# Разорванная паутина

Лори М. Ли

Долгожданное продолжение романа «Лес душ». Вторая часть эпической фэнтезийной трилогии, основанной на азиатской мифологии. Захватывающий и динамичный сюжет, уникальная магия и завораживающая мрачная атмосфера.

Бездушный пробудился, и теперь он прячется в Мертвом Лесу. После гибели паучьего короля Ронина никто не может ступить на территорию Леса и выяснить правду о его губительной магии.

Саенго, лучшая подруга Сирши, все еще заражена гнилью, и только лекари Ньювалинской империи смогут ей помочь. Но пока жив Бездушный, излечить подругу полностью не удастся.

Сирша отправляется в опасное путешествие в столицу вражеского государства. Чтобы одолеть своего главного врага, ей придется найти источник его магических сил. Она готова подвергнуть себя опасности и наконец исполнить предназначение губительницы душ.

Номинация на премию Junior Library Guild Selection.

Роман идеально подойдет всем фанатам Наоми Новик, Сары Дж. Маас, Ли Бардуго, а также всем поклонникам сериала «Ведьмак» от Netflix.

© Д. Кандалинцева, перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

> Посвящается каждому,

> кто мечтает найти свой дом


## Глава 1


В лесу царит тишина, а ветви деревьев вокруг окрашены лучами заката. Сорняки и тени стелются по земле, цепляясь к моим ногам.

Эта тишина обманчива. Мне не нужно даже прибегать к помощи магического ремесла, чтобы уловить едва заметное стрекотание крыльев, скрытых за густой летней листвой, или чтобы различить шорохи, которые издают крошечные лапки, ступающие по земле в кустах. Однако благодаря ремеслу я слышу все куда отчетливее и яснее, точно десятки голосов в моей голове разом кричат мне об этом.

Я стискиваю зубы, чтобы не закричать от безжалостного натиска этих криков. Отдельные души, однако, в этой какофонии сложно расслышать – мне не хватает контроля над собственными силами, чтобы точно сказать, где заканчивается одна душа и начинается другая. И у меня беспокойно дрожат руки из-за этого хаоса в душе. Магия тлеет в венах и опаляет мне кожу на кончиках пальцев. Вздыхая с разочарованием, я прижимаю ладони к животу и представляю, как собираю горящие магические силы в один уголок внутри себя. Однако все бесполезно, это как пытаться поймать в клетку ураган. И все же инстинкты немного притупляются, и теперь я могу игнорировать крики снующих в лесу душ.

Вытаскивая метательный ножик из-за пояса, я концентрирую внимание и чувства на зайце с пятнистым окрасом, который возится среди корней справа от моих ног. Однако до того как я успеваю метнуть ножик, стрела со свистом рассекает воздух рядом с моим плечом и достигает цели быстрее, чем я использую оружие.

Убирая ножик обратно за пояс, я поворачиваюсь к Саенго, которая спокойно опускает лук.

– Я и сама могла бы это сделать, – говорю я.

– Ты тянула время, а я хочу есть. – Ботинки Саенго не издают ни звука, когда она проходит в сгущающейся темноте сумерек мимо меня, чтобы взять убитого зайца. – Не получилось?

– Нет, – отвечаю я тихо. Мой взгляд перемещается в ту сторону, откуда только что пришла Саенго, в сторону лагеря, где нас ждут несколько десятков ньювалинских шаманов вместе с их семьями.

Принц Мейлек тоже ждет там, согласившись составить нам компанию, пока он ждет ответа по соколиной почте, письмо с которой отправил в Эвейвин. После того как он предал свою сестру, королеву Мейлир, ему небезопасно находиться в родном королевстве, по крайней мере пока он не сможет доказать всем, что он на стороне своего народа.

В течение последней недели я пыталась использовать свое магическое ремесло исключительно для охоты, как и было изначально задумано природой. Однако первая же попытка провалилась, обратившись катастрофой, когда я вырвала души всех живых существ на расстоянии двадцати шагов вокруг себя. С тех пор я пробую концентрироваться на отдельных душах, однако это практически невозможно без физического контакта с существом или без близости к нему.

Тепло снова согревает кончики моих пальцев – магия внутри меня буквально просится наружу, умоляет, чтобы я ее использовала, и тянется к каждому живому организму поблизости, желая разорвать энергетические нити между душой и телом. Это сбивает с толку и заставляет меня нервничать.

Ньювалийцам не нравится, что мы с Саенго ходим охотиться в одиночку, однако когда они пригласили меня в столицу своей шаманской империи, я дала им ясно и четко понять, что свободу идти куда мне вздумается никто не смеет отнимать. Пока что шаманы меня терпят, однако их неохотное согласие является еще одной из причин, по которым мне следует быть начеку, когда я использую магическое ремесло. Вполне возможно, что кто-нибудь решит за нами проследить.

– У тебя все получится, Сирша. Всегда получается, – говорит Саенго. Держа убитого зайца в руках, она выдергивает из него стрелу, а затем вытирает наконечник о листья и убирает стрелу обратно в колчан.

А вот я в этом не так уж уверена. Магическая сила внутри меня ощущается сегодня как-то иначе, будто бы вне контроля. До того как я сразилась с Ронином в Краю пряльщиков две недели назад, мне было сложно даже почувствовать внутри себя магию. Однако, чтобы победить Ронина, я позволила магии Бездушного наполнить меня и усилить мои силы. А теперь, даже после того как его энергия меня покинула, ремесло так и не пришло к прежнему, спокойному состоянию.

И я так и не призналась в этом Саенго. Ее душа является единственной, которую я могу отчетливо почувствовать среди остальных без малейших усилий. Она всегда рядом со мной, и я чувствую ее, точно пламя свечи, тлеющее под моими ребрами.

Саенго протягивает мне зайца и корчит гримасу, когда я начинаю сдирать с него шкуру. Несмотря на все ее тренировки в Гильдии, она до сих пор на удивление брезглива. Я ухмыляюсь, раздумывая над тем, чтобы ради забавы швырнуть заячьи внутренности в ее сторону и посмотреть на реакцию.

– Только посмей, – говорит Саенго, с подозрением прищуриваясь и делая шаг назад.

– Посметь что? – спрашиваю я, смеясь.

– Не думай, что я не найду что-нибудь еще более гадкое, чтобы подсунуть потом в твой спальный мешок.

Я хмыкаю, самодовольно улыбаясь, и говорю:

– Я ни за что не стала бы тебя недооценивать.

– Не понимаю даже, как ты можешь разглядеть, что делаешь, – продолжает Саенго, взмахом руки указывая на сгущающуюся над нами тьму ночи.

– Еще не полностью стемнело. К тому же какая из меня Тень королевы, если я не смогу сделать даже такое… – Я замолкаю. Я так долго стремилась занять эту должность – стать Тенью королевы Эвейвина, ее придворной шпионкой и личной наемной убийцей, что порой забываю, что даже если я до сих пор и хотела занять эту должность, то не смогла бы.

На мгновение воцаряется полная тишина, наполненная ноющей болью несбывшихся надежд и уже никогда не осуществимых желаний. Затем Саенго произносит:

– Совсем скоро мы прибудем в Мирриим.

Я киваю в ответ, склоняясь над зайцем, которого продолжаю разделывать.

– Надеюсь, там мы получим ответы хоть на какие-нибудь наши вопросы, – отвечаю я.

Мирриим, столица Ньювалинской империи, находится на востоке. Несмотря на все опасности, вероятно, поджидающие нас там, мы пришли к выводу, что путешествие туда – лучший вариант из всех возможных сейчас. Притворившись целительницей душ, я смогу получить доступ к любой информации, какая только имеется у шаманов относительно Бездушного. По крайней мере, пока правда о подлинной природе моего магического ремесла остается в секрете.

Помимо Саенго, только принц Мейлек пока что знает, что на самом деле я губительница душ, а не целительница, потому что он был рядом, когда я сама узнала всю правду о себе. Но у нас есть еще одна причина, по которой необходимо отправиться в самое сердце имперских территорий. Саенго до сих пор заражена гнилью, и нам обещали, что самые талантливые врачеватели и лекари Мирриима готовы нам помочь.

В глубине души, однако, я подозреваю, что Саенго никогда полностью не излечится, пока жив Бездушный. Его извращенная магия заразила Саенго точно так же, как и меня, разжигая пламя моего ремесла так, что оно теперь больно жжет меня изнутри, никогда не затихая, никогда не засыпая.

Саенго дергает кончик красного пояса, крутя между пальцами торчащую ниточку, задумавшись над чем-то.

– Это все немного пугает, не правда ли? – спрашивает она тихонько.

– Я пугаю тебя? – Я сама боюсь своего магического ремесла, так почему и Саенго не бояться? В конце концов это ведь мое ремесло превратило ее в фамильяра. Теперь она привязана ко мне: она дух, возвращенный к прежним форме и телу в обмен на то, что является проводником и источником моей магии. Порой я не понимаю, как она находит силы смотреть на меня, учитывая то, что я с ней сотворила.

– Нет, Сирша, – отвечает Саенго раздраженно, – твоя магия пугает.

– Я и моя магия – это одно и то же.

– Разумеется, нет! Ты была собой и до того, как узнала, что обладаешь силами губительницы душ.

Я тихо вздыхаю. Хотя я и понимаю, что Саенго имеет в виду, все далеко не так просто. Мои силы тревожат даже меня саму. Души являются источником магии шаманов. Факт того, что губители душ обладают способностью поймать души и уничтожить их без следа, идет против первостепенных законов магии как таковой. Страх перед тем, на что способны губители душ, страх перед тем, на что способен Бездушный, вынудили Ньювалинскую империю уничтожить всех, кто когда-либо обладал подобным даром.

Помимо меня и Бездушного, в мире теперь не осталось ни одного губителя душ.

Закончив разделывать зайца, я поднимаюсь на ноги и взмахиваю тушкой перед Саенго, которая взвизгивает и отпрыгивает подальше от меня.

– Отнеси его к огню, чтобы зажарили, – говорит она.

– Как прикажете, госпожа!

Саенго ведет нас обратно в сторону лагеря, и потревоженные ботинками сорняки шуршат у нас под ногами. В какой-то момент над головой внезапно раздается пронзительный птичий крик. Саенго глядит наверх и ухмыляется. Милли, ее ручной сокол, сопровождает нас с тех самых пор, как мы вошли в земли Ньювалинской империи.

Моя улыбка исчезает, но Саенго этого не видит, так как стоит спиной ко мне. Держа зайца в вытянутой руке, я хмурюсь, заметив мелкие капли крови на штанах. Несмотря на то что мы с Саенго до сих пор носим старенькую серую форму, выданную нам еще в Гильдии королевы, вряд ли кто-то может спутать нас с выпускниками четвертого года обучения. Если бы я не узнала, что была рождена шаманкой, мы с Саенго как раз окончили бы Гильдию несколько недель назад и нас отправили бы на какой-нибудь далекий военный пост для прохождения службы. И, скорее всего, мы оказались бы на разных постах, вдали друг от друга.

Сирша, которой я была, когда училась в Гильдии, кажется мне теперь такой чужой и странной, будто она существовала в какой-то другой жизни.

Наша форма износилась после пережитых путешествий и потеряла яркость, потому что мы старательно постирали все вещи несколько раз, перед тем как отправиться в Мирриим. Мои волосы заплетены в косу, просто потому что так гораздо удобнее, однако у Саенго волосы короткие, и можно лишь убрать пряди за уши. Она теперь совсем не похожа на рейвинскую леди, какой ей полагалось стать по праву рождения.

После того как пробудился Бездушный, никто точно не может ответить на вопрос, как совладать с магией, что течет в землях Мертвого леса. После смерти паучьего короля Ронина никто не осмеливается даже ступить на территорию леса, наполненного мстительными душами, чтобы выяснить правду.

Именно потому сторожевые лагеря, расположенные по периметру леса, разослали почтовых соколов и расформировались. Им больше ничего не оставалось, а я не готова рисковать безопасностью Саенго, чтобы пойти и выяснить правду самостоятельно.

О Сестры, похоже, все безнадежно. Я делаю глубокий вдох, пытаясь отделаться от удручающих мыслей. Бездушный ведь является лишь еще одним шаманом, каким был и Ронин. Всем шаманам нужны фамильяры, которые становятся проводниками и источниками их магии. Бездушный не может отличаться от всех остальных.

И если мы сможем выяснить, что служит источником его магических сил, то сможем и найти способ его победить.

* * *

Спустя два дня мы прибываем в торговый город Луам. Расположенный на месте слияния двух крупных рек, город разросся вдоль берегов и на самой воде.

Это самый большой город из тех, что мы прошли в Ньювалинской империи. Другие представляли собой не более чем кучку хаотично построенных домов и зданий. Подозреваю, наш путь специально составили таким образом, чтобы как можно меньше жителей империи узнали о моем прибытии. Однако в этом огромном городе уже не спрятаться.

Бесчисленное количество душ вокруг тут же переполняет меня энергией, и мне приходится остановиться на пару минут, чтобы утихомирить жгущую меня изнутри магию. Я сосредоточиваюсь на теплом свечении души Саенго, и мы продолжаем скакать бок о бок. Если остальные узнают об истинной природе моего магического ремесла, это поставит под угрозу не только нас с Саенго. В опасности окажутся и принц Мейлек, и другие члены нашей эвейвианской делегации. Они и так пошли с нами только по моей просьбе.

Лодки наполняют реку от берега до берега. Некоторые лениво плывут вдоль берегов и мостов, доставляя товары для продажи на рынках. Другие резво рассекают водную гладь, у них по бокам нарисовано золотое ньювалинское солнце, а за штурвалами сидят шаманы-водники в сияющих шлемах. Широкие мосты висят арками над водой. Тесно настроенные стена к стене и соединенные деревянными переходами, здания стоят на толстенных сваях над рекой.

Сложно не заметить нашу делегацию, когда мы входим в город, загораживая дорогу прохожим. Во главе нашей компании шагает шаманка-сиятельница – жрица по имени Мия, которая встретила нас на пути сюда вчера утром с небольшой делегацией стражей-сиятелей. Так как все полагают, что я целительница душ – первая шаманка с подобным даром, родившаяся со времен основания самой Ньювалинской империи, император посчитал необходимым отправить нам навстречу членов Храма света, чтобы они сопроводили нас и убедились, что мы доберемся до Мирриима в целости и сохранности.

Учитывая угрозу зарождающейся войны между королевствами, ньювалийцы хотят, чтобы я находилась в «безопасном» месте. Но я не пришла бы сюда, если бы не преследовала личные цели, и в безопасности я здесь, только пока все считают меня целительницей душ.

Взяв на себя роль нашего проводника, жрица Мия отправила ньювалинского лорда, который путешествовал с нами, вперед, чтобы он доложил о нашем скором прибытии императору. Если не считать неловкого момента знакомства и обмена любезностями, я делаю все, чтобы ни с кем не общаться. Беспокоит, что начнут задавать мне вопросы, на которые я не смогу ответить.

Жрица Мия бросает быстрый взгляд через плечо и делает жест рукой, грациозно указывая, чтобы я подошла и присоединилась к ней во главе нашей процессии.

Я проглатываю ком в горле, вызванный недовольством тем, что мной командуют, и подталкиваю Яндора вперед. Яндор – обычный дрейк с гладкой головой и темно-зеленой чешуей. Однако жрица Мия едет на белоснежном драгокине, подвиде драконисов, который обитает исключительно в Ньювалинской империи. У ее драгокина черные, как мазут, глаза и сияющие закручивающиеся рога, украшенные золотой краской. Как и дрейки, драгокины стоят на двух мощных задних лапах, однако передние лапы у них поменьше, а когти покороче, что делает их незаменимыми и безжалостными союзниками в битве. Внешний вид жрицы Мии и ее драгокина буквально кричит о ее высоком статусе в Храме света, куда юные шаманы-сиятели отправляются учиться и совершенствовать свое световое магическое ремесло.

Жрица Мия – миниатюрная женщина с длинными черными волосами и кожей теплого медного оттенка. Ее глаза горят, как два янтарных камня (что является отличительной чертой всех шаманов-сиятелей), редкие ресницы подкрашены сурьмой, золотая пудра украшает ее веки. Если верить сплетням, гуляющим в нашей делегации, она является шаманкой-светодарительницей. Шаманы-светодарители обладают способностью передавать свет – и жизнь – от одного к другому. Подобная сила редко бывает нужной, за исключением, разумеется, печальных обстоятельств.

Плечи жрицы Мии покрывает белая накидка, подол которой украшен вышивкой в виде солнечных лучей. Золотой пояс, завязанный искусным узлом, намекающим на высокий ранг, стягивает талию.

– Жрица, – шепчу я, приближаясь к ней, и вежливо киваю.

Она вежливо кивает мне в ответ. Ее взгляд на мгновение задерживается на двух мечах, висящих за моей спиной, а затем на седле Яндора, где прикреплен завернутый в ткань третий меч. Она ничего не говорит и не спрашивает, почему я ношу так много оружия.

Народ останавливается, наблюдая, как мы идем по улицам. Я стараюсь побороть желание спрятаться и импульс сжаться и обратиться в незаметную тень. Почти что каждый прохожий обладает заостренными ушами и яркими, как драгоценные камни, шаманскими глазами, хотя я уже уяснила, что даже среди обладателей одинаковых призваний оттенки глаз могут отличаться. За две недели дороги и бесчетного числа городков я видела шаманов-сиятелей с разными оттенками глаз, начиная от бледно-золотистого и заканчивая ярко-янтарным, а в некоторых больших торговых городах, подобных этому, встречаются и сероглазые шаманы, которые так и не образовали связь с фамильяром.

Фамильяры, воплощенные в формах всевозможных зверей, разгуливают рядом с шаманами. Птицы порхают на плечах прохожих и крышах, змеи и другие мелкие существа обвиваются вокруг шеи или их мохнатые головы выглядывают из сумок. Ящерки устроились на шляпах и в капюшонах мантий прохожих. Фамильяры побольше – серебристые волки, черные лисы и даже огненные саламандры – прогуливаются рядом со своими шаманами. У меня дух захватывает от такого количества волшебных существ, живущих как ни в чем не бывало бок о бок с горожанами.

Среди лодок, наполняющих речные пути, я замечаю белоснежные волосы и серую кожу тенеблагословленных. И даже вижу обыкновенных людей с карими глазами и круглыми ушами, как у Саенго и у меня. Чтобы скрыть правду о моем происхождении, тот, кто оставил меня в детском приюте, отрезал кончики моих ушей, когда я была еще ребенком.

– Губернатор Луама уехал по делам, однако предложил нам переночевать в его особняке, – говорит жрица Мия. Невзирая на то что ее губы изогнуты в доброжелательной улыбке, в том, как она на меня глядит, есть некая настороженность. В ее ярких глазах нет ни капли тепла.

Должно быть, она ставит под сомнение то, кем я себя называю, и я не могу ее за это винить. Полагаю, в Миррииме найдутся и другие, кто не поверит, что я целительница душ.

– Как великодушно с его стороны, – говорю я, чувствуя себя неловко. Ненавижу дежурные беседы, поэтому тут же оборачиваюсь к Саенго, ища у нее поддержку. Являясь наследницей древнего рода Панг, которому принадлежат обширные земли на севере Эвейвина, она умеет отлично вести светские беседы с другими благородными рейвинами.

Мы проходим череду мостиков, направляясь в восточную часть города. За рекой, на вершине холма, усеянного подсолнухами, стоит выкрашенный в белый цвет особняк. Что ж, приятно провести одну ночь здесь, а не в палатке, как обычно.

Жрица Мия проводит бледными пальцами по поводьям драгокина и говорит:

– Нам необходимо кое-что уточнить относительно эвейвианского принца и его солдат.

Ее слова заставляют меня забыть об оживленных городских улицах. Принц Мейлек и небольшой отряд его эвейвианских солдат шествуют почти что в конце нашей делегации. Через несколько дней после того, как мы отправились с севера сюда, несколько его элитных стражей, блейдов, и слуги догнали нашу компанию, заявив, что желают остаться со своим принцем. Я узнала двоих из них, мы уже встречали их с Саенго, когда меня заключили под стражу в долине Крайнес.

После того как принц Мейлек предупредил ньювалийцев и казаинцев, что его сестра собирается на них напасть на севере, никто не высказался против его компании. Хотя принц Мейлек и согласился остаться со мной, пока он не получит вестей от союзников, я знаю, что он беспокоится. Будучи так далеко в землях Ньювалинской империи, эвейвианцы стараются держаться вместе, не зная, примут ли их здесь, и переживая, что народ, который их королева провозгласила врагами, им не рад.

– А что с ними? – натянуто спрашиваю я.

Жрица Мия отвечает сдержанным и безучастным тоном:

– Ему и его солдатам, разумеется, рады в Луаме. Но, принимая беглого принца в доме губернатора, мы можем произвести неверное впечатление. Император пока не решил, как отвечать на эвейвианское нападение, а подобное действие может привести к нежелательным последствиям.

Я готовилась спорить с ней, однако не ожидала подобного ответа. Меня раздражает, что в ее словах есть весомая доля логики.

И все же принц Мейлек спас нам жизнь на севере. Почти нет сомнений, что империя не станет терпеть попытки Эвейвина нарушить мирное соглашение, установленное давным-давно самим Ронином. Но пока император не решит, как именно отвечать на эти попытки разжечь войну, лучше и правда не делать ничего, что может намекнуть на то, что император одобряет действия принца Мейлека.

Когда шаманы позволили принцу Мейлеку войти в земли Ньювалинской империи, гарантируя ему безопасность, как мне кажется, они уже вполне ясно заявили о намерениях императора, но что я понимаю в политике?

– В таком случае я тоже найду другое место для ночевки вместе с ними, – отвечаю я. Да и возможность поговорить с принцем Мейлеком подальше от постоянно присутствующих рядом ньювалинских сопровождающих мне нравится. Нам много чего нужно обсудить.

– Вы не можете, – спокойно отвечает жрица Мия, – мне отдали приказ следить за вашей безопасностью.

– Мне приказов не отдавали.

Ее губы едва заметно изгибаются в недовольстве.

– Это приказ верховной жрицы Храма света и самого императора. Подумайте сами: все видели нас, через несколько часов каждый уже будет знать, что мы в городе. В Луам открыто могут входить все жители Тия, включая и тех, кто на протяжении истории не мог найти общий язык с шаманской империей.

Мне хочется засмеяться в ответ. Как деликатно она намекнула на враждебные отношения между Ньювалинской империей и Казаином.

– Дом губернатора хорошо защищен. Это самое безопасное место для вас и ваших друзей. А если вы настаиваете на том, чтобы остаться с эвейвианским принцем, мне и моей страже ничего не останется, как присоединиться к вам, – говорит она таким голосом, что мне ясно, что она с большим желанием нырнула бы прямо сейчас в реку.

Мы с Саенго вполне можем позаботиться о себе сами. И как мне ни приятно видеть недовольство на лице жрицы Мии, поговорить с принцем Мейлеком не удастся, зная, что она со стражами Храма света находится под одной крышей с нами. Я не могу им доверять. Возможно, у меня еще появится шанс.

– Мне нужно посоветоваться с принцем Мейлеком, – говорю и снова киваю.

Саенго вопросительно вскидывает одну бровь, когда я прохожу мимо нее, направляясь к принцу Мейлеку и другим эвейвианцам, шествующим в конце нашей делегации.

По обе стороны от принца Мейлека едут двое его блейдов – эвейвианских элитных воинов и бывших членов королевской стражи. Остальные солдаты идут позади, держась поближе друг к другу и определенно чувствуя себя неуютно в незнакомом им чудном городе.

Последние две недели принц Мейлек перестал тщательно следить за тем, чтобы выглядеть как капитан армии. Часть его волос собрана в пучок на затылке, а распущенные пряди растрепались и спутались после долгого дня, проведенного в дороге, его одежда покрыта дорожной пылью. Днем стояла жара, и он закатал рукава и расстегнул ворот своей туники. Чтобы слиться с остальным отрядом, он снял золотую заколку для волос, являющуюся символом королевской крови, а зеленый пояс на нем завязан простым узлом, как у рядовых.

– Сирша, – приветствует он меня, когда я подвожу Яндора, чтобы идти рядом с его драгулем в одном темпе. Его блейды отступают, чтобы я могла подойти ближе.

Я уважительно киваю, а затем тихо передаю ему слова жрицы Мии.

– Я все гадал, как они собираются приветствовать меня здесь, не заявляя в то же время прямым текстом, что считают Эвейвин своим противником. Нападение на севере было не чем иным, как началом войны. И теперь, когда мирный договор нарушен, Ньювалинская империя, вероятнее всего, ответит тем же. И что бы они ни решили, заявлять о своих намерениях они станут согласно своему плану.

– Они вам обязаны, – бормочу я.

– Она права, – шепчет один из блейдов – высокий, худой мужчина по имени Коу, – они не уважают вас, ибо…

– Они поступают так, как и должны, – пожал плечами принц Мейлек. – По правде сказать, я и так собирался провести ночь в другом месте.

Я хмурюсь и спрашиваю:

– Вы с кем-то знакомы в Луаме?

– У меня есть здесь знакомая, рожденная шаманкой. И, быть может, здесь есть и другие рожденные шаманами. Она поможет нам найти место, где мы переночуем и поужинаем.

Мне не нравится, что нам с эвейвианцами придется разделиться, ведь рядом со знакомыми я чувствовала себя куда комфортнее последние две недели. Но, как бы мне ни было противно это признавать, жрица Мия права. Я целительница душ, пусть и ненастоящая, поэтому враги империи будут считать и меня врагом. Если бы речь шла только обо мне, я готова рисковать своей жизнью. Но под угрозой может оказаться и жизнь Саенго.

Саенго замедляется, чтобы присоединиться к нашей компании, и мы вместе подходим к тропинке, которая вьется вокруг поля подсолнухов и ведет к особняку губернатора.

Когда мы прощаемся, я быстро обнимаю принца Мейлека и шепчу ему на ухо:

– Мы найдем вас чуть позже.

– Трактир «Танцующий дрейк», – тут же отвечает он. Рожденными шаманами называют тех шаманов, которые родились за пределами шаманской империи, и он определенно знает о рожденных шаманами в Луаме куда больше, чем говорил мне до этого.

Я улыбаюсь и киваю. Когда жрица Мия и остальные ее стражники следуют в особняк губернатора, мы с Саенго еще некоторое время стоим посреди дороги, глядя, как принц Мейлек и остальные эвейвианцы исчезают в уличной толпе.

## Глава 2


Для столь хорошо охраняемого особняка сбежать, когда все расходятся вечером спать, оказывается на удивление легко.

Мы с Саенго прячемся от стражников, укрываясь среди подсолнухов, а затем исчезаем за зданиями, которые возвышаются вдоль берега реки, и входим в основную часть города по ближайшему к нам мосту. Там мы спрашиваем у местных жителей, как добраться до трактира «Танцующий дрейк», который оказывается точно посередине реки Ксии. С восточной стороны трактира расположилась маленькая пристань, у которой, когда им вздумается, с удобством могут швартоваться и отчаливать постояльцы.

Здание трактира с каждой стороны подпирают ноги-сваи, а в середине над водой его держит огромная центральная колонна – по такому типу, похоже, выстроены все здания в Луаме. По дороге нам приходится буквально прижиматься к стенам, чтобы не столкнуться с рикшами, подпорки здания скрипят и шатаются под их колесами. Здесь же женщина в яркой зеленой тунике припарковалась у дороги и продает всем желающим слоеные тапиоковые пирожные[1]. На деньги, которые я стащила из кармана элегантной женщины в шелковом наряде, попавшейся по пути, Саенго покупает несколько пирожных.

Деревянная карикатура на танцующего дрейка висит над входом в трактир, больше гостевой домик ничем не привлекает внимание прохожих. Как и многие здания в Луаме, трактир построен так, чтобы в первую очередь быть функциональным, а не эстетически привлекательным. Я быстро отскакиваю в сторону, дергая Саенго и пряча ее за спину, когда дверь распахивается, и, чуть не сбивая нас с ног, оттуда выходят несколько постояльцев, громко и невпопад поющих какую-то песню. Неважно, в шаманском ли ты городе или в королевстве, те, кто любит навещать таверны, везде одинаковые.

Войдя внутрь, мы окунаемся в шумную атмосферу, в трактире полно болтающих гостей. Тепло пробегает волной по моей коже, потому что мое магическое ремесло тут же пробуждается, несясь к кончикам пальцев, и я сжимаю руки в кулаки. Как и голоса гостей, их души сливаются в яркую буйную массу. Хоть и с трудом, мне все же удается сделать вдох, не поддаваясь навалившейся на меня внезапно энергии, и вообразить стену между собой и душами, и тогда мое ремесло наконец утихомиривается.

Девушка, стоящая за барной стойкой, повышает голос, перекрикивая толпу:

– Сюда! – Она машет рукой мне и Саенго, и это совсем не помогает нам оставаться незамеченными.

Я узнаю девушку: она состоит в отряде солдат принца Мейлека, которые пришли с ним. Ее зовут Йен, и раньше она служила в королевской страже.

Мы с Саенго пересекаем зал, огибая музыкантов, которые с энтузиазмом дергают струны инструментов. Большинство гостей таверны – люди, хотя я замечаю несколько пар сияющих шаманских глаз и фамильяров, со скучающим видом юркающих под столами. На балке, поддерживающей потолок, висит портьера, которая некогда была ярким украшением зала, однако потускнела и обветшала от времени.

– Прости, ты хотела попробовать? – спрашивает Саенго, дожевывая второе пирожное. Она неуверенно протягивает мне последнее.

– Я не голодна, – отвечаю я, усмехнувшись, – так что можешь продолжать набивать рот.

– Я не набиваю рот.

– Еще как набиваешь, и это отлично помогает тебе смешаться с толпой.

– Что это вообще значит…

– Добро пожаловать! – восклицает Йен, обрывая реплику Саенго. Она не очень высокая, ее черные волосы разделены на две аккуратные косы. На щеках и на носу у нее веснушки. Йен быстро нам кланяется, а затем показывает на лестницу, ведущую наверх – в комнаты постояльцев, и добавляет: – Нам сюда.

– Спасибо, – говорит Саенго, прежде чем предложить Йен последнее пирожное.

– Даже если бы хотела, не смогла бы его в себя запихать, – говорит Йен, отказываясь. – Я только что поела. Видите ли, владелец заведения – рожденный шаманом, и для него визит принца Мейлека оказался такой большой честью, что он даже денег с нас не взял. Ну разве не чудесно! – Тут она охает, спотыкаясь на ступеньках, и я едва успеваю схватить ее за локоть, чтобы она не упала.

– Вы в порядке? – спрашивает Саенго, взяв девушку за другую руку.

Йен печально опускает плечи.

– Простите, – говорит она, – порой я забываю следить за собственными ногами. Кендара обычно называла меня катастрофой.

Мое сердце пропускает удар, когда я слышу до боли знакомое имя, на мгновение я замираю на ступеньках, и мои пальцы крепче сжимают запястье Йен.

– Ты знакома с Кендарой? – спрашиваю я.

– О да. У этой женщины ужасный характер. Она, бывало, приходила в учебный двор, где мы тренировались, чтобы дать принцу Мейлеку личный урок фехтования. А когда я начала работать в отряде королевской стражи, часто заглядывала туда, выполняя разные поручения. – Она улыбается, не замечая, что ее слова заставляют все внутри у меня перевернуться.

Я не видела Кендару уже больше месяца. Даже несмотря на то что она скрыла от меня, что я являюсь шаманкой и что она была знакома с моей матерью, я жутко по ней скучаю. Я сглатываю ком, сдавивший горло от тоски, и киваю, давая Йен понять, что жду, когда она нам покажет, в какой комнате находится принц Мейлек.

Йен ведет нас к двери в дальнем конце коридора и стучит. Дверь распахивается практически мгновенно, и на пороге появляется Коу, один из блейдов принца Мейлека. Узнав нас, он открывает дверь шире, чтобы мы могли пройти, однако выставляет руку, когда Йен собирается последовать за нами.

– Спасибо, Йен. Покарауль снаружи, хорошо? – говорит он.

Йен морщит нос и обиженно выпячивает нижнюю губу. Она не намного старше меня, может, всего на пару лет, однако напоминает мне детей, которые жили со мной в детском приюте.

– Мне никогда не позволяют присутствовать на деловых встречах, – обиженно замечает она.

Коу ничего не говорит, лишь протягивает руку и ерошит ей волосы, его жест наполнен заботой и непринужденностью.

– Вы столкнулись с какими-либо проблемами? – спрашивает принц Мейлек, сидя у окна и осматривая улицу внизу.

На столе, за которым сидит вторая стражница-блейд, поджидая, когда вернется ее приятель, лежат карты и стоят полупустые бокалы с темной жидкостью. Когда мы входим, она поднимается и выходит без лишних вопросов в коридор следом за Йен, закрывая за собой дверь. С нами остается только Коу.

– Нам дали комнату с окном, – говорю я.

– По крайней мере ей не пришлось разбивать окно на этот раз, – говорит Саенго. Она права, я и правда разбила окно в замке в Краю пряльщиков однажды просто потому, что хотела улизнуть и провести осмотр территории.

– Это было всего один раз, – говорю я.

– Один раз, о котором знаю я.

– О котором знаешь ты, – соглашаюсь я.

Левый уголок губ принца Мейлека дергается от улыбки.

– Стражники провели с тобой в дороге две недели и так и не знают, чего от тебя можно ожидать, – говорит он.

– К слову о стражниках, – произношу я, поворачиваясь к Коу, который стоит, опершись спиной о закрытую дверь. Хоть нас и представили друг другу, когда блейды прибыли в наш лагерь, и несмотря на то что мы с Саенго постоянно находились рядом с принцем Мейлеком и другими эвейвианцами во время нашего путешествия на восток, мы особо ни с кем не общались, если не считать редкий обмен любезностями. Полагаю, стражники немного меня побаиваются, учитывая, что мои глаза выглядят так же, как у наших ньювалинских компаньонов.

– Коу был рядом со мной еще до того, как я стал капитаном. Я доверяю ему свою жизнь, – отвечает принц Мейлек.

Однако доверяет ли ему принц мою жизнь? Или жизнь Саенго?

Коу отталкивается от двери, выпрямляя спину. Он выше, чем принц Мейлек, худой, крепкого телосложения. У него коротко постриженные волосы и густые тяжелые брови, нависающие над глубоко посаженными карими глазами. На нем темно-зеленая туника и простые кожаные доспехи, а на поясе висит обычный, без лишних украшений, меч.

– Спасибо, что отправились с нами, – говорю я. Мы с Саенго покинули Эвейвин, потому что у нас не было другого выбора. Коу же покинул родной дом по собственной воле, потому что предан своему принцу и считает его другом. – Я знаю, что решение уйти из Эвейвина, должно быть, стоило немало.

– О моей семье позаботятся, – отвечает Коу. – Думаю, родные хотели бы, чтобы я был здесь. Моя бабушка была рожденной шаманкой.

Я хмурюсь и уточняю:

– Она сейчас в заключении в долине Крайнес?

– Нет, она умерла до того, как всех шаманов Эвейвина заключили под стражу, но ее сын – мой дядя – находился там. Он сумел скрыться во время массового побега. – Он переводит взгляд на принца Мейлека. – Я не знаю, что произошло с ним потом.

Быть может, его дядя был одним из рожденных шаманами, которым принц Мейлек помог добраться до корабля, отправившегося в Вос-Гиллис. Или он отправился на север и сейчас скрывается где-то в землях Ньювалинской империи. А возможно, отправился на восток, в сторону Мертвого леса.

По телу пробегают мурашки, когда я вспоминаю об искривленных руках, утаскивающих кричащие тела в дебри леса.

– Да защитит его Соколиная воительница, – говорю я.

Коу с благодарностью кивает головой.

– Спасибо, – отвечает он, – моя матушка не унаследовала шаманской магии, поэтому ее не забрали в тюрьму, как и меня. По этой же причине не забрали и Йен. – Он снова кивает, на этот раз в сторону запертой двери.

– Она выглядит очень уж юной, – замечает Саенго, усаживаясь на край узкой кровати в углу комнаты.

– Она и правда юна, – соглашается принц Мейлек. – Я отправлю ее утром обратно в Эвейвин с одним из моих солдат. У нее по-прежнему есть друзья в Великом дворце, так что ей не составит труда найти новую должность.

– Вы хотите сделать ее шпионом? – спрашиваю я.

Она очень юна, однако вовсе не это меня беспокоит. Я была даже моложе, чем она, когда начала обучение у Кендары. За то короткое время, что я общалась с Йен, я успела понять, что она не может вести себя тихо.

– Если придется, то да. Есть и другие люди, члены семей которых, как у Коу и Йен, были брошены в тюрьму, когда всех рожденных шаманами заключили под стражу. Даже среди рейвинов, но те хотя бы имели средства и возможность отправить своих родственников в дальние земли, чтобы защитить.

– Они и есть те союзники, о которых вы говорили? – уточняю я.

– Некоторые из них. Я искренне был верен своей сестре до недавнего времени и завел несколько друзей. Так как я знал, что Луам окажется как раз на пути нашего следования в Мирриим, я попросил, чтобы все они отправили свои письма сюда. Мы с моими солдатами останемся здесь на несколько дней, а потом отправимся обратно в Эвейвин.

Я отшатываюсь назад, услышав эту новость.

– Я полагала, что вы согласились стать представителем Эвейвина в Миррииме.

– Ты и сама отлично справишься с этой ролью, – отвечает принц Мейлек. Он отворачивается от окна и продолжает: – Прости, что не рассказал тебе всю правду с самого начала, однако я не уверен, что мое нахождение в шаманских землях является хорошей затеей. И мои солдаты разделяют мои сомнения. В Луаме нет оборонительных стен, так что ускользнуть отсюда, если понадобится, не составит труда.

Ньювалийцы дали мне слово, что принцу Мейлеку и остальным эвейвианцам ничего не угрожает, пока они находятся в землях Ньювалинской империи, однако я прекрасно понимаю причины их беспокойства. Отношения между Эвейвином и Ньювалинской империей можно в лучшем случае назвать натянутыми, и они только ухудшаются в последнее время, учитывая ненависть к шаманам, которую сестра принца Мейлека открыто демонстрирует, несмотря на то что ньювалийцы не имеют никакого отношения к тому шаману-пламенителю, по вине которого погибли их родители.

– Ньювалийцы не тронут тебя или Саенго, пока они верят, что ты являешься целительницей душ, однако я не могу гарантировать безопасность своим солдатам. К счастью, в этих землях у нас есть друзья, поэтому мы останемся здесь, пока я отвечаю на письма своих союзников и делаю все, чтобы заручиться их поддержкой. Жрица Мия пообещала, что я смогу получить от нее документы, гарантирующие нам безопасность в землях Ньювалинской империи на обратном пути.

Я хмурюсь, недовольная тем, что они все уже обговорили, даже не сообщив мне.

– И что вы собираетесь делать потом? – спрашиваю я.

– Все, что служит интересам Эвейвина! – Принц Мейлек тянется к одному из бокалов на столе рядом и допивает содержимое одним залпом. Я не припоминаю, чтобы хоть раз видела его выпивающим, но прекрасно понимаю его.

Несмотря на уклончивость его слов и то, что он так и не ответил прямо на мой вопрос, я понимаю, что у него явно было достаточно времени, чтобы все для себя обдумать и решить. Он предал свою сестру, и теперь единственный способ получить свое законное место в Эвейвине – свергнуть ее с трона. Это непросто, и я не уверена, что принц Мейлек готов к такому решительному шагу.

На секунду я задумываюсь, как помягче сформулировать следующую реплику, а потом понимаю, что не существует слов, с помощью которых можно подсластить правду.

– Вы когда-либо задумывались, – начинаю я неуверенно, – что то, что служит интересам Эвейвина, не подразумевает вашу сестру?

Подозреваю, принц Мейлек с радостью и дальше жил бы спокойной жизнью изгнанника, если бы это могло гарантировать мир и покой граждан его королевства. Однако мир вряд ли может существовать, пока Эвейвином правит королева Мейлир.

Принц Мейлек поджимает губы, у него напрягается челюсть. Он отводит от меня взгляд, когда ставит пустой бокал обратно на стол, и говорит:

– Я раздумывал об этом куда больше, чем полагается капитану королевской армии. Я всегда полагал, что смогу быть рядом, сумею поговорить с сестрой, переубедить ее и… напомнить о ее истинных обязанностях перед нашим народом. – Он потирает пальцами лоб, и глубокие тени падают на его лицо.

– Его Величество надеется, что королева Мейлир все еще может услышать голос рассудка, – тихо говорит Коу, по-прежнему стоя у закрытой двери.

Принц Мейлек откидывает назад голову. В его глазах мелькает усталость. Они уже явно все это обсуждали прежде.

– У меня нет никакого желания править страной, – говорит он. – Ты это прекрасно знаешь. Всю жизнь я преследовал лишь одну цель: защищать сестру и служить ей. Это было моей единственной обязанностью, которую я выполнял с радостью. Решение свергнуть ее с трона не такое уж легкое, чтобы принять в один миг.

– Однако у вас нет выбора, – говорю я, делая шаг к нему, – кандидатов больше нет.

– Сирша, – тихо окликает меня Саенго, ее голос звучит натянуто.

Я тут же отступаю назад, подходя ближе к кровати, где она сидит, и морщусь от своих необдуманных слов.

Отец Саенго, лорд Панг, часто говорит ей то же самое. Даже сейчас она по-прежнему является наследницей земель Соколиного хребта. Несколько дней назад мы как раз обсуждали, что Саенго каким-то образом нужно объяснить отцу нынешние обстоятельства, рассказать, что ему придется найти ей достойную замену.

Несмотря на то что Саенго годами пыталась сбежать от обязанностей, которые никогда не хотела выполнять, она все еще плачет по ночам из-за жизни, которую потеряла. Неизвестно, как отец Саенго отреагирует на подобную новость. У нее есть двоюродные братья и сестры, однако для лорда Панга Саенго всегда была единственной кандидатурой. Он ни за что не захочет видеть наследником своих земель кого-то другого.

– Вы знаете свою сестру лучше других, – говорю я принцу Мейлеку, садясь на кровать рядом с Саенго. – Теперь, когда Ронина больше нет, у нее нет и сильного союзника. Что она предпримет?

Принц Мейлек молчит долгое время, и лишь стучащие по дороге колеса за окном да шум лодок, плывущих по воде, нарушают воцарившуюся тишину.

В конце концов принц Мейлек говорит:

– Мей всегда воодушевлялась идеей обладать властью. Она жаждала стать королевой. Ее сердце разбилось, когда наши родители погибли. Я думаю, она чувствовала вину за то, что так сильно жаждала власти, которая внезапно была ей дарована в тот момент. – Он поднимает глаза на Коу, и какая-то мысль проскальзывает в глазах обоих, некая общая боль. – Она обратила это чувство вины в жажду наказать всех рожденных шаманами. Это самое легкое решение. Ей никогда не нравилась идея, что кто-то рожденный в семье, чей статус ниже ее, имеет больше власти и сил, чем она сама.

Звучит так, будто она всегда была ужасной, но я заставляю себя промолчать и не высказывать мысль вслух.

– В королевской родословной есть шаманская кровь, – замечает Саенго.

Половина северных земель Эвейвина некогда являлась отдельным королевством, основанным людьми-рабами, которые сбежали из Ньювалинской империи во времена хаоса, воцарившегося в эпоху правления Бездушного. Именно рабыня, возглавившая то королевство, приручила первого дрейка, живущего в диких северных землях, и до тех пор, пока прирученные дрейки не появились повсюду, ее называли Дрейковой королевой. История о ней всегда была одной из моих любимых.

Несколько поколений спустя, когда север объединился с Эвейвином в единое королевство, Ньювалинская империя предложила эвейвианской королеве заключить брачный союз в качестве репарации. Эвейвин принял предложение с условием, что ньювалинский принц станет мужем королевы, но не будет иметь реальной власти в ее землях. И какое-то время эвейвианские короли и королевы тоже обладали магическими силами.

– Ненависть не имеет логики, – говорю я, скорее обращаясь к принцу Мейлеку, чем к Саенго. – Нельзя умерить ее пыл с помощью разумных причин.

Принц Мейлек никак не реагирует, будучи отлично натренированным скрывать истинные мысли и чувства.

– Она разделила королевство, когда посадила в тюрьму всех рожденных шаманами, – произносит он наконец-то. – Никого не пощадила, даже рейвинов. Это не то мудрое решение, с которого стоило начать правление.

– А теперь она затеяла войну, которую мало кто в Эвейвине хочет поддерживать, – говорит Саенго.

– Вы спросили меня однажды, по-прежнему ли я верна тем, кому была, – говорю я. Принц Мейлек прищуривается. Это случилось несколько недель назад, когда я была в Вос-Гиллисе, выполняя глупое поручение и пытаясь найти Кендару, а заодно спасти рожденных шаманами, что находились в темнице. – Я по-прежнему верна Эвейвину и его народу. А теперь и вам следует сделать выбор. Что значит для вас Эвейвин? Верны ли вы своей королеве? Или своему народу?

Принц Мейлек нервно потирает лоб, а затем говорит:

– Мей – моя сестра. Я никогда не думал, что мне придется делать выбор между своей семьей и своим королевством.

– В любом случае, – спокойно вставляет Саенго, – собрать союзников – хорошая идея. Мой отец, например, однозначно осудит действия королевы Мейлир, да и другие лорды на севере с ним согласятся. Почти у каждой семьи в землях Панга есть представители в армии и кто-то, кто погиб в атаке во время собрания Ронина. У вас есть бумага и чернила? – Она поднимается с койки, когда Коу достает то, что она попросила, из ящика в столе.

– Что вы собираетесь делать? – спрашивает Коу.

Саенго наклоняется над столом, ставит фонарь поближе к себе, а затем что-то пишет и говорит:

– Я попрошу отца, чтобы он прислушался к словам принца Мейлека, если тот ему напишет. Если я ему обо всем расскажу, больше вероятности, что он согласится.

Принц Мейлек кивает и говорит:

– Я ценю это. Лорд Панг станет ценным союзником.

– Если мой отец объединится с вами, остальные северные рейвины последуют его примеру.

– Вы уверены, что не пойдете с нами? – спрашиваю я у принца Мейлека. Дергаю ворот своей рубашки. В комнате слишком тепло, несмотря на то что окно открыто. – Небезопасно вам находиться в Эвейвине.

– Со мной все будет хорошо, но спасибо за беспокойство. Вы голодны? Я могу попросить, чтобы принесли поднос с едой из таверны снизу.

Я качаю головой.

– Есть кое-что, – продолжаю я, – что вы можете для меня сделать, если у вас есть возможность. Я хочу узнать, что случилось с теми, кто остался в Краю пряльщиков.

Эта мысль не дает мне покоя с тех самых пор, как мы покинули север. Жрица Мия подтвердила, что Ньювалинская империя получила письмо из Края пряльщиков, так что, скорее всего, с его жителями все в порядке. Однако без Ронина у них нет никакой возможности покинуть замок. Да и теперь, когда Бездушный снова пробудился, я не знаю, как долго они пробудут в безопасности.

– Я знаю, что с ними случилось, – говорит принц Мейлек, удивляя меня подобным ответом. – Я слышал, как жрица Мия общалась с другими шаманами. Тенеблагословленные отправили гейта, чтобы вызволить оставшихся солдат и слуг Ронина.

Облегчение снимает груз с моих плеч. Гейтами называют тех, кто способен открыть теневые ворота – гейты, которые позволяют перемещаться из одного места в другое в считаные секунды.

– Когда это было? – спрашиваю я.

– Прошлой ночью. Они разговаривали на ньювалинском языке. Полагаю, они не знали, что я их понимаю.

Через несколько минут Саенго заканчивает писать письмо, ставит изящную подпись, а затем поворачивается ко мне, слегка прижимая одну руку к груди. У меня все сжимается внутри. Хотя я и проверяю состояние Саенго каждый день и подлечиваю ее как могу, чтобы гниль не распространялась по телу, болезнь порой причиняет ей боль.

– Нам следует вернуться обратно в особняк, – говорю я, внезапно почувствовав себя не в своей тарелке. Странно общаться с принцем Мейлеком без соблюдения эвейвианских правил и этикета. Мы вовсе не друзья, по крайней мере, я не уверена, что мы друзья. Однако какие бы отношения ни были между нами, он по-прежнему остается моим принцем. А однажды он станет и моим королем. – Пожалуйста… пожалуйста, берегите себя. Вы нужны Эвейвину.

Принц Мейлек остается сидеть на своем месте, прислонившись спиной к стене и наполовину скрытый в тени, однако он смотрит проникновенно, когда говорит:

– И ты тоже. Ты нужна всему Тию.

## Глава 3


Мирриим не похож ни на один из городов, которые я видела прежде.

Выстроенные на склоне горы тонкие серебряные башни окружают город и возвышаются так высоко, что я удивляюсь, как они не падают. Многоярусные крыши, украшенные шпилями, венчают дома, которые буквально наслаиваются друг на друга и соединяются массивными блестящими мостами и лестницами, поднимающимися до самых облаков. Город простирается так высоко и далеко, что это, кажется, противоречит всем законам архитектуры.

Столица шаманской империи как минимум в три раза больше столицы Эвейвина Вос-Тальвина. Когда мы приближаемся к воротам и внешним оборонительным стенам, по телу у меня бегут беспокойные мурашки. Это именно то место, где мы должны сейчас быть, уверяю я себя. Именно здесь я найду ответы, которые мне нужны, чтобы победить Бездушных.

Земли, окружающие Мирриим, ровные и слегка поросшие лесом, что позволяет хорошо видеть происходящее на горизонте со сторожевых башен. На севере виднеется только одна гора. Мое магическое ремесло пробуждается внутри меня, и магия устремляется к кончикам моих пальцев, направляясь к какой-то необъяснимой энергии… к душе.

Очертания горы, сгрудившиеся у ее подножия деревья, размывающий ее силуэт туман – все, кажется, слегка движется, и гора на моих глазах перестраивается в то, что кажется чьей-то фигурой.

Я быстро моргаю и толкаю Саенго локтем.

– Ты видишь это? – спрашиваю я.

Саенго не отвечает, оглянувшись, я вижу, что она тоже уставилась на гору, разинув рот. Получается, я не сошла с ума.

– Дух горы, – говорит жрица Мия тихим благоговейным голосом. Она приказывает своему дрейку ступать медленнее, пока тот не оказывается бок о бок с нами. – Когда Суриаль, богиня солнца, пала в битве, ее останки породили три расы Тия. Магия шаманов, являющаяся отголосками души Суриаль, вдохнула жизнь в природные элементы, тем самым пробудив как духов природы, так и существ, которые стали нашими фамильярами. Дух горы – это все, что осталось от древних времен. Когда приближалась кончина Сури, основательницы нашей империи, она пожертвовала своей магией, отдав ее этой горе, чтобы создать барьер вокруг Мирриима.

– Поэтому только шаманы могут войти в столицу, – вспоминаю я. Хотя я и читала многие легенды, пока училась в Гильдии, но все же сомневалась, что барьер действительно существует и не является выдумкой шаманов, предназначенной отпугивать бесчисленных врагов, жаждущих напасть на Мирриим.

– Именно так. – Жрица Мия поднимает голову, и ее ровная спина выпрямляется еще сильнее, когда она смотрит на сияющие впереди белые стены Мирриима. – Войти в город не сможет тот, кто не обладает шаманской кровью или не получил личное приглашение от самой принцессы Эмбер.

– Получается, если тенеблагословленный торговец захочет основать магазинчик в городе, – говорю я, – или чей-то родственник-человек захочет заглянуть в гости к кузине-шаманке, или что-то еще подобное, каждый раз нужно беспокоить принцессу Эмбер?

– Именно так.

Учитывая, как все сложно устроено, я не удивлена, что никто, помимо шаманов, не хочет посещать столицу.

– А почему именно принцессу Эмбер? – спрашиваю я.

– Потому что она также является нынешней верховной жрицей Храма света. Будучи шаманкой-сиятельницей, вы будете под ее опекой.

Род Ялаенгов, вероятно, всегда присваивает данный титул членам императорской семьи. Это слишком уж высокая должность, дарующая много власти, чтобы доверять ее кому-то другому. Даже если бы принцесса Эмбер не была верховной жрицей Храма света, она оставалась бы одной из самых могущественных шаманок во всей Ньювалинской империи. Как только ее брат, солнечный наследник, займет трон, она станет его первым советником и второй по могуществу шаманкой на всем континенте.

– Дух горы – это красиво, – говорю я. Облака мягко и медленно движутся вокруг горы, точно локоны волос, колышущиеся на легком ветру. Туман, поднимающийся от водопада где-то вдалеке, превращается в ее развевающиеся прозрачные одежды, а верхушки деревьев похожи на изумрудную парчу. Затем гора в моем воображении вновь замирает, возвращаясь к привычному облику с деревьями и скалистыми утесами.

А я по-прежнему чувствую ее, эту душу, которая настолько сильная и яркая, что почти затмевает мою связь с душой Саенго. Любопытно, что я ощущаю, к чему эта душа привязана, однако это не человек. Это земли. Ее связь с землями настолько велика, что я не смогла бы ее разрушить, даже если бы захотела, и это дает мне возможность понять, насколько могущественна и величественна ее душа, в которой нет ни капли страха, способного сбить ее с намеченного пути.

В следующую секунду на вершинах городских стен раздается тихий зов горнов, оповещающий о нашем прибытии. Массивные ворота перед нами распахиваются. Резной барельеф стоящего на дыбах драгокина, напоминающего того, на каком ездила первая и пока единственная настоящая целительница душ Сури, украшает каждую из створок городских ворот. Дальше простираются защитные стены, украшенные камнями, точно рыбья чешуя.

Саенго тянется к моей руке. Она точно якорь, удерживающий меня в этом городе, наводненном пылающими душами. Когда наша делегация проходит сквозь ворота и я получаю возможность наконец-то взглянуть на город, у меня перехватывает дыхание от изумления.

Улицы кишат горожанами и их фамильярами, и все они смотрят на меня. У меня немеют ноги. Саенго сжимает мою руку покрепче, и я вспоминаю, что нужно дышать.

Ньювалийцы не кричат и не аплодируют при виде меня. Воцаряется неуютная тишина, как будто все чего-то ждут. Стук когтей наших драконисов по дорожным камням становится ужасно громким. Ньювалийцы перешептываются и указывают на меня, на еще одну шаманку-сиятельницу в нашей делегации, на жрицу Мию и на нашу стражу из Храма света.

Постепенно я привыкаю к обстановке и расслабляюсь в седле, но по-прежнему не могу взять под контроль свое стучащее в ушах сердце. В отличие от жителей Луама здешние обитатели почти все являются шаманами. Дети с серыми радужками глаз таращатся, а взрослые шаманы с яркими, как драгоценные камни, глазами наблюдают с разным выражением лица: кто-то с любопытством, а кто-то с восхищением. Даже их фамильяры выглядят заинтересованными, точно чувствуют что-то странное во мне благодаря магической связи со своими шаманами.

Что-то маленькое касается моей ноги. Я инстинктивно тянусь к мечам, висящим у меня за спиной, но быстро осознаю, что делаю это зря. На меня никто не нападает. Когда новая горстка риса летит в нашу сторону, я поднимаю глаза.

Ньювалийцы толпятся на широких выступах балконов и мостов, которые нависают над нашими головами. Они хватают пригоршни риса из плетеных корзин и ухмыляются, бросая церемониальное подношение в процессию. Это, кажется, расслабляет остальных шаманов, собравшихся на улицах, и они начинают переговариваться громче и радостнее. Все говорят на ньювалинском языке, поэтому я не могу разобрать, о чем идет речь, однако мне удается разобрать одно-единственное слово, которое многие произносят снова и снова: Суриали – маленький бог солнца.

Я мысленно морщусь, услышав это, однако большинство собравшихся выглядят миролюбиво. Они даже украсили улицы к нашему визиту.

Толстенные веревки, образованные из переплетенных между собой подсолнухов, гибискусов и бамбука, натянуты от здания к зданию, они образуют яркий, насыщенный цветочным ароматом навес над нашими головами. Золотые ленты сверкают, струясь почти из каждого окна. Знамена Храма света, изображающие ослепительно-яркие золотые солнечные лучи, украшают мосты и стены зданий.

Я пытаюсь выглядеть довольной, а на самом деле мне хочется спрятаться в собственной коже и скрыть правду о своем магическом ремесле подальше от их любопытных глаз.

«Разве не об этом ты всегда мечтала? – усмехается надо мной мой внутренний голос. – Быть замеченной? Быть признанной?»

Однако они замечают вовсе не меня. И то, что они видят, является чистейшей ложью. Даже улыбка на моем лице ненастоящая, это только оборонительная маска, хрупкая и тонкая, как те энергетические нити, что удерживают душу каждого вокруг меня в своих телах. Я будто бы вернулась в Саб-Хлий вместе с рожденными шаманами, когда они таращились, возлагая на меня невероятные ожидания. Только вот на этот раз все куда хуже.

Невзирая на то что восторженные перешептывания в толпе нарастают, я не могу не думать о том, сколько из числа этих горожан с радостью бросили бы меня к ногам палача, если бы узнали, кто я на самом деле.

Дорога перед нами неестественно гладкая, должно быть, над ней потрудился шаман-земельник. По правде сказать, все – от невероятно высоких стеклянных башен и их отбеленных камней до невидимых водопадов где-то высоко на склонах, каждое плывущее над нами облако тумана, которое рассеивает вечерний солнечный свет, каждая частичка этого города – буквально кричит и хвастается шаманской магией. Позолоченные кормушки для птиц, висящие почти под крышей, предназначены для фамильяров, которые способны летать или карабкаться по стенам. Огонь пылает на серебряных блюдцах без какого-либо, как кажется на первый взгляд, топлива, а на балконах благоухают цветущие деревца, и их усеянные бутонами ветви окутывают стены и крыши, создавая странное подобие Мертвого леса.

# Примечания

1

Слоеные тапиоковые пирожные – традиционный десерт азиатской кухни, его готовят из тапиоки (крахмалистого продукта, получаемого из корней тропического клубнеплодного растения маниоки).