# Счастливчики

Даниэла Стил

Даже идеальная жизнь может разрушиться в одно мгновение. В этом трогательном и эмоциональном романе Даниэла Стил знакомит читателей с харизматичными героями, которые пытаются преодолеть трагедию и победить жизненные обстоятельства.

Лили Томас – начинающая чемпионка по лыжным гонкам. Она готовится к Олимпийским играм и всем сердцем мечтает завоевать золото. Но у судьбы свои планы, и счастливое будущее Лили рушится в результате трагического несчастного случая.

Отец Лили, успешный бизнесмен Билл Томас, в отчаянии. Он возлагал все свои надежды на дочь, но теперь его мечты разбиты вдребезги. Билл обвиняет всех, даже талантливого хирурга Джессику Мэтьюз, которая оперировала Лили в ту ужасную ночь. Но и в жизни Джессики происходит опасный поворот судьбы.

Жизни героев переплетаются. Финансовый менеджер Джо терпит неудачу в карьере, психолог Кэрол переживает страшную болезнь, а Тедди мечтает поступить в колледж и стать художником, несмотря на повреждение спинного мозга.

Шесть человек принимают вызовы судьбы и отказываются терпеть поражение. И когда Билл строит реабилитационный центр для дочери, он еще не знает, что навсегда изменит жизни героев.

«Счастливчики» – это история о том, как важно не сдаваться. Ведь когда Лили снова встает на лыжи, она понимает, что уже выиграла главные игры – игры судьбы.

Когда кажется, что все потеряно, помни: битва только начинается.

> Моим любимым детям,

> Беатрис, Тревору, Тодду, Нику,

> Саманте, Виктории, Ванессе, Максу и Заре.

> Будьте благословенны,

> удачливы и счастливы

> и имейте силу, мужество

> и упорство быть победителями!

> Я так сильно люблю вас,

> Мама /ДС

> Благо одного – благо для всех.

> Мэри Бейкер-Эдди

Danielle Steel

Winners

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


Copyright © 2013 by Danielle Steel

All rights reserved.

© Бугрова Ю., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2023

## Глава 1

Когда снежным январским утром сработал будильник, Лили Томас лежала в постели. На мгновение открыв глаза, она увидела густой снег, кружащий за окнами дома, который ее отец арендовал в Скво-Вэлли, и на секунду ей захотелось перевернуться на другой бок и снова уснуть. Вдалеке слышались взрывы динамитных шашек на лавиноопасных склонах, и она с одного взгляда поняла, что сегодня за день. В сильный снегопад за окнами почти ничего не видно, и если гора открыта, то это ненадолго. Но Лили нравилось кататься в метель. Это была хорошая тренировка, и ей не хотелось пропускать ни дня занятий со своим любимым инструктором Джейсоном Йи.

Они с отцом приезжали сюда каждый год в рождественские каникулы. Рождество отмечали дома, потом летели в Сан-Франциско, где отец встречался с друзьями и решал деловые вопросы, в основном с венчурными фирмами в Кремниевой долине, а затем они ехали в Скво. Это была традиция, которую Лили любила, да и каталось ей здесь замечательно. Они приезжали сюда с тех пор, как девчонкой она начала заниматься горными лыжами, а три года назад, когда ей было четырнадцать, Лили выиграла на юношеских Олимпийских играх бронзовую медаль в скоростном спуске. И сейчас она готовилась к зимней Олимпиаде, которая должна была состояться через год. На этот раз она надеялась взять «золото».

Напоследок потянувшись в теплой уютной постели, Лили встала и пошла в душ. По пути она взглянула в окно – по сравнению со вчерашним днем снега прибавилось на полметра – и усмехнулась при мысли о предстоящем утре. Снегопад, пожалуй, слегка скажется на скорости, но Джейсон всегда гонял ее в хвост и в гриву, и это ей в нем нравилось. Она любила кататься с ним, он был круче денверского тренера, который с двенадцати лет готовил ее к Олимпиаде.

Заняться горными лыжами было идеей отца, а когда у нее стало получаться, именно он подал мысль о скоростном спуске. В ее возрасте он любил кататься на лыжах, учился в основном самостоятельно, причем страстно и катался на любых лыжах без разбора. Уроженец шахтерского городка в Пенсильвании, он сколотил состояние на биржевых спекуляциях, когда ему было немногим больше двадцати, а затем инвестировал в рискованные сделки, которые окупились колоссальной прибылью. В дальнейшем его инвестиции стали более осмотрительными, финансовое положение – надежным, и унаследовать его капитал предстояло Лили. Она об этом никогда не думала, хотя знала, что ей повезло в жизни. Отец всегда во главу угла ставил дисциплину и трудолюбие, и Лили пошла вся в него. Она училась в старшем классе и отлично успевала, была талантливой спортсменкой и надеялась поступить в Университет Лиги плюща. А пока она изо дня в день изнуряла себя подготовкой к Олимпийским играм. Ее мама умерла, когда ей было три, и с тех пор она была отрадой отца и объектом его неустанных забот. Он жил ради нее, и Лили его обожала.

Билл Томас учился в государственном колледже Пенсильвании. Его отец был шахтером и умер, когда Билл был подростком. О крайней бедности он знал не понаслышке, и единственное, чего хотел в молодости, так это обеспечить хорошую жизнь своей семье, которой надеялся однажды обзавестись. Учеба в Гарвардской школе бизнеса изменила его жизнь. Полученное там образование вкупе с природным деловым чутьем он использовал для достижения всего того, о чем мечтал в детстве. Мать умерла прежде, чем он окончил университет, брат в девятнадцать лет погиб в аварии на шахте. Одному Биллу удалось вырваться в лучшую жизнь, и он никогда не забывал, откуда родом и чего добился. Он был прирожденным бизнесменом и, к пятидесяти двум годам осуществив свои мечты, сейчас работал дома – управлял инвестициями и старался как можно больше времени проводить с Лили. На протяжении четырнадцати лет он был для нее и отцом, и матерью, не переставая безмерно ею гордиться.

Лили приняла душ, оделась и несколько минут спустя вышла к завтраку в горнолыжных брюках, термобелье и с босыми ногами. Длинные темные волосы были еще влажными от душа – отец, который пил кофе, поднял на нее глаза и улыбнулся.

– А я думал, ты поваляешься. Погода дрянная.

При этих его словах снова послышались взрывы. Подъемники еще не работали, но Лили была уверена, что их скоро включат, по крайней мере, на какое-то время.

– Не хочу терять день, – сказала она, кладя коричневый сахар в овсянку, которую он заказал для нее через обслуживание номеров ближайшего отеля – оттуда в их домик, который они арендовали каждый год, доставляли еду и присылали горничную. – Я, папочка, люблю кататься с Джейсоном, – сказала она, в то время как он снял крышку, под которой на блюде лежали яичница-скрэмбл, бекон и тост из цельнозернового хлеба. – Я столько не съем. – Она скорчила физиономию.

Лили была худощавая, спортивного телосложения, с потрясающей фигурой и такая же красивая, как ее мама, – темноволосая, с васильковыми глазами и молочной кожей, а широкая улыбка досталась ей от отца. Билл, напротив, был светловолосый и выглядел моложе своих лет. Повторно он не женился и не имел такого желания, пока Лили жила дома. Последние два года он встречался с женщиной по имени Пенни, которая активно строила карьеру, никогда не была замужем и не имела детей. Она много разъезжала по делам своего пиар-агентства и совершенно не заморачивалась из-за того, что самой главной женщиной в жизни Билла была дочь, что именно ей он посвящал большую часть своего времени и слабо интересовался кем-либо еще. Между ним и Пенни существовала негласная договоренность, которая устраивала обоих. Когда выдавалось свободное время и оба находились в одном городе, они проводили вечер вместе, а в остальном каждый жил своей жизнью и не желал большего. И потому им всегда было друг с другом хорошо.

Пенни была рыжеволосой, симпатичной и полной решимости не покладая рук трудиться над совершенствованием собственного тела, которое она регулярно «корректировала» то в одном месте, то в другом. Биллу нравилось появляться с ней на людях. Она была моложе, но не настолько, чтобы рядом с ней он чувствовал себя глупо.

Пару раз они даже отдыхали вместе на курортах, которыми занималось ее агентство, что позволяло ей убить двух зайцев сразу. Он никогда не заговаривал с ней о будущем и не имел такого намерения, а она, как женщина независимая, судя по всему, не мечтала об этом ни с ним, ни с кем-либо другим. Ей было сорок два, Лили любила ее и знала, что Пенни можно не опасаться. Отец редко посвящал дочь в свою личную жизнь – семейное время, как сейчас, на отдыхе, они проводили вдвоем. Пока они находились в Скво, Пенни открывала новый курорт на Сен-Бартелеми – Билл никогда не приглашал ее составить им компанию в Скво-Вэлли. Ему нравилось проводить время с Лили – дома у нее была уйма дел: школа, друзья, спорт и внешкольные занятия. Он со страхом думал о том, что однажды она уедет в колледж, и уговаривал ее учиться в Денвере или неподалеку от него, хотя Лили твердо нацелилась на Лигу плюща на Восточном побережье и имела все шансы туда поступить.

– Ты точно хочешь сегодня кататься? – спросил он к тому моменту, когда она, поковыряв яичницу, принялась за полоску бекона.

– Гору, скорее всего, закроют рано. Хочу успеть сделать как можно больше заездов. – Она встала из-за стола и пошла одеваться.

– Если метель усилится, сразу возвращайся.

Он восхищался ее мастерством и самодисциплиной, но кататься в непогоду – это большой риск. Впрочем, она была разумной девочкой.

– Конечно, папочка. – Она обернулась к нему, сверкнув улыбкой. – Не переживай, все будет тип-топ. Джейсон знает эту гору как никто.

Именно поэтому, в частности, Билл нанял его много лет назад. Удовольствие Лили – это важно, но ее безопасность была для него превыше всего. Он уже лишился жены и боялся потерять дочь. Ее мать разогналась на ледяной дороге в Денвере и погибла в двадцать пять лет, оставив его вдовцом с трехлетней дочерью на руках. Он оберегал Лили точно хрустальную вазу.

Десять минут спустя она вернулась – в свитере поверх термобелья, лыжных брюках и высоких ботинках, держа в руках парку и шлем с символикой олимпийской сборной. Лыжи, ботинки и палки она каждый вечер оставляла в шкафчике на горнолыжной базе, и сейчас ей предстояло добраться туда на автобусе-шаттле, чтобы встретиться с Джейсоном. Она надела парку и застегнула молнию. Билл оторвался от компьютера, за которым он проверял состояние биржевого рынка, и поднял на нее глаза.

– Классно смотришься, – широко улыбнулся он. Парка и шлем с символикой олимпийской сборной выглядели статусно на любом склоне и выдавали в ней крутую лыжницу. Просто глядя на дочь, он ощущал гордость. – И возвращайся, если станет хуже, – напомнил он, когда она, наклонившись, поцеловала его в макушку на пути к выходу.

– Так точно, – весело отозвалась она, помахав с порога перчатками, и направилась кататься, пока гору не закрыли. Он был уверен, что это случится к середине дня, и она думала так же.

Билл поднялся и посмотрел в окно, как она села в шаттл, отправляющийся на базу. Она не видела его, и, глядя на нее, у него замерло сердце. Она была такой красивой, такой юной и так походила на мать, точно они были сестрами. Порой это разбивало его сердце. Невозможно поверить, но сейчас ей было бы тридцать девять. Для него она всегда останется молодой, немногим старше Лили, которой исполнилось семнадцать. Он пошел назад к компьютеру, надеясь, что дочь вернется рано. Снегопад, похоже, усилился, а это значит, что на вершине будет туман. В такую непогоду выходят только самые неустрашимые вроде Лили. Она была похожа на мать, но характером, целеустремленностью и стойкостью пошла в отца. Именно поэтому Билл не сомневался в том, что мастерство и упорные тренировки принесут ей «золото» на следующей Олимпиаде.

В шаттле по пути на базу Лили успела отправить ЭМС своему бойфренду Джереми и лучшей подруге Веронике. Они были с ней в одной команде и сейчас тренировались в Денвере. У нее просто не было времени заводить друзей вне олимпийской сборной, а с Вероникой она дружила с детского сада. Джереми тотчас прислал в ответ «Люблю тебя», а Вероника ничего не ответила – наверняка еще спала.

Джейсон ждал ее у шкафчиков, как и договаривались. На нем была куртка горнолыжной школы, на ней – экипировка с олимпийской символикой, и вместе они смотрелись крутыми профи, когда надевали ботинки и лыжи, ставили обувь в шкафчики и, взяв палки, направлялись к подъемнику. Из-за сильного снегопада оба надели маски. Показывая пропуска при выходе на канатную дорогу, Джейсон с усмешкой взглянул на нее и кивнул. Впереди них дожидались своей очереди три человека – кресельный подъемник заработал всего несколько минут назад. Еще два лыжника, как увидела Лили, уже висели высоко в воздухе. Лезть на гору в такой день было умопомрачительной затеей, но она обожала кататься в снегопад – это был настоящий вызов, и Джейсон восхищался ее неудержимостью.

– В такую погоду из дома выходят либо безумцы, либо юнцы, – рассмеялся он, – либо юные безумцы. Думаю, гору открыли ненадолго.

Если подъемник функционировал, значит, опасности нет, в противном случае он бы не работал. Сегодня на гору поднимались только хардкорные катальщики, и они с Джейсоном были из их числа. Он был невероятным лыжником, и она тоже. В ее возрасте он побеждал на национальных чемпионатах и к тому же был великолепным наставником. У него она всегда училась чему-то новому, и это только дополняло все, что она осваивала под руководством денверского тренера, который был мастером муштры.

– Тогда выходит, что я безумна, – весело сказала Лили. – Папа тоже считает, что мы рехнулись.

Лили уселась на первое свободное кресло, а Джейсон занял следующее, прямо за ней, и тут снова послышался взрыв. Оказавшись высоко в воздухе, Лили посмотрела вниз на деревья и девственно чистый снег и ощутила привычное волнение. На склонах пока не было ни души, эта часть горы была закрыта, а они направлялись к вершине. Ветер хлестал ей в лицо, подъемник ровно гудел, а в остальном царила умиротворяющая тишина, и тут снова и как-то непривычно близко раздался взрыв. Точно они были совсем рядом с ним, ну не странно ли, и в этот самый момент, когда подъемник приближался к расщелине, она увидела, как на большой высоте просвистела длинная змея, взметнувшись подобно гигантской веревке высоко над их головами. Она проследила за ней взглядом и одновременно почувствовала, что стремительно падает. Устремляясь вниз, к снежной расщелине, она даже не успела понять, что это оборвался трос подъемника. Когда она рухнула на склон, все вокруг показалось белым, глаза у нее сами собой закрылись, она провалилась в беспамятство. Она не успела обернуться на Джейсона, когда они парили над землей среди деревьев, и не узнала, что он упал в расщелину и умер в тот же миг.

## Глава 2

Билл все утро смотрел котировки акций индекса Доу Джонса, потом читал «Нью-Йорк таймс» и «Уолл-стрит джорнал», которые ему доставляли из отеля, обслуживающего домик. Время от времени он поглядывал в окно – снегопад усилился, гора уже не просматривалась из-за туманной пелены. Он так и не мог понять – работал ли подъемник, или же гору закрыли. Если еще нет, то в скором времени это непременно случится. Билл не сомневался в том, что с Джейсоном, который знал гору как свои пять пальцев, Лили была в безопасности, но надеялся, что она скоро вернется. Погода была очень паршивой.

Он нередко встречал ее на базе в обеденное время и сейчас решил отправиться туда. После нескольких спусков в условиях сильного снегопада она, безусловно, измотана. Даже в ее возрасте это тяжеленная нагрузка, требующая сил и концентрации. Он надеялся уговорить ее пообедать, а потом, возможно, поплавать в бассейне отеля или сходить на массаж, что и ему не помешало бы. Он достал куртку, надел шапку и ботинки, и тут вдалеке послышался вой сирены. Он бросил взгляд на часы – разве уже полдень? – но было только половина двенадцатого, а затем мимо окон пролетел вертолет, за ним еще один, и в голове мелькнула мысль, что кто-то потерялся в тумане на вершине горы или пострадал. От этого ему стало не по себе, но он был уверен, что это, конечно же, не Лили, потому что она была с Джейсоном.

Несколько минут спустя он выехал с парковки на арендованном «Кадиллаке Эскалейд», который идеально подходил для поездки из Сан-Франциско, и направился в сторону горнолыжной базы. Там он увидел несколько машин «Скорой помощи», полицейские автомобили и две пожарные машины, припаркованные как попало, а также горноспасательную команду, выезжающую на снегоходах с санями. Билл сразу забеспокоился, вылез из машины и поспешил к офицеру полиции узнать, что случилось. Подъемник не работал, так что гора, судя по всему, была закрыта. Мимо промчался вертолет, и тут до него дошло, какое количество спасательной техники здесь находилось. Для одного пострадавшего ее было слишком много.

– Несчастный случай на вершине? – спросил Билл у полицейского, глядя на встревоженные лица стоящих вокруг людей.

Полицейский указал на подъемник, и Билл увидел провисший трос, хотя сначала не понял, что к чему. Оператор беседовал с врачами «Скорой», тут же стояли, мрачно переговариваясь, горноспасатели.

– Трос порвался. Пока неизвестно, что произошло. Наверху работают спасатели. Сейчас спускают первых пострадавших. – При этих словах у Билла все внутри похолодело. Оставалось лишь молиться о том, чтобы Лили оказалась на вершине прежде, чем оборвался трос. – Погода ни к черту. На вершине сильный туман.

«Вертушки» растворились в нем и окончательно пропали из виду. Полицейский сказал Биллу отойти за периметр, огороженный сигнальной лентой, где было выделено место для ожидающих.

– Там моя дочь, – напряженным голосом проговорил Билл, между тем как ледяной снег и ветер хлестали его по лицу. Можно было лишь догадываться о том, что за кошмар был на вершине, и от вида пострадавших, лежащих на земле, становилось совсем не по себе.

– Она одна? – Голос полицейского звучал встревоженно. Тем временем все новые спасательные машины прибывали к базе.

– С инструктором из лыжной школы, Джейсоном Йи. – Полицейский уже видел эту фамилию в списке погибших, но ничего не сказал Биллу. – Ее зовут Лили Томас. На ней парка и шлем олимпийской сборной, – сказал Билл, пытаясь подавить слезы ужаса.

– Я свяжусь по радио со спасателями и «вертушками», – быстро ответил полицейский. – У нас сильные проблемы из-за тумана и деревьев. Видимость практически нулевая. Пока удалось спустить только двух человек. Пройдите, пожалуйста, туда, сэр, – он снова указал на место за периметром, – как только появится информация, я дам вам знать.

Билл кивнул и направился к группе встревоженных людей, которых за время его разговора стало больше. Двое из них были родителями лыжных инструкторов, находившихся на горе. В основном здесь были горноспасатели, чуть ранее мимо промчались несколько снегоходов. Все свободные инструкторы были вызваны на подмогу для поисков пострадавших. Оператор подъемника не мог точно сказать, сколько лыжников поднялось в общей сложности, поскольку у большинства были однодневные пропуска. По его словам, подъемник на мгновение заклинило, а следом трос провис, и кресла посыпались вниз одно за другим. Кто-то слышал звук, похожий на громовой раскат и заглушивший динамитные взрывы, которые теперь прекратились. Единственное, что сейчас слышал Билл, – это рев прибывающих спасательных машин и крики людей.

Еще час спустя с горы спустили сани, которые со всех сторон поддерживали спасатели. Билл рванулся было к ним, но тотчас увидел, что там лежит совсем еще мальчик – на его лице застыло изумленное выражение. Его подняли на носилках в «Скорую помощь», кто-то сказал, что у него сломаны обе ноги, но он был жив. Его старшего брата спустили на санях, покрытых брезентом. Он был мертв. Его поднимали из расщелины на веревках. Младший упал на заснеженный обрыв прямо перед ней. Ситуация ухудшалась прямо на глазах – Билл наблюдал за происходящим, и в его груди нарастала паника. О Джейсоне и Лили никаких новостей не было. Он ждал, а по его щекам текли слезы, но он не замечал этого – снова и снова он подходил к полицейским и пожарным, напоминая о себе и о том, что у Лили была куртка и шлем олимпийской сборной, чтобы ее могли быстро опознать, когда найдут.

Спасатели на горе все время поддерживали радиосвязь с базой: предупреждали о том, что спускают пострадавших, и объясняли, в каком состоянии те находятся. Пока выживших было только трое, все с переохлаждением, а погибших – двое. Но Лили не было ни среди пострадавших, ни среди погибших. Лишь одному человеку удалось избежать травм – он упал на заснеженный склон с небольшой высоты и, хотя подвергся радиации и обморожению, но, говорят, обошелся без переломов. Теперь Биллу оставалось уповать на то, что Лили тоже повезет. Из головы не шел тот вечер, когда на пороге его дома возник полицейский с известием о том, что ее мать погибла. Она поехала на ужин с подругой и, когда ее машину повело на обледенелой дороге, врезалась в дерево и погибла на месте.

Затем появились еще одни сани в сопровождении горноспасателей, он увидел знакомую куртку и шлем, рванулся вперед, но люди, тянувшие сани, закричали на него, чтобы убирался с дороги. Он успел метнуться в сторону и увидел ее смертельно бледное лицо с закрытыми глазами. Она была накрыта брезентом и термоодеялом, рукав куртки был оторван, в руке торчал катетер. Билл тотчас подскочил к саням, когда врачи, перекликаясь, поднимали ее в машину. Она была без сознания. Билл прыгнул в «Скорую» следом, сказав, что ее отец, и никто ему не возражал. Двери тотчас захлопнулись, и машина понеслась на полной скорости, а врачи принялись снимать показатели.

Ее температура была близка к критической, и это, как объяснил врач, возможно, сохранило ей жизнь, несмотря на травмы. Пока они не могли оценить ее состояние, но, судя по положению тела в момент обнаружения – она лежала распростертой в снегу, точно тряпичная кукла, – у нее были повреждены спина и шея. Атмосфера в машине была напряженной – врачи, пытаясь согреть пострадавшую, клали на нее термоодеяла и электрогрелки. К счастью, она провела в снегу всего несколько часов – еще немного, и было бы поздно, но и сейчас опасность еще никоим образом не миновала. Давление оставалось пугающе низким – отец смотрел на дочь опустошенным взглядом и слегка касался ее руки. Она не шевелилась, врачи продолжали снимать показатели, машина, завывая сиреной, неслась вперед на полной скорости. Они домчались до больницы за считаные минуты, на парковке их уже поджидала бригада. Лили была четвертой жертвой аварии на подъемнике.

Лили сразу повезли в травматологическое отделение, Билл бежал за каталкой. У входа ему преградила дорогу медсестра.

– Вам придется подождать в приемном покое, сэр, – твердо сказала она, а он яростно сверкнул глазами.

Никто не посмеет встать у него на пути, когда его дочь находится в таком состоянии. Она одной ногой в могиле. Когда медсестра остановила его, с Лили уже снимали одежду, а бригада врачей и медсестер приступала к осмотру.

– Там моя дочь, – с мрачным видом произнес Билл, пытаясь обойти преграду. – Вам придется применить силу, – без обиняков добавил он.

– За этим дело не станет, – так же решительно ответила медсестра. – Вам туда нельзя.

– Как бы не так, – сказал он, прорываясь в отделение травматологии.

Лили, уже раздетая, опутанная со всех сторон датчиками и накрытая электроодеялами, лежала в первой смотровой.

– Как она? – хрипло спросил он у ближайшего врача, который был слишком занят и бросил выразительный взгляд на ординатора, чтобы Билла вывели вон. Врачи спасали ей жизнь. Она была молода и сильна, и они надеялись, что шансы есть, но ничего обещать не могли, потому что еще не оценили тяжесть повреждений. Они занимались гипотермией и кровяным давлением. Она едва дышала, ей собирались интубировать трахею. И Биллу здесь было не место.

– Уходите отсюда, – сухо сказал один из врачей, а ординатор взял его за руку и решительно вывел из смотровой. На этот раз Билл не сопротивлялся, ему хватило того, что он увидел. Лили и не догадывалась, что он здесь, – все это время она находилась без сознания.

Ординатор проводил его в ближайший приемный покой, где Билл опустился на стул, сам бледный как смерть.

– Вы в порядке? – спокойно поинтересовался ординатор, и Билл кивнул, хотя это было не так. Он был в ужасе от мысли, что Лили умрет, как ее мать. В смотровой ему показалось, что жизнь едва теплится в ней. – Мы сделаем для нее все возможное, – заверил ординатор, и Билл уставился на него паническим взглядом.

– Что с ней? Что сломано? – с дрожью в голосе спросил он.

– Мы пока не знаем. Сейчас проводим осмотр.

– Голова цела? – шепотом выдохнул Билл.

– По словам спасателей, в момент обнаружения на ней был шлем. Нас больше беспокоят ее шея и позвоночник. – Билл молча кивнул и закрыл лицо руками, а ординатор уселся на стул напротив. – Нам нужны ее данные. Сколько ей лет?

– Только что исполнилось семнадцать.

– Аллергические реакции?

– Нет.

– Проблемы со здоровьем? Сердце? Легкие? Хирургические вмешательства?

– Ничего такого. Она здорова… или была… – проговорил он, и его глаза наполнились слезами.

– Она принимала лекарства, о которых нам следует знать?

Билл отчаянно помотал головой.

– Когда выяснится, какие у нее повреждения? С какой высоты она упала?

– Ее кресло находилось высоко. Она чудом не упала в расщелину. Ее инструктору повезло меньше, – мрачно сказал молодой врач.

– Джейсон погиб?

Билл испытал потрясение от этой новости.

– Сначала нашли его, а затем вашу дочь. Она лежала глубоко в снегу. Единственный положительный момент состоит в том, что такая низкая температура тела воспрепятствовала развитию отека. Это может сыграть нам на руку. А теперь мне надо возвращаться, – тихо сказал ординатор. – Мы ждем на осмотр хирурга-ортопеда и, если понадобится, вызовем нейрохирурга.

– Кто эти люди? – снова запаниковал Билл. – Я не допущу, чтобы ее оперировал кто попало, – с внезапной яростью прорычал он, словно лев, защищающий своего детеныша. – Я хочу знать, кто эти люди. Мы можем вызвать специалистов?

– В этом нет необходимости. У нас тут прекрасные врачи, самые лучшие.

Он выглядел уязвленным, но Биллу было наплевать. У Лили должны быть лучшие из лучших. Если нужна операция, он не подпустит к ней местных коновалов. Да, эта оборудованная по последнему слову техники больница в Тахо-Сити специализируется в области травматологии и ортопедии, но это не означает, что он может доверить им своего ребенка.

– У нас может не быть времени, чтобы пригласить кого-то еще. Ее необходимо стабилизировать, сделать рентгенографию и томографию, а также взять анализы. Сейчас именно это и делается. Как только что-то прояснится, заведующий отделением травматологии побеседует с вами.

Ординатор поднялся, стараясь не выдавать своего волнения. Скажи он что-то не так или если его дочь не спасут, Билл, пожалуй, придушит его. Ординатор понятия не имел о том, смогут ли спасти Лили – ее вид не внушал особого оптимизма. Спасатели и врачи «Скорой помощи» поначалу решили, что она погибла, и очень удивились, когда прощупался пульс.

Затем он ушел, а Билл два часа сходил с ума. Он подумал было позвонить Пенни, но на самом деле говорить с ней ему не хотелось. Они неплохо проводили время вместе, но даже после двух лет знакомства не были настолько близки. Он не знал, кому звонить, и давно не чувствовал себя таким одиноким – в последний раз это случилось четырнадцать лет назад, в тот вечер, когда погибла мать Лили. Но с ней он такого не допустит.

Он снова был готов прорываться в смотровую, когда появился главный травматолог. Биллу он показался студентом. Сопровождавший его высокий темноволосый мужчина был в халате, на кармане которого вышитыми буквами значилось «Бен Штайнберг, доктор медицинских наук». Он выглядел немногим старше своего коллеги – ему было под сорок или чуть больше – и оказался хирургом-ортопедом, о чем он сразу сказал Биллу.

– Как моя дочка? – убитым голосом спросил Билл.

– Мы стараемся ее стабилизировать. Прежде чем предпринимать какое-либо вмешательство, ей нужно поднять температуру. Мы определяем тяжесть ее повреждений. Она по-прежнему без сознания, что отчасти связано с гипотермией. Она провела в снегу несколько часов, – пояснил он. – Степень внутренних повреждений пока нам неизвестна. У нее сломана рука и травмирован позвоночник, но какие осложнения с этим связаны, мы тоже пока не знаем. Проведена обзорная рентгенография и МРТ тела, но их данные не окончательные. Моя коллега – нейрохирург, и я хотел бы, чтобы она осмотрела вашу дочь.

– На какой предмет? И что за травма позвоночника? Она парализована?

Говоря это, Билл напоминал загнанного в угол быка, и Бен Штайнберг понял, что с ним надо держать ухо востро. Ординатор предупреждал его об этом, и сейчас он сам убедился в том, как сильно Билл переживает за дочь. Казалось, еще чуть-чуть, и он слетит с катушек. Он просто не мог слышать о том, что с ней произошло.

– Пока мы ничего не знаем, именно поэтому я хотел бы показать ее нейрохирургу. Моя коллега – один из лучших специалистов в своей области. Я позвонил ей несколько минут назад, и она уже в пути. Нам в любом случае еще нужно немного времени, чтобы стабилизировать Лили. Чтобы она могла перенести операцию, необходимо поднять температуру тела и давление.

– Я не давал согласия на операцию, – возразил Билл. – И я задал вопрос, не парализована ли она.

Он сверкнул глазами на Бена.

– Пока она находится без сознания, об этом сложно судить, но, судя по всему, двигательная активность ног у нее частично ограничена. Нам необходимо определить тяжесть повреждений, прежде чем мы сможем дать вам обстоятельный ответ. Пока мы просто не знаем степень ее повреждений.

– И когда ждать этого нейрохирурга и почему, черт побери, ее до сих пор здесь нет?!

Его раздражали их ответы, но главным образом, что тянут с помощью Лили.

– Она приедет через пятнадцать-двадцать минут. Я только что звонил ей, – спокойно сказал доктор Штайнберг.

Он понимал, что отец переживает за дочь, и старался его успокоить, но сейчас Билла могли обнадежить только слова о том, что Лили вне опасности, а этого не мог сказать никто, даже нейрохирург. Она серьезно пострадала и выживет ли после этого несчастного случая – это был вопрос открытый.

– Можно мне ее увидеть? – В глазах Билла читалась боль, и ортопед кивнул. Не стоило отцу видеть дочь в таком состоянии, но отказать он не посмел. Возможно, тогда он поймет, насколько все хрупко. Ее жизнь висела на волоске.

Билл молча проследовал в отделение травматологии. Лили перевезли в интенсивную терапию, где возле нее находились две медсестры и врач – они снимали витальные показания и делали неврологический осмотр до приезда хирурга. Лили по-прежнему была укрыта электроодеялами, ее длинные темные волосы были убраны под шапочку, лицо выглядело призрачно-бледным. Во рту у нее торчала дыхательная трубка, зафиксированная пластырем, – аппарат помогал ей дышать. В обе руки были поставлены капельницы, мониторы, соединенные с датчиками на теле, регистрировали необходимую информацию и подавали звуковой сигнал в случае остановки сердца или прекращения дыхания.

Как только Билл ее увидел, его потрясение стало еще сильнее. К ней было просто не подступиться: ни подержать за руку, ни поцеловать, он мог лишь смотреть и осторожно коснуться пальцем ее уцелевшего предплечья. Другая рука была загипсована, а на той стороне лица, которой она упала, уже проступал жуткий кровоподтек. Билл стоял и тихо плакал, а несколько минут спустя медсестра вывела его из помещения. Там все на него натыкались, и, как бы ни хотелось ему быть рядом с дочерью, мешать врачам все же не стоило. Он окончательно понял, что ситуация была критической, – в приемном покое он снова опустился на кушетку, а медсестра предложила ему кофе и перекусить. Он помотал головой и, откинувшись на спинку, закрыл глаза. Теперь, когда он увидел ее, ему почти не верилось, что она выживет. И впервые за четырнадцать лет он стал молиться.

## Глава 3

Джесси Мэттьюз весь день сбивалась с ног. По выходным всегда было так, что неизбежно с четырьмя детьми, и ей это нравилось. Ее старшему, Крису, уже исполнилось восемнадцать, ему пора бы было повзрослеть – у него были права и машина, но он по-прежнему нуждался в помощи по любому поводу. Он обращался к родителям по мелочам и важным вопросам, просил помочь с рефератами и школьными проектами, опустошал холодильник и забывал мыть посуду. Джесси стирала ему белье, а он спрашивал у нее совета о том, как строить отношения с девушками. Еще он любил играть в баскетбол с отцом, когда у того находилось время. Его родители были занятыми людьми. Мама была нейрохирургом, а отец, Тим, – анестезиологом. Обычно они работали в разные смены, за исключением экстренных ситуаций, которые случались часто, и тогда они вместе отсутствовали, а за младшими присматривал Крис и отвозил их куда требуется. Осенью он собирался в колледж и надеялся поступить либо в Университет Колорадо в Боулдере либо в Денверский университет из-за действующих там лыжных команд. Он буквально считал дни до отъезда. И его одиннадцатилетний братишка Адам тоже считал дни до его отъезда – складывалось ощущение, что эти двое начали ругаться с самого рождения Адама, хотя у них было семь лет разницы.

Хизер было пятнадцать, и она училась в той же школе, что и Крис, только на два класса младше. Они неплохо ладили, за исключением тех случаев, когда он, по ее словам, вел себя как полный придурок или отказывался везти ее куда-нибудь, ссылаясь на свидание. Впрочем, когда она перешла в старшую школу, их отношения улучшились – к большой радости родителей.

А шестилетний Джимми, появившийся на свет через пять лет после Адама, был всеобщим любимцем. Джесси его «проморгала», и сейчас они с Тимом были бесконечно этому рады. Более ласкового малыша и представить было невозможно, он у всех вызывал улыбку. Он любил всю свою семью. Он разряжал обстановку и умилял, и Тим, только взглянув на него, тотчас простил Джесси за то, что в их финансово напряженной жизни нежданно-негаданно появился четвертый ребенок. Джимми подкупал своим обаянием, все его обожали. Вся его жизнь проходила под знаком безусловной любви. Покупатели в супермаркете сразу проникались к нему симпатией, он везде заводил друзей. Джимми улыбались даже бездомные на улице, когда он здоровался с ними и спрашивал, как жизнь.

Когда Джесси вернулась с покупками, Тим только что проснулся. Она уже успела провернуть в свой выходной уйму дел: Хизер отвезла на желанный шопинг, а Адама – на ненавистную стрижку, отчего тот пришел в ярость. Теперь ей предстояло дважды загрузить стиральную машину, а еще она обещала приготовить ужин. Они с Джимми разбирали покупки на кухне, когда там появился зевающий Тим в пижаме. Он работал всю ночь, у него впритык были четыре операции, и домой он попал только в десять утра. Он поставил кофе и помог положить продукты в холодильник.

– Я смотрю, ты вся в делах.

Он улыбнулся ей поверх головы Джимми. Все эти годы при виде его улыбки у нее радостно билось сердце. Они поженились в медицинском колледже, когда им было по двадцать четыре. И сейчас, девятнадцать лет спустя, родив четверых детей, они по-прежнему любили друг друга, и это было видно. Адам выпучивал глаза и корчил физиономию, когда они целовались, а Крис и Хизер выглядели явно смущенными. Джимми находил это забавным и на уроке «покажи и расскажи» продемонстрировал фотографию целующихся родителей, которую, судя по всему, сделал тайком от Джесси. Фотография была вполне невинной, и весь класс сошелся на том, что это забавно. Тим и Джесси знали, что сохранить такую любовь по прошествии почти двадцати лет редко кому удается, но их дети считали это нормальным.

– Прости, что не помог сегодня, – извинился Тим, когда Джесси убрала пустые сумки, а Джимми отправился наверх. – Я совершенно отрубился.

– Все в порядке, у тебя выдалась тяжелая ночь.

Она видела, что он был на пределе усталости.

– Да уж, пришлось попотеть, – признался он, наливая себе кофе и усаживаясь за кухонный стол. – Тяжелый множественный перелом, старушка восьмидесяти семи лет с переломом шейки бедра, перфоративный аппендицит и роженица с двойней на тридцать второй неделе. Одного мы чуть не потеряли, но неонатологи совершили чудо и спасли его. Затем у мамочки открылось кровотечение, которое чуть не закончилось летальным исходом, но и ее тоже удалось спасти. А анестезиологов-то было всего двое – двое в отпуске, трое болеют, так что пришлось обходиться собственными силами. Сумасшедшая выдалась ночка.

Такое у него случалось сплошь и рядом, но она знала, что он любит свою работу.

– У меня, похоже, телефон не работает. Весь день – ни одного экстренного звонка. Просто удивительно.

Она улыбнулась ему и наклонилась поцеловать, а он обнял ее за талию. Фигура у нее даже после рождения четверых детей осталась такой же стройной, как в день их знакомства. Длинные светлые волосы она обычно заплетала в косу, у нее были большие голубые глаза и россыпь веснушек, которые делали ее похожей на девчонку.

– Какие планы на сегодня? Может, десантируем батальон по друзьям и знакомым и устроим себе романтический вечер, не омраченный потасовками Криса с Адамом и нытьем Хизер? – с надеждой спросил он, а она рассмеялась.

– Не получится. Хизер идет в кино с подругами, и я сказала, что подброшу ее. У Криса, по-моему, свидание. Адам останется ночевать у Паркеров, и его придется отвезти к ним. А Джимми был обещан боулинг. Если хочешь, пойдем с нами. Он ждет целую неделю, у меня духу не хватит отложить еще раз.

– Классно, – уныло улыбнулся он. – А я-то надеялся, что у нас будет боулинг на двоих.

Он усадил ее к себе на колени, намереваясь поцеловать, и тут у нее зазвонил телефон.

– Доктор Мэттьюз, – сказала она, отстраняясь от Тима.

Голос звучал официально, но она улыбалась мужу и видела на дисплее BlackBerry, что это звонил Бен. Последние десять лет, с тех пор как после рождения Адама Тим убедил ее переехать в Тахо, они трудились бок о бок. Прежде они жили в Пало-Альто, она недавно начала работать в Медицинском центре Стэнфордского университета, и уезжать оттуда ей было очень тяжело. Но она принесла эту жертву ради Тима и детей, хотя знала, что в Скво-Вэлли у нее не будет таких возможностей для профессионального роста, как в академической клинике типа Стэнфорда. Но здешняя жизнь ей пришлась по душе – Тим был счастлив, и детям тут было хорошо. И даже работа оказалась интересной. Она специализировалась на позвоночно-спинальных травмах и каждый год сталкивалась со сложными случаями. Они с Тимом окончили Гарвардскую медицинскую школу, а затем ординатуру в Стэнфорде. Жизнь на природе у озера Тахо была им обоим по душе. Тим всегда любил бывать на свежем воздухе, Джесси слегка скучала по городу, но в выходные они время от времени наведывались в Сан-Франциско.

Тим видел, что жена хмурится, слушая Бена, а потом ее взгляд стал удивленным.

– Я слышала сирены, но подумала, что произошла дорожная авария из-за непогоды. Я была занята весь день и еще не включала радио.

Она продолжала слушать, потом задала несколько вопросов. Тим понял, что речь идет о травме позвоночника и что в боулинг они с младшим сыном, судя по всему, пойдут вдвоем. Джесси закончила разговор, пообещав приехать как можно скорее, и вид у нее был очень озабоченный. Она поднялась и посмотрела на мужа потрясенным взглядом.

– На подъемнике оборвался трос. Ума не приложу, как я пропустила эту новость. Несколько погибших, много пострадавших. У Бена в смотровой семнадцатилетняя девочка с гипотермией и спинальной травмой. Он просит, чтобы я приехала, – извиняющимся тоном произнесла она.

– Понятно. – Тим встал и поцеловал ее.

– Отвезешь Джимми в боулинг? Он ждет. Еще я обещала вечером сделать тако. Если нет настроения готовить, я купила кучу замороженной пиццы. Мне действительно жаль. Возможно, мне тоже предстоит бессонная ночь.

– Я справлюсь. Думаешь, придется оперировать?

– Похоже на то. Бен говорит, ее сейчас стабилизируют и все еще осматривают. Если удастся стабилизировать, будем оперировать. Если нет, придется ждать до завтра. Перспективы не ахти. Она упала с подъемника с большой высоты. Инструктор, с которым она была, погиб.

– Меня, пожалуй, тоже вызовут, – сказал Тим, глядя на свой телефон, но сообщений не поступало, и он предположил, что на дежурство заступил кто-то из коллег.

– Надеюсь, что нет. Если тебе позвонят, Крису придется отвезти Хизер и Адама и вызвать няню для Джимми. Тогда его свидание расстроится, и он будет злой как черт.

– Постараюсь не испортить ему вечер, – сказал Тим, когда Джесси пошла наверх переодеться.

Она была в рваных джинсах и старом свитере, а в голосе Бена слышалась тревога, когда он просил ее приехать как можно быстрее. Через пять минут она спустилась – переплела волосы, надела свитер с высоким воротом, черные джинсы и ботинки и сняла с вешалки в прихожей тяжелую парку. Теперь она выглядела чуть солиднее, чем в старом свитере и рваных джинсах, но все равно слишком молодо для своих сорока трех лет.

– Я позвоню, как только определюсь, что к чему и затянется ли это на всю ночь.

На пути к выходу она поцеловала мужа и несколько минут спустя уже ехала на его джипе в направлении больницы, оставив свой минивэн Тиму, потому что ему предстояло развозить детей. На дорогах была наледь, поэтому она старалась ехать осторожно, думая о пациентке, про которую говорил Бен, и о людях, пострадавших в аварии на подъемнике. На горнолыжных курортах подобное случается, как это ни прискорбно. При одной мысли об этом и о собственных детях она содрогнулась. А вдруг кто-нибудь из них оказался бы сегодня на подъемнике? Машина пошла в занос, и она принялась ее стабилизировать, отбросив эту мысль. Она умела ездить по снегу и льду, и несколько минут спустя въехала на стоянку, припарковала джип и вошла в больницу. Там Джесси направилась к своему шкафчику и надела поверх одежды белый халат, на кармашке которого была вышита ее фамилия. Через пять минут была в отделении травматологии, где принялась осматривать Лили, одновременно слушая объяснения Бена. Лили стабилизировали, но она по-прежнему не приходила в сознание, и Джесс склонялась в пользу его диагноза. Он подозревал повреждение на уровне десятого позвонка грудного отдела, и если так, то это означало, что Лили никогда не сможет ходить. Джесси хотела оперировать немедленно, чтобы сделать все возможное.

Они с Беном вместе пришли в приемный покой, чтобы поговорить с Биллом. Он сидел на кушетке, откинув голову на подушку и вытянув ноги. Он выглядел измученным и чувствовал себя не лучше. Как только они вошли, он сразу открыл глаза – Джесси серьезно посмотрела на него и назвала себя, а Бен сказал, что она и есть тот самый нейрохирург, которого они ждали. Увидев перед собой молодую женщину, Билл был явно раздосадован.

– А кого-нибудь постарше у вас не найдется? – без обиняков заявил он, и Джесси даже опешила. Ничего подобно ей слышать не приходилось. Но она видела, как он переживает за дочь, и отнеслась к его словам с пониманием.

– Мы – специалисты высшей квалификации, – мягко сказала она, указывая на Бена, – и работаем в этой больнице десять лет.

– А раньше где работали? – продолжал допрашивать он, буровя ее взглядом.

– В Медицинском центре Стэнфордского университета, где я училась в ординатуре.

Бен выглядел уязвленным, но Джесси держалась невозмутимо. Ее старшие дети были одного возраста с Лили, а Бен жил холостяком.

– А какую медицинскую школу окончили? – Билл смотрел на нее агрессивно, с вызовом, и Джесси видела, что Бена покоробило от этого вопроса.

– Гарвардскую, – спокойно сказала она, и тут Бен не выдержал:

– Что за нелепый допрос! Доктор Мэттьюз – один из самых уважаемых нейрохирургов штата. К ней приезжают на консультации по спинальным травмам. А я, если вам угодно, окончил Медицинскую школу Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе и ординатуру в Сан-Франциско.

Он кипел от возмущения из-за того, что их компетенцию ставили под сомнение, но Джесси не осуждала отца. Если бы речь шла об операции ее детей, она задала бы те же вопросы.

– У меня сын почти такого же возраста, как Лили. Я понимаю ваши чувства, – с состраданием сказала она, но Билла это не убедило. Он был слишком испуган, чтобы соблюдать приличия и разводить церемонии.

– Откуда мне знать, что вам можно доверять? – заявил он, но Джесси не дрогнула.

– Вам придется мне довериться. Вариантов у нас немного. Я хочу прооперировать Лили сейчас, мистер Томас. Если хотите удостовериться в нашей компетентности и ждать до утра, я вас пойму, но для Лили лучше, чтобы операция была сделана как можно скорее. Отек может увеличиться, а это еще сильнее скажется на ее двигательной активности.

– То есть? – Он смотрел на нее, сузив глаза, и его взгляд не выражал ничего хорошего.

– Реальные масштабы поражения нам неизвестны. У нее спинальная травма, но томография и рентгенография, в частности, не дают всей необходимой информации о повреждениях спинного мозга. Если травма полная, девочка больше не сможет ходить. – Она знала, что с ним нужно быть честной. Казалось, он вот-вот рухнет замертво. – Если частичная, тогда у нас есть шанс. Я надеюсь, что второе, но пойму это лишь по ходу операции. Но если вы предпочитаете ждать до утра, тогда ладно. Я бы ждать не стала, но пусть будет по-вашему.

Она переложила всю полноту ответственности на его плечи.

– А если вы будете действовать наобум, искалечите ее и она останется на всю жизнь парализованной, что тогда? – яростно воскликнул он.

Но то была ярость на судьбу, которая это допустила, прежде предала его и сейчас отнимала Лили. У него на глазах закипали слезы, и поэтому Джесси простила его за резкость. А Бен – нет, ему сильно хотелось схватить Билла за шиворот и хорошенько встряхнуть, но он сдержался.

– Давайте считать, что я действую не наобум, – произнесла она ровным голосом.

– Операция опасна для ее жизни?

– Тут без вариантов, – просто объяснила она. – Единственный вопрос – когда ее делать. И это решать вам, мистер Томас.

Он кивнул и с мучительным выражением в глазах провел рукой себе по волосам.

– Если вы убьете ее, клянусь, я убью вас, – проговорил он, и, судя по всему, это была не пустая угроза.

Бен хотел вмешаться, но Джесси остановила его урезонивающим взглядом.

– Понимаю ваши чувства, – твердо сказала она. Ее голос звучал успокаивающе, но на Билла это не подействовало. Он обезумел от страха за дочь. – Вы тут подумайте, а я буду рядом. Я никуда не уйду.

Они с Биллом вышли из приемного покоя, проверили Лили, состояние которой оставалось стабильно тяжелым, а потом пошли в кафетерий выпить кофе. Джесси предвидела очень долгую ночь. Ей хотелось позвонить Тиму и узнать, как дела, но перед этим нужно было определиться со своими планами.

– Почему ты позволила этой ослиной заднице обращаться с тобой подобным образом? – негодующе осведомился Бен, протягивая ей стаканчик кофе. Он был на взводе.

– Он отец, Бен. Судя по истории болезни, она – его единственный ребенок. Он потерял жену и сейчас в ужасе от мысли, что может лишиться дочери или что она останется парализованной. Чтобы понять это, вероятно, нужно самому иметь детей.

Она сделала глоток обжигающего кофе, и они сошлись во мнении, что большей гадости просто не бывает, но тем не менее допили его как всегда.

– Он угрожал убить тебя! – возмущался Бен, брызжа слюной. – Разговаривал с тобой так, точно ты – вчерашняя студентка. – И тут он рассмеялся. – А ты, пожалуй, сбила с него спесь, сказав, что окончила Гарвард. А чего он ожидал? Что ты раздобыла диплом в Интернете?

– Он в отчаянии, – сказала она, когда они допили кофе и отправились наверх. Билл ждал их возле палаты Лили в отделении интенсивной терапии. Все было без перемен, и Джесси знала, что при отказе от операции ждать их не стоило. Для Лили это была единственная надежда.

– Ладно, я согласен, – прорычал ей Билл. – Оперируйте мою дочку, но клянусь, если…

На этот раз он не договорил, и Джесси кивнула.

– Сейчас я оформлю бумаги.

– Когда будет операция? – нервно спросил он. Он бы с радостью пожертвовал ради Лили собственной жизнью – сейчас или когда потребуется.

Джесси уже выяснила, какая операционная свободна, и сверилась с часами.

– Лили нужно подготовить. Думаю, через пару часов. Нам с доктором Штайнбергом нужно еще раз посмотреть данные томографии, рентгенографии и анализов. – Она взглянула на Бена, и тот кивнул.

– И сколько она продлится?

– Трудно сказать. Часов восемь, возможно, дольше. До двенадцати часов. Все зависит от того, что выяснится по ходу дела. Операция сложная.

Биллу очень не нравилось, что приходится иметь дело с незнакомым врачом и нет времени навести о ней справки. Но Бен был прав – Гарвард и Стэнфорд произвели на него впечатление. Он надеялся, что принял правильное решение. Тянуть с операцией было рискованно, особенно если это было чревато дополнительными осложнениями. Он доверял жизнь Лили этой женщине.

– Мы сделаем все возможное, – снова сказала она.

– Спасибо.

Это было единственное, что он произнес дрогнувшим голосом, и пошел назад в приемный покой, между тем как Джесси с Беном отправились смотреть рентгенограмму, а медсестра принялась готовить бумаги. Несколько минут спустя она принесла их Биллу, и он подписал, а по щекам у него текли слезы. Потом медсестра, не говоря ни слова, забрала у него планшет с бумагами.

Совещаясь с Беном, Джесси отправила СМС Тиму. «Пациентка крайне тяжелая. Отец на нервах. Операция через час. До завтра. Люблю, Дж.».

Через минуту пришел ответ.

«Удачи. Люблю тебя, Т.».

Улыбнувшись, она сунула телефон в карман, надеясь, что Тим отвез Джимми в боулинг, но ответное сообщение писать не стала. Перед операцией им с Беном предстояло обсудить уйму вопросов. Он должен был ей ассистировать, и они принялись разрабатывать план оперативного вмешательства, а травматологическая бригада начала готовить Лили.

Билл сидел в приемном покое с ощущением, точно попал в кошмар наяву. Перед тем как Лили повезли в операционную, он зашел взглянуть на нее, наклонился и поцеловал в лоб – его слезы упали ей на лицо. Джесси уже ожидала ее наверху. Когда Лили увезли, Билл вышел на несколько минут подышать свежим воздухом. Он стоял на парковке и рыдал в ночи. Было ужасно холодно, слезы обжигали ему глаза и щеки. Возвращаясь назад в больницу, он едва не поскользнулся на наледи. Это была худшая ночь в его жизни. В приемном покое он лег на кушетку и закрыл глаза. Он не мог уснуть, все его мысли были заняты дочерью. Он надеялся, что нейрохирург знает свое дело и поможет ей. Так он пролежал всю ночь, страстно желая, чтобы дочь выжила и снова могла ходить.

## Глава 4

Адам, Хизер и Джимми были дома к ужину, когда Крис отправился на свидание. Он заглянул на кухню попрощаться с отцом, который доставал из духовки две пиццы. Одна из них слегка подгорела, и дети, жалуясь и причитая, отправились наверх дожидаться готовности всего ужина, а Тим поставил пиццы назад в духовку, чтобы не остыли, и убавил огонь.

– Не вешай нос, папа, – поддел его Крис, и Тим посмотрел на него с печальной ухмылкой.

– Скажешь тоже, – уныло произнес он. – Надо было заказать доставку. – Затем его взгляд стал серьезным. – Поезжай осторожно, сегодня чертовски холодно. На дорогах гололедица.

Все машины были «переобуты» в зимнюю резину, но ему ужасно не нравилось, когда сын садился за руль в плохую погоду, а к вечеру температура резко упала. Снег, выпавший днем, покрылся ледяной коркой, но Криса это не пугало.

– Мама Бекки готовит ужин, мы останемся у них и посмотрим фильм.

Тим знал, что девушка сына жила неподалеку, и это обнадеживало, но все равно эти несколько километров до ее дома надо было проехать.

– Просто будь осторожен, – предостерег Тим и принялся проверять пасту, а Крис ушел.

Тим слышал, как хлопнула входная дверь, и начал накрывать на стол. Он сделал салат, и через пять минут ребятня кубарем скатилась по лестнице на его зов и расселась по местам за кухонным столом. Джимми при виде пиццы и пасты был явно разочарован.

– Мама сказала, что сделает тако, – проговорил он, беря кусок пиццы, в то время как Адам захватил себе почти половину и навалил на тарелку гору пасты.

– Ей пришлось уехать на работу, – объяснил Тим, передавая еду по кругу.

Они съели все, и Тим сказал, что отвезет Хизер и Адама, как только они уберут на кухне.

– А мы поедем в боулинг, – обратился он к Джимми, который радостно улыбнулся отцу.