Вадим Федоров
Рвать

Рвать. Первый сезон. Биолаборатория

Серия 1

До полуденной жары было ещё далеко, однако утренняя прохлада уже испарилась, а солнце начало припекать. Микола, одетый в военную форму, но в синих шлёпанцах вместо ботинок, сидел за столом и играл на компьютере в покер. Дверь в комнату приоткрылась. В образовавшуюся щель протиснулась стриженая голова, которая сказала:

– Пане капітане, до вас прийшли. (Господин капитан, к вам пришли.)

– Хто прийшов? (Кто пришёл?) – оторвался от игры Микола.

– Цивільний (Гражданский), – ответила голова. – Каже, що родич ваш. (Говорит, что родственник ваш.)

– Родич? (Родственник?) – удивился капитан и с сожалением выключил компьютер. – Підемо подивимося, що там за родич. (Пойдём посмотрим, что там за родственник.)

Он взглянул на свои шлёпанцы, но переобуваться не стал – так и пошёл в них с дневальным на КПП.

Родственником оказался крепкий паренёк среднего роста с коротко стриженными чёрными волосами. Одет он был в джинсы и мятую светлую майку. На ногах – кроссовки. В руках – небольшой спортивный рюкзак.

– Хто такий? (Кто такой?) – строго спросил его Микола.

– Геймур Вадим, – по-военному чётко отрапортовал парнишка и чуть мягче добавил: – Я племінник вашого дядьки Кості з Полтави. (Я племянник вашего дяди Кости из Полтавы.)

– Дядьки Кості? (Дяди Кости?) – переспросил капитан. – З Полтави? (Из Полтавы?)

– З Полтави (Из Полтавы), – закивал головой Вадим. – Він ваш дядько, але з іншої сторони. А я ваш троюрідний брат. Ось так. Дядько Костя одружений на тітці Русі, а вона сестра Олександра. Брат я ваш. (Он ваш дядя, но с другой стороны. А я ваш троюродный брат, получается. Дядя Костя женат на тёте Русе, а она сестра Александра. Брат я ваш.)

– Стоп, – прервал хлопца Микола. – Про дядька Костю я знаю. Не знав, що в нього й син є. Ну гаразд. Пішли, родич, поговоримо. (Про дядю Костю я знаю. Не знал, что у него сын есть. Ну да ладно. Пошли, родственник, поговорим.)

И он строго посмотрел на греющего уши дневального.

Вышли из КПП. Микола развалился на ближайшей скамейке, жестом пригласил новоявленного родственника сесть рядом и скомандовал:

– Розповідай. Але по порядку та по суті. (Рассказывай. Но по порядку и по существу.)

– Я ваш брат троюрідний, з Полтави (Я ваш брат троюродный, из Полтавы), – неторопливо начал Вадим. – Хотів влаштуватися на військову службу, в Нацгвардію, але мене не взяли. Тож я взяв вашу адресу та й приїхав до вас. Що б бути в армії. В Азові. Ви ж в нашій родині герой. Ви навіть не уявляєте, який ви герой і як всі наші вами пишаються. (Хотел устроиться на военную службу в нацгвардию, но меня не приняли. Тогда я взял ваш адрес и приехал к вам, чтобы быть в армии, в «Азове». Вы же герой у нас в семье. Вы даже не представляете, какой вы герой и как все наши вами гордятся.)

Микола самодовольно улыбнулся, но тут же согнал улыбку с лица и поинтересовался:

– А чого в гвардію не взяли? (А почему в гвардию не взяли?)

– Плоскостопість в мене (Плоскостопие у меня), – понурив голову, ответил Вадим.

– Через плоскостопість? (Из-за плоскостопия?) – подозрительно переспросил капитан. – Ти чого мені тут очі замилюєш? Тут кожен десятий з плоскостопістю. І нічого, служать. (Ты чего мне тут лапшу на уши вешаешь? Тут с плоскостопием каждый десятый. И ничего, служат.)

– Не тільки (Не только), – замялся родственник. – Не тільки плоскостопість. В мене ж ще. В мене епілепсія ще. Тільки ви, будь ласка, нікому не кажіть про це. Воно в мене дуже рідко, але бувають напади. Але дуже рідко. А в медкарті це написано. Через це й не взяли. (Не только плоскостопие. У меня это… У меня эпилепсия ещё. Только вы, пожалуйста, никому не говорите об этом. У меня очень редко бывают приступы. Очень редко. И в медкарте это написано. Из-за этого не взяли.)

– Ну це вже більше схоже на правду (Ну это больше похоже на правду), – Микола задумался. – Документи з собою? (Документы с собой?)

– Вот, – парень вытащил из рюкзачка паспорт, – вот.

Капитан достал из кармана смартфон, сфотографировал нужные страницы, отправил куда-то фотографии и вернул паспорт.

– Ти де зупинився? (Ты где остановился?) – спросил он у Вадима.

– Ніде (Нигде), – ответил тот.

– Тоді йди до днювального, скажи, що б в гостьову кімнату тебе заселив на одну ніч (Тогда иди к дневальному и скажи, чтобы в гостевую комнату тебя определил на одну ночь), – скомандовал Микола. – А я поки поміркую, що з тобою робити. (А я пока подумаю, что с тобой сделать.)

– Ото ж дякую (Вот спасибо), – Вадим вскочил от возбуждения и полез обниматься с родственником. – Ото ж дякую. Я навіть не знаю, як вам віддячити. Микола, дякую. (Вот спасибочки. Я даже не знаю, как вас отблагодарить. Микола, спасибочки).

– Та вгамуйся ж ти (Да угомонись ты), – капитан отстранил от себя Вадима и сказал: – Тупцюй до днювального. (Дуй к дневальному.)

– Ага, – парень схватил рюкзачок и сделал было пару шагов, но потом вернулся. – А можна я потім на море збігаю покупатися? Я ніколи в житті на морі не був. (А можно я потом на море сбегаю искупаться? Я на море никогда в жизни не был.)

– Можна (Можно), – разрешил Микола и махнул рукой. – Пляж у нас ось там. Тільки ж холодно ще. (Пляж у нас вон там. Только холодно ещё.)

Вадим припустил в сторону КПП, откуда скоро вышел с дневальным. А Микола достал телефон, нашёл в записной книжке номер и позвонил.

– Я там тобі паспорт вислав (Я тут тебе паспорт послал), – сказал он, дождавшись ответа. – Родич мій об'явився. Служити хоче. Тільки він до стройової не придатний. Ти його перевір. Чи правда родич і де жив, чим займався. (Родственник мой объявился. Служить хочет. Только он к строевой не годен. Ты его пробей, правда ли родственник и где жил, чем занимался.)

– Та він з тобою як дві краплі води, тільки молодше (Да он с тобой одно лицо, только моложе), – ответила трубка.

– Ти все одно перевір, хто він и що він (Ты всё равно пробей, кто и что), – попросил Микола.

– Буде зроблено (Сделаю), – пообещал собеседник.

– І ще (И это)… – задумался Микола. – Там у Адольфівни ще є місця в охороні? (Там у Адольфовны ещё есть места в охране?)

– Да, – сообщила трубка. – Вчора дзвонила. Просила пару чоловік на службу. Вона всіх місцевих витурила. Вони в неї всі сепаратисти. (Вчера звонила. Просила пару человек на службу. Она местных всех повыгоняла. Для неё они все сепаратисты.)

– Ну ось давай пошлемо їй не сепаратиста (Ну вот давай ей пошлём не сепаратиста), – хохотнул Микола. – Тим паче, що вона любить молодих хлопчиків. Але спочатку перевір його. (Тем более она молодых мальчиков любит. Но сначала пробей его.)

– Перевірю, не хвилюйся (Пробью, не переживай), – ответил невидимый собеседник и отключился.

Капитан развалился на скамейке и подставил лицо лучам ласкового солнышка. Сегодня был именно тот первый денёк, когда после долгой зимы робко возвращалось весеннее тепло и было уже не так холодно.

Делать ничего не хотелось. Да и что делать в воскресенье? Только в карты играть или вот на скамейке сидеть.

Подошёл дневальный.

– Пане капітане, розмістив вашого братика (Господин капитан, разместил вашего братца), – доложил он.

– Молодець (Молодец), – похвалил его Микола.

– Він дуже на вас схожий (Он на вас очень похож), – продолжил подчинённый. – Майже одне обличчя. (Одно лицо практически.)

– Та ви там змовилися, чи що? (Да вы сговорились, что ли?) – внезапно разозлился капитан. – Йди службу служи. Балакучий який. (Иди службу служи. Разговорчивый какой.)

Дневальный ответил «есть», развернулся и скрылся на КПП. Микола откинул голову и прикрыл глаза.

На следующее утро новообретённый родственник был послан в город Шан. Точнее, не в сам город, а в биологическую лабораторию, находящуюся на его окраине.

– Я тебе зараз не можу взяти до себе, тому поки попрацюй в лабораторії (Я тебя сейчас взять к себе не могу, поэтому пока поработай в лаборатории), – объяснил Микола Вадиму. – А потім я тебе до себе переведу. (А со временем я тебя к себе перетащу.)

В лаборатории работали только американцы. Украинцам и прочим вход туда был запрещён. Однако охраняли её местные жители во главе со строгой начальницей Анфисой Петровной по кличке Адольфовна.

Это была худая некрасивая женщина лет сорока пяти с вытянутым «лошадиным» лицом и тяжёлым взглядом исподлобья, всегда одетая в штаны и майку цвета хаки. Была ли она замужем и есть ли у неё дети, никто этого не знал. Да никто и не спрашивал, ведь Адольфовну боялись. Она гоняла подчинённых до седьмого пота и могла уволить с щедро оплачиваемой работы за любую провинность. С начальством вела себя подобострастно, но без перегибов. Все распоряжения выполняла точно и в срок.

Именно к ней и попал ранним утром понедельника Вадим. Заполнил анкету и выслушал короткий инструктаж: когда приходить, что делать во время дежурства и чего делать категорически нельзя. Также оставил свою подпись в ведомости, что всё понял и готов выполнять.

Когда он расписывался, к нему подошла Адольфовна и осторожно ущипнула его за задницу.

– Вопросы есть? – спросила она.

– Есть, – сказал Вадим. – Сексуальные контакты на службе разрешены?

– Запрещены, – ответила женщина, почему-то оробев.

– Тогда уберите от меня руки, – попросил парень. – Вы мой начальник, а я ваш подчинённый. Давайте соблюдать субординацию.

– Поговори тут у меня, – хмыкнула Адольфовна. – Ишь, недотрога выискался. Скажи спасибо, что твой братик за тебя попросил, а то бы ты уже вылетел вот в эту дверь. Ещё вопросы есть?

– Есть, – по-военному ответил Вадим. – Где мне жить и как добираться из города к месту службы?

– Снимешь комнату в частном секторе, – женщина порылась в телефоне и показала ему снимок какого-то дома. – Вот, вчера щёлкнула. На соседней от меня улице сдают. А добирайся, как хочешь, ведь сюда автобус не ходит: или договаривайся с кем-то, чтобы подвозили, или машину купи. Тут все на своих колёсах.

Вадим достал телефон и сфотографировал дом с экрана Адольфовны.

– Понял, – он задумчиво потёр подбородок, – только у меня денег на машину нет.

– Это твои проблемы, – отрезала начальница. – Чтобы завтра в восемь утра был тут. Иначе уволю.

Она показала Вадиму на дверь, в которую он тут же вышел, посмотрела ему вслед и процедила:

– Попка классная, а вот гонору много. Но ничего, обломаю.

Молодой человек ей понравился: фигурой, неторопливой речью, манерой держаться.

А Вадим покинул караульное помещение и пошёл по дороге, ведущей в город. Минут через десять достал телефон и позвонил по подсказанному Адольфовной номеру. Ему ответила женщина. Он поинтересовался ценой сдаваемой комнаты и условиями. Сказал, что не женат и что сегодня устроился в лабораторию охранником. Хозяйка продиктовала адрес. Парень вбил его в «Гугл Карты». Веб-приложение рассчитало трассу и выдало: «Пешком – полтора часа. Автомобилем – шесть минут».

Вадим вздохнул и зашагал по растрескавшемуся асфальту в сторону города. Пока шёл, его обогнали несколько машин, но никто не остановился, чтобы подвезти голосующего пешехода.

На полпути, проходя промзону какого-то комбината, молодой человек увидел ряд гаражей. Над крайним возвышалась фанерная вывеска с надписью «Автосервис», а около входа стоял ржавый жигулёнок грязно-голубого цвета, рядом с которым сидели трое мужиков в спецовках и пили молоко.

– Приятного аппетита! – сказал Вадим, подойдя поближе.

– И тебе не кашлять, – пожелали ему в ответ.

– Машинка случайно не продаётся? – спросил он, показав на старенькое авто.

– Случайно продаётся, – ответил один из мужчин.

– Почём? – поинтересовался парень.

– Пятнадцать тысяч, – сообщили ему.

– Гривен? – уточнил Вадим.

– Можно долларов, – засмеялись работники автосервиса.

– Долларов у меня нет, – вздохнул молодой человек, – только гривны. Но и их не так много.

– А скока у тебя гривен? – задал вопрос один сотрудник, оказавшийся владельцем машины.

– Две тысячи, – ответил Вадим.

Снова раздался смех обедавших работяг.

– А что-то за две тысячи есть? – спросил он.

– За такие деньги ничего нет, – сказал хозяин жигуля.

– Есть! – вдруг оживился его напарник. – Как раз под твой бюджет, пацан. Как раз.

Он вскочил и скрылся в недрах гаража, откуда через несколько минут выкатил изрядно потрёпанный, но вполне в рабочем состоянии велосипед.

– Вот, горный, – произнёс мужчина. – Всего три года велику. Практически никто не катался. Муха не сидела, как говорится. Тут гор нет, вот он и простоял в гараже.

– Муха не сидела? – с сомнением спросил Вадим, разглядывая почти лысую резину.

– Такой новый двадцать тысяч стоит, – продолжал расхваливать свой товар автослесарь. – Он из Австрии. Завод в горах, около Антверпена. Специальный титановый сплав. Бери, задёшево отдаю.

– Полторы, – подумав, сказал Вадим.

– У тебя же две есть, ты говорил, – удивился рабочий.

– На машину есть две, – пояснил парень, – а за велосипед дам только полторы.

– Тысяча девятьсот, – тут же откликнулся «продавец». – Только для тебя. И скидка в десять процентов на обслуживание машины, когда её купишь.

– Тысяча шестьсот, – глядя куда-то вверх, произнёс молодой человек.

– Это грабёж! Почти новый велик – и за такие деньги, – погрустнел мужчина. – Да лучше пусть он дальше в гараже стоит… Тысяча восемьсот пятьдесят.

– Не-е-е, – протянул Вадим. – У меня рука не поднимается в кошелёк лезть за такими деньгами. Была бы машина… А тут велосипед.

Он поторговался ещё минут десять и в итоге за тысячу семьсот гривен стал обладателем железного коня с пятиступенчатой коробкой передач. Велосипед оказался хорошо смазан и отрегулирован. На нём он и доехал до улицы Штурманской, которая находилась в частном секторе.

Нужный дом представлял собой одноэтажное крепкое строение, облицованное светлым кирпичом. Оно было спрятано за высоким зелёным забором, посередине которого располагались железные ворота, покрашенные в тот же цвет.

Парень подъехал и нажал кнопку белого звонка, висящего у входа. Через мгновение во дворе громко залаяла собака, а спустя пару минут одна половинка ворот открылась, и из-за неё выглянула женщина лет пятидесяти, одетая по-домашнему: в просторный цветастый халат и шлёпанцы на босу ногу.

– Вадим? – спросила она.

– Вадим, – кивнул тот.

– Заходи, – скомандовала хозяйка. – Меня Жанна зовут. Жанна Олеговна.

Молодой человек завёл свой велосипед в чистый двор. Слева был вход в дом, справа – какие-то постройки. Лохматый пёс, увидев гостя, перестал лаять и забрался в свою конуру, стоявшую неподалёку.

– Жить будешь в старой летней кухне, – сказала Жанна. – Там очень хорошо, даже туалет есть. Душ во дворе. Оплата – вперёд за месяц. Деньги-то есть?

– Есть, – Вадим остановился, достал из кармана ранее оговорённую сумму и протянул ей. – Вот. На месяц вперёд.

Женщина пересчитала купюры, с сомнением покрутила одну из них, показавшуюся ей подозрительной, но ничего не сказала и спрятала всё в карман халата.

– Вот твои хоромы, – произнесла она.

Местом будущего проживания Вадима оказался покосившийся деревянный однокомнатный домик, стоящий позади новой кирпичной летней кухни. За ним виднелись сад и огород.

Парень прислонил велик к стене.

– В доме не курить, – строго сказала Жанна Олеговна.

– Я не курю, – ответил Вадим.

– Собутыльников не водить, – продолжала инструктировать женщина.

– Я не пью, – сообщил жилец и поправился: – Не то чтобы совсем не пью, а только на праздники и по чуть-чуть.

– Баб не водить, – требовательно произнесла Жанна.

– Хорошо, – послушно кивнул Вадим.

– Выход на улицу с задней калитки, – сказала хозяйка и вложила в руку молодого человека ржавый ключ гигантских размеров. – Не потеряй. Мы через ворота почти не ходим. Тут и до магазина ближе, и вообще до всего. Я на первое время тебе дам поесть хлеба и ещё кой-чего, остальное сам покупай. Если надо постирать, давай мне – я постираю за отдельную плату.

– Спасибо, – ответил постоялец.

– И в огороде ничего не тырь. Будешь тырить, мой Мишка тебе ноги поотрывает, – предупредила женщина.

– Не надо мне ноги отрывать, – попросил парень. – Я хороший.

– Все вы хорошие, когда спите зубами к стенке, – проворчала Жанна и наконец-то отцепилась от жильца. – Пойду я.

И ушла.

А Вадим зашёл в своё новое жилище и огляделся.

Одну из стен занимала кухня со встроенным холодильником и стиральной машиной. Посередине комнаты стоял деревянный стол. За ним, около другой стены, располагалась панцирная кровать, на которую Вадим бросил свой рюкзак. За ширмой в углу стояли унитаз и умывальник. Окно в кухне было всего одно, рядом с дверью.

– Жить можно, – резюмировал парень и с наслаждением вытянулся на кровати. Немного полежал, вскочил, достал из рюкзака деньги и пересчитал их. Сумма была невелика. Однако он решил сходить в ближайший магазин.

Задняя калитка вывела его в небольшой переулочек между домами, по которому можно было выйти на центральную улицу города Шана. Всё складывалось хорошо. Работа, жильё, даже немудрёное средство передвижения – всё у Вадима было.

На последние деньги он купил продуктов и забил ими холодильник. Затем умылся и вышел из своей комнатёнки.

По тропинке между грядками шла девушка лет восемнадцати с русыми волосами. На ней было платье в горошек. В руке она держала коричневый портфель из старой потрескавшейся кожи. Такой портфель больше бы подошёл какому-нибудь пузатому пожилому гражданину, но никак не этой юной барышне.

Когда она подошла поближе, Вадим узнал её. Узнал и обмер. Таких совпадений не бывает! Или бывают, но один раз в жизни.

– Алёна, – прошептал он.

Серия 2

Девушка его услышала и повернула голову.

– А откуда ты меня знаешь? – спросила она.

– Так мы встречались, – Вадим моментально взял себя в руки, – в прошлой жизни ещё. В средние века.

– В какие средние века? – удивилась Алёна.

– В самые средние, – пояснил парень. – Инквизиция, неграмотность, Крестовые походы. Я был странствующим рыцарем, а вы дамой моего сердца. Меня звали Дон Кихот, и был я родом из Ламанчи.

Барышня засмеялась.

– Ты кто? – поинтересовалась она.

– Жилец наш новый, – раздался голос Жанны Олеговны. – Алёна, иди в дом. Нечего тут лясы с заезжими гастролёрами точить.

– Иду, тётя Жанна, – девушка прошла мимо Вадима, взглянув на него и улыбнувшись, отчего его сердце ухнуло куда-то вниз.

– Ты роток не разевай на чужой пирожок, – строго произнесла хозяйка, подойдя к постояльцу. – Я тебе что говорила?

– Не пить, не курить, баб не водить, – отрапортовал тот.

– А ты? – женщина упёрла руки в бока.

– А я не пил, не курил, никого не водил, – так же чётко ответил молодой человек. – Она сама пришла.

– Я ему слово, а он в ответ два, – подумав, сказала Жанна. – Смотри у меня. Обидишь племяшку, тебе Мишка ноги вырвет.

– Ни за что не обижу, – пообещал жилец.

Хозяйка смерила его оценивающим взглядом и удалилась.

А Вадим зашёл к себе и принялся готовить обед. Остаток дня он промаялся, ненадолго выходя наружу и смотря на дом, где жила Алёна. Но её не было видно.

Спал он плохо. Ему снился Луганск. 2014 год. Июль. Запах гари, бегущие куда-то люди. Стоящая на коленях Алёна в платье, измазанном кровью и грязью. Кровь была не её, а мёртвой девушки (вероятнее всего, её подруги), лежащей на тротуаре.

Вадим тогда увидел Алёну и остановился. Он не двигался с места, пока кто-то не толкнул его и не заорал:

– Давай быстрее! Тебя ждут!

– Там девушка, – ответил он, – надо помочь.

– Она мёртвая! Ей уже не поможешь! – заорал всё тот же голос и потянул Вадима в сторону. – Давай! Ты нужен в другом месте!

– Алёна! – раздался женский крик. – Алёна, беги сюда!

Девушка отпрянула от погибшей, вскочила и побежала на крик. Вадим рванул в другую сторону. Так они встретились в первый раз.

И вот опять встреча. Уже в Шане.

Утром Вадим вскочил по будильнику. Умылся, поел, сел на велосипед и поехал на работу. Там ему выдали униформу, наручники, фонарик и пистолет «Форт» украинского производства. Когда он переоделся, Адольфовна лично провела его по охраняемому периметру и всё объяснила: что, где и как.

– Ляжешь под меня, будет тебе продвижение по службе и прочие плюшки, – сказала она напоследок и облизнулась. – Подумай, мій хороший. (Подумай, милый.)

– Анфиса Петровна, – поморщился парень, – давайте соблюдать субординацию. Вы мой начальник, я ваш подчинённый. И ничего лишнего. Тем более я не пидор и не баба, чтобы под кого-то ложиться.

– Ну-ну, – усмехнулась Адольфовна. – Будем соблюдать субординацию. Йди працюй. Солоденький. (Иди работай. Сладенький.)

Работа Вадима заключалась в патрулировании по периметру биолаборатории города Шана. Данный объект представлял собой два двухэтажных дома, стоящих в один ряд, и громадный ангар у въезда на территорию, рядом с которым находился врытый в землю крематорий для сжигания опасных биологических отходов. Всё это было огорожено колючей проволокой. По другую сторону ограждения располагались караульное отделение, дом для отдыха работников лаборатории и гараж.

За гаражом, ближе к крематорию, был оборудован самодельный тир, предназначенный для руководителя лаборатории Роберта (сокращённо Роба) – полненького лысоватого американца, любителя оружия и молодого женского тела.

С ним Вадим познакомился в первое же своё дежурство, когда собрался делать обход, но вдруг услышал выстрелы.

– Роб упражняется, – пояснил напарник, рыжий веснушчатый Антон. – Да ты не бойся, он по людям не стреляет. Только по мишеням.

Антон засмеялся собственной шутке. Он вообще был смешливым и ленивым, поэтому предпочитал сидеть в караулке, когда там не было начальства, и смотреть в смартфоне разные приколы, собранные со всего света.

– Пойду посмотрю на Робин Гуда, – в тон ему ответил Вадим и вышел.

Роб стоял перед небольшим складным столиком и неторопливо стрелял по мишени – квадратному куску бумаги с нарисованным силуэтом человека. За мишенью была насыпь.

Он закончил стрельбу, снял красные наушники и оглянулся.

– Hello (Добрый день), – поздоровался Вадим.

– New guy? (Новенький?) – спросил Роб.

– New guy (Новенький), – ответил охранник. – It’s my first day on duty. Am I interrupting you? I was told you train here. I thought an American would be shooting a Colt, but it seems you have a European weapon. (Первый день дежурю. Я вам не помешал? Мне сказали, что вы тут тренируетесь. Думал, американец из кольта стреляет, а тут у вас европейское оружие.)

– I don't like Colt and.45 caliber in general, it’s too noisy (Не люблю кольт и вообще сорок пятый калибр, шуму много), – поморщился глава лаборатории. – I prefer German and Belgian weapons. (Предпочитаю немецкое и бельгийское оружие.)

– Wow, you even have Five-SeveN here (Ого, у вас тут даже «Файф-Севен» есть), – Вадим сделал пару шагов ближе к Робу. – Can I see it? (Можно посмотреть?)

На столе лежали пачка с патронами и два пистолета – австрийский «Глок» и бельгийский FN.

– Sure (Смотри), – самодовольно улыбнулся американец. – But don’t touch it. You can’t touch my weapon. (Только не трогай. Трогать моё оружие нельзя.)

Охранник кивнул и наклонился к столу. Осмотрел «бельгийца» со всех сторон, даже понюхал.

– You’re done? (Всё?) – спросил Роберт.

– Yes, sorry for bothering (Всё, извините за беспокойство), – Вадим отошёл от стола. – I've only seen this model on the Internet, never in real life. I feel jealous. Sorry. Goodbye. (Я эту модель только в интернете видел, а наяву ни разу. Завидую вам. Извините. До свидания.)

Роб качнул головой в знак согласия и принялся набивать патроны в обойму для «Глока».

Вадим же продолжил обход. Через два часа сделал ещё один. На третий обход выгнал Антона из помещения караулки, а сам уселся перед мониторами, установленными по периметру и на зданиях. На ангаре их было аж девять штук.

Работа у охраны была непыльная – смотреть, чтобы никто посторонний не проник на территорию. Сотрудников лаборатории впускал и выпускал свой охранник, из американцев. Было их человек пятьдесят или даже немного больше. Жили они в общежитиях бывшего сельхозинститута и приезжали из города на двух автобусах.

Охранное начальство в лице Адольфовны появлялось на службе обычно в начале смены. Женщина не оставляла попыток соблазнить Вадима, но тот мягко отводил её шаловливые руки и напоминал о субординации.

Да и не до неё ему было. Он влюбился в Алёну. И, судя по всему, девушке он тоже нравился. По вечерам они сидели на скамейке под вишней позади летней кухни и разговаривали. Точнее, больше о себе рассказывала Алёна.

Вадим же был немногословен. Родился в Полтаве, там и жил. Школа. Попытка поступить в военный институт связи. Поездка в город Шан к брату.

Девушка родилась и жила в Луганске. В прошлом году окончила школу. Но город начали бомбить, и пришлось уехать. Родители пытаются обустроиться в Киеве – снимают малюсенькую квартирку на улице Марины Цветаевой. А Алёна осталась у сестры матери, у тётки Жанны и её мужа Михаила, чтобы готовиться к экзаменам для поступления в киевский институт.

– А из Луганска чего уехали? – спросил Вадим, заранее зная ответ.

– Так война же началась, – удивилась вопросу девушка. – Большинство уехало. Хотя многие и остались. Мои подружки там: Светка Ефимова, Маша Дейч, Катя Лебедевская. А вот Маша Пименова с родителями подалась в Москву.

– А ты чего сюда, а не в Москву? – поинтересовался парень.

– У Пименовых родственники в Москве, а у нас в Шане, – пояснила Алёна. – Нельзя же просто так взять и куда-то уехать, особенно когда у тебя семья. Нужны деньги, жильё – много чего надо. Ты же не в отпуск уезжаешь на две недели, а жить.

– Это точно, – задумчиво сказал Вадим. – Вот у меня никого нет: ни жены, ни детей. Захотел – и приехал за тридевять земель.

– Жена – дело наживное, – засмеялась девушка и лукаво посмотрела на собеседника. – А где жена, там и дети. И вот сидишь ты в Шане и никуда не уезжаешь. А что? Море под боком, огород, куры, утки.

– Вишня, – молодой человек поднял голову вверх.

– И вишня, – улыбнулась Алёна и положила голову ему на плечо.

Вадим замер. Потом осторожно приобнял её. Так они и сидели, обнявшись и боясь пошевелиться. Ему показалось, что за занавеской в доме мелькнуло лицо Жанны. Но, наверное, просто показалось, потому что никто не вышел и не спугнул их зарождавшееся чувство.

На третьем свидании они поцеловались.

А четвёртой встречи у них не получилось, так как Вадим уехал в командировку. Очень странную командировку. Собственно, эти поездки у него происходили регулярно, раз в два-три месяца, и были они связаны с начальником лаборатории.

Роберт был любителем не только европейского оружия. Он ещё очень любил секс, особенно с молодыми украинскими девушками. А эти юные барышни мечтали о прекрасном заграничном принце на белом мерседесе.

Роб не был прекрасным принцем. Он представлял собой мужчину лет пятидесяти с очень заметным пивным брюшком и огромным мясистым красным носом на прыщавом лице. И ездил он не на белом коне, а на вечно грязном форде серого цвета. Но то, что он являлся американцем, перечёркивало и его возраст, и нос, и животик. Для провинциалок он превращался в принца.

Официально глава лаборатории делал инспекции по сёлам и городкам юга Украины. Всегда за несколько дней до его визита Адольфовна звонила в санэпидемстанции этих населённых пунктов и сообщала, что к ним едет ревизор. Договаривалась о встрече, о размещении дорогого гостя и заодно задавала известный всем по нетленному роману Ильфа и Петрова вопрос: «А что, в вашем городе невесты есть?» Выслушав ответ, она рассказывала о Робе: что он очарован Украиной и ищет себе местную жену, желательно молодую и сексуальную; что он начальник лаборатории, но скоро выйдет в отставку и уедет к себе в Оклахому; что он миллионер и прочее, прочее, прочее.

К приезду Роберта в инспектируемом городке среди женского населения творился предсвадебный ажиотаж. Все хотели с ним переспать и уехать в Америку. Все! Бабы, особенно молодые, они такие доверчивые.

И вот в одну из таких командировок Адольфовна взяла с собой Вадима.

Городок Волск располагался в двухстах пятидесяти километрах от Шана, и до него санитарная комиссия в лице Роба, Адольфовны и Вадима добралась за четыре часа.

Приехали. Пообедали в местном ресторане. Потом посетили санэпидемстанцию.

Заведующая СЭС, немолодая пухленькая женщина Таисия Ильинична, встретила ревизоров настороженно.

– Так нас же вроде как закрывают, – сказала она.

– Реорганизовывают, – поправила её Адольфовна. – Будете под другой вывеской работать.

– И зарплату повысят? – спросила заведующая.

– Вряд ли, – вздохнула начальница охраны. – Но есть способ заработать быстро и много.

– Как? – заинтересовалась Таисия Ильинична.

– Нужно двадцать или даже сорок добровольцев, – пояснила Адольфовна. – Поставить прививки от туберкулёза. Экспериментальные.

– А это не опасно? – перебила её заведующая и посмотрела на сидящего в кресле и глядящего в потолок Роба. Тот всем видом показывал, что не понимает из разговора ни единого слова, хотя, пусть и с акцентом, но говорил на русском.

– Нет, они же американские, – Адольфовна тоже взглянула на Роба, – никакой опасности. У меня создаётся впечатление, что они нам физраствор присылают. Всё настолько в лёгкой форме протекает. Или вообще никак не протекает.

– Что почём? – пошевелив губами, словно что-то подсчитывая, спросила Ильинична.

– Смотри, – руководитель охраны подвинулась к ней поближе. – Прививка – полторы тыщи гривен за человека. Платим наличными: двести тебе, пятьсот нам, восемьсот человеку. Главное, чтобы он подпись поставил. Колоть будем или ты, или я. Ну, и за отчётность официально тебе начислим, но это через пару месяцев. За завтра-послезавтра успеем всё провернуть?

– Без проблем, – отозвалась заведующая. – А можно сто человек?

– Сто? – Адольфовна внимательно посмотрела на женщину. – У меня всего пятьдесят доз. Можем только полсотни человек привить. До завтра успеешь организовать?

– Успею, – пообещала Ильинична. – В десять утра можем начать. Я сейчас займусь обзвоном. Противопоказания есть?

– Противопоказаний нет, – ответила Адольфовна. – А что там с невестами?

– Да задолбали они! – внезапно разозлилась заведующая. – Весь телефон оборвали. С родственниками переругалась. Щас поедете, увидите. Весь цвет нашего города у дверей гостиницы клубится.

– Это хорошо, – похабно улыбнулась глава охранников, – это хорошо.

– Слушай, – Таисия Ильинична придвинулась к ней, – а я твоему шефу не подойду в жёны? Я много чего умею. И борщ варю – от тарелки за уши не оттащишь. Правда, я замужем. Но это дело поправимое.

– Не, – помотала головой Адольфовна, – ему не старше двадцати лет надо. Это самое главное условие. Так что никак.

– А этот? – кивнула заведующая на Вадима.

– А этот не иностранец, – в голосе Адольфовны прозвучал металл, – и он мой.

– Поняла, – ответила Ильинична, – я просто спросила. Всё, не смею задерживать. Буду обзванивать народ. Деньги всем нужны.

Вадим в ответ лишь усмехнулся, услышав диалог обсуждающих его женщин.

Все трое вышли из кабинета руководителя санэпидемстанции, сели в машину и поехали в гостиницу.

– А что за прививки от туберкулёза? – спросил Вадим.

– Они не от туберкулёза, – ответила его начальница.

– А от чего? – удивился парень.

– Мало знаешь, много спишь, – раздался голос Роба с заднего сиденья.

– Извините, – сказал Вадим.

– It’s okay (Всё нормально), – добавил американец через некоторое время. – The main thing here is to ask fewer questions and count the money. (Главное, меньше задавай вопросов и считай деньги.)

– I’ll do so (Так и буду делать), – пообещал молодой человек.

– А ти добре англійською говориш (А ты хорошо по-английски говоришь), – похвалила его Адольфовна.

– I wanted to live in America since I was a child (Я с самого детства хотел поехать в Америку жить), – пояснил Вадим и улыбнулся Робу в зеркало заднего вида. Тот хмыкнул в ответ.

Подъехали к гостинице – двухэтажному кирпичному зданию недалеко от центра городка. Встали напротив, через дорогу. В тени большого дуба.

– Сначала я вхожу, а через десять минут вы, – скомандовала Адольфовна. – Вадим, возьми чемоданы.

Выбравшись из машины, она зашла в гостиницу, по-хозяйски широко распахнув дверь.

Мужчины выжидали в тишине положенные десять минут. За это время из гостиницы выбежала плачущая девица, но вместо неё тут же с разных сторон туда вошли три других. В коротких юбках.

– Come on (Пошли), – скомандовал Роберт.

Вадим вылез из машины, открыл багажник. Достал две увесистые сумки и свой рюкзачок. Подошли к гостинице. Роб открыл двери, и Вадим первым шагнул внутрь.

В небольшом фойе было людно и жарко. Примерно на тридцати квадратных метрах скопилось около двадцати молодых женщин. Все в вышиванках и щедро надушены разными духами. От запаха парфюма и пота у Вадима заслезились глаза.

В правом от входа углу располагался ресепшен. По крайней мере, так было написано на большой доске над стойкой, за которой стояла худая сотрудница в униформе и Адольфовна. Они одновременно что-то втолковывали галдящим женщинам.

Как только Вадим с Робертом вошли, все смолкли. Лишь в углу кто-то пискнул: «Господи, какой хорошенький».

– Good evening (Добрый вечер), – громко сказал американец. Вышиванки выдохнули и вразнобой поздоровались.

– Пропустите гостей! – скомандовала Адольфовна и, протягивая Робу два ключа с висящими на них металлическими шариками, добавила: – You, Mr. Robert, will have a suite on the second floor. We’ll be in the next room, in the sixth. (Вам, господин Роберт, люкс на втором этаже. Мы будем в соседнем номере, в шестом.)

– Thanks (Спасибо), – начальник лаборатории подошёл к стойке, взял ключи и направился к лестнице. Вадим с багажом поспешил за ним, стараясь не дышать. Они поднялись к люксу, который находился в конце коридора и состоял из двух спален и гостиной.

– Спасибо, – Роб забрал у Вадима багаж и скрылся в своих апартаментах.

Напротив располагалась дверь под цифрой шесть – однокомнатный номер с огромной двухспальной кроватью и кухонькой в углу. Вадим зашёл сюда, присел на кровать. На столике обнаружил пароль от вайфая. Достал телефон и начал просматривать соцсети.

Адольфовна появилась в номере спустя минут сорок вместе с симпатичной молодой брюнеткой. Нисколько не стесняясь Вадима, они уселись за столик около кухоньки и принялись обсуждать предстоящее свидание с иностранным гостем.

– Обязательно прими душ, – инструктировала девушку Адольфовна, – он не любит потных и грязных. В глаза ему не смотри. Гляди вниз, как будто стесняешься. Травку когда-нибудь курила?

– Нет, – испугалась потенциальная невеста, – а шо? Надо было покурить?

– Не надо, – успокоила её начальница охраны. – Просто он может предложить косячок. Глубоко не затягивайся, иначе окосеешь, а он пьяных не любит. Как скажет «пока», сразу собирайся и уходи.

– А как я узнаю, понравилась я ему или нет? – поинтересовалась девушка.

– Он мне скажет дня через три, – ответила Адольфовна. – Он должен всё пережить и подумать. Но у тебя очень большие шансы. Очень большие. Английский твой хорош. Однако ты много не болтай. Он не любит болтливых.

– Я гондоны взяла, – девица вытащила из сумочки пачку презервативов.

– Молодец, – похвалила её женщина. – Правда, у него свои есть. Но всё равно молодец. Ну давай, с богом.

Она взяла гостью за руку и вывела в коридор. Затем постучала в дверь люкса.

– Открыто! – крикнул Роберт на русском.

Через мгновенье Адольфовна юркнула обратно в свой номер.

– Перша пішла (Первая пошла), – подмигнула она Вадиму.

– А скільки їх буде всього? (А сколько их всего будет?) – спросил он.

– Всього три (Всего три), – засмеялась начальница. – Сьгодні три. (Сегодня три.)

– А где я ночевать буду? – Вадим перешёл на русский.

– Тут, – Адольфовна похлопала по кровати. – Дивись, який сексодром. Чим ми гірші за Роба? (Смотри, какой сексодром. Чем мы хуже Роба?)

– Нет, – парень посмотрел женщине прямо в глаза, – я с начальством не сплю. И с тобой спать не буду.

– Та ладно тобі (Да ладно тебе), – Адольфовна вдруг как-то сникла, и от командного тона не осталось и следа. – Чого ти? Потрахаємося. Ніхто не дізнається. А я тобі за це і відрядження випишу, і премії. І будеш весь такий в шоколаді. (Чего ты? Потрахаемся. Никто не узнает. А я тебе за это и командировки выпишу, и премии. И будешь весь такой, в шоколаде.)

– Я что, похож на этих блядей? – Вадим криво усмехнулся.

– Да это другое, – Адольфовна тоже перешла на русский. – При чём тут эти лохушки?

– Ещё раз, последний раз повторяю: я с начальством не сплю, – почти по слогам сказал молодой человек. – Ты тупая, что ли? С первого раза неясно было?

– Ну, раз с начальством не спишь, я тебя уволю на хер, – зло прошипела женщина.

– Да увольняй, – Вадим развернулся и открыл дверь.

– Ты куда? – спросила Адольфовна.

– В машине посплю, а то тут вся гостиница духами пропахла, – пробурчал парень и вышел из номера. Из-за дверей люкса слышался женский смех.

Вадим покинул здание гостиницы, пересёк дорогу, сел в машину. Вцепился руками в руль и задумался. Он вспомнил, что было несколько месяцев назад.

Полутёмная комната. Стол. На нём – лампа с зелёным абажуром. Напротив Вадима сидел его учитель – полковник, которого по имени-отчеству никогда не называли. Просто товарищ полковник, и всё. У него было моложавое лицо. Крупинки седины в висках. Шёлковая рубашка с огуречным узором. Мятый дорогой серый пиджак.

– Твоя главная задача – это лаборатория. ЛА-БО-РА-ТО-РИ-Я, – говорил он. – Ты должен туда пробраться и узнать, что именно там происходит. Для этого необходимо сделать всё, что можно и что нельзя. Ради этой лаборатории ты можешь лгать и предавать. Ты можешь убить кого угодно. Но ты должен узнать, что там происходит.

– Бонд? Джеймс Бонд? – попробовал пошутить Вадим. – Агент ноль-ноль-семь? И лицензия на убийство?

– Почти, – ответил полковник, – но у Бонда было спецоружие, стреляющие часы и бронированный автомобиль. У тебя же, кроме собственной задницы и умной головы, ничего этого нет. Случись что, ты должен просто умереть. И всё.

– А как же задание? – усмехнулся Вадим. – Если я умру, кто узнает, что там, в этой биолаборатории?

Полковник задумался, посмотрел парню прямо в глаза.

– Такое же задание у нескольких, – сказал он, не отводя взгляда. – Ты шестой в списке. Кстати, такой позывной тебе и дадим – Шестой. Нормально?

– Тогда уж ноль-ноль-шесть, – шутливо предложил Вадим, – чтобы хоть немного походить на Джеймса Бонда.

– Хорошо, – ударил рукой по столу полковник, – будешь с нулями. И надеюсь, что из Шестого ты в ноль не превратишься. Постарайся.

– Постараюсь, – желание шутить у Вадима куда-то пропало. Ему стало неуютно под взглядом учителя.

– И ещё, – добавил полковник. – Помни: на Украине что в госучреждениях, что у военных, везде в жизни присутствует криминал. Соответственно, роли распределяются, как в банде. Кто наглее, тот и на коне. Поэтому ни под кого не прогибайся. Ни под кого не ложись. Сожрут и не подавятся.

Он будто знал, что первым, с чем столкнётся молодой человек, будут домогательства Адольфовны…

В боковое окошко автомобиля постучали. Вадим вздрогнул и повернул голову. За запотевшим стеклом виднелась одна из гостиничных вышиванок.

Он открыл дверцу, вышел из машины и увидел русые волосы, молодое личико, огромные ресницы и толстый слой белил.

– Меня Настя зовут, – представилась незнакомка.

– Вадим, – ответил парень.

– Скажите, пожалуйста, – попросила девушка, – а вы не могли бы меня провести к американцу? Я вам заплачу.

И она протянула Вадиму смятые пятьдесят долларов. Он взял деньги, повертел их в руках и отдал обратно со словами:

– Не могу. Меня полчаса назад уволили.

– За что? – удивилась Настя.

– За неподчинение приказу, – усмехнулся молодой человек.

– А вы его телохранитель? Да? – уточнила барышня.

– Типа того, – ответил Вадим.

– А вы не американец? – продолжила допрос девушка.

– Украинец я, – ответил парень.

– Жа-а-алко, – протянула она и потом добавила: – Жалко, что уволили.

– Слушай, – Вадим дотронулся до её плеча, – в какой стороне ресторан находится? А то я чего-то без ужина остался, а есть очень хочется.

– Так ресторан закрыт уже, – сообщила Настя. – Да он и не ресторан, а столовка для приезжих. А приезжие были сегодня только вы. Чего ему открытым стоять?

– Понятно, – вздохнул молодой человек.

– А поехали к нам, – предложила девушка, – тут через две улицы. Бабулька нас накормит. Она сегодня курочку зарубила на всякий случай. Вкуснотища! Пальчики оближешь.

– А поехали, – согласился Вадим.

Уже через пять минут он парковался около железного забора, за которым виднелась шиферная крыша. Спустя ещё десять минут с удовольствием хлебал щи из крапивы на первое, а после них ел зажаренную в духовке курочку с яблоками.

Маленькая сгорбленная старушка, приготовившая все эти вкусности, смотрела на него из-за двери и под конец ужина не выдержала и громко спросила:

– Американец?

– Не, бабуль. Наш. Украинец, – так же громко ответила Настя и, повернувшись к гостю, пояснила: – Бабушка у нас глуховата.

– А американец где? – крикнула старушка.

– Валька его охомутала, – весело ответила ей внучка. – Увела, зараза такая.

– Ну ничего, и этот сойдёт. Красивый, молодой, – критически оглядев смутившегося парня, выдала бабуля. – Мужик, он и в Африке мужик.

И ушла куда-то по своим делам.

– Ты, если что, оставайся у нас, – предложила Настя. Она, пока Вадим ел, быстренько умылась и стала обычной украинской красавицей, а не накрашенной куклой.

– Не, не могу, – отказался молодой человек. – Я же телохранитель. Мне тело охранять надо.

– Так тебя же уволили, – напомнила барышня.

– Официально ещё не уволили, – пояснил гость. – Так что спасибо за ужин. Поеду я.

– Хочешь, я к тебе приду? – предложила Настя и лукаво улыбнулась. – Вместе тело поохраняем.

– Не надо, у меня любимая есть, – Вадим встал из-за стола. – Спасибо ещё раз. Я поехал.

– Ехай, ехай, – вздохнула девушка.

Он вышел из гостеприимного дома, доехал до гостиницы, припарковался около самой двери. Достал телефон, позвонил Алёне и забыл обо всём на свете, болтая с ней, пока не села телефонная батарея. Потом разложил пассажирское сиденье, почти превратив его в спальное место, и уснул, прикрывшись каким-то одеяльцем, найденным в багажнике.

Проснулся парень от стука в боковое окошко. Это была Адольфовна, перепуганная до смерти.

– Роберт умер, – выпалила она, как только Вадим приоткрыл дверцу машины.

Серия 3

Сон как рукой сняло.

Вадим выскочил из машины, рванул внутрь гостиницы и прыжками поднялся на второй этаж. Дверь люкса была распахнута настежь. Роб лежал на полу абсолютно голый. Его лицо было красным с белыми пятнами. На кровати, кутаясь в простыню, подвывала молодая блондинка. В комнате пахло марихуаной.

Молодой человек стал на колени перед американцем, взял его руку за запястье и постарался нащупать пульс. Пульса не было. Тогда он наклонился пониже, пытаясь услышать дыхание. Ничего не было слышно.

– Зеркальце есть? – спросил он у блондинки.

– Есть, – ответила та и сразу же перестала всхлипывать, – в коридоре.

– Неси, – скомандовал Вадим.

Девушка кивнула, отбросила в сторону простыню и ринулась вон из комнаты. Вместо неё в дверях, тяжело дыша, появилась Адольфовна.

– Ну чо? – спросила она.

– Хер через плечо, – отозвался парень.

Он разжал закрытый рот Роберта, набрал в свои лёгкие побольше воздуха, прильнул к его губам и сделал два выдоха. Потом положил на грудь лежащего левую руку, сверху неё – правую и начал ритмично нажимать. Раз, два, три, четыре… После тридцатого нажатия он вновь набрал воздух в лёгкие, выдохнул его в рот Робу и продолжил ритмичные надавливания на грудную клетку мужчины. Раз, два, три, четыре…

Раздался какой-то грохот. Вадим поднял глаза. Голая блондинка стояла перед ним, держа в руках громадное зеркало, которое она сорвала в коридоре. Адольфовна помогала ей, придерживая зеркало с другого края.

– Что это? – спросил молодой человек, не переставая делать массаж сердца.

– Зеркальце, – ответила девушка.

– Зачем тебе зеркало? – поинтересовалась Адольфовна.

– Идиотки, – простонал Вадим и опять прильнул к губам американца, от которого пахло травой и какой-то кислятиной.

– Унести? – спросила блондинка.

– В скорую позвони, – сказал парень. – Больница в этой деревне есть?

– Есть, – ответила девушка. – У меня мама – главврач.

– Звони маме, – скомандовал он. – Анфиса Петровна, уберите это стекло отсюда на хер.

В этот момент Роб вдруг глубоко вздохнул. Вадим остановился. Американец дышал, и его бледные щёки начали розоветь.

Блондинка где-то в недрах кровати нашла телефон и принялась что-то громко шептать в трубку. Адольфовна, вынеся зеркало в другую комнату, села на кровати рядом с ней.

– Сейчас приедут, – сообщила девушка и принялась одеваться. – Что теперь будет?

– Теперь, как порядочный гражданин, Роберт обязан на тебе жениться, – пошутил молодой человек.

– Правда? – обрадовалась «невеста».

– Иди вниз и встречай скорую, – скомандовала Адольфовна.

Блондинка убежала.

– Что тут было? – спросил Вадим.

– Травка й віагра тут були (Трава и виагра тут были), – ответила его начальница. – Я його попереджала, що не можна так навантажувати серце. А він таблетку випив і давай косяк майструвати. Ось і докурився. Не можна ж одне з іншим змішувати. (Я его предупреждала, что нельзя так нагружать сердце. А он таблетку выпил и давай косяк мастерить. Вот и докурился. Нельзя одно с другим мешать.)

– Віагра зрозуміло, а трава тут до чого? (Виагра – понятно, а трава тут каким боком?) – удивился парень.

– Від трави стоїть, як кам'яний (От травы стоит, как каменный), – пояснила Адольфовна. – Але він для ефекту ще віагрою накидався. Що б на трьох дівок вистачило. На ніч. (Но он для эффекта ещё виагрой закидывался, чтоб на трёх девок хватило. На ночь.)

– Идиот, – произнёс Вадим.

Через пять минут приехала скорая. Роба погрузили на носилки и отвезли в местную больницу.

Утром его попыталась забрать Адольфовна, но главврач была неумолима:

– Как минимум сутки – больничный покой. Как минимум сутки. На следующее утро заберёте вашего американца, а сейчас – полный покой. И за ним есть кому ухаживать. Не переживайте.

Анфиса Петровна выматерилась и поехала в СЭС делать прививки. Вадиму пришлось помогать ей, так как Ильинична от работы уклонилась, мотивируя нежелание брать в руки шприц лёгкой простудой.

– Я, вообще-то, охранник в лаборатории, – пробурчал парень, делая восьмой или девятый укол.

– Не переживай, я тобі заплачу понаднормові (Не переживай, я тебе заплачу сверхурочные), – пообещала Адольфовна. – Уколи ти, до речі, робиш професійно. І Роберту штучне дихання. З того світу шефа витягнув. Звідки такі пізнання? (Кстати, уколы ты делаешь профессионально. И Роберту искусственное дыхание тоже. С того света шефа вытащил. Откуда такие познания?)

– В мене мама медсестрою працювала (У меня мама медсестрой работала), – пояснил Вадим. – Часто з собою на роботу брала. Хотіла, що б я доктором став. (Часто с собой на работу брала. Хотела, чтобы я доктором стал.)

– Мама вже на пенсії чи все ще працює? (Мама сейчас на пенсии или всё ещё работает?) – спросила начальница.

– Мама в мене померла (Мама у меня умерла), – тихо ответил молодой человек. – Рак в неї був. (Рак у неё был.)

– Вибач (Извини), – так же тихо сказала женщина.

Оставшихся подопытных уже кололи молча. Анфиса Петровна лишь выкрикивала очередную фамилию из списка, подготовленного Ильиничной, и жестом приглашала садиться на стул.

Препарат брали из ампул, на которых маркером было написано CV-15. Израсходовали их все. Но народа набежало больше положенного. Пришлось сначала поругаться с пришедшими, потом пообещать им, что через пару месяцев экспериментальная прививка повторится и они будут в первых рядах.

Поели в уже знакомом ресторане. За обедом Адольфовна протянула Вадиму сто долларов.

– За роботу медбратом (За работу медбратом), – пояснила она, – и командировочные.

– Неабияк у вас молодший медичний персонал заробляє (Неплохо у вас младший медицинский персонал получает), – сказал парень и спрятал деньги в карман.

– Не будеш рот розтуляти, і не стільки заробиш (Будешь держать язык за зубами, и не столько заработаешь), – пообещала женщина.

– Які далі плани? (Дальше какие планы?) – спросил Вадим.

– Відпочиваємо, насолоджуємося життям (Отдыхаем, наслаждаемся жизнью), – Адольфовна потянулась за столом. – Спати можеш в люксі, він свобідний. А завтра вранці беремо з собою Роба та їдемо до Шану. Додому. (Спать можешь в люксе, он свободный. А завтра утром берём с собой Роба и едем в Шан. Домой.)

Так и сделали. Вадим, придя в гостиницу, собрал вещи Роберта в дорожную сумку. Потом принял душ и завалился спать. Среди ночи в его дверь постучала Адольфовна, но он послал её на три буквы, и она ретировалась в свою комнатёнку.

Утром позавтракали и поехали в больницу.

Роба в инвалидной коляске до машины везла дочка главврача в накрахмаленном халате – та самая блондинка. Она даже попыталась поднять американца с каталки, но тот вдруг вскочил сам и нырнул на заднее сиденье.

– Робик, пиши мне, – попросила девушка, – я буду ждать.

– I’ll be here soon (Я скоро приеду), – отозвался тот и прошипел Вадиму на чистом русском: – Гони, бля.

Парень ударил по газам, и машина в клубах пыли скрылась прочь от рыдающей медсестры.

Когда отъехали на порядочное расстояние от Волска, американец разлёгся на заднем сиденье, задрав ноги к потолку.

– Вадим, зупини, Робу погано! (Вадим, останови, Робу плохо!) – завопила Адольфовна. – Зупини! (Останови!)

Тот осторожно затормозил и съехал на обочину.

– I’m telling you, I’m fine (Да нормально всё у меня), – проворчал Роберт. – It’s okay. My flanks got tired in the hospital. (Нормально всё. Бока отлежал я в этой больнице.)

– Все одно (Всё равно), – не унималась женщина. – Вам треба пройтися. Подихати свіжим повітрям. Додому встигнемо. (Вам надо пройтись. Подышать свежим воздухом. До дома успеем доехать.)

Вышли из автомобиля. Адольфовна отчиталась о проделанных прививках и похвалила Вадима, который за это время проверил колёса у машины и сходил в ближайшие кусты помочиться.

Роб внимательно выслушал начальницу охраны, полистал журнал с прививками.

– Take a walk (Погуляй), – сказал он ей.

Та кивнула и отправилась в кусты, где недавно побывал Вадим. Судя по всему, по той же причине.

– They say you saved me (Говорят, ты меня спас), – то ли спросил, то ли утвердительно сказал Роберт.

– Да, – ответил охранник. – I was just in the right place at the right time. Just got lucky. (Очутился в нужном месте в нужное время. Просто повезло.)

Американец открыл багажник машины, достал свой баул, закинул в него журнал, а потом, покопавшись в глубине, вытащил оттуда пистолет FN.

– Это мне? – Вадим на мгновенье потерял дар речи. – «Файф-Севен» мне?

– For you (Тебе), – самодовольно улыбнулся Роб. – For saving me. A gift. (За спасение. Подарок.)

– Oh, thanks (Вот спасибо), – парень потряс ему руку и бережно взял «бельгийца». – It’s crazy. My first weapon is the famous Five-SeveN. With a full magazine. (С ума сойти. Моё первое оружие – знаменитый «Файф-Севен». С полной обоймой.)

– The ammo is expensive. Ammo isn’t included in the gift. Each bullet costs five bucks (Патроны дорогие. Патроны в подарок не входят. Каждый патрон пять баксов стоит), – сообщил Роберт.

Вадим достал из кармана полученные утром от Адольфовны сто баксов и протянул американцу.

– Here's for what's in the magazine (Вот за то, что в обойме), – сказал он. – I'll make money and buy more. Do you have more bullets? (Я заработаю и ещё выкуплю. Есть ещё патроны?)

– Two boxes (Две коробки), – ответил Роб. – Hide the gun from your boss until she took it away. You are not supposed to have a weapon other than a service one. (Ты спрячь от начальницы пистолет, а то заберёт. Вам не положено иметь никакого оружия, кроме служебного.)

Он подмигнул Вадиму, и тот сразу же спрятал пистолет под рубашку. И как раз вовремя, так как из-за кустов вышла Адольфовна.

– Поехали, – сказала она и почему-то покраснела.

По дороге они ещё пару раз останавливались – размяться и подышать воздухом. Приехали в Шан уже к вечеру. Вадим выгрузил начальство и на велосипеде помчался домой.

Алёна встретила его во дворе. Подбежала, повисла на плечах и поцеловала. Молодой человек выронил рюкзак, обнял девушку и поцеловал в ответ. Они так и стояли посреди двора, обнявшись и целуя друг друга, забыв обо всём на свете, пока рядом не раздалось покашливание.

– Вадик, я тебе что говорила? – спросила Жанна, держа в одной руке веник, а в другой – пустое ведро.

– Не пить, не курить, баб в дом не водить, – ответил постоялец, покосившись на веник.

– Вы бы хоть в дом вошли, – вздохнула женщина, – а то Мишка не только тебе, но и мне ноги вырвет.

– Уже идём, – засмеялась Алёна. – Уже идём, тётя Жанночка. Я сегодня у Вадима ночевать буду. Хорошо?

Хозяйка, уже успевшая дойти до крыльца, медленно обернулась.

– Вы хотя бы предохраняйтесь, ироды, – только и смогла она сказать.

Девушка улыбнулась и потянула своего любимого в старую летнюю кухню, где накормила, напоила и спать уложила. Сама легла рядом.

И уже под утро, проваливаясь в сон, Вадим спросил её:

– А кто такой Миша? И почему он всем ноги выдёргивает?

– Папа это мой, – прошептала ему на ухо Алёна. – Он у меня о-го-го какой мужчина – косая сажень в плечах. Шахтёр. Бывший, правда. Его мама очень любит, и я, и тётя Жанна. И он любит меня. Я ему звонила и про тебя рассказывала. Так что он в курсе. Не бойся. Он добрый.

– Я ничего не боюсь, – ответил парень и заснул. Во сне он видел не Алёну, не её отца и даже не Роберта. Ему снился полковник, который сидел за столом и по слогам повторял: «ЛА-БО-РА-ТО-РИ-Я».

На работу Вадим проспал. Вскочил, кинул в рот валявшийся на столе огурец, прыгнул на велик и помчался в лабораторию. Но, к его удивлению, Адольфовна на опоздание отреагировала спокойно.

– Вчора був важкий день (Вчера был тяжёлый день), – сказала она. – Але більше не запізнюйся. (Но больше не опаздывай.)

– Ты её трахнул, что ли? – спросил Антон, когда начальница вышла из караулки.

– Нет, – ответил молодой человек, – просто послал.

– А она что? – продолжил выпытывать напарник.

– А она вначале пообещала уволить, а потом вроде успокоилась, – сказал Вадим. – Всё. Закрыли тему.

– Закрыли, – согласился Антон.

Однако Адольфовна, как выяснилось, тему не закрыла. Просто она перестала лезть к Вадиму напрямую, так как поняла, что этим делает только хуже. Но что именно предпринять, чтобы привлечь к себе его внимание, она не знала, поэтому во время дежурства слонялась по караулке, смотрела на него коровьими глазами и вздыхала.

Парня это мало трогало. Он исправно нёс службу и потом бежал домой – к Алёне и вечно ворчащей Жанне.

Такая идиллия продолжалась полторы недели, пока однажды вечером Адольфовна не подозвала Вадима, предложив ему заработать.

– Треба пакунок твоєму братові передати (Надо свёрточек твоему брату передать), – сказала она. – Поїдь, навідай братика. (Съезди, навести братца.)

– Так в нього там начебто режимний об'єкт (Так у него там вроде режимный объект), – попробовал отговориться молодой человек. – Та він мені нічого не говорив. Та й я на велосипеді туди годину з гаком буду добиратися. Вам на машині простіше і швидше. (Да и он мне ничего не говорил. И на велосипеде я туда битый час буду добираться. Вам же на машине проще и быстрее.)

– В нас тут теж взагалі-то режимний об'єкт (У нас тут тоже, вообще-то, режимный объект), – ухмыльнулась начальница, достала из кармана телефон, набрала номер и пробурчала в трубку: – Твій братик просить допуск до тебе. Та каже, що йому важко на велосипеді їздити. (Братец твой просит допуск к тебе. Да говорит, что тяжело ему на велосипеде ездить.)

Выслушав ответ, она протянула телефон Вадиму.

– Вітаю, брат (Привет, брат), – раздалось в трубке. – Давай до мене. У нас тут весело. Анфіса не може. В неї справи в лабораторії. Привези пакунок, я в боргу не залишуся. (Давай ко мне. У нас тут весело. Анфиса не может, у неё дела в лаборатории. Привези посылку, а я в долгу не останусь.)

– Вже їду (Уже еду), – ответил молодой человек. – Буду через годину. (Через час буду.)

Адольфовна передала ему небольшой пакет, перевязанный скотчем. Дотронулась до его руки и произнесла:

– Ти там акуратніше. (Ты там аккуратней.)

Вадим ничего не ответил. Достал телефон, набрал Алёну и сказал в трубку:

– Кохана, я сьогодні трохи затримаюся, так, на пару годинок. Ти лягай без мене. Я скоро буду. (Любимая, я сегодня немного задержусь, да, на пару часиков. Ты ложись без меня. Я скоро буду.)

Посмотрев на позеленевшее от злости лицо своей начальницы, он запрыгнул на велосипед и уехал. А Адольфовна села на землю и заплакала. Всхлипывала, подвывала и плакала. Потом встала, зашла в туалет. Привела себя в порядок и направилась в лабораторию.

Американский охранник без лишних разговоров пропустил её внутрь. Она прошла мимо двух зданий и свернула к ангару, где скрылась за огромными воротами из оцинкованной стали.

Вадим подъехал к проходной пансионата, сошёл с велосипеда, отряхнул пыль с брюк.

– Так довго (Долго как), – встретил его всё тот же дневальный. – Пішли за мною. (Пошли за мной.)

Они прошли по направлению к корпусам санатория, но не к самим зданиям, а к большой площадке рядом. Там горел костёр и слышались голоса. На дорожке, ведущей к площадке, стояла новенькая синяя «тойота» с распахнутыми настежь дверьми.

Встретил Вадима двоюродный брат Микола. Они обнялись. Вадим передал пакет. Микола бросил его дневальному, чтобы тот отнёс это в его комнату.

– Трахатися хочеш? (Трахаться хочешь?) – весело заорал Микола брату.

– Та мені начебто є з ким (Да мне вроде есть с кем), – осторожно ответил парень, оглядываясь.

– Ото ж молодець! (Вот молодец!) – опять заорал Микола. – Наша порода! Менше місяця в місті, а вже бабу собі знайшов. (Наша порода! Меньше месяца в городе, а уже бабу себе нашёл.)

Вадим огляделся. Посередине полянки, служившей раньше волейбольной площадкой, горел костёр, обложенный огромными валунами. Рядом с ним сидели и лежали несколько бойцов «Азова». Один из них жарил мясо на стоящем отдельно мангале.

Чуть поодаль валялся связанный окровавленный человек. Он извивался и что-то говорил, но что именно, было непонятно. Его слова заглушали стоны, раздававшиеся из маленького дощатого домика, находившегося рядом. Судя по всему, раньше в нём хранили инвентарь.

– А що тут взагалі відбувається? (А что тут вообще происходит?) – спросил Вадим.

– Сепаратистів спіймали (Сепаратистов поймали), – Микола приобнял брата за плечи. – Два сепаратиста. Бабу й мужика. Бабу зараз трахають в усі дірки, а мужик плаче. Обіссався, засранець. Бачив колись сепаров живцем? (Две штуки сепаратистов. Бабу и мужика. Бабу сейчас трахают во все щели, а мужик вон плачет. Обоссался, гадёныш. Видел когда-нибудь сепаров живьём?)

– Ні, не бачив (Нет, не видел), – Вадим теперь понял, что именно происходит в санатории. – А вони точно сепари? (А они точно сепары?)

– Сто відсотків (Сто процентов), – Микола достал из наплечной кобуры пистолет и сунул в руку брату. – Давай, мочи засранця. І тоді ми твою кандидатуру розглянемо на місце в «Азові». (Давай, замочи зассанца. И тогда мы твою кандидатуру рассмотрим, чтобы принять в «Азов».)

Вадим взял оружие, зачем-то отстегнул магазин, тут же защёлкнул его обратно и передёрнул затвор. Из пистолета вылетел патрон, тускло блеснул в свете костра и упал на вытоптанную землю.

– В мене завжди заряджений (У меня всегда заряжен), – засмеялся Микола. – Не марнуй патрони. (Не переводи патроны.)

Он подскочил к связанному, рывком подтянул его к Вадиму. На поляне стало тихо. Смолкли разговоры. Прекратились стоны в домике. Лишь продолжалось уханье и ритмичный скрип чего-то железного.

Связанный опять что-то зашептал, и Вадим услышал его.

– Люба, Люба, Люба, – шептали окровавленные губы.

Вадим вскинул руку и выстрелил.

Серия 4

Пуля вошла в голову, расколов её, как спелый арбуз.

– Ти б хоч попередив! (Ты бы предупредил, что ли!) – закричал Микола, стряхивая с ботинок кровавые ошмётки. – Я ж поруч стою. (Я же рядом стою.)

– Вибач (Извини), – Вадим протянул ему пистолет. – Ти сказав вбити сепара, я вбив. (Ты сказал убить сепара, я убил.)

– Сёма! – крикнул Микола. – Смерть, ти де? Робота зʼявилась. (Смерть, ты где? Работа привалила.)

В это время из домика вывалился здоровенный бугай, по пояс раздетый. На ходу застёгивая штаны, он подошёл к братьям и сказал:

– Микола, ну що ж це таке? Як тільки моя черга так баба дохне. Вже третій раз така фігня. (Микола, ну что за дела? Как только моя очередь, так баба дохнет. Уже третий раз такая хрень.)

– Наступного разу будеш перший (В следующий раз будешь первый), – пообещал капитан. – Де Сьома? (Где Сёма?)

– Тут я, – отозвался сзади низенький лысоватый мужичок в засаленной униформе защитного цвета. – Чого кричати? Тут я. Просив же не вбивати тут. Як я тепер цих двох жмуриків буду в ліс тягнути? І крові он скільки натекло. Я ж просив. Задушити і все. Чисто зате. (Чего кричать-то? Тут я. Просил же не убивать здесь. Как я теперь этих двух жмуриков буду в лес тащить? И кровищи вон сколько натекло. Просил же. Задушить и всё. Чисто зато.)

– Ось тобі Вадим допоможе (Вон тебе Вадим поможет), – распорядился Микола. – Вадим, знайомся, це наш утилізатор. Утилізує всяке лайно. (Вадим, знакомься, это наш утилизатор. Утилизирует всякое говно.)

– Дай ключі (Ключи дай), – попросил Сёма.

Капитан покопался в карманах, достал связку ключей и кинул Семёну. Тот ловко её поймал и перекинул Вадиму со словами:

– Піджени машину, я поки за вощанкою сходжу. (Подгони машинку, а я пока за клеёнкой схожу.)

Он ушёл куда-то в темноту. Вадим же развернулся и направился к одиноко стоящей «тойоте».

– Микола, а що мені зараз робити? (Микола, а щас мне что делать?) – послышался голос бугая.

– Так йди трахай поки тепла (Так иди и трахай, пока тёплая), – рассмеялся капитан. Бугай что-то обиженно пробурчал в ответ.

Вадим сел в машину и закрыл дверцы. Сжал руль. Потом расслабил руки и посмотрел на них. Пальцы не дрожали. Лишь где-то в глубине души слышался шёпот: «Люба, Люба, Люба…» Он завёл машину, развернулся на крохотном пятачке и подогнал её задом к телу.

– Зчеплення смикає (Сцепление дёргает), – сказал он брату. – Треба до механіків відігнати поки не спалили. (Надо к механикам отогнать, а то сожжём.)

– От ти й відженеш (Вот ты и отгонишь), – засмеялся Микола. – Адольфівна сказала, що ти скаржишся, що на велосипеді їздити доводиться. Ось тобі машина. Будеш раз в тиждень-два посилки мені з лабораторії возити. (Адольфовна сказала, будто ты жалуешься, что на велосипеде ездить приходится. Вот тебе машина. Будешь раз в неделю или две мне посылочки из лаборатории возить.)

– Мені? Машина? (Мне? Машина?) – удивился Вадим. – Ой дякую, тільки в мене немає грошей ремонтувати її. І документів на цю машину в мене також немає. (Вот спасибо. Только у меня денег нет её ремонтировать. И документов на эту машину тоже нет.)

– Документи в бардачку (Документы в бардачке), – махнул рукой капитан. – Я дам тобі контакт знайомого даішника. Він тобі все оформить. Скажеш, що ти від мене. Тримай ще гроші на ремонт. Повернеш потім. Круто ти цього засранця забив. Не дивлячись. Далеко підеш. (Я тебе дам контакт знакомого гаишника. Он тебе всё оформит. Скажешь, что от меня. И вот деньги на ремонт. В долг. Потом вернёшь. Здорово ты этого зассанца хлопнул. Не глядя. Далеко пойдёшь.)

Микола протянул Вадиму несколько смятых долларовых купюр. Тут же из темноты появился Сёма с рулоном полиэтиленовой плёнки.

– Стели в багажник, – распорядился он.

Вадим выкинул из багажника какое-то барахло и застелил освободившееся пространство плёнкой.

– Хапай (Хватай), – продолжил командовать Сёма. – Я за ноги візьму. (Я за ноги возьму.)

Стараясь не испачкаться, Вадим взял убитого им мужчину за руки, и вместе с Семёном они аккуратно положили его в багажник. Тело оказалось на удивление лёгким.

Потом зашли в домик. Голая женщина лежала на сложенных в виде кровати трёх поддонах, прикрытых какой-то дерюгой. На лице у неё была подушка.

– Тепер я за руки, ти за ноги (Теперь я за руки, а ты за ноги), – сказал Сёма и отбросил подушку в сторону.

Русые волосы. Лицо в кровоподтёках. Глаза закрыты.

– Може одягнути її? (Может, её одеть?) – спросил Вадим.

– Нащо? (Зачем?) – удивился утилизатор. – Все одно закопувати. Тримай міцніше. Тримай. (Всё равно закапывать. Держи крепче. Держи.)

Взяли. Понесли. Женщина была тяжелее мужа. Когда грузили в багажник, её ноги выскользнули из рук Вадима. Сёма выругался.

– Та вона ж вся слизька (Да она скользкая вся), – оправдывался парень.

От костра донёсся хохот.

– Руки потім помий, щоб не завагітніти (Руки потом помой, чтобы не забеременеть), – посоветовал подошедший Микола. – Братан, як звільнишся – до мене. (Братан, как освободишься – ко мне.)

– Добре (Хорошо), – ответил Вадим и уселся на пассажирское сиденье. Сёма прыгнул за руль и включил зажигание. Тронулись.

Ехать пришлось недалеко. Сразу за пансионатом, на песчаной косе, находился небольшой лесок, состоящий в основном из ёлок и сосен. Заехали в него, свернули с дороги. Протиснулись между двумя деревьями и заглушили двигатель.

– Ямка в мене вже викопана, залишилося лише укласти і прикопати трохи (Ямка у меня уже выкопана, осталось уложить и прикопать немного), – сказал утилизатор. – Тут добре. Пісок. Копати легко. (Тут хорошо. Песок. Копать легко.)

И действительно, за ближайшей ёлкой обнаружилась неглубокая яма, дно которой было выложено всё той же полиэтиленовой плёнкой.

Вытащили тела. Положили их около ямы.

– Лопата в мене тільки одна (Лопата у меня только одна), – сказал Семён. – За тим деревом лежить. Візьми. (Вон за тем деревом лежит. Принеси.)

Вадим сходил, принёс штыковую лопату, лежащую в кустах. Сёма за это время обшарил карманы покойного мужчины.

– Сто гривень всього (Сто гривен всего), – сказал он раздосадованно. – Ні колечка, ні ланцюжка. А з баби Цвях зняв ще до того, як її в битовку потягли. Сука. (Ни колечка, ни цепочки. А с бабы Гвоздь всё снял ещё до того, как её в бытовку потащили. Сука.)

Скинули тела в яму. Семён спрыгнул вниз, поправил. Вадим помог ему выбраться наверх, протянул черенок лопаты и спросил:

– Сьома, а чого тебе Микола смертю назвав? (Сёма, а чего тебя Микола Смертью назвал?)

– Кличка така (Кличка такая), – ответил тот, неторопливо ссыпая песок в могилу. – Я до цього медбратом в морзі працював. Ось тому іноді смертю кличуть. (Я раньше медбратом в морге работал. Вот поэтому иногда Смертью кличут.)

– В мене мама все життя патологоанатомом пропрацювала (У меня мама всю жизнь патологоанатомом проработала), – сказал Вадим. – Розповідала різні випадки на роботі. Мені дуже подобалося. Вона цікаво розповідає. Де що у людини знаходиться. Через що вона може померти. (Рассказывала разные случаи из своей работы. Мне очень нравилось. Она интересно рассказывает: где что у человека находится, из-за чего он может умереть.)

– От нехай на Донбас їде (Вот пусть на Донбасс едет), – Сёма протянул молодому человеку лопату. – Тут для патологоанатома зараз багато роботи буде. (Тут для патологоанатома сейчас много работы будет.)

– Та вона на пенсії вже (Да она на пенсии уже), – ответил Вадим. – Торік вийшла на пенсію, зараз в городі сидить та онуків чекає. (В прошлом году вышла на пенсию, а сейчас в огороде сидит да внуков ждёт.)

– Все. Досить кидати (Всё. Больше не закидывай), – скомандовал Семён, посмотрев в яму. – Достатньо. Більше н треба. (Достаточно. Больше не надо.)

– Так яма не закопана до кінця (Так яма-то не закопана до конца), – удивился парень. – Відразу видно, що копали. (Сразу видно, что копали.)

– Потім закопаємо (Потом закопаем), – ответил утилизатор и сплюнул в яму.

– Коли потім? (Когда потом?) – всё ещё не понимая, поинтересовался Вадим.

– Коли чергових жмуриків привеземо (Когда очередных жмуриков привезём), – хохотнул Сёма и добавил: – Для кожного копати – зламається лопата. (Для каждого копать – сломается лопата.)

– Ха, а я відразу і не збагнув (Ха, а я сразу и не сообразил), – молодой человек ударил себя ладонью по лбу. – От ти Сьома розумний. І з гумором в тебе все добре. Можна я тобі і потім допомагати буду? (Ну ты, Сёма, и умный. И с юмором у тебя всё в порядке. Можно я тебе и потом помогать буду?)

– Можна (Можно), – подумав, согласился Семён. – Тільки бабло з кишень моє. І ланцюжки. (Только бабло моё, что в карманах. И цепочки.)

– Домовилися (Договорились), – парень протянул ему руку. – Мені багато не треба. Пару сотень гривень. Загалом, що тобі не сподобається. А помічник тобі все одне потрібен. Чого одному надриватися? (Мне много не надо. Пару сотен гривен. В общем, всё, что тебе не понравится. А помощник тебе по-любому нужен. Чего одному надрываться?)

Утилизатор хотел что-то сказать, но вздохнул и пожал протянутую руку. Вадим отнёс лопату в кусты. Поехали обратно.

У костра уже почти никого не было, лишь два человека лежали у затухающего огня и курили. Семён выскользнул из машины, что-то буркнул на прощанье и исчез в темноте, из которой вместо него появился дневальный.

– Підемо (Пошли), – сказал он Вадиму.

– Підемо (Пошли), – эхом отозвался молодой человек. Хотелось спать.

Дневальный, петляя между санаторными домиками, привёл парня к Миколе. Тот сидел на кровати в одних трусах. В комнате горела настольная лампа и пахло какой-то химией.

– Хочеш ширнутися? (Хочешь ширнуться?) – спросил Микола. – В мене є вітамінчики, які ти привіз. (У меня тут витаминчики есть, которые ты привёз.)

– Ні, мені не можна (Не, мне нельзя), – ответил Вадим, покосившись на стол, где лежал распотрошённый пакет от Адольфовны, и добавил: – Мені навіть алкоголю багато не можна. В мене від цього напад може статися. (Мне алкоголя даже много нельзя. У меня от этого приступ может случиться.)

– Ну і правильно (Ну и правильно), – сказал его брат. – Вітамінчики хай рядовий склад споживає. А нам і травки досить. Та сідай ти. (Витаминчики пусть рядовой состав потребляет. А нам и травки достаточно. Да садись ты.)

– А навіщо це? (А зачем это?) – парень опять посмотрел на стол и присел на скрипящий стул.

– Для розширення свідомості (Для расширения сознания), – захихикал Микола. – Почуваєш себе крутим і всесильним. І кайфуєш від цього. І ще насолода. Як від сексу, тільки краще. (Чувствуешь себя крутым и всесильным. И кайфуешь от этого. И ещё наслаждение, как от секса, только лучше.)

– Круто (Здорово), – поддержал брата Вадим.

– Звичайно ж круто (Конечно, здорово), – отозвался тот. – До нас особовий склад в основному з сіл приходить. Селяни, блін. А ми цвіт нації. Ми Азов. МИ УКРАЇНЦІ. До того ж найкращі. Ми боги. (К нам личный состав в основном из деревень поступает. Крестьяне, блин. А мы цвет нации. Мы «Азов». Мы украинцы. Причём самые-самые. Мы боги.)

– Так, ми боги (Да, мы боги), – повторил за ним молодой человек.

Это был старый, как мир, психологический трюк – повторять за человеком то, что он говорит, тем самым добиваясь иллюзии, будто ты с ним на одной волне и полностью его поддерживаешь.

Сон прошёл. Вадим сидел на скрипучем стуле, боясь пошевелиться, а капитан продолжал разглагольствовать:

– Розумієш в чому справа, братуха. Ми можемо робити все, що захочемо. Захочу – вб'ю людину, захочу – трахну вподобану бабу. І нічого мені за це не буде. Нічого. Зовсім. Тому що ми вища каста. Серед цих говноєдів ми кращі. Ми боги. І ти будеш серед нас. Ти сьогодні цього мужика вальнув, просто як у фільмі. Раз і все. Красунчик. Мене перший раз мутило моторошно, а ти навіть не моргнув. Раз і все. (Понимаешь в чём дело, братуха. Мы можем делать всё, что захотим. Захочу – убью человека. Захочу – трахну понравившуюся бабу. И ничего мне за это не будет. Ничего. Совсем. Потому что мы высшая каста. Среди этих говноедов мы лучшие. Мы боги. И ты будешь среди нас. Ты сегодня этого мужика вальнул, просто как в фильме. Раз! – и всё. Красавчик. Меня первый раз мутило жутко, а ты даже не моргнул. Раз! – и всё.)

– Микола, а як ти дізнався, що ці двоє – сепаратисти? (Микола, а как ты узнал, что эти двое – сепаратисты?) – прервал его Вадим.

– Дуже просто. Елементарно (Очень просто. Элементарно), – улыбнулся брат. – Ти перед тим, як в машину сісти, на її номер подивися. Точніше, не на номер, а на рамку. (Ты перед тем, как в машину сесть, на номера погляди. Точнее, на рамку.)

– А що там не так з рамкою? (А что там не так с рамкой?) – спросил парень.

– А то, що на рамці реклама набита (А то, что на ней реклама набита), – улыбка Миколы стала ещё шире. – Ну, знаєш, як зазвичай на рамках щось написано. Так ось на їхній Тойоті написано «ТЦ Кунцево». (Ну, знаешь, обычно на рамках что-то пишут. Так вот на их «тойоте» написано «ТЦ Кунцево».)

– І шо? (И чё?) – не понял Вадим.

– А нішо (А ничё), – передразнил его брат. – Кунцево це район Москви. На такій дрібниці, а прокололися, придурки. (Кунцево – это район Москвы. На такой мелочи, а прокололись, придурки.)

И он счастливо засмеялся.

– Микола, ну ти нишпорка (Микола, ну ты сыщик), – восхищённо заявил молодой человек. – Ну ти просто Шерлок Холмс. Я б ні за що не здогадався. (Ну ты просто Шерлок Холмс. Я бы ни за что не догадался.)

– А я ось здогадався. Тому я капітан, а ти рядовий. Поки що (А я вот догадался. Поэтому я капитан, а ты рядовой. Пока), – Микола стал серьёзным и продолжил: – Загалом. Ти тепер будеш щотижня або два привозити до мене вітамінчики і травку від Адольфівни. Ну і інші дрібні доручення виконувати. Як себе проявиш – я тебе до себе заберу. Але це треба заслужити. (Короче, ты теперь будешь каждую неделю или две привозить ко мне витаминчики и травку от Адольфовны. Ну, и другие мелкие поручения выполнять. Как себя проявишь – я тебя к себе заберу. Но это надо заслужить.)

– Я впораюся (Я справлюсь), – заявил Вадим. – А зараз мені додому треба. З ранку на службу. (А сейчас мне домой надо. С утра – на службу.)

– Я Адольфівні дзвонив (Я Адольфовне звонил), – махнул рукой капитан. – У тебе завтра вихідний. Так що відпочивай. Ти Адольфівну дрючиш, чи що? Що то вона за тебе непокоїться вся. (У тебя завтра выходной, так что отдыхай. Ты Адольфовну дрючишь, что ли? Что-то она за тебя испереживалась вся.)

– Ні, я з начальством не сплю (Нет, я с начальством не сплю), – парень встал со стула.

– Ну й правильно, не треба з нами спати (И правильно, не надо с нами спать), – пошутил Микола. – Йди, герой коханець. (Иди, герой-любовник.)

Он откинулся на кровати, а Вадим вышел из домика, сел в «тойоту» и поехал домой. К любимой.

Алёна уже спала. Он разделся, лёг рядом и сразу же провалился в сон. Ему снилось, что он закапывал яму, из которой кто-то шептал: «Алёна, Алёна, Алёна».

Отоспавшись как следует, парень отогнал в уже знакомый ему автосервис полученную в служебное пользование машину.

– Однако знакомая машинка, – сказал один из работников. – На рынке, что ли, купил?

– Ага, на рынке. А что не так? – насторожился Вадим.

– Ничего. Просто… – замялся мужчина.

– Да говори. Я у вас теперь постоянный клиент, – попросил молодой человек. – Не менжуйся. Тут все свои.

– Недели две назад к нам её пригоняли ребята из Днепра, – пояснил второй автослесарь, подошедший к ним. – Они ворованные тачки к нам на рынок гоняют. У этой колесо пробило, вот они к нам и заехали. Я ещё спросил, почему они даже накладки под номера не поменяли. Видно же, что из России машина.

– А они чего? – поинтересовался Вадим. Во рту у него стало сухо, захотелось пить.

– А они посмеялись, – продолжил мужчина. – Сказали, что и так сойдёт, мол, с москалями у нас война, и никто на это не смотрит. Но всё равно, будь поосторожнее, когда на учёт ставить будешь. Чего в этот раз-то? Колёса вроде на месте.

– В этот раз сцепление надо подтянуть и багажник помыть, – сказал парень. – Мы там поросёнка перевозили, кровью запачкали.

Автослесари открыли багажник и посмотрели внутрь.

– Да кто же поросят в конце весны режет? – спросил один из них. – Они же ещё худые. По первому снегу надо резать, чтобы сало за лето нагулялось. А так только зря животинку губите.

И он сплюнул.

Ремонт сцепления и помывка машины прошли быстро. После этого Вадим съездил в местное отделение ДАИ и зарегистрировал автомобиль. Там угрюмый инспектор оперативно сделал все документы и протянул их со словами:

– С тебя сто баксов.

– По поводу денег – к Миколе, – ответил парень.

– К какому Миколе? – инспектор положил документы на стол.

– Геймур Микола, – спокойно произнёс Вадим, – капитан полка «Азов». Он же вам звонил и просил оформить машинку.

– Но документы-то на тебя оформлены, – усмехнулся сотрудник ДАИ.

– А документы оформлены на его ближайшего родственника, – парировал молодой человек. – Вы заметили, что у нас с ним фамилии одинаковые? В общем, моё дело – машину зарегистрировать, а по деньгам никто ничего не говорил.

– Блин, – инспектор отдал документы, – да вы совсем обнаглели.

– Мы не обнаглели. Просто мы люди первого сорта, – Вадим неторопливо проверил полученные бумаги. – А вы, если будете с нами дружить, проживёте долго и счастливо.

Сотрудник хотел что-то ответить, но промолчал. Вадим встал и вышел из кабинета.

– А власть – приятная штука, – пробормотал он себе под нос. – И денежная.

Сэкономленные сто долларов он потратил, купив у Роба для своего пистолета ещё двадцать патронов, которые на следующий же день расстрелял в импровизированном тире на территории лаборатории. К любому оружию надо привыкнуть, каким бы совершенным оно ни было.

Вадим продолжал ходить на службу, примечая, сколько людей входит на охраняемую им территорию, сколько выходит и когда. С некоторыми он даже завязал короткие знакомства, благо английский был у него на очень хорошем уровне.

Дома его ждала Алёна. Днём она помогала по хозяйству тётке и занималась репетиторством – готовила учеников к летним экзаменам: двоих подтягивала по математике и одного по химии.

Так прошла неделя. По городу пронеслась весенняя гроза, повалив пару деревьев и затопив открытый подвал в местном продмаге.

Ещё через пару дней, ближе к вечеру, в квартиру Адольфовны постучали. Она открыла дверь, в которую шагнул Микола Геймур, одетый в гражданское, с холщовой сумкой на плече.

– Проходь (Проходи), – сказала хозяйка. – Проходь та сідай. Справа до тебе є. (Проходи и садись. Дело есть.)

Гость разулся, прошёл в квартиру и развалился на кожаном кресле в гостиной. Адольфовна села за стол напротив него.

– Чого звала, Анфіса Петрівна? (Чего звала, Анфиса Петровна?) – спросил Микола. – I до чого така секретність? (И к чему такая секретность?)

– Мені треба, щоб один чоловічок зник. Повністю зник (Мне надо, чтобы один человечек исчез. Совсем исчез), – сообщила женщина и положила на стол пачку денег.

– Гроші могла б і з Вадимом передати (Деньги могла бы и с Вадимом передать), – капитан, не меняя позы, лишь улыбнулся лежащим на столе купюрам. – I по телефону могла б розповісти, хто повинен зникнути. (И по телефону могла бы рассказать, кто должен исчезнуть.)

– Вадим тут ніяк не повинен бути причетний. Взагалі ніяк (Вадим тут никак не должен быть замешан. Вообще никак), – сказала Адольфовна. – А зникнути повинна його дівка, з якою він живе. Звуть Олена. Живе там же, де й він. Її фото я на телефон скину. Але ти його потім видали. (А исчезнуть должна его девка, с которой он живёт. Зовут Алёна. Проживает там же, где и он. Её фото я на телефон скину. Но ты его потом удали.)

Микола мягко, по-кошачьи, встал с дивана и подошёл к столу.

– Анфіса (Анфиса), – произнёс он, взяв в руки пачку денег. – Не треба змішувати роботу і особисте. Ну не треба. Якщо в тебе так свербить між ніг, купи собі самотик і наклей на нього фотку Вадима. Ти ж розумна баба. (Нельзя путать работу и личное. Ну нельзя. Если у тебя так чешется между ног, купи себе самотык и приклей на него фотку Вадима. Ты же умная баба.)

– Мені треба, що б ця тварюка пропала (Мне надо, чтобы эта тварь пропала), – почти по слогам повторила Адольфовна. – Просто взяла і пропала. Ти це зробиш. Ти можеш. Мені треба. (Просто взяла и пропала. Ты это сделаешь. Ты можешь. Мне надо.)

Она посмотрела, не моргая, в глаза Миколе. И даже ему – убийце, насильнику и садисту – от этого взгляда стало неуютно.

Серия 5

Вадим собирался на работу. На сутки. Алёна настрогала ему бутербродов и налила в термос кофе.

– Ты моя хозяюшка, – он обнял и поцеловал её.

– Опоздаешь, – предупредила она.

– Да у меня теперь машинка, – улыбнулся Вадим. – Успею и поцеловать, и на работу доехать.

– Ты до шести завтра? – увернувшись от его объятий, спросила Алёна.

– Да, – ответил он. – А что?

– Гости у нас завтра, – сообщила девушка. – Моя подруга Руся придёт. Руслана.

– Ты же говорила, что у тебя все подруги в Луганске остались, – сказал Вадим.

– Это местная, – пояснила Алёна. – Я же раньше каждое лето к тёте Жанне ездила, на море. Руська мне уже все уши прожужжала о тебе: «кто он» да «кто он». Вот, обещала завтра показать ей своего любимого.

– Может, не надо? – попросил молодой человек.

– Это не больно, – засмеялась девушка. – Она просто поглядит, чай попьём, и всё. Зато девчонкам будет о чём поговорить ближайшую неделю. Да и мне хочется похвастаться.

Ей было забавно наблюдать за смущением Вадима.

Тот вздохнул, взял приготовленную сумку с продуктами и вышел на улицу. Сел в машину, открыл окно. Алёна подошла, наклонилась и одарила его долгим-долгим поцелуем, от которого закружилась голова.

– Жду тебя, люблю тебя, – сказала она едва слышно. – Больше жизни люблю.

– И я, – ответил Вадим.

Он завёл мотор и поехал. В зеркало заднего вида наблюдал, как Алёна стоит, прислонившись к забору, и смотрит на уезжающую «тойоту». И ему вдруг стало пронзительно грустно, как год назад в Луганске, когда он впервые увидел эту девушку.

Смена прошла, как обычно: обход территории, сидение перед мониторами, чай с сослуживцем, звонки Алёне. Ближе к шести часам появилась Адольфовна и скомандовала:

– Вадим, треба посилочку твоєму братові завезти. Затримайся. (Вадим, надо посылочку твоему брату завезти. Задержись.)

– Добре (Хорошо), – ответил тот. – Давайте посилку. (Давайте посылку.)

– Я ж сказала, затримайся (Я же сказала, задержись), – повторила начальница. – Посилка зараз буде готова. Чекай на мене тут. (Посылка сейчас будет готова. Жди меня здесь.)

И она ушла на территорию лаборатории, в один из корпусов, где, по догадкам Вадима, производили амфетамин и выращивали коноплю.

Он вздохнул, достал телефон и позвонил Алёне. Абонент был недоступен. Позвонил второй раз. В ответ – снова молчание.

– Опять зарядить забыла, – тихо и нежно себе под нос пробормотал молодой человек.

Он сдал смену, вышел из караулки, присел на лавочку и стал ждать, периодически набирая номер Алёны. Но та была вне доступа.

Адольфовна появилась через час и протянула Вадиму зелёный рюкзак. Он взял его. Килограмма два-три.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.