажорами и не хочу иметь с ними ничего общего. А он уверяет, что первое впечатление обманчиво.

– Ты разберёшься. Ксюша, Паша сказал, тебе обувь нужна. Здесь хватит на хорошие сапоги. Может ещё что нужно?

– Спасибо, мама. Если что-то понадобится, я скажу. Как дела дома?

– Знаешь, стоило пожить отдельно, чтобы понять чего тебе не хватает в жизни. Прости нас, ради Бога.

– Я ни на кого не держу обиды. Всё хорошо. Правда. Зову мужчин?

Ужин затянулся. Пока стол освобождали для чаепития, Артём с интересом рассматривал членов семьи, сделав вид, что интересна библиотека в шкафах. Мама Ксении была красивой высокой женщиной с формами. Светлая шатенка выглядела моложе своих лет. А вот профессор подкачал с ростом и перебрал с весом. Его рост был не больше метра семидесяти, и он был на полголовы ниже жены. Некогда тёмная шевелюра местами поседела, местами исчезла. Правда, взгляд из-под очков был пронзительный и умный. Внешние данные под этим взглядом меркли. Павел, которого он знал около месяца, пошёл в мать. Высокий, широкоплечий, в меру накачанный светлый шатен. Сестра, рядом с ним, казалась Дюймовочкой. Ростом ниже всех и весом не больше пятидесяти килограммов. Фигура, на его взгляд, была почти идеальной. Тёмные волосы, длинные ресницы и глаза, которые были необычными. Её серьёзный взгляд, казалось, пронизывает тебя насквозь и делает их почти карими. А когда она смеётся, они становятся светлее и словно блестят. Ксения пошла в отца. Сам Артём был чуть ниже ростом и меньше весом, чем Павел, но рядом они смотрелись, как «двое из ларца». Широкий лоб, прямой нос, волевой подбородок и серо-синие глаза. Даже стрижка шатенов была похожа. Различали их такие детали, как разлёт бровей, форма губ и глаз. Он обратил внимание и на манеры всей семьи Никольских. «Интеллигенция в третьем поколении, – улыбнулся Артём. – Вот отец удивится, когда узнает, у кого я был в гостях. Я Николь подцепил случайно, а она, похоже, меня зацепила всерьёз. А ведь он наверняка догадался, что она сестра нового юриста, услышав фамилию. Когда проводил Ксению, небрежно бросил: «Эта девочка тебе не по зубам». Я её почти забыл, а когда вышел на работу и пообщался с Павлом, меня словно накрыло».

– Артём, ты увлёкся чтением? Пойдём, поможем сестре свечи на торте задуть.

Разошлись гости в десятом часу вечера. На следующий день для Павла были блины на завтрак, а позже поездка на вещевой рынок.

– Паш, возможно, Артём и хороший парень, но попробуй его убедить, что я не настроена на дружбу с ним. Я не хочу с ним встречаться.

– Он тебе не нравится? Симпатичный парень. Рост, вес, всё в пределах нормы. Ты считаешь его самовлюблённым, а он просто немного избалован родителями. Кого-то недолюбили, кому-то её досталось с избытком. Это иногда идёт больше во вред, чем во благо. Мы для него тоже тёмные лошадки.

– Боюсь, он окажется не лучше твоей последней компании. Я не вижу его среди своих друзей.

– Хорошо. Я поговорю, но боюсь, что этот разговор ничего не даст. Он такой же упёртый, как и ты.

Артём не прислушался к совету Павла и каждую субботу приглашал Ксению в кино или на концерт, в кафе или клуб, и если она соглашалась, после «свидания» провожал домой. Так прошёл ноябрь, середина декабря. Садовский позвонил неожиданно и пригласил её зайти после занятий семнадцатого.

– Ксения Сергеевна, есть срочная работа и возможен вылет в Турцию. Это займёт три дня. Сумеешь решить вопрос в университете? Да, хочу сказать, что расписку я вернул твоему отцу.

– Папа был у вас? Зачем? Простите.

– Он вернул мне деньги, я отдал ему расписку. Теперь ты мне ничего не должна и можешь от всего отказаться.

– Не могу. Я очень ценю ваше доверие. Виктор Иванович. Почему я? Есть опытные переводчики-переговорщики. Почему вы не воспользуетесь их услугами?

– Понимаешь, мне очень трудно доверять новым людям, а в тех, которых я знаю, не уверен на сто процентов. Бизнес у меня небольшой и конкуренты давно бы меня разорили, если бы я не держал всё под контролем. Иногда деньги перекрашивают и перекраивают верных друзей в противников. Мой Антон говорит по-английски, читает, но он слаб в грамматике. Ты лицо стороннее, незаинтересованное, владеешь языком, и я тебе доверяю. Ты видишь или чувствуешь незначительные неточности, которые могут обернуться большими проблемами. А вишенка на торте – это твоя молодость и обаятельность. Так понятно?

– Понятно. Моё присутствие на переговорах официальное или закулисное? Мне нужно как-то выглядеть, чтобы не испортить встречу.

– У тебя есть деловой костюм? Извини, я забыл спросить о наличии паспорта.

– Костюма, к сожалению, нет, а паспорт я получила год назад, и он у меня девственно чист, – улыбнулась Ксения. – Проблему с костюмом я решу. Честно сказать чувствую я себя, как перед экзаменом.

– Ты же была со мной на переговорах с китайцами, и всё прошло хорошо.

– Это было дома, и мы знали, откуда ветер дует. Я вообще за пределы России не выезжала.

– Прорвёмся, девочка моя. Здесь договор. Вылетаем двадцать второго вечером, вернёмся числа 26-27. Что скажешь? – наблюдая, как Ксения просматривает бумаги, задал он вопрос, подходя к сейфу. – Перелёт, питание, проживание и зарплата за 96 часов за мной. А это деньги на костюм.

– Перевод и паспорт принесу завтра после занятий. Вопрос с университетом решу. Есть какие-то просьбы?

– Будь предельно внимательна. Восток дело тонкое.

Остаток дня и вечер до полуночи были заняты. Утром решила проблему своего трёхдневного отсутствия и поехала к Садовскому.

– Виктор Иванович, я сделала пометки. Есть фразы очень расплывчатые, в них нет конкретики, а это плохо, есть двойного толкования.

– Поэтому, Ксения Сергеевна, ты мне там и нужна. Мало ли какие подводные камни ещё оголятся. Контракт для нас большой. Не хотелось потерять деньги, а ещё хуже сработать в убыток. Лариса сообщит тебе время вылета. Встретимся в аэропорту.

Ксения села на маршрутку и поехала за покупками. Тканевый небольшой чемодан на двух колёсах и трёх ручках, одна из которых была выдвижной, стал первой покупкой. Везти с собой полупустым чемодан, купленный для поездки на стажировку, было неразумно. Поездка на три дня и три месяца требуют разное количество вещей. Костюм она купила серый. Ткань была в едва заметную клетку. Крой необычный. Полы пиджака были ассиметричными: правая – чуть короче левой, с закруглённым краем, левая с прямым. Три пуговицы и три кармана. Брюки прямые, и их пришлось немного укорачивать. Сделали это здесь же в течение получаса. Ксения в это время прошлась по отделам и купила ещё лёгкий шарфик. Уложив покупки в чемодан, посмотрела на часы, поняла, что родители уже должны быть дома, и направилась к ним.

– Мам, пап, я лечу в Турцию 22 вечером на три дня. Вопрос о своём отсутствии в университете я решила. Садовский берёт меня с собой на переговоры.

– Кто такой Садовский и почему ты из-за него пропускаешь занятия?

– Мам, не из-за него. Это будет небольшая практика. Надо с чего-то начинать, а это шанс. Мне оплачивают перелёт, питание, проживание и ещё оплатят девяносто шесть часов по моему тарифу. Ты очень удивишься, но мне даже выделили средства на покупку делового костюма. А кто такой Садовский, тебе папа расскажет. – Пап, спасибо, что погасил мой долг, – она поцеловала отца в щёку. – Правда, в ближайшее время я не смогу его вернуть.

– Не говори глупости. Я исправляю свои ошибки. Тебе же карманные деньги понадобятся.

– Денег не нужно, а костюм могу продемонстрировать, – она удалилась в свою комнату и через пять минут вышла в костюме, подобрав волосы. – Как вам мой наряд?

– Отлично! – улыбнулась мать. – Тебе очень идёт.

– Мне тоже нравится. Как думаешь, мне его нужно будет вернуть, или получу как часть зарплаты? Что вам привезти из Турции в качестве новогоднего подарка?

– Сама возвращайся на коне, – улыбнулся отец. – Ты совсем взрослая стала. Сама принимаешь решения. Вы летите вдвоём?

– Не думаю. Должен быть юрист, как минимум, может ещё кто-то.

– Ты с нами поужинаешь? Павел скоро приедет. Как там твой кавалер?

– Настырный. Оно может и неплохо отвлекаться от учёбы, бывать на людях, но я его скорее терплю, чем интересуюсь. Как думаете, если его присутствие станет меня раздражать, и я пошлю его далеко и надолго, Пашке это не повредит? Вдруг Артём будет отыгрываться на нём.

– Не думаю. Он же не дурак. На вид и по разговору вполне приличный. Может он не так и плох? Присмотрись, а послать не стесняйся. Пашка переживёт.

– Да у меня особых претензий к нему и нет. Ведёт себя тактично, много знает, многое видел, но общих тем для бесед у нас нет. Встречаемся в выходной, звонит каждый день, но я не жду этих звонков.

Они поужинали вчетвером, и Павел проводил сестру. По дороге она рассказала о предстоящей поездке. В телефонном разговоре с Артёмом, она сообщила и ему. Он приехал в субботу днём. Ксения отказалась от поездки с ним в аэропорт.

– Не хочешь, чтобы проводил, давай встречу.

– Рейс пребывает в пять утра. В восемь ты должен быть на работе. Какая крайняя необходимость сидеть на работе сонным? Прилечу в среду или четверг, встретимся в субботу.

– Ждать целую неделю.

– Можешь не ждать. Ты человек свободный.

– И всё же позвони мне из Москвы, когда возвращаешься. Я не многого прошу?

Глава 4

Поездка в Турцию сложилась удачно и для Садовского с его компанией и для Ксении. Переговоры заняли два дня, и контракт был подписан. У Никольской было полдня пройтись по торговым площадям Стамбула и сделать покупки домашним, попав на новогоднюю распродажу. Она смогла увидеть лишь маленький кусочек старого города, гуляя по вечерам и во время трёхчасового шопинга.

Самолёт приземлился в родном аэропорту около полуночи. У выхода из терминала, она заметила Артёма.

– Привет! Я за тобой.

– Максим Геннадьевич, меня встречают. Всего хорошего. – Что-то ты неважно выглядишь. Не заболел?

– Горло побаливает. Может простуда. Рассказывай, как прошла поездка.

Пока ехали, Ксения говорила, а сама поглядывала на Артёма, и чем чаще смотрела, тем больше он ей не нравился. Добравшись до квартиры, она протянула ему градусник. Температура была 39,3, а самого его начало знобить.

– Ложись на диван, герой-любовник, – говорила она, набирая номер скорой помощи. – Тебе не приходило в голову, что ты мог угробить себя и меня, садясь за руль в таком состоянии.

– Утром всё было нормально. Извини.

Бригада приехала быстро, сделали укол и посоветовали утром вызвать участкового, а пока обильное питьё и следить за температурой. Ксения сделала ему чай с малиной и позвонила брату, попросив принести ей пару своих вещей. Павел пришёл минут через десять.

– Что у тебя горит? На часы смотрела? Зачем тебе мои вещи? А Артём давно здесь?

– Паш, ты проснулся? Я понимаю, на улице ночь. А мне, что прикажешь делать? Встретил меня час назад в аэропорту, а у него температура больше 39. Куда мне его девать? Он потный весь. Ему нужно переодеться и уложить в постель. Помоги.

Павел помог Артёму раздеться, сменить футболку, разложил диван, и больного уложили в постель, накрыв тёплым одеялом.

– Сто лет не болел, – виновато произнёс Артём.

– Не вздумай умирать. Постарайся уснуть. Захочешь пить, чай с лимонов на табурете. Зачем ехал в аэропорт, если чувствовал себя неважно?

– Очень хотел увидеть тебя. Думал, пройдёт.

– Интересно, каким местом ты думал. Засыпай, мыслитель.

Ксения с братом вышли на кухню.

– Парень хотел сделать как лучше, – улыбнулся брат.

– Всё получилось просто замечательно. Вместо букета цветов и шампанского, мы имеем неотложку и температуру под сорок. Я его должна караулить, спать на коврике, а утром весело шагать на занятия.

– Приляжешь на краешек дивана.

– Очень остроумно. Вот ты и приляг, а я здесь устроюсь.

– Хорошо. Утром разбуди меня раньше. Я до работы зайду домой и переоденусь.

– Ладно. Иди домой. Сама справлюсь.

Ночь прошла спокойно. Дважды Ксения просыпалась от неудобства на кухонном диванчике, проверяла температуру. Жара не было, и она возвращалась досыпать. Окончательно проснувшись в шесть, заглянула в комнату. Больной проснулся.

– Как самочувствие? Врача на дом будем вызывать? Держи градусник.

– Врача вызывать не будем, а чувствую я себя как побитый. Вы под шумок с Павлом меня не пытали? Я, сам того не желая, создал для тебя определённые неудобства. Извини.

– Шутишь – это хорошо. Тебе поесть нужно. Знаю, что не хочется, да и предложить мне тебе особо нечего. Но один бутерброд осилишь с чаем? Это твои вещи. Переодень футболку, она влажная и я принесу тебе чай с бутербродом. Градусник давай. Ты почти здоров. Нет и 38. – Она вышла и через пять минут вернулась с бокалом чая с лимоном и тарелкой с бутербродами. – Один с сыром, второй с колбасой. Где ты мог простыть? Пьёшь холодное или ноги мёрзнут? Здоровье в столь молодом возрасте нужно беречь. Кому ты нужен такой дохлый?

– Это вроде комплимента или месть за сон на кухне?

– Ешь и не разговаривай, а слушай. Я уйду часа на четыре. Меня должны видеть в университете. А ты постарайся уснуть. Если будет подниматься температура, выпьешь таблетку, – говорила она, положив упаковку на табурет рядом со стаканом воды, и стала собираться на занятия. Уже уходя, она добавила: – проснётся аппетит, не скромничай, но и не вороти нос. Все продукты по сроку годности съедобные. Я скоро вернусь.

Вернувшись после второй пары, она не застала ни машины Артёма у подъезда, ни его самого в квартире. Диван был собран, постель сложена, а на кухонном столе лежала записка: «Спасибо за приют. Уехал домой». «Ну и ладно. Уехал, значит не так и болен, – разбирая пакет с продуктами, думала она. – У нас есть чем заняться и без помощи болящим». Разобрав чемодан, разложила всё по своим местам, а в пакет положила подарки родителям и брату. До Нового 2008 года оставалось четыре дня. Именно поэтому она не стала тянуть и купила по дороге домой кое-что к празднику. «Новый год мне нравится запахом мандарин и хвои. Возможно, от фруктов ничего не останется до праздника, а вот ёлочные веточки уже заняли место в цветочной вазе, – думала она. – Садовский рассчитался ещё в Стамбуле, думал, мне понадобятся деньги. Они в долларах, их нужно обменять на рубли, и тогда можно купить не только мандарины, но и баночку красной икры или нарезку из сёмги, хороших конфет и кофе. Господи! Я намечтала на аванс от следующей командировки», – одёрнула она себя и стала собираться к родителям.

– Привет, мам. Как у вас здесь дела? Что нового?

– Всё хорошо. А как твой больной?

– Сбежал. Вернулась из университета, а его нет.

– А чего огорчилась? Расскажи как поездка.

– Это вам подарки от турецкого Деда Мороза. Просил передать, – Ксения протянула пакет, посмотрела на родителей и коротко поведала о поездке, о своих впечатлениях, напрасных страхах и планах на ближайшее будущее.

После рассказа, родители нерешительно задали вопрос:

– Дочка, а что будем делать с Новым годом?

– А что с ним не так? – улыбнулась она. – Новый год – это семейный праздник. Мы его семьёй и встретим. Пашка собирается куда-нибудь?

– Едет второго на базу отдыха с друзьями.

– Значит, с него ёлка. В прошлом году он принёс небольшую, но пушистую. Какой праздник без ёлки и мандарин. Сделаем пару салатов, что-нибудь придумает на горячее. – Пап, тебе поручим купить шампанское, а мы с мамой составим меню.

– Можно мне внести в него всего одно блюдо?

– Чего хочет предложить профессор?

– Профессор хочет холодца, как в старые добрые времена. Это не так затратно. Уважь отца. Хорошо бы ещё с горчицей.

– Я думала, ты захочешь устриц или рябчиков. Если найду нужные продукты, сделаю.

– А мне понравился салат на дне рождения. Его можно повторить. Из меня плохой повар и никакой кулинар.

– Будешь у нас распорядителем и ответственным за десерт. Нас всего четверо и мы с таким количеством едоков справимся. Что-то приготовлю дома, что-то здесь на месте. Целый день впереди. Извините. – Да, – ответила она на телефонный звонок и выслушала собеседника. – Передай маме, что в сезон я варю не только варенье из малины, но и из смородины, вишни. Ягоду покупаю на рынке, сахар в магазине. Большого ума для этого не нужно. Делаю небольшой запас на зиму, как учили. Вопросы ещё есть? Поправляйся.

– Ксения, ты себя слышала?

– Меня его глупые вопросы раздражают, и мне хочется съязвить. Какая им разница, откуда у меня варенье из малины?

– Ты сердишься на вопрос или ждала другой темы для разговора? Ты кого хочешь обмануть, что он тебе безразличен, себя или нас?

– Артём мне симпатичен, но у нас нет будущего, а значит не стоит и начинать.

– А почему просто не жить настоящим и не заглядывать в будущее? Ты боишься ошибиться или быть обманутой? Напрасно. Это может случиться, возможно, и не с ним и не сейчас. Жизнь наша непредсказуема и часто обман случается совсем не там, где ты его ждёшь, а ошибки нужно исправлять своевременно и учиться на них. Ты прислушайся к себе, к своему сердцу. Иногда наши ожидания себя не оправдывают, в то время как счастье рядом с нами, а мы этого не замечаем.

– Возможно, ты в чём-то прав, пап. Только я не раз видела, кто его знакомые. На их фоне я бледная поганка и бедная родственница в одном флаконе. Зачем я ему?

– Может именно за тем, что ты на них не похожа. А потом, что в тебе не так? Ты разумная, воспитанная, молодая, симпатичная, без жилищных проблем, почти с образованием. Этого мало? Даже варенье варишь.

– Тебе весело?

– Ксюш, скажи честно. Ты неуверенна в себе или в нём? Я понимаю, он парень из состоятельной семьи, с повышенным эго, но это не порок. Ты у нас девушка самодостаточная и не позволишь собой манипулировать, а значит не всё так плохо, как тебе видится. Как там больной?

– Живой! Температура до тридцати восьми, лечится дома. Родители передают мне особую благодарность. Его встреча в аэропорту вышла мне боком. Я по его милости провела ночь на кухонном диване и спала одним глазом.

– Парень старался, – мать улыбнулась. – Он не думал, что сам испортит радость встречи. Садись обедать, добрее станешь.

– Виктор Иванович собирается в Харбин в феврале. Если меня возьмёт с собой, я получу диплом и обязательно полечу в Турцию на южный берег дней на десять.

– Я думаю, мы с папой и без помощи Садовского отправим тебя на отдых. Ты его заслужила. Знаешь, я никогда не думала, что ты так быстро станешь самостоятельной. Ладно, отец, но я плохая мать. Бросила вас на произвол судьбы. А ты сама не пропала и брата «вытащила».

– Оставь прошлое в прошлом. Мне двадцать один, вам нет и пятидесяти, и мы сумеем подружиться, но не пытайтесь меня перевоспитывать. Что выросло, то выросло.

Новый 2008 год встретили вчетвером. Артём поздравил всех с праздником, сказав, что почти поправился. Ксения удивила семью праздничными блюдами. Они не были сложными и изысканными, но все одинаково вкусными. Елена Михайловна всегда была далека от кухни, надеясь на свекровь, а та передала свои знания внучке. Дочь осталась ночевать в квартире родителей в своей комнате и ушла к себе только после обеда первого числа. Павел уезжал на выходные с друзьями на базу отдыха, а у Ксении с восьмого числа начиналась сессия. Артём приехал второго после обеда.

– Извини, что задержался с подарком от Деда Мороза. Решил окончательно поправиться, чтобы не подарить тебе вирус. Держи, – он протянул ей пакет.

– Проходи. Как ты себя чувствуешь? – спросила она и, вспомнив разговор с родителями, решила последовать их совету.

– Нормально. А ты чем занята?

– Готовлюсь к сессии. Что в пакете?

– Подарок от Деда Мороза. Все претензии к нему. Ты в детстве писала ему письма?

– В моём детстве он раздавал только сладости в кульках, а твой щедр на подарки. Ладно, мандарины и сладости, а это лишнее, – она смотрела на Артёма, держа в руках упаковку с телефоном.

– Если нет адреса отправителя, ты не сможешь его вернуть. Курьер не виноват, что тебе не понравился подарок.

– А ты значит, курьер? И какие у курьера планы? С чем ты пришёл кроме доставки?

– Я думал, мы решим это вместе.

– Боюсь, не получится. Ты после болезни, я занята учёбой, поэтому прогулки отменяются. Будем сидеть в квартире?

– Я тебе буду мешать?

– Ты будешь меня отвлекать.

– Ты меня не гонишь – это уже хорошо и обнадёживает.

– Тём, чего ты хочешь?

– Я рассчитываю на твою взаимность. Ксюш, тебе двадцать один год, а парня у тебя нет. Это нормально?

– А ты решил, исправить это недоразумение?

– Я не понимаю, почему ты не воспринимаешь меня всерьёз? Что во мне не так?

– Хочешь знать правду? – она посмотрела ему в глаза. – Я тебе не доверяю. Возможно, причина в нашем необычном и циничном знакомстве или моё негативное отношение к мажорам. Я не знаю, но сидит внутри сомнение. Я склонна думать, что твоя цель – постель, а после держать себя так, будто ты меня осчастливил.

– Ты против секса? – он улыбался и удивлялся одновременно.

– Я сказала что-то смешное? В моём понимании секс – это обоюдное влечение, страсть, а не чей-то каприз или прихоть.

– Ксюш, ты большой ребёнок, – он обнял её и прижал к себе. – Если бы дело было только в постели, я не стал бы так долго тебя доставать и давно оставил попытки. А я терпеливо жду, когда ты поймёшь серьёзность моих намерений. Тебе нужно время на сессию, я подожду. А пока ты отвлеклась от учёбы, предлагаю выпить чаю и спокойно обсудить наши отношения. Потом я вернусь домой, а ты продолжишь прерванные занятия, – он посмотрел ей в глаза. – Тебе лучше мне поверить. Ты мне нужна. –

Прошло около часа, прежде чем Артём стал прощаться. – Когда у тебя экзамены?

– Восьмого и двенадцатого.

– Десять дней я тебя не беспокою. Позвони мне, когда сдашь второй.

Кристина и Лена навестили Ксению в Рождество, и они устроили маленький праздник, дав себе возможность расслабиться перед экзаменом. Когда в разговоре Лена спросила её об Артёме, она вспомнила, что он не звонил ни разу после своего ухода, и её это задело. Лена же, узнав, что межу ними ничего нет, поведала о том, что он ей очень нравится, и принялась фантазировать по этому поводу. Вечер для Ксении был безнадёжно «испорчен». Она не хотела представлять Артёма рядом с подругой в её фантазиях. Он ей нравился. Хотелось ему верить, но она помнила, что в большинстве своём парни его круга эгоисты и меняют девушек очень часто. Ей было не по душе пополнить чью-то коллекцию, поверив тому, у которого слова расходятся с делами. Слушая Лену, чувствовала ревность и некую зависть. У подруги не было проблем с мужским полом, и к свободным отношениям без всяких обязательств она относилась абсолютно спокойно.

Сдав экзамены, Ксения с облегчением вздохнула. Оставалась только дипломная работа. Впереди было два выходных дня и Новый год по старому стилю. Двенадцатого всей компанией они отправились в клуб. В квартиру она вернулась около полуночи слегка навеселе. Она успела переодеться, как в дверь коротко позвонили. В глазок она увидела Артёма и открыла дверь.

– Что-то случилось? Ты знаешь, который час?

– Я пришёл раньше, но тебя не было дома, а телефон ты не брала. Решил дождаться в компании Павла. Собрался домой, но увидел свет в окнах.

– Я была с девочками в клубе. Паша не сказал тебе об этом?

– Сказал. Я не поехал в клуб, чтобы не казаться навязчивым, хотя очень скучал.

– Это не повод являться сюда среди ночи. Мог отложить визит до утра. Или ты мечтал увидеть здесь кого-то кроме меня? Глупо! Я выпила всего два коктейля, полностью вменяемая и отдаю себе отчёт в поступках. Езжай домой.

– Можно я останусь?

– Зачем? – успела задать она вопрос и задохнулась от поцелуя. Симпатия к нему или коктейль расслабили её, и сопротивления не было. К необычной лёгкости во всём теле прибавилось нечто такое, чему трудно было противостоять. Его губы и руки заставляли забыть обо всём. Волна небывалого наслаждения перехватила дыхание, и только некий дискомфорт вернул её на землю. Спустя минуту, она скрылась в ванной. Стоя под струями душа, думала, что и как скажет Артёму. Главное, чтобы он понял и оставил её в покое. Был ли это стыд, смущение или что-то ещё, но водные процедуры затянулись.

– Ксения, открой дверь. Не заставляй меня будить соседей.

– У меня всё в порядке. Сейчас выйду, – она накинула халат и вышла, стараясь не встречаться с ним взглядом

– Присядь. Ксюш, прости меня, не сдержался, – он присел перед ней. – Сегодняшний вечер должен быть начаться вот с этого, – на его ладони была коробочка с кольцом. – Выходи за меня замуж.

– Ты серьёзно? – она подняла на него глаза, в которых стояли слёзы.

– Ты чего, Ксюш?

– Я такую обвинительную речь приготовила. Получается, зря старалась?

– Хотела сказать, что я добился своего и теперь могу быть свободен.

– Что-то вроде того. Ты действительно, хочешь на мне жениться? Но я замуж не собираюсь. Мне рано создавать семью. Хочу найти достойную работу, в отпуске путешествовать, побывать в разных уголках.

– Разве это нельзя делать вдвоём? Мы можем пожениться летом, когда получишь диплом. Будем работать и путешествовать, а когда ты повзрослеешь, подумаем о детях. Обещаю не ограничивать твою свободу и поддерживать во всех вопросах. Я люблю тебя.

– А тебя не смущает, что я тебя не люблю?

– А ты сама в этом уверена? Любовь это не только слова, но и поступки. Судя по твоему отношению ко мне, можно не обращать внимания на слова. У нас есть время разобраться в своих чувствах.

– Павел знал о твоих намерениях?

– Знал. Мы вместе кольцо выбирали. Твои родители были в курсе.

– С семьёй партизан я разберусь. Знали и молчали.

– Не сердись. Я хотел это сделать раньше, но ты так была занята учёбой, что не обратила внимания на моё волнение. Я понял, что не время и ждал десять дней. О чём говорить, если сам не был уверен, что найду подходящий момент. Скажи, в чём ты сомневаешься?

– Не знаю.

– А ты подумай. Есть два варианта: либо я тебе неприятен и ты гонишь меня в шею, либо симпатичен и ты позволяешь себя любить. Я не хочу тебя потерять, особенно после того, что произошло.

– В этом было что-то особенное?

– Для меня да. Примерь кольцо.

– Не могу.

– Почему? Если позже почувствуешь, что нас ничего не связывает, вернёшь. Но думаю, стоит попробовать.

– И что это тебе даст?

– Ты станешь моей невестой, мы сможем чаще видеться или даже жить вместе. Мы узнаем больше друг о друге, ты, возможно, изменишь своё мнение обо мне. В загс мы пойдём месяца через четыре, а свадьбу устроим после получения диплома. Что плохого в моём предложении? – он надел кольцо ей на палец и поцеловал руку. – А теперь ложись спать. Помолвку мы отметим завтра. И не нужно меня стесняться. Привыкай, – нежно поцеловав её в губы, уложил в постель и прилёг рядом.

Утром после завтрака уехал, обещая вернуться к обеду, а она навестила родителей.

– Ты приняла предложение Артёма? – задала мать вопрос прямо у порога.

– Приняла, но я не уверена, что поступила правильно. До лета полгода. Посмотрим, что будет дальше. – Паш, ты веришь в его искренность?

– Он любит тебя, сестра. А вот как надолго накрыло его это чувство, сказать не могу. Хотя уверен, что не обидит.

– И на том спасибо.

– Ксюш, я не понимаю твоих сомнений. Не хочешь замуж, не выходи. Если он тебе не нравится – гони, а если нравится, чего опасаться. Живи и радуйся.

– Пап, а ты чего молчишь?

– А что ты хочешь, от меня услышать? Павел прав. Ты сама должна принять решение. Принять кольцо не значит выйти замуж, как и обещать, не значит жениться. Смотри на жизнь проще, дочь. Он хочет перебраться к тебе?

– Не думаю. Я плохо представляю, как он, после своего коттеджа и прислуги, будет чувствовать себя свободно на моих шестнадцати метрах.

– Если тесно, пусть купит жилплощадь большего размера. Или он намерен поселить тебя в доме родителей?

– Какими бы они хорошими не были, я туда не поеду. А вот вам придётся приютить невестку или разменять квартиру, – она улыбнулась, глядя на брата. – Видимо, я просто отстала от жизни, у меня нет ни понятия, ни какого-либо опыта в отношениях. Отсюда все сомнения. Папа прав. Буду смотреть на жизнь проще.

Артём вернулся, как обещал, привезя с собой небольшую сумку. Устроил настоящий романтический ужин и необычную ночь. Уже через пару недель Ксения привыкла к присутствию в её жизни молодого мужчины и перестала сомневаться в нём.

В феврале ей позвонил Садовский и пригласил к себе.

– Ксения Сергеевна, есть небольшая работа и поездка в Харбин, я говорил тебе об этом. Ты сможешь полететь со мной? Я не настаиваю. Иногда даже хорошие деньги не стоят того чтобы менять планы. Мне с тобой просто спокойно. Ты видишь то, что не замечают другие.

– Когда нужен материал и когда вылет?

– Бумаги мне нужны12, рейс 16, домой вернёмся 20-21.

– Я полечу с вами. У меня осталась только дипломная работа.

– А что после получения диплома?

– Есть предложение в бюро переводов. У меня второй язык китайский. Мне бы практика в нём не помешала. Но не ехать же на работу в Китай.

– Поезжай на языковые курсы в тот же Харбин.

– Это нереально в данный момент. Я съездила на стажировку в Англию и поняла, что это необходимое, но дорогое удовольствие.

– Почему не реально? Если после диплома пойдёшь работать в нашу компанию, я оплачу твои курсы китайского. Подумай.

– Виктор Иванович, зачем вам переводчик на постоянной основе?

– Будешь моим референтом. Ты девушка сообразительная и быстро разберёшься в нашей кухне. Референт – это не секретарь, это мой помощник. У меня часто бывают встречи, иногда одна накладывается на другую, а я уже не в том возрасте, чтобы многое помнить, анализировать, сопоставлять. Да и приезжать на встречи с молодой умной помощницей приятнее, чем с хмурым мужиком.

– Боюсь, это не моё.

– Ксения, я давно уже не тот субъект, который возит свою любовницу с собой. У меня дети старше тебя.

– Я не об этом подумала. Моё дело переводы, а в вашей торговле я ничего не понимаю.

– Для того чтобы торговать, нужно быть, прежде всего, дипломатом, психологом и немного знать потребности рынка. Это основное. Сейчас многое изменилось, а я человек старой закалки, не успеваю идти в ногу. Со временем я передам руководство Антону, но пока он не готов принимать взвешенные решения. Я попросил сделать копию, и ты можешь работать дома. Буду ждать результатов.

Вернувшись в квартиру, Ксения приготовила ужин и села за работу. Перебравшись в квартиру невесты, Артём бывал здесь пять дней в неделю, появляясь дома в понедельник и в среду. Вещей у него было мало, и все они отправлялись в стирку к нему домой, а привозились свежими. Покупку продуктов доверил Ксении, деньги оставлял в ящике стола и не требовал отчёта, как и разносолов в еде. После работы спешил домой. Даже в пятницу, встречаясь с Павлом и друзьями в баре, он был дома не позже двадцати трёх. Чем больше Ксения узнавала Артёма, тем больше убеждалась в своём ошибочном мнении о нём.

Накормив «жениха» ужином, она рассказала о визите к Садовскому и о разговоре с ним.

– Улечу в ночь на семнадцатое, вернусь не позже двадцать второго. Возражения, претензии, пожелания есть?

– В таком случае, я поживу это время у родителей. А что касается работы, здесь ты сама должна принимать решение, хотя я не в восторге. Подождём окончания обучения, получишь диплом, а к этому времени могут появиться другие вакансии. Что касается курсов, то их ты можешь пройти и без помощи Садовского, при этом не будешь ему чем-то обязана. Поинтересуйся языковыми курсами в университете. Узнай возможности, сроки и стоимость, а позже решим. Спасибо за ужин, – он поцеловал её в щёку. – Я так понимаю, у тебя срочный заказ. Не буду мешать и расслаблюсь под телевизор. День был напряжённый.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.