Светлана Штауб
Принцесса из села

Глава 1.

– Полякова! Где мой кофе?! – басом ударило по громкой связи стационарного телефона.

Я отложила отчёты в сторону, подскочила со стула и понеслась к кофемашине. До этого самого момента босс не просил никакой кофе, но вот теперь требовал его так, словно я задержалась на несколько часов или вовсе позабыла о «любимом» начальнике. Спорить было бессмысленно. Любое слово, произнесённое против, или замечание, было чревато не только выговором, лишением премии, но и увольнением. Герман Дмитриевич – он же, мой непосредственный начальник, – не скупался на сокращения по самым мелким поводам. Удивительно, как я только смогла продержаться на месте его секретарши целых полтора года?

Ткнув пальцем в сенсорный экран автомата, я активировала программу. Кофе набирался долго. Мучительно долго. Та-ак долго, что я уже успела перебрать несколько вариаций оскорблений и ругательств босса, что будут выброшены на меня, как только я войду в кабинет.

Наконец чашка заполнилась, автомат замолк. Я подхватила посуду и понеслась к кабинету, чудом не задев рабочих, расхаживающих по офису. Добралась до двери, встала, поправила костюм, одёрнула юбку, выдохнула и схватилась за дверную ручку. Но, не успела провернуть её, как та повернулась сама. Дверь распахнулась, я даже не поняла, как оказалась на пятой точке с чёрным пятном от кофе на идеально белой блузке.

– Полякова… – прикрыв глаза выдохнул начальник, – как всегда…

– Герман Дмитриевич, – попыталась оправдаться я, но быстро поняла, что пролитый напиток жжёт. Боже! Как же горячо!

Тут же начала махать руками, пытаясь остудить жар, но тщетно. Недолго думая, я стала расстёгивать верхние пуговицы, как вдруг заметила, что ко мне быстро приблизился Герман Дмитриевич. Он не просто приблизился, а присел рядом. Вот такого я точно не ожидала. На секунду в голове даже пронеслась мысль, что он хочет помочь. Но мысль быстро выветрилась прочь, как только грубый мужской голос выдавил недовольное:

– Полякова! Какого чёрта ты делаешь?! Решила оголиться перед всем офисом? Может ещё станцуешь? Твою же! С кем приходится иметь дело!

Смотреть на директора было трудно. Трудно по двум причинам: во-первых, потому что он не переносил длительного взгляда глаза в глаза, предпочитая, чтобы подчинённые смотрели в пол не только когда он говорит, но и когда он просто на них смотрит, а во-вторых – стыдно это признавать, – но Герман Дмитриевич, был невероятно хорош собой: чёрные пышные волосы, уложенные в стильную причёску, недельная щетина, что украшала его ровный, угловатый подбородок, тёмно-карие зрачки, заглянув в которые можно было утонуть, и сводящий с ума запах дорогого парфюма, что ударил в нос, как только начальник оказался рядом. Только чудом я смогла удержаться и не упасть в обморок от такой близости.

Сделав несколько быстрых взмахов ресницами, быстро пришла в себя.

– Горячо… – глядя на начальника глазами кота из «Шрека», почти шёпотом выдавила я.

– Полякова, возьми выходной, – спокойно сказал начальник.

Выходной? Это ещё с чего? С каких пор ты даешь выходные, вместо того, чтобы просто уволить? Да, виноват, конечно, ты. Но разве ты когда-нибудь это признаешь? Ты увольнял и не за такие оплошности.

– Ч-что? – неуверенно переспросила я.

Герман Дмитриевич поднялся и, сунув руки в карманы, деловито повторил:

– Выходной, говорю, возьми. Не выспалась что ли? Ладно, – отмахнулся начальник, – не важно. Отработаешь во время отпуска.

Точно. Вот и он! Настоящий Герман Дмитриевич. Я-то уж испугалась. Думала, что это со мной что-то не так, а не с ним. Но нет. Всё в порядке.

– Хорошо, Герман Дмитриевич, – произнесла я, поднимаясь и глядя в пол. Конечно, ни о какой помощи со стороны говорить не приходилось. Герман Дмитриевич продолжал возвышаться надо мной, важно наблюдая сверху-вниз.

– Побыстрее, Полякова, – напоследок бросил начальник, деловито махнув рукой, чтобы я убиралась с глаз долой, после чего направился в сторону выхода. Важной походкой он миновал столы рабочих, которые тут же прятали свои взгляды в мониторы.

Я поднялась. Чтобы не привлекать лишнего внимания, опустила глаза в пол. Однако, сама понимала, что от этого на меня будут пялиться ещё сильнее. Дошла до холла приёмной, тут-то меня и встретила вечно радостная Ира, сидящая на ресепшене. Благо, начальника уже не было.

– Ника! – довольно воскликнула девушка, только завидев, как я пытаюсь пробраться к лифту. – Ника, ты куда это?

Пришлось остановится. Я обернулась к девушке, оперативно поднявшейся со своего места и выжидающе уставившейся на меня.

– Герман Дмитриевич отпустил, – сухо сообщила я.

– Отпустил? – удивилась Ира. – Сам? Просто так?

Я неловко указала на пятно.

– Боже, Ника, – сжалилась девушка. – Что произошло?

– Ничего страшного, – подходя ближе, ответила я.

– Но Герман… Как он мог просто отпустить?

Я помотала головой.

– Сама не знаю.

Девушка улыбнулась.

– А я, кажется, знаю.

– В смысле? – не поняла я.

– Только не говори, что не замечаешь, как наш Герман смотрит на тебя, – отмахнулась Ира. Её лицо украсила лукавая улыбка. Хотя… украсила? Слишком резко сказано. Меня эта улыбка, скорее, раздражала.

– Что ты такое говоришь? Как это, по-твоему, он смотрит на меня?

– Да все в офисе только и говорят, что он с тебя глаз не спускает.

– Чушь.

– Думай, как хочешь. Конечно, наш Герман не самый вежливый мужчина и уж тем более нельзя назвать его романтиком, но…

– Что но? – недовольно прервала я.

– Но то, как он к тебе относится и как постоянно поглядывает на тебя… все уже об этом знают. – Девушка осмотрелась по сторонам, после поманила указательным пальцем, чтобы я подошла ближе. Я пододвинулась. – Скажу по секрету, в офисе уже столько слухов ходит о ваших отношениях. Все хотят знать, что на самом деле происходит между вами.

Я тут же отпрянула.

– Что?! Да что за глупости?! Нет никаких отношений!

Ира тут же опустила взгляд к столешнице, сделав вид, будто занята перебиранием бумаг. Аккуратно осмотревшись ещё раз и поняв, что рядом никого нет, она снова вернулась ко мне.

– Не кричи ты так, – прошептала она. – Я же не утверждаю, что между вами что-то есть. Но сама подумай. – Ира указала на запачканную блузку. – Он отпустил тебя из-за этого?

Немного помявшись, я ответила:

– Да.

– Любого другого за такую оплошность он уже бы уволил. Но ты… тебя он просто отпустил.

Где-то глубоко внутри я и сама понимала, что Герман Дмитриевич относится ко мне слишком хорошо – на столько, на сколько это вообще можно сказать про босса, – но чтобы признать это… а уж тем более узнать, что основная часть работников офиса подозревает неладное… Мне всегда казалось, что я просто себя накручиваю.

– Ты же у нас красотка. Так сказать, блещешь естественной красотой. Никогда, наверное, не пользовалась косметикой?

– Я… – было затушевалась я, – к чему это всё?

– Да божечки! – сама того не понимая воскликнула Ира на весь холл, – нравишься ты ему! Только наш ледяной король никогда тебе об этом не скажет. Мне кажется, слишком уж простая ты для него. Но с другой стороны, – девушка покачала головой, – похоже, это именно то, что и привлекает его в тебе.

Нравлюсь? Я кому-то нравлюсь? Нет… я конечно не совсем зачуханка, которой стыдно подумать о том, что она кому-то нравится, но чтобы такому, как Герман Дмитриевич… Да уж… Далеко же зашли все эти сплетни.

***

За всю жизнь ни один мужчина не назвал меня красавицей. У меня был парень, но даже он не удостаивал меня подобными похвалами. Для него это было что-то вроде эксперимента. Ему была нужна подопытная для первых отношений, а я, учитывая свою низкую самооценку, как нельзя кстати подвернулась под руку.

Я могла бы сказать, что в детстве, в школьные годы, когда мальчики дёргали за косички, привлекая таким образом к себе внимание, это мог бы быть единственный случай, когда можно было бы подумать, что я нравлюсь противоположному полу. Но всё это было так давно, и с тех пор многое изменилось… У взрослых всё всегда сложнее… После тех школьных случаев парни не старались привлечь моё внимание, а я, занятая своим будущим, не особо об этом расстраивалась.

Большую часть юности я прожила в посёлке городского типа. В такой среде сложно было думать о косметике и куклах, учитывая, что мама постоянно была занята хозяйством. А потому и все девочки нашей семьи, коих было три, помогали ей в этом нелёгком деле. Помимо сестёр у меня был и брат, которого отец всю жизнь учил быть мужчиной. Именно поэтому Артём – так зовут нашего единственного брата, – к совершеннолетию решил стать военным.

Что же касаемо девочек – два года назад одна из моих сестёр забеременела в возрасте шестнадцати лет, отчего ей пришлось быстро выскакивать замуж. Если судить по нашим телефонным разговорам, она несчастна в браке, но ни за что не признается в этом родителям – чтобы просто не расстроить их. Поэтому и терпит до последнего. Когда именно наступит то самое последнее – никому до сих пор не известно…

Вика, самая старшая из нас, которой сейчас должно быть двадцать три, удивительным образом исчезла с радаров, когда покинула родные стены. Она всегда была недовольна скромной деревенской жизнью, а потому, как только ей исполнилось восемнадцать, она собрала вещи и уехала в неизвестном направлении, оставив родителей и родных в догадках о своём местоположении. Сколько бы мы не пытались с ней связаться – ничего не выходило. Телефон раз за разом твердил, что абонент находится вне зоны действия сети, пока, в один из «прекрасных» дней, номер не перестал существовать совсем. На поиск через социальные сети и вовсе не приходилось надеяться – под настоящем именем найти её не удалось, а уж под выдуманным… и подавно.

Что же насчёт меня?

Мне девятнадцать.

Как только я с отличием закончила школу, сразу поступила на факультет журналистики главного Московского университета. К сожалению, проучиться на очном отделении долго не вышло – жизнь в столице требует больших затрат, которые не могли потянуть мои родители, а потому уже через каких-то полгода мне пришлось перевестись на заочное отделение, чтобы найти работу и снять небольшую квартирку на окраине. Первой работой стала должность продавца в цветочном магазине. Я могла позволить себе работать посменно, благодаря чему у меня оставалось время на учёбу. Так прошло полгода: работа, дом, учёба. Ближе к экзаменам приходилось и вовсе заседать за учебниками прямо на работе, что в итоге и послужило поводом для увольнения.

Но я не унывала.

Позже, через месяц после сдачи экзаменов, я наткнулась на объявление в интернете – «требуется секретарь в модельное агентство». Не скажу, что всегда мечтала работать в модельном агентстве, но приличная заработная плата и отсутствие серьёзных требований сыграли свою роль, и уже на следующий день я отправилась в офис, расположенный в центре города, чтобы испытать судьбу. Как говориться, почему бы и нет.

На собеседование пришло не меньше сотни девушек. Оказавшись в их окружении, я поняла, что на их фоне выгляжу белой вороной. Все намалёваны, с идеальными укладками и в вычурных костюмах с юбками, что еле прикрывали стройные бёдра каждой. На их фоне мой скромный наряд из простых джинс и толстовки казался чем-то запредельно неподобающим. Взгляд Иры, уже работающей к тому времени в компании, только подтверждал мои опасения.

Кое-как выдержав десять минут под пристальными и недовольными взорами девушек, я уже было собралась уходить, как вдруг у самого выхода меня остановил громкий возглас мужчины, вышедшего из кабинета, в котором проходило собеседование.

– Девушка! – я сделала ещё шаг, даже не думая, что могут обращаться ко мне, как вдруг обращение повторилось. – Девушка!

Я остановилась, обернулась.

– Да-да! Вы!

Сотни удивлённых взглядов ряженных кукол снова обратились ко мне. Теперь они были полны не только презрения, но и удивления. Я и сама, если честно, сильно удивилась. Уточнила, ткнув пальцем себе в грудь, в ответ на что мужчина уверенно кивнул.

– Да, вы, – спокойно повторил он. – Пройдёмте, пожалуйста.

Искоса поглядывая на оставшихся девушек, я прошла к кабинету, мужчина обходительно предложил войти внутрь. Я переступила через порог, дверь сзади закрылась. Мы вдвоём остались наедине внутри просторного кабинета, большое панорамное окно которого открывало шикарный вид на большую часть столицы.

– Присаживайтесь, – позаботился мужчина. Он подошёл к стулу и вежливо отодвинул тот для меня, сам же занял место за столом. Я неуверенно присела на предложенное место.

– Итак, насчёт вашего опыта… – начал мужчина.

– В объявлении было написано, что опыт не нужен.

– Всё верно, – мужчина улыбнулся.

– Это… странно, – поделилась соображениями я.

Мужчина кивнул чуть прищурившись.

– Да, верно, у нас не самый обычный начальник. Его вкусы довольно… странные.

Начальник? В груди всё замерло. Одно дело идти в модельное агентство на должность обычного секретаря, и совсем другое – узнать, что ты пришла устраиваться секретарём самого начальника.

– Начальник? – переспросила я.

– А вы что думали? – снова улыбнулся мужчина.

– Я… я думала просто секретарём к…

– К кому? – мужчина уставился на меня, ожидая вразумительного ответа. – Ладно, так или иначе, это не важно. К сожалению, – на секунду мужчина замолк, выдержав паузу, – или к счастью для вас, наш начальник уволил десяток соискательниц за последнюю неделю.

– Есть ли тогда смысл искать дальше?

– Хороший вопрос. Но рано или поздно ему ведь должно надоесть. Попсихует и перестанет.

– Поэтому вы нарушили очередь и вызвали именно меня?

– Вас я вызвал потому, что вы отличаетесь от остальных девушек. Какой смысл выбирать из одинаковых вариантов, зная, что каждую из них он уволит сегодня же, если есть такой вариант как вы.

Такой вариант как я?

– Такой… в смысле… никакой?

– Ну-у, – протянул мужчина. – Скажем так: более скромный, чем все те девушки за дверью. Они думают, раз уж тут модельное агентство, то и одеться нужно модельно. Проблема в том, что никто не сказал им – стиль вовсе не означает вульгарность. Хотя… может они просто хотят понравится такому как Герман, – мужчина пожал плечами. – Кто знает…

Я молча выслушала, после чего постаралась сделать выводы. Довольно… самоуверенные выводы.

– В общем… Вы хотите сказать, что я принята?

Не то чтобы меня порадовала такая возможность, особенно после того, что я услышала про здешнего босса, но ведь попытка не пытка.

Мужчина кивнул.

– Вы приняты. Не обещаю, что вас не уволят сегодня или завтра, но, честно сказать… честно сказать, меня всё это так достало, – отложив ручку, мужчина откинулся на спинку кресла.

– Не самые лучшие слова, что я слышала за свою жизнь. Даже не знаю, как на это реагировать, но, наверное, мне стоит поблагодарить вас хотя бы за предоставленную возможность.

– Бросьте, – отмахнулся мужчина. – Если Герман Дмитриевич не уволит вас через неделю, вы сбежите сами.

Заявление прозвучало как вызов, а потому в моей голове постепенно укладывалась мысль, что я должна продержаться. Не должна, а обязана.

После того как мужчина прогнал оставшихся девушек, мы уладили формальности вроде подписания договоров и обозначения рабочей униформы, которую нужно было приобрести к завтрашнему дню. Я уже было собралась уходить, как вдруг в помещение вошёл Он. В сером твидовом костюме тройке с распахнутым настежь пиджаком. От одного его вида в горле встал ком, а щёки стали пунцовыми от жара, охватившего всё лицо. Не нужно было никаких пояснения, чтобы понять – именно этот человек будет моим начальником. Высокий, под два метра ростом, с идеальным телосложением… его чуть прищуренный, надменный взгляд, руки, засунутые в карманы брюк и задранный вверх подбородок – всё говорило о том, кто здесь главный.

– Я так понимаю, ты нашёл подходящую кандидатуру?

– Да Герман, позволь представить, твоя новая секретарша, – рука мужчины указала в мою сторону. – Договор уже подписан, если желаешь, девушка может приступить к работе прямо сейчас. Правда, для начала ей необходимо переодеться…

Босс приспустил взгляд к полу, недовольно шевельнул губами, дёрнул головой, не обращая никакого внимания на меня, посмотрел на хозяина кабинета и произнёс:

– Герман, значит, – первые слова вышли относительно спокойными, но дальше… дальше он буквально ворвался. – Сколько раз я говорил оставлять панибратство за пределами этого офиса?!

Я непроизвольно вздрогнула от крика. Взгляд начальника внезапно перескочил на меня. Последнее, что я тогда услышала:

– Вы уволены.

***

Не знаю, что на меня нашло, но злоба и ненависть накатили с такой мощью, что я была не в силах молчать. Если в плане отношений с противоположным полом я зачастую избегала разговоров с мужчинами, так как никогда не считала себя не то что идеалом, но иногда даже стеснялась собственной внешности, то в плане собственного мнения у меня всегда было что ответить. Плевать кому, плевать когда. Например, в университете, когда я была на все сто уверена в своей правоте, я могла до последнего спорить с преподавателем, доказывая свою точку зрения. И даже если моё мнение в итоге не принималось, я могла запросто ударить учебником по столу, собрать вещи и покинуть аудиторию громко хлопнув дверью. Уверенности придавало и то, что в девяносто девяти процентах таких случаев преподаватели извинялись на следующий же день, заявляя, что, оказывается, я была права. Спасибо папе, который научил не только сына быть уверенным в своих решениях, но и вообще всех своих детей.

– Да что вы себе позволяете! – возмутилась я на весь кабинет. Да так, что слышно меня было далеко за его пределами.

Герман Дмитриевич замер, прищурившись ещё сильнее.

– Не понял, – тихо произнёс он.

– Что непонятного! – не унималась я. – Вы даже не удосужились провести со мной день, а уже увольняете из-за какого-то дурацкого эмоционального порыва?! Разве это профессионализм?! Разве так поступают настоящие начальники?!

Герман Дмитриевич перевёл взгляд на хозяина кабинета. На секунду мне показалось, что он ищет поддержки. Но, быстро опомнившись, мужчина вспомнил, кто тут главный и что такие как он в поддержке не нуждаются.

– Я всё правильно понял? Вы только что отчитали меня перед моим сотрудником?

– Вас! Именно вас! Считаете, что я не права?

Начальник снова замолк. Я поставила его перед неудобным вопросом.

– Вы никто. С чего бы мне считать, правы вы или нет. Вы даже здесь не работаете.

– Да вы что?! – с каждым разом я расходилась всё сильнее и сильнее.

Развернувшись на сто восемьдесят, подошла к мужчине, что только что принял меня на работу, выхватила договор со стола, застегнула сумочку, в которой лежала копия, и подошла прямо к начальнику.

– Видите это?! – ткнув бумагами прямо в лицо важного мужлана, чуть ли не прокричала я. – Вы можете уволить меня по сокращению! Можете хоть разорвать этот поганый договор, можете забрать у меня копию, но не думаю, что вам понравится, что я сделаю после этого.

Осторожно отодвинув бумаги от носа, мужчина тихо спросил:

– И что же вы сделаете?

– Я! Я! Я подам на вас в суд за домогательства!

Герман тут же усмехнулся. Посмотрел на подчинённого. Усмешка тут же пропала с его лица.

– Вы этого не сделаете.

Если честно, я и сама понимала, что не сделаю этого. Слишком много времени и нервотрёпки. Слишком маленький шанс победить в судебном разбирательстве с таким важным перцем. Но если уж давить, если уж начала, то давить до последнего.

– Сделаю! – уверенно подтвердила я.

– Не сделаете, – замотал головой Герман Дмитриевич.

– Сделаю! – словно ребёнок, у которого закончились аргументы, повторила я.

– Не сделаете, – последовал примеру босс.

– Сделаю!

– Нет.

В этот самый момент, сама того не понимая, я внезапно ответила:

– Не сделаю.

Впервые за всё время глаза мужчины расширились так, что казалось, глазные яблоки вот-вот вывалятся наружу.

– Не понял, – удивлённо переспросил Герман Дмитриевич.

– Не сделаю, – быстро сориентировалась я, – но при одном условии.

– Каком же?

Тут до меня начало доходить, что рыбка попалась на крючок. Только вот… как дорого мне будет стоит этот крючок я тогда ещё не понимала. Не хотела понимать.

– Вы дадите мне испытательный срок.

Мужчина расслабился. Глаза вернулись в прежнее состояние, а на лице засияла довольная ухмылка. Внезапно ухмылка исчезла, лицо сделалось серьёзным.

– Сколько?

Понимая, что переборщить нельзя, я ответила:

– Неделю.

Ох, знала бы я, что мне придётся пережить за эту неделю…

Следующие семь дней мне приходилось не только заниматься работой секретарши, составляя расписание начальника, но и потакать всем его прихотям. В середине дня Герман Дмитриевич мог запросто отправить меня на другой конец города, чтобы просто отвезти документы, которое можно было отправить по электронной почте, а посреди дороги запросто мог позвонить и заявить, что ему нужно кофе.

– Но ведь я… – только начинала оправдываться я, как тут же оказывалась перебита очередным недовольным возгласом.

– Мне плевать! Если вы не справляетесь со своими обязанностями, можете покинуть нашу компанию! Двери открыты всегда!

На этом звонок завершался, о чём оповещали гудки.

Недолго думая, сразу после этого я набрала на ресепшен, попытавшись уговорить Иру исполнить мои же обязанности. Так Ира стала единственным человеком в офисе, на которого я могла положиться.

– Но с тебя причитается, дорогуша, – всегда говорила она. Однако, когда я напомнила ей, что за мной должок, девушка только по-доброму отмахнулась со словами «забудь».

Спустя неделю Герман Дмитриевич вызвал меня к себе. Так как работать приходилось даже по ночам – несколько раз я и вовсе задержалась в офисе с ночевой, – в тот день я выглядела не лучшим образом. Лениво поднявшись с кресла, с ужасом осмотрела рабочий стол, заваленный папками, стопками бумаг и стаканчиками из-под выпитого кофе. Залезла в сумочку, достала зеркальце и взглянула. «Эти мешки мне уж точно никак сейчас не скрыть». Закрыв зеркало и вернув его на место, я устало выдохнула и направилась к кабинету начальника, даже не надеясь на что-то хорошее. Каково же было моё удивление, когда, стоя перед начальником, он предложил мне присесть.

– Спасибо, постою, – твёрдо ответила я. На столько твёрдо, на сколько вообще могла это сделать…

– Вероника Михайловна, – меня передёрнуло. За неделю я ни разу не слышала, чтобы босс называл кого-то имени и отчеству. Обычно, одни фамилии. – Вы приняты, – сухо оповестил Герман Дмитриевич, после чего вернулся к своему ноутбуку.

– Это всё? – спросила я.

– Всё, – не глядя на меня ответил начальник.

Я развернулась, вышла из кабинета, закрыла за собой, дошла до своего кресла и плюхнулась в него, закрыв глаза. Не знаю, на что я подписалась, но, кажется, это не доведёт меня ни до чего хорошего…

Глава 2.

Домой я вернулась на такси, чтобы не позориться с пятном на метро. Как только приехала, сразу закинула всё в стирку, переоделась, села на диван, откинулась и перевела дух – незапланированный выходной явно на пользу.

Через десять минут бездейственного отдыха, решила позвонить родителям. Матушка взяла не сразу. Как-никак в деревне не до телефонов, всегда на хозяйстве, поэтому звонок приняли только на третий раз. Мама, как только поняла, кто звонит, обрадовалась. Стала расспрашивать про работу, учёбу, на что я отвечала коротко – всё хорошо. К сожалению, про себя мама сказать подобного не смогла. Две коровы, взятые в кредит, оказались непосильной ношей для стареньких родителей, поэтому дела у них шли не очень. Я всегда мечтала, что, как только вырасту и отучусь, смогу помочь им деньгами, но они всегда твердили, что деньги не главное. Хотелось бы мне в это верить, жаль только, что их слова не всегда соответствовали реальности столичной жизни.

– Что там у тебя с твоим начальником? – внезапно поинтересовалась матушка.

– А что у меня с ним?

– Ты раньше жаловалась на него, сейчас вдруг перестала. Уволилась может? Не хочешь говорить? Я переживаю, дорогая. Даже не думай исчезнуть, как Вика.

– Мама, ну что ты такое говоришь, – поспешила утешить я, – никуда я не собираюсь исчезать. Да, жаловалась, а теперь привыкла.

– Привыкла? Да к такому тирану разве ж привыкнешь?

– Ты же совсем его не знаешь, мама, – улыбнулась я.

– А ну-ка! Чего это мы так вдруг заговорили?! С каких пор я его не знаю? Ты же год назад мне все уши прожужжала, дескать какой он плохой. А теперь я вдруг не знаю его?

– Мама, ты же сама всегда говорила: не суди, да не судим будешь. Просто я узнала его получше и немного смягчила мнение. Или, как уже и сказала, может просто привыкла, – пожала плечами я.

– Привыкла?! – возмутилась матушка. Да так сильно, что на другом конце провода послышался недовольный возглас папы.

– Это папа? – поспешила перебить я.

– Папа-папа, – недовольно подтвердила мама.

– Позови его к телефону.

Несколько секунд спустя трубку взял отец.

– Солнце, привет! Как ты там?

– Всё хорошо, папочка. Как вы?

Проигнорировав мой вопрос, папа сказал:

– Что-то по реакции мамы не скажешь, что у тебя всё хорошо.

– Она просто преувеличивает.

Где-то вдали послышался недовольный возглас мамы:

– Да потому что влюбилась она! И в кого! В ти-ра-на!

– Ладно, – смутился отец, – кажется, я тут лишний. Вы о тут о своём, о девичьем. Пойду я. Целую, солнце, звони почаще.

– И я тебя…

Дальше разговор продолжался с мамой. Она твердо настаивала на том, что я влюбилась, иначе как ещё можно оправдать такое отношение к извергу, которого я до это ненавидела всей душой. Все мои доводы о том, что я просто свыклась, не приводили к успеху. Мама всё равно настаивала на своём.

– Ты же сама говорила, что он людей просто так увольняет. А тебя на работу вообще кое-как взяли. Сколько до тебя девушек ушло?

Закончили на моём согласии – «ладно, может ты и права», хотя на самом деле я так не считала. Мы попрощались и со спокойной душой я снова откинулась на спинку дивана, даже не подозревая, что через несколько минут уже не смогу думать ни о чём, кроме слов мамы.

Позже я попыталась отвлечься, занявшись учёбой. Постаралась сделать доклад, но мозг настойчиво твердил, что единственный, о ком я могу сделать толковый доклад – Фористов Герман Дмитриевич. Какая ирония, впервые за всё время работы в компании, я не могла думать ни о ком, кроме него – о человеке, которого совсем недавно ненавидела больше всего на свете, а теперь, кажется, неожиданно изменила своё мнение. Из-за чего? Из-за одного только пятна на блузке? Или из-за догадок Иры и моей матери, которые почему-то решили, что я влюбилась? Я не стала долго разбираться в мыслях, в которых уже успела запутаться, а потому, отложив доклад, позабыв про готовку, отправилась спать, чтобы сбросить напряжение и избавиться от ненужных мыслей. Но даже это не помогло – полночи я ворочалась в кровати и уснуть нормально смогла только под утро.

Проснулась не от звуков будильника, а от телефонного звонка. Проснулась и поняла, что будильник поставить забыла. Подняла телефон, взглянула на время, ахнула – десять утра. Посмотрела на экран вызова и ахнула снова. Герман Дмитриевич собственной персоной. Сначала ужаснулась, а потом удивилась – с каких пор он звонит сам? Но, мягко ударив себя ладонью по лбу, поняла, что секретарши-то сейчас нет на месте.

– Да, Герман Дмитриевич? – тоненьким, напуганным голоском приняла вызов я.

– Полякова! – гневно ударило из динамика. – Где тебя черти носят?!

– Вы же сами мне выходной дали, – сморозила первое, что пришло в голову.

– Я тебе один выходной дал, а не два! Или ты сама теперь свой график устраиваешь?

Наверное, мне стоило бы быть помягче, ответить, что я скоро приеду, но после всех этих разговоров с Ирой и мамой, мне почему-то резко захотелось доказать им и самой себе, что я не чувствую к начальнику ничего, кроме злобы и ненависти. Поэтому я ответила:

– Герман Дмитриевич! – строго отрезала я. – Вчера я отработала три часа прежде, чем вы меня отпустили! А значит, это не считается за полноценный выходной! Мой выходной заканчивается через два часа! Следовательно, вы можете начинать кричать на меня только в том случае, если я не прибуду на рабочее место через два часа!

Тишина в ответ. Тут я поняла, что всё – вот он, конец моей мучительной работы.

– Кхм, – внезапно раздалось в динамике. – Полякова, – спокойно произнёс босс, – через два часа чтобы была на месте.

Звонок сбросился.

Что? Что это вообще сейчас такое было?

***

На работу успела кое-как. До конца назначенного времени оставалось пять минут, прежде, чем я успела залететь на ресепшен, а затем и в офис. Все работники стояли по стойке смирно, выслушивая команды босса, раздаваемые на недельной планёрке. Рядом с Германом Дмитриевичем стоял его заместитель Михаил Антонович – тот самый мужчина, благодаря которому я смогла устроиться в это самое агентство. Закончив с планами на неделю, начальник добавил:

– И ещё… Сегодня состоится встреча с новыми спонсорами. Не дай бог кто-то сделает что-то не так! Отправитесь следом за Филипповым.

Десятки взглядов обратились в сторону мужчины, лениво собиравшего вещи с рабочего стола.

– Что он сделал? – шёпотом поинтересовалась я у стоящего рядом.

– Чихнул, когда Герман Дмитриевич говорил про медицинское обследование. У него же бзик на здоровье.

– Уволил просто за чих?

– Так совпало, – пожал плечами молодой человек.

– Так совпало, что он совсем ненормальный, – ответила я.

Молодой человек усмехнулся.

– Полякова! – тяжёлый голос начальника огласил мою фамилию. Заметил… Меня не спасло даже то, что я стояла в самом дальнем ряду, прячась за спинами впередистоящих.

Начальник деловито вскинул руку, отодвинул манжету и взглянул на наручные часы.

– Двадцать секунд. Очень пунктуально. После окончания планёрки жду вас в своём кабинете.

Люди спереди расступились. Я молча кивнула. Благо, боссу этого хватило, и он перешёл к критике сотрудников, потеряв ко мне всяческий интерес. Несколько сотрудников оказались под штрафными санкциями, несколько – под угрозой увольнения. Но ни разу за всё время работы в этой компании, я не видела, чтобы кто-то изъявил волю уволиться по собственному желанию.

Холдинг Фористова Германа Дмитриевича, включавший в себя модельное агентство, мужской журнал и сеть студий красоты, находился на лидирующем месте не только в нашей стране, но и в большей части европейских стран. Именно поэтому должность в такой престижной компании желал получить чуть ли не каждый, кто имел хоть какое-то отношение к модельному бизнесу. Большая зарплата была основной причиной задержаться под предводительством тирана Германа. А если же вдруг и увольняли, нейтральная характеристика, выписываемая Михаилом Антоновичем после увольнения, открывала для сотрудников множество дверей в сфере и позволяла устроиться на работу не только в европейские агентства, но и вообще во все модельные агентства мира. По словам Михаила Антоновича, секрет успеха холдинга Фористова Германа заключался – во-первых, в строгой дисциплине, а во-вторых, в красоте наших женщин. Не зря говорят, что в России живут самые красивые девушки мира.

По завершении планёрки, я отправилась на рабочее место, чтобы оставить вещи, но буквально тут же получила звонок на стационарный телефон, и выслушала выговор относительно моей неторопливости.

– И прихватите кофе, – кинул босс напоследок, после чего отключился.

Прихватив с собой кофе, на этот раз я подошла к кабинету начальника с опаской, аккуратно постучала в дверь и только после разрешения вошла внутрь.

– Герман Дмитриевич, ваш кофе, – я подошла к начальнику и поставила перед ним чашку.

Босс сделал глоток и тут же скривился.

– Чёрный, без сахара?

– Как и всегда, Герман Дмитриевич, – ответила я.

Босс отодвинул кружку в сторону.

– А сегодня, Полякова, нужно было не как всегда.

Отвечать не стала. Выдержав небольшую паузу, спросила:

– Принести другой?

– Нет, Полякова, я тебя по другому вопросу вызвал. Через несколько часов у меня встреча с нашими будущими спонсорами, хочу, чтобы вы на ней присутствовали.

– Не спонсорами, а партнёрами, – поправил Михаил Антонович.

Герман бросил на коллегу недовольный взгляд, после чего вернулся ко мне.

– Зачем? – спросила я, не понимая мотивов начальства.

– Зачем? – возмутился босс. – Полагаю, потому что вы мой секретарь. Этого недостаточно?

– Но ведь вы никогда…

– Полякова! Хватит перечить!

Я посмотрела на Михаила Антоновича, сидящего рядом. Тот лишь слабо пожал плечами и сделал такое лицо, мол сам не знает, что происходит.

– Хорошо, Герман Дмитриевич, – я сделала слабый поклон головой. – Что-то ещё?

– Переоденьтесь.

– Не поняла.

– Что тут непонятного?! Наши будущие инвесторы, спонсоры… – Герман сглотнул, глянув на Михаила, после чего поправил сам себя: – наши будущие коллеги не должны встретить вас в таком виде!

Я смущённо провела ладонями по поясу.

– Внизу вас ждёт мой водитель. Он отвезёт вас куда необходимо и оплатит все покупки.

– П-простите, – ещё сильнее запуталась я. – Что всё это значит? Вы уверены, что это необходимо?

Герман Дмитриевич вздохнул, откинул в сторону ручку и развернулся в кресле, уставившись на городской пейзаж снаружи.

– Миша, скажи ей.

– Сказать что? – я уставилась на Михаила Антоновича.

Сначала заместитель стушевался, но потом уселся поудобнее и выкатил то, чего я совсем не ожидала услышать.

– Вероника, дело в том, что Герману нужно сопровождение. Некоторые из наших сегодняшних гостей очень трепетно относятся к семейным ценностям.

Я чуть дёрнула головой.

– Какое отношение это имеет ко мне?

– Дослушайте, Полякова! – недовольно вмешался босс.

Слово снова взял Михаил Антонович:

– Дело в том, что они осведомлены, что у Германа Дмитриевича есть некоторые родственники.

Потихоньку до меня начало доходить.

– Хотите, чтобы я претворилась его женой.

Буквально тут же просторный кабинет заполнился хохотом. Впервые за полтора года я услышала, как смеётся начальник. И смех этот был совсем не добрым. Герман Дмитриевич развернулся обратно и, не переставая посмеиваться, произнёс:

– Жена? Вы всерьёз думаете, что такая как вы может занять место моей жены? Ты слышал? – обратился он к Михаилу. – Слышал, что она себе навыдумывала?

Михаил пожал плечами.

– Почему бы и нет. Очень даже твой вариант.

Мне стало неудобно, что меня обсуждают, как какую-то вещь. Я смущённо опустила взгляд вниз.

– Нет, мне нужна девушка, которая исполнит роль моей сестры, – продолжил Герман Дмитриевич. – Дело в том, что я нагло наврал определённым людям, чтобы завоевать их доверие. У меня действительно есть сестра, только вот отношения между нами, мягко говоря, не самые тёплые. Говоря откровенно, мы ненавидим друг друга. Однако, своим вероятным, будущим партнёрам я сообщил обратное, сказал, что мы отлично ладим, видимся каждый день, живём рядом и чуть ли не вместе управляем холдингом.

– Диана и впрямь является совладелицей холдинга, – пояснил Михаил Антонович. – Она получает свою долю с прибыли компании, но в делах не участвует. Такова договорённость Германа и Дианы. Она не лезет в его дела, а он ей за это платит.

– Это было лишнее, – отмахнулся Герман Дмитриевич. – Такие подробности ей знать ни к чему.

– Очень даже к чему, – с улыбкой на лице произнёс Михаил Антонович. – Ты же хочешь, чтобы она вжилась в роль твоей сестры.

– Я хочу, чтобы она вжилась в роль той сестры, которой у меня никогда не было!

Да уж, – подумала я про себя, – если бы ты не был таким чёрствым сухарём и тираном, вероятно у тебя могла бы быть нормальная сестра.

– Почему именно я? – вырвалось у меня.

Герман Дмитриевич непонимающе замотал головой. Так, будто я должна была знать ответ на этот вопрос. Так, будто ответ на него был очевиднее всего на свете.

– Потому что… – босс замялся.

– Потому что именно к вам он относится достаточно хорошо, чтобы доверить подобное, – докончил Михаил.

Вот те на! Теперь слова Иры и мамы не кажутся такими уж фантастичными…

***

Со словами «поторапливайтесь, у нас слишком мало времени» меня отправили в бутик, чтобы я могла определиться с нарядом. В магазине уже были осведомлены о моём прибытии, а потому консультант чуть ли не со входа подхватила меня под руку и потащила в отдельную комнату для примерки.

– Герман Дмитриевич звонил нам вчера. Он сообщил, какой образ желает видеть, поэтому мы уже подобрали для вас несколько вариаций нарядов.

Вчера? Он звонил вчера? Вот, значит, зачем он отправил меня на выходной! Потому что ему было стыдно? Или чтобы я отдохнула перед таким шокирующим событием? А событие, честно говорят, было достаточно шокирующим.

Следующие полчаса на мне испробовали десятки вариаций самых модных look-ов, но все эти наряды объединяло одно – излишняя похабность. Короткие юбки, нескромные топы с вырезами, которые хоть и прикрывались миниатюрными жакетами, но всё равно имели либо огромные вырезы, либо оставляли живот слишком открытым. И как бы настойчива не была продавец, я отказывалась от всего – платьев-пиджаков, узких джин и лосин, и уж тем более от мини-юбок в обтяжку, которые еле прикрывали бёдра. Спустя час на телефон поступил звонок, и я с облегчением смогла сбежать от этого ужаса, защитившись этим самым звонком. Радость длилась недолго – подняв телефон я увидела, что звонит начальник.

– Герман Дмитриевич.

– Полякова! – шёпотом возмущался босс. – Где вас носит?! До встречи осталось пятнадцать минут! Если вы сейчас же не скажете, что уже едете… – тут фраза оборвалась и босс отвлёкся на того, кто, видимо, был сейчас рядом. Но закончить он всё же закончил. Спустя какое-то время в динамике раздалось очередное недовольство, и снова шёпотом: – Через десять минут, чтобы были на месте!

Кажется, он и впрямь озабочен этой встречей.

Звонок сбросился, и я второпях побежала к продавщице.

– Покажите всё, что у вас есть! – чуть ли не в панике потребовала я.

– Весь магазин? – не поняла девушка.

– Всё, что приготовили!

Передо мной стали появляться все подготовленные наряды, занявшие аж целых три передвижных вешалки.

– Вот это! – радостно воскликнула я, глядя на заветную вещь.

Продавец тут же недовольно обратилась к помощнице:

– Как это сюда попало?

– Очень даже хорошо, что это сюда попало, – довольно снимая светлый сарафан с вешалки, заявила я. Уже через пару минут я радостно красовалась перед зеркалом, довольная тем, что не придётся отыгрывать эскортницу. Мне поднесли босоножки, в которые я быстро запрыгнула и, подхватив сумочку, я понеслась в сторону выхода. Только перед магнитными рамками вспомнила, что не оплатила товар. Тут же приуныла, понимая, как дорого всё в этом магазине. Вернулась к кассе, где меня уже встретила знакомый продавец.

– Я забыла оплатить, – сказала я.

– Всё уже оплачено, – улыбчиво ответила девушка.

Я развернулась на сто восемьдесят, пребывая в небольшом шоке, а затем подумала, что так ведь оно и должно быть. Точно! Он же так и сказал: водитель всё оплатит… Конечно! Он же не мог отправить меня в дорогущий бутик, а потом заставить платить за всё самой. Хотя… Герман Дмитриевич… он точно на такое способен. Просто мне сегодня повезло, вот и всё.

В пятнадцать минут уложиться не получилось: как только я села на заднее, а водитель занял водительское, он сообщил, что теперь мы едем на укладку. Тут я ахнула так, что моему актёрском таланту позавидовали бы все звёзды Голливуда.

Укладка проходила в ускоренном втрое режиме. Всё закончилось через двадцать минут. Даже учитывая то, что я никогда не делала укладок, я всё равно понимала, что это очень быстро.

Попутно тому, как делалась укладка, мне наносили макияж, поэтому, как только я смогла открыть глаза, я совершенно не узнала девушку, что смотрела на меня через отражение. Деревенская скромняшка, какой я себя всегда считала, осталась где-то позади. На меня смотрела дерзка светская львица, от одного взгляда которой плечи выпрямились сами по себе. Светская львица на прогулке… Заключительным штрихом стала миниатюрная подвеска, которую на меня надели по завершении процедуры.

Наконец настала пора выдвигаться. Доехали за двадцать минут. Плюс время, которое я потратила на переодевания и укладку… и… к тому моменту, как мы подъехали к зданию офиса, накопилось уже целых пятьдесят минут. В пятнадцать не уложились… Конечно же, за это время Герман Дмитриевич успел позвонить несколько раз. Но ни один из звонков я не приняла. Зачем? Чтобы в очередной раз выслушивать его недовольство и пытаться оправдаться?

Ресепшен я пробегала под удивлённый, мягко говоря, взгляд Иры. Перед тем, как скрыться из виду совсем, я заметила, как у неё постепенно отвисает челюсть. Хотела остановиться и захлопнуть, но времени не было совсем. Каждая секунда промедления добавляла ругательств в копилку недовольства босса.

Пробегая по офису, впервые за всё время у меня не было стеснения. На меня смотрели все, но я была только рада этому. Не знаю, что на меня нашло, но, наверное, всему виной оказались укладка и макияж.

Впопыхах я забежала в зал для собраний, даже не подумав постучаться. Забежала, закрыла за собой, развернулась к присутствующим и уставилась на десяток важных мужчин в пиджаках самых разных сортов и возрастов.

– Здравствуйте, – сделала слабый реверанс.

– Кхм… Кхм… Кхе! – закашлялся сидящий во главе стола Герман Дмитриевич, прикладывая кулак к губам. Поначалу в его ещё взгляде читалось недовольство, но, как только он присмотрелся повнимательнее, его будто заклинило.

– Герман, – уверенно и с улыбочкой поклонилась я, глядя на босса.

Глаза Германа расширились. Даже издалека было видно, как увеличились его зрачки.

– Поляк… – было начал он, но быстро опомнился: – Диана. – Пытаясь проглотить вставший в горле ком, Герман Дмитриевич сначала было начал подниматься, затем резко присел обратно, а после его руки и вовсе заплясали в неизвестном танце. Босс явно потерял самообладание. Я мило улыбнулась. Мне было приятно оттого, что я смогла вызвать столько эмоций у такого чёрствого сухаря, как Герман Дмитриевич.

– Диана, – повторился босс, постепенно приходя в себя, – почему так долго?

– Прости, Герман, – продолжала отыгрывать я под заинтересованные взгляды присутствующих, – задержалась, слишком долго выбирала наряд.

Я прошла за спинами некоторых мужчин, те тут же начали разворачиваться, чтобы не упустить меня из виду. Пришлось приветливо улыбаться каждому, кто желал взглянуть на обновлённую простушку.

Но…

Не доходя пары шагов до Германа, я замерла. Сердце предательски застучало, меня чуть ли не бросило в панику. «Что я делаю?» – пронеслась мимолётная мысль. «Кажется, я уже совсем заигралась». Внезапно осознав, что происходит на самом деле, и что это совсем не похоже на меня, я остолбенела не в силах сделать движения. Могла шевелить только глазами. Встретилась взглядом с Михаилом Антоновичем. Тут же стало ещё хуже. Замешательство, засевшее во взгляде Михаила, заставило сердце биться ещё чаще. Попыталась глубоко вдохнуть – тут-то сознание и поплыло окончательно. Дальше не было ничего – только беспросветная тьма, окутавшая меня своей мягкой пеленой.

Глава 3.

– С ней такое бывает, – послышался знакомый голос Германа Дмитриевича.

Я чувствовала, как слабый ветерок обдувает щеки и губы. Чуть приоткрыв глаза, от неудобства прикрыла их снова.

– Слишком много работает, – продолжал лепетать на заднем плане начальник. – Ничего страшного. Сейчас вызовем скорую…

Сознание вернулось так же быстро, как и пропало. Я резко распахнула веки, отмахнулась от журнала, которым меня обдували, и вскочила на обе ноги как ни в чём ни бывало. Вскочила, и быстро поняла, что дала лишка. Тут же села обратно.

– Не нужно скорой, – попыталась возразить я.

– Герман! – воскликнул кто-то рядом. – Почему ты не предупредил, что твоя сестра такой ангел, – говорили с сильным акцентом, отдававшим французскими нотками. После произнесённого восхищения, говорящий и вовсе перешёл на родной язык, отчего я перестала понимать его совсем. Судя по интонации, он всё так же продолжал удивляться и восторгаться.

– Нет. Нет-нет-нет, – начал отмахиваться начальник. – Это исключено.

Прозвучали ещё несколько французских фраз, после чего говорящий перешёл на знакомый мне язык.

– Ты же не можешь решать за сестру. Быть может, спросим у неё?

Я, всё ещё пребывая в состоянии относительной прострации, сидя на стуле с ватными ногами, обдуваемая свежим выпуском журнала, никак не могла понять, во что вообще ввязалась. Мне хотелось побыстрее прийти в себя, а затем и вовсе сбежать от этого хаоса. Люди говорили. Говорили не только Герман и француз, но и почти все присутствующие что-то говорили, отчего голова, и без того не готовая к суматохе и суете, гудела с каждым разом всё сильнее и сильнее. В какой-то момент я не выдержала, снова отмахнулась от журнала. Кто-то рядом произнёс: «скорая уже в пути». Я развела руки в стороны, отгоняя прилипших со всех сторон мужчин, и громко выкрикнула:

– Хватит!

Выкрикнула, и тут же схватилась за голову.

– Зачем же это всё… – тихо пробубнила себе под нос.

Мужчины расступились. Стало легче дышать. Я устало смотрела на свои босоножки, продолжая держаться обеими руками за голову. В помещении стало тише. Кто-то подошёл – я поняла это по терпкому запаху дорогого парфюма, перемешавшегося с запахом властного мужчины. Я не видела, кто приблизился, но уже знала. Знала наверняка. Всё вокруг заполонила энергетика какой-то… уверенности, я просто не могла противостоять этой уверенности, надвигавшейся на меня с невероятной скоростью.

Чуть приподняв голову и убрав волосы с лица, я уставилась в бездонные сумрачные зрачки босса. На секунду наши взгляды переплелись. Было невозможно оторваться. Меня будто пленили, привязали к нему. Я не могла шевельнуть головой так же, как не могла оторваться, заколдованная блеском глаз. Угловатые скулы пришли в движение. Взгляд скользнул на манящие, полные упрямости губы. Ещё чуть-чуть и я готова была вцепиться в них своими. Ещё чуть-чуть… он раскрыл рот…

Я тут же пришла в себя.

Звонкая пощёчина эхом пролетела по всему помещению. Если бы я вообще понимала, что делаю, возможно, этого бы не произошло. Почему-то мне показалось, что он хочет поцеловать меня, но почему? Потому что этого хотела я? Но я не могла допустить подобного. И только после того, как на щеке Германа Дмитриевича остался слабый румянец от удара, прикрытый мощной щетиной, я вдруг поняла, что постепенно схожу с ума.

Во взгляде босса не было недопонимания. В нём горела ненависть. Скулы напряглись так, словно он готовился сожрать меня с потрохами. Я бы сама была не в восторге на его месте. Но логичных оправданий своим поступкам на тот момент у меня не было.

Рука Германа Дмитриевича почти вцепилась в хрупкое запястье, но меня спас очередной возглас французского гостя.

– Это просто невероятно! Что за пылкая женщина! Сколько в ней страсти! Только посмотрите! Герман, теперь я ни на секунду не сомневаюсь, что это твоя сестра!

Герман Дмитриевич отпустил руку, обернувшись к говорящему. Он медленно поднялся, пытаясь сохранять самообладание, поправил пиджак, и обратился к людям в помещении:

– Господа, прошу прощения за инцидент. К сожалению, моя дорогая сестра сегодня не в духе.

– Прекрати, Герман! – не унимался мужчина, говорящий с сильным акцентом. – Это просто чудо! Я готов работать с вашей компанией, но только при одном условии.

Герман Дмитриевич непонимающе дёрнул подбородком. Указательный палец иностранца уставился на меня.

– Эта девушка должна участвовать во всех предстоящих показах. Мы не можем упускать такой бриллиант! Это то, что нужно моей новой коллекции!

Взгляд босса плавно переполз на меня. Я всё ещё слабо понимала, что натворила, но уже где-то рядом витала мысль о том, что мне крышка. После такого я не просто уволюсь… как бы после такого не уволиться посмертно…

Тряхнув головой и хорошенько поморгав, я поднялась с кресла.

– Вы вообще понимаете, что говорите? – обратилась я к иностранцу.

Внезапно, остальные присутствующие стали поддерживать француза. Они кидали одобрительные высказывания и всячески с ним соглашались – я должна выйти на подиум, должна стать лицом новой коллекции.

– Да вы просто ненормальные… – моё высказывание потерялось в общем гаме голосов.

Герман Дмитриевич посмотрел на меня. Он сам не понимал, что происходит. Твёрдый, уверенный в себе сухарь и тиран потерял контроль над ситуацией? Не может быть! Что за чудо?

Ко мне подошёл Михаил Антонович.

– Я разве не упоминал, что у наших гостей довольно странные понятия не только о семейных ценностях, но и вообще обо всём?

– Нет, – сухо ответила я. – И что теперь делать? Я не хочу становиться куклой.

– Куклой? – Михаил усмехнулся. – Тебе предлагают шанс стать звездой. Советую не потерять его.

– Безмозглой куклой, – продолжила настаивать я. – А что за коллекция? Я соглашусь только при условии, что это будет новая коллекция паранджей.

Михаил чуть ли не захохотал.

– Нет, дорогая моя, боюсь, придётся показываться во всей красе.

Я пододвинулась ближе к заместителю, приставила ладонь к губам и прошептала на ушко Михаилу:

– Как только всё закончится, я зайду к вам, напишу заявление по собственному.

– Боюсь, дорогая, это уже не поможет.

Отвернувшись от Михаила, я встретилась взглядом с Германом Дмитриевичем. Начальник не был доволен происходящим, он готов был рвать и метать – каждая мышца на его лице говорила об этом. Но он не мог ничего поделать, так как практически все инвесторы к этому моменту уверенно обсуждали мой предстоящий выход на предстоящий показ.

***

– И что мне делать? – поинтересовалась я у мамы, сидя на кухне дома, в котором провела детство.

Всё здесь отдавало привкусом беззаботных времён, когда я не была втянута в водоворот неразберихи, в котором нахожусь сейчас. В детстве, когда одна из троих сестёр допускала оплошность, мама запирала всех троих дома, преподавая таким образом нам урок. Помню, как Вика постоянно устраивала побеги. Помню, как мне хотелось сбежать. Стены деревенского домика казались тогда тюрьмой, из которой хотелось сбежать поскорее. Но не сейчас. Сейчас я мечтаю вернуться в то время. Мечтаю сказать Вике «нет», когда она снова потащит нас на улицу, чтобы позже привести на вечеринку своих друзей, где-нибудь в деревенском клубе или дома у одного из знакомых мальчишек, где мне будет ещё неуютнее. Сейчас я понимаю, как дорого то тепло, которого мне не хватает сегодня.

– Что делать? – удивлённо переспросила мама. – Ясно же, что нужно искать другую работу. Ты! И моделью!

Мне не обидно слышать подобное от мамы. Она всегда воспитывала в нас скромность и сдержанность. Говорила, что настоящая женщина должна быть хранительницей очага. Должна всюду следовать за своим мужчиной и во всём его поддерживать. А все эти амбициозные замашки – дело мужчин. Именно мужчина должен вести семью, стремиться обеспечить все потребности своих родных и цепляться за любую возможность, если это пойдёт на благо семьи.

– Что такого, мама? Подумаешь… Может это не так уж и плохо. – Я наигранно откинула хвостик волос назад, задрав подбородок. – Стану известной, погружусь в мир моды и смогу обеспечить вас. Представляешь, вам больше не придётся платить кредиты.

– О-ох, – мама тряхнула полотенцем, – только полюбуйтесь на неё. Нашлась цаца, – продолжая трясти головой, сказала мама. – Мужика бы себе лучше нашла, как Ася. Родила вон в шестнадцать и горя теперь не знает. Ну подумаешь, рано! И что же! Раньше и не в таком возрасте рожали! Что ж теперь, ругаться на девочку?

Ох и знала бы ты, мама, к чему её это привело…

– Найти мужика? – улыбнулась я. – Как-то всё у тебя слишком просто.

– А чего мудрить! Не бабское это дело – деньги зарабатывать. Ты, конечно, у нас умница, что решила хорошее образование получить, но я всё равно настаиваю на том, чтобы ты поскорее вышла замуж.

Вышла замуж и оставила все надежды? Легко сказать – найти мужика. Трудно найти такого, которого действительно полюбишь. Тем более, с моими-то комплексами.

– А вот возьму и выйду! – гордо объявила я. Да так гордо, что любимая мамочка аж отбросила половник и развернулась ко мне, потирая руки о фартук.

– Так-так. И за кого же? – с опаской поинтересовалась она.

– За Германа Дмитриевича, – специально спровоцировала я. Но, поняв, что такой ответ ей точно не понравится, быстро поспешила исправиться, натянув милую улыбку на лицо.

Жаль, что мама улыбки не оценила, как, впрочем, и шутки. Ей, наверное, показалось, что я издеваюсь, поэтому она тут же чуть не вскипела от злости.

– Я тебе дам! Ишь ты! Собралась за кого! Вот этой поварёшкой как и дам! Быстро мозги на место встанут!

Я не удержалась – захохотала, поспешив прикрыть рот ладошкой.

– Мамочка, – быстро сжалилась я, – конечно же шучу. Не собираюсь я замуж за этого грубияна.

Сначала сказала, а потом вспомнила всё, что произошло день назад. Когда он сидел передо мной… Казалось, что ещё чуть-чуть и между нами пронесётся ураган. Если бы не люди вокруг, если бы не его отвратительный характер… Кто знает, как бы всё развернулось тогда.

– Ага-ага, – недовольно запричитала матушка, – не выйдешь… Себя-то видела? Вон как в этой своей столице изменилась. Совсем уже не узнать. Скоро в настоящую стерву превратишься, коли и дальше якшаться со змеями столичными будешь. Нарядилась вон как! Так время пройдёт, и сама не заметишь, как под венец с этим тираном заскочишь. И не будет у меня больше доченьки. Ох, – мама схватилась за сердце, – что-то нездоровиться мне.

Конечно, я понимала, что это всего лишь игра, но воспитание не позволило продолжать сидеть как ни в чём ни бывало. Я подскочила с углового диванчика и быстро подбежала к маме. Взяла её руку в свою, приобняла и положила голову на плечо.

– Прости, мамочка.

В объятиях мама быстро растаяла и обняла меня в ответ. Так мы простояли до тех пор, пока в комнату не вошёл отец.

Ужин проходил в теплой семейной обстановке. Мама больше не вспоминала про мою работу в присутствии отца, а тот в свою очередь развеселил нас историями из детства, раз за разом вспоминая как мы хулиганили с сёстрами.

Стены родного дома и свежий воздух быстро усыпили меня под вечер. Спала я так крепко, что не проснулась ни разу за ночь. А когда проснулась от кукареканья петуха, поняла, что даже не шевелилась во сне, так как проснулась в той же позе, в которой и засыпала.

Позавтракав и посидев какое-то время в беседке, наслаждаясь спокойствием загородной жизни, я поняла, что пора выдвигаться обратно в мегаполис, решать нерешённые проблемы и думать, как быть дальше со своей ещё не начавшейся карьерой модели.

После того случая в конференц-зале Михаил Антонович отпустил меня домой. Это была середина пятницы, впереди предстояли выходные, поэтому, недолго думая, я решила съездить к родителям, чтобы проветриться. Эта поездка была необходима мне как воздух.

Собрав небольшую сумку с вещами, взятыми на всякий, если вдруг похолодает, я распрощалась с родителями и отправилась на автовокзал.

Дорога до дома оказалась длинной – чем ближе я подъезжала к городу, тем сильнее меня окутывали мысли о Германе Дмитриевиче и произошедшем пару дней назад. Нужно было придумать, что говорить на предстоящей встрече. Так ничего и не придумав, я вернулась в свою скромную квартирку на окраине, в которой до вечера занималась бытовыми вопросами.

Утром, стоя в приёмной главного офиса, я поприветствовала Иру.

– Чего замерла, подруга? – поинтересовалась девушка.

– Боюсь идти туда, – сообщила я, кивнув в сторону офиса. – Начальник на месте?

– Да, пришёл минут пять назад.

– Что-нибудь говорил?

– Да что же он может сказать? – улыбнулась Ира. – Ты же знаешь нашего короля.

– А как выглядел?

Девушка пожала плечами.

– Да как обычно.

– Ох и странно же это всё.

Я выдохнула, но это не помогло, потому что сердце раз за разом билось всё быстрее и быстрее. Закрыла глаза, попытавшись отстраниться, вспомнить что-то хорошее, да не тут-то было. Что хорошего можно вспомнить в офисе, в котором ты совсем недавно вытворяла такое… Я снова набрала полные лёгкие, только-только собралась открыть глаза, как вдруг содрогнулась от неожиданного мужского голоса.

– Вероника, вот ты где!

Открыла глаза. Это был Михаил Антонович.

– Что? Что-то случилось? – чувство перманентной вины, засевшей где-то в глубине, вырвалось наружу и вспыхнуло по новой.

– Да, случилось, – сказал Михаил и я тут же чуть не схватилась за сердце. – Нужно готовиться к первому показу.

Я непонимающе посмотрела на зама.

– К показу? Меня не предупреждали.

– Знаю. У нас немного форс-мажорные обстоятельства. Надеюсь, ты хорошо отдохнула.

– Я… д-да… х-хорошо. Показ? Какой показ? – Поддавшись окутавшим меня эмоциям, смешавшимся в однородный коктейль, я вдруг начала нести полнейшую несуразицу: – Может я лучше принесу Герману Дмитриевичу кофе? Доклады! Я забыла о докладах! Наверное, он сильно расстроиться, – глядя то на Иру, то на Михаила, лепетала я. – А расписание. Нужно срочно проверить его расписание! Вдруг что-то важное! Нужно срочно ему доложить!

Собралась было двинуться к своему рабочему месту, как Михаил схватил меня за запястье, не позволив поддаться порыву неожиданного психоза.

– Вероника, успокойся. На должность секретарши уже нашли новую девушку. С сегодняшнего дня ты официальный представитель французского модельного агентства, работающего с нами.

Я расслабила руку, замерла на месте и опустила плечи. Ох… Ох божечки… Что же я наделала…

***

За кулисами была куча народу. Не считая профессиональных моделей, на фоне которых я выглядела, мягко говоря, нелепо, всюду суетился обслуживающий персонал. На каждую девушку, обязанную выйти на подиум, приходилось не меньше двух костюмеров и гримёров. Одни примеряли платья, другие – туфли, а третьи пытались разобраться в комплектах нижнего белья.

– Вот это подойдёт! – оповестила одна из работниц, разглядывая тоненький комплект в руках, что не мог прикрыть даже самого главного.

Модель недовольны вздохнула.

– Что? Снова переодеваться? Вы издеваетесь? – Выхватив новый комплект, возмутилась девушка. – Это самое худшее агентство, с которым я работала.

Около одной дамочки и вовсе крутилось аж четыре человека, которые никак не могли подготовить девушку то и дело мешаясь друг другу. Отмахнувшись от кисточки, которой одна из гримёрш ровняла макияж, девушка подхватила подол длинного платья и, точно беженка с собственной свадьбы, сбежала прочь, выливая своё недовольство на каждого, кто попадался ей на пути.

– Я не могу… – сказала я стоящему рядом Михаилу.

Мы прибыли пару минут назад, но чувство усталости от творящейся здесь суеты окутало меня быстрее, чем я успела оценить масштабы происходящего.

– Я точно не могу, – повторилась я, собираясь развернуться и уйти.

Михаил схватил меня под руку.

– Вероника, всё будет хорошо.

– Хорошо?! – воскликнула я. – Да вы посмотрите на это! Это какой-то фарс! Это… Это какой-то сброд! Ничего неподготовленно! Я думала, у меня будет отдельная гримёрка! Или хотя бы место, где я смогу хоть немного побыть одна.

Михаил пожал плечами.

– Модельный бизнес – он такой. – Немного подумав, он добавил: – Хотя… нет. Просто нам пришлось действовать в сжатые сроки. Так или иначе, если хочешь быть моделью, нужно быть готовым к подобному.

Я недовольно посмотрела на спутника.

– Сколько ещё раз мне сказать, что я не хочу. Это вы втянули меня в это.

– Согласен, – немного смущенно ответил мужчина, – паршивый аргумент…

За кулисы начали заходить модели с первого прохода. Летняя коллекция. Слава богу, я не попала в их ряды, иначе пришлось бы и вовсе разгуливать полуголой, демонстрируя сотням зрителей все неприкрытые части тела.

– Михаил Антонович, можно вас! – послышался знакомый голос начальника. Босс вошёл со служебного входа и занял свою стандартную позу – сложив руки в карманы, надменно наблюдая за работниками, которые не обращали на него никакого внимания.

– Идём, – дёрнул Михаил.

– Что?! – удивилась я. – Я не пойду.

– Идём, – настойчиво повторил мужчина.

– Я… не хочу… – только и смогла прерывисто объяснить я. Хотела было сказать, что не хочу общаться с этим тираном, но не хватило ни времени, ни слов. Ноги сами понесли меня к боссу, под напором тянущего Михаила. Как говориться, я поплыла по течению. Этим, собственно, я и занималась последние пару лет…

Как только мы подошли, Герман Дмитриевич одарил меня коротким невозмутимым взглядом.

– Нужно заменить её, – кивнул он на меня.

– Герман, это же главное условие наших новых коллег! – возмутился Михаил.

– Мало ли, чего они хотят. Они не знают, что это будет провал.

– Они прекрасно знают, что Вероника не модель. Думаю, они понимают все риски.

– Она здесь только потому, что они думают, будто эта деревенщина – моя сестра! – неожиданно разозлился босс.

От таких слов разозлилась и я. Как это он может называть меня деревенщиной?! Да какое вообще право он имеет?!

– Простите? – переспросила я. – Как вы сказали? Деревенщина?

Герман Дмитриевич, ни разу не посмотревший в мою сторону до этого самого момента, вдруг обернулся ко мне. Я тут же почувствовала давление. Одним его взглядом можно было ломать кирпичи и рушить чужие судьбы. С судьбами, кстати, он и так справлялся неплохо…

– Что-то не так? Я не прав? – издевательски поинтересовался начальник.

– Не прав! – я вырвала руку, до того находившуюся в плену Михаила Антоновича.

Босс усмехнулся.

– Золушка поверила в то, что она принцесса, – глядя в сторону продолжил измываться начальник.

– Вы ведь сами это устроили! – напомнила я. – Если бы не вы и ваши идиотские придумки, меня бы здесь не было! Так к чему теперь строить из себя невиновного?

– Миша, – впервые я поймала себя на мысли, что босс обращается к кому-то не на официальном языке. – Пожалуйста… – впервые я увидела, как он теряет контроль над ситуацией, желая поскорее избежать проблемы, – сделай так, чтобы она не вышла.

– Герман! – удивился Михаил Антонович, – Ты же знаешь, что это невозможно!

– Эти европейцы с ума меня сведут.

Я улыбнулась, глядя на то, как тает твёрдая стена невозмутимости. Босс превращался в обычного человека прямо на глазах.

– Герман Дмитриевич, – вдруг сказала я, – не беспокойтесь, всё будет хорошо. Я справлюсь.

Единственное, что я подумала после того, как сказала это – «что я вообще такое несу?». Справлюсь? С каких пор? Наверное, именно сейчас, когда впервые увидела его слабость, неготовность. Ледяной король показал свою человечность. Интересно, на сколько он далёк от своего образа в личной жизни? У него вообще есть личная жизнь? Боже! И почему я об этом думаю?

– Говорите, что делать? – твердо объявила я с поднятой вверх головой.

Герман Дмитриевич замер. Какое-то время он смотрел то на меня, то на Михаила, после чего замотал головой, вынул руку из кармана и указал ею на моделей.

– Готовьтесь к показу. Девушки вам всё объяснят.

– Вот и прекрасно, – обрадовался Михаил.

Взявшись двумя пальцами за переносицу, Герман Дмитриевич прикрыл глаза.

– Это просто сумасшествие какое-то…

Вот тут я с вами полностью согласна, господин начальник.

Глава 4.

Герман.

В то время, как Вероника готовилась к своему первому показу в специально отведённой для неё Гримёрке (о чём позаботился Герман), сам Герман на пару с его давним другом детства Михаилом, отправился в кабинет, чтобы не видеть бардака, происходящего за кулисами.

– Это просто сумасшествие, – присаживаясь в директорское кресло сказал Герман. Мужчина положил ногу на ногу и отвернулся к окну, потерев лицо ладонью. После чего задумчиво поджал губы и уставился на вид за окном.

– Ну а чего ты хотел, Герман? – присаживаясь на диван, ответил Михаил. – Настали тяжёлые времена. Нам просто необходимо чем-то жертвовать.

Начальник резко развернулся, серьёзно зыркнув на собеседника.

– Чем-то жертвовать? Не хочешь ли ты сказать, что я должен жертвовать имиджем компании?

Михаил многозначительно развёл руками.

– Ты уже им жертвуешь. Ещё с того момента, как согласился подписать контракт с французами.

– Эти грёбаные французы! – схватив первое, что попалось под руку (это оказалась именное позолоченное перо, подаренное Герману его покойной матерью ещё в детстве), он закинул его подальше. Михаил, до того уверенно раскинувшийся на диване, дрогнул, опустив руку вниз. – Они даже не знают, как всё устроено в этом бизнесе!

– Компания на грани разорения. Это наш последний шанс, ты же сам знаешь.

– И почему? Почему?! Потому что отец не позволил мне исправить всё, когда ещё можно было это исправить?! А теперь, когда он отошёл от дел, я должен подчищать за ним дерьмо! Пытаться вытащить компанию! Знаешь, – во взгляде Германа проскочила задумчивость, быстро перемешавшаяся с печалью, – иногда мне кажется, что это невозможно.

– Ерунда. Мы вылезали и не из такого, дружище, – попытался успокоить Михаил.

– Спасибо, – коротко кивнул начальник, снова отводя взгляд на небоскрёбы по ту сторону окон. Он продолжал, не глядя на друга: – Я ценю твою поддержку. Всегда ценил. Но сейчас мне нужно что-то повесомее простого «всё будет хорошо».

Михаил молчал. Он не знал, что ответить. Он знал только то, что сейчас лучше помолчать. Слова тут не помогут.

В комнате повисла гнетущая тишина. Только звуки тихо переговаривающихся за стеной работников изредка нарушали эту тишину.

– Что с девушкой?

– С девушкой? – вернувшись из раздумий, переспросил Герман. – Что с ней?

– Почему именно она? Думаю, твоя настоящая сестра гораздо лучше подошла бы на эту роль. На роль самой себя, – мужчина улыбнулся, понимая всю ироничность ситуации.

– Если бы у меня была такая возможность, я бы с удовольствием отправил эту ненормальную в руки французов.

– Но?

– Но я больше не собираюсь видеться с ней. Никогда. Запомни – никогда.

– Слушай, я понимаю, что она сделала всё, чтобы вы расстались с Ликой…

– Расстались?! – неожиданно взорвался Герман. – Расстались?! Так ты это называешь?

– Я… я… – замешкался Михаил. – Я не это хотел сказать. Прости, неправильно выразился. – Видя, что мужчина немного остыл, Михаил аккуратно продолжил мысль: – Но… слушай… прошло много времени. Сколько? Полтора года? Два? Пора забыть. Если не её, то хотя бы Лику. Ты должен понять. Рано или поздно. Тебе стоит начать всё заново. Раньше ты не был таким. Помнишь? Нет, я не говорю, что раньше ты был тряпкой и размазнёй, но три года назад ты хотя бы не вёл себя… – Михаил запнулся, замолк.

Герман закивал, понимая, что хотел сказать друг.

– Как девка, у которой наступили месячные.

– Я не это хотел сказать.

– Зато я хотел сказать именно это, – твёрдо отрезал Герман.

– Ты слишком строг к себе.

– Я слишком строг, потому что компания идёт ко дну, а я даже не могу ничего сделать. Заключаю договор с людьми из другой сферы деятельности, которые никогда раньше не работали в модельном бизнесе. Это извращенцы даже не знают, как правильно готовить моделей к показу.

– Эти извращенцы как никто другой знакомы с моделями.

– С моделями другого характера… Это даже моделями назвать трудно!

– Ну-у да, – склонив голову вбок, протянул Михаил, – Но зато у этих ребят много денег. Думаю, месяца через два-три они научатся. Не будь к ним слишком строг.

– Я бы и не был к ним строг, если бы они не решали, когда и как мне устраивать показы. Если бы они не забирали мою работу! Если бы они позволили мне заниматься своими делами, а не лезли и не говорили, что они хотят сделать всё сами! Вот! Вот тогда я не был бы к ним строг! Эти козлы издеваются надо мной. Они… Их как будто подослал мой отец, чтобы даже после отставки сделать всё, чтобы я не руководил компанией самостоятельно.

Настал очередной момент молчания. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Михаил решил вернуться к ещё неоконченной теме:

– Так что там насчёт девушки. Вероники?

– Как только будет возможность, вытяну её обратно. Отдавать её французам точно нельзя.

– Как только будет возможность? По-моему, такая возможность была только что. Или зачем ты позволил ей готовиться к показу?

– Я и сам уже не знаю, зачем совершаю определённые поступки.

Неожиданно Герман взглянул на друга. Михаил заметил во взгляде мольбу. Мольбу о пощаде, помощи. Ему было не впервой видеть друга в таком состоянии, особенно в последние два года. Но в этот раз ему показалось, что Герман на грани. Стоит надавить ещё чуть-чуть, и пузырь лопнет, оставив после себя пугающую пустоту. И если сейчас друга ещё можно спасти, то после взрыва от прежнего Германа не останется ничего. Его место займёт тот бездушный тиран, за маской которого он так умело скрывался последние два года. Два года, после разрыва со своей самой любимой, самой ценной, своей… самой-самой, которую он больше не увидит никогда… Его сестра сделала всё, чтобы этого не произошло.

– Знаешь, – осторожно начал Михаил, – в тот день, кода она к нам пришла, кажется, это было полтора года назад? Тогда я впервые увидел тебя таким, каким ты был до всего этого. До того, как вы с Ликой…

– На что ты намекаешь?

– Она сделала тебя мягче. Помнишь, когда ты хотел уволить её, как и всех предыдущих? – Михаил улыбнулся, словно вспоминая лучшие времена своей жизни. – А она тебе: вы не можете так поступить, – артистично пародируя девушку, Михаил начал размахивать руками. Он делал это по-доброму, без какого-то злого умысла. Ему импонировала эта дама, он всегда был о ней хорошего мнения. А потому и в этот раз, вспоминая их первое знакомство, хотел отозваться о Веронике лучшим образом. Не без доли юмора, конечно. Как же иначе. Как-никак ситуация действительно оказалась забавной.

На лице Германа проступили первые признаки улыбки. Уголки губ поползли вверх, но начальник не спешил радоваться так же, как его друг.

– Почему ты её принял? – закончив вспоминать, спросил Михаил? Сам он знал ответ на этот вопрос. А если не знал, то, по крайне мере, догадывался. Но хотел услышать именно мнение друга.

Герман замотал головой.

– Чёрт его знает. Она мне нахамила. Поставила меня на место. Мне стало стыдно.

– Стыдно? Ого! Здорово же она тебя.

– Сам не до конца понимаю, в чём секрет этой девушки. То она кричит и отчитывает меня, то выдаёт пощёчины ни с того, ни с сего, но почему-то во всё остальное время ведёт себя как… как… замухрышка. Что с ней не так?

– Деревенская девчушка. Скромная и честная.

– Да уж, – комично расширив глаза, ответил Герман. – Прямо идеал какой-то.

– Вот и я о том же!

Михаил хотел было продолжить, сказать, что Вероника идеальный вариант для Германа. По крайне мере, к ней можно присмотреться. Не обязательно же сразу нырять в омут отношений. Но начальник вовремя прервал друга.

– О чём?

– Ну… – поняв, что ляпнул лишнего и лезть в личную жизнь друга ещё рано, Михаил замялся. – Ну, – быстро перебирая варианты, Михаил попытался уйти от темы отношений, – ну я к тому, – протянул мужчина, всё ещё соображая, что бы такого сказать. Уткнувшись в выжидающий взгляд Германа, Михаила словно осенило: – Я к тому, что нельзя такую хорошую девочку отдавать этим твоим, как ты говоришь, извращенцам.

– Это я и без тебя знаю, – отмахнулся Герман.

– И как тогда будем действовать?

– Как действовать? Будем вытаскивать её.

– Сначала она, конечно, была немного смущена, но потом, когда ты её оскорбил… кажется она загорелась идеей.

– Она загорелась только потому, что я ляпнул лишнего.

– Так или иначе, пока что ты не вытаскиваешь её, а только заталкиваешь в эту пучину всё сильнее и сильнее.

Герман тяжело вздохнул, понимая, что натворил много глупостей.

– Для начала, мы просто поговорим с ней.

Михаил улыбчиво закивал.

– Ох, чувствую интересный разговор нам предстоит.

***

– Нет, боже! Что? Нет, не нужно, спасибо! Обойдусь без этого! И что, что так хочет ваше начальство!

Сидя в гримёрке, я всячески отмахивалась от девушки, что пыталась вырисовать мне такие стрелки, словно я участвую не в модном показе, а в фильме ужасов, где мне досталась главная роль главаря зомби. Никогда в жизни я ещё не наносила столько макияжа на лицо, а потому и в этот раз не собиралась портить свою естественность. Не скажу, что матушка с детства учила избегать косметики или вовсе запрещала пользоваться всякими тенями, тушами или помадами, просто в условиях деревенской жизни все девочки из моего окружения никогда не пользовались ничем подобным. Упаси боже услышать от девушки, собирающейся на свидание такое чуждое заморское слово, как «хайлайтер».

– Неужели нельзя обойтись без этого? – в очередной раз возмутилась я.

– Наши уважаемые организаторы настаивают на том, чтобы все девушки выходили с более-менее приличным мейк-апом.

– Вы это называете более-менее? – тыкая рукой в отражение, раздражённо говорила я. – Ваши уважаемые? Так вы называете Германа Дмитриевича?

– Германа Дмитриевича? – на лице дамочки проявилась гримаса непонимания. – Герман Дмитриевич тут не при чём. Я вообще впервые слышу это имя.

Теперь уже не понимала я.

– Вы не знаете своё начальство?

– Моё начальство – Арман Ришар.

– Это кто ещё такой?

Тут-то до меня начало постепенно доходить, что, вероятно, девушка имеет в виду того самого француза, который так лестно отзывался обо мне во время переговоров. Сложно назвать те события переговорами, но, судя по всему, именно из-за меня всё прошло успешно. Успешно? Прошло так, как прошло. Не думаю, что Герман Дмитриевич считает их успешными. Хотя, о чём это я? Вряд ли Герман Дмитриевич вообще может считать что-то успешным.

Набравшись духа, я вывалила на девушку всё, что думала в тот момент:

– Передайте вашему начальству, что я отказываюсь работать в таких условиях. Либо будет так, как говорю я, либо никак!

Никак? И что вообще на меня нашло? Господи… Что я творю? Что происходит со мной в последнее время? Откуда столько наглости и самоуверенности? А что будет, если я и впрямь откажусь, устрою тут скандал? Герман Дмитриевич точно не обрадуется. Не знаю, на сколько важны для него эти партнёры, спонсоры или как их там вообще… но, если он согласился выпустить на подиум меня, значит причина серьёзная. Даже если учесть, что я тут исключительно на правах его сестры.

Отложив кисть в сторону, девушка недовольно посмотрела на меня. Так, словно я какая-то зазнавшаяся звезда. Ох… как же стыдно теперь. Совсем не хотелось показаться таковой. Я уже была готова открыть рот, чтобы извиниться или хотя бы как-то оправдаться, но работница опередила меня.

– Я поговорю с организаторами.

Так я осталась сидеть с открытым ртом, глядя на то, как рассерженная работница покидает помещение, громко захлопывая дверь.

Склонившись над столиком с кучей баночек косметики, я закрыла глаза и запустила пальцы в волосы.

– Чёрт! – тут же выругалась. – Укладка…

Понимая, что только что испортила получасовой труд девушки, меня поглотил ещё больший стыд.

– Да что же я такая непутёвая!

Со стороны двери донёсся шум. В комнату вошли. Дверь захлопнулась, шум тут же прекратился. Передо мной стояли уже знакомые Герман Дмитриевич и Михаил Антонович. Именно в этот конкретный момент я была рада видеть их как никогда. Хоть какие-то знакомые лица посреди этого бардака. Но, быстро вспомнив, что только что натворила, я снова закрыла глаза, сокрушённо опустив голову вниз.

– Как проходит подготовка? – внезапно поинтересовался Герман Дмитриевич.

Я тут же воспряла, начала хлопать глазами как ненормальная.

– Всё прекрасно, – залепетала я.

Краем глаза заметила, как Михаил Андреевич пытается подтолкнуть босса, непонятно отчего застывшего в оцепенении. Босс уставился на меня так, словно увидел перед собой труп.

Сначала Герман Дмитриевич пытался сопротивляться давлению друга, что выглядело, мягко говоря, нелепо и странно, но в какой-то момент всё же поддался и сделал шаг вперёд, не переставая при том глядеть на меня в оба глаза. Тряхнув головой и отвернувшись к фотографии модного выстриженного юноши, висящей на стене, он сказал:

– Уверены, что не хотите отказаться?

– Отказаться? – снова оживилась я. – С чего бы?

Ну уж нет, ты ввязал меня в это, назвал меня деревенщиной, а теперь думаешь, что я сдамся так просто? Не тут-то было, товарищ начальник. Пора уже показать этому заносчивому мужлану, что мир не крутиться вокруг него одного. Я так долго терпела его спесь, что сейчас гордость просто не позволит отступить.

– Ну, – Герман Дмитриевич сглотнул, – тогда желаю… вам…

После нескольких обрывистых слов, босс замолк.

– Что? – непонимающе взглянув на босса, спросила я. Затем посмотрела на Михаила, надеясь, что хотя бы он объяснит, что происходит.

– Кхм-кхм… – откашлялся босс. – Я хотел сказать, что…

– Да что вы такое хотели там сказать?! – уже основательно начала закипать я.

Неожиданно Герман Дмитриевич развернулся, сделал пару движений, словно замешкавшийся ребёнок, нелепо обошёл Михаила Антоновича, и покинул помещение.

Я одарила Михаила озадаченным взглядом, попутно разводя руками в стороны. Что за ерунда, – так звучал мой немой вопрос.

– Думаю, он хотел сказать, что желает вам хорошего выхода.

– А… – дошло до меня. – Ну пускай желает дальше.

Я деловито отвернулась, тряхнув волосами напоследок, схватилась за кисть, хотя совсем не собиралась ничего с ней делать и заняла выжидающую позу, многозначительно глядя на Михаила через отражение в зеркале. Мужчина пришёл в себя только через пару секунд.

– Ах, да, мне пора. – Он слабо кивнул. – Хорошего выступления, Вероника.

Когда же я наконец осталась одна, я отбросила кисть и снова склонилась над столешницей, занявшись своим самым любимым в последнее время делом – начала себя жалеть.

***

– Вероника! – из ступора меня вывел довольный возглас Иры.

– Ира? – медленно подняв голову, удивилась я. – Что ты тут делаешь?

– У меня сейчас перерыв. Решила вот потратить время на визит к тебе. Посмотреть, как ты тут. – Присаживаясь на соседний стул, девушка озадаченно посмотрела на меня. – Так как ты тут? Что-то ты не очень-то и довольна, подруга.

– А чему тут радоваться? – устало опустив плечи, сказала я.

– Не поняла.

– Не знаю, зачем ввязалась в это.

– Ты что такое говоришь? Да любая убить готова, лишь бы оказаться на твоём месте. Знаешь, сколько моделей хотят работать с компанией Германа?

– Ага. Иди пообщайся со здешними «королевами». Всем недовольны. Тем более, это даже не показ Германа. Он, похоже, ничего тут не решает.

– Ах вот, значит, что тебя расстроило!

Я пригрозила пальцем, недовольно глядя на девушку.

– Вот не надо! Только не говори, что ты снова за своё!

Ира натянула лукавую улыбку.

– Да-да, между вами точно что-то есть. Только ты ещё этого не понимаешь.

Я быстро замотала головой.

– И не собираюсь. – Пододвинулась ближе и почти шёпотом произнесла: – Если честно, я вообще хочу сбежать. Как думаешь, поучится?

И у кого я спрашиваю? У постороннего человека? Мне бы со своими тараканами разобраться. Я же не потому сбежать не могу, что нет такой возможности. А потому что гордость давит. Не могу нарушить обещание.

– Подруга, прекращай.

Подруга? Интересно… Как же быстро я перешла в новый статус.

– Слушай, подруга, – сделав сильное ударение по последнее слово, сказала я, – если всё пройдёт хорошо, обещай мне, что мы сегодня напьёмся.

Не то чтобы я особенно любила алкоголь. Нет. Я пробовала его не больше пяти раз в жизни. Но, кажется, сегодня настал тот момент, когда мне придётся серьёзно пересмотреть свои взгляды. Главное, не стать алкашкой во время пересмотра…

Ира улыбнулась.

– Всё обязательно пройдёт хорошо.

Она положила свою руку на мою и крепко сжала. Сейчас это именно то, что мне необходимо, – подумала я. Чья-то поддержка.

Как раз перед уходом Иры, весело пославшей воздушный поцелуй напоследок, в помещение вошла гримёрша. Хотела бы я, чтобы она не возвращалась вовсе. Чтобы обо мне вообще позабыли до самого окончания показа, но моим мечтам не было суждено сбыться.

Гримёрша молча подошла к стулу, встала слева, прибрала кисть и взглянув на меня через отражение в зеркале, каменным голосом заявила:

– Я вас слушаю. Учту все ваши пожелания.

Я облегчённо выдохнула.

Определившись с тем, что мы оставляем макияж как есть, просто немного доделываем, приводим так сказать в идеал, я спокойно просидела до конца процедуры, больше не издав ни единого возгласа возмущения. По окончанию, поднялась со стула, вежливо поблагодарила девушку за понимание, в ответ на что услышала:

– Не нужно меня благодарить. Это не я так решила.

Но, оставшись при своём, с немного поднятым настроением, всё же отблагодарила работницу снова и направилась на примерку.

В процессе примерки узнала, что мне предстоит надеть и продемонстрировать пять нарядов, которые были отобраны лично организатором. Первый образ был готов, оставалось только надеть сапоги. Одна из работниц услужливо поднесла мне обувь, я наклонилась, чтобы расстегнуть замок, расстегнула, дунула на волосы, поправила их рукой и вдруг заметила перед собой мужские брюки. Не просто брюки, а брюки, надетые на хозяина. Выпрямилась, снова поправляя волосы, и наконец встретилась взглядом с тем самым французом, который настаивал на моём участии в показах.

– Бонжур, мадам, – протягивая руку, произнёс мужчина.

Только сейчас я смогла разглядеть его во всей красоте. Короткая щетина, что была в два раза реже густой щетины Германа, ничуть не портила мужественность немного смазливого лица. Тёмные, густые волосы. Нерасторопная, немного бунтарская причёска была таковой отнюдь не из-за расторопности мужчины, а потому что именно так захотел тот, кто делал укладку. Каждый неправильно торчащий волосок торчал в ту сторону, в которую он должен был торчать. Ну и самое главное – это серые, на грани с белым, глаза. Удивительный цвет зрачков заставлял задуматься, кто вообще стоит перед тобой – настоящий ли это человек, или призрак, явившийся из другого измерения?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.