Ирина Варавская
Марионетка Тьмы 2. Танец с оборотнем

Глава 1. Графская кровь

– Мадам… – Меня старательно трясли за плечо. Проклятые рефлексы сработали быстрее, чем я по-настоящему проснулась, и ладонь в белоснежной перчатке вывернулась под неестественным углом. – Вы выходите через несколько минут… – слегка сбивчиво сообщил стюард, проявляя невероятную выдержку.

Я отпустила его и села на диванчике, покачиваясь в такт плавному ходу поезда.

– Как давно мы покинули Бьёрсгард? – прокаркала я и откашлялась.

– Около суток назад, мадам, а теперь прибываем в Валенсир. Это конечная точка вашего путешествия на "Алой Стреле".

Я подняла бежевую штору и увидела ярко-голубые пятна в обрамлении смазанных зелёных, что после серости родного города было почти больно. В этот момент поезд начал сбавлять скорость и наконец бесшумно остановился. Голубое и зелёное сразу стало чётким. Это были безоблачное небо и покрытые листвой деревья. И никакого грязного снега!

Стюард взялся за чемодан, который так и простоял у двери с момента посадки, и проводил меня к выходу. И вот я уже спускаюсь по узкой лесенке на типовую платформу из бетона, а последний вагон "Алой Стрелы" исчезает за зыбкой стеной знойного марева по разогретым под солнцем рельсам. А прямо передо мной, куда хватает взгляда, царит безудержное лето: небесная лазурь в редких клочках облаков над бескрайним цветочным морем; пёстрые заплатки виноградников и садов в объятиях изумрудных холмов; на горизонте серебрятся невысокие остроконечные горы, а прямо над головой ярко блещет жёлтое светило и кувыркаются сумасшедшие ласточки. Припекает.

Так вот ты какой, Валенсир… Край вечного тепла и трудолюбивых аграриев.

– Эх! – Я набрала полную грудь тёплого ароматного воздуха, провела ладонью по маковкам высоких сочных трав и, спустившись с платформы прямо в их колышущееся под ветерком море, выбросила шубку куда-то с глаз долой. Ну и боги с ней! Захочу – куплю новую! А сейчас забудем про зиму! Птички ж поют, солнышко греет… Лепота!

Пока сюжет меня устраивал. После холода и сырости Бьёрсгарда мне нужно было окунуться в лето. И не важно, как быстро я найду или не найду некроманта по имени Антрацитовый Паук, главное, что отныне я свободна в выборе, куда пойти и чем заняться.

Я зажмурилась от удовольствия и так увлеклась обдумыванием перспектив, что позволила врагу подкрасться с незащищённого тыла.

– М-ме-э!!! – Удар пришёлся под мягкое место, да такой, что я едва не скатилась с вершины холма.

– Мать твою! – Я медленно обернулась. Белая коза с одиноким чёрным пятнышком между рогами подозрительно косилась на меня голубым глазом и меланхолично жевала зелёный пучок с одиноким цветком. Колокольчик на её ошейнике мелодично позвякивал в такт челюстям.

– М-ме-э!!! – повторила она. – Ме-э!!!

– Сама такая! – фыркнула я.

– Ме-э?! – возмутилась рогатая и прекратила жевать.

– Чернушка-а! – донеслось снизу, и мы обе повернулись на голос. Сперва из травы появилась блестящая лысина, а затем и весь мелкий смуглый тип жуликоватой наружности с большим мешком за спиной. – А, вот ты где, сволочуга рогатая! Да мне эта карга Пепита ещё доплатить за тебя должна… – Заметив меня, он машинально попятился и едва не рухнул назад под тяжестью ноши.

Коза тем временем правильно оценила ситуацию и дунула прочь, позвякивая колокольчиком. Несостоявшийся козокрад убедился, что заработок сбежал и уперся сальным взглядом в мои голые колени. На немолодом лице со свежими побоями расползлась щербатая ухмылка.

– Ты это, новенькая, что ли? Как насчёт осчастливить красивого меня? – Он поиграл косматыми бровями. – Из-за тебя я только что лишился приличного барыша! Так что покажи-ка, чего у тебя под платьицем, и дядя Гаспар подумает…

Я уложила нахала с одного удара в ухо, благо длина платья была такова, что оно никак не мешало размаху ноги. Тот завалился в траву истоптанными сандалиями кверху и сипло захрапел. Ничего, как проспится, сто раз подумает, прежде чем девушкам на неприличное намекать.

Я довольно отряхнула руки и, вытащив ручку из чемодана, спустилась к подножию холма, поросшему густым мелколесьем. Колёса то и дело застревали в траве и свежих кротовых кочках, так что я даже немного вспотела, пока с ними боролась. Могли бы и лестницу какую-никакую соорудить или хотя бы ступени организовать. Ведь имелась же здесь поблизости станция? Ну, не могла не иметься!

Наконец, я продралась сквозь кусты и почти вылетела на широкую грунтовую дорогу, петлявшую между холмами. И прямо под копыта гнедой лошадке, которая так шарахнулась от меня, что едва не сбросила приснувшего в седле парня. Тот огрел животину плёткой, даже не просыпаясь, и скрылся за поворотом.

Я размахала пыль перед лицом и побрела в ту же сторону. А там действительно оказался двухэтажный каменный дом с голубой вывеской над входом; казённая надпись красным гласила: “Станция “Рокетта”. Валенсир. Собственность Железных Дорог Убежища”. С одного бока к нему лепился невысокий навес, откуда припахивало навозом и доносился тоненький храп, с другого – сидели две сморщенные смуглые бабки в белых кружевных платочках с чем-то на продажу. При виде меня местные жительницы треснулись лбами и зашушукались, не заботясь, впрочем, что я их услышу.

– Срамотища-то какая, тьфу! Рази ж можно так ноги выставлять?! А каблуки-то, каблуки, еле ж на них волочится! – Я посмотрела на своё коротенькое вязаное платье и утеплённые дизайнерские сапожки на шпильке. Очень даже в духе бьёрсгардской моды, скромно и со вкусом, но в здешний колорит я, конечно, не вписывалась. Ну это пока. Вот доберусь до какого-нибудь менее сельского местечка, так сразу же и отправлюсь по магазинам. Сливаться с населением, так сказать. – В графском-то борделе в Овьерро опять девка гулящая померла. Знать, очередную себе из столицы-то и заказали. Вишь, припёрлась!

– И вам здрасьте. – Я пристроила чемодан рядом со сплетницами.

– Здравствуй, милая, – тут же расплылась в улыбке одна.

– Яблочки, мандаринки, орешки… – забубнила другая, любовно поправляя оный товар, разложенный на низком столике поверх чистой тряпицы.

– Да нет, спасибо, – отказалась я. – Далеко ли здесь до такого населённого пункта, чтобы и народу побольше, и с некромантом?

Бабки переглянулись и синхронно осенили себя обережными знаками.

– Ни одного! – сказала первая и пнула под столом открывшую было рот товарку. – Всё деревеньки малые, отродясь в них злодеев не привечали!

– А где, говорите, тут бордель имеется? – Я внаглую запустила пальцы в стакан и закинула в рот маленькую горсть сладковатого арахиса.

– Так это в Овьерро! – закивали обе и ткнули в уходящую направо дорогу. – Вон по тому тракту и будет!

Я покосилась в указанном направлении и сразу ощутила, как ступни начинают растираться в мозоли.

– А транспорт тут у вас какой-нибудь ходит? – Я дожевала орешки и примерилась к корзинке с мандаринками. – Рейсовый автобус, я не знаю…

– Телега какая, что ли? Кого ж туда нелёгкая понесёт, да ещё перед сиестою? Может, вечером, а так… Купи мандаринку, красавица!

Я взяла сверху самую большую, быстро избавила от оранжевой ноздреватой кожуры и слопала пару долек. Сладкий сок полился в горло, сразу же напомнив, что пора бы уже и нормально поесть.

– Да ты в контору-то зайди. Может, животная какая у них и застоялась, – посоветовала хозяйка мандарин, наблюдая за дегустацией продукта. – Всего полсребра. Своими ручками собирала, спины не жалея…

Из конюшни, вкупе с ароматами, доносился гнусавый храп. Я представила конструкцию из себя и лошади и сглотнула. Это же Средневековье какое-то!

– Не, кислые они у вас! – поморщилась я. – Вот разве яблочко попробовать…

– Э, нет, деточка! – Вторая бабка прикрыла рукой живописную кучку. – Чистый уксус! Только гусю в брюхо и сгодятся!

– Да? – огорчилась я. – А я только хотела денежку достать…

– Вот те, с краю, чистый мёд! – тут же нашлась торговка, но я уже шла к стеклянной двери с табличкой "Открыто". А вот нечего было сплетничать.

– Ты только глянь на неё, мандаринки ей мои кислые, – послышалось сзади. – Да я когда их через забор у сеньора Эссы рвала, едва не десяток в рот перетаскала!

– А зачем это ты меня пинать вздумала?! И послала бы её, раз просится!

– Нечего было почём зря языком чесать с кем ни попадя! Вчера внучка прибегала и такое поведа-а-ла про нашего графа…

О, а вот это уже интересно. Я задержалась на пороге, надеясь на полезную информацию, но рассказчица приметила моё столпотворение и резко замолчала. Я усмехнулась и таки зашла.

Внутри было сумрачно и прохладно. Единственный солнечный луч протиснулся между ставнями, проскочил мимо затёртой стойки и упёрся в серую стену с выцветшим плакатом, на котором гордо уносился вдаль фирменный голубой поезд ЖДУ. Повисшие в воздухе пылинки исполнили с моим появлением мудрёный вальс и разлетелись кто куда. В тишине было слышно, как по углам скребутся мыши. Я щёлкнула пальцем по серебряному звоночку, но выдавить из оповестительного устройства хотя бы один жидкий "дзиньк" не сумела.

– Алё, есть здесь кто?! – крикнула я.

Внизу неожиданно завозились, и я перегнулась через потёртую стойку. Полуодетая парочка постюного периода возилась на продавленной раскладушке. Тощий мужик с пышными закрученными усами и тётка неслабого размера в белой форменной блузке и перекрученной серой юбке. Настолько неслабого, что и кавалера, и раскладушку ощутимо приминало к полу.

– Чего орёшь?! – Тётка не смутилась. Сползла с кавалера, который тут же спрятал труселя в шикарную ромашку под краем одеяла, и встала. – Чего тебе?!

– Вы дежурная? – уточнила я. – Мне нужно в Овьерро.

– Поздравляю! Сорок вёрст по тракту, и вот оно, счастьице! – Она поползла обратно к ромашкам, но я сдаваться не собиралась.

– Я хочу арендовать лошадь. Или что там у вас есть?

Дежурная застыла на полдороги, а потом над стойкой всплыла её голова, аки перископ с подведёнными бровями, который ещё и ухмылялся.

– Квитанцию выписывать? – Я кивнула, начиная чувствовать какой-то подвох, а та уже извлекла из-под прилавка пожелтевший бланк. Чего-то в нём накарябала и грохнула печатью с такой силой, что стойка просела, а под одеялом лязгнули зубами. – Пожалте! Конюшня справа от входа. Пятое стойлице, рысак самых благородных кровей. Три злата плюс это… как его?… страхование от несчастных случаев серебрушка.

– Подойдёт, но если что – я вернусь, – многообещающе пообещала я и вышла, оставив плату. Торговок не было, зато храп из-под навеса кратно усилился. Я выдохнула и поволокла чемодан на звук и запах.

– Эй, конюх, или как вас там? – Я пристроила вещи у входа и решительно двинулась внутрь. Стойла располагались по обе стороны от узкого прохода и были пронумерованы. Все вычищено, пол присыпан светлой стружкой, а между перегородками кучи золотистой соломы. В окошки пробиваются редкие солнечные лучи. Внезапная тишина, птички поют, и не одной лошади, если я правильно помню, что это такое.

В четвёртом стойле внезапно всхрапнули. Ага, рабочий персонал там. Конюх дрых на куче соломы, а рядом на полотенчике с красными петушками лежали остатки нехитрой трапезы. Я даже пинать его не стала, сиеста же, как-никак, или что тут у них намечается, тем более каждое стойло пронумеровано, а я не гордая. Иногда бываю.

За деревянной перегородкой послышались слабый шорох и тяжёлый вздох. Я заглянула туда всего на секунду и побежала в контору мстить и за себя, и за того “рысака благородных кровей”. Так вот кого мне эта тумба железнодорожная подсунуть хотела. Ну, ничего, когда действительно нужно, я умела найти силы и для колдовства. Дыра в ауре затянется, а вот ответственное лицо огребёт по полной.

Я влетела за стойку ураганом. Голубки и понять не успели, как раскладушка свернулась трубочкой, обеспечив им море красочных воспоминаний до конца жизни. Свершив акт возмездия, я удовлетворённо удалилась за чемоданом. Тётка ещё пыталась что-то там пыхтеть, но мужика было не разобрать. А я мечтала покинуть это место как можно скорее, но пронеслась мимо вещей с намерением хоть как-то облегчить страдания несчастному существу. Хотя бы элементарно напоить.

Бочка с ковшом нашлась у входа. Я зачерпнула им воды и решительно подошла к моему “рысаку”. Тощий и жалкий чёрный конёк с какой-то совершенно седой гривой размером с пони затравленно шарахнулся в стену и, пятясь задом, забился в угол. Было в нём что-то жутковато-демоническое, вон и на шее кольцо с толстенной цепью, закреплённой к поворотному рычагу в коридоре имеется, но вот чего я не терпела категорически, так это издевательств над животными и детьми!

Я отпихнула ногой клок несвежей соломы и наполнила сухую поилку.

– Ну же, иди пей, – позвала я. – Не бойся…

Неестественно огромные фиолетовые глаза с алым отливом следили за каждым моим движением. Мои кулаки сжались от бессилия. Увы, с ветеринарной магией у меня тоже как-то не задалось. Ксюниного бы Ратмира сюда, он бы тут мигом со всеми разобрался.

– Хороший, кося! – заворковала я, пододвигая поилку к коньку, но тот в тупом оцепенении лишь рассматривал в воде своё отражение. А потом вперился в меня понимающим взглядом и начал жадно пить. – Эй, ты помедленнее!

Я потянула поилку на себя, но он цапнул противоположный край острющими гадючьими зубами и потянул её к себе. Какое-то время мы мерились силами. Конёк от усердия пофыркивал, но не сдавался и продолжал пить, прядая ушами. Я уступила первой, вот не хочет, как хочет, и отцепила от рычага толстенную цепь.

– Ну, ладно, дружок, бывай! – Брать с собой, а тем более разъезжать на эдаком демоне, я не собиралась, но оставлять его в таком виде было жалко. Убежит ещё, может, и спасётся, а я вышла наружу, стащила жаркие зимние сапоги и зашвырнула их куда-то безо всякого уважения к именной дизайнерской обуви.

В чемодане у меня лежали одноразовые розовые тапочки. Тонкие резиновые подошвы утонули в горячей дорожной пыли, и по первости попадавшиеся на пути камешки казались гвоздями. Впрочем, довольно скоро я уже и не обращала на это внимание, ведь день был в самом разгаре, а природа вокруг была чудесна. Слева раскинулся луг, справа – поднимался поросший розмарином холм, а в перспективе замаячила лесная тень. Солнце застряло в зените и посылало вниз потоки слепящего света. Птицы распевались по всей округе и носились шумными стайками. В лазурной вышине среди редких облаков парил сокол. В общем, благодать, только поклажа мешает и голодно. Нужно было у тех торговок хоть орешков набрать, да что уж теперь.

– Цок-цок-цок! – Я не сразу разобрала, что это за новый звук добавился к птичьему хору, и остановилась. Звук исчез. Я постояла и прибавила шагу. – Цок-цок-цок-цок-цок!

– Что за хрень?! – обернулась я. Конёк брёл следом за мной, и привязь с обрывком цепи волочилась за ним, оставляя в пыли красноречивую канавку. Такой компании я не обрадовалась. – Здрасьте, приехали! А ну-ка, иди отсюда!

Конёк умно и печально посмотрел на меня и уткнулся мордой в ладонь, обнажая свои жуткие клыки. Не хватало ещё, чтобы укусил, но страшно почему-то не было, скорее всё ещё жалко.

– Ладно, пошли со мной! – Я острожно потрепала его по спутанной гриве и, избавив от остатков привязи, закинула их в розмариновые кусты. Спасённый благодарно вздохнул, и дальше мы потопали уже вдвоём. Всё-таки неплохо порой почувствовать себя вполне обычным человеком, который иногда может поболтать с лошадью-недомерком, пускай и демонической. И вскоре я поймала себя на том, что взахлёб рассказываю Коньку о наболевшем. Он не перебивал, так что я даже не заметила, как мы попали под кроны серебристых ясеней. Здесь было прохладно, царил рассеянный зеленоватый свет и пахло лесом, земляникой и свежестью. Эхом дробился перестук дятлов, и где-то неподалёку журчала вода. Вот к ней мы и направились.

Лощинка, по дну которой бежал узкий ручей, обильно поросла ажурным папоротником и рубиновой драконьей ягодой. По отполированным потоком камешкам прыгала крошечная серая птичка, которая сразу же упорхнула. Я с удовольствием присела на мшистый валун, чтобы отдохнуть и напиться. Вода была вкусной и до того ледяной, что заломило зубы. Пока я утоляла жажду, Конёк не сводил с меня пристального взгляда, а потом фыркнул и, напившись от души, облизнулся и принюхался к рубиновым гроздьям драконьей ягоды.

Выглядели те весьма аппетитно: крупные, мясистые, так и сверкающие влагой, но внутри прятались мелкие синие зёрнышки, в которых содержался сильнейший токсин. За пару минут он мог парализовать и нормального мерина, не то что этого недомерка, а то и вовсе – убить.

Я несильно пнула его в бок, чтобы оттолкнуть от опасного лакомства, однако тот успел подхватить языком приличную гроздь и теперь медленно её пережёвывал. Потом пару раз икнул, отрыгнул синеватое облачко и объел куст окончательно. К тому же с каждой минутой эта пародия на демона или лошадь выглядела всё лучше и лучше. Рёбра словно обросли мясом, шрамы на шкуре от привязи будто бы сгладились, а седые грива и хвост стали белоснежными. Вот даёт!

– Слушай, может, мы тебе имя придумаем? – осенило меня. – Будешь… хм… Лошарик. Не нравится? Тогда Репешок! Что, тоже нет? Тогда Прилипала! – Конёк выслушивал поток моих издевательств, пофыркивая на самых абсурдных вариантах. Наконец я предложила ему обзываться так: – Бонифаций Фаворит Четвёртый! Звучит достаточно гордо для такого благородного скакуна, как ты? Я буду звать тебя Боня.

Свежепоименованный оторвался от ягод, согласно заржал, посмотрел на ручей с лёгким отвращением и пошёл к дороге. И то правильно. Пора было продолжать путь, иначе добраться до Овьерро затемно нам не светило. Я отвернулась от ясеневых крон, сквозь которые пробивались острые золотые лучи и поднялась с валуна. Желания ночевать в лесу здешние красоты не вызывали.

Идти стало намного приятнее. Я часто притормаживала, чтобы разглядеть мелькающее среди стволов лесное сообщество, а Боня степенно вышагивал рядом, изредка склоняясь, чтобы обнюхать дорогу. Кустики сочной травки он игнорировал, зато с интересом поглядывал на любопытных птах, подлетающих к нам почти вплотную, и периодически прищелкивал клыками.

Мне тоже есть хотелось просто фантастически. По пути попадались земляничные полянки и даже малинник, но на первых я так и не наелась, вдобавок едва не подцепив ушлого клеща, а в соседних колючих зарослях успел обосноваться медведь. Пришлось немножечко побегать. Но лес всё не кончался, а под деревьями заворочались плотные тени и появились первые комары, под шлепки так и целившие в мои голые коленки. Ко всему прочему нас буквально преследовали странный хрустящий шелест и невнятное бормотание.

Внезапно Боня поднял голову и резво отбежал на обочину, а я замешкалась, потому что колесо чемодана просто намертво перекосило в петле узловатого корня. Я дёрнула его изо всех сил, но только зря старалась. А странный звук всё приближался и приближался….

– Поберегись!!! – проорал мужской голос.

Я так рванулась в сторону, что сдёрнула чемодан с места, оставив колесо на память местной флоре, и едва не свалилась в канаву с прошлогодней листвой. И вовремя, потому что мимо именно с тем самым противным звуком промчалось нечто огромное, красное и в чёрных пятнах, тащившее за собой с грохотом и скрипом деревянную телегу с усатым возницей средних лет на козлах. Тот оглянулся на нашу компанию и натянул вожжи. Красное нечто вздыбилось на задние лапы и тяжело ухнуло на передние. Средние при этом так и продолжили перебирать по дороге.

– Экий у тебя жеребчик… славный! – откашлявшись, мужчина в просторной светлой одежде и удобных сандалиях спрыгнул на землю и похлопал насекомое-переросток по глянцевому боку, с любопытством поглядывая на жутковатого Боню. – Давно в пути?

– Это что, божья коровка?! – невежливо перебила я.

– Она самая, – кивнули мне. – А какая ей разница? Везёт и везёт.

– Да я и не в претензии. – Я захлопнула варежку и улыбнулась. – Просто неожиданно.

– Букашка она такая, со всех углов неожиданность выдаёт, – просиял хозяин и поправил полы расшитого алыми узорами жилета, под которым краснел широкий шёлковый кушак. – А потом ничего, привыкаешь.

– А это Бонифаций Фаворит Четвёртый, он добрый, ну, наверное, – представила я своего "скакуна", на что Боня только фыркнул. – А вы нас не захватите с собой?

– А чего ж нет? – кивнул возница. – Тебе куда, красавица?

– В Овьерро.

Он почесал затылок.

– Нет, туда нам с Букашкой не надо, да и тебе бы отсоветовал. Город небольшой, да славушка дурная о нём ходит по округе.

– Какого рода? – сделала я стойку.

– А, да сплетни глупые, – отмахнулся мужчина, но украдкой сотворил обережный знак. – Не к ночи поминать такое непотребство.

– Неужели некромант шалит? – забросила я удочку. Вообще-то, в больших городах Пещер их было, что крыс в иной канализации. Ничего особенного, мало ли у кого какие странности. Просто регистрируйся в соответствующих органах и не шали без разрешения. Однако с отдалением от просвещённых городов и без должного надзора самый слабенький некромант мог запросто разгуляться до злодея мирового уровня. До Монтоливии, столицы Валенсира, вон как далеко, а значит, приструнить негодяя будет некому, включая Инквизицию, которая вниманием подобные провинции не очень-то и жаловала. Так что, чем леший не шутит? Не зря же меня отправили именно сюда.

– Тьфу, мерзопакость! Может, и он, да кто б того охальника застукал! – А вот это было по теме, но валенсирец переключился на Конька. – Ты вот что, помоги-ка мне твоего Бонификция погрузить, а то ведь за Букашкой ему, поди, не угнаться. У меня переночуете, а утром… выбор твой. Тебя-то как звать?

– Виринея, – назвала я старое имя, всё равно ведь нового ещё не придумала. Да и сроднилась я с ним, привыкла отзываться, так что…

– А меня сеньором Ёсиком кличут, так что будем знакомы. Давай-ка, подсоби.

Вдвоём мы запихнули обмякшего от вольной жизни Боню в телегу и закинули туда же оставшийся без колеса чемодан. Я же пристроилась рядом с хозяином на козлах. Тот хлестнул вожжами, и Букашка рванула вперёд. Привыкла я к треску её лапок довольно быстро и даже смогла поддерживать беседу, оставив расспросы о некроманте на потом. Похоже, у местных на его счёт был недоговаривательный пунктик.

– Есть хочешь? – спросил мужчина. Он только что закончил рассказывать про свою семью: жену, старого тестя, детишек всех возрастов – десять штук в наличии, двух собак и полосатую кошку. Проживало это семейство в ремесленной деревушке недалеко от вышеупомянутого Овьерро. Сам он занимался тем, что возил в Фодирно – довольно многолюдный городок к югу от той станции, где я сошла с "Алой Стрелы", керамику собственного производства. Её остатки как раз погромыхивали в телеге, в коробах под наброшенным сверху брезентом. Но сеньор Ёсик утверждал, что уж в этот раз сбыл куда больше, чем ожидал, и теперь едет домой с изрядным барышом в кармане и гостинцами для родных.

– Ага, – призналась я. – Ужасно!

Тот, не заморачиваясь по поводу управления, развернулся объёмным седалищем к дороге и извлёк оттуда полотенечный узелок.

– На-ка вот, свояченица с собой положила. Ешь смело! – Узелок плюхнулся мне на колени, и хозяин снова уставился перед собой, похлопывая себя по заметному пузику. – Я когда от родственников уезжал, наелся во!

– Обалдеть! – Внутри лежали кусок белого ароматного сыра, несколько кусочков вяленого мяса и копчёной колбаски, большой ломоть свежего хлеба с хрустящей корочкой, луковые перья и розовый помидор. Я схватила колбасу и смачно надкусила. Сеньор Ёсик довольно посмотрел на меня, я же кивнула на Букашку, благополучно наполняя своё. – А можно спросить?

– Она-то? – догадался он. – Да вот… прилетела. Из этих… Закрытых областей, наверное, рядом же портал переходной между Пещерами. Да смешная история, ей-богу.

– Я бы послушала. – Я укусила помидор и забрызгала соком платье. А и леший с ним! Угощение стоило сотни таких!

Валенсирец покачал головой, но ему явно хотелось поделиться.

– А, ладно! – решился он. – Был у моего кума, сеньора Жозе, праздник… Гуляли целый день, да вечер всё одно настал. Вот уж и смеркалось, когда я домой пошёл. Хлоп дверью, а там ещё! Я туда, а там она….

– Букашка? – предположила я.

– Да откуда ж ей в том сарайчике взяться?! Бутылочка гарды! Малёхонькая такая, кум, зараза, припрятал! – Сеньор Ёсик развёл руками, показывая размер бутыли литров эдак на десять. – Ну, я так, пригубил чутка для храбрости, потому как ночь была, что хоть глаза коли, и домой пошёл, а по небу уж зарницы первехонькие засверкали. Ну, иду я себе и иду, а сам думаю, надо бы от жены схорониться, а то ведь нинья моя так и не даст поспать после гулянки. Она у меня страсть не любит, когда я под парами домой прихожу. Бывает, что все горшки за день наработанные об меня переколотит, а имущество-то жалко. Двинул я тогда виноградниками к сеновалу, а там – она…

– Нинья? – попробовала догадаться я.

– Букашка! Сидит себе на яблоне и тихонько так стрекочет. А я ж с праздника, да ещё и темновато было. Вот и думаю, и чего ж это сеньору мою Лорену на дерево занесло?

– А куда Нинья делась? – уточнила я.

– Кто? Ах, да это ж я жену свою так обзываю. Её всю жизнь Лореной звать, а нинья – это девочка, по-нашему. Люблю её, сил нет.

– А-а, – глубокомысленно выдала я, жуя колбаску.

– Вот сидит она на верхушке, а я внизу ору, чтоб перед соседями не позорила, – продолжил рассказчик. – А она возьми, да и спланируй в траву. Тут во мне гарда вмиг в бесполезность перешла и рухнул я, как подкошенный. А когда очнулся, то её и увидел.

– Букашку?

– Да какую букашку?! Скалку дубовую, как заглавный аргумент этого… семейного сосущенствования… с сеньорой Лореной на другом конце. А Букашка опять на яблоню залетела, где сидела и настроение семейное третировала. А вообще, умная она у нас. Я её потом всё равно с дерева снял, на цветочки выманив, и в хозяйство приспособил. И вот, лучше кобылы будет!

Боня позади снисходительно заржал. Сам мне едва до… поясницы, а всё туда же!

– Да что я всё о себе да о себе, – опомнился возница. Он вытащил из кармана жилета трубку и закурил. Ароматный дым с вишневым привкусом застелился за нами вдоль дороги. – Ты-то к нам откуда будешь?

– Травница я, – привычно соврала я, очень стараясь не свалиться с козлов, расслабившись после еды. – Буду гулять у вас по лесам да образцы для диссертации коллекционировать.

– Из другой Пещеры, значит, – пыхнул трубкой сеньор Ёсик. – Ты, главное, девчатам нашим не говори, а то замучают зельем приворотным, или ещё какой дрянью против прыщей.

– А что, здешняя травница не справляется? – удивилась я.

– Да был у нас Назар. Не в нашей деревне жил, правда, а в графской дубовой роще между нами и Овьерро. Только в прошлом году пропал. Исчез. Девчата к нему в праздники за гадальными зельями побежали, а его нет. Под котелком огонь пылает, книжка на столе листками шелестит, а хозяина и след простыл.

– Хм… – задумалась я, прикидывая перспективу трудоустройства.

– В город не суйся, пропадёшь! – проницательно предупредил валенсирец.

– А можно конкретики, а то ведь не пронимает, – покачала я головой.

– Вот же бестолковая! – вздохнул он. – Гиблое, оно и есть гиблое! Раньше добрый город был, а нынче там люди пропадают, и женщины более того.

– А причины?

– А кому оно надо то выяснять? – нахмурился сеньор Ёсик. – Инквизиторам, что ли?

– И много их тут? – задала я не менее важный для меня вопрос, чем поиски Антрацитового Паука.

Мужчина пожал плечами.

– Да нет никого. Ближайшее их отделение в Фодирно было, но и его недавно закрыли за ненадобностью. Так, наведываются к нам иногда, для проверки. Крутился, говорят, тут один в Овьерро неделю назад, откушал за счёт мэра, да так и убрался. Воистину говорят, миру пора очиститься от этих…

Было несложно догадаться, что на языке у него вертится нехорошее слово. Плохо дело у Инквизиции, если уже и в провинции бродят подобные толки. Но отсутствие инквизиторов порадовало. Возможно, ещё какое-то время я смогу свободно перемещаться, но что будет после? Рано или поздно погоня, если таковая имеется, а верить, что мне спустили побег из Управления не приходилось, явится и сюда. Вопрос только в том, как скоро это произойдёт и успею ли я отыскать некроманта? Хотя так ли уж мне это нужно? Хочу ли я узнать от него правду? Сдавалось мне, что нет. Но если я не отыщу его в последующие дни, то засчитаю себе попытку и просто свалю. И пусть всё горит синим пламенем. Но Овьерро меня заинтриговал. Ох, уже это любопытство. Вечно у меня из-за него проблемы.

Пока мы общались, заметно посветлело. Это в кронах замелькали бреши, сквозь которые проглядывало небо. К тому же за стволами я приметила полосу невысокой каменной ограды и показала на неё рукой.

– Граница личных владений графского сына! – Мужчина снова сотворил обережный знак, а Букашка взвилась на задних лапках и едва не сбросила нас на землю. Её хозяин натянул поводья, пытаясь её успокоить, а я смотрела на дорогу, посреди которой замер чёрный зверь размером с подросшего телёнка. Он стоял сгорбившись и припав на передние лапы, а с тупой морды с ощеренной пастью в пыль капали и тянулись ниточки слюны. Зверь низко и утробно рычал, блестящая шерсть на его холке поднялась, превращаясь в длинные иглы. На мощной шее серебрился ошейник с металлическими шипами. По моему затылку пронеслась волна мурашек. Очень уж ярко вспомнился вурдалак, который пытался пообедать мной в Бьёрсгарде. Не спроста такие совпадения! – Вожак его гончих, чтоб его четырежды!

Из-за деревьев раздался остервенелый вой, и на дорогу выскочили ещё с десяток более мелких тварей, а за ними – всадники в красных ливреях. Затрубив в завитые рога, они перемахнули через стену, увлекая за собой жуткую свору. Последним, жутко лязгнув клыками, лениво и неспешно ушёл вожак. Низкий гул охоты уже слышался далеко впереди, когда из леса, с гиканьем и молодецкими воплями, выступила ещё одна группа всадников. На них были разного цвета бархатные куртки с золотой вышивкой и короткие плащи. Эти громко хохотали и убираться не торопились.

– Кого они ждут? – спросила я.

– Известно кого, Габриэля де Феррер, – процедил сеньор Ёсик, едва справляясь с разволновавшейся Букашкой. – С тех пор как он вернулся в отчий дом, ни одного денёчка спокойно не проходит. Опусти глаза! Он может быть где-то рядом!

Вот ещё! Я смотрела на молодчиков в открытую. И тут на дорогу между нами вылетел огромный чёрный жеребец и, выбросив из-под копыт комья сухой земли, встал на дыбы. Всадник осадил его в один удар хлыстом и направил к нам.

– Э-эх, быть теперь беде! – прошептал валенсирец, скатываясь с козел и сгибаясь перед отпрыском феодала в низком поклоне, но вот я собиралась оценить оного вблизи. Волнистые золотые волосы, подобранные драгоценным витым венцом, довольно резкие черты лица, волевой подбородок под чувственной линией рта. Бархатный камзол цвета свежей крови, расшитый золотом, был расстёгнут по случаю жары до пояса тёмных брюк, а на рельефной груди покачивался круглый медальон-накопитель с изображением раскидистого дерева в кольце неизвестных угловатых рун. На семейный герб оные походили мало, хотя в геральдике я особо не разбиралась. В общем, обычный лощёный красавчик, прямо и не скажешь, что мы в провинции. А вот его взгляд… Было в нём что-то такое, отчего по спине разлились огненные волны предупреждения, прямо как от вожака его своры. Хм…

– Так-так-так… – Габриэль де Феррер объехал вокруг нас так близко, что я рассмотрела своё отражение в едва запылившихся сапогах и даже уловила горьковато-сладкий аромат его духов, смешавшийся с запахом конского пота. Завершив осмотр нашей композиции, блондин остановил коня над склонённым мужчиной. – Сеньор Ёсик из…

– Лес-Оллас, – подсказал тот. – Приветствую вас, дон Габриэль! Благоденствия вам и вашей семье…

– Да-да, – оборвали его. Глаза цвета горького шоколада прошлись по мне таким цепким взглядом, и я едва подавила в себе желание спрятаться под козлы, ибо вид у меня был тот ещё: тапочки изорвались, платье в пятнах от помидора, а вместо причёски наверняка колтун. В общем, явно неподобающий для встречи с таким вот аристократическим персонажем. – А кто вы?

– Ваша новая травница. – Я уверенно посмотрела прямо в мужские глаза. Интересно, сколько ему? Кажется, мой ровесник или чуть старше, но в магическом мире это ничего не значило.

– Ложь, – чересчур проницательно прищурился красавчик. – Я сын властителя этих земель – графа де Феррер. Мы не подавали запрос на специалиста в ваш Ковен.

– А я доброволец, – спокойно улыбнулась я. – Прибыла в Валенсир только сегодня. Буду работать за крышу над головой и получение жизненного опыта.

– И у вас для этого есть все необходимые документы? – приподнял он тёмную бровь.

– Предпочитаю доказывать своё умение делом, но да, разрешение на практику у меня есть. – Я расслабленно откинулась на узенькой лавочке козел, хотя сбежать мне отсюда хотелось дальше чем вижу. – Кажется, вы куда-то торопились, – напомнила я.

Конь предпринял очередную попытку неповиновения, но его снова очень жёстко осадили. Я невольно посмотрела на хлыст его хозяина, и его губы сложились в холодную улыбку.

– Иногда это самое верное средство, чтобы указать каждому на его место. Эту вещицу, – дон Габриэль приподнял кончиком хлыста мой подбородок, и я различила сотни крошечных шипов, осыпавших его по всей длине, – изготовил для меня один мастер, знающий толк в усмирении строптивых созданий.

– И с тех пор вы не устаёте применять её. – Я пальцем отодвинула хлопушку от своего лица, и на коже осталась капелька крови. Каково же было его коню?! – Специалисты утверждают, что стремление причинять боль есть тяжёлое расстройство личности. Патология.

На щеках красавчика вздулись желваки. Пальцы на рукояти хлыста побелели, но тут он широко улыбнулся и разразился хриплым смехом, от чего жеребец дёрнулся и снова всхрапнул.

– Потрясающе! Меня всегда удивляло, как в некоторых людях уживаются безграничная глупость и безрассудная храбрость. – Взгляд блондина его весёлости не отражал, скорее, наоборот, что вызвало у меня неосознанную дрожь. – Играя с огнём, не удивляйтесь, если однажды пылающая крыша упадёт вам на голову и причинит много боли. Впрочем, и с ней можно и подружиться. Что ж, мы ещё встретимся, и тогда я преподам вам урок приличных манер. – Он едва поклонился со странным блеском в глазах и, улыбнувшись так хищно, что у меня кое-где ёкнуло, развернул коня и крикнул: – Продолжим охоту!

Взмах ужасным хлыстом, и покорное животное распласталось в прыжке через каменную ограду. Свита поспешила за своим господином, и через несколько секунд всё стихло.

Вот это персонаж…

Валенсирец, до сих пор имитирующий слепо-глухо-немую статую, с трудом разогнул спину и забрался обратно на козлы. Мы молчали, а Боня, у которого, похоже, хватило ума спрятаться под брезент, вылез наружу и теперь укоризненно сопел над моим плечом. Да я и сама поняла, что перегнула палку.

– Я, пожалуй, пойду, – вздохнула я, собираясь оставшийся путь преодолеть пешком.

– Да сиди уж, – цыкнул сеньор Ёсик и дёрнул за поводья. Букашка рванулась вперёд. – Теперь-то он от тебя всё одно не отстанет.

– Очень я ему нужна, – хмыкнула я.

– Чтоб ты понимала! Деревенские-то девки для него что?! Тьфу! Красота-то есть, а мозгов, поди, маловато! Да и боятся они его, как огня. В ноги падают, мычат от страха. А ты ему отпор дала. Вот ему поиграться с тобой охота будет. Как кошке с мышкой.

– А я не боюсь! – рассмеялась я, помахивая ногой и оглядываясь по сторонам. Дорога, наконец-то, вывела нас из леса к светлой оливковой роще.

– Ох, не хотел я тебя пугать, да придётся, – покачал он головой. – А ведь отец дона Габриэля, граф де Феррер, строго-настрого приказал не болтать языками.

– А вы ему разве рабы?

– Не рабы, ясное дело, но он гранд из древнего рода, а мы на его земле живём и кормимся. Вот он над нами и первая власть. Кому охота поперёк его воли пойти? Дураков нет.

– Всё ясно, – скептически протянула я. Средневековье процветало здесь не только в нарядах и отсутствии нормального общественного транспорта. Хотя кого мне осуждать? В Грязных Кварталах многие жили по тем же принципам.

– Да ничего-то тебе неясно! – как-то расстроенно пыхнул трубкой мужчина. – Край-то у нас всегда мирный был. Сеем мы здесь, пашем, гончарствуем, опять же, как и предки наши. Всё равно ведь, кроме природной магии, ничего и не умеем. Семьи большие, все друг друга знают, в родстве состоят. Никто худого не замышляет, не то что смерти чужой. Вот так мы и жили, пока годочков эдак тридцать тому назад не объявилось здесь одно кровожадное чудовище…

– Да вы что? – почти серьёзно удивилась я. – Упырь какой-нибудь?

– Ага, вампир проклятущий.

Я таки перхнула от смеха, замаскировав его кашлем. Ох, не знал он дэ Аншэри!

– Народу он погубил, и не сосчитать, – покосился он на меня. – Ни старым, ни младым не брезговал, утоляя свой лютый голод. Без малого три года зверствовал. Уж и ловушки на него ставили, и дружину созывали, даже инквизиторов звали, да всё без толку. Вампир всегда появлялся с первым вечерним туманом, а с рассветом могла опустеть целая деревня. Да и не выпивал он своих жертв толком, а так, игрался. Горло клыками порвёт, тела раскидает окрест или в кучу посреди домов стащит, а сам развалится на ней, как на троне, празднует. За то прозвали мы его Багровым Королём.

– И чем же всё кончилось? – Я любовалась на проплывающие мимо оливы, расцвеченные жёлтыми пятнами солнечных лучей. До чего мирная картина. Никакие упыри-вампиры с ней совсем не вязались.

– А ничем. Исчез он, словно и не было его никогда. А потом война к нам нагрянула. Уж четверть века минуло, как Белое и Чёрное воинства сразились здесь. Климат здешний, слабомагический, их Маршалам глянулся. На чистоту и мощь заклятий будто бы никак не влияет. Ну, не мне тебе объяснять, что дальше-то было. Училась, поди, в школе, знаешь. А я сам видел, как наших деревенских в армейскую пучину затянуло, за Добро сражаться, но не все из них вернулись. А кто пришёл, те рассказывали, что среди нежити был и Багровый Король, он у них за командира был. И битвы с ним никто пережил.

– Так уж и никто? – поддела я.

– А тебе бы всё передразнивать! Я таким же был, а потом жизнь иному научила.

– Например?

– Ну, во-первых, слушать старших, так целее будешь. Я ведь тоже на войну попёрся, в ополчение, хотя мудрые люди не советовали. Идеалы Светлых защищать, будь они неладны. Да еле ноги унёс, когда Тёмные наших потеснили. Был ранен в бою, двоих товарищей на себе вытянул. Потом только узнал, что другим не так повезло, повстречал их на своём пути Багровый Король. Из батальона один только и выжил, да и то потому, что трупами товарищей завалило и вампир его не учуял. – Валенсирец умолк, хмуро вглядываясь куда-то вдаль.

Я тоже молчала, но в основном потому, что меня начало размаривать. Хотелось уже помыться и просто лечь спать. Мне и без "вампирских" историй хватало кошмаров.

– И что было потом? – всё-таки нарушила я тишину.

– Потом? – очнулся сеньор Ёсик. – Ничего, повоевали да разошлись. Правда, нечисти понарасплодилось тут на свежих-то трупах, еле перебили. А тут ещё Багровый Король снова объявился. Всё рыскал по прежним своим… "угодьям", словно искал чего, и исчез… Пока снова не вернулся.

– Долго его не было?

– А, лет пять, – махнул он рукой. – Собрал, проклятый, кровавую жатву и был таков. Но поговаривают, что и не уходил никуда. Так и жил среди нас тенью, покуда, годов через семь банду разбойничью с пришлым некромантом не сколотили. Такие непотребства творили, что и вспоминать страшно. Ох, и худо б нам тогда пришлось, если б славушка об этом дурная до столицы не добралась. Вот тогда и появился в своих исконных владениях граф де Феррер со своими бойцами. И такой порядок навёл… Месяца не прошло, как всю банду изловил да перевешал без суда и следствия. А заодно и тех, кто имел с ними сношения или хоть как-то был в том заподозрен, чтоб никому повадно не было. А наши, местные, посильно помогали. Кто делом, кто словом, чтоб их. С тех пор зажили мы мирно, да не то чтобы счастливо. Но графский порядок нам самим недёшево обошёлся, ведь добрые люди они не всегда добрыми бывают.

Я пожала плечами. Уж мне ли было не знать, на что способны "добрые" люди ради собственной выгоды. Подумаешь, ещё один способ выиграть битву за окружающее пространство. Хотя знавала я и тех, для кого возможность оболгать соседа могла сойти за первое, а то и за единственное счастье в жизни, а уж на такой благодатной почве… Но меня интересовало только одно.

– Тогда и вампира с некромантом тоже повесили? – спросила я.

– А никто не знает. Одни говорят, что видели, как графский палач верёвку для них отвязывал, другие, что удалось им скрыться в горах. А как там было… Да и неважно. Главное, что детки наши снова в леса без страха ходить начали. Недолго, правда, до возвращения дона Габриэля в замок отца.

Я обернулась, ощутив затылком чужой взгляд, однако позади ничего, кроме леса и дороги, не было. Уж каким, а мирным этот край назвать никак не получалось.

– Вот с тех пор новые пропажи и начались. А ведь был же мальчонка как мальчонка, только что молчаливый. Да это пока граф его учиться не послал. Как мать его померла – донна Исабель, дивной красоты женщина была, так и уехал он в столицу. И во что только тамошняя жизнь людей превращает?

– Мало ли какое совпадение. Свидетели есть? Нет? Тогда и дела нет.

– А люди всё одно болтают!

– Вам же запрещено? – снова поддела я.

– Ты погляди, какая языкастая! – хохотнул валенсирец. – Приехали уж почти. Вон и Лес-Оллас, деревенька моя. – Он ткнул пальцем вправо, на разбросанные за рощей белёные домики, крытые терракотовой черепицей, и остановил Букашку. Нам на встречу неслись две худенькие, как две капли похожие между собой, смуглые простоволосые девочки в пёстрых платьицах с пышными юбочками. На этом диалог о здешних ужастиках прекратился, а жаль.

– Папуся!!! – радостно закричали девочки.

– Мои средненькие, – оповестил сеньор Ёсик, когда они добежали до повозки и повисли на отцовской ноге. Тот поочерёдно погладил растрёпанные макушки. – Леока и Рита.

– Папуся, а что ты нам привёз?! Ой! А это кто?! – На меня уставились две пары блестящих от любопытства глаз.

– Ну, чего смотрите? – притворно нахмурился счастливый отец. – Тётя из другой Пещеры. А вы чего здесь забыли, а?

– Так овечек же домой гоним! – откликнулась Леока, и где-то неподалёку, за высокой травой, раздалось подтверждающее "Бе-э".

– Так вы что ж, их одних бросили, козявки?!

– А чего с ними случится-то? – важно отмахнулась Рита, разглядывая меня. – Там же Сио!

– А у меня вот кто есть, – буркнула я и вытащила из-за себя Бонину голову. Конёк протестующе заржал, но было поздно. Детское внимание переключилось на него. Девочки дунули назад, явно намереваясь помочь друг другу залезть наверх.

– Это что ещё такое?! – почти серьёзно прикрикнул сеньор Ёсик, и те застыли. – Вот я вас! Ну-ка, бегите к брату, и чтоб без баловства, то не видать вам подарочков отцовских!

– Хорошо, папуся!!! – Дети наперегонки скрылись за узловатыми стволами олив, и телега поползла вперёд.

И вот уже показались заплатки огородов, запахло хлебом и щедро приправленной специями едой. Деревню укрывали зелёные холмы и невысокий белёный забор, покрытый той же черепицей, что и дома, а их было не так уж и мало. Я бы даже назвала Лес-Оллас небольшим городком на три длинных улицы с мощёнными светлым камнем дорогами и небольшой площадью в центре. Под широкой аркой ворот раскачивался на ветру венок из каких-то синих цветов, которые издавали очень резкий аромат.

– Это от нежити, – пояснил валенсирец, когда я чихнула, представляя себе морду упыря, которому на пути попалось сие отгоняющее средство. Ещё бы платочек рядом подвесили, чтобы сопли подтирать. – Да только люди и похуже бывают.

Я слабо улыбнулась. Теперь мне привиделся крадущийся в ночи Габриэль де Феррер, посекундно утирающий нос платочком с монограммой.

– Э-э-э, дружище! Вот это ты горазд! В Фодирно с горшками помчался, а обратно вон какую гуатту привёз! Это что ж сеньора Лорена про такое скажет? Доброго вам дня, кстати, сеньорита! – Дорогу Букашке заступил высокий и худой мужчина. Он снял широкополую шляпу и поклонился мне, широко улыбаясь из-под пышных усов. Я кивнула и улыбнулась.

– И тебе привет, Жозе! – чинно отозвался мой возница, натягивая поводья. – То не твоего ума дело, спрашивать!

– Так вот ты как заговорил, бочонок пузатый?! – со смехом ответили ему. – Ну, придёшь ты ко мне вечерком гарды попить, я тебя от души угощу!

Сеньор Ёсик усмехнулся в усы, и Букашка пошуршала по привычному маршруту.

– Что значит гуатта? – спросила я, неуверенная в том, что произнесла правильно.

– Красотка! – рассмеялся он, сворачивая на одну из улиц, разноцветную от выставленной вдоль неё всевозможной керамической утвари.

Каких только расцветок и посудин здесь не было. Особенно мне приглянулись яркие плоские блюда с красно-жёлто-белым орнаментом. Я решила, что непременно обзаведусь парочкой перед отъездом, а пока просто восхищалась посудой и отвечала кивками на приветливые улыбки смуглых и красивых жителей Лес-Оллас. На меня откровенно пялились, так что я чувствовала себя невероятной диковинкой.

Домик моего сопровождающего ничем не отличался от прочих. Был такой же белый, аккуратненький и с выставкой расписных горшков всех размеров прямо на ограде вместо черепицы.

– За посудой к нам приезжают со всего Валенсира! – гордо пояснил мужчина. – Вот мы и не прячем ничего по домам да мастерским, чтобы сразу товар лицом представлять.

Домочадцы высыпали на крыльцо, чтобы встретить главу семейства. Двое старших сыновей, похожих на отца, и россыпь разновозрастных девчонок. Последней из дома выкатилась хозяйка дома – дородная и очень красивая дама в пёстром платье в горизонтальную полоску всех оттенков оранжевого под коричневым передником и роскошным костяным гребнем в чёрных как смоль волосах, собранных в мудрёный пучок из кос.

– А это семейство моё! – сказал он, спрыгивая прямо в объятия подбежавших дочерей. – Вы ж мои родные! Соскучились по папке?! Ну-ка, парни, разгрузите телегу! Да смотрите, не обижайте Бонификция!

Сыновья тут же подбежали к нам, старательно изображая блуждающее косоглазие на мои голые ноги, а я спрыгнула вниз, уже мечтая, чтобы, наконец, наступила ночь и на меня перестали таращиться.

– Это Виринея, – представили меня. Я помахала ручкой, не зная, куда деться от тяжёлого взгляда сеньоры Лорены. – Она погостит у нас.

Одна из девочек ущипнула меня за коленку.

– Тётя, а ты кто такая?

– Травница. Буду тут недалеко работать.

– А где это, недалеко?

Ответить я не успела, отец отогнал её к матери.

– Тёте нужно отдохнуть. Эй, Пако, Томас, чего вы там возитесь?! Надо б ещё и воды горячей натаскать!

Парни чего-то промычали из-за телеги, и долгая возня позади завершилась громким хлопком. И сверху на нас посыпалось содержимое моего чемодана.

– Ёсик! – рявкнула сеньора Лорена, снимая с плеча красные кружевные трусики. По-моему, она не совсем поняла, что это такое было. На моё счастье.

– Ой, кякой стрянный доззик! – Младшие бросились поднимать с земли моё имущество, устроив за лифчик целое сражение. Боня ржал не своим голосом, потому что остальные уже сообразили для чего можно использовать мини-лошадку, пускай и не самую миловидную, и храбро пытались усесться к ней на спину. В общем, ребятне было весело.

– Ёсик!! – Это было второе предупреждение, после которого могло произойти и удаление с поля с помощью скалки.

– Иду, моя нинья! – придушено пропыхтел валенсирец. – Я сейчас…

Хозяева удалились в дом на переговоры, а детский сад тут же определил, кто тут гвоздь программы. Меня тянули сразу в пять сторон, делились какими-то секретиками, пытались подобрать туфельки, плели мне косички и вязали из моих же трусов мне бантики. Так что, когда сеньора Лорена соизволила посмотреть на меня более благосклонно, я бы даже сказала с уважением, я быстро приближалась к истерике. А ведь я никогда не плачу!

Глава 2. Маска для обезьянки

Утро выдалось славное. Разбудил меня солнечный луч, пробившийся сквозь ставни. Было приятно лежать в мягкой постельке, нежиться в своё удовольствие и слушать птичью возню за окном, обдумывая дела на день. Потом я встану, не спеша и со вкусом потянусь, совершу привычные пробежку с тренировкой и, приготовив сытный завтрак, займусь делом: буду делать всё то, что умею не хуже, чем быть наёмницей, сиречь варить припарки и декокты. Этим я и занималась последнее время. С тех самых пор, как поблагодарив сеньора Ёсика и его семейство за гостеприимство, вместе с Боней отправилась дальше.

Овьерро оказался городком за высокой белёной стеной под всё той же терракотовой черепицей. Я уплатила мзду за вход и… глубоко разочаровалась. Просто после намёков на некие жуткие события, происходящие здесь, я подсознательно ожидала чего-то готического, с грязными улицами и вонью сточных канав, нежитью, щемящейся из всех щелей и трупами девиц, летящими прямо под ноги, но уж точно не этого.

Узенькие улочки, мощёные мелким светлым камнем и белёные домики усадебного типа за отдельными заборчиками под черепицей; на окнах и балкончиках пёстрые цветочные корзинки; и даже зефирные голуби, которые гадят на всю эту светленькую и чистенькую архитектуру не иначе как взбитыми сливками. И все горожане такие нарядные и плохими словами не ругаются. А пахнет-то как?! Розами! Повсюду разливается их приторный и въедливый аромат. И это при том, что ни одного даже чахло цветущего кустика в радиусе версты не наблюдалось.

Нет, что-то с этим местом было не так!

Я долго колебалась, прежде чем оставить Боню с разулыбавшимся конюхом, но тот посулил Коньку такие спа-процедуры всего-то за пару златых, что я ему позавидовала. На этом я пообещала вернуться и проверить, чего они тут напроцедурят, и начала разведку.

Гулять без чемодана было гораздо удобнее. Всё, что у меня осталось из вещей, теперь помещалось в матерчатой сумке, которую мне одолжила сеньора Лорена. Особенно детишкам приглянулось моё бельё. Я и глазом не успела моргнуть, как дизайнерские кружевные трусики от Велолы растащили на сувениры.

Я побродила по ухоженным улочкам, купила у лоточницы и тут же слопала хрустящий пирожок с говядиной и специями, помыла ручки в фонтане на площади, мощённой розоватой плиткой, и воспылала интересом к ароматам настоящей еды, хоть как-то перебивающим розовый дух. Вежливые овьеррцы любезно направили меня в нужную сторону и даже порывались проводить, дабы наверняка не заблудилась, но я прекрасно справилась и сама.

"У сеньора Фидела". Именно так называлось заведение, которое меня окончательно добило. Где это видано, чтобы в трактире на столах были настолько белоснежные скатерти и симпатичные красные гвоздички в аккуратных вазочках, а хозяин бегал вокруг с ослепительно белым полотенцем на идеально отглаженном рукаве? Но всё было именно так. Ажурные занавесочки на окнах, натюрморты на стенах, зелёные дорожки на таких чистых полах, что и ходить по ним представлялось кощунством, а уж обронить какую-нибудь крошку… Прочие посетители изучали такое многостраничное меню, каким не мог похвастаться иной столичный ресторан. Кое-кто определился с выбором и теперь с возвышенным лицом пользовал нож и вилку с изяществом аристократа. И всё это под звуки ненавязчивой мелодии, льющейся из-под потолка…

Трактирщик лично взял у меня заказ на оленину с ежевикой по фирменному рецепту здешнего повара и сообщил, что нынче свободными остаются только два номера, потому как на следующий день намечено выступление заезжей звезды с гитарой, и народ съедется чуть ли не со всего Валенсира, так что… Понимая, что до рассвета при таком раскладе дожить будет трудно, а я всё сильнее ощущала нереальность обстановки и присутствие каки-то магических эманаций, я таки взяла себе комнату. Надеялась забаррикадироваться и, если повезёт, даже поспать.

Оленина, кстати, была отменная, и спала я ночью как убитая. Наверное, стоило просканировать еду на наличие усыпляющей составляющей, но кусочки мяса в розовом соусе и десерт из грушевого мороженного в хрустящей шоколадной глазури… как-то отвлекали. В общем, я непростительно расслабилась. Насладилась местными кулинарными изысками и решила потратиться на себя любимую. И не успокоилась, пока не заглянула в каждую из маленьких лавчонок на площади.

И вот уже следующим ярким солнечным утром я нежилась в бадье с горячей водой и густой белой пеной и следила за деловитой уборочной суетой миленькой горничной в розовом полосатом платьице, довольно оглядывая гору пакетов на застеленной кровати. Никогда бы не подумала, что возможность спустить кучу денег без контроля со стороны может доставить такое удовольствие.

Впрочем, одно другому не мешает. Пока я тратила заработанное в Бьёрсгарде, попутно расспрашивала овьеррцев о некроманте, но всё в этом городишке было превосходно: никто никого не убивал, о нехорошем персонаже слыхом не слыхивали и вообще, его сиятельство граф де Феррер всем им как свет в окошке и велит не болтать ерунды. И чем дольше меня в этом убеждали, тем яснее становилось – в благочестивом Овьерро всё совсем не так радужно.

Из размышлений меня вывел нежный девичий голосок:

– Сеньорита Виринея, я закончила. Помочь вам одеться?

– А вот без этого точно обойдёмся. – Я поставила ступню на край бадьи, поглаживая рисунок из старых шрамов на бедре. От горячей воды едва заметные рубцы стали бордовыми.

– Ох, да сколько ж их у вас?! – всплеснула руками Мартита. – Кто ж это вас так, а?!

– В детстве часто падала, – пробормотала я. Как получила большинство отметин, я уже и не помнила, но вот некоторые из них…

На мгновения я вновь ощутила, как рассекает кожу сталь кинжала дэ Аншэри, который раз за разом вставал на моём пути. Хотя, чего греха таить, я с нетерпением ждала каждой нашей встречи, оставляя ему на память собственные метки. Кто ж знал, что всё закончится именно так. Яд даурийца всё ещё не давал о себе знать, но пока это говорило лишь о том, что его хозяин по каким-то своим причинам его не активировал. Подозреваю, что в добром здравии меня было куда легче найти, чем если бы я забилась подыхать в какую-нибудь дыру. И почему-то я не сомневалась, что вампир явится за мной очень скоро. Такие просто так не отстают.

– А вы сегодня спуститесь, чтобы послушать госпожу Тэариэль? – Внимание горничной переключилось на другую тему. – Говорят, её песни заставляют рыдать даже разбойников!

– Ага, значит, есть у вас и такие ребята? – усмехнулась я. – Представляю себе эту картинку: мальчики-херувимчики, расшаркиваясь, предлагают вывернуть жертвам разбоя карманчики, если, конечно, это их не затруднит!

– Ну, это всяко лучше, чем размахивать дубинами почём зря. А рядом с Овьерро совсем никого нет. Его сиятельство всех извести изволили. О нас пекутся.

– И люди здесь не пропадают? Куда же тогда ваш травник подевался?

– Назар, что ли? Так это когда было? – удивилась она. – Может, где в чаще со стаей глодальщиков повстречался. Кто ж против них устоит?

– А новый у вас где живёт?

– Да ни где, дом его так пустой и стоит, – пожала девушка плечами. – Кого только не присылали вместо него из Ковена, да все сбежали. Не нравится им у нас. Почему-то.

– А если вдруг желающий найдётся травником поработать, куда ему пойти?

– Лучше бы сразу лесом, – тихо сказала она. – А так, к городскому управителю, конечно.

Вот к нему-то, я и хотела наведаться. Выдворила горничную из комнаты и с трудом вытянула из воды разомлевшее тело. Затем завернулась в накрахмаленную простыню и разложила на столике документы. Да, поддельный диплом был не такой "породистый", как настоящий, но вполне себе годный образец. Афишировать здесь истинные способности не стоило. Пока не стоило.

Спустя час, как только волосы подсохли и заискрились медью, я закрепила их в пучок костяным гребнем с самоцветами и резьбой и надела лежащую на кровати мужскую белоснежную рубашку из тончайшего хлопка с пышными рукавами и ярко-синюю широкую юбку. Нормального белья у меня не осталось, а здешние пенно-кружевные, в бантиках и наглухо закрытые панталоны меня в такую жару не прельщали. Юбка была плотной, поэтому моя “свобода” никого бы не шокировала, но я и так очень вольно трактовала наряд валенсирской горожанки, избавившись от корсета и нижних юбок и оставив плечи открытыми. Хотя пусть скажут спасибо, что я не стала одеваться полностью с мужского плеча или в бьёрсгардские мини-тряпочки, а так – очень даже достойно. Бросив последний взгляд в ростовое напольное зеркало, я спустилась позавтракать.

– Сеньорита, позвольте отметить ваш цветущий вид! Как вам спалось?

Широко улыбаясь, трактирщик шагнул мне навстречу. За его спиной трое рабочих сооружали в конце обеденного зала нечто вроде помоста. Ещё двое расставляли столики полукругом, чтобы гости могли вкушать трапезу, восторгаясь пением загадочной госпожи Тэариэль. Разносчицы в белоснежных передничках вовсю кружились среди прибывающей клиентуры, а я, кстати, так и не решила, заслуживает ли сомнительная суперзвезда ползлата? Тем более эльфийка. Вот же странное явление. Во всей округе отныне не водилось ни одного остроухого, все ушли в Налиндил, а эта ещё и петь будет.

– Отлично! – призналась я, снова оставив развлечения на потом. – Не добавил ли ваш повар в мою вчерашнюю оленину секретный ингредиент?

Кадык сеньора Фидела нервно дёрнулся, но улыбка стала ещё шире.

– Уверяю вас, причина в любви маэстро Кабачика к предмету. Он вкладывает в свои шедевры душу, и даже немножечко больше.

– Не сомневаюсь! – даже шире, чем он, улыбнулась я и почувствовала, как сводит щёки. – Где у вас кухня? Я бы хотела лично поблагодарить повара за его искусство.

– Э-э, маэстро… не терпит, когда в его владениях появляются посторонние, – забегал глазами хозяин, но улыбки так и не убрал. – Не хочет выдавать секретов своей магии.

– Очень жаль, – хмыкнула я. – Тогда пусть наколдует мне омлет и чёрный кофе. Я буду у стойки.

Сеньор Фидел слегка успокоился и лично проводил меня к высокому стулу. Я устроилась у вычищенной до блеска столешницы, в ожидании заказа разглядывая прибывающих на выступление зрителей. Ничего необычного, многие поодиночке и шумными семьями, но тут в трактир вошли двое эльфов. На обоих были куртки и брюки с защитными рунами, к поясу каждого крепились ножны, и рукояти мечей над ними были явно не бутафорские. По сравнению с этими двумя, даже дружок дэ Аншэри терялся в размерах.

Местные тоже уставились на эдакую диковинку. Как известно, аграрий из остроухих был такой же, как из песчаных орков балерина. Эльфы селились в лесах или кварталах по типу бьёрсгардского Хладриэля. В той же Лес-Олас, по словам сеньора Ёсика, жила лишь одна эльфийская семья, которая расписывала ткани, но однажды они попросту исчезли. Валенсирцы обходили опустевший дом стороной, так, на всякий случай. Та же картина была и по всей провинции. И в отличие от мегаполисов, где всё держалось на эльфийских накопителях, здесь их отсутствия практически не заметили: народ работал и волосы на себе не рвал, а тут эти, да ещё такие огромные. Неужели не пригодились в Налиндиле?

Между тем эльфы хмуро кивнули подскочившему к ним сеньору Фиделу, который увёл их вверх по лестнице. А на улице в это время происходило нечто вроде стихийного митинга. Толпа шумела и кричала, скандируя одно и то же имя.

– Явилась уже звезда лесов, полей и огородов.

Я обернулась к подсевшему за стойку мужчине средних лет. Запылившиеся сандалии и не слишком чистая дорожная одежда радовали своей нормальностью.

– Не очень-то любезно, – улыбнулась я.

– Я бы посмотрел на вас, сеньорита, если бы ваш дом был оклеен оживающими плакатами с этой певичкой. Даже в сортире, и там она, дочери расстарались. Другая бы уже сбежала от запахов, а этой хоть бы что, сидит да бренчит на гитаре. Или вы тоже из Тэариэлевых фанаток будете?

– Пока даже не слышала, – утешила я жертву печатной промышленности. – Всё так плохо?

– Да не то чтобы. Вообще-то, она мастерица своего дела, но всё хорошо в меру. Если б не мои доченьки, я б в этот проклятый Овьерро ни ногой, пускай бы она голая на гитаре играла.

– Почему ж проклятый? – “удивилась” я. – По-моему, милое местечко.

Отец тэариэлепоклонниц окинул меня взглядом и констатировал:

– Не здешняя вы. А то бы знали, что слава об этом… местечке… идёт…

– Какая? – подалась я вперёд с надеждой на информацию, но подошла разносчица и с фирменной улыбкой поставила передо мной великолепную, как с картинки в кулинарной книге, картофельную запеканку. Рядом встала чашка ароматного чёрного кофе.

– Мне то же, что и сеньорите, – сказал мужчина и, как только разносчица удалилась, сказал куда тише:

– Всякая слава, но кто бы что ни говорил, а ночь лучше в лесу скоротать. С глодальщиками.

– А что ночью может произойти?

Мой сосед оглянулся и склонился ко мне, заговорив вполголоса:

– Был тут один бедняга. Переночевать решил, а потом убежал среди ночи. Молчит теперь, ибо онемел от страха да поседел до срока. А пахнет-то в этом городе как? Розами! А должно людьми! Прячут тут чего-то, страшное, помяните моё слово!

Входная дверь снова открылась, но звон колокольчика затерялся за восторженными воплями. Высокая женская фигура в дорожном плаще с глубоким капюшоном проскользнула к лестнице в окружении ещё пятерых эльфов, абсолютно идентичных тем, что зашли раньше. Посетители, хлынувшие следом, рассредоточились по залу, разом прибавляя разносчицам работы.

– Все на одну рожу, охраннички, – буркнул мой собеседник. – Не удивлюсь, если она их в Закрытых землях заказывала. Там теперь чего только не делают. Нашлись умельцы приспосабливать ядовитое излучение. Штампуют мутантов. Видели, какие эти эльфы огромные?

– Сомневаюсь, чтобы остроухие позволили проводить над собой какие-то опыты, – пожала я плечами.

– Так и не позволяют, но в любом народе с отбитыми головами попадаются. Это наёмники, которые прошли добровольную мутацию. Боги только и ведают, чего с ними там понаделали. Может, по два перца в штаны попришили. Госпожа без них никуда. Болтают, будто в купальни, и то с ними.

Фривольное направление беседы быстро иссякло. К мужчине подбежали три девушки разного возраста. Одна повисла на горемычном папочке, две другие зашушукались чуть поодаль. Я же быстро проглотила завтрак, попрощалась с отцом “музыкального” семейства и пошла к выходу, всё же склоняясь к мысли о возможности культурной программы на вечер.

А снаружи царило восхищённое столпотворение. Валенсирцы собрались возле входа в трактир, перед вывешенным накануне оживающим плакатом. Для эльфийки госпожа Тэариэль обладала весьма… незаурядной внешностью. Среди писаных остроухих красавиц с их золотистыми кудрями, точёными носиками и сияющими голубыми очами с опахалами ресниц она была почти дурнушкой, темноволосой и не очень худой. Но что-то в ней такое было. Хитрая усмешка, затаённая в карих глазах, намекала, что не всё так просто. Да и потом, тот факт, что она намеревалась давать концерт здесь, а не бежать к родичам в Налиндил, уже добавлял сто очков к её притягательности. Пожалуй, можно было посмотреть на неё и в живую. Я растолкала охающих да ахающих разновозрастных дамочек и направилась по своим делам.

Ратуша возвышалась над Овьерро на целый этаж, крышу шалашиком с маленьким колоколом и часами, пробившими полдень. К управителю меня отвела юная блондинистая девушка с будто приклеенной к лицу улыбкой и холодным оценивающим взглядом синих глаз. Судя по гулкому эху от наших шагов, здание пустовало.

Сеньор Синья, как и полагалось в часы приёма, находился в своём кабинете и что-то под запись надиктовывал прыщавому пареньку с пером и бумагой. Меня внимательно выслушали, согласно кивая, однако в серых и о-очень добрых глазах управителя легко читалось беспокойство, вызванное моим пламенным желанием взяться за работу немедленно.

– Хм, что же, это самое, прекрасный у тебя диплом, да. – Он вернул мне свиток с печатью Ковена Травников, даже не черкнув себе номер документа для сверки с базой дипломов. – Только, это самое, как же это тебя к нам занесло, а?

Писарь перестал шкрябать пером по пергаменту и уставился на меня.

– Хочу совместить написание диссертации с практикой, – туманно ответила я. – В других Пещерах нет такого единения с природой, как здесь. Да и люди тут хорошие, добрые. А без травника им как же?

Управитель и паренёк переглянулись и синхронно повернули головы к оставшейся у порога блондиночке. Та кивнула. Интересно, что бы это значило? С какой это стати начальству искать расположения прислуги?

– Это самое, конечно, да, куда ж нам без травника. Нам, это самое, добрым, – сеньор Синья поперхнулся, – … людям, да. Ну, быть по сему. У нас, это самое, и дом уже имеется. От вашего коллеги остался, да. Как бишь его звали?

– Назар, – напомнил писец. – Пропал уже давно.

– Да-да, бывает такое, да, – закивал управитель. – . Дом его, это самое, в лесу. Заселяйтесь!

– Спасибо, но я бы предпочла пожить в городе. Возможно, есть пустующее помещение с торговой лавкой на первом этаже и жилыми комнатами на втором?

Управитель и писец опять обернулись на девушку, которая поливала цветок в горшочке на окне. Что-то в её оттопыренном заду подсказывало, что сейчас мне покажут фигуру из трёх пальцев, и не ошиблась.

– Да зачем же в душном городе, это самое, сидеть? В лесу-то оно самое что ни на есть единение, да. Природа, травки, это самое. Всё под рукой.

– В лесу полно глодальщиков, – привела я последний аргумент. – И комаров.

– Так они к жилью близко не подходят, да. Но замок крепкий, это самое, прикупите, а то мало ли. А с комарами бороться не мне вас учить, да. В остальном, это самое, только попросите, всем миром поможем. Ну всё, это самое, как будете готовы… людей принимать, так вы ко мне кого-нибудь пришлите, я сразу объявление на площади вывешу, да. Так, мол, и так, пожалуйте на приём. Берите с жителей сколько посчитаете справедливым, но не загибайте. Да и…

– Это самое? – не удержалась я.

– Не забывайте в пользу администрации десятую часть дохода отчислять, ну и ковенские взносы само собой, да. – Сеньор Синья улыбнулся ещё шире, заканчивая аудиенцию.

– Я провожу. – Синеглазая отставила леечку и открыла передо мной дверь. Она довела меня до выхода, чтобы вежливо выставить, но тут в ратушу вошла невысокая женщина. В отличие от всех в этом городе, на её красивом смуглом лице не было и тени улыбки. Мы не были знакомы, но что-то во мне тогда дрогнуло. Словно в груди оборвалась туго натянутая струна.

– Я к управителю, – спокойно и с достоинством заявила она.

– Он занят. – Девушка улыбнулась, но в её голосе послышались отзвуки злобного раздражения. – Приходите в другой раз.

Я хотела поговорить с загадочной посетительницей, но блондиночка посмотрела на меня с немым вопросом и демонстративно открыла тяжёлую дубовую дверь. Пришлось откланяться, но когда я проходила мимо женщины, мы встретились взглядами. Её глаза вдруг удивлённо округлились, и небольшая рука, шершавая и сильная, удержала меня за плечо. Я была бы рада вырваться, но не могла сойти с места. Кажется, когда-то давно…

Нет, я всё-таки вылетела из ратуши и понеслась по улицам, не замечая никого. Залетела в трактир, раскидала по сторонам галдящее сборище тэариэлепоклонников и, едва не убившись об одного из охранников эльфийки, захлопнула дверь комнаты и рухнула на кровать. Провалялась так очень долго, а потом уснула и пропустила выступление эльфийки.

Странный тогда выдался день, но с тех пор миновало два месяца и мне было чем заняться и не мучиться лишними вопросами. Я обустраивалась в жилище Назара, привыкая к жизни без особых удобств, а ведь собиралась же просто исчезнуть. Мыться приходилось в бадье, а справлять нужду на заднем дворе. По началу меня здорово напрягало присутствие по углам паучьего племени, однако универсальный отпугивающий заговор, наложенное на дощатый домик с сердечком, спас меня от проблем.

Что касается хозяйского дома, то с ним мне даже повезло. Он был добротный, каменный. Толстые стены задрапированы мягкой темно-зеленой узорчатой тканью, у одной из них добротная кровать под расшитым золотом балдахином, у другой – каменный очаг и рабочий стол, у третьей – шкафы: двустворчатый платяной и застеклённый книжный. Выстеленный дубовыми досками пол покрывал богатый пестротканый ковёр коричневого цвета. В центре комнаты резной гарнитур красного дерева – круглый стол и три обитых красным шёлком стула, над ними свечная люстра из оленьих рогов, украшенная резьбой и серебром. На прикроватном столике серебряный ветвистый канделябр с изысканной эльфийской чеканкой. И на всё это богатство, подхихикивая розовыми губками, взирают дамочки разной степени одетости в резных золочёных рамах. В целом неплохой набор, ну, кроме, картин, которые я засунула на дно сундука под кроватью.

Я просто избавила мебель от годичного слоя пыли и собрала личные вещи Назара в холщовый мешок, который затолкала на верхнюю полку шкафа. Всего несколько бархатных костюмов, щегольских плащей и шляп, женское крестьянское платье и три нижние юбки с воланами. Ещё мне досталась обширная коллекция общеизвестных любовных трактатов, из чего я заключила следующее: исчезнувший травник определённо имел представление о хорошей жизни и был тот ещё ходок, за что мог и поплатиться. Впрочем, дела мне до этого не было никакого. Мне требовался дом, и этот меня устраивал. А как пропавший оказался в Валенсире при таких-то исходных данных и вернётся ли он однажды, значения не имело. Меня вполне здесь уже могло и не быть.

На этой мысли я сладко потянулась и выбралась из постели. И первым делом распахнула ставни на окнах, чтобы впустить к себе тёплое солнышко. Несмотря на жару, в доме всегда было зябко. Словно в погребе. Или в склепе. И меня не оставляло чувство, что он пришёл сюда вслед за мной, как и то, что медленно уничтожало окрестную дубраву. Это немного пугало, но способа избавиться от него я не знала. Не лезет ко мне самой, и ладно, а лес как-нибудь восстановится, как только я отсюда уйду. Ну, наверное.

Я поплескала в лицо водой из таза, завернулась в тонкий шерстяной плед и разлила по пузырькам сваренное ещё ночью зелье. После сварила себе кофе и вышла на крыльцо, чтобы порадовать себя далёкими птичьими трелями и шелестом дубравы. Настроения на тренировку не было. Какое-то неясное предчувствие холодило кровь, и от этого было не по себе.

Я спустилась с крыльца, ступая босыми ногами по чёрной пожухлой траве, обвела взглядом лужайку перед домом и выглянула за калитку в ограде. На песчаной дорожке снова виднелись чёткие отпечатки лап, похожие на волчьи, но раза в три крупнее. Только это был не волк, а тварь, которая навещала меня по ночам по нескольку раз в месяц. Это был не глодальщик, стаю таких я разок наблюдала издалека. Существа размером с волка, на чересчур длинных задних лапах и в чёрной игольчатой шерсти. Мелькнули среди стволов и скрылись, стоило посильнее хлопнуть ставнями. Но подглядывало за мной нечто более опасное и разумное, с блестящими во тьме алыми глазами. И пока оно знакомиться не спешило, я отвечала ему взаимностью.

Возвращаясь в дом, я провела ладонью по опустевшей перевязи для Бони, за которым так никто и не явился. Недавно заметно отъевшийся и увеличившийся в росте Конёк ткнулся в мою ладонь твёрдым носом, разрешая потрепать себя по точёной зажившей шее, затем поклонился до земли и… растворился в воздухе. И больше я его не видела. Думала, скучать не буду, но за два месяца так привыкла к нему, что всё-таки заскучала. Да ничего не попишешь, я осталась одна.

– Сеньорита Виринея! – окликнул меня робкий девичий голосок.

День начался. Я отхлебнула кофе и не сразу разглядела за могучим почерневшим стволом юную дочь старосты из Лес-Оллас. Как раз вовремя, чтобы забрать очередную порцию припарок для отца, страдающего от периодических ревматических болей.

Вообще-то, местные, хотя и сперва обрадовались мне, вскоре стали откровенно побаиваться, отряжая за товаром самого нуждающегося. Что ж, их можно было понять. Когда я поселилась в доме Назара, здесь было пускай и запущено, но довольно живенько. Дубрава активно осваивала дворик крепкой зеленеющей порослью и птичьими гнёздами. С моим появлением всё изменилось. Лес отступил. Сам. Сомкнув вокруг ограды плотное кольцо чернеющих стволов. Пожухли и обуглились травы, словно что-то высасывало из них жизнь, распространяясь здесь огромной раковой опухолью.

Не сказать, что бы меня это напрягало. Никто ко мне лишний раз не лез, а я выбиралась в люди по крайней необходимости. Например, чтобы пополнить запас некоторых ингредиентов в лавочках Овьерро, с которым действительно что-то было не так. Такой милый городок, а зачем-то с последним солнечным лучом запирают все ворота. И тишина настаёт такая… Мёртвая. Нигде ни души, даже собаки или кошки нет. Или забулдыги какого. Аж мороз по коже. Неизвестно ещё, где страшнее – здесь или там.

– Здравствуй, Аси! – махнула я приветливо. – Не бойся, подойди. У меня всё готово, но я ждала тебя только к обеду.

– Отцу снова хуже, – ответила та, выходя из укрытия, но не приближаясь.

– Дайка угадаю. Опять соревновался с твоими братьями при погрузке глины в карьере?

– А то, – улыбнулась девушка. – Домой к вечеру приехали, и началось, а припарки ваши волшебные закончились. Всю ночь мучился, и мы вместе с ним.

– А ведь я предупреждала, – покачала я головой. Вот же чудные эти валенсирцы. В получасе езды, в Роккете, есть прекрасно укомплектованная больница с современным оборудованием и приличными врачами. Так нет же, местные испытывали прямо-таки суеверный ужас перед фармацевтическим пилюлям и подтверждёнными диагнозами, архаически обращаясь за услугами к травникам. – Подожди, сейчас я переоденусь и пойду с тобой. Мне нужно прогуляться до Овьерро.

– Только я там, на полянке, побуду.

Я дождалась, пока стройная фигурка скроется за деревьями и ушла в дом. Тщательно умылась, переоделась и, прихватив сумку и пакет с припарками, отправилась вслед за ней. Дверь закрывать не стала. Местные не полезут, а других здесь не водилось.

Сегодня припекало, и вместо любимых удобных брюк и рубашки я надела лёгкий хлопковый сарафанчик в зелёную полоску, который сшила для меня портниха из Овьерро, и белую батистовую сорочку, которую завязала на талии. Волосы разметались по плечам прохладным ветерком из чащи, покачиваясь вдоль лица двумя косицами с вплетёнными в их концы кристаллами. Позвякивали браслеты на запястьях, тянуло замурлыкать песенку. И, если бы не холод предчувствия в груди, я бы так и сделала.

Аси, как и обещала, ждала меня на ближайшей, вполне себе зелёной полянке, помахивая сорванным цветком. Я отдала ей пакет с припарками, и дальше мы пошли мило болтая о погоде и новостях. Кто-то женился, кто-то родился, а в окрестностях Роккеты на прошлой неделе опять нашли искалеченное женское тело. По слухам, бедняжка жила в Леоньерес, в деревушке в десяти верстах от той опушки, где её нашли. Тихая, милая девочка, гордость матери с отцом. Никто не знает, как она оказалась так далеко от дома, да ещё ночью, но случай не единичный. Среди жителей окрестных поселений тихо, но неуклонно нарастали злоба и паника.

За беседой мы выбрались из рощи на дорогу прямо к шильде. Там и распрощались. Аси свернула к Лес-Оллас, а я – к Овьерро. К этому времени я успела проголодаться, поэтому сперва заглянула к сеньору Фиделу и уже позже посетила несколько лавочек, где наполнила сумку всем необходимым. Обратно мой путь лежал через площадь, и я не могла пройти мимо лотка с разнообразными фруктами.

– Сеньорита травница, доброго дня! Взгляните на знаменитые валенсирские апельсины! – улыбнулся торговец. – Не хотите апельсинов? Хм! А вишен? Опять нет? Яблочки наливные! Что не так?! Тогда специально для вас! Вчера только с плантаций в Фодирно привезли. Вот! Румяные персики! Сколько вам? Давайте три и по рукам? Всего полсеребрушки! Вот и ладушки!

Персики перекочевали на прилавок с моей стороны. Я полезла в кошелёк на поясе за монетой и… почувствовала взгляд, так и вонзившийся… в спину. Осторожно огляделась. Окружающие занимались своими делами. Тем не менее по телу пробежала волны горячей дрожи. Дыхание участилось, губы пересохли, а щёки вспыхнули огнём. Даже груди стало тесно в лифе сарафана, и она чувствительно уперлась в ткань.

Очень сомневаюсь, что причиной такого приступа страсти могли стать спелые персики, если только торговец не применял магии с целью увеличить продажи. Хотя нет, спокоен, улыбается открыто, терпеливо ждёт, пока я протяну плату и уступлю место сеньоре, прощупывающей сливы в соседнем лотке. Но тогда, будь я проклята, если это не были даурийские чары!

Я с трудом подавила первый здоровый позыв бежать, чтобы не привлекать излишнего внимания, и, едва справившись с ослабшими вдруг ногами, не сразу заметила, что любительница слив растворилась в толпе, а торговец чуть ли не бьётся лбом о землю, согнувшись в поклоне.

– Госпожа травница, неужели вы покинули свою одинокую обитель?

Я удержалась, чтобы не выругаться, выдохнула и только потом обернулась, сжав бёдра. Габриэль де Феррер смерил меня взглядом цвета горького шоколада и даже скупо улыбнулся. В коротком чёрном бархатном жилете, белоснежной рубашке и обтягивающих крепкие бёдра брюках, заправленных в высокие сапоги, сынок графа выглядел весьма недурно. В левом ухе у него покачивалась длинная серьга-подвеска с рубином, а на бедре красовались эффектные ножны с кинжалом. Час от часу не легче, а ведь по слухам, этот господин надолго укатил в столицу вместе со свитой.

– Дон Габриэль, – едва кивнула я. – Простите, но я должна расплатиться.

– Это необязательно. Ведь так, милейший? – Блондин даже не взглянул на торговца, а тот отчаянно замотал головой, словно болванчик.

– Благодарю, но я привыкла платить за товар. – Я демонстративно положила монетку на прилавок и развернулась, чтобы уйти, но меня не пропустили, заступив дорогу в одно плавное движение. – Извините, я спешу.

– Куда, если не секрет? – приподнял он брови.

– Что вы, какие у меня могут быть секреты, тем более от вас? – вскинула я подбородок. – Я возвращаюсь к себе, дабы продолжить профессиональную деятельность.

– На моей земле, – напомнил Габриэль, неприятно сузив глаза.

– А это имеет значение? Я всего лишь простая травница, которая честно исполняет свой долг. Или у вас имеются ко мне какие-то претензии?

Габриэль шагнул ко мне и схватил за правую косичку, мгновенно намотав её на руку вместе с прядью волос. Кожа на виске чувствительно натянулась. О боли я не думала, потому что была неприятно поражена скоростью, с какой это было проделано, а сиятельный сыночек ещё и приблизил своё лицо к моему, и его дыхание скользнуло по моим губам.

– Похоже, первое впечатление меня обмануло, – сказал он, пристально меня рассматривая. – Никак не могу вас раскусить. В чём причина вашей дерзости – наглость или обычная глупость?

– А вы предпочли бы страх? – Я спокойно выдержала его взгляд. – Но тут и без меня достаточно трясущихся коленок.

– Моя семья считает делом чести оберегать покой этих земель, – шепнул он только для меня, при этом поглаживая большим пальцем мою скулу. – А вот вы похожи на смутьянку, которая забыла о границах дозволенного. С такими у меня разговор короткий.

О, вот и первый конфликт с властями нарисовался. Не так уж и умно с моей стороны, но терять мне было нечего. Моё пребывание в Валенсире подходило к концу. Антрацитового Паука я так и не встретила, а засиживаться здесь было чревато. Словом, пора было с Овьерро попрощаться. Так чем не причина?

– Не сомневаюсь. – Я попыталась высвободиться, но блондин притянул меня ещё ближе. На его лице сложилась дикая ухмылка, а в шоколадных глазах промелькнуло нечто такое, что заставило меня притихнуть.

– Позвольте дать вам маленький совет. Научитесь вовремя прикусывать язычок. Это помогает спать более спокойно. Даже там, куда не забредают другие.

Ох, да это был намёк на воспитательный визит в обитель травницы, не иначе.

– А если я не последую вашему совету?

Он передёрнул плечами, но я как-то сразу поняла, что ответ у него на этот вопрос есть, и мне он не понравится.

– Постарайтесь оказаться достаточно дальновидной, чтобы сберечь собственный покой. В противном случае, вы узнаете, что такое жестокий учитель.

– И тогда я, как хорошая девочка, буду играть по вашим правилам? – подняла я брови, продолжая нарываться. – Что же мне тогда сделать, чтобы вы, дон Габриэль, были удовлетворены моим поведением? Хотите книксен?

Висок повторно опалило болью. Эдак, он мне и скальп снимет.

– Не можете иначе? – Красавчик задумчиво рассматривал мои губы. – Ищете того, кому по силам стреножить ваше тщеславие?

– Таковой ещё не родился, – хмыкнула я.

– Я бы поспорил с этим утверждением. – Он вдруг отпустил мои волосы и отступил назад. – Вы настолько невыносимы, что уже кажетесь забавной. Пожалуй, я не стану лишать наших гостей возможности насладиться вашим обществом. Сегодня вечером в замке де Феррер состоится бал. Вы приглашены.

– Спасибо за честь, но я не осмелюсь осквернить ваш замок своим нетитулованным присутствием. – Я поправила пряди, убедившись в отсутствии проплешин.

– Разве я спрашивал вашего согласия? Вы будете у нас этим вечером и наденете платье, которое я сам для вас выберу.

– Впервые слышу, чтобы цирковые обезьянки выступали в вечерних нарядах, но так уж и быть, – пообещала я, внезапно совершенно успокаиваясь. Похоже, Валенсир я покину всё-таки позже. Вот не хотела я этого, но приглашение на бал пришлось как нельзя кстати, ведь меня давно интересовали владения семьи де Феррер, а именно их замок на озере.

Попасть туда было непросто. Мешали голые отвесные скалы, на которых он был возведён. Если и существовал тайный проход в толще камня, то его отлично замаскировали. Конечно, со временем я бы всё равно на него наткнулась, однако замок слишком надёжно охраняли, даже для родового дворянского гнезда. И не только магией. Раз в две минуты прибрежный лес и пляж обходили до зубов вооружённые патрули с теми собачками, что повстречались нам с сеньором Ёсиком в день моего приезда. Засекли меня сразу, да я и не пряталась. Проверяла на бдительность. И сдавалось мне, что не зря. Ведь не бывает дыма без огня, а дела без тела.

Вот его я и хотела найти. Не зря же валенсирцы упорно твердили, что все беды, сиречь разбросанные окрест изуродованные трупы, дело рук обитателей замка. Собственно, здесь и назревал очередной вопрос: а на фига мне оное было надо? Но интуиция настойчиво твердила, что именно туда-то мне и нужно. Зачем – не знаю, но скучно не буде точно.

– Кстати, вам гораздо более к лицу наряды наших женщин, чем то подобие платья, которое было на вас в нашу прошлую встречу. Впрочем, была в вас некая прелесть. Эдакая дикарка с большой дороги. – Габриэль склонил голову набок, и его взгляд задержался на юбке моего сарафана. Солнце предательски светило в спину, наверняка просвечивая тонкую ткань насквозь. И белья на мне, как обычно, не было. – Вы всегда так вольно трактуете требования к туалету, или вам нравится подобное мужское внимание?

– Я одеваюсь так, как мне удобно. – Я забрала покупку с прилавка, отступая в тень от прилавка. Хорошенького помаленьку, но… Где-то не очень глубоко в душе мной владело бесстыдное желание остаться на месте и приподнять подол повыше, чтобы показать себя во всей красе. И стоявший напротив мужчина что-то такое, кажется, уловил. Его ноздри хищно расширились, шоколадные глаза почернели, а брови удивленно приподнялись. Только вот это всё предназначалось не ему, а то, что было сейчас внутри меня и хотело именно этого красавчика, принадлежала кому-то чужому. Меня-то Габриэль де Феррер скорее пугал. Нет, нужно было взять себя в руки! Нам ещё на балу танцевать, а тут такое! – Могу я теперь идти или будут ещё советы?

Блондин вдруг заметно побледнел, поводя шеей. Его плечи напряглись, а рука вцепилась в рукоять кинжала. Выглядело это, прямо скажем, устрашающе. Он завертел головой, и мне даже показалось, что его уши задвигались, улавливая какие-то звуки. Впрочем, длилось оное недолго. Красавчик довольно усмехнулся-оскалился и горделиво выпрямился.

– Я пришлю за вами карету, – хрипло сказал он, – так что потрудитесь остаться в Овьерро до вечера. – Он коротко поклонился и быстро растворился в толпе.

Я повертела головой, но никого не высмотрела и ушла с торговой площади на дрожащих ногах. Только что у меня знатно прибавилось проблем. Во-первых, где-то рядом объявился дэ Аншэри со своими хозяйскими чарами, а во-вторых, то, что с некоторых пор пряталось глубоко во мне ещё с Бьёрсгарда, наконец громко заявило о себе, выбрав Габриэля де Феррер в любовники, и тот, вероятно, ответил. И что мне совсем этим делать?! Бежать?! Что-то мне подсказывало, что не поможет и этой ночью многое изменится. Сдамся ли я обстоятельствам? Ещё чего!

Сеньор Фидел встретил меня дежурной улыбкой, но радостью здесь и не пахло. Он безыскусно спроваживал меня из города под предлогом неимения свободных мест. Я оборвала его вежливое блеяние пятью золотыми аргументами и уверенно поднялась на второй этаж, в свою прежнюю комнату. Время перевалило за третий час, а ведь мне ещё требовалось подготовиться.

Я скептически осмотрела себя в напольном зеркале. Стиль деревенской травницы меня устраивал. Лёгкий загар, румянец на щеках, растрепавшиеся волосы, простая одежда. Что и говорить, свежа, словно роза, но вид не светский. Для бала не гожусь. М-да, проблемка.

Стук в дверь прервал мои невесёлые думы.

– Сеньорита Виринея? – донёсся голосок горничной. – У меня для вас посылка от дона Габриэля!

Быстро же он справился. Я открыла дверь в узкий коридор рывком и втянула Мартиту в комнату. В руках та держала большую белую прямоугольную картонную коробку, перевязанную чёрной шёлковой лентой.

– Отнеси на кровать! – сказала я, и девушка прошествовала мимо, неся свою ношу с такой осторожностью, будто та была блюдом с драконьим навозом. Она положила её на покрывало, заинтересованно поглядывая на меня из-под ресниц. Сейчас узнаем, есть ли у красавчика вкус. Я распустила роскошный бант и сняла крышку с тиснёной золотой надписью "Кристо де Ребьен". Платье от именитого дизайнера для "невоспитанной" дикарки. Многообещающее начало. – Вели согреть воды, да поживее, и принеси чего-нибудь из фруктов!

Горничная присела и разочарованно выбежала из комнаты, а я развернула полупрозрачную бумагу в традициях дорогих столичных магазинов, желая увидеть содержимое посылки исключительно в одиночестве, и… невольно вздохнула от восхищения. Алый шёлк невесомо проскользнул сквозь пальцы, открывая уложенные на дно бархатные, в тон платью туфли на умопомрачительной серебряной шпильке. Хм, ладно. Вот вымоюсь и примерю.

Минут через пять двое молодцов наполнили купальную бадью парующей водой, а Мартита поставила на стол поднос с фруктами. Я отправила девушку в парфюмерную лавочку с запиской для хозяина. Сама же забралась в бадью, щедро натираясь мылом с ароматом магнолии. Подумать было о чём, однако не думалось вовсе. Предстоящее мероприятие меня вообще никак не заботило, ибо планировать, не ведая броду, было бесполезно. Но и идти на поводу у Габриэля де Феррер, чтобы он там себе ни придумал после последней встречи, я так легко не собиралась. Танцы танцами, а по замку я всё равно прогуляюсь.

К возвращению горничной я была чиста, аки младенец, и почти весела, что только укрепило мою веру в правильность того, что я должна была сделать. Пока я вкушала персик, девушка ловко соорудила на моей голове нечто элегантное из локонов и кос. После я оделась, обулась и повернулась к зеркалу под её смущённое оханье.

Платье было "голое", несмотря на глухой ворот и длинные рукава с высокими манжетами с двумя рядами рубиновых пуговиц каждая. Алый шёлк струился по телу, подчёркивая всё, что можно было выставить напоказ, а белья я под него не надела, ибо подходящего “невидимого” в городских лавках просто не нашлось. Налюбовавшись собой спереди, я повернулась к зеркалу спиной и не тихо выругалась. Вырез на ней едва прикрывал крестец. Так вот как я выглядела глазами Габриэля де Феррер! Хороша обезьянка, ничего не скажешь! Впрочем, если бы блондин не желал привнести в этот вечер элемент неожиданности, разве бы стал тогда присылать наряд с эмпатической трансформацией?

Подёрнувшись лёгкой дымкой, платье превратилось в нечто совсем иное. Я снова осмотрела себя в зеркале. Да, вот так было гораздо лучше. Цвет остался прежним, но вот шёлк обернулся пышной кружевной юбкой со шлейфом и корсетом, расшитым сверкающими камнями. На плечах мягко замерцала ажурная накидка с длинными узкими рукавами и высоким жёстким воротником, напоминающим ошейник с шипами. Немного туши, несколько лёгких мазков красной помады в тон, колючие брызги духов на пульс…

Под окном загрохотали колёса, и Мартита, перестав восхищённо охать, выглянула в окно, впустив в комнату последний закатный луч. Как же быстро пролетело время…

– Внизу карета с графским гербом! – взволнованно сообщила она.

Ну что ж, игра началась!

Я бросила последний взгляд в зеркало и покинула комнату. Спустилась вниз, вдыхая томно-сладкий аромат спелых валенсирских слив, вполуха выслушала поток "искренних" комплиментов от сеньора Фидела и вышла на улицу. Карета, запряжённая нетерпеливо приплясывающей четвёркой изящных вороных коней, ждала у входа. Ко мне тут же подскочил худенький паренёк в красной бархатной ливрее. Он открыл передо мной дверцу с графским гербом – чёрным дубом на красном щите под золотым венцом с жемчугом, и помог забраться внутрь, аккуратно уложив шлейф платья на полу. Дверца захлопнулась, и мы плавно покатилась по пустынному Овьерро. Когда мы миновали городские ворота, вдоль дороги потянулся наполненный сумерками лес.

А на соседнем сидении меня ждал новый сюрприз. Небольшой прямоугольный футляр из полированного дерева. Я отщёлкнула изящный серебряный замочек и откинула крышку. На кремовой атласной подушечке лежала изумительная “коломбина”. Маска была маленьким произведением ювелирного искусства – тончайшей ажурной вязью белого золота, усыпанной чёрными рубинами. Я насмотрелась на мерцание камней и переливы шелковистых завязок им в тон и положила её обратно до заветного часа.

Итак, Габриэль де Феррер продолжал украшать свою обезьянку. Только для чего, если не считать возникшей между нами утром “симпатии”? Пока всё было более чем странно.

Я откинулась на сиденье, наслаждаясь покоем и мерным покачиванием кареты, изредка улыбаясь некоторым мыслям. Это было затишье перед бурей.

Глава 3. У реки два берега

Ещё один долгий день неумолимо клонился к закату. Уходящее за горизонт солнце позолотило дорогу и пышные розмариновые заросли, заполонившие обочины. Слева единой грядой тянулся дубовый лес, такой мощный и дремучий, что за верхушками деревьев с трудом угадывались остроконечные горы. Справа серебрились оливковые рощи и томно колыхались тяжёлые ветви поспевающих слив. Воздух пах травами и раскалённой пылью. А ещё солью, что навевало отвратительные мысли.

Дэлан растёр затёкшую шею и с хрустом размял пальцы, которые сроднились с рулём внедорожника. Хотелось закрыть окно, но пекло снаружи и полетевший к демонам кондиционер не оставляли никакого шанса на избавление от мучений. Слабый же ветерок, врывающийся внутрь салона, был не совсем бесполезен.

Вампир выставил руку наружу, кожей ощутив плотный и горячий воздушный поток. В шорохе шин ему слышались вкрадчивые шепотки. Валенсир ничуть не изменился. И здесь его давно ждали.

– Эй, а что это там виднеется? Может, таверна?

Он посмотрел на мелькнувшие среди деревьев развалины и в который раз огорчил голодного Ильхара:

– Разрушенный храм.

– А там?

– Козье стадо.

– Проклятье! – Дроу с отвращением поглядел на здешний пейзаж. Одни только леса да поля с пасущимися на них козочками да овечками. Последний крупный город перед провинцией они уже проехали и, похоже, его надежды на нормальную еду окончательно перешли в разряд несбыточных. – Как же хочется сытно пожрать, а не давиться сухпайком! Остановись, стащим овцу и сделаем шашлык!

– Нет, – отрезал Дэлан, – нам ни к чему проблемы с населением.

– Нет! – передразнил Ильхар, вытаскивая из бардачка карту. – Когда доберёмся до Рокетты, с тебя сытный ужин! – Он заскользил по бумаге ногтем и поморщился от ароматов столь милых фермерскому сердцу.

Вампир же в подсказках не нуждался. Он и так знал, где они находились. До побережья Валенсира было по меньшей мере три дня пути, но он планировал свернуть с дороги раньше, чтобы попасть к предполагаемой точке выхода "Алой Стрелы". Да, ведьмочка поступила умно, когда выбрала для побега из Бьёрсгарда поезд-призрак, которому были нипочём ни пространство, ни время, ни законы магии.

Позади осталось чертовски много вёрст и половина Пещер Убежища. Рубиновой Кобры в них не было, но он предчувствовал, что так и будет. Что рано или поздно путь снова приведёт его в Валенсир. А жажда настаивала на своём и туманила разум. Дэлан охотился на животных или травил себя консервами до горькой тошноты, но всё было напрасно. Он хотел крови той, которую не мог заполучить. Пока не мог. А ещё он устал. От руля, от присутствия дроу рядом, впрочем, если бы не Ильхар, он бы сорвался. И неизвестно ещё, скольких смертей ему хватило бы, чтобы упиться до беспамятства.

– Сейчас будет развилка. Предлагаю свернуть направо и ополоснуться в речушке Эльбьер. – Дроу отправил карту обратно в бардачок и опустил стекло со своей стороны. Горячий ветерок тут же принёс с собой запахи разогретых на солнце пряных трав и… навоза. – Коль наша девочка здесь, ей всё равно никуда не деться, а если нет, то отдых нам не помешает.

– Не называй её нашей девочкой! – прорычал вампир. – Она моя!

– А она-то об этом знает? – осклабился Ильхар, задавая другу мучивший того вопрос.

Дэлан отвернулся, глядя на пустую дорогу. Конечно, ведьмочка знала об особенностях питания даурийцев. Была ли согласна на добровольные созависимые отношения? Вряд ли. Но искал он её не за этим. Точнее, не только за этим. Впрочем, всё для них решит встреча, когда они посмотрят друг другу в глаза и смогут нормально поговорить. Слишком многое до и после ночи в Альшахре нуждалось в понимании. Возможность встретить идеального донора для подобных ему даурийцев считалась большой удачей, и если бы не обстоятельства, это была бы совсем другая история, но всё для них с Вирой сложилось именно так.

А магистр Эйвэ всё никак не желал понимать, что идея вставать между даурийцем и его выбором не просто плоха, а смертельна. И иногда вампир был опасно близок к тому, чтобы разорвать дроу на части, но всё ещё сдерживался, хотя тот искренне забавлялся за его счёт, чтобы скрасить себе путешествие. К тому же он упорно не желал рассказывать Ильхару о Рубиновой Кобре, чем делал только хуже. Интерес бывалого ловеласа к таинственной отравительнице рос как на дрожжах, так что заткнуть фонтан его бахвальства об исключительной его привлекательности для опасной наёмницы было просто невозможно. Дэлан всё-таки начинал терять терпение…

Он притормозил на развилке. Вперёд и налево уходил растрескавшийся от жары старый тракт, вправо – узкий просёлок, ведущий под сень дубравы. Пыль была покрыта отпечатками копыт и колдобинами. Дорога была живая, наезженная. Рядом есть люди, что было полезным.

– Заряд аккумуляторов на исходе. – Вампир постучал пальцем по мигающему красным индикатору. Последний накопитель он установил ещё на переходе из соседней Пещеры. Можно было бы зарядить его напрямую из окружающего пространства, но батарея наотрез отказывалась воспринимать местный разряженный фон как источник магии. Так что выбор был за одним из двух: заглохнуть прямо здесь и дальше тащиться пешком либо на берегу живописной речки, искупавшись в приятной водичке, и уже потом выйти к ближайшему поселению, где и раздобыть… транспорт. – Ты ещё помнишь, с какой стороны подходить к лошади?

– Ты это серьёзно?! – вытаращился дроу, мгновенно забывая о Вире.

– Более чем, – пожал плечами Дэлан и свернул на просёлок. – Рядом есть железнодорожная станция, и я намерен арендовать там лошадей. Но, если хочешь, можешь совершить марш-бросок по валенсирским весям на своих двоих.

– Да иди ты! Не для того я два месяца торчу в этой четырёхколёсной громыхаловке, чтобы задницу ещё и в седло пристраивать. Она у меня знаешь, какая нежная?!

– Обойдёмся без подробностей. – Вампир вёл не очень быстро, но машину всё равно нещадно подбрасывало на колдобинах, так что болтовня друга быстро сменилась их общей руганью. Под колёса полезли узловатые корни древних дубов, и внедорожник затрясло ещё сильнее. Дорога обрела дикий и запущенный вид. Птичьи голоса ворвались в салон одновременно с прохладой и комарами, и вскоре за деревьями блеснула водная гладь и запахло рекой.

Стоило заглушить мотор, как Ильхар выскочил из машины, на ходу разделся и с воплем рухнул в воду, взметнув целый фонтан брызг. Дэлан безразлично смотрел, как тот рассекает тихое течение зеленоватых вод уверенными гребками. В лицо веяло свежестью, и вода манила окунуться, но сперва было нужно найти След ведьмочки. Он делал это больше суток назад. Тогда у него ничего не получилось, не было гарантии и теперь, но попытаться было необходимо. Он откинулся на сиденье и опустил веки, расслабив плечи. Все звуки исчезли, остались только ароматы.

… вода, влажный песок, свеженький утопленник ниже по течению, аромат олеандра, аккуратный след благородного оленя, ветер… он везде, он повсюду… от него не укрыться. Он и сам ветер… Её кровь… она в нём… звенит, плачет, зовёт, поёт для него… Боль обжигает горло, растекаясь по телу, пронзая кончики пальцев, сжигая сознание… Сердце… один удар… лишь один… в унисон… Тишина…

Вампир вышел из транса и ощутил на шее холод металла. В руке у высокого незнакомца в чёрной одежде был длинный кинжал, острие которого покрывали руны, призванные обеспечить жертве болезненную кончину.

– Ну и кто ты? – вздохнул он.

– Твоя смерть! Изволь помереть по-тихому, не то я потеряю кучу времени, занимаясь твоим дружком! – Убийца размахнулся, чтобы ударить, но вампира на месте уже не было. Он возник рядом, одним движением ломая человеческое запястье. Треснувшая кость пробила кожу, и брызнула чёрная дымящаяся кровь. Оружие выпало из пальцев и ушло в землю по самую рукоять.

– Кто тебя послал?! – Дэлан сгрёб его за грудки и приложил лицом о грязный капот. Подумал и добавил ещё парочку тычков по рёбрам. И только потом развернул лицом к себе. Тот усмехнулся и оставил чёрный плевок на его белой футболке. – Неправильный ответ!

Вампир сжал человеческую шею, перекрывая доступ воздуха. Наёмник храбро смотрел ему в глаза, пока из его горла не вырвался булькающий хрип.

– Ты можешь… убить меня… но за мной придут… другие. Долго ты… не протянешь… упырек… Как мужик… я тебя понимаю… Против… такой крошки… не устоять… Но Великая… Кимет… против неё… Так что…

– О ком ты говоришь?! – зарычал Дэлан, но сзади вдруг появился довольное фыркающий дроу.

– Эх, хороша водица! Какого ты тут до сих пор сидишь?! – Голый Ильхар тряхнул головой и отжал косу. – Ух ты, у нас тут пополнение? Какой по счёту, девятнадцатый? Вы кто ж будете, милейший?

– Не вмешивайся! – процедил вампир, но появление друга сыграло с ним злую шутку. Он отвлёкся, и в лицо мгновенно рванулось чернильного цвета пламя. Он успел увернуться сам и даже оттолкнуть дроу, но момент был упущен. Несостоявшийся убийца мгновенно развернул портал и уже оттуда швырнул в них лиловую шаровую молнию. Дэлан пропустил сгусток плазмы в миллиметрах от себя, кожей прочувствовав нестерпимый жар, и тот с грохотом и искрами врезался в капот внедорожника. Портал закрылся, и запах озона смешался с вонью гари. Оплавленные останки двигателя слегка дымили и каплями стекали куда-то вниз. Проблема с выбором транспорта решилась сама собой. Его попросту не было. – Вот и приехали.

– А нельзя было не швыряться мной без разбора?! – пробурчал Ильхар, выбираясь откуда-то из-под берега. Он зашвырнул в кусты трухлявую корягу с обломанными сучками и зажал ладонью обильно кровоточащую рану на плече. – Вот опять, пытались замочить тебя, а прилетело мне! Ты снова мне должен, острозубый!

Дроу полез в машину и вытащил аптечку. Завоняло антисептиком, и он смачно выругался.

– До свадьбы заживёт, – ухмыльнулся вампир, доставая из багажника сумку со сменными вещами, и быстро разделся, чтобы всё-таки поплавать.

– Э, немедленно забери своё проклятие обратно! – возмутился Ильхар. – Я не намерен страдать от этой царапины всю оставшуюся жизнь!

Дэлан показал ему средний палец и спустился к воде. Река – широкая и спокойная, неспешно катилась сквозь лес. Он постоял у кромки мелких волн, затем зашёл глубже. Из-за деревьев, прямо напротив него, вышел олень с роскошной короной рогов и припал к воде. Быть может, это был добрый знак. Во всяком случае, в это хотелось верить.

Вампир нырнул. Вода действительно была отменная. Тёплая и чистая. Он перевернулся на спину и позволил волнам увлечь своё тело вслед за бледнеющими облаками. Его взгляд был пуст. Он ни о чём не думал.

Серебристый смех вернул его в реальность. На отмели плескались обнажённые речные девы. Одна плела венок из водяных лилий, двое увлечённо болтали и смеялись. Очаровательная мирная картинка, но для него в Валенсире она была сродни кривому зеркалу.

Дэлан подплыл к берегу так внезапно, что спугнул деву с венком, и та с писком спряталась за подружек. Однако нежити он явно пришёлся по душе. Разноцветные глаза с бесстыжей естественностью изучали рельефное мужское тело, с которого живописным каскадом лилась вода. Он смахнул её с лица, выгнал из волос и посмотрел на порозовевшее небо. Близился закат.

– Оставайся с нами! – замурлыкала красавица с зелёными волосами. – У реки так хорошо, прохладно! Вот-вот поднимется луна, и мы научим тебя танцевать с нами!

– Мы тебя не обидим! – поддержали две другие, переплетая синие локоны полупрозрачными пальчиками. – Может, ты хочешь чего-нибудь? Мы с сестрицами многое умеем!

Вампир уклонился от протянутых к нему ладошек и сотворил отпугивающий знак.

– Водяной мой папа, опять инквизиторский упырь! Что вам только надо здесь, даурийцы проклятые?! – зло зашипела зеленоволосая, и девы с плеском попрыгали в воду исчезая. Плеск воды утих, где-то обеспокоенно квакнула лягушка, и наступила тишина.

Дэлан посмотрел на водную гладь и пошёл к машине. Обычно инквизиторы не жаловали Валенсир, но само по себе появление здесь кого-то подобного не было такой уж странностью, как и количество даурийцев в рядах его бывших коллег. Он забыл об этом спустя пару секунд.

Ноги уже одетого Ильхара торчали с заднего сиденья внедорожника, оттуда же вылетал его храп. Вампир грохнул кулаком по крыше, потом достал из сумки запасную пару брюк и свежую футболку и оделся. Дроу с матюгами подскочил и выбрался наружу.

– Судя по карте, в пяти верстах отсюда действительно есть железнодорожная станция. – Он закинул рюкзак на здоровое плечо, а карту сунул в задний карман брюк. – Маловата для выхода "Алой Стрелы", но вдруг. Если пойдём через лес, срежем изрядный кусок пути. Может, хоть там удастся поесть. Это сюда.

Дэлан забрал свою сумку, и они вышли на утоптанную тропинку между деревьями. Ильхар отдал ему кинжал несостоявшегося убийцы.

– Никогда не видел, чтобы на одно лезвие разом наносили столько рун Абсолютной Смерти. Товарищи боятся тебя всё сильнее.

Вампир покрутил оружие в руках и, размахнувшись, забросил в речку. На дне эта дрянь никому не навредит. Страха не было, скорее тупая усталость. Хотя в этот раз убийца оказался разговорчивее остальных, имя Великая Кимет ему ни о чём не говорило.

– Ну, и что теперь? – спросил Ильхар, когда они углубились в лес. – Ты будешь искать свою Змейку, или мы ещё полгодика побегаем по Убежищу, пока ты её не учуешь? Ты скажи, если придётся остановиться или что там ещё? Ты ж вечно прячешься.

– И какого шоу ты от меня ждёшь? Шаманского танца с бубнами? – отозвался Дэлан. – Это всего лишь Зов Крови. Чтобы что-то ощутить, нужен только я и…

– Немного фантазии, – ухмыльнулся друг. – А поделись подробностями! Ты ж не только пил её кровь? Как это было? Я только и успел, что забраться к ней в трусики…

Вампир остановился так внезапно, что дроу не успел блокировать удар в грудь и отлетел назад, с хрустом проломившись сквозь какие-то кусты, а его уже сдёрнули с земли и с огромной силой приложили спиной об дерево. Послышались треск древесины и шелест опадающих веток. С заполошным криком унеслась прочь какая-то потревоженная птаха.

– Послушай, Ильхар! – зарычал Дэлан. Его глаза алели в лесных сумерках, а когти Зверя впивались в горло дроу. – Это как раз тот случай, когда за счастье заткнуться! Или я забуду, что мы друзья, и просто уберу тебя! Понял?! Разорву на части! Никогда не вставай между мной и моей добычей, или пожалеешь!

Ильхар судорожно сглотнул и медленно кивнул, поднимая руки.

– Рано или поздно ты мне всё объяснишь, – прохрипел он.

Вампир отступил. Зверь внутри успокаивался.

– Рубиновая Кобра одна из самых жестоких наёмниц Убежища, – хрипло заговорил он. – Воровка, отравительница, осквернительница храмов и боги знают кто ещё. Я следовал за ней тенью несколько лет, но она ускользала каждый раз, стоило мне приблизиться. Я не стану кормить тебя байками про инквизиторский долг, он здесь ни при чём.

– Мне показалось или я услышал за твоей тирадой восхищение? – Дроу от греха отступил назад, растирая горло.

– Глупо отрицать её мастерство, – признал Дэлан. – Эта женщина сама Смерть. Поэтому снова тебе напоминаю: не лезь к ней без пущей надобности.

– Прекрасный совет от того, кто сам ему не последовал, – хмыкнул Ильхар. – Просто признайся, все эти годы ты гонялся не за Рубиновой Коброй, а за конкретной бабой, которую мечтал поиметь.

– Теперь я понимаю, что, возможно, так и было, но не всё так просто. Ладно, поговорим по дороге. – Он подал дроу руку и тот, секунду помедлив, её принял. Конфликт был исчерпан, только надолго ли. Иногда магистр Эйвэ просто не мог угомониться сразу.

Они двинулись дальше. В лесу стремительно темнело, подул холодный ветер, который разогнал вездесущих комаров. Вампир старался идти как можно тише, однако в наступившем безмолвии звук его шагов разносился далеко окрест. Не хватало только зловещего волчьего воя. Говорить не хотелось, но и отмалчиваться было нельзя.

– Если я расскажу тебе всю правду, ты сочтёшь меня сумасшедшим, – вздохнул Дэлан, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к тишине. – Но в этой истории уже тесно от сил, и порой не малых, которые желают заполучить Виру не меньше нас. И мы с тобой… путешествуем по Пещерам только потому, что Инквизиция дала мне неофициальное разрешение на Охоту за ней в обмен на мою собственную жизнь. Так что нас не преследуют, но и помогать тоже не станут.

– Велико признание, – буркнул Ильхар. – Но ты не договариваешь. Всегда! Ведёшь какую-то свою игру, в которой я ничего не понимаю, но за которую придётся отвечать нам обоим, потому что мы в одной связке. Хотя и не доверяем друг другу как прежде. Но я не буду лезть к тебе в душу. Поступай как знаешь, а время покажет.

– Ты прав, время всё расставит по местам, – кивнул вампир. – Я бы и сам выбрал неизвестность, но меня никто не спрашивал.

– Тут не тебя одного мучают вопросы, на которые нет ответов. Я практически ничего не помню о той ночи, когда притащил тебя в лагерь, а ведь с тех пор всё в моей жизни пошло наперекосяк. И я имею права знать, ради чего. И причём тут твоя Змейка.

– Рубиновая Кобра непроста, – хмыкнул Дэлан. – Она почти лишена магического дара, но при этом способна на такое, что не укладывается ни в одни рамки. Пройти без единой царапины через страшные ловушки, обойти сложнейшую охранную систему, подобраться к самой защищённой жертве. Словно что-то, или кто-то, ведёт её за собой, направляет. Я изучал её дело, а потом я понял, что это было. – Внезапно он умолк и дал знак дроу замереть. Оба остановились и прислушались. В кронах дубов шумел ветер, потрескивали ветви, шуршала в траве сухая прошлогодняя листва. Но, несмотря на множество звуков, стояла оглушающая тишь.

– Мы не одни, – прошептал Ильхар, вторя мыслям вампира, который кожей чувствовал чужой взгляд, но в обозримом пространстве никого не было. Он разослал вокруг десяток красноватых пульсаров, но те вернулись ни с чем. – Идём, нечего тут стоять как на выставке. Нужно дойти до станции до темноты, а то придётся ночевать прямо здесь.

Дэлан кивнул. Дальше пробирались молча. Наконец лес кончился, впереди лежал разнотравный луг, разделённый на две половины пустынной дорогой. На фоне потемневшего неба с россыпью первых звёздных пульсаров тускло светилась дорожная шильда-стрелка, которая указывала на двухэтажное каменное здание на противоположном конце луга. За ним темнел высокий холм.

– Ну, как и обещал! – Дроу хлопнул его по спине. – Вот бы там нашлось пожрать, не то я рухну в голодный обморок! Придётся тебе волочь меня на своём горбу!

Вблизи железнодорожная станция оптимистичных мыслей не внушала. Окна на первом этаже плотно закрыты, на втором – заколочены, сбоку – небольшая конюшня, в которой кто-то храпел. Ильхар разочарованно плюхнулся на маленькую скамейку у стены и вытянул ноги, проигнорировав её скрип и шатание. Еды не предвиделось и здесь. Дэлан же бросил сумку в траву и крайне задумчиво рассматривал женский сапог, который висел на ветвях, привалившегося к зданию ясеня.

– Не твой фасончик, – констатировал дроу, но вампир уже примеривался, чтобы снять обувь с ветки с помощью палки.

Дэлан забросил палку в крону, но промахнулся. А затем ещё, и ещё, и ещё раз, но злосчастный сапог крепко держался наверху.

– Боги, да на кой же хрен он тебе понадобился?! – проворчал Ильхар, которому надоело просто наблюдать за его бесплодными попытками. Он оставил сумку на скамейке, поднялся и размял мышцы. – Сейчас дядя Ильхар научит тебя, как правильно бросать палочки.

Он забрал у друга палку, размахнулся и… его меткости хватило ровно на то, чтобы слегка покачнуть макушку дерева. Сапог так и остался на ветке, насмешливо качнувшись туда-сюда.

– Та-а-ак! – загорелся дроу хоть каким-то развлечением. – А дай-ка мне вон тот сучок, побольше!

Вампир с ухмылкой вручил ему сучковатую, выгнутую дугой дубину, и на всякий случай попятился. И не зря. Ильхар хорошенько размахнулся и метнул её в крону. И снова промахнулся. Грохот проломившегося навеса на секунду перекрыл доносящийся из конюшни храп, который тут же перешёл в другую тональность под испуганное ржание лошадей. Дроу неудача задела. Он с досадой сплюнул, осматриваясь в поисках нового орудия доставания сапога. Когда ему на глаза попался какой-то булыжник, Дэлан собрался за угол здания. В конце концов, он и так понял, чья эта обувь, но Ильхар уже приготовился к броску, а кто он такой, чтобы лишать друга веселья?

– Только кинь каменюку, охальник криворукий!!! – раздался позади них сердитый женский голос. – Вы что ж тут творите, негодяи?! Вот я вас!!!

Вампир и дроу пристыжённо обернулись. Дородная черноволосая тётка в форме ЖДУ размахивала чугунным ломом.

– Он инквизитор! – тут же наябедничал Ильхар и выкинул камень в кусты. Дэлан с трудом удержался, чтобы не засветить ему в острое ухо.

– Да какая мне с того разница?! – насупилась дежурная. – Видала я и Инквизицию вашу, и этого инквизитора под хвостом у демона! Кто будет мне казённое имущество латать?!

– А вот он. – Вампир ухмыльнулся дроу, и тот показал ему средний палец. – А вы пока расскажите мне, как это там оказалось. – Он кивнул на сапог, который вдруг сорвался с ветки и упал в густые заросли крапивы у корней ясеня. Ильхар сделал вид, что любуется окружающими красотами, и сапог ему придётся доставать самому. Дэлан хмыкнул и вытащил свою первую хлебную крошку из травы, отделавшись парочкой ожогов. Дроу и тётка отшатнулись от предъявленной им обуви.

– Да на кой же он вам нужен? – выкатила глаза дежурная. – У меня вон таких полный сундук за сараем запрятан! Чего только не выбрасывают из окон поездов!

– Это дизайнерская обувь, – пояснил вампир. Он вывернул голенище и показал ей клеймо известного бьёрсгардского мастера и монограмму – изящно переплетённые заглавные буквы “В” и “К”. – Девушка, которая их носила, наверняка была здесь. Её зовут Виринея Колючкина.

– Ничего не знаю! – упорствовала тётка. – Кто крышу конюшни латать будет?!

Дэлан уставился на неё самым инквизиторским взглядом. Та икнула.

– Невысокая, темные с рыжиной волосы, золотисто-зелёные глаза…

– А, шлёндра та подлючая?! – резко припомнила дежурная. – Да чтоб мне повылазило, если б я её забыла!

У Ильхара вырвалось хрюканье, быстро перешедшее в перхающий кашель. Вампир треснул его между лопаток, и тот заржал в голос.

– И что же у вас случилось? – спросил он, теряя терпение, отчего клыки сами собой удлинились.

– Так имущество же казённое спёрла! – окосела та и осела в траву. – Животину демоническую! Инвентарный номер…

– Отставить номер! – Дэлан склонился над ней. – Когда это было и куда она отправилась?!

– Да в проклятый же Овьерро, куда же ей ещё, курве, податься?! Два месяца назад и было! В тамошнем борделе как раз очередная потаскуха померла! Тьфу! Туда ей и дорога!

– А далеко ли до того Овьерро? – вклинился дроу.

– Сорок вёрст по тракту, – скривилась тётка. – Да только куда ж вы на ночь глядя? Леса кругом, глодальщики в них, спасу нет.

– Глодальщики? – заинтересовался вампир.

– Да завелась у нас тут пакость: чёрная, шипастая, клыки – во! – передёрнулась она. – Стаями охотятся, а потом кости гложут. Когда так, чутка, а когда и до бела, если уж давно никого не загоняли. Но к домам близко не подходят, огня бояться.

Вампир посмотрел на дроу, и тот покачал головой. О подобных существах им слышать не приходилось.

– Тебе решать, но я бы предпочёл скоротать ночку под урчание собственного нутра здесь, чем там – с этой дрянью на хвосте, – вздохнул Ильхар. – Эй, гражданочка, а у вас нет ли чего поесть?

– А как же не быть? – отозвалась дежурная, подавая ему руку, чтобы помог подняться, и тот аж крякнул от натуги, но справился. – За отдельную плату всё найдётся. Только крышу подремонтируйте.

Дроу жалобно посмотрел на друга.

– Всё что угодно, лишь бы не слышать твоего нытья, отправимся, как только рассветёт, – поморщился Дэлан, и зашвырнул сапог подальше в кусты. – Пойдём, охальник криворукий, узнаем, во что мне обойдётся твой сбившийся прицел.

Всё со всем обошлось им в десять златых, включая узелок с кольцом острой колбасы, караваем хлеба, четвертью головки сыра и тремя помидорами. Напоследок тётка сунула им по шерстяному одеялу и отправила на второй этаж, пообещав, что на рассвете их будут ждать две осёдланные лошади.

Комната была большая и пустая, если не считать мебелью валяющийся в углу стул без одной ножки и две кучи соломы вместо кроватей. Сквозь щели между досками на окнах проникали последние золотые лучи заходящего солнца. Пахло мышами и застарелым потом. Дэлан бросил сумку и одеяло на свою кучу и легко оторвал доски. Ставни распахнулись, впуская в помещение свежий воздух и ароматы разогретой за день земли.

Ильхар растянулся на соломе, подсунув под голову свёрнутое валиком одеяло. Потянувшись до хруста, он разослал между кучами чистую тряпицу, в которую был завёрнут их нехитрый ужин. Дэлан добавил к общему столу остатки вяленого мяса из сухпайка. Для себя он достал консерватор с кровью, но, отхлебнув из него, не почувствовал никакого облегчения, а сев на солому и стащив с ног ботинки, он и вовсе понял, что безумно устал.

Ели молча. Дэлан соорудил себе бутерброд, откинулся на своём ложе и вонзил клыки в еду. Чесночный привкус колбасы его слегка позабавил.

– Так ты уверен, что сапог принадлежит Змейке? – спросил дроу, закусывая колбасу помидором.

– Уверен, – отозвался он. – Вира здесь.

– Зачем ей торчать на одном месте столько времени? Она ведь знает, что за ней придут. Мы или кто-то ещё. Чем она, по-твоему, занимается?

– Она непредсказуема. – Дэлан поднялся, ибо лежать не мог. Его цель была близка, но сговорчивее стала вряд ли. Он понимал, что их встреча с Рубиновой Коброй будет… сложной. Когда она поймёт, что он нашёл её, она будет драться, как бешеная кошка. Или не будет… Он повернулся к дроу. – Ты имеешь какое-то отношение к Ордену Ожидающих Пришествие?

– С чего бы это? – Он даже не перестал жевать.

Вампир остановился и присел на подоконник.

– В ночь бала ко мне приходил Залан Деволье. Он занимал должность главы КВМБ до меня. И он признался, что является магистром Ордена. По его словам, я Избранный, некий Страж при Миссии, которого когда-то спас и спрятал. Ты что-нибудь об этом знаешь?

– Это было до того, как мы надрались в “Вампирочке на шесте” или после? – фыркнул Ильхар, поднимаясь на ноги.

– До. – Дэлан выглянул в окно. Пейзаж был хорош. Даже романтичен. Все эти глубокие тени наступивших сумерек и бледные искры первых звёзд навевали определённые настроения. Но он ничего перед собой не видел.

– Орден Ожидающих Пришествие, – протянул дроу. – Я уже нормально подъел, так что, давай, удиви меня.

Вампир посмотрел на него в упор.

– Ты ведь следил за мной с того момента, как прибыл в полк, поэтому и смог вытащить.

– Да уж, удивил. Ты веришь в эту чушь?

Дэлан не ответил. Слушал, как в буйных зарослях внизу оглушительно распевается цикада.

– Как на самом деле ты нашёл меня той ночью? – наконец спросил он.

– Я же говорил, я не знаю, – зло вздохнул дроу. – Помню только, что вокруг билась орда народа, чьи-то крики… всё в тумане. Может, там были и светлые… Но ведь я тащил тебя на себе почти сто вёрст. Трижды мне казалось, что ты помер. Здорово тебя башкой приложило.

– Меня пытали. – Вампир дотронулся до старого шрама.

– Согласен, полковой медик был тот ещё коновал! – хмыкнул Ильхар. – Эта сволочь зажала анестезирующих заклятий, когда меня зашивали!

Дэлан дёрнул углом рта.

– По утверждению Деволье, это были люди Калана дэ Гаркхата. Сейчас он пытается занять место генерал-магистра Бьёрсгарда. Так что я был более склонен поверить, что меня пытаются втянуть в политические интриги, чем в мифического Миссию и всеобщую благодать.

– Ну, даже невесту твою не состоявшуюся грохнули только для того, чтобы убрать тебя из Управления и вытурить из Бьёрсгарда. Может, ты мне чего-то не договариваешь?

Вампир соскочил с подоконника и прошёлся по комнате. Он думал о том, а стоит ли рассказывать дроу о том, что мучило его столько лет.

– Мне было видение, – всё-таки решился он. – Той ночью в Валенсире я кого-то искал.

– Нашёл? – серьёзно спросил дроу.

– Скорее всего, да. Но ответ скрыт за этим шрамом.

Ильхар так задумчиво уставился его на висок, будто прикидывал, чем быстрее будет доковыряться до истины.

– Постой-ка, а при чём здесь Змейка?

Дэлан раздражённо взъерошил волосы.

– Пока у меня есть только предположение. Не зря же она приехала именно сюда.

– Эх, что-то ты по-прежнему темнишь, дружище, – прищурился дроу. – Всё вертишь и крутишь, а про Змейку свою ничего не рассказываешь. Да зная тебя, ответа раньше срока не выбить. Давай лучше выпьем!

– Я спать. – Он снова лёг на солому, закрыв глаза.

– Как знаешь, а я, пожалуй, еще поем.

После Ильхар ещё долго возился на своей импровизированной постели, что-то бурчал и вздыхал, но вскоре захрапел. Однако вампиру не спалось до самого рассвета. Он всё смотрел на одинокую золотисто-зелёную звезду, которая играла в прятки среди тусклых облаков. Будь это совсем другая история…

Глава 4. Жажда и прочие обстоятельства

– Эй, упырек, подъём! – Ильхар настойчиво тряс бессознательного Дэлана за плечо.

– Какого демона?! – прохрипел тот и открыл глаза.

– Сам же сказал, отправимся на рассвете! Лошади осёдланы и ждут у парадного входа!

Вампир отмахнулся от бодрого дроу и встал. Небо только начало розоветь, и всё вокруг окутывал молочно-белый туман, который клубился вровень с окном. Где-то внизу распевался петух и похрапывали кони. Он сцедил зевок в кулак, едва не вывихнув при этом челюсть.

– Отвратительная ночь.

– Разве? Я спал как убитый.

– Убитые не храпят, – проворчал Дэлан, натягивая ботинки

– О, день обещает быть долгим! – хохотнул дроу и первым спустился вниз. Вампир подобрал с пола сумку и пошёл следом.

Дежурная маялась у подножия лестницы и с нетерпением ждала, когда проблемные постояльцы уберутся. Поблагодарив её за ночлег, Дэлан вышел на улицу и с наслаждением вдохнул свежий утренний воздух. Со стороны конюшни для разнообразия не доносилось ни звука. Дроу было попытался выпросить чего-нибудь и на завтрак, но даже за отдельную плату ничего не вышло. А стоило ему выйти за порог, как дверь закрылась за ним с таким грохотом, что он запрыгнул в седло и без помощи стремян. Пегая кобыла под ним заржала и взбрыкнула.

– Какие-то все сегодня нервные! – буркнул он и натянул поводья. – Леший бы побрал эту скотину! Знал бы, куда меня занесёт, увёл бы за собой дракона!

– Может, дело в ездоке? – поддел вампир. Его рыжий жеребец спокойно брёл по дороге без лишних понуканий.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда я раньше тебя окажусь у городских ворот! – Ильхар таки заставил свою кобылу трусить рядом с жеребцом и теперь елозил задницей в потёртом седле, которое издавало такой душераздирающий скрип, что его вполне можно было использовать вместо эхолота.

– Если это вызов, я – пас. Предпочту сохранить слух до предполагаемой старости. – Дэлан достал консерватор и, утолив жажду, почувствовал себя немного лучше. Захватив ладонью почти осязаемое облако тумана, он высматривал за стеной природного явления хоть что-нибудь помимо редких кустов розмарина, но тщетно. Вокруг было белым бело.

Путь продолжили без лишних разговоров. Вскоре поднялось солнце, и туман исчез, сменившись дневным зноем. И хотя густые кроны деревьев не пропускали и половины лучей, в лесу было светло и шумно. Но не настолько, чтобы заглушить тоскливое бульканье в животе у дроу. Сжалившись над ним, вампир сам предложил рвануть наперегонки. Норовистая кобыла всё пыталась сбросить ездока на обочину, но всё же поддалась общему азарту и пристроилась чуть позади жеребца, никак не реагируя на принуждающие к ускорению пинки. Наконец они осадили лошадей. Впереди лежала живописная деревушка.

– Чувствуешь, чем пахнет?! – повёл носом Ильхар.

Пахло свежим хлебом, и Дэлан ощутил солидарность с вечно голодным другом, но снова подстёгивать жеребца не спешил. Прекрасно помнил и Лес-Олас, и что сотворил в этом живописном местечке много лет назад. Сейчас на нём была инквизиторская метка, но он не был уверен, что в округе не найдётся тех, кто сможет его вспомнить. Но если он хотел отыскать Виру до заката, иного пути не было. Зов уводил его именно туда.

– Вперёд! – Он направил жеребца среди оливковых рощ. Смысла стоять и ждать у моря погоды не было. Чем скорее они оставят Лес-Олас позади, тем лучше будет для всех.

Деревня была хоть и небольшая, но яркая и оживлённая. Ребятня бесстрашно глазела на здоровенного дроу, а взрослые на даурийца с инквизиторской меткой и почтительно убирались с их дороги, чему Дэлан, старательно никого и ничего не замечающий вокруг, был рад. Он направлял жеребца по мощёным камнем улочкам, следуя Зову, который вдруг усилился кратно. Вира бывала здесь, и, судя по интенсивности его жажды, не единожды и не так давно.

Ильхар вовсю подмигивал молоденькой селянке, когда отхватил от него пинок под рёбра.

– Ты чего?! – прошипел он, растирая ушибленный бок.

Вампир остановил коня у одного из домов и указал на кучу детишек, которые упоённо таскали за ручку женский чемодан. Коса одной из девочек была перевязана женскими кружевными трусиками красного цвета. Судя по крикам, мальцы играли в "тётю травницу". На крыльцо тут же выкатилась красивая дама и цыкнула на ребятню. Те притихли, но разглядывать всадников не перестали.

– Утро доброе, сеньора! – улыбнулся дроу, и та скупо кивнула. – Нельзя ли двум путникам получить у вас чутка пропитания?

– А где же на этом доме написано, что мы здесь подаём? – нахмурилась она.

– Кто там, нинья? – На пороге появился пузатенький усатый мужичок. Увидев визитёров, он сдержанно им поклонился. – Приветствую в Лес-Олас, сеньоры, меня зовут Ёсик! Чем вам помочь?

Вопрос был задан обоим, но валенсирец пристально смотрел только на Дэлана. Инквизиторская метка заслоняла его ауру, но хозяин мог и узнать в нём того, чьи портреты, пусть и не самые достоверные, когда-то "украшали" собой всё, что можно было "украсить" по всей округе.

– Да вкусно у вас тут пахнет! – Ильхар едва слаживал с кобылой, которой снова припала охота посвоевольничать. – Хотим у вас хлебца купить! Продашь?!

– Отчего б и нет? – Мужичок достал из кармана трубку и закурил. Жена бросила на него недовольный взгляд и скрылась внутри. – Да мы люди нежадные будем, я вас и так угощу. Не каждый день к нам такую важную персону попутным ветерочком заносит. Долго ж мы вас ждём, господин инквизитор! Эй, Лорена, принесите угощение!

В ответ из дома полетел возмущённый грохот переставляемой утвари.

– Ну а пока ждёте, можете и умыться. Вон, бочка на заднем дворе. Вода уже с утра – парное молоко.

– Твоя правда, – согласился дроу и спешился. – Если твоя светлость не поторопится, будет брюхом бурчать до того Овьерро.

Вампир покосился на друга. Судя по его морде, любые аргументы в пользу быстрых расспросов о ведьмочке и продолжения пути приняты не будут, но свести время их пребывания в деревне к минимуму он мог.

Они привязали лошадей у забора. Хозяин проводил их к бочке, а сам уселся на лавку в тени древней яблони. Он неспешно курил, пока гости, отфыркиваясь, смывали с лиц дорожную пыль.

– Вы сказали, что ждёте инквизитора. – Дэлан вытерся полотенцем, которое принесла девочка с бантиком из трусиков, и сменил футболку. Вслед за сестрой примчались девчонки-близняшки с одинаковыми цветочными венками на растрёпанных волосах и сунули им в руки по глиняному кувшину, каждый из которых был покрыт изрядным куском ароматного хлеба с золотистой корочкой. Они оглядели даурийца-инквизитора, зыркнули на дроу и унеслись прочь, хохоча и перешёптываясь.

– А как же не ждать? – пыхнул трубкой сеньор Ёсик. – Ведь такое вокруг творится, что и спасения нет.

– Что именно? – Вампир опустошил свою ёмкость в три глотка и в одно мгновение проглотил подношение, засмотревшись на порцию дроу. Ильхар тут же отошёл подальше и подсел к хозяину на лавку.

– Люди у нас пропадают, – продолжил тот. – Вот только был человек, и вот нет его. А более того девушки молодые. Невест в округе почти не осталось.

Дэлан с сожалением заглянул на дно пустого кувшина. Когда-то причиной подобных слов был он.

– Добавочки? – усмехнулся сеньор Ёсик.

– Нет, спасибо, – всё-таки отказался он. – Мы слышали, что здесь водятся глодальщики.

Валенсирец кивнул.

– Но глодальщик-то, он что? Требуху съест, кости сгложет, а одёжу ему снимать со своего обеда резона нет. Девичье исподнее ему без интереса.

– Все жертвы были обнажены?

– В чём мать родил, – подтвердил хозяин.

– Да уж, на глодальщика не похоже, – поддакнул дроу. Он отряхнул штаны от крошек и перебрался под саму яблоню с явным намерением продолжить отдых. На предостерегающий взгляд вампира он ответил ухмылкой и улёгся головой на сумку.

– Кто-нибудь занимался этими случаями? – спросил Дэлан. – Гранды, окружная милиция?

– Да крутился тут один из вашей братии. – Сеньор Ёсик снова пыхнул трубкой. – Лично с ним не встречался, но вот кум мой в ту пору отважился в Овьерро расписную плитку на продажу повезти и видел его прямо как вас, только в лесу. Может, и запомнил чего. – Он встал с лавки и выглянул за угол дома. – Эй, Ритка, беги к сеньору Жозе, пусть идёт к нам немедля! Я его жду!

– Хорошо, папуся! – отозвался звонкий девичий голосок под затихающий дробный топот.

Вампир поморщился. Солнце, припекающее в спину, и стрекот кузнечиков не рождали в нём желания вникать в здешние проблемы.

– Тепей я будю тётей тьявницей, а ты Петькай! – С улицы забежала детвора с чемоданом. Самая младшая девочка делала свирепое выражение перепачканной золой мордахи и грозила кулачком мальчишке постарше. – Ти меня буди, а я бую крисять и бросатца в тебя, чем найд!

Он повернулся к отцу семейства.

– Любопытная игра, – заметил он.

– Малышня, чего с них взять, что видят, то и повторяют, – улыбнулся валенсирец. – Месяца два назад подобрал одну девушку на дороге, переночевать оставил. Представилась травницей, а на утро подалась в Овьерро. Гиблое место. Тем более теперь, когда дон Габриэль вернулся, а она ему перечить вздумала. Он подобного не спускает.

– А кто таков этот дон Габриэль? – Ильхар поглядел на вампира одним глазом.

– Известно кто, сын нашего гранда – графа де Феррер. В Овьерро бордель соорудил и ходит туда с дружками. – Острое ухо дроу тут же настроилось на разговор с ещё большим интересом. – Девки тамошние его как огня боятся. Я бы тоже боялся, когда б меня плёткой с шипами охаживали для развлечения. А эта ничего, не испугалась. И в хвост его и в гриву. Будет дону Габриэлю новая потеха – из травницы спесь выколачивать. – Сеньор Ёсик покачал головой. – Пропадёт, Вирка! Если утащит в свой замок, так и не встретимся более. Не поможет и нужда в грамотной специалистке. Вон, скольких вылечила, а скотины спасла! Эх, жаль её…

– Не пришлось бы графскому сыночку плётку новую покупать! – хохотнул Ильхар, забрасывая ногу на ногу.

– Вот, она мне так же и сказала, – нахмурился валенсирец. – Да в народе просто так болтать не станут. Может, и не знаешь, где правда, а где сплетня чья, а ничего по пустому месту не родится. С тех пор как дон Габриэль здесь объявился, так всё и началось. Он это. Точно говорю.

Тут из-за дома вывернулся тощий и длинный мужик и внимание хозяина переключилось на него.

– Что-то, кум, зачастили к тебе всякие, – подозрительно протянул гость. – Инквизитора привечаешь да языком чешешь, как помелом метёшь. Как бы чего не вышло, если кто посторонний услышит тебя.

– Да ты, кум, никак подслушивал, когда тебя подглядывать позвали! – ответили ему. – Лучше напрягись да вспомни, не слыхал ли ты, как того инквизитора звали, что в лесу окрест Овьерро крутился?

– Отчего же не вспомнить, когда я его как тебя видел! – приосанился мужик, почувствовав интерес к своей персоне. – Ехал я тогда мимо, а он по тарелке своей с кем-то трепался. Голос из блюда противный был, спасу нет. Он инквизитора два раза дерьмом обозвал и харкнул, а тот даже не обиделся. Я только потом понял, что это имя его было. То ли Калакхар, то ли ещё как-то.

В голову Дэлану пришло лишь одно, пусть и абсурдное в данном случае имя.

– Каланакар дэ Гаркхат?

– Да-да, – закивал сеньор Жозе. – Ребятня говорила, будто он в лесу за Овьерро чего-то искал, а после портал развернул и исчез. Как и не было его здесь.

Вампир потёр подбородок. Что понадобилось дэ Гаркхату в Валенсире?! Не к добру это было!

– Что ж, спасибо за гостеприимство и информацию, – сказал он. – Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы передать её уполномоченным лицам. Ты идёшь?

Валенсирцы красноречиво переглянулись. Похоже, иного ответа они от него и не ждали, но Дэлана это мало волновало. Даже будь он инквизитором при исполнении, то просто передал бы сведения о похищениях в валенсирское Управление, ведь здесь он был чужаком. Кто бы стал его слушать или позволять лезть не в своё дело? Тем более сейчас, когда по всему Убежищу творилось настоящее сумасшествие. Впрочем, на фоне того же Бьёрсгарда или столицы Валенсир выглядел благостным уголком. Здесь и раньше как-то выживали при дефиците магии, умудряясь снабжать едой половину Убежища. А что касается пропавших людей… В его здесь времена дела обстояли гораздо страшнее.

Дэлан попрощался с хозяином, легко запрыгнул в седло и направил рыжего жеребца прочь из деревни, не дожидаясь пока Ильхар управится с кобылой.

– Как тебе местечко? – спросил тот, вскоре направляя свою кобылу справа от них. – Все эти мёртвые дамочки…

– Я больше не служу, – отрезал вампир и прикрыл глаза козырьком ладони. Солнце застряло в зените и заливало всё вокруг пылающим светом. Над дорогой зыбко колыхалось марево. – Мы здесь только затем, чтобы отыскать Рубиновую Кобру.

– Она может быть где угодно. Может, в Овьерро, а может, уже и в замке де Ферреров.

– Начнём с города, а там разберёмся. – Дэлан пришпорил коня. Плестись по пыльной дороге и перебирать в мыслях возникающие в голове картинки, вызывающие у вампира ревнивую ярость, была так себе идея.

До Овьерро скакали молча, каждый думая о своём, быстро преодолев оставшееся расстояние. Широкие городские ворота были распахнуты настежь, и каждую створку подпирал стражник в полосатом мундире с алебардой на плече. Всадники, не сговариваясь, погнали коней вперёд, но один из них уверенно заступил им путь.

– А ну, стой! – рявкнул он. – Без платы проезда нет!

Дэлан осадил коня первым. Лошадь же Ильхара захотела было затоптать наглеца, но была схвачена за поводья и мигом присмирела.

– Приказ его сиятельства графа де Феррер! С каждого всадника по серебрушке за въезд на развитие Овьерро. Платите или…

– Или нас не устраивает. – Дэлан опустил в протянутую ладонь златый. – Это на ваше личное развитие.

– Спасибо, сеньор! – Стражник поклонился. – Только на лошадях вы проедите разве что до конюшни следующей улицы, дальше нельзя. Граждане изволят пожаловаться на вас, если испортят обувь навозом. А за это – штраф. И ещё, когда сдадите лошадей, сразу же отметьтесь у начальника городской милиции. Приказ касается всех, даже инквизиторов.

– Это ещё с какой радости? – проворчал Ильхар, выдёргивая у него поводья.

– Приказ его сиятельства графа де Феррер! – послышалось от второй створки. – И когда уезжать станете, тоже отметиться не забудьте. А то мало ли чего.

Вот это вот "мало ли чего" вампиру и не понравилось, но он кивнул и направил коня дальше.

– Фу, что за пасторальная открытка! – сплюнул дроу, выражая мнение об увиденном за воротами. – Цветочки да бантики! А чистота-то какая! Не удивлюсь, если по ночам горожане выползают драить мостовую зубными щётками!

– Когда-то здесь было не так. – Вампир обвёл взглядом опрятную улицу, мощёную светлой плиткой, и белёные двухэтажные дома с корзинками цветов под натёртыми до блеска окошками. По терракотовым черепицам крыш разгуливали белоснежные голуби, но внизу не было ни пятна. Гадить птицы, наверное, летали исключительно за стены. Прохожие кланялись им, приподнимая шляпы. Пробегавшая мимо девчонка в розовом платьице сунула в руки Ильхару букетик цветов. От этой нарочито красивой картинки становилось тошно, ведь он по опыту знал, сколько пороков обычно скрывалось за подобным фасадом.

– Сеньоры, а позвольте забрать у вас лошадей? – Худой паренёк в одежде горожанина и чистейших сандалиях взял их лошадей под уздцы и радостно разулыбался. – Я помощник тутошнего конюха буду! Вон и конюшня наша! Вы лошадей у нас поставьте, всё одно дальше только пешком можно!

Справа действительно покачивалась на ветру огромная подкова, которая заменяла вывеску над воротами в длинное выбеленное здание. У привязи несколько лошадей уже запустили морды в кормушки со свежим сеном. Одна по-тихому объедала какой-то пышно разросшийся куст, и… всё. Никакого тебе правильного аромата и дымящихся кучек. Всё забивал налетающий с ветром тяжёлый розовый дух, от которого першило в горле.

– Всего златый за двоих, и гуляйте по нашему Овьерро, сколько вздумается, – сообщили им. – А хотите лошадок на станцию сразу отошлём, а вам сменных дадим?

Путники переглянулись и, не сговариваясь, спешились. Дэлан отвязал сумку от седла и бросил парню плату.

– Так и сделай, – кивнул он… и внезапно исчез.

Ильхар и глазом не успел моргнуть, как спина друга скрылась за поворотом, и ему пришлось поднапрячься, чтобы не потерять его из виду. Бежал дроу как на пожар, и попадавшиеся на их пути горожане шарахались в стороны, провожая странную парочку недоуменными взглядами. Наконец вампир нырнул в какой-то узкий проулок, который он едва не пролетел мимо.

Проход вывел их на круглую площадь, мощёную розовым камнем, в центре которой красовался беломраморный фонтан. Здесь было шумно и многолюдно, постоянно хлопали двери и звенели колокольчики в лавчонках со всякой всячиной. Степенно прохаживались лоточники и расхваливали товары, а на противоположной стороне расположился рынок. Дэлан укрылся в густой тени под балкончиками и просматривал площадь. На мгновение Ильхару показалось, что того хватит удар. Настолько тот побледнел, а черты лица заострились, будто у тяжелобольного.

– Надеюсь, ты учуял трактир! – пропыхтел дроу. Он остановился рядом с вампиром и, смахнув пот со лба, подмигнул спешащей мимо горожанке, после ухмыльнулся другой и подал ручку третьей, чтобы помочь переступить через ажурную решётку водостока, из которого так и несло розами, а не привычной городской тухлятиной, и наконец понял, что послужило причиной незапланированной беготни. Зов крови это был или здоровый основной инстинкт, но он ткнул друга под рёбра и показал на рынок.

Голова Дэлана дёрнулась, будто от пощёчины, и мир для него уменьшился до одной невысокой женской фигурки у лотка с фруктами. Белая блуза распахнута на грани дозволенного, вокруг бёдер вьётся полупрозрачная под солнечными лучами юбка, отливающие медью волосы рассыпались по плечам. Он облизнул пересохшие вдруг губы и почувствовал нечто, что выходило за пределы его самоконтроля. Вира. Такая близкая – протяни руку, но при этом невыносимо далёкая – словно одинокая звезда в вечернем небе. Он ощущал её особый аромат с такой многогранностью, будто она стояла рядом, и чем глубже он его вдыхал, тем сильнее становились его чары, на которые с такой готовностью и отозвалось её тело. Однако она была не одна. Рядом стоял высокий молодой блондин. Он говорил, она – внимательно слушала. А потом мужчина сократил дистанцию и коснулся её волос и лица. Это было уже слишком. Внутри вампира просыпался Зверь, готовый защищать своё. Её аромат принадлежал только ему!

– Мне тоже не нравится этот тип, но это не повод выпускать пар через уши! – хохотнул Ильхар и заработал от Дэлана взгляд очень далёкий от дружеского. Собственно, в нём было совсем мало человеческого. – Ой-ой! Предлагаю пообедать, а затем уже делать жуткие глаза и топотать раненым драконом, изрыгая пламя!

Вампир не ответил, пытаясь справиться с обуревавшими его жаждой и яростью. Он поймал за шкирку мальчишку, пробегавшего мимо, и его пальцы с когтями сжались вокруг цыплячьей шеи.

– Красивый у вас городок. – От его голоса даже у дроу задрожала коса, а малец аж обмяк.

– Ага! – икнул он. – Вы не могли бы меня отпустить, дяденька инквизитор, а то уже немножечко страшно?

– Эй, Дэл, реально полегче! – Ильхар попытался отобрать несчастного, но его грубо задвинули в угол и предостерегающе рыкнули. – Ладно-ладно, только не придуши этого хорька, а то здесь и прятать негде!

– Кто это?! – прохрипел Дэлан, указывая на воркующую парочку у лотка с фруктами. Худо-бедно, но способность управлять собой к нему возвращалась, и он ослабил хватку. – Двое у лотка с фруктами?!

– Так это сын нашего благодетеля графа де Феррер – дон Габриэль. Да сберегут Святые их семью и Овьерро! – Мальчишка мигнул, пялясь на белоснежные острейшие клыки. – А рядом сеньорита травница. Живёт за городом, в роще. Раз в неделю наведывается в лавку к сеньору Эрнандесу за ингредиентами. В такие дни она завсегда останавливается в нумерах над трактиром сеньора Фидела.

Вечно голодный дроу горестно взвыл. Путь в сие заведение им был заказан.

– Я придушу Змейку сам! – прорычал он. – Где ещё в этой дыре можно по-человечески пожрать?!

– Да нигде! Если только… – задумался малолетний информатор. – Вот у мадам Леоны в “Розовых кущах”, да только приличные мужчины туда не пойдут!

– Ну-ка, ну-ка! – заинтересовался Ильхар. – Это где ж тут у вас такое заведеньице?

– Дык, все в курсе, – покраснел ушами юный горожанин, – за площадью направо, в переулок… А вам зачем такое?

– Надо, мальчик, надо. – Дроу похлопал его по плечу и посмотрел на задумчивого вампира. – Отпускаем его, дяденька инквизитор?

Дэлан отвёл взгляд от ведьмочки и блондина и посмотрел на мальца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.