Дэвид Болдаччи
Нити тьмы

Рону Кунихира,

обладающему сердцем льва и любимому всеми, кто его знает.

David Baldacci

DAYLIGHT

Copyright © 2020 Columbus Rose, Ltd.

This edition is published by arrangement

with Aaron M. Priest Literary Agency and The Van Lear Agency LLC

© Гольдич В.А., Оганесова И.А., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава 1

Наступил час расплаты.

Специальный агент ФБР Этли Пайн сидела во взятой напрокат машине на окраине Андерсонвилла, штат Джорджия, рядом со своей помощницей Кэрол Блюм.

Этли нажала кнопку из списка контактов и стала слушать длинные гудки.

– Пайн, как хорошо, что ты позвонила, – раздался полный сарказма голос.

Ей ответил Клинт Доббс, старший офицер ФБР в Аризоне. Именно он разрешил ей взять «творческий отпуск», чтобы выяснить, что произошло с ее сестрой-близняшкой Мерси, которую похитили из дома в Андерсонвилле тридцать лет назад. Тогда шестилетняя Пайн едва не умерла.

– Извините, сэр, просто я была очень занята.

– Я понимаю, что ты была очень занята. Ты сумела успешно расследовать серию убийств и предотвратить новые, при этом едва уцелела сама, а также обнаружила нечто поразительное в своем прошлом… Проклятье, Бюро следовало бы выплатить тебе премию.

– Значит, вам сообщили по другим каналам, – заметила Этли.

– Да, можно и так сказать, ведь ты не выходила на связь, – проворчал Доббс.

– Вы получили информацию от Эдди Ларедо?

Ларедо был специальным агентом ФБР, которого отправили в Джорджию, чтобы помочь в расследовании убийства. У него и Пайн было сложное общее прошлое, но теперь они оставили его позади.

– У меня имеются многочисленные источники информации. Что тебе удалось узнать об исчезновении сестры? – спросил Доббс.

– Еще подростком, в восьмидесятых, моя мать являлась агентом под прикрытием в спецоперации, связанной с мафией. В результате арестовали некоего Бруно Винченцо, которого позднее убили в тюрьме. В Джерси у Бруно был брат по имени Ито. Очевидно, тому удалось узнать, что произошло, и он винил мою мать в смерти Бруно. Каким-то образом выяснил, где мы живем, приехал в Джорджию и похитил мою сестру.

– Ты сумела выйти на Ито Винченцо? Он еще жив?

– Я проверила онлайн-базы данных штата. Нигде нет сведений о его смерти, но нельзя исключать, что он не умер в Нью-Джерси. Я выяснила, что он жил в Трентоне. У меня есть его домашний адрес. Но там живет Тедди Винченцо – его сын.

– Возможно, сын унаследовал дом, а старик мертв. Или оказался любителем тепла и на старости лет переехал во Флориду, – предположил Доббс. – В таком случае он вне пределов твоей досягаемости, Пайн.

– И все же я могу поговорить с его родными. Возможно, им известно что-нибудь полезное, – ответила Пайн.

– Если они станут с тобой разговаривать… А где сейчас сам Тедди Винченцо?

Пайн тяжело вздохнула.

– В тюрьме, в Форт-Диксе.

– Да, судя по всему, тяга к преступлениям передается в их семье по наследству. Во всяком случае, он в Джерси, ты хочешь отправиться в Трентон и поэтому решила мне позвонить? – В голосе Доббса появилось напряжение, которое совсем не понравилось Этли.

– Я не вижу других вариантов, – ответила она.

– О, ты так считаешь? Возможно, в данном вопросе мы придерживаемся разных точек зрения, Пайн.

– Мне просто нужно еще немного времени. Меня отвлекли убийства, которые здесь произошли. Если б не они, я продвинулась бы дальше, – ответила Этли.

– Иными словами, ты хочешь сказать, что и в отпуске продолжала работать агентом? – осведомился Доббс.

– Именно это я имела в виду, – не стала возражать Этли.

– Я согласен с тобой, Пайн, – сказал Доббс, чем изрядно ее удивил. – Ты проделала отличную работу, как я уже говорил. Если б все зависело от меня, я предоставил бы тебе столько времени, сколько нужно, но, несмотря на то что я возглавляю Бюро в Аризоне, у меня есть собственное начальство, Пайн, его много, и оно не скрывает своего неудовольствия.

– Вот уж не думала, что я такая важная персона, – резко ответила она. – И кто именно не скрывает неудовольствие?

– Позволь мне кое-что объяснить. У меня есть два агента, которые по очереди заменяют тебя в Шеттерд-Рок, хотя у них есть собственная работа. Они недовольны, потому что других ресурсов у меня нет. Кроме того, мне пришлось перераспределять административные ресурсы из-за того, что Кэрол с тобой. И хотя мы живем в двадцать первом веке, тот факт, что ты… ну знаешь…

– Вы хотите сказать, я женщина и мужики считают, будто я не справляюсь? – спросила Пайн.

– Мужики думают, что ты пользуешься особым отношением – и, если честно, так и есть, – проворчал Доббс. – Я уже слышал немало жалоб на то, что у всех остальных тоже достаточно проблем, однако им приходится заниматься текущей работой – так почему тебе позволено больше?

– Однако вы сами велели мне заниматься этим делом, – сердито сказала Пайн, – если я хочу и дальше работать на Бюро. Так что мне ничего не остается, как отыскать мою чертову сестру.

Блюм положила руку на плечо Этли, пытаясь ее успокоить.

– Я учту твой праведный гнев, но советую не забывать, с кем ты разговариваешь, Пайн.

Она сделала глубокий вдох.

– Просто мне нужно еще немного времени, сэр. Всего несколько дней.

Доббс долго молчал, и Пайн испугалась, что он повесил трубку.

– Значит, Трентон, Нью-Джерси? – наконец спросил он.

– Да, – тихо ответила Этли.

– Как забавно, Пайн… Я начинал в Трентоне так давно, что уже и не помню, сколько лет прошло с тех пор. Тогда мне пришлось пройти через серьезные испытания. Впрочем, сейчас будет еще сложнее… – Он немного помолчал. – Ладно, еще несколько дней. Если тебе потребуется поддержка или информация, свяжись с местными парнями и скажи, что за тобой стоит Клинт Доббс. Они не поверят, но изменят точку зрения, когда я подтвержу твои слова.

Этли посмотрела на Блюм широко раскрытыми глазами.

– Хм, я на такое не рассчитывала, – призналась она.

– А я не собирался говорить, Пайн. Мне эта мысль пришла в голову только сейчас. Но я буду предельно точен: тебе следует завершить расследование и вернуться домой. Ты поняла? Бюро платит деньги за то, что ты на него работаешь. Я помню, что предложил тебе заняться расследованием, чтобы ты пришла в себя, но теперь это уже твоя головная боль, а не моя. И ты не единственный агент, с которым мне приходится иметь дело, понятно? У меня их сотни, и у каждого свои трудности. Все ясно?

– Да, сэр. Я поняла. И очень вам благодарна. Спасибо за…

Но Доббс уже повесил трубку.

Пайн медленно опустила телефон.

– Нью-Джерси, мы уже на пути к тебе.

Глава 2

Два дня спустя Этли ехала на взятом в аренду автомобиле через рабочий пригород Трентона и думала о том, что скажет Энтони – Тони – Винченцо, который иногда жил в доме отца, Тедди, а тот, похоже, унаследовал его от своего отца, Ито Винченцо. Ей не хотелось проходить через все бюрократические препоны, неизбежные при посещении Тедди Винченцо в тюрьме, если в этом не будет необходимости; Тони был легкой добычей. Но в ее нынешнем настроении она могла просто его пристрелить, если он откажется ей помочь.

Будучи внуком Ито Винченцо, Тони мог рассказать ей что-то полезное про деда, и Пайн надеялась, что ей удастся узнать, где искать Ито, если тот еще жив. А это может привести к Мерси – ведь она приехала сюда именно из-за сестры. Дорога к Мерси получалась долгой и мучительной; порой цель казалась Этли недостижимой, как вершина Эвереста. Но теперь, когда Пайн наконец довела другое расследование до конца, она вновь устремилась вперед. И твердо сказала себе, что, если ей потребуется больше нескольких дней, так тому и быть. Ее переполняла решимость продолжать поиски сестры после катастрофической встречи с педофилом, который похитил девочку в Колорадо. Ее ярость, разожженная воспоминаниями о похищении сестры, привела к тому, что Этли чуть не забила человека до смерти, нарушив едва ли не все правила Бюро.

Клинт Доббс поставил ей ультиматум: решить личные проблемы, связанные с сестрой, или отправиться на поиски другой работы. Теперь ей не требовалась мотивация со стороны Доббса или кого-то другого. Пайн решила, что наплюет на карьеру в ФБР, лишь бы найти сестру.

И дело не только в том, что я не сумею выполнять свою работу, если не узнаю, что случилось с сестрой. Я попросту не смогу жить дальше.

То, что она наконец сумела это признать, стало пугающим и одновременно подарило ей свободу.

С «глоком» в качестве основного оружия и мини-«береттой», спрятанной в кобуре на щиколотке, на случай если все полетит к дьяволу – а такое часто происходило при ее работе, – Пайн остановилась в трех стандартных домах от скромного жилища Винченцо.

Дома с двухэтажными фасадами, крышами из рубероида и ничем не примечательной архитектурой начали строить здесь сразу после Второй мировой войны, такие же появлялись в окрестностях многих городов в течение десяти лет после возвращения парней, отправившихся воевать с Гитлером, Муссолини и Хирохито. А через девять с небольшим месяцев им на смену пришло поколение беби-бума – и в подобных городках на свет появились миллионы детей. Они теперь занимали свое законное место, став дедушками и бабушками поколений миллениалов и зумеров. Сейчас дома, пожилые и усталые, населяли как старики, так и молодежь.

И хотя строения выглядели одинаково, каждое чем-то выделялось. Некоторые были аккуратными и ухоженными, с недавно покрашенными стенами. Взгляд притягивали почтовые ящики на массивных металлических столбах, на чистых подъездных дорожках стояли вымытые автомобили.

Другие имели совсем неприбранный вид. Машины, припаркованные на дорожках, часто стояли не на колесах, а на бетонных блоках. Из некоторых домов доносился шум работавших инструментов и генераторов, что указывало на наличие мастерских или мелких производств – неизвестно, насколько легальных. На многих домах обшивка местами едва держалась, на входных дверях не было стекол. Почтовые ящики накренились или вовсе отсутствовали. Подъездные дорожки заросли сорняками, одержавшими победу в сражении с бетоном и гравием.

Пайн насчитала три дома с пулевыми отверстиями на фасаде, а одно было затянуто бившейся на ветру полицейской лентой, которая указывала на место преступления. Дом Тони Винченцо относился к категории запущенных. Однако Пайн это совсем не беспокоило. Она хотела только одного: получить все, что осталось у него в памяти о деде Ито и тех, кто мог иметь отношение к кошмару ее детства.

Этли выбралась из машины и зашагала к входу в дом. Когда-то им владел Ито Винченцо и вместе с женой вырастил здесь свою семью. Пайн понятия не имела, каким отцом и мужем был Ито. Но, если он мог едва не убить одну маленькую девочку и похитить другую, его родительские качества не вызывали сомнений.

Тони Винченцо работал в Форт-Диксе, на ближайшем военном объекте. Тюрьма, где отбывал срок его отец, являлась частью комплекса. Возможно, сын хотел находиться ближе к отцу. В таком случае он наверняка часто навещал Тедди и владел информацией об Ито, полученной от отца.

Пайн направилась по бетонной дорожке, сильно пострадавшей за годы заморозков и оттепелей – очевидно, приводить ее в порядок желающих не нашлось. Она представила Ито Винченцо, похитителя сестры, человека, едва не убившего саму Этли. Вот он несколько десятилетий назад идет к дому. От этой мысли Пайн начала задыхаться. Ей пришлось остановиться и немного успокоиться, и только после этого она зашагала дальше.

Остановилась у входной двери и заглянула в одну из боковых стеклянных панелей. Внутри никакого движения. Вдруг парень пошел по стопам отца, а криминальные элементы не склонны что-то делать у всех на виду… Обычно они занимаются своими грязными делишками в подвалах, подальше от любопытных глаз. Однако Тони работал в Форт-Диксе и, возможно, был вполне законопослушным гражданином.

Этли постучала, но ответа не последовало. Исключительно из вежливости она постучала еще раз – с аналогичным результатом. Взглянула налево и увидела пожилую женщину, которая сидела на крыльце в кресле-качалке с шитьем в руках. Стояла солнечная, но прохладная погода, и женщина куталась в ярко-оранжевую шаль; на седых волосах была свежая перманентная укладка, между прядями проступали пятнышки розовой кожи, словно солнце выглядывало из-за туч. Она не смотрела в сторону Пайн, внимательно изучая сквозь очки свое шитье. Во дворе царил порядок; разноцветные цветочные горшки с зимними хризантемами стояли вокруг крыльца, придавая цвет скучному холодному окружению.

– Тони в доме, – негромко сказала она.

Пайн обошла дальний конец крыльца и положила руку на деревянные перила.

– Вы его знаете? – спросила Пайн.

Женщина, продолжая смотреть на свою работу, едва заметно кивнула.

– Но вас я не знаю.

– Меня зовут Этли.

– Забавное имя для девушки, – заметила женщина.

– Да, мне многие об этом говорят. Значит, он здесь?

– Видела, как он вернулся час назад, но не заметила, чтобы выходил.

– Он один? – спросила Пайн.

– Не знаю, я больше никого не углядела. – Все это время женщина говорила тихо, продолжая шить.

Всякий, не стоявший к ней так же близко, как Пайн, не смог бы быть уверен, что женщина говорит с Этли.

– Ладно, спасибо за информацию.

– Вы пришли, чтобы его арестовать? Вы полицейская?

– Нет – и да, – сказала Пайн.

– В таком случае почему вы стучите в дверь?

– Хочу задать ему несколько вопросов.

– Он работает в Форт-Диксе, – сказала женщина.

– Да, слышала.

– Скорее всего, ему не понравятся ваши вопросы.

– Очень может быть, – согласилась Этли. – Он здесь живет постоянно? Я не смогла это выяснить.

– Тони приезжает и уезжает. А еще он не слишком вежлив со мной: называет меня оскорбительными именами и мочится на мои цветы. И мне не нравится то, как выглядят его друзья. Прежде здесь был хороший микрорайон, но теперь все изменилось. Остается лишь надеяться, что моей жизни ничего не будет угрожать.

– Благодарю вас, – сказала Пайн.

– Не благодарите. Парень опасен. Будьте осторожны.

– Так и сделаю. – Пайн вернулась к входной двери и снова постучала. – Энтони Винченцо? – позвала она.

Никакой реакции. Одна, две, три секунды. Потом что-то начало происходить. Сразу много чего.

Задняя дверь распахнулась. И вновь знакомые звуки: топот убегающих ног. Люди постоянно от нее убегают.

И на то есть причины. Однако у Пайн имелся серьезный повод ему помешать.

Этли перепрыгнула через перила крыльца – и тут только женщина подняла голову от своего рукоделия.

– Достаньте мелкого мерзавца, – сказала она, и на ее морщинистом лице появилась улыбка.

Ботинки Пайн коснулись асфальта. Через пять шагов она уже набрала полную скорость.

Вдох через нос, выдох ртом. Руки и ноги будут работать автоматически.

Впереди мелькнули удалявшиеся голубая рубашка, чуть более светлые джинсы и потрепанные белые кроссовки.

Пайн побежала быстрее, но расстояние не сокращалось. Тони Винченцо был на десять лет моложе и явно быстрее, даже с учетом длинных ног Пайн. И ему помогал страх, который делает медленных быстрыми, а слабых – сильными.

А еще страх превращает трусливых в отважных, в особенности если у них нет другого выхода.

– Тони, я лишь хочу с тобой поговорить, ничего больше! – прокричала Этли между вдохами.

Винченцо побежал быстрее. Ублюдок был настоящим олимпийцем. Ей потребуется автомобиль, чтобы его догнать.

Вот дерьмо…

Пайн огляделась, пытаясь отыскать возможность сократить путь, чтобы поймать Тони. Она даже подумала, не достать ли ей пистолет, чтобы сделать предупредительный выстрел и напугать мерзавца, заставить его бежать еще быстрее, споткнуться или напороться на что-нибудь и упасть. Этого будет достаточно.

В самый последний момент она заметила движение справа.

И получила удар. Покатилась по земле, сознательно продолжая движение, мгновенно оказалась на ногах, в глубоком приседе с «глоком» в руках, направленным на мужчину, который сбил ее с ног.

Вот только он сам уже направил на нее ствол.

– ФБР! – рявкнула Этли, вне себя от ярости. – Бросайте оружие! Немедленно!

– Военная полиция! – рявкнул в ответ мужчина. – Опустите оружие. Немедленно!

Несколько долгих мгновений они молча смотрели друг на друга.

Мужчина был стройным, шесть футов и три дюйма ростом, около двухсот фунтов тренированных мышц, и Пайн сразу его узнала. Она быстро заморгала, словно надеялась, что он окажется кем-то другим. Не вышло.

Этли опустила оружие.

– Пуллер?

Джон Пуллер убрал свой пистолет «М11». Он выглядел таким же ошеломленным.

– Пайн?

Тони Винченцо давно скрылся из виду.

– Проклятье, что ты здесь делаешь? – спросила она.

Пуллер посмотрел мимо нее, в ту сторону, где скрылся Тони.

– Пришел, чтобы произвести арест.

Пайн обернулась через плечо; теперь она все поняла.

– Вот хрень! Тони Винченцо?

Он кивнул и нахмурился.

– Он давно у нас в работе, Этли. К несчастью, ты появилась в самый неподходящий момент.

Глава 3

Перед кафе висела табличка, утверждавшая, что заведение работает с 1954 года. Потрескавшиеся виниловые сиденья, кабинки с поцарапанными деревянными стенами. В кухне, которую они увидели, когда проходили мимо окна, было полно кастрюль и сковородок, а еще жир – казалось, он накопился со дня открытия заведения. Нехватка атмосферы и чистоты ничем не компенсировалась; возможно, в этом и состояла прелесть постоянного места встреч жителей округи. Несколько пожилых клиентов неспешно поглощали еду, не отрываясь от смартфонов.

Пайн и Пуллер сидели в одной из кабинок, друг напротив друга, и пили кофе.

Рядом с Пуллером устроился мужчина лет тридцати пяти, специальный агент военной полиции Эд Макэлрой. Он работал в команде Пуллера, занимавшейся делом Винченцо, и сюда прибыл, чтобы помочь взять его под стражу.

– Значит, вы были знакомы раньше, – сказал Макэлрой.

Пуллер кивнул и посмотрел на Пайн.

– Хочешь ему рассказать?

Этли сделала глоток кофе.

– Пуллер еще не был старшим уоррент-офицером[1]. А я работала в Бюро всего четыре года, и все еще на Восточном побережье. Меня перевели служить рядом с Большим каньоном недавно. Так или иначе, но мне пришлось участвовать в совместной с армией целевой операции. Бизнесмен, деятельность которого расследовало Бюро, давал взятки официальным лицам, а также умудрился прибрать к рукам пару старших армейских офицеров.

Когда Пайн замолчала, рассказ продолжил Пуллер.

– Бывшие генералы попали под суд и провели некоторое время, размышляя о своих грехах в военной части, где они прежде служили. – Он помолчал и искоса бросил взгляд на Пайн. – Пару раз ситуация едва не вышла из-под контроля.

– И в чем это выражалось? – спросил Макэлрой.

– Выяснилось, что у бизнесмена имелись связи с группой наемников из-за океана, – ответила Пайн. – Действительно плохих парней, без колебаний убивавших за деньги. Сколько раз они пытались покончить с нами, Пуллер?

– Три, – отозвался тот. – Четыре, если считать бомбу в автомобиле, которую мы нашли до того, как она взорвалась.

– Проклятье, – сказал Макэлрой. – А что стало с «бизнесменом»?

– Он отлично проводит время в федеральной тюрьме, – ответила Пайн. – И останется там до конца жизни. – Она посмотрела на Пуллера. – Я очень сожалею, что сорвала тебе арест.

– Ты не могла знать, – сказал Пуллер. – Просто нам всем не повезло.

– Вы преследовали Винченцо за преступления, которые он совершил в Форт-Диксе? – спросила Этли.

– Среди прочего, – ответил Пуллер, поставив чашку с кофе на стол. – Мы с Эдом занимаемся этим делом около месяца, и Тони Винченцо в нем одна из центральных фигур.

– Как долго вы служите в армии? – спросила Пайн у Макэлроя.

– Скоро пятнадцать лет, из них последние пять в военной полиции. Работаю с шефом Пуллером уже девять месяцев.

– У вас есть семья?

– Они остались в Детройте. Жена и двое детей. Она привыкла к перемене мест, но все равно ей тяжело. Ну а эта работа более гибкая.

Пайн повернулась к Пуллеру.

– Итак, вы собрались арестовать Тони? За что?

– Он – член наркокартеля, действующего в Форт-Диксе. Винченцо работает в автомобильной мастерской. Он хороший механик, однако не получает достаточно денег, чтобы поддерживать привычный образ жизни. Он связан с очень плохими парнями, – сказал Пуллер.

– Значит, он не военный? – спросила Пайн.

– Верно, – Джон кивнул. – Но совершает преступления на военном объекте, поэтому я участвую в расследовании. Технически Форт-Дикс находится под юрисдикцией командования воздушных перебросок ВВС. Все операции проводит восемьдесят седьмое крыло[2], оно же осуществляет управление.

– Но если за все отвечает ВВС, при чем здесь ты? – спросила Пайн.

– Это совместный объект, поэтому здесь одновременно присутствуют армия и ВВС. Каждая ветвь сохраняет полный контроль. Винченцо наняла армия, поэтому решение его проблемы досталось мне. Кроме того, он втянул в свои дела ряд глупых рядовых, за которых также отвечаю я. Так что ВВС остается на заднем плане. В данном случае расследование ведет армия.

– А я думала, что только структура Бюро такая нескладная, – ответила Пайн.

– Армия все усложняет, – прозаично заметил Пуллер. – И очень этим гордится.

– Значит, он продает наркотики, получая их из внешних источников?

Джон кивнул.

– Во всяком случае, у нас создалось именно такое впечатление. И нам совсем не помогают солдаты, ставшие наркоманами, а некоторых из них шантажируют враги нашей страны, вынуждая совершать то, чего им делать не следует, – сказал Пуллер.

– Понятно, – ответила Пайн.

– А почему ты хотела встретиться с Винченцо? – спросил Пуллер. – Ты работаешь над делом, которое с ним связано? В таком случае нам лучше объединить усилия.

– Нет. – Она посмотрела на Макэлроя. – Это личное, Джон. Это… связано с моей сестрой.

– Винченцо что-то сделал с твоей сестрой? – спросил Пуллер.

– Нет. В деле замешан его дед.

История была длинной, но Пайн удалось свести ее к цепочке коротких предложений, полных информации, в том числе о том, что ей удалось недавно узнать в Джорджии об Ито Винченцо, похитившем ее сестру. Ей не хотелось нагружать Пуллера своими проблемами, но она относилась к нему с огромным уважением – как к человеку и следователю. К тому же теперь ей стало немного легче.

– Проклятье, – только и сказал Пуллер, когда она закончила.

– Согласен, – отозвался Макэлрой. – Сожалею, что в вашей семье случилось такое, мэм. Это просто ужасно. Никому не пожелаю пройти через подобное.

– Благодарю, – сказала Пайн.

– Ну, дед Тони Винченцо такой же негодяй, – добавил Пуллер. – Сейчас он в федеральной тюрьме Форт-Дикса.

– Да, я знаю, – сказала Пайн. – Я хотела спросить у Тони, известно ли ему, где находится его дед Ито и жив ли он. Ведь дом записан на Тедди, так что нельзя исключить, что Ито Винченцо мертв.

– В Нью-Джерси есть онлайн-база данных на всех умерших, – заметил Пуллер.

– Я ее проверяла – ничего. Однако он мог умереть в другом штате, а далеко не во всех есть такие базы данных, – заметила Пайн.

– Понимаю твою проблему, – ответил Пуллер. – Тони или Тедди должны знать, жив Ито или нет.

– На это я и рассчитываю, – призналась Этли.

– Кажется, твоя мать обладала удивительным даром работы под прикрытием, что и привлекло к ней в конечном счете внимание мафии. И ты понятия не имеешь, где она сейчас?

Пайн покачала головой.

– Если она еще жива, то даже Бюро не в силах ее найти, я пыталась. – Она посмотрела на Пуллера. – Я помешала твоему аресту. Как мне это компенсировать?

– Сам не знаю, – ответил тот. – Мы собирались арестовать Винченцо, потому что хотели на него надавить, чтобы он сдал нам сеть. Он – мелкая сошка. Военная полиция хочет взять крупняк, а рядовые, которых мы до сих пор задерживали, ничего не знают. Я уже начал расставлять людей вокруг его дома, когда появилась ты. Эд должен был занять позицию позади дома, но не успел. Вот почему Тони Винченцо сумел сбежать.

– Могу я привлечь ресурсы Бюро, чтобы помочь?

Пуллер покачал головой.

– Спасибо за предложение, но у нас достаточно людей и ресурсов. Мы его найдем. Не так много мест, где он может спрятаться.

– Вы дадите мне знать, когда возьмете Тони Винченцо?

– Сделаю все, что в моих силах, – заверил ее Пуллер.

– Заранее тебе благодарна, – ответила Пайн.

– Нам пора. Впереди полно бумажной работы.

Пуллер и Макэлрой встали.

– И работы из-за меня будет еще больше, – виновато сказала Этли.

– Если б я получал доллар за каждый неверный шаг, сознательный или нет… Так что выбрось это из головы. Обычное дело.

После того как они ушли, Пайн посмотрела на свою недоеденную порцию.

– Дерьмо, – пробормотала она.

Глава 4

– Ты не могла знать, – сказала Кэрол Блюм.

Пайн вернулась в номер отеля, где она остановилась вместе со своей помощницей, Кэрол было больше шестидесяти, и она работала в Бюро секретарем почти четыре десятилетия. Мать шестерых взрослых детей, Блюм практически ничему не удивлялась и ничего не боялась.

Она отправилась с Пайн, чтобы помочь ей расследовать дело о давнем похищении сестры. Обычно они вместе работали в офисе в Шеттерд-Рок, штат Аризона, где Этли являлась единственным агентом ФБР. В стиле Бюро такие офисы принято называть МА, или местным агентством, резидентурой, в противоположность намного более масштабным полевым офисам, расположенным в крупных городах.

– Я понимаю, но все равно чувствую себя паршиво. Пуллер – хороший человек. Насколько я его знаю, он спланировал все до мельчайших деталей, вот только никак не мог предвидеть, что я появлюсь в самый разгар и все испорчу.

– Но Тони Винченцо там был? Это именно он сбежал? – спросила Кэрол.

– Да. Джон думает, что сможет довольно быстро выследить Винченцо, но я в этом не уверена.

– А есть другие способы узнать местонахождение Ито не через его внука? – спросила Кэрол.

– Тони был планом А. Но есть еще план Б – я могу поговорить с сыном Ито, Тедди. Он отбывает срок здесь, в Форт-Диксе, в Трентоне, – ответила Пайн.

– А Форт-Дикс – военная тюрьма?

– Нет, – ответила Пайн. – Просто тюрьма находится на территории военной базы. И управляет ею федеральное бюро тюрем. От минимального до среднего режима содержания, хотя там сидят боссы криминальных организаций вместе с политиками и бизнесменами, нарушившими законы.

– Понятно, – сказала Кэрол. – Кстати, Джек Лайнберри с тобой связывался?

– Он должен был вчера выйти из больницы. Джек способен обеспечить себе самый лучший уход дома.

– Да, не сомневаюсь, – согласилась Кэрол. – Но я говорю о…

– Я знаю, Кэрол, – резко перебила ее Пайн. Затем более спокойно добавила: – Я пока еще не разобралась с этим, если тебе хочется знать правду. Я думала, что он сможет помочь мне отыскать мать, но сейчас ему следует сосредоточиться на выздоровлении.

– Понимаю.

– Но я с ним свяжусь и буду держать в курсе, – заверила ее Этли. – Возможно, у него появятся какие-то сведения, которые могут оказаться полезными… – Она достала телефон. – Я собираюсь договориться о встрече с Тедди Винченцо. Но сейчас мне в голову пришла новая мысль.

– И какая?

– Я собираюсь попросить Пуллера сделать запрос на встречу в тюрьме. Он сможет и сам поговорить с Тедди Винченцо о Тони. Вдруг тот подскажет, где прячется его сын. И, хотя это федеральная тюрьма, она находится на военной базе, поэтому Пуллер поможет мне пересечь красные флажки. Так у нас получится быстрее.

– Звучит как хороший план, – сказала Блюм.

Этли набрала номер, Джон ответил после второго гудка. Она рассказала ему о своем плане, и он ответил, что согласен, но с одним условием.

– Я хочу присутствовать во время твоего разговора с Тедди.

– Сама собиралась тебя попросить, – призналась Пайн.

– Постараюсь договориться на завтра, на девять утра, хорошо?

– Меня устраивает. Встретимся там.

– Тогда до встречи.

Пайн повесила трубку и посмотрела на Блюм.

– Возможно, это к лучшему, – сказала та. – Тедди может знать об отце больше, чем Тони о деде.

– У меня возникла такая же мысль, – согласилась Пайн. – Вопрос лишь в том, станет ли он говорить?

– С заключенными это всегда услуга за услугу, – заметила Блюм.

– Я знаю, Кэрол. Мы придумаем для него что-нибудь привлекательное.

– А что теперь? – спросила Блюм. – Будем ждать встречи с Тедди Винченцо?

– Нет, – ответила Пайн. – У меня есть другой план.

– И каков он?

– После того как Тони сбежал, мы осмотрели дом, чтобы проверить, нет ли там других людей, но я не обыскивала его по-настоящему, – ответила Пайн. – Полагаю, нам нужно это исправить.

– А у тебя есть ордер?

– Нет, он есть у Пуллера, – заверила Пайн. – Мы можем этим воспользоваться.

– А у него не возникнет проблем? – спросила Блюм, бросив на Этли скептический взгляд.

– Не вижу никаких проблем. Мы на одной стороне.

– Ну, он хочет поймать Винченцо за правонарушение, а потом использовать его в виде наживки, чтобы выловить рыбку покрупнее, – сказала Блюм. – А ты собираешь информацию на Ито и пытаешься разобраться с похищением сестры.

– И ты считаешь, что это взаимоисключающие цели? – осведомилась Пайн.

– Необязательно. Но я не уверена, что они полностью совместимы, – ответила Блюм.

– Ну, я готова рискнуть.

– Ничего другого я и не ожидала, – проворчала Блюм.

– Ты не одобряешь?

– Тогда я не стала бы молчать. Просто не забывай о том, что я сказала, и все.

– Я помню все, что ты мне говоришь, Кэрол.

Глава 5

– Вы его не поймали?

Пайн посмотрела на крыльцо соседки Винченцо; пожилая женщина снова сидела в кресле-качалке, вот только сейчас у нее на коленях не было шитья. Стало холоднее, и она надела теплое пальто. Пайн заметила оранжевое сияние переносного обогревателя рядом с качалкой.

– Нет, у меня не получилось.

– Он быстрый, – сказала женщина. – Но я подумала, что у вас есть шанс – с такими длинными ногами…

– Оказалось, недостаточно длинные. Надеюсь, у меня появятся и другие шансы, – сказала Этли. – Вы проводите на воздухе целый день? Стало довольно холодно.

– В доме нечем заняться. А я люблю быть в курсе всего, что происходит вокруг. Мимо проходят люди, мелкие преступники убегают от полицейских… Кстати, они сейчас в доме.

– Военные полицейские, да; я видела их припаркованные автомобили, – сказала Пайн. – А вы не знаете, куда мог отправиться Тони?

– Они у меня спрашивали, – ответила женщина. – И я повторю вам то, что сказала им: нет. Я не завожу разговоров с этим мужчиной, если у меня есть такая возможность. Я знаю, кто он такой, и ему об этом известно. Всякий, кто мочится на цветы, ну…

– Ладно. Вы можете рассказать еще что-то полезное?

– Вы же понимаете, я здесь живу.

– Понимаю, миз…[3]

Женщина покачала головой.

– Не сомневаюсь, что вы можете все узнать, если захотите, но…

– Оставлю визитку в вашем почтовом ящике. Если захотите сообщить мне что-то конфиденциально, буду вам благодарна.

Женщина отвернулась, перекрестилась, пробормотала нечто похожее на молитву, вытащила из пальто книгу и начала читать в сгущавшихся сумерках. Пайн разглядела у нее в руках маленькую Библию.

Несколько секунд она смотрела на женщину, а потом постучала в дверь дома Винченцо.

Документы Пайн и упоминание имени Джона Пуллера позволили ей попасть внутрь, и там она поговорила с агентом военной полиции Биллом Крокером, коротко подстриженным молодым человеком с фигурой бегуна и серьезным лицом. Она объяснила свой интерес.

– Мы ищем то, что нам может пригодиться, и ставим жучки там, где нужно. Шеф Пуллер хочет, чтобы мы оставались здесь до тех пор, пока он не отдаст другой приказ, и он рассказал нам о вас. Так что вы можете осмотреться. Но если вам удастся отыскать то, что пропустили мы…

– Обещаю, я сразу покажу вам все свои находки, – заверила Пайн.

– Да, мэм.

Этли начала с верхнего этажа, потом спустилась вниз. В доме царил ужасающий беспорядок. В стене спальни зияла дыра, позволявшая выглянуть наружу. Водопроводные краны заржавели, раковины покрылись пятнами, ковры и обивка были настолько потертыми, что Пайн видела сквозь дыры пол. Тони ночевал в спальном мешке, разложенном в одной из комнат. Он не держал свою одежду в шкафу, и та превратилась в огромный шар, валявшийся на полу вперемешку с контейнерами от быстрого питания. На одной из стен висел телевизор с плоским экраном. Под ним лежала игровая приставка.

Ну теперь очевидны его приоритеты.

В кухне Пайн обнаружила гораздо больше муравьев и тараканов, чем кастрюль и посуды. На тарелках, лежавших в раковине, давно засохли остатки еды, и Пайн решила, что положили их туда не меньше года назад. В доме было настолько грязно, что даже воздух казался наполненным сажей, микробами и набухающей заразой.

Наконец она добралась до подвала. Судя по пыли, военные полицейские забрали отсюда несколько крупных предметов. Стены были обиты дешевой фанерой, кто-то пытался рисовать на них отвратительной коричневой краской.

Ковер протерся в нескольких местах; кое-где он был свернут, открывая бетонный пол. Всюду виднелись следы крысиного помета. Здесь так пахло плесенью, что Пайн наморщила нос – и в следующее мгновение начала задыхаться. Прислонилась к стене и принялась внимательно осматривать подвал; она могла бы поспорить, что остатки белого порошка на ковре – кокаин или стружка из машины по производству таблеток, от которой в пыли остался прямоугольный след. Очевидно, Винченцо занимался нелегальным бизнесом прямо здесь, где его не могли увидеть любопытные соседи. При обычных обстоятельствах Пайн это заинтересовало бы, но ее нынешнее положение никак не подходило под определение «обычные обстоятельства».

И все же то, что могло ее заинтересовать, смотрело ей прямо в лицо.

Стена со старыми фотографиями в рамках. Они висели криво, и, судя по всему, Винченцо даже не пытался их поправить. Пайн сомневалась, что он вообще на них смотрел, когда спускался сюда, чтобы заняться производством наркотиков. Вероятно, на фотографиях была его семья – и не более того.

Этли подошла к стене и включила верхний свет – он был установлен прямо над фотографиями. Флуоресцентные трубы замерцали, ожили, и все тусклое стало молочно-белым. Она начала с верхнего левого угла, и ее взгляд стал медленно перемещаться к правому нижнему.

Где-то посередине Пайн остановилась – она смотрела на снимок молодого Ито Винченцо, человека, который, как она считала, похитил Мерси, а потом попытался свалить вину на ее несчастного отца. Пайн с удивлением обнаружила, что черты лица Ито Винченцо показались ей добрыми. Она знала, что это никак не могло соответствовать действительности – во всяком случае, если речь шла о ней или Мерси.

Ее взгляд продолжал перемещаться вниз вдоль рядов фотографий. Некоторое время Этли изучала Бруно Винченцо, мафиозо, старшего брата Ито, которого узнала по другой фотографии, виденной в газете. Он выходил из здания федерального суда и пытался закрыть лицо книгой в мягкой обложке.

Пайн считала, что именно Бруно стал причиной содеянного Ито. Это было наказание ее матери за то, что она помогла отправить Бруно в тюрьму, где он и закончил жизнь: кто-то вогнал ему нож в сонную артерию за доносы на других заключенных.

Рядом с фотографией Ито висел снимок женщины, который казался старым; Пайн сделала такой вывод по одежде, прическе и качеству фотографии, напоминавшему качество полароидного снимка. Возраст женщины соответствовал возрасту Ито. Возможно, это была его жена, бабушка Тони Винченцо? Может быть, она станет еще одним источником информации, если только удастся ее найти…

Вдруг есть у кого спросить о той, что стоит рядом с Ито? Проклятье, почему я не сообразила раньше? Ну давай, Пайн, пора показать игру получше.

Она поспешно поднялась из подвала, остановилась на крыльце и посмотрела на пожилую женщину, продолжавшую читать Библию.

– Как давно вы здесь живете? – спросила Пайн.

– Мы с мужем купили этот дом через год после свадьбы. Нам сделали хорошую скидку. Мы вырастили здесь наших детей.

– Значит, долго?

– Более пятидесяти лет.

– И вы знали Ито Винченцо? Он жил здесь вместе со своей семьей.

– Да, знала.

– Что можете о нем рассказать?

– А что вы хотите знать?

– Все, что сможете вспомнить.

– Зачем вам это?

Пайн подошла к крыльцу дома и села на перила рядом с женщиной. Этли хотела оказаться на домашней территории пожилой леди, когда та начнет рассказывать о прошлом; это могло многое изменить в ее поведении.

– У меня есть подозрение, что он похитил мою сестру-близнеца тридцать лет назад и едва не убил меня.

Впервые внимание женщины полностью сосредоточилось на Пайн.

– А на следующее утро Ито вернулся и устроил драку с моим отцом, пытаясь обвинить его в том, что произошло. В преступлении, которое совершил сам.

Женщина оценивающе посмотрела на Пайн.

– Тридцать лет назад… Должно быть, тогда вы были ребенком, – сказала женщина.

– Мне было шесть, – ответила Пайн.

– Но почему Ито так поступил? Он был не таким человеком – богобоязненным и добрым.

– Может быть, появилось то, чего он боялся еще больше… У него был брат, Бруно Винченцо.

Женщина заметно содрогнулась.

– Вижу, вы знали и Бруно, – сказала Пайн.

– Они отличались, как ночь и день, эти двое. Ито не имел с Бруно ничего общего. Мы все знали, кем был Бруно.

– Вы хотите сказать, что он был мафиозо? – спросила Пайн.

– Я имею в виду очень многое – и все только плохое. Так уж получилось, что Иви запретила Бруно сюда приезжать, – сказала женщина.

– Иви – это жена Ито?

– Да, – женщина кивнула.

– Ито был с ней согласен? – спросила Пайн.

– По правде говоря, Ито не переносил брата.

– Это очень интересно.

– Вот почему я не могу поверить, что он мог совершить нечто столь ужасное, – продолжала пожилая женщина. – Он был милым парнем, вырастил детей достойными людьми. Он помогал мне и моему мужу, когда мы нуждались. Починил нашу печь, они вместе с моим мужем поменяли крышу. Тогда люди делали такие вещи. А теперь… Никто никого не знает.

– Тедди в тюрьме. И мы обе знаем про Тони. Так насколько хорошим отцом был Ито? – Пайн вопросительно посмотрела на женщину.

– Ну, Ито владел бизнесом, – ответила та. – Он много работал. Тедди был похож на Бруно, так мне кажется. Он всегда вел себя плохо. А если такое в крови, с этим уже ничего не поделаешь. С ним постоянно случались самые разные неприятности. И он неизменно пытался заработать легкие деньги.

– А что стало с женой Тедди? – спросила Пайн. – Насколько я поняла, он был женат?

– Да. Она от него ушла. Около десяти лет назад. Больше не могла его терпеть. Я бы так долго не выдержала. Они жили здесь. Постоянно дрались. У Тедди было полно знакомых бандитов. И они нам угрожали. Все могло бы плохо закончиться, но я должна признать, что Тедди не давал нас в обиду. Может быть, дело в том, что мы дружили с его родителями… Пожалуй, его единственное доброе дело, которое я могу вспомнить. Ну а Тони рос в этом отвратительном окружении. Стоит ли удивляться, что он стал таким?

– А вы знаете, где сейчас бывшая жена Тедди?

– Джейн? Нет. Я ничего о ней не слышала вот уже несколько лет. Надеюсь, она нашла свое счастье. Вне всякого сомнения, Джейн его заслуживала.

– А что стало с женой Ито Винченцо, Иви? – спросила Пайн. – Насколько я поняла, вы ее хорошо знали.

– Иви была очень милой. Мы дружили. И мой муж охотно проводил время с Ито. Тот замечательно готовил и устраивал чудесные обеды! Все делал сам. Я думала, что итальянцы едят только пасту, но Ито часто угощал нас рыбой. И она всегда оказывалась восхитительной.

– А вы знаете, где она сейчас? Иви жива?

Женщина медленно кивнула.

– В доме престарелых. Кенсингтон-Манор. В пяти милях отсюда. Однако название[4] совсем не соответствует его качеству. Ну, наверное, так всегда бывает.

– Семья ей не помогает? – спросила Пайн.

– Здесь только Тедди и Тони, а они совершенно бесполезны. Примерно пять лет назад Иви перебралась в дом престарелых, когда больше не могла за собой ухаживать. Я навещала ее там. Это… плохое место. Однажды я тоже там окажусь – рано или поздно. Мои дети хорошо ко мне относятся, но у них свои проблемы. А места получше стоят больших денег, они столько не могут платить.

– Но вы можете продать дом.

– Я им больше не владею. Мне пришлось сделать обратную закладную[5]. Потребовались деньги, чтобы платить по счетам. Как только я умру, дом заберут.

Пайн посмотрела на соседние дома.

– Судя по всему, здесь многие находятся в похожем положении, – заметила она.

– Правительство предлагает нам тратить деньги, чтобы помочь экономике создавать рабочие места. А потом, когда ты потратишь бо`льшую часть своих накоплений, они говорят, что ты должен экономить, поскольку выходишь на пенсию. Так какому совету нужно следовать?

– Боюсь, у меня нет ответа на ваш вопрос, – призналась Пайн. – Сожалею о том, что вы оказались в таком положении.

– Однако я знаю, что у меня будет крыша над головой и еда три раза в день. Просто при этом буду сидеть вся в слюнях, – с горечью добавила она.

– Вот тебе и золотые годы, – сказала Пайн.

– Не обязательно будет так уж плохо, – со вздохом сказала старая женщина. – Большинство моих друзей оказались в домах престарелых, которыми управляет государство. Я их навещала. Вот там действительно плохо.

– Поверю вам на слово… Послушайте, а вы не знаете, жив ли Ито?

– Ничего определенного сказать не могу. Однажды он просто исчез. Причем довольно давно.

– В конце восьмидесятых? – сразу спросила Этли. – Именно тогда похитили мою сестру.

– Нет, не настолько давно, – последовал неожиданный ответ. – Если подумать, это случилось где-то около Одиннадцатого сентября или годом позже, но больше я ничего не помню.

– А что говорила Иви?

– Я не знаю, – женщина покачала головой. – Всякий раз, когда я о нем заговаривала, она меняла тему.

– Иными словами, она не знает, жив он или нет?

– Во всяком случае, мне никогда не говорила. Но то, что он так внезапно исчез? Он оставил брешь в ее сердце величиной с тоннель Линкольна[6]. Я никогда не могла этого понять. Временами мне казалось, что Бруно восстал из могилы и убил его, потому что таким уж он был.

Пайн поблагодарила женщину и пошла обратно к машине, потом позвонила Блюм и попросила ее взять такси и встретиться с ней в доме престарелых.

– Соседка сказала, что пять лет назад Иви уже не могла за собой ухаживать. Возможно, с тех пор ее состояние ухудшилось.

– Ну мы можем попытаться, – ответила Блюм.

«Девиз всей моей жизни», – подумала Пайн, когда шла к машине.

Глава 6

– Все это время меня мучил один вопрос, – сказала Этли, когда встретила Блюм возле дома престарелых.

– Интересно, какой именно? – спросила Блюм.

– Как Ито узнал, что моя мать являлась агентом под прикрытием и работала на правительство? Она никогда не давала показаний в суде. Ее личность хранилась в тайне.

– И мы узнали, что до того, как вы с сестрой перебрались в Андерсонвилл, на вас совершались покушения, хотя вы находились в программе защиты свидетелей, – сказала Блюм.

Эту программу вела служба маршалов США.

– И как те люди о них узнали? – спросила Пайн.

– Думаешь, что те, кто за этим стоял, каким-то образом довели информацию до Ито или его брата Бруно? В то время он был еще жив, пусть и находился в тюрьме.

– Да, эти две вещи могли быть связаны между собой, – сказала Этли.

Дом престарелых построили в шестидесятые по архитектурной моде тех времен, с использованием кучи цемента. Плоская крыша и старые кондиционеры на проржавевшей кровле.

Они вошли внутрь, где пахло плесенью, а мебель и настенные покрытия были старыми и изношенными. Пайн видела пожилых людей, медленно двигавшихся по коридорам в креслах-колясках или при помощи ходунков. Заведение выглядело сравнительно чистым и аккуратным, но язык не повернулся бы назвать его «радостным».

Пайн показала документы и значок секретарше, и та отвела их в кабинет заведующей.

– А в чем, собственно, дело? – спросила женщина лет тридцати, одетая в белый халат.

На столе стояли остатки ланча, кабинет был маленьким и неряшливым.

– Мы всего лишь хотим задать миссис Винченцо несколько вопросов, связанных с расследованием, которое проводим в данный момент, – начала Пайн.

– А разве для этого не нужен ордер на обыск или еще что-то? – спросила женщина, которая не стала называть свое имя, но на бейджике было написано «Салли».

– Только не в том случае, когда речь идет о добровольной беседе, Салли, – ответила Пайн. – Мы ничего не ищем. Просто задаем вопросы. Нас интересует муж миссис Винченцо.

– Я даже не знала, что у нее есть муж. Ее навещает только бывшая соседка.

– Именно она и рассказала мне, что миссис Винченцо живет здесь с тех пор, как не может за собой ухаживать.

Салли покачала головой.

– Бедные старики забывают принимать лекарство, падают, ломают бедра, пытаются водить машину, оставляют включенной плиту на всю ночь… Все та же старая история.

– Значит, мы можем с ней поговорить?

– Я не уверена, что это имеет смысл. Она в отделении памяти.

– Отделении памяти? – переспросила Пайн.

– Ей поставили диагноз «слабоумие».

– Я сожалею, но раз уж мы здесь, почему бы нам не попробовать? Это важно.

– Ну, наверное, хуже не станет… Возможно, бедняжке даже будет приятно увидеть новых людей.

Она повела их по коридору к двойным дверям, на которых красным карандашом было написано «Стационар памяти». Провела картой по считывающему устройству, щелкнул замок, и дверь открылась.

Они подошли к следующей двери, и Салли постучала.

– Миссис Винченцо? – протяжно пропела она. – Иви? К вам посетители.

Дверь распахнулась, и они вошли в комнату.

Иви Винченцо сидела в постели и безмятежно смотрела на них. Она была одета в розовую пижаму, вьющиеся волосы скрывал розовый шарф. Многие предметы в комнате также были розовыми.

– Ей нравится розовый цвет, – сказала Салли. – Он ее успокаивает.

– Я и сама люблю розовое, – призналась Блюм.

– Вернусь через некоторое время, – сказала Салли. – Если возникнут проблемы, нажмите на красную кнопку над кроватью.

Она ушла, а Пайн и Блюм подошли поближе к кровати. Этли села на стул, ее помощница осталась стоять рядом.

Винченцо посмотрела на Пайн.

– Мы знакомы, юная леди? – спросила она приятным голосом.

– Нет, но я знаю вашу соседку. Она любит заниматься рукоделием и называет вас Иви.

Та ничего не ответила – ее глаза начали закрываться.

– Она живет в доме слева, – с надеждой проговорила Пайн.

Женщина открыла глаза, но никак не отреагировала на ее слова.

– Вам нравится, когда к вам приходят гости? – спросила Блюм. – Думаю, мне бы нравилось. С людьми так приятно беседовать!

– Я… я вас не знаю, верно?

Пайн посмотрела на Блюм.

– Нет, но мы решили сегодня вас навестить.

– У меня… ко мне редко приходят, – медленно проговорила Иви Винченцо.

– Ваша соседка рассказала нам, что вы живете здесь.

Иви явно разочарованно покачала головой.

– Старая женщина, – пробормотала она.

Пайн наклонилась поближе.

– Мы хотели поговорить о вашем муже.

– Моем… муже?

– Да. Ито… Вы его помните? Она сказала, что он превосходно готовил, – продолжала Пайн.

Иви опустила взгляд.

– Я… раньше… готовила. – Она посмотрела на стену. – Они забрали мою… плиту.

Этли протянула руку и осторожно положила ее на плечо женщины.

– Иви, вы могли бы ответить на некоторые вопросы об Ит… вашем муже?

– Мой муж, – повторила она. – Я… нет мужа. – Она покачала головой. – Я… так скучаю по готовке.

– Да, конечно, не сомневаюсь. У вас есть сын Тедди и внук Энтони.

В ответ Иви сняла шарф, и Пайн увидела, что у нее почти не осталось волос. Редкие клочки были выкрашены в рыжий цвет. Она сжала в руке шарф.

– Я бы испекла хлеб, – сказала Иви. – Месила бы, месила, вот так…

Этли вздохнула и безнадежно посмотрела на Блюм.

– Просто продолжай с ней говорить, – прошептала она, подавшись в ее сторону.

– Что ты задумала? – спросила Кэрол.

– Хочу немного здесь осмотреться.

– Агент Пайн, это несчастная женщина…

– Кэрол, я знаю. Я ей сочувствую, правда. Но если у нее есть то, что поможет найти мою сестру, я должна посмотреть. Возможно, другого шанса не представится. Я буду действовать быстро и эффективно.

Блюм снова сосредоточилась на Иви и принялась расспрашивать ее о том, какой именно хлеб она любит печь. Этли быстро просмотрела ящики комода, потом наклонилась, чтобы заглянуть под кровать. Если Иви что-то и заметила, она не подала вида, продолжая мять шарф.

Затем Пайн заглянула в шкаф и за одеждой обнаружила картонную коробку, стопку журналов «Пипл» и сложенные ходунки. В коробке лежали бумаги.

Она вытащила ее из шкафа.

– Миссис Винченцо, вы не против, если я это посмотрю?

Между тем старушка легонько выстукивала дробь пальцами по шарфу, а Блюм посмотрела на Пайн и пожала плечами.

– Не думаю, что она способна дать осознанное согласие, – заметила Блюм.

– Я же не собираюсь использовать то, что найду, чтобы посадить ее в тюрьму, – ответила Пайн.

– Речь может идти о ее муже, – возразила Блюм.

– Только не нужно играть со мной в адвоката, Кэрол. Не исключено, что это последний шанс.

Пайн села и принялась просматривать бумаги из коробки. Иви Винченцо положила шарф на кровать и любовалась розовым абажуром своей лампы – казалось, она совершенно забыла о посетителях.

В коробке оказалось так много всего, что Пайн отдала часть бумаг Блюм.

– Старые фотографии ее детей. А вот она и Ито. Кажется, снимок сделан в день свадьбы…

– У фотографий надписи на обороте. Вот Тедди, – сказала Блюм, просматривая свою стопку. – Еще подросток. А на этой совсем маленький Тони; кто-то написал внизу его имя. Он кажется таким невинным… Конечно, все так выглядят в юном возрасте – ведь они такие и есть.

– А некоторые вырастают и становятся преступниками, – заметила Пайн.

– Что дает нам постоянную работу, – ответила Блюм.

– Посмотри, – возбужденно сказала Этли. – Статья о признании Бруно Винченцо виновным. И его фотография. – Она показала помощнице вырезку со снимком Бруно.

Блюм отпрянула, взглянув на Бруно.

– Он выглядит как человек, способный убить тебя за пачку жвачки, – заметила она.

Пайн просмотрела статью.

– Тут сказано, что он приговорен за убийство двух людей – один из них являлся свидетелем обвинения. Суд проходил в Нью-Джерси. Тогда там еще существовала смертная казнь. Он получил смертный приговор, но, после того как согласился на сотрудничество со следствием, казнь заменили пожизненным заключением.

– А потом его убили в тюрьме? – спросила Блюм.

– Верно. В тюрьме он сидел в одиночке, но кто-то заплатил охраннику, и один из заключенных его убил.

Она вытащила из коробки сложенную пожелтевшую газету, а когда стала ее разворачивать, из нее выпал лист бумаги с какими-то записями. Пайн начала читать, и глаза у нее широко раскрылись.

– Что? – спросила Блюм, заглядывая ей через плечо.

– Письмо от Бруно к Ито. Если судить по дате, оно было написано, когда Бруно оказался в тюрьме, но, естественно, до того как его там убили.

– И что в нем говорится?

– Бруно утверждает, что обнаружил доносчика, но не сообщил его имя боссу мафии.

– Почему? – спросила Блюм.

– Я не знаю, – ответила Пайн. – Он написал брату, что доносчик его сдал и поэтому он попал в тюрьму. Просил Ито его навестить.

– Возможно, не хотел доверять бумаге такую важную информацию… Очевидно, собирался рассказать все брату при личной встрече, – проговорила Блюм.

– Да, он собирался сказать брату, что его сдала моя мама. Но в письме не говорится, каким образом Бруно получил сведения о том, где она жила. А он должен был знать. Иначе не смог бы сообщить Ито ее адрес.

– Я думаю, теперь мы с полной уверенностью можем считать, что именно Ито похитил Мерси, – заявила Блюм.

– Я не могу представить себе другие варианты, – согласилась Пайн. – Но вот что он с ней сделал… – Она перевела взгляд на Иви Винченцо, которая продолжала завороженно смотреть на тень от лампы. – И бедная женщина не сможет ответить нам на этот вопрос.

– Не исключено, что ответ известен ее сыну, – заметила Блюм.

Они закончили изучать содержимое коробки, но не нашли ничего столь же важного, как письмо Бруно. Пайн засунула его в карман вместе с несколькими другими предметами, в том числе семейными фотографиями, встала и подошла к кровати.

– Миссис Винченцо, благодарю вас за то, что вы согласились на встречу.

– Мне так не хватает моей плиты… – Иви снова начала перебирать шарф.

Некоторое время Блюм смотрела на Иви. Но вот ее глаза заблестели, и она вышла из комнаты вслед за Пайн.

Глава 7

Эта тюрьма ничем не отличалась от любой другой, где довелось бывать Пайн: шум, резкие неприятные запахи, хаос и одновременно строгие правила, определяемые стенами и решетками. Тюремная жизнь напоминала сложный шахматный матч между заключенными и охраной, но иногда охранники игнорировали свои обязанности в обмен на взятки, и заключенные получали наркотики, девушек и другие послабления, которые делали существование за решеткой не таким ужасным.

Режим в Форт-Диксе считался средним, и заключенные, которые в другой тюрьме находились бы в условиях максимальной строгости, здесь получали некоторые свободы. Может быть, власти рассчитывали, что расположение тюрьмы на территории военной базы каким-то образом подействует на узников. Едва ли такие надежды могли оправдаться.

Пайн и Пуллер вместе прошли досмотр, отдали оружие, и их отвели в комнату для свиданий.

– Он не станет делиться информацией просто так, – заметила Этли, когда они садились.

– Я и не рассчитываю на что-то другое, – ответил Джон. – Скорее наоборот. Судя по всему, он далеко не глуп; во всяком случае, так говорят мои источники. Он захочет получить все, что причитается ему за сотрудничество.

– Что еще ты можешь о нем рассказать? – спросила Пайн.

– Плохой парень до мозга костей. Проблемы с законом еще в подростковом возрасте. Сначала мелкие правонарушения, но он быстро перешел к более серьезным преступлениям. Его арестовали за организацию грабежей пожилых горожан. Одного из них он едва не забил до смерти, когда тот неожиданно вернулся домой. Тедди нанял хорошего адвоката, но сидеть ему еще не меньше восьми лет.

– Он поддерживает отношения с Тони? – поинтересовалась Пайн.

– Насколько мне известно, Тедди никогда не получит медаль как лучший отец года. Он не слишком часто бывал дома. Мать Тони делала то, что было в ее силах, пока не плюнула на все и не уехала из Доджа, однако, несмотря на ее усилия, Тони пошел по стопам отца.

– В семье полно преступников, – сказала Пайн. – Дядя Тедди был мафиозо.

– Да, ты уже упоминала Бруно Винченцо. – Пуллер кивнул.

Два охранника привели Тедди Винченцо и усадили за стол напротив. Пятьдесят девять лет, сильное, жилистое тело. Предплечья бугрились мышцами. Он вел себя на удивление уверенно для человека с кандалами на ногах. Жесткие темные волосы заметно поседели.

Выражение лица позволило Пайн сразу его прочитать. Он испытывал любопытство, но держался настороже. Был готов на все, чтобы поскорее выбраться из тюрьмы и продолжить свою криминальную карьеру.

– Мне сказали, ФБР и военная полиция, – начал Винченцо, замолчал и посмотрел на них более внимательно. – Чем вызван визит таких важных персон?

«Он решил сделать первый ход пешкой», – подумала Пайн.

Никаких драматических жестов. Тедди хотел получить информацию.

– Нас интересует ваш сын, – сказал Пуллер.

Винченцо ничего не ответил, но эти слова его не удивили. Он повернулся к Пайн.

– А вас?

– А мне интересен ваш отец, Ито.

В глазах заключенного промелькнуло удивление. Он сложил руку на груди.

– Зачем он вам?

– Я бы хотела с ним поговорить, – ответила Пайн.

– Повторю вопрос, – сказал Тедди.

– Он представляет интерес в связи с моим расследованием.

– Вы уверены, что вам нужен именно этот из братьев Винченцо? – спросил Тедди.

– Бруно мертв.

– Верно. Он получил удар ножом за то, что был доносчиком. – Тедди оглянулся через плечо, показывая, что все понимает. – Именно таким вы видите мое будущее?

– А есть ли другие братья Винченцо, кроме Ито и Бруно? – спросила Пайн. – Мне больше никого найти не удалось.

– Других братьев нет, – сказал Тедди. – Большая католическая семья, но остальные – девочки. О каком расследовании идет речь?

– О похищении, в котором участвовал Ито, – ответила Пайн.

– Чепуха, – возразил Тедди. – Мой старик держал кафе здесь, в Трентоне, где продавал мороженое на улице с семейными магазинчиками, примерно в полумиле от нашего дома. Оно называлось «Молочная Винни».

– Винни – это… – спросила Пайн.

– Сокращение от Винченцо, – ответил он. – Или вы думаете, что «Молочная Ито» звучит лучше?

– Хорошо, – не стала спорить Пайн.

Тедди улыбнулся.

– Мой старик был чист, словно свежий снег. Он продавал только мороженое. – Улыбнулся, показав белые зубы. – Неужели он похож на похитителя?

– Обстоятельства меняют людей, – вмешался Пуллер.

– Вы имеете в виду Тони? – спросил Тедди.

– Как и многих других, – продолжал Пуллер. – И Тони, да.

– Вы служите в армии, а он – нет.

– Он работает в Форт-Диксе. Так что он – моя проблема, – сказал Пуллер.

– Тони – хороший парень. Вероятно, произошло какое-то недоразумение. – Он посмотрел на них мертвыми глазами, когда произносил эту очевидную ложь.

– А у вас есть какие-то предположения о том, где он может быть? – спросил Пуллер.

– Я здесь, а он там, – ответил Тедди.

– Вы хотите сказать, что он никогда вас не навещает, хотя работает рядом? – спросил Пуллер.

– Не помню, чтобы говорил нечто похожее, – равнодушно сказал Винченцо.

– Как получилось, что вы унаследовали дом Ито? – спросила Пайн.

Взгляд Тедди вновь обратился к ней. Казалось, ему нравился перекрестный допрос, который учинили федеральные офицеры.

– Я был старшим. Моих братьев и сестер дом не интересовал.

– А ваша мать? – спросила Пайн.

– Что мать? – резко переспросил Винченцо.

– У нее все не слишком хорошо, – сказала Пайн.

Он пожал плечами.

– Туда ее определили сестры. И я не мог принять участие в голосовании. Меня самого заперли здесь.

– Я ее навестила, – сказала Этли.

– И у нее действительно все плохо?

– Слабоумие.

– Слышал, такое теперь часто случается, – отозвался Тедди. – И в тюрьме бывает со старыми. Они странно говорят.

– Ваши братья и сестры живут поблизости? – спросил Пуллер.

– Нет, довольно далеко. Мне кажется, им не нравится Джерси. Они убрались отсюда, как только появилась возможность. Ну а мне нравится – вот только это конкретное место не самое приятное.

Внезапно в голову Пайн пришла новая мысль.

– А ваш дед когда-нибудь произносил детский стишок «Эни, мини, майни, мо» вам или вашим братьям и сестрам, когда они были маленькими?

Винченцо усмехнулся.

– Проклятье, как вы узнали? – спросил он.

– Значит, да?

– Да, из шести детей ему приходилось выбирать одного, – сказал Тедди.

Пайн облизнула губы и постаралась взять себя в руки.

– А для чего он вас выбирал? Чтобы… поощрить? – спросила она.

Винченцо пожал плечами.

– Иногда. Но бывало, чтобы наказать. Когда кто-то из нас совершал плохой поступок, а другие отказывались его выдать.

Пайн откинулась на спинку стула и изо всех сил постаралась скрыть эмоции.

Ито Винченцо читал этот стишок, чтобы решить, кого забрать в ту ночь – Пайн или Мерси. Она хотела понять, к лучшему или худшему был его выбор. Ответ Тедди ей совсем не помог.

Пуллер бросил на нее быстрый взгляд.

– Давайте вернемся к дому. Тони живет там, – сказал он.

– Ладно, – ответил Тедди.

– Вы это знали? – спросил Пуллер.

– Знаю теперь.

– Когда вы в последний раз беседовали с отцом? – спросила Пайн.

Винченцо неспешно почесал щеку, потом потер нос, стараясь обдумать ее вопрос.

– Не помню. Да и какая разница?

«Наконец мы приближаемся к чему-то», – подумала она.

Пуллер переместился вперед, чтобы взять допрос в свои руки.

– Давай закончим ходить вокруг да около, Тедди. Помогая нам, ты поможешь и себе.

Винченцо также подался вперед и стал предельно деловитым.

– Сколько? Все в письменном виде. Моему адвокату. Я не стану рисковать, когда имею дело с двумя федералами.

– Сколько времени? Мы можем превратить восемь лет в шесть, – сказал Пуллер.

– Вы можете превратить восемь лет в четыре; я не становлюсь моложе, – заявил Тедди.

– Пять. И все будет зависеть от того, что ты нам расскажешь. За чепуху ничего не получишь, – заверил его Пуллер. – Твое дело уберут в стол и надолго о нем забудут.

То, как Джон вел переговоры, убедило Пайн, что ее напарник успел обсудить вопрос с вышестоящим начальством и хорошо знал пределы своих полномочий.

– О, я имею дело с крутым парнем? Прям обделался, – заявил Винченцо с улыбкой, которая никак не отразилась в его глазах.

– Я жду.

– Что вы хотите знать?

– Где Тони. И где Ито, – ответил Джон.

Винченцо посмотрел на Пайн.

– Проклятье, почему вас вообще интересует старик? – спросил он.

– Где-то в восемьдесят девятом он ушел из дома, – ответила она. – Возможно, на несколько месяцев. Весной, летом? Что-то вспоминается?

– С тех пор прошло много лет, леди. Я с трудом помню, что случилось на прошлой неделе, – заявил Тедди.

– Я полагаю, лишние три года здесь, достаточный стимул, чтобы вспомнить.

Винченцо кивнул; его поведение стало менее легкомысленным и более сосредоточенным.

– Хорошо, послушайте, я хочу помочь, но мне нужно подумать.

– Думайте только о фактах, – сказала Пайн. – Я знаю достаточно, так что понятие «чушь», о котором упоминал шеф Пуллер, относится и к тому, что вы намерены рассказать мне.

– Ладно, вы предельно ясно дали понять, что требуется, леди. Я не намерен сидеть дольше, чем могу.

– Он говорил с вами о Бруно? – спросила Пайн.

– Иногда; они были братьями. И он мой дядя, – ответил Тедди.

– И что он говорил? Я имею в виду, что случилось с Бруно после того, как тот оказался в тюрьме?

– Одну вещь, сказанную моим стариком, я запомнил. Он говорил, что его брат заключил сделку, которую ему не удалось довести до конца. И это стоило ему жизни. – Тедди бросил быстрый взгляд на Пуллера. – Я и сам могу оказаться в таком положении. Доносчики в тюрьме живут недолго. Если вы отойдете в сторону, я труп.

– Можем перевести тебя в одиночную камеру, если захочешь, – предложил Пуллер.

– Упоминал ли Ито о том, что ему пришлось что-то делать из-за брата? – спросила Пайн.

Винченцо вновь сосредоточился на ней, и выражение его лица стало спокойным.

– Ничего определенного я не помню, – ответил он. – Но знаю, что он боялся; мне неизвестно чего.

– Ваш отец был чист, – заверила его Пайн. – Ему даже штрафов за нарушение правил дорожного движения не выписывали. А Бруно был бандюком. О чем мог беспокоиться Ито?

– Они были одна плоть и кровь, – сказал Тедди. – Это что-то значит – или значило прежде. Да, мой старик знал, кем был Бруно. Но тот попал в тюрьму и умер, хотя мог жить. Кому-то следовало за это заплатить.

– Вам это сказал Ито? Я правильно поняла? – спросила Пайн.

– Да, все правильно, – Тедди кивнул. – Он редко говорил о Бруно, и я запомнил его слова.

– А потом, насколько нам известно, ваш отец исчез. Вы что-то об этом знаете? – спросила Пайн.

– Ничего. В то время я находился в другом замечательном заведении наподобие нынешнего, – заявил Тедди и снова перевел взгляд на Пуллера. – Проклятье, что опять натворил Тони?

– Думал, вы все о нем знаете, – ответил Джон.

– Я бы никогда не стал поощрять его нарушать закон и уверен, что он не сделал ничего плохого, – проворчал Тедди.

– Очень смешно, – заявил Пуллер.

Тедди пожал плечами.

– Послушайте, конечно, я придурок, но продавать собственного ребенка?.. Бросьте.

– Ни при каких обстоятельствах?

– Вы превратите мои пять лет в три, в моей собственной камере, я получу право заниматься в зале в одиночку и выйду без испытательного срока. Назовем это семейной скидкой.

Пайн посмотрела на Пуллера, и тот коротко кивнул.

Винченцо наклонился вперед и понизил голос.

– Ладно, слушайте, Тони – простой парень, – сказал он. – У него одна фишка на все случаи жизни и нет оригинальных мыслей. Он проводил мелкие операции с таблетками, продавал всякое дерьмо, получал свою долю, пил пиво и трахал женщин. Но ситуация, в которую он попал сейчас… тут все сложно. Тони влип по уши.

– Мы тебя слушаем, – сказал Пуллер.

– Думаю, он связался с людьми, с которыми не следовало иметь дело. А в какой-то момент они поняли, что он стал для них обузой, а не активом.

– Откуда вы это знаете? – спросила Пайн.

– Некоторое время назад Тони пришел меня навестить; он выглядел встревоженным. И то, что он мне рассказал, не сходилось. Я посоветовал ему вести себя осторожнее и попытаться найти выход, пока еще не поздно.

«Пожалуй, Винченцо выглядит сейчас очень серьезным», – подумала Пайн.

– Хорошо, но что именно он тебе рассказал? – спросил Пуллер.

В этот момент дверь открылась, вошли три охранника и двое мужчин в костюмах.

– Встреча закончена, – сказал один из «костюмов».

– Нами получено официальное разрешение, и мы еще не закончили! – рявкнул Пуллер.

– Нет, закончили, – заявил другой «костюм».

Охранники схватили удивленного Винченцо и начали выводить его из комнаты для свиданий.

– Эй, эй! – взревел заключенный, безуспешно пытаясь сопротивляться. Он посмотрел на Пуллера широко раскрытыми глазами и закричал: – Ты меня подставил! Ах ты сукин…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Уоррент-офицер – в армейских структурах США категория званий между сержантскими и младшими офицерскими.

Вернуться

2

В ВВС и корпусе морской пехоты США крыло – крупнейшее постоянное боевое формирование, как правило состоящее из двух групп по три эскадрильи.

Вернуться

3

Миз – нейтральное универсальное обращение к женщине, не подчеркивающее семейное положение и возраст.

Вернуться

4

Manor (англ.) – усадьба.

Вернуться

5

Обратная закладная – договор, согласно которому кредитор осуществляет выплаты владельцу недвижимости под ее залог, и после смерти владельца (очевидно, скорой) недвижимость автоматически начинает выполнять функцию стредства погашения кредита покойного.

Вернуться

6

Тоннель Линкольна – трехсекционный автотранспортный тоннель (средняя длина 2,4 км) под рекой Гудзон между штатами Нью-Йорк и Нью-Джерси.

Вернуться