Мари Мур
Мир Аматорио. Доверие

Плейлист

Chase Atlantic – The Walls

The Plot In You – Enemy

Banks – Waiting Game

Post Malone ft. 21 Savage – Rockstar

Elley Duhe – Middle Of The Night

The Weeknd – Die For You

Tsar B – Auwcht

Tsar B – Myth

The Weeknd «Blinding Lights».

YUNGBLUD, Halsey – 11 Minutes

Глава 1

Монте-Карло, Монако

С одной стороны от меня сверкает на солнце морская гладь вместе с очертаниями белоснежных яхт, а с другой проносится роща огромных лиственных деревьев. Жаль, я не могу насладиться пейзажем и мчусь со скоростью более ста сорока миль в час. Все, о чем я думаю – это как прийти к финишу первым.

Впереди изгиб дороги, и я уверен, что Адриан сбросит скорость на повороте. Пользуясь преимуществом, я газую и вырываюсь вперед с такой легкостью, словно лечу на джете, а не управляю машиной. Крепче цепляюсь в руль, чувствуя, как каждый нерв заряжен до предела.

Это финальный круг, и я обязан выиграть. Продолжаю давить педаль газа, и вибрации от двигателя пробегают по ногам.

Три… Два… Один…

Вхожу в поворот и подрезаю автомобиль Адриана сзади, отправляя его за пределы трассы. Мне не нужно смотреть в зеркало, чтобы убедиться, как он взбешен.

Прости, приятель, ничего личного.

Не снижая скорости, пересекаю финишную линию, и клетчатый флаг опускается. Вот и все. Я выиграл. Останавливаюсь, и к моей машине тут же подбирается толпа, как волна обрушивается на берег во время прилива.

– Десмонд, это было великолепно! – восторженные голоса людей звучат приглушенно из-за закрытых дверей.

Я не спешу выбираться наружу. Расслабленно откинув голову на подголовник сиденья, прикрываю глаза и стараюсь выцедить из этого момента опьяняющее чувство победы. Но ничего не выходит. Внутри меня не загорается огонь.

И из-за этого мне хочется самому себе врезать.

Монако, скорость, машины – у меня есть все, что должно заставить мое сердце биться быстрее. Но оно лениво выстукивает свой привычный ритм. Будто я не выиграл заезд, а заглянул утром в кофейню за порцией эспрессо.

Сцепив зубы, я стягиваю шлем и сердито смотрю на самого себя в зеркало. Что тебе еще надо? Разве ты не получил то, что хотел?

Несколько недель назад я покинул Бостон. Я надеялся, что гоночная трасса в Монако станет катарсисом, убежищем от собственных мыслей. Я уверен, что это должно было сработать. Все просто: я за рулем, и думаю о том, чтобы выиграть. Думаю о том, чтобы попасть в команду «Даймлер». Думаю о своем будущем.

Я не думаю о ней.

Но я все равно вспоминаю о ее глазах. О темных непослушных волосах. О губах, с которых слетали слова, заставляющие вскипать мою кровь…

Десмонд, не смей!

Бросив шлем на пассажирское сиденье, я открываю дверь и выбираюсь наружу. В вспотевшее лицо ударяет порыв ветра, а через секунду меня обнимает незнакомая девушка, поздравляя с победой. Ответив «Спасибо», я обвожу взглядом толпу.

Репортеры, фанаты гонок, только вступившие в автоспорт гонщики… Они все смотрят на меня одинаково. Так, будто я придумал лекарство от неизлечимой болезни. А я всего лишь пересек линию финиша первым.

Да что с тобой, Десмонд? Ты ведь раньше упивался вниманием!

Выдавив из себя улыбку, я отвечаю на пару вопросов от журналистов и начинаю пробираться сквозь толпу. Больше нет смысла здесь находиться.

Внезапный визг шин заставляет меня остановиться. Обернувшись, я вижу, как неподалеку тормозит черная Ferrari. Из нее выбирается Адриан, громко хлопнув за собой дверцей. Он направляется ко мне, и толпа послушно расступается, освобождая ему путь. Несмотря на то, что до начала сезона гран-при в Монако еще несколько месяцев, пилотов здесь уважают круглый год.

– Эй, Аматорио! Зачем ты вышвырнул меня с трассы? – кричит Адриан.

– Кто-то не умеет проигрывать, – ухмыляюсь я.

Адриан снимает шлем, и я замечаю его раздутые ноздри.

– В отличии от тебя я не нарушаю! – он встает напротив меня, и я невозмутимо смотрю на него сверху вниз.

– И что же я нарушил?

– Ты подрезал меня!

Впервые за несколько недель я испытываю нечто похожее на радость. Мысль об возможном столкновении с Адрианом взрывается во мне всплеском адреналина. Я бы с удовольствием врезал по его высокомерной роже.

– На будущее: тебе не стоило подпускать меня. Ты должен соблюдать дистанцию, – с издевкой говорю я.

– Какую к черту дистанцию? – вспыхивает Адриан. – Перед поворотом я скинул скорость. А ты подрезал меня!

– Это был стратегический ход.

– Это не стратегический ход. Ты нечестно выиграл этот заезд!

Он тычет пальцем мне в грудь, и опасный ритм пульсирует в висках. Я обхватываю руку Адриана и начинаю выкручивать кисть. Медленно и хладнокровно. Но этого достаточно, чтобы дать ему прочувствовать всю прелесть от боли.

Адриан издает писк в знак протеста, и от моего внимания не ускользает то, как дрожат его плечи. Давай, врежь мне. Но этот кретин не собирается нанести мне ответный удар. Адриан, как и большинство гонщиков, пришел в дорогой вид спорта из богатой семьи. Однако некоторые качества не купишь за деньги. Например, умение постоять за себя.

Несколько раз Адриан испуганно просит меня отпустить его руку. Я наклоняюсь к нему и вкрадчиво говорю:

– Если бы я нечестно выиграл заезд, то меня бы дисквалифицировали. Ты видел, чтобы стюард поднял черный флаг¹, Адриан?

– Нет, – он отрицательно мотает головой.

– Тогда, какого черта ты заявляешь, что я нечестно выиграл? – мрачно спрашиваю я.

Я крепче сжимаю его кисть, и Адриан морщится. Будет рискованно, если я сломаю ему руку на глазах застывшей толпы. Но в этот момент моя мыслительная функция отключилась.

– Извини, я ошибся, – Адриан выдавливает из себя что-то похожее на улыбку. – Давай забудем все, что я сказал, окей?

Он снова просит отпустить его руку, но я не в состоянии этого сделать. Необъяснимая ярость захлестывает меня. Мне отчаянно нужна, черт побери, драка с Адрианом. Усилив нажим, я продолжаю выкручивать его кисть.

«Десмонд, не надо»

Сквозь громкий стук в висках я слышу ее голос. Сознание мгновенно выдает картинку обеспокоенного лица с карими глазами. Огромными чертовыми глазами.

Я медленно выдыхаю, стараясь сфокусировать взгляд на побледневшем Адриане, а не на ней. Прочь из моей головы.

Из толпы отделяется маршал и кричит мне что-то типо того, что «здесь соревнования, а не боксерский ринг». Я отпускаю руку Адриана и небрежно отшвыриваю его от себя. Он трет покрасневшее запястье и смотрит на меня так, словно перед ним стоит сам дьявол.

– Если ты еще раз скажешь, что я нечестно гоняю – я сломаю обе твои руки, – мрачно обещаю я.

Потеряв ко всему интерес, я пробираюсь сквозь толпу к боксу с гаражами. Вот теперь действительно мне больше нет смысла здесь находиться.

***

Я сижу на диване в своей комнате отдыха раздраженный и злой из-за того, что мне так и не удалось развязать драку. В кармане джинс вибрирует телефон и, достав его, я отвечаю на видеозвонок от Кэша.

– Что тебе надо? – рявкаю я вместо приветствия.

– Воу, полегче, братишка. У тебя критические дни?

– Ты ради этого звонишь мне в пятницу вечером?

Разница во времени между Бостоном и Монако составляет шесть часов. Скоро у меня начнется ланч, а в Бостоне уже подходит к концу ужин. И, по правде говоря, меня немного шокирует внешний вид мелкого говнюка.

На Кэше черный пиджак и того же цвета рубашка. Его волосы практически идеально уложены, но больше всего меня поражает то, что он трезв в пятницу. Иначе Кэш бы не сидел за рулем своего внедорожника. Может быть, мой младший брат ведет далеко не образцовый образ жизни. Однако в число его недостатков не входит пункт, как езда в пьяном виде.

– Ты знаешь, какое сегодня число? – спрашивает Кэш и поворачивает руль, видимо куда-то выезжая.

От его вопроса невидимая рука сжимает в кулак сердце, и грудь пронзает острый укол. Я едва не съеживаюсь от боли. Да, я знаю, какое сегодня число.

– Пятнадцатое декабря, – безразлично произношу я, явно переигрывая.

– И ты не помнишь, что должно произойти в этот день? – не унимается Кэш.

Да, мать твою, я все помню.

Я рассчитывал в этот день сделать Кристиану собственницей «Portsmouth Sports Club». Потому что земля, на которой построен спортивный комплекс, когда-то принадлежала ее родителям. Мой отец отнял ее, и я планировал вернуть ее Кристиане в день ее восемнадцатилетия.

На самом деле я много чего запланировал. Но моим планам не суждено осуществиться.

Я так и не поздравил Кристиану с восемнадцатилетием в постели. Так и не подарил ей ключи от Mercedes. Так и не выполнил то, что хотел больше всего – делать ее счастливой каждый гребаный день. И каждую ночь.

Глубоко вздохнув, пытаюсь протолкнуть в легкие воздух. Все, что хочу – забыть ее.

Она убежала от меня. Убежала от своих обещаний. Убежала от всего, что связывало нас.

И единственный плюс ее побега был в том, что в ту ночь ей удалось быстро добраться до поляны, где ловила мобильная связь. Кристиана вызвала неотложную помощь, и благодаря этому Кайли оперативно доставили в больницу. Если бы ее привезли туда чуть позже, она могла умереть.

– Сегодня пятнадцатое декабря, Десмонд, – серьезным тоном произносит Кэш. – День рождения Жасмин…

– Мне плевать, – я резко перебиваю его, и мелкий говнюк закатывает глаза.

В этот момент я замечаю на заднем сиденье его внедорожника букет роз. Сцепляю зубы, чтобы побороть подступившую к горлу желчь.

Он хочет подарить эти цветы Крис? Вот дерьмо.

Отвожу взгляд от телефона и приказываю себе не думать об этом. Меня это не должно беспокоить. Кристиана и Кэш могут делать все, что посчитают нужным. Пусть он дарит ей цветы. Пусть они празднуют день рождения вместе. Пусть она проживает день за днем и не вспоминает обо мне.

Я так сильно сжимаю кулак, что пальцы ноют. Затем прячу руку в кармане куртки. Кэш не должен видеть, как я из-за этого разозлился.

– Вы так и не поговорили после Хэллоуина? – опять докапывается до меня мелкий говнюк.

После Хэллоуина…

После него Кристиана уехала к своему старшему брату Даниэлю в Нью-Бедфорд, где он задержался из-за работы. Через несколько дней она вернулась в Бостон, чтобы выступить в качестве свидетеля по делу Грейс. Перед судебным заседанием я подошел к ней, и нам удалось поговорить.

Но лучше бы этого разговора не было.

– Эй, ты завис, – из моих мыслей меня отвлекает Кэш и повторяет вопрос. – Ты поговорил с Жасмин после Хэллоуина?

– Не хочу о ней разговаривать.

– Сделаю вид, что поверил тебе, – фыркает Кэш. – Ну-ка, взгляни вот сюда.

Он переключается на фронтальную камеру, и невидимый стальной обруч сдавливает грудь. Мне становится трудно дышать.

Я вижу дом Кристианы, подсвеченный уличными фонарями. А рядом с ним ее. На ней объемная черная куртка, на голове шапка, из-под которой выбиваются темные распущенные пряди.

Грудь сжимается, пульс ускоряется, а кончики моих пальцев мгновенно покалывают от того, как мне ужасно хочется ее прижать к себе и обнять. Вдохнуть ее аромат и после этого посмотреть ей в глаза, чтобы увидеть в них…

Блять, очнись, Десмонд. Ты ничего не увидишь в них, кроме ненависти.

Между тем, к Кристиане подходит какой-то парень, и мое сердце начинает бешено колотиться. Она улыбается ему, и я не вижу, что это за придурок, потому что он стоит ко мне спиной. Я вновь сжимаю руку в кулак, и кожа на нем натягивается.

Если только он посмеет тронуть ее…

– Тебе наверняка интересно узнать, кто этот смертник? – на заднем фоне язвительным тоном спрашивает Кэш. – Расслабься, братишка. Это Тайлер.

Охренеть. Выходит, Крис пригласила Тайлера на день рождения, и скоро к ним присоединится мой брат. А я… Меня рядом нет.

Тонкий болезненный укол ревности моментально вонзается в меня, но я мысленно призываю себя успокоиться. Какое мне до этого дело?

– Ну как? Тебе по-прежнему не хочется поздравить Жасмин? – все происходящее на экране сменяется ехидной физиономией Кэша.

Я стараюсь придать своему лицу скучающее выражение.

– Можешь передать ей, что я отправлю открытку. И еще можешь передать, что она не впечатляюще выглядит для своего праздника.

Это идиотская ложь. Даже если бы Крис стащила отрепья с полевого пугала и нацепила их на себя, она бы все равно осталась самой красивой из всех, кого я встречал. Но пускай Кэш думает, что я о ней невысокого мнения.

– Хорошо, я передам Жасмин, что ты сказал, как она прекрасно выглядит, – по уголкам губ я вижу, как Кэш пытается сдержать ухмылку.

Говнюк. Когда-нибудь я отрежу язык своему брату и проедусь по нему на машине.

– Мне плевать, что ты ей скажешь, – отвечаю я лишенным всяких эмоций голосом.

– М-м-м, – тянет Кэш. – А тебе плевать, если я прикоснусь к Жасмин так, как когда-то касался ее ты? Уверен, ей бы пришлось по вкусу, когда я буду поглаживать ее…

– Только попробуй, – рычу сквозь плотно сомкнутые челюсти.

Я сильно сжимаю телефон, и до моих ушей доносится хруст пластика. На мгновение экран гаснет, но потом я вновь вижу ухмыляющееся лицо Кэша. Мелкий ублюдок не скрывает своего довольного вида и тем, что задел меня за живое.

– Клянусь, ты пожалеешь, если тронешь ее, – шиплю я.

Все веселье и беспечность сходит с лица Кэша. Мне кажется, в его глазах проскакивает нечто похожее на боль, но потом он медленно качает головой, и его взгляд становится отстраненным.

– Как же ты задолбал, – Кэш тяжело выдыхает. – Вместо того, чтобы строить из себя безразличную задницу, лучше бы ты нормально поговорил с Жасмин. Какого хрена ты так и не сказал, что собирался вернуть ей землю в Портсмуте? Она должна знать, почему ты все это время молчал.

Я ничего не произношу в ответ. Отчасти Кэш прав: Кристиана обязана знать, но…

Но мой брат не догадывается, что после разговора с Кристианой я дал себе слово, что больше никогда не подойду к ней. Никогда не останусь с ней наедине. Никогда не изменю своего мнения.

Кристиана Лазарро для меня никто. Пустой звук.

Она не сдержала своих слов и оставила меня именно тогда, когда я в ней нуждался. Она не думала обо мне и о моих чувствах. Ей было плевать, что я испытывал. А я ради нее готов был отдать свою жизнь. В то время, как я для нее ничего не значил.

Именно из-за нее я свалил в Монако. Меня больше ничего не держало в Бостоне, и я покинул его сразу же, как закончились судебные заседания.

– Зачем ты мне позвонил? Читать нравоучения? – огрызаюсь я. – Или просто сообщить, что собираешься поздравить ту, которая ненавидит нашу семью?

– А за что она должна любить нашу семью? – с вызовом спрашивает Кэш. – Наш отец забрал у ее родителей землю. Грейс пыталась ее убить. А ты… Ты как обычно облажался. Продолжить список?

– Нет, – гаркаю я. – Ты не должен поздравлять ее.

Моментально взгляд Кэша становится колючим, и я замираю, понимая, что пересек грань. Мне не нужно срывать злость на своем брате.

– Я сам решу, кого поздравлять, а кого нет, – яростно шипит брат. – Твои отношения с Кристи не повлияют на нашу с ней дружбу. Точнее, твои прошлые отношения.

Я настолько сильно стискиваю зубы, что они рискуют рассыпаться в крошку.

Прошлые отношения.

Два слова наносят два невидимых удара в живот.

– Я позвонил тебе, чтобы ты знал: совсем скоро она уезжает. Уже завтра ее не будет в Бостоне, Десмонд.

С этими словами Кэш отключается, а я не мигающими глазами смотрю на потухший дисплей телефона. В венах отчаянно пульсирует кровь. Густая и смертельно обжигающая, словно кипящая лава.

Новость о том, что Кристиана уезжает, вызывает во мне гнев, боль и… страх.

Получается, она переедет и пойдет в новую школу? Заведет новых друзей? Согласится на свидание с каким-нибудь похотливым придурком?

Уже завтра ее не будет в Бостоне.

Слова Кэша пронзают мне сердце намного больнее и горестнее, чем я ожидал. Что скрывать, я вообще этого не ожидал. До этого момента я и представить не мог, что Кристиана окажется в каком-нибудь другом месте, которое я не смогу контролировать.

Пускай меня нет в Бостоне, но я знаю, что она под присмотром. Рядом с ней Кэш, и каждый старшеклассник в академии знает, что будет с ним, если он к ней приблизится.

Мое дыхание становится все более глубоким и частым. Водоворот пугающих мыслей окружает меня, и я не замечаю, как дверь в комнату раскрывается. А затем ее порог перешагивает девушка, которую я впервые вижу.

– Я занят, – гаркаю я.

– Я не отниму много времени, – ее не смущает мой раздраженный тон. – Мне всего лишь нужен автограф. Для себя и для подруги.

Какого…?

Прежде чем я успеваю раскрыть рот и заявить, чтобы она проваливала, девушка оказывается рядом со мной и достает из сумки бейсболку. Приглядевшись, я узнаю в назойливой незнакомке девицу, обнимающую меня сегодня у финиша.

– Еще раз поздравляю с победой, Десмонд, – она лучезарно улыбается. – Я следила за твоей карьерой со времен Ле-Мана.

В голове невольно проносятся слова моего друга и наставника Лоренса Ларса. Кажется, он что-то втирал мне про то, что я должен вести себя более приветливее с фанатами. Пошел он! Хватит с меня того, что я распишусь на этой чертовой бейсболке.

– Есть маркер? – спрашиваю я, на что девушка с виноватым видом мотает головой.

Поднявшись с дивана, я подхожу ко столу и среди бумаг ищу что-нибудь, чем можно оставить подпись. Отыскав шариковую ручку, я разворачиваюсь и застываю на месте.

Сначала я безразлично смотрю на сиськи с торчащими сосками, а после опускаю взгляд на аккуратно выбритую киску. Какого хрена? Разве за такое время реально так быстро раздеться? На девчонке остались только туфли и бейсболка, которую она нацепила на голову.

– Ты можешь написать автограф в любом месте, – дразнящим голосом произносит она, и я поднимаю взгляд на ее лицо.

– Убирайся отсюда.

Не ожидая такого поворота, она растерянно хлопает ресницами. Я отворачиваюсь, не желая больше смотреть на нее, и крепко цепляюсь в край стола побледневшими пальцами.

Твою мать, да что со мной такое? Мне двадцать один год, и раньше я относился к тем, кто предпочитает секс на одну ночь, не остается в постели и не берет телефонных номеров. В прошлом я бы без проблем, угрызений совести и прочих соплей трахнул бы эту девчонку.

Чертова Кристиана Лазарро. Это она сделала из меня гребаную размазню. Это после встречи с ней мне больше не хотелось ни к кому прикасаться. И до сих пор не хочется.

Мне сложно выбросить ее из головы и из сердца. Кристиана прочно засела в этих местах и бесцеремонно вторгается в мои мысли. Она больше никого туда не впускает, и мне необходимо самому себе доказать, что я могу избавиться от нее.

Я оборачиваюсь, и мой взгляд возвращается к девушке. Она успела натянуть короткое черное платье без бретелек и сейчас пытается справиться с боковой молнией.

– Не застегивай, – говорю я ей.

Мне просто нужно забыться. Выпустить пар. И сговорчивая фанатка для этого отлично подойдет.

Я приближаюсь к ней, и меньше, чем через минуту ее мягкие губы скользят по моей шее, а руки шустро и умело стаскивают с моих плеч гоночную куртку. Я глажу ее бедро и завожу ладонь назад, схватив ее за задницу под платьем. Прижав девушку сильнее к своему паху, я слышу ее стон.

«Эй! Давай попробуем все с начала? Я – Кристиана Лазарро»

Меня преследует образ из прошлого, где Крис приветливо протягивает руку. Она улыбается так, что я не сдерживаюсь и отвечаю ей радостной идиотской улыбкой. В тот вечер я впервые увидел, как она прекрасна, когда ее глаза светятся от счастья.

Я зажмуриваюсь и ближе притягиваю к себе девушку, пытаясь стереть из памяти Кристиану. Наклонившись, я утыкаюсь носом в изгиб шеи и вдыхаю аромат. Мне не нравится запах этой девушки. Она пахнет слишком сладко, не так как…

Крис.

– Я не Крис. Я Дженифер.

Черт, я сказал вслух ее имя?

Я поднимаю голову, стараясь отдышаться и контролировать свои мысли. В это время моя рука равнодушно поглаживает грудь девушки, и под тканью платья ее сосок твердеет. Снова застонав, она прогибается в спине и цепляется в мою пряжку ремня. Быстро справившись с ней, девушка переходит дальше, и я слышу звук расстегнутой молнии.

«Ты сделал мне приятное. И не один раз. Я тоже хочу для тебя это сделать»

Перед глазами опять проносится воспоминание, где Крис обхватила рукой мой член, который всегда готов в ее присутствии. Ее движения и действия были нерешительными, неумелыми. Но я еще ни с одной из девушек не испытывал что-то близкое к тому, что испытывал с Крис.

Она давала мне все. Все. Любовь, страсть, нежность, желание. И она все отобрала, оставив лишь одно. Ненависть.

И я собираюсь за это с ней расквитаться.

Развернув девушку, я толкаю ее, чтобы она нагнулась над столом. Вытаскиваю из ящика нераспечатанную пачку презервативов и срываю обертку. Затем быстрым движением задираю платье на бедрах девушки, и в голове снова звучит голос, над которым у меня нет власти избавиться.

«Я люблю тебя, Десмонд»

Внезапно комната отдыха и все остальное исчезает. Я будто перенеся в спальню гостевого дома в лесу. Передо мной ее карие глаза, и я вижу, как Крис меня хочет. Ее темные влажные волосы обрамляют лицо, блестящее от пота, а губы соблазнительно приоткрыты.

Не в состоянии сдерживать свой голод, я наклоняю голову и накрываю ее рот своим. Я целую и обнимаю ее так отчаянно, будто это хрупкое создание может исчезнуть из моих рук. Крис всегда принадлежала мне. Только мне. И я окончательно делаю ее своей и впервые вхожу в нее целиком и полностью…

– Малыш, ты скоро? – незнакомый голос прокрадывается в мои мысли.

Я отстраняюсь от девушки с такой скоростью, будто в меня плеснули кислотой. Черт возьми. Я не могу этого сделать. Не могу заставить себя трахнуть другую.

Швырнув на пол презервативы, я застегиваю джинсы и бросаю взгляд на девушку, которую собирался использовать, чтобы забыть ее. Какой же я ублюдок. Я отворачиваюсь, и тошнота от самого себя подбирается к горлу.

– Уходи отсюда, – требую я.

Я провожу ладонями по лицу, чувствуя, как пальцы дрожат. Почему? Почему я не могу избавиться от Крис в своих мыслях? Почему она не оставит меня в покое?

Девушка уходит, громко хлопнув за собой дверью, и я остаюсь один. Сжимаю руку в кулак и со всей мощью ударяю ею в стену. Острая боль мгновенно отзывается в костяшках, но мне плевать. Если это приведет меня в какое-то подобие порядка, то я готов разрушить весь гоночный бокс.

Еще несколько раз ударяю в стену и разворачиваюсь, уткнувшись в нее затылком. Стараясь справиться с дыханием, я достаю телефон из кармана джинс.

Уже завтра ее не будет в Бостоне.

Отыскав в контактах номер своего менеджера, я набираю его и ожидаю, когда он возьмет трубку. После пары гудков он отвечает, и я говорю ему приказным тоном.

– Мне нужно отправить посылку в Бостон. Срочно.

Глава 2

Я ударяю кулаком в лицо манекена, представляя на его месте Джеймса. Резкая боль пронзает руку, но я игнорирую ее и снова замахиваюсь. Еще. Еще. И еще. И так до тех пор, пока мои мышцы не начинают гореть, а со лба не стекает пот.

Мое дыхание частое, прерывистое, и звучит достаточно громко в пустом тренировочном зале. Практически месяц я хожу сюда, чтобы научиться самообороне в группе для новичков. Но сегодня я опоздала к началу занятия, и теперь отрабатываю приемы крав-мага² в одиночестве.

Совершив выпад, я вновь замахиваюсь, воображая, что бью Джеймса в горло. Удар должен быть достаточно сильный, чтобы ублюдок не мог нормально дышать. Чтобы он знал, что я могу за себя постоять.

Лучшее решение побороть страх – это встретиться с ним. И если я когда-нибудь встречусь с Джеймсом – я буду к этому готова. Я больше не предстану перед ним в роли жертвы.

Как вы могли догадаться, Джеймсу Уильямсону крупно повезло. Этот псих и социопат остался в живых. Пуля, выпущенная Грейс, прошла навылет, не задев его жизненно важных органов. Пиар-менеджер Джеймса регулярно обновлял в Сети сообщения о его удовлетворительном состоянии. В своем последнем посту он сообщил, что Джеймс вполне неплохо себя чувствует и скорее всего закончит лечение в больнице ближе к Рождеству.

Я прерываюсь, чтобы взять со скамейки бутылку воды и сделать несколько крупных глотков. Возвращаюсь к манекену и продолжаю наносить удары, но едва уловимый шорох заставляет меня остановиться. Я оглядываюсь, пробегаясь глазами по тренировочному залу в поиске источника шума.

К крашенной черным кирпичной стене прислонены спортивные маты, в воздухе покачиваются боксерские мешки от сквозняка из открытого окна. Кроме меня, здесь никого нет, и я хмурюсь. Я уверена, что мне не послышалось.

Мой взгляд задерживается на входном проеме, и сердце начинает колотиться быстрее. Дверь в тренировочный зал всегда нараспашку распахнута. Но сейчас она закрыта, и дрожь пробегает по моей спине. Что-то не так.

Позади меня раздаются тихие крадущиеся шаги, и в моем теле напрягается каждая мышца. Я мгновенно разворачиваюсь и принимаю защитную стойку: одна рука выставлена перед корпусом локтем вперед, другая прикрывает голову. Но я не вижу того, от кого мне нужно обороняться. Вокруг меня никого нет.

– Кто здесь?

Ответом мне служит легкое завывание ветра, доносящееся из окна. Я бесшумно отступаю назад и собираюсь проскользнуть вдоль стены в раздевалку. Вдруг кто-то резко обхватывает меня сзади за шею. Стараясь прогнать подступившую панику, я ухватываюсь обеими руками за ладони того, кто меня держит, и начинаю выкручивать его большие пальцы.

Его хватка на шее слабеет, и я быстро освобождаюсь. После этого намереваюсь ударить нападающего в коленную чашечку. Но меня тут же сшибают точной сильной подсечкой. Я падаю лицом в пол, точнее на лежащий на нем спортивный мат, выставив перед собой руки.

– Слишком медленно, Лазарро.

Узнав голос, я с трудом подавляю рык и поднимаю голову. Надо мной возвышается невысокий и коренастый мужчина, примерно тридцати лет на вид. Это мой инструктор и владелец тренировочного центра – Аарон.

– Еще немного, и я бы ударила тебя, – недовольно заявляю ему я и выпрямляюсь в полный рост.

– Насильник не будет ждать, пока ты ударишь. Он повалит тебя на землю, и у тебя останется меньше возможностей выбраться.

Аарон бросает мне чистое полотенце, и, поймав его, я вытираю им мокрое от пота лицо.

Он повалит на землю.

Голос инструктора звучит в голове, и я чувствую во рту тошнотворный землистый вкус. Помещение кружится, кирпичные стены и деревянный пол погружаются в туман. Мое сердце дико колотится, когда перед глазами проносится воспоминание.

– Кто-нибудь! Помогите! – я кричу, и мой вопль теряется в темноте леса.

– Закрой свой рот, шлюха!

Я продолжаю кричать, и он давит на мою голову. Колючие тонкие ветки царапают кожу, я не могу сделать нормальный вздох. Как бы я не сопротивлялась, но он лишь усиливает давление, погружая меня в черную и холодную землю все глубже и глубже.

– Десмонд не трахал тебя тут?

Он задирает юбку, и его грубая рука крепко сжимает ягодицу. Из горла вырывается всхлип. Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Мне кажется, что я сейчас упаду. Обессиленно прислонившись к манекену, который недавно избивала, я стараюсь сосредоточиться на дыхании.

Вдох. Я теперь другая.

Выдох. Я не жертва.

Вдох. Я могу дать отпор.

– Дыши глубже, – спокойно требует Аарон. – Вот так.

Я делаю так, как говорит инструктор. Паника медленно отступает. Вместе с ней ее ледяные когти выскальзывают из моей кожи, покрытой испариной.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Аарон и протягивает бутылку воды.

– Лучше, – выдыхаю я и делаю жадный глоток.

– Сегодня ты смогла вырваться из захвата, и это неплохо для новичка, – Аарон отдает мне записку, и, развернув ее, я вижу написанный от руки адрес. – Я просмотрел список тренировочных центров в Портсмуте. В одном из них работает мой знакомый. Ты можешь брать у него уроки для начинающих.

Может быть, кому-то покажется странным обучающая методика Аарона. Честно говоря, я и сама поначалу считала своего инструктора двинутым. Но теперь я понимаю, что Аарон специально создает стрессовую ситуацию и учит принимать в ней верные решения.

– Спасибо, – я поднимаю взгляд на инструктора. – И спасибо, что учил меня защищаться.

– Хочется сказать: «Увидимся в среду», но ты уезжаешь.

– Да, – киваю я. – Уже завтра меня не будет в Бостоне.

Аарон хлопает меня по плечу.

– Не бросай занятия, хорошо?

– Не брошу. Хотя бы ради того, чтобы однажды победить тебя.

– Это вряд ли, – посмеивается Аарон. – Но мне нравится твой настрой.

Попрощавшись с инструктором, я прохожу в пустую раздевалку, а затем в душевую. Стянув с себя тренировочную одежду, я включаю воду и, повесив полотенце на крючок, встаю под теплые струи.

Сейчас примерно восемь тридцать вечера. Примерно через час я окажусь дома, через два лягу спать, а меньше, чем через двадцать четыре часа меня уже не будет в этом городе.

Мы с Даниэлем приняли твердое решение уехать отсюда после Хэллоуина.

Прошло полтора месяца после той ночи, а я до сих пор не помню, как тогда добралась до поляны, где ловила мобильная связь. Но я отчетливо помню другое: меня охватила настолько чудовищная паника, что я едва связывала слова в предложения. Каким-то чудом я вызвала неотложную помощь для Кайли, но потом расплакалась и впала в истерику.

Я остановилась лишь тогда, когда меня привез домой Тайлер. Но даже дома я не смогла успокоиться. Я чувствовала себя загнанным раненным зверем. И как пойманный в ловушку зверь, я готова была сделать все, что угодно, чтобы сбежать.

Взяв документы вместе с деньгами, я уехала к единственному человеку, которому доверяла – к моему брату. Добравшись до Нью-Бедфорда, я рассказала Даниэлю о том, что случилось в лесу. Его первой реакцией стал шок. А после брат дал обещание, что мы уедем из Бостона. Несмотря на то, что Даниэлю хорошо платили в «Аматорио Лимитэд», он больше не собирался работать на того, кто отобрал мечту у наших мамы и папы.

Но через несколько дней нам пришлось вернуться в Бостон. Брат все-таки должен был завершить кое-какие дела по работе, а мне нужно было присутствовать на предварительных судебных слушаниях. Этот период в моей жизни я могу назвать лишь одним словом. Дерьмо.

Обмотавшись полотенцем, я выхожу из душевой и иду в раздевалку. Высушив настенным феном мокрые волосы, я провожу рукой по шее и по привычке ищу мамин кулон. Но потом вспоминаю, что его со мной нет. Его пропажу я обнаружила после Хэллоуина. Скорее всего цепочка порвалась, зацепившись за одну из веток в лесу. Или может быть, его сорвал Джеймс. В любом случае со мной больше нет маминого подарка.

В уголках глаз скапливаются слезы, которые скоро потекут по щекам. Я подавляю всхлип, стараясь держать себя в руках. Ради всего святого. Соберись, Кристи.

С этими мыслями я надеваю поверх спортивного топика толстовку, натягиваю джинсы и просовываю ноги в ботинки. Затем складываю одежду для тренировки в сумку, после чего достаю куртку и шапку из шкафчика. На всякий случай проверяю его содержимое. Вдруг я что-то оставила?

Ничего не обнаружив, я бросаю взгляд на себя в зеркало. Последние несколько недель я плохо сплю, отчего темные круги под глазами стали моими верными спутниками. Кожа заметно побледнела, от моего загара не осталось следа. Но совсем скоро я вернусь в родной город, где гораздо солнечнее.

Полностью одевшись, я покидаю тренировочный центр и иду в сторону автобусной остановки. Мне следует поторопиться, иначе я прожду час в ожидании следующего рейса.

***

Сумерки опускаются на город и заполняют его темной синевой. Уличные фонари отбрасывают золотистый свет на асфальт, покрытый тонким слоем снега. Я иду по вечерней улице, и в моей груди щемит сердце. Несмотря на то, что произошло со мной в последнее время, я все равно полюбила Бостон и всегда буду любить. Именно здесь я была по-настоящему счастлива.

Я прохожу мимо соседнего дома и намеренно замедляю шаг, бросая взгляд на подъездную дорожку. Помню, как здесь останавливался черный Bugatti. Помню, как я садилась в него, и перед тем, как увезти меня в академию, меня целовал…

Десмонд.

Тяжелый вздох вырывается из груди, и изо рта идет пар. Я чувствую себя опустошенной и жду, когда моя боль утихнет. Вот только она не собирается утихать. Наоборот, с каждым днем все становится хуже.

И сейчас сожаление опять безмолвно подкрадывается ко мне и сжимает мою шею, медленно вытягивая из меня жизнь, словно хладнокровный убийца.

Я жалею. Безумно жалею о том, что я натворила.

После Хэллоуина я впервые увидела Десмонда перед судебным слушанием по делу Грейс. Десмонд подошел ко мне в тот момент, когда внутри меня бушевал шторм. Я злилась на всех: на его отца, на его сестру, на Джеймса и на его пиар-менеджера. И вся скопившаяся внутри меня злость обрушилась на Десмонда. Я наговорила ему то, что не следует.

Мое каждое слово принимало форму лезвия и вонзалось в него все глубже и глубже. И я, как хищник, учуявший запах крови, не могла остановиться. Глаза застилала кровавая пелена. А когда она спáла, осознание, что я натворила, врезалось в меня, словно мчавшийся поезд.

Я причинила Десмонду боль. И на этот раз я зашла так далеко, что пути назад нет. Десмонд не вернется ко мне.

Конечно, я могла бы ему позвонить и сказать слова прощения. Предложить начать все заново. Но разве это что-то изменило? Нет. Я все та же. Та, которая вновь сделает ему больно. Та, которая опять даст обещание и убежит от него. Зачем ему такая жалкая и слабая, как я?

В любом случае слишком поздно пытаться что-то исправить. Десмонд забыл меня. Он улетел в Монако, и в интернете полно фотографий, где он появляется на том или ином вечере, окруженный моделями. Видеть его с другими девушками для меня подобно выстрелу в сердце. Знаю, что это звучит безумно, но… Иногда я задумываюсь, что лучше бы Грейс пристрелила меня.

Я качаю головой, ругая себя за подобные мысли. Я должна держать себя в руках.

– С днем рождения, Кристи!

Обернувшись, я вижу Тайлера, на котором темно-зеленая парка и черная шапка с объемным помпоном. При виде него я пытаюсь натянуть на лицо счастливую маску. Ненавижу выдавливать из себя улыбку, но в день восемнадцатилетия вроде как принято быть радостной.

– У меня для тебя есть подарок, – Тайлер открывает рюкзак, свисающий с его плеча.

– Подарок? – переспрашиваю я. – Не нужно. Я не собираюсь праздновать день рождения.

– Знаю. Но восемнадцать лет исполняется не каждый день.

Тайлер достает из рюкзака небольшую коробку и отдает ее мне. Она перевязана розовой лентой, и я снимаю ее. Открываю крышку и вижу пластиковый черный шар.

– Это ночник с проекцией звездного неба, – объясняет Тайлер. – Надеюсь, в своем родном городе ты не будешь грустить. Но если тебе станет одиноко, то можешь включить его и позвонить мне. Мы будем вместе смотреть на звезды и болтать на любые темы.

Я втягиваю нижнюю губу, чтобы не расплакаться от трогательного подарка Тайлера.

– Это так мило, Тайлер. Спасибо. И я поймала тебя на слове… – на секунду я замолкаю. – Значит, разговоры на любые темы…

– О, нет, – Тайлер драматично подносит руку к груди. – Я не готов болтать про Бена Барнса³.

– Чем тебя не устраивает Бен Барнс? – хихикаю я и в шутку толкаю его плечом. – Тогда я буду звонить, чтобы узнать подробности о том, как у вас все складывается с Кайли.

После всех ужасов, которые произошли в Хэллоуин, все-таки можно выделить что-то хорошее: Кайли осталась в живых. Первое время она находилась в отделении реанимации, но через несколько дней ее перевели в палату.

И, как оказалось, каждый день втайне ото всех Тайлер приносил ей школьную работу. Я несколько раз сталкивалась с ним в больнице, когда навещала Кайли.

Как бы я не относилась к ней, но вина до сих пор изъедает меня изнутри. Я чувствую себя настоящей мерзавкой из-за того, что бросила Кайли в лесу истекать кровью. Но той ночью обстановка была так накалена, а я была так напугана, что не могла действовать разумно. Хотя Кайли утверждала обратное: если бы я не убежала и не вызвала помощь, то она бы не смогла выжить.

В это сложно поверить, но во время моих визитов в больницу Кайли перестала смотреть на меня, как на гусеницу, посмевшую заползти в ее сумочку от «Prada». Не знаю, чем вызвано это изменение. Вполне вероятно, что Кайли сбросила с себя ярлык стервы на время лечения. Или может быть, она перестала видеть во мне соперницу, ведь мы расстались с Десмондом.

– Пока нечего рассказывать про меня и Кайли, – смущенно бормочет Тайлер, и невооруженным глазом заметно, как ему неудобно об этом говорить.

– Надеюсь, Кайли понимает, как ей повезло. На ее месте я была бы рада такому парню, как ты. И еще раз спасибо за подарок.

Я обнимаю Тайлера, прижавшись щекой к его груди. На мгновение я задумываюсь, как могло все сложиться, если бы моим парнем стал кто-то вроде него. Наверное, это было бы спокойно и легко. Мы бы вместе ходили на свидания в кино, устраивали пикники, обсуждали планы на колледж. Или чем там еще занимаются подростки, когда сестра твоего парня не пытается тебя убить?

Внезапно я чувствую, как грудь Тайлера напрягается. Я поднимаю голову и вижу, как он оборачивается, и его брови сходятся у переносицы.

– Что случилось? – спрашиваю я, и позади меня раздается визг шин.

Тайлер не отвечает, и я поворачиваюсь, чтобы проследить за его взглядом. Неподалеку от нас притормаживает черная машина. Ее дверцы распахиваются, и из автомобиля выбираются три высоких парня. Я не могу рассмотреть их лица, потому что они остаются в тени капюшонов, наброшенных на голову каждого.

– Прости, Кристи, – едва слышно произносит Тайлер и отстраняется от меня.

Что происходит? За что он извинился?

Я потрясенно смотрю, как Тайлер медленно отходит от меня. После этого перевожу взгляд на парней, которые приближаются в мою сторону. Сердце подскакивает к горлу. Они идут за мной?

Недолго думая, я срываюсь с места и несусь к своему дому. Но за две секунды меня догоняют и хватают за капюшон куртки. От страха скручивает живот, но я не позволяю панике взять надо мной верх.

– Помогите! – верещу я на всю улицу.

Меня резко дергают за капюшон, и мой отчаянный крик обрывается, когда я врезаюсь спиной кому-то в грудь.

«Горло, пах, колени – слабые места нападающего. Наноси удары в них в первую очередь», – в голове проносятся слова моего инструктора.

Я со всей силы вмазываю своей ступней по ноге парня. Не знаю, куда точно я угодила, но отчетливо слышу его болезненное кряхтение.

– Дерьмо, – хрипит он. – Колено…

Резко подавшись вперед, я вырываюсь из его хватки. Тут передо мной встает другой парень. Его верхняя половина лица остается в тени капюшона, но я отчетливо вижу, как кончики его губ приподнимаются в злорадной улыбке.

– Так-так. И куда ты собралась?

Я замахиваюсь, собираясь ударить его в горло. Но он ловко уворачивается, а затем бросается на меня.

«Используй подручные предметы в самозащите», – снова вспоминаются слова Аарона.

Я швыряю в парня свою увесистую спортивную сумку с тренировочной одеждой, которая попадает ему в грудь. Пользуясь его замешательством, я пячусь, но внезапно чьи-то руки обхватывают меня сзади и приподнимают в воздухе.

Я брыкаюсь, изворачиваюсь, мотаю головой. В общем принимаю все возможное, чтобы освободиться. Но все тщетно. Меня крепко держат и с каждым шагом оттаскивают дальше и дальше от моего дома.

– На помощь! – ору я. – Даниэль!

Я стараюсь кричать изо всех сил. Кто-то же должен услышать мои вопли? Брат, соседи или прохожие, которых, как назло, в этот момент поблизости нет.

– Можешь, сколько угодно кричать, – позади меня раздается мужской насмешливый голос. – Все равно прокатишься с нами.

– Кто вы такие? Отпустите меня!

– О, малышка, совсем скоро ты все узнаешь, – отвечает другой парень.

Он подхватывает с земли сумку, которую я бросила в него, и неторопливым шагом отправляется следом за мной. У него непринужденный и расслабленный вид. Будто похищать людей поздним вечером среди улицы для него вполне обычное дело.

– Леди, выбирайте места для поездки, – снова говорит тот ублюдок, что держит меня. – На заднем сиденье или в багажнике?

– Или у меня на коленках, – посмеивается другой, закидывая мою сумку к себе на плечо.

– Я лучше оближу раскаленную кочергу, чем допущу это, – шиплю я.

Я резко запрокидываю голову, и мне удается ударить затылком в нос того, кто меня держит. До моих ушей доносится хруст сломанной кости. Парень болезненно стонет и расслабляет хватку. Я тут же прикладываю максимум усилий, чтобы проскользнуть вниз. Куртка и толстовка задираются, прохладный воздух касается моей спины. Не теряя времени, я быстро завожу руку назад и подбираюсь к внутренней поверхности бедра парня. Он по-прежнему настойчиво пытается меня удержать. Схватив его в районе ширинки, я со всей дури сжимаю его пах и дергаю рукой вниз.

– Дерьмо! Отпусти меня! Ты мне сейчас яйца оторвешь! – он взвывает от боли, как подстреленный зверь, и, наконец, выпускает меня.

Позади меня раздается мужской смех. Обернувшись, я вижу, как ко мне приближаются двое остальных парней. От страха меня прошибает пот. Кто они? Что им от меня нужно? И почему, черт возьми, Тайлер не пытался мне помочь?

– Что вам от меня надо?

Я пячусь от них, но слишком поздно. Они хватают меня за руки с обеих сторон и за считанные секунды заталкивают в открытый багажник. Из моего рта вырывается болезненный вздох, когда я падаю и ударяюсь спиной о твердую поверхность. Один из них наклоняется и вытаскивает из кармана моей куртки телефон, а потом захлопывает надо мной крышку багажника. Я оказываюсь в темноте и ору во все горло.

– Выпустите меня! Даниэль! Кто-нибудь! На помощь!

Я начинаю молотить кулаками и ногами по крышке багажника. Сквозь удары я чувствую, как машина покачивается, когда в нее садятся мои похитители. Три раза хлопают дверцы автомобиля, а после я ощущаю под спиной вибрацию от ожившего мотора.

Страх тут же подбирается к горлу и сдавливает его. Господи, куда меня хотят увезти?

Между тем машина трогается с места, и я принимаюсь с новой силой стучать по крышке багажника.

– Помогите! Меня похитили! Кто-нибудь! Вызовите полицию!

Я кричу во всю силу своих легких, пока автомобиль безостановочно едет по дороге. На глазах наворачиваются слезы от своего безвыходного положения и предательства Тайлера. Почему он не пытался помочь мне? Тайлер знал, что меня собираются похитить, и поэтому извинился!

Глава 3

Меня везут неизвестно куда, неизвестно кто и неизвестно зачем в багажнике автомобиля. Я безостановочно стучу по крышке и кричу, не теряя надежды, что мне кто-нибудь поможет. Вдруг мимо меня проедет машина с опущенными окнами, и ее водитель услышит мои вопли?

Но чем больше проходит времени, тем больше я понимаю, что чуда не произойдет.

– Ублюдки! – ору я в отчаянии. – Жалкие слабаки! Побоялись напасть на меня в одиночку?

Из-за стенки, граничащей с задним сиденьем, раздается мужской хохот. Эти уроды смеются надо мной? От злости внутри меня все кипит. На лбу выступает пот, и я стягиваю шапку. Нужно выбираться отсюда.

Глубоко и часто дыша, я обшариваю руками в темноте пол багажника, но он оказывается пуст. Нет ни одной вещи или предмета, который я бы могла использовать для самозащиты. Дерьмо.

Думай, думай, думай.

Подрагивающими руками я вытаскиваю из внутреннего кармана куртки связку ключей. В темноте я нащупываю ключ с острым наконечником и зажимаю его в кулаке между указательным и средним пальцем. Если эти ублюдки вздумали похитить меня, я выколю им глаза к чертовой матери!

Тем временем машина снижает скорость и сворачивает, и я слышу, как дорожное покрытие сменяется шуршащим гравием. Снаружи автомобиля грохочут ритмичные басы, но вскоре все замолкает. Раздается что-то типа громкого скрежета. Похоже, это раскрылись металлические ворота.

Я сильнее напрягаюсь, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. Меня привезли на какую-то закрытую территорию?

Я продолжаю сжимать острый ключ – единственное, что у меня есть из оружия. Чувствую, как машина покачивается, видимо из-за того, что переезжает через какой-то барьер или порог. Вскоре автомобиль тормозит, похитители выбираются наружу и хлопают дверцами. Мой взгляд судорожно мечется в темноте. Что они задумали сделать со мной? Для чего я им понадобилась?

Вдруг кто-то из них отрывисто стучит по крышке багажника, и я вздрагиваю.

– Эй, ты там? Что-то не слышно тебя. Как тебе поездка в багажнике? – ехидничает один из них, и все трое придурков начинают смеяться.

– Что будем с ней делать? – спрашивает другой парень.

– Давайте свяжем ее. Она неслабо проехалась по моему носу и чуть яйца не оторвала!

– Нет. Ему это не понравится.

Я сглатываю ком, застрявший в сухом горле. Ему это не понравится. Про кого они говорят?

Может быть, про психа Джеймса Уильямсона? Или их попросил похитить меня Блаунт? Наверняка, ему не составило труда выяснить, что завтра я уезжаю из Бостона. И таким образом Блаунт решил выместить свою злость на мне за то, что с ним в прошлом сделали братья Аматорио?

Боже. Один вариант хуже другого.

– Давайте оставим ее здесь. Пускай сама выбирается, – предлагает третий, и я хмурюсь. Голос этого парня кажется мне знакомым. Где я могла его слышать?

Эти ублюдки больше не произносят ни слова, и в повисшей тишине раздается щелчок. Крышка багажника приоткрывается. Ожидая, что в глаза ударит яркий луч света, я зажмуриваюсь. Но ничего не видно. Темнота по-прежнему окружает меня. Куда меня привезли?

– Вылезай, – говорит один из них.

Мне не хочется этого делать. Вдруг они нападут на меня в тот момент, когда я выберусь наружу? Но я не могу сидеть здесь вечно. В тесном пространстве у меня скоро затекут руки и ноги, и в конце концов я не смогу дать им отпор.

Зажав между пальцами ключ, я распахиваю крышку и… Мне по-прежнему никого и ничего не видно. Черт.

Несколько раз моргаю, пытаясь разглядеть хоть что-то. В отдалении я замечаю полоску света, пробивающуюся между полом и дверью. Кроме нее, мне удается рассмотреть серые бетонные стены и очертания трех высоких фигур моих похитителей.

– Кто вы такие? Зачем вы меня сюда привезли? – спрашиваю я, и со всех сторон раздается смех.

От злости я стискиваю зубы. Почему они все время хохочут надо мной? Гребаные придурки.

Продолжая держать ключ в одной руке, другой я нащупываю прохладные края кузова автомобиля. Подавшись вперед, я перевешиваю ноги через багажник. Когда подошвы мои ботинок касаются земли, я слышу, как кто-то из парней ко мне приближается. Мгновенно повернувшись на звук шагов, я замахиваюсь и попадаю острием ключа в лицо одного из похитителей.

– Дерьмо! – кричит он. – У нее нож! Она полоснула меня!

Я срываюсь с места и несусь со всех ног. Сердце отчаянно грохочет и вот-вот выскочит из груди. Меня не поймают. Я быстрее. Я не сдамся!

Добравшись до двери, я распахиваю ее и тут же зажмуриваюсь. Мои глаза еще не успевают привыкнуть к яркому свету, но я быстро перебираю ногами и иду вперед, выставив перед собой руки. По пути я в кого-то врезаюсь, и, прежде чем успеваю распахнуть веки, меня оглушают крики людей:

– С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, КРИСТИ!

В воздухе взрываются хлопушки с конфетти, раздается свист и аплодисменты. А у меня от происходящего перехватывает дыхание. Что происходит?

Я шире распахиваю глаза и вижу, что меня окружает толпа девушек и парней. Среди них я узнаю нескольких старшеклассников «Дирфилда». Что они здесь делают?

По-прежнему ничего не понимая, я нервно оглядываюсь по сторонам и вижу подсвеченную неоновыми лучами круглую сцену с шестом, стены с голограммой звездного неба. Чуть дальше замечаю барную стойку из эпоксидной смолы, которая переливается голубоватым свечением. Это какой-то ночной бар или клуб?

Внезапно я слышу голос, который так похож на голос Кэша:

– С днем рождения, Жасмин.

Что это? Что со мной происходит? Меня похитили, прокатили в багажнике, а теперь поздравляют с днем рождения? Я схожу с ума?

Тут из толпы отделяется Кэш. На нем черный костюм и того же цвета рубашка, в руках огромный букет роз. Он приближается в мою сторону, и до меня доходит суть происходящего.

Нет, это не я сошла с ума. Это Кэш устроил дурацкий розыгрыш. Это он организовал инсценировку, мать его, моего похищения!

– Кретин! – шиплю я, когда Кэш останавливается напротив меня.

Мне так хочется его ударить. Но я ощущаю на себе взгляды окружающих и с трудом опускаю руки, сжатые в кулаки. Я прикрываю глаза, чувствуя, как лицо вспыхивает от унижения. На большинстве девушек минимум одежды и больше открытых участков тела. А на мне накинута теплая куртка и джинсы. И скорее всего мои волосы представляют печальное зрелище после поездки в багажнике.

Внутри меня происходит взрыв. Кэш, сукин сын, Аматорио. Ненавижу его!

Я открываю глаза и замахиваюсь. Моя ладонь с характерным шлепком ударяет по щеке Кэша. От моей хлесткой пощечины он отшатывается назад, прижав руку к лицу.

Толпа тотчас оживляется: кто-то ахает, кто-то ободряюще улюлюкают. А я продолжаю смотреть на Аматорио-младшего убийственным взглядом.

– Чувак, я же говорил тебе, что это хреновая идея.

К Кэшу подходят двое из троих моих "похитителей". Теперь их лица не скрыты капюшонами, и я узнаю в них членов школьной футбольной команды. Среди них Стив, который глядит на меня с опаской. Я злобно смотрю на него в ответ и гневно прищуриваюсь. Так вот почему его голос показался мне знакомым.

– Надеюсь, вы ее не сильно испугали? – спрашивает Кэш у Стива.

– Нисколечко! – с обманчивой веселостью отвечаю я вместо Стива. – Меня же каждый день похищают посреди улицы!

– Кристи, ты не соглашалась отпраздновать свое восемнадцатилетие. И мне пришлось попросить парней привезти тебя, – говорит Кэш.

Все присутствующие молчат и с интересом наблюдают за происходящим. Интересно, кто-нибудь из них догадываются, что будь в моих руках нож, я бы вырезала глаза каждому – Кэшу, Стиву, всей футбольной команде и всем, кто пришел поразвлечься сюда вместе с ними?

Думая о том, как бы выглядел Кэш без своих пронизывающих темно-голубых глаз, я спрашиваю его дрогнувшим голосом:

– Я так понимаю, эти цветы для меня?

Он кивает, и я выдергиваю букет из его рук и швыряю на пол. Не отрывая взгляда от лица Кэша, я поднимаю ногу и со всей силы надавливаю ботинком на красные розы. Под моей массивной подошвой погибает бутон за бутоном, и Кэш подает знак Стиву. Тот просит всех разойтись. Точнее кричит, чтобы все проваливали на танцпол. После этого все друг за другом расходятся.

Я продолжаю безжалостно топтать цветы, мысленно себя успокаивая. Всего один день, а завтра я буду вдали от всего этого безумия. Мне больше никто не будет трепать нервы.

– Кристи, поверь. Я тебя похитил, потому что мне хотелось, чтобы мы вместе отметили твой день рождения, – с непривычной растерянностью говорит Кэш.

Я не обращаю на него внимания и дальше наступаю на розы.

– Кристи, я правда не хотел, чтобы все так вышло…

– Ты же обещал, что не будешь меня пугать! – ору я и пристально смотрю на Кэша. – Никому из вас нельзя верить!

С меня хватит! Больше не произношу ни слова и ухожу прочь. На моем пути встает Кэш, но я с силой толкаю его в грудь и иду дальше. На глазах наворачиваются слезы.

Поверить не могу, что он так поступил со мной! Кэш знал, через что мне пришлось пройти, и все равно устроил свою очередную идиотскую выходку. Как же я ошибалась, не считая его эгоистичным богатым мальчишкой! Он так и остался тем, кто делает только то, что хочет: развлекается, забавляется и совершенно не думает о чувствах других.

– Кристи, стой!

Кэш догоняет меня, хватает за руку и пытается что-то сказать. Но я не хочу его ни видеть, ни слышать. Ища глазами выход, я выбираюсь во что-то похожее на холл ночного клуба.

– Кристи, просто выслушай меня.

– Что? – я резко оборачиваюсь к нему. – Что ты хочешь сказать? Это не все издевательства, которые ты для меня приготовил?

– Ты ужасно упрямая. С тобой невозможно договориться! Но по-другому ты бы не приехала сюда…

– Я не хотела и не хочу праздновать свой день рождения! У меня нет ни настроения, ни желания. Разве это непонятно? – рявкаю я.

– Я знаю, что у тебя в последнее время все было хреново, и нет повода для праздника. Но я не мог оставить все, как есть. Я не мог просто сказать: «Прощай, Кристи, я рад знакомству, вот мой подарок». Ты не заслуживаешь всего, что с тобой произошло, понимаешь? Ты заслуживаешь самого крутого и веселого восемнадцатилетия. И мне не оставалось ничего другого, как похитить тебя и привезти сюда, – говорит Кэш, и я вижу на его лице тень отчаяния.

Я замираю и опускаю взгляд, вспоминая, как Кэш несколько раз предлагал мне разные варианты вечеринок. Но не желая принимать в них участия, я отказывалась его слушать.

«Отлично, Кристи. Продолжай в том же духе. Продолжай дальше оправдывать очередную выходку Кэша», – ругает меня голос разума.

Я поднимаю глаза и замечаю на стене плакат с сегодняшним числом и моим портретом. Затем перевожу взгляд на другую стену и натыкаюсь на еще один постер с моим улыбающимся лицом. Господи. Почему это выглядит так, как будто я какая-то долбанная рок-звезда?

– Моя семья принесла тебе немало дерьма, – продолжает Кэш. – И я надеюсь, что когда-нибудь ты простишь нас за это. Но сегодня… Давай ПРОСТО ОТПУСТИМ все плохое. Главное, что я – твой друг, а ты – мой. И я хочу, чтобы мой друг был счастлив в свой день рождения. Я не хочу, чтобы ты провела его в одиночестве.

– Твой друг? Неужели ты решил, что я смогу тебе доверять и называть своим другом после того, как твои приятели привезли меня в багажнике? И теперь ты предлагаешь мне повеселиться? Ты серьезно?

Я чувствую, как на шее пульсирует жилка от злости на саму себя. Почему я все еще здесь? Почему я вообще разговариваю с Кэшем после того, что он совершил?

Скрип колес заставляет меня повернуться. Я вижу, как официантка катит перед собой торт, который едва ниже меня ростом. Я таращусь на него, точнее на фигурку диснеевской принцессы Жасмин. Она располагается на вершине торта и держит цифру «восемнадцать».

Где-то внутри меня просыпается наивная и доверчивая Кристи. Может быть, Кэш затеял эту идиотскую выходку, не ради того, чтобы покайфовать от моего перепуганного вида? Может быть, он на самом деле сделал это ради меня?

У меня застревает ком в горле, а в груди все сжимается. Внезапно я осознаю, что за все время после смерти мамы и папы для меня никто так не заморачивался в мой день рождения.

– Увозите обратно, – мрачно объявляет Кэш официантке. – В этом больше нет смысла.

Он тянется к внутреннему карману пиджака за ключами от машины. В этот момент Кэш действительно выглядит расстроенным.

– Поехали. Я отвезу тебя домой.

Я делаю глубокий вдох. Похоже, я безмозглая дура, раз решаю изменить свое мнение.

– Отвезешь меня домой, но чуть позже. Для начала я хочу попробовать торт с принцессой «Жасмин».

За считанные секунды лицо Кэша смягчается. Схватив меня в охапку, он поднимает в воздухе и кружит. Когда мои ботинки вновь касаются пола, я шлепаю его по руке:

– Отпусти меня. И пускай твои дружки вернут мой телефон. Я должна написать Даниэлю, что со мной все в порядке.

– Как скажешь, – Кэш подмигивает мне. – Признайся, что ты не устояла не перед тортом, а передо мной?

Я закатываю глаза.

– Не заставляй меня пожалеть о своем решении.

Глава 4

Кэш выбирает место на втором этаже, и к нашему приходу на столе уже стоят напитки и закуски. Я пытаюсь поудобнее устроиться на мягком вельветовом диванчике и смотрю сверху вниз на танцпол на море пляшущих тел. Жесткий хаусовский ремикс популярной песни бьется о стены басами, а воздух пронизывают неоновые лучи и цветной дым.

Я беру шот и собираюсь выпить его, но меня останавливает Кэш.

– Давай вместе.

Мы синхронно опрокидываем в себя шоты, и в моем горле жжет. Но я пью еще. И еще, пока у меня во рту все не немеет.

Не поймите меня неправильно, но сегодня был достаточно напряженный день. От выпитого алкоголя в крови мгновенно повышается градус, и я чувствую себе более расслаблено.

– Что это за место? Разве в клуб пускают тех, кому не исполнился двадцать один? – спрашиваю я у Кэша.

– Папаше Стива надоело, что он устраивает вечеринки в его доме. И он отдал ему этот клуб, – отвечает Кэш.

– То есть, этот клуб Стива?

– Да.

– Разве в этом возрасте он может стать владельцем?

– У Стива есть человек. Он управляет юридическими делами и подписывает документы вместо него. Но поскольку Стиву уже есть восемнадцать, в этом больше нет необходимости.

Я ни на секунду не сомневаюсь, что у большинства учеников «Дирфилда» родители могут позволить себе такие подарки для своих детишек. Им не нужно беспокоиться о деньгах, в отличии от меня. Даниэль каждый месяц пополняет мой баланс на «Американ Экспресс», и я знаю его вплоть до последнего цента. Он равен пяти коктейлям, которые подают в таких клубах, как этот.

– Скажи, Жасмин. Ты никогда не задумывалась, что в восемнадцать лет можешь стать собственницей клуба? Или какого-нибудь спортивного комплекса? – вдруг интересуется Кэш.

– Ты меня с кем-то путаешь. Для меня и моего брата деньги – это не бесконечный ресурс.

– А если бы ты узнала, что кто-то собирается тебе подарить что-то подобное?

Я качаю головой и моргаю, глядя на Кэша. Не понимаю, почему он задает такие вопросы, и почему в этот момент у него расстроенный вид.

Внезапно музыка затихает, а в мои глаза ударяет яркий свет. Я зажмуриваюсь, замечая, что на наш столик направлен луч софитов.

Что это за херня? Я еще не готова к новому раздражителю.

– Кристи, прости нас за розыгрыш, – раздается громкий голос из микрофона.

Я опускаю взгляд и вижу, что на сцене стоит Стив вместе с несколькими парнями из футбольной команды. Я едва не рычу. Что они задумали на этот раз?

– Мы приготовили для тебя небольшой сюрприз и надеемся, что тебе он понравится.

Нет, нет, нет. Больше не нужно никаких сюрпризов!

Я перевожу сердитый взгляд на Кэша, мысленно умоляя его остановить очередную идиотскую выходку его приятелей. Но тот лишь разводит руками, как бы говоря, что он ничего не может с этим поделать.

– Кэш, признавайся, что они задумали?

– Расслабься, Жасмин. Они хотят извиниться.

Ага, так я и поверила.

– Десмонд, скорее всего, оторвет нам яйца, если узнает, что мы собираемся сделать, – продолжает говорить Стив, и у меня внутри все сжимается от упоминания одного его имени. – Но нам действительно жаль, что все так вышло.

Он прижимает руку к груди и не отрывает от меня взгляд. Все это выглядит слишком драматично, и я напрягаюсь. В чем подвох? Меня снова пытаются поставить в неловкое положение?

В одно мгновение повсюду гаснет свет, и все погружается в кромешную тьму. Мое сердце уходит в пятки. Я еще не успеваю сообразить, что мне делать, как начинает играть музыка и сцена резко подсвечивается мигающими лазерными лучами. Я прищуриваюсь и замираю от увиденного.

Синхронно с другими парнями Стив медленно расстегивает рубашку, и сквозь песню я слышу громкие девчачьи вопли. Лазерные лучи сменяются вспышками стробоскопов, и парни развязно покачивают бедрами в такт музыке. Они раздеваются по пояс, и я рада, что в клубе достаточно темно, и никто не заметит моего покрасневшего лица.

Господи. Почему ведут себя безрассудно они, а стыдно за них мне?

Парни продолжают танцевать, и к ним на сцену забирается рыжеволосая девушка. Не теряя зря времени, Стив обхватывает ее за талию и притягивает к себе. Податливо изогнувшись в спине, девушка обнимает его за шею и плотно прижимается к нему телом. Остальные девицы взбираются на сцену под одобрительные возгласы парней, а дальше я перестаю наблюдать за ними.

Я опрокидываю еще один шот, стараюсь прогнать от себя мысль, как все случилось бы, если бы Десмонд не покинул Бостон. Он бы тоже приехал сюда, чтобы меня поздравить? Или проигнорировал вечеринку, которую организовал его брат?

Я качаю головой. И на что я рассчитываю?

Нет. Десмонд бы не приехал. Он вычеркнул меня из своей жизни и забыл про мое существование. Он даже не позвонил и не отправил гребаную эсемеску с поздравлением!

В груди ноет, а в животе скручивается невыносимо болезненный узел. Я снова выпиваю очередной шот, надеясь, что он притупит мою боль и все чувства, связанные с Десмондом.

***

Примерно спустя полчаса Стив вместе с остальными парнями поднимается и занимает места у нашего столика. А еще к нам присоединяется Тайлер. Он виновато на меня смотрит и извиняется. Я знаю, что он не хотел, чтобы мне сделали плохо. Тайлеру пять месяцев учиться с Кэшем и остальными учениками «Дирфилда». И они будут давить на него, если он начнет играть не по их правилам. Но мне от этого не становится легче, и пока я не хочу с ним разговаривать.

Но это не значит, что я буду безразлично наблюдать, как его все время пытается поддеть Кэш. Я устаю пинать под столом Аматорио-младшего, чтобы он подбирал выражения. Но когда Тайлер умело отвечает Кэшу на его провокацию, тот еще больше оживляется.

– Ты тоже завтра уезжаешь из Бостона? – интересуется Кэш, не сводя тяжелого взгляда с Тайлера.

– С чего ты решил? – спрашивает Тайлер.

– Ты слишком смело себя ведешь. Как будто тебе не нужно завтра в академию.

– Кэш! – я сердито смотрю на Аматорио-младшего. – Еще одна угроза Тайлеру, и я выйду из-за стола.

– Вот видишь, чего ты добился, – Кэш указывает на Тайлера. – Жасмин расстраивается из-за того, что ты не можешь постоять за себя.

Мое веко начинает дергаться.

– Хотя погоди, – с издевкой продолжает Кэш, наблюдая за Тайлером. – Это твой план? Ты хочешь выжить Жасмин, чтобы остаться со мной наедине? Я давно заметил, как ты на меня смотришь. Все эти долгие взгляды, жесты… Я тебя возбуждаю?

Не сказав ни слова, я поднимаюсь из-за стола.

– Нет, Жасмин! Не оставляй меня с ним один на один! – наигранно кричит Кэш.

– Я тебя предупреждала.

Несколько шотов подряд сделали свое дело, и я чувствую кипящий внутри меня жар. Я стягиваю с себя толстовку и бросаю ее на диван, оставшись в черном спортивном топике. После этого запрокидываю голову назад и пропускаю пальцы между прядями, стараясь придать волосам более-менее достойный вид. В этот момент я ощущаю на себе долгие взгляды и оборачиваюсь.

Парни за столом таращатся на меня, словно я единственная девушка в этом клубе.

– Что-то не так, мальчики? – непринужденно спрашиваю я.

– Кто ты такая, и куда дела Жасмин? В любом случае, не возвращай ее обратно, – говорит Кэш и угрожающе посматривает на других парней за столом. Он шлепает по затылку сначала Стива, а потом Тайлера, и те отводят от меня взгляд.

Улыбнувшись, я качаю головой и спускаюсь на первый этаж. Свет от стробоскопов слегка затуманивает зрение, а может быть это из-за того, что в моей крови плещется алкоголь. Я поднимаю руки, которые окрашиваются фиолетовым от лазерного луча, и начинаю танцевать. Мои бедра покачиваются в такт «Middle of the night» в лаунж обработке. Вскоре я закрываю глаза и всецело теряюсь в песне.

Посреди ночи

Посреди ночи

Просто произнеси мое имя

Я твоя, приручи меня.

Музыка вибрирует у меня в груди. Мои глаза все еще закрыты, потому что так легче представить, что я танцую с ним.

Позади меня встает Десмонд, и его твердая грудь касается моей полураздетой спины.

– Десмонд, – я хочу повернутся к нему, но он не позволяет мне этого сделать.

– Нет, – отказывает он хриплым голосом. – Мне так удобнее танцевать.

Он осторожно убирает на одно плечо мои волосы, оголяя шею. Я чувствую, как прохладный воздух касается моей кожи, а вскоре сменяется теплым дыханием.

– А еще так удобнее целовать тебя здесь.

Десмонд наклоняет голову, и я вся дрожу от предвкушения его мягких губ на своем теле. Из моего рта вырывается шумный вздох, когда он дотрагивается губами до шеи и начинает прокладывать дорожку из поцелуев. Он медленно перемещается вверх к мочке уха, и жар зарождается в моей груди.

– Крис, – Десмонд прикусывает мочку уха. – Скажи, что ты скучала.

Его ладони ложатся с обеих сторон на талию, а большие пальцы рисуют круги на моей оголенной спине. Мы двигаемся в такт музыки, и я хочу, чтобы эта песня никогда не заканчивалась. Я запрокидываю голову и кладу ее ему на плечо, позволяя дальше оставлять обжигающие поцелуи.

Десмонд целует меня, его язык танцует на моей коже. От нарастающего желания я чувствую настолько сильный трепет внизу живота, будто Десмонд усыпает меня поцелуями не на шее, а между бедер.

– Десмонд, – шепчу я.

– Скажи, как ты скучала, – требует он и поднимает руку, чтобы обхватить мой подбородок.

Повернув мое лицо к своему, Десмонд смотрит в мои глаза. Его взгляд полон голода и страсти, а дыхание такое же глубокое, как и у меня. Его парфюм вместе с его собственным ароматом наполняет меня, но я не могу надышаться им. Мне не хватает воздуха рядом с Десмондом.

– Крис, скажи, – умоляет он.

Нет, я не скучала по Десмонду. Я не могу подобрать слов, чтобы описать то состояние, которое я испытываю. Что испытывает птица, если ей отрезать крылья? Боль, потерю, скорое приближение гибели…

– Ты нужен мне. Ты – все, что я хочу, – тихо отвечаю я.

– Я и так твой. И всегда буду твоим.

Десмонд наклоняет голову, и его губы касаются моих. Я открываю рот, впуская его язык, и он углубляет наш чувственный поцелуй. Внутри меня с каждой секундой усиливается пульсация. Я хочу Десмонда, как и он меня. Он прижимается к моей попе бедрами, и через джинсы я чувствую, какой он твердый.

Мне нравится его реакция на меня. Нравится, что он меня хочет. Нравится, как он крепко держит меня и жадно давит на мой рот, словно боится меня потерять. Но я все равно теряюсь в его поцелуе.

Подняв руку, я сгибаю ее в локте и кладу ее на его шею, притягивая Десмонда ближе к себе. Мне так много хочется ему сказать.

Пожалуйста, прости меня.

Пожалуйста, прими меня.

Пожалуйста, не отпускай меня…

Чья-то рука обвивает мою талию, и я резко распахиваю глаза. Развернувшись, я смотрю на стоявшего передо мной парня, и мои щеки моментально вспыхивают.

– Кэш! – выдыхаю я.

Я чувствую себя так, словно он застал меня обнаженной. Надеюсь, Кэш не догадывается, что прямо сейчас я воображала свои бесстыдные фантазии о его брате.

– Расслабься, Жасмин. Я всего лишь хочу с тобой потанцевать, – кажется Кэш воспринимает мой ошарашенный взгляд по-своему.

Я не свожу с него глаз, когда он кладет руку на мою спину и притягивает к себе. Затем наклоняется и смахивает с моего лица несколько прядей. Не зная, куда деть свои руки, я кладу их ему на плечи, чувствуя, как напряжено его тело, как тверд каждый мускул.

Кэш внимательно на меня смотрит. Его глаза изучают мои, будто он пытается найти в них ответы. Ответы, которые я не могу ему дать.

Я не в состоянии признаться в том, что я круглая идиотка. Что я жалкая трусиха и повторяю из раза в раз одни и те же ошибки. Что страдаю от того, что я не та, которая заслуживает быть с его братом.

– Почему ты все время пытаешься задеть Тайлера? – спрашиваю я, стараясь перекричать музыку и отогнать очередные мысли о Десмонде.

– Потому что ему что-то от тебя надо.

– С чего ты взял?

– Тайлер слишком хороший. А когда парень слишком хороший, значит ему что-то от тебя надо. Запомни это, Жасмин.

– Меня завтра не будет в Бостоне, – усмехаюсь я. – Что Тайлеру от меня нужно?

– Это я и пытаюсь выяснить, – Кэш задирает голову и, похоже, пытается найти на втором этаже Тайлера. – Я не удивлюсь, если у него есть тайная комната, где он коллекционируют вещи, связанные с тобой. Твои фотки, пряди волос, украденные трусики…

– Пока ты единственный из «Дирфилда», кто пытался стащить мои трусики.

– По крайней мере, я не строю из себя святошу, – произносит Кэш, и кончики его губ ползут вверх. – Хотя девушки говорят, что я трахаюсь, как Бог.

Я закатываю глаза. Самоуверенный засранец.

Не знаю, как ему удается, но я не могу долго на него злиться. Даже несмотря на то, что по его просьбе меня похитили и прокатили в багажнике. И мне не хочется в этом признаваться, но… Я беспокоюсь о Кэше.

Мое сердце болит за него, если он расстроен. И дико бьется, если он счастлив. И я рада, что с ним не произошло то, чего я боялась: Кэш не пустился во все тяжкие после всего, что случилось в ночь Хеллоуина.

Не каждый день твоя родная сестра теряет рассудок и стреляет в людей. И не каждый день тебе приходится присутствовать на предварительных судебных слушаниях и давать показания против нее.

Против Грейс были выдвинуты обвинения, одно из которых – покушение на убийство и причинение вреда здоровью. Разумеется, мистер Аматорио нанял адвоката, которому удалось убедить присяжных, что Грейс невменяема. В результате на последнем заседании судья объявил приговор отправить Грейс на принудительное лечение в психиатрическую больницу Хейверхилл.

Эта новость мгновенно покинула стены здания Бостонского суда. Лица Грейс, Кайли и Джеймса Уильямсона мелькали на главных страницах популярных сайтов. Интервью родителей Кайли транслировали на CNN. В нем они говорили, какой трагедией обернулась дружба их дочери с одним из членов семьи Аматорио.

Джеймс тоже не стал молчать. Его пиар-менеджер несколько раз упоминал, что гоночный соперник Джеймса – Десмонд Аматорио имеет условный срок за избиение. А еще ведет себя агрессивно не только за рулем, но и в жизни. Я думаю, что пиар-менеджер намеренно говорил так о Десмонде, чтобы "перевести стрелки" со своего подопечного.

Потому что никто, кроме меня не знает, что псих Джеймс жестоко избил Десмонда в ночь Хеллоуина.

И последний факел к инквизиторскому костру семьи Аматорио добавил отец Блаунта. Он постарался, чтобы в прессе каждого Аматорио выставили психом или убийцей. Поэтому можно смело сказать, что я счастлива за Кэша. Он стойко держится после всего дерьма, которое обрушилось на его семью и на него самого.

– Эй, Жасмин, с тобой все в порядке? – из моих мыслей меня выдергивает Кэш.

Я пытаюсь вспомнить, о чем мы разговаривали с Кэшем. Ах, да. Он говорил, что не строит из себя святошу, в отличии от Тайлера.

– Ты не строишь из себя святошу, – я пожимаю плечами. – Но ты строишь из себя плохого и опасного парня.

Уголок его рта приподнимается в фирменной ухмылке.

– По-твоему я не опасный и не плохой? Что ты еще можешь сказать про меня?

– Ты меняешь девушек каждую ночь, чтобы отвлечься мыслями от одной, – продолжаю я. – Ты используешь секс, чтобы испытать что-то еще, кроме чувства вины и печали. Но это не помогает. Иначе ты бы давно остановился.

Вся беспечность сходит с лица Кэша. Его брови нахмурены, челюсти плотно сжаты. Кэш выглядит мрачным, и сейчас он очень похож на Десмонда. И это меня пугает.

– Я бы давно остановился, если бы ты выбрала меня, а не моего брата.

– Что ты хочешь этим сказать? – тихо спрашиваю я, не уверенная в том, что мои слова слышит Кэш сквозь громкую музыку.

– Ты говоришь, как она.

Темно-голубые глаза Кэша смотрят в мои, после чего фиксируются на губах. У меня внутри все сжимается, а дыхание становится поверхностным. Кажется, я знаю, что сейчас произойдет. И это происходит.

Наклонив голову, Кэш прижимается своими губами к моим.

Глава 5

Монте-Карло, Монако

За мной медленно закрываются ворота, когда я взъезжаю на крутую подъездную дорогу, ведущую вверх к двухэтажной вилле. Она построена в стиле модерн с панорамными окнами и с просторной террасой. Стоя на склоне, строение возвышается над бассейном и садом. На несколько уровней ниже находится вечнозеленая роща, пляж Лавотто, а дальше раскидывается бирюзовое море.

Я глушу мотор и по привычке тянусь к пассажирскому сидению. И тут же раздраженно морщусь. Мою гоночную куртку утащила фанатка, которой я так и не оставил автограф, и которую я чуть не…

Черт.

Выбравшись из машины, я захожу в дом и оказываюсь в просторной гостиной. Светлый мраморный пол, итальянская мебель, из окон во всю стену открывается вид на море, пронизанное закатными лучами.

– Вернулся мой Дес!

Голос, напоминающий перезвон колокольчиков, раздается из глубины дома. Затем он теряется под высокими потолками. А после я слышу быстрый топот маленьких ножек и не могу не улыбнуться, несмотря на свое дерьмовое настроение.

Со второго этажа ко мне торопливо спускается Синтия – четырехлетняя дочь моего друга Лоренса Ларса.

Именно ему принадлежит этот дом. И именно у него я остановился с тех пор, как прибыл в Монако. Конечно, я мог бы купить себе что-то из местной недвижимости и жить с Лоренсом по соседству. Ну или мог бы снять номер в гостинице.

Но реальность такова, что я не могу оставаться один. Когда я остаюсь с собой один на один, в мои мысли врывается она.

Я вспоминаю о Крис. Представляю ее. Думаю о ней. Черт возьми, она морочит мне голову, и я ничего не могу с этим поделать. Ее власть надо мной усиливается с каждым днем, хоть мы и находимся на разных континентах. И мне тошно от того, что мой мир вращается вокруг одной девчонки, которая меня терпеть не может.

Эта злобная маленькая стерва даже не поздравила меня с днем рождения.

Я знаю, что она имеет полное право вычеркнуть меня из своей жизни. Но меня это все равно бесит.

Но еще больше меня бесит, что одна часть меня кричит, что я должен забыть про Кристиану и жить дальше. А другая не может смириться с тем, что ее рядом нет. И я уже порядком устал от своей вечной внутренней борьбы.

По этой причине я не остаюсь один. По этой причине я перебрался к Лоренсу. Мой друг вместе со своей семьей не позволяет мне превратиться в жалкого нытика. А если никого из них рядом нет, то я выбираюсь куда-нибудь, где шумно и много людей. Всякие светские тусовки, вечеринки и прочее дерьмо, помогающее отвлечься.

Между тем, Синтия подбегает ко мне. Я хватаю ее и подбрасываю в воздух. Она радостно хохочет, когда я ловлю ее, и от детского смеха в моей гребаной темной душе становится чуть светлее.

– Папа сказал, что ты выиграл гонку.

– Ага, – я опускаю Синтию на пол. – А как у тебя дела, красотка?

– Ужасно, – отвечает она таким тоном, будто бы завтра произойдет апокалипсис.

– Что случилось?

– Я не смогла выиграть папу.

– В чем?

– Он три раза обогнал меня в бассейне, – говорит Синтия, и только сейчас я замечаю, что ее темные непослушные кудрявые волосы еще не успели высохнуть.

– Не переживай. У меня есть идея, как в следующий раз обогнать твоего папу.

– Как? – спрашивает Синтия, и ее круглые глаза, напоминающие блестящие пуговки, любопытно прищуриваются.

– Отвлеки его. Когда папа опять обгонит тебя, крикни, что у тебя из ушка выпала сережка, которую он подарил. Пока папа будет искать ее в бассейне, ты успеешь приплыть первой.

– Но это же нечестно. Папа говорит, что нужно играть по правилам.

– Правила придуманы для того, чтобы их нарушать, – заговорщицки шепчу я, и Синтия начинает хихикать.

– Десмонд, ты опять учишь Синтию нечестно играть, – в гостиной появляется Лоренс, отчитывая меня менторским тоном.

– Это изначально нечестная игра, потому что у тебя больше преимуществ, чем у Синтии, – возражаю я. – А отвлечь внимание соперника – обычный стратегический ход.

Я поворачиваюсь к Лоренсу и сталкиваюсь с его тяжелым осуждающим взглядом. Не очень хороший знак. В последний раз Лоренс так смотрел на меня, когда я подрался после гонки, и меня забрали в полицейский участок.

– Синтия, вернись в свою комнату. Мне нужно поговорить с Десмондом, – произносит Лоренс тоном, не терпящим возражений. – У нас будет взрослый разговор.

Синтия поднимает голову и выжидательно на меня смотрит, как бы мысленно спрашивая, можно ли ей остаться. Я качаю головой, и она неохотно выпускает свою ладошку из моей руки и уходит. Вскоре ее маленькая фигурка пропадает из виду, и Лоренс скрещивает на груди руки.

– Я слышал, что ты подрезал Адриана, – заявляет он.

– Обиженный сыночек уже успел поплакаться мамочке? – усмехаюсь я.

– Это не смешно, Десмонд. У тебя агрессивная манера езды. И ты прекрасно знаешь, как это небезопасно.

Поджав губы, я смотрю на Лоренса несколько секунд. Я в курсе, что веду себя за рулем небезопасно. Но Лоренс будет полным придурком, если ждет от меня, что я стану тормозить на поворотах и вежливо пропускать вперед соперника. Пускай Адриан скажет «Merci» за то, что я не протаранил его Ferrari.

– А еще мне известно, что ты чуть не сломал руку Адриану после гонки, – мрачно добавляет Лоренс. – В последний раз с тобой происходило подобное, когда…

– Не нужно заканчивать это предложение, – я резко перебиваю его.

Я знаю, о чем хочет сказать Лоренс. Когда умерла мама и когда пропала Ким, я гонял так, как будто у меня за спиной девять жизней. Но когда я мчался вперед на бешеной скорости, мне казалось, я оставлял позади себя все. Никаких проблем и никакой боли. Мне было плевать, угроблю я свою тачку или тачку соперника. Мне нужно было любой ценой пересечь финишную черту первым.

Разумеется, после таких опасных заездов другие гонщики хотели мне врезать. А я только был рад кому-нибудь набить морду.

– Что с тобой, Десмонд? – спрашивает Лоренс. – Почему ты снова взялся за старое?

– Я не взялся за старое, – Ложь.

Без сомнений, Лоренс хороший друг и человек. Но я не собираюсь с ним делиться своими проблемами. Уверен, что он мне скажет что-то наподобие: «Если ошибся, исправь это и иди дальше». Вот только нет смысла пытаться что-то исправить.

Единственная девушка, которая нужна мне больше гребаной жизни, ненавидит меня и не хочет видеть. И мне не остается ничего другого, как выплескивать свою обиду и гнев за рулем.

– Это из-за той девушки, с которой ты уехал после гонки в Бостоне? – спрашивает Лоренс.

– Я не понимаю, о ком ты говоришь, – еще одна ложь.

Темные брови Лоренса сходятся на переносице.

– Десмонд, я видел твое лицо, когда та девушка была без сознания. Я в жизни не видел, чтобы ты за кого-то испытывал страх.

– Лоренс, не нужно ничего выдумывать. Это обычное беспокойство за другого человека, – сухо отвечаю я.

– Это не простое беспокойство. Так переживать и волноваться можно только за человека, которого любишь. Между вами что-то произошло, и поэтому ты покинул Бостон?

– Не надо лезть в мою личную жизнь, – я веду себя, как мудак, но мне плевать.

– Хорошо, – к моему удивлению, со мной соглашается Лоренс. – Ты взрослый человек, и я уверен, что ты разберешься. Но перед этим посмотри на меня.

Нахмурившись, я таращусь на Лоренса, не понимая, к чему он ведет разговор.

– Все то, что внутри тебя, Десмонд… Гнев, злость, разочарование и тому подобное делают с нами страшные вещи. Они не твои союзники, когда ты управляешь спорткаром. Одна ошибка может стоить твоего здоровья или жизни.

Я отворачиваюсь, зная, что Лоренс предостерегающе на меня смотрит. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что он говорит про свою травму, появившуюся у него после аварии. Во время сильного столкновения с другим болидом Лоренс лишился периферического зрения. После этого ему пришлось попрощаться с карьерой пилота.

– Я тоже думал, что у меня все под контролем, – продолжает Лоренс. – Но ты знаешь, как закончилась моя история. И мне крупно повезло, что я потерял лишь часть зрения.

Он делает шаг в мою сторону и опускает свою руку мне на плечо.

– Найди выход своему гневу. Но не на скорости больше двухсот миль в час. Ты должен садиться за руль с холодной головой и горячим сердцем. Но не наоборот.

Глубокий вздох вырывается из меня, словно воздух из спущенного колеса. Мне и самому хочется вернуть то время, когда я наслаждался заездами. Когда я мчался вперед, и чувство эйфории накрывало меня с головой, а сердце бешено колотилось.

Но сейчас… Сейчас я чувствую себя так, будто в мою грудь воткнули нож. Мое сердце истекает кровью и готово остановиться. Мне больше не приносит удовольствие то, что я раньше обожал.

– Все отменяется, – в мои мысли прокрадывается женский голос.

Повернувшись, я вижу, как в гостиную заходит Шерил – супруга Лоренса. Она выглядит весьма эффектно в длинном черном платье и с распущенными светлыми волосами.

Мои глаза неприятно щиплет.

Я вспоминаю, как выглядела Кристиана в вечернем наряде. Помню, как я впервые увидел ее в черном шелковом платье, и мое сердце едва не выскочило у меня из груди. Крис была невероятно красива.

– Что отменяется? – спрашивает жену Лоренс.

– Наше свидание, – отвечает Шерил. – Мне только что позвонила Соландж. Она не сможет посидеть с Синтией.

– А нельзя позвонить другой няне? – интересуется Лоренс, и только сейчас я замечаю на нем костюм марки "Сэвил Роу". Видимо, Лоренс и Шерил собираются в ресторан. Или может быть, в казино. Вполне типично для вечера пятницы.

– Нет. Я не буду оставлять Синтию с незнакомым человеком.

– Я могу посидеть с Синтией, – говорю я.

Лоренс и Шерил поворачиваются в мою сторону и не произносят ни слова. В гостиной повисает то неловкое молчание, которое всегда наступает, когда кто-то предлагает помощь, а вам неудобно отказать ему.

– Я и так собирался устроить с Синтией соревнования, кто лучше ныряет бомбочкой, – я пожимаю плечами. – А потом я хотел посмотреть с ней какой-нибудь мультик и облопаться мороженым.

Я вижу, как Лоренс напрягается, а Шерил деликатно покашливает. Они серьезно думают, что я не смогу справиться с четырехлетним ребенком?

– Вообще-то у меня побольше опыта, чем у вашей няни, – в моем голосе звучит раздражение. – У меня младшая сестра. И брат.

– Кэш и Грейс всего на три года младше тебя, – возражает Лоренс.

– Но в детстве я часто с ними оставался.

Пока Шерил и Лоренс переглядываются между собой, решая, можно ли мне доверить их дочь, с лестницы спускается Синтия.

– Я не хочу оставаться с Солландж! Я хочу играть с Десмондом! – заявляет она, и я не могу сдержать победной улыбки.

После недолгого молчания Шерил сдается:

– Ладно, но никаких ныряний в бассейне, – твердо произносит она. – Синтия должна лечь спать не позже десяти вечера. И не давай ей много сладкого…

– Пора сбегать, – наклонившись, я шепчу Синтии, и мы взбираемся к ней в комнату по лестнице.

– Десмонд, если с ней что-то случится, я тебя убью, – громко говорит нам в след Лоренс.

В любом случае, им не о чем беспокоиться. У меня нет диплома лучшей няни, зато мы с Синтией нашли общий язык.

***

В течении нескольких часов я узнаю, что ныряю бомбочкой хуже, чем четырехлетний ребенок, «Мулан» самый лучший мультфильм, а клубничное мороженое гораздо вкуснее, если добавить в него маршмэллоу. И все это благодаря Синтии. Она так измотала меня своей неугомонной энергией, что наверняка сегодня я буду спать, как сурок.

К концу дня я оставляю в ванной свою испачканную футболку и жду, пока Синтия переоденется в пижаму. Когда маленькая проказница кричит, что готова ко сну, я захожу в ее спальню и опускаясь рядом с ней на кровать.

– Прочитаешь мне сказку? – Синтия смотрит на меня щенячьим глазами. Мелкая манипуляторша.

– Хорошо. Какую сказку ты хочешь?

– Расскажи мне сказку, которую я еще ни разу не слышала.

Я запускаю руку в волосы и взъерошиваю их. Похоже, у меня появилась проблема. Мне нужно придумать что-то типа «Красной шапочки», «Дюймовочки» и прочих розовых соплей.

Внезапно ко мне приходит идея. Кажется, я знаю, что расскажу Синтии. Правда, эта история с печальным концом. Но ведь не все сказки обязаны заканчиваться одинаково, верно?

– Эту сказку ты еще никогда не слышала, – начинаю я, и на губах Синтии расползается довольная улыбка. – Давным-давно жил-был дракон. Он любил очень быстро летать. И однажды он узнал, что в соседнем королевстве проводятся соревнования, какой дракон самый быстрый.

– Это как гонки, в которых ты участвуешь? – уточняет Синтия.

– Да, – продолжаю я. – Дракон покинул свое королевство и отправился на состязания. Он доказал другим драконам, что он самый быстрый, и вернулся домой. В честь его возвращения в замке устроили бал, на который приехало много гостей. Среди них была злая ведьма. На самом деле это была принцесса, но дракон тогда об этом не знал.

– Почему дракон считал принцессу злой ведьмой? – спрашивает Синтия.

– Потому что дракону так сказал старый ящер, которому он доверял, – просто отвечаю я. – Ящер обманул дракона и сказал ему, что ведьма хочет наложить на него заклятие и применить свою темную магию.

Я горько, отрывисто усмехаюсь. Если бы здесь была Кристиана и слышала, что я про нее говорю, она бы возненавидела меня еще больше.

– И что дракон сделал с ведьмой? – любопытствует Синтия.

– Дракон посадил ведьму к себе на спину и полетел вместе с ней в страшный лес. По пути ведьма говорила дракону, что она не обладает темной магией. Но дракон ей не верил.

– Что было дальше? – нетерпеливо спрашивает Синтия.

– Дракон хотел оставить ведьму в лесу, но в последний момент заглянул ей в глаза. Он никогда не видел таких добрых и красивых глаз. И тогда дракон понял, что перед ним стояла принцесса. Он влюбился в нее и поцеловал. И после этого дракон превратился в принца.

– А потом они жили долго и счастливо?

– Не все сказки заканчиваются одинаково, – отвечаю я. – У этой печальный конец. Принцесса разлюбила принца и вернулась в свое королевство.

– А что стало с принцем?

– Он превратился обратно в дракона.

– Какая грустная сказка, – зевает Синтия, и ее сонные глазки закрываются. – Дракону нужно было найти другую принцессу, чтобы вновь стать принцем.

Не мигая, я гляжу в одну точку, чувствуя, как в сердце вонзается ледяная игла. В груди начинает неприятно покалывать. Я не могу смотреть на других девушек, как бы красивы они не были. У меня перед глазами ее лицо. Несколько месяцев назад Кристиана перешагнула порог моего дома, и с тех пор я вижу только ее.

– Дракон любил лишь одну принцессу, – тихо говорю я.

Укрыв спящую Синтию одеялом, я включаю ночник, гашу свет и выхожу из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я направляюсь в свою спальню, и разочарование от самого себя леденит мою кровь.

Я не могу изменить прошлое. Я не могу вернуться назад и все исправить. Тогда какого черта я до сих пор извожу себя мыслями о Кристиане?

Пошла она к черту! Она вернется в свой город, и я больше ее не увижу. Мне должно быть плевать на нее! Блядь, да я забуду про нее через несколько месяцев!

И тут же в голове звучит другой голос. Ты будешь всегда ее вспоминать. Всегда.

Сцепив зубы, я прохожу в спальню, быстро принимаю душ и падаю на кровать. Если бы не Синтия с ее неутомимой энергией, я бы проворочался перед сном, как минимум час. Но я измотан и без особых сложностей проваливаюсь в сон, чтобы встретить в нем принцессу с карими глазами и темными волосами.

***

Звук чего-то жужжащего выдергивает меня из сна. Я не обращаю внимания и сплю дальше, но он раздается вновь.

Лениво разлепив один глаз, я вижу, как на прикроватной тумбочке зажегся экран телефона. Я перевожу взгляд на окно и замечаю золотистую полоску, поднимающуюся над горизонтом. Похоже, скоро наступит рассвет, отчего я сердито рычу в подушку. Кто беспокоит меня в такую рань?

Приподнявшись в постели, я беру телефон и смотрю на экран – кто-то мне прислал сообщение с неизвестного номера. Отлично, блядь. Ради этого стоило просыпаться так рано. Я снимаю блокировку и открываю сообщение.

Когда полученная фотография отображается во весь экран, мой сон пропадает за долю секунды. Я резко поднимаюсь с постели, чувствуя, как в висках отчаянно пульсирует.

Что за…?

Кто-то сфотографировал Кристиану. Я уверен, что это точно она. На ней джинсы и черный обтягивающий топик, и судя по поднятым рукам и окружавшим ее людям, она танцует в каком-то клубе. У меня тут же появляется желание что-нибудь размолотить, но телефон вновь вибрирует.

Я открываю новое сообщение и новую фотографию. Сердце начинает ускоряться и выбивать нервный ритм. На снимке я отчетливо вижу рядом с Кристианой моего брата. Он заправляет ей за ухо волосы, а Кристиана настороженно на него смотрит.

Мне хочется кричать, что это неправда. Но вместо этого я сильно сжимаю в руках телефон, представляя, что это горло Кэша. Я замахиваюсь, собираясь швырнуть мобильный об стену, но тут приходит еще одно сообщение.

Я открываю следующую фотографию, и у меня внутри все обрывается. На снимке Кристиана и Кэш. И они…

Целуются.

Глава 6

Кэш накрывает мои губы своими, и на мгновение я замираю и прекращаю дышать. Оцепенение захватывает меня целиком и полностью. Что происходит? Он на самом деле целует меня? Это невозможно!

Но когда его рука ложится на мою шею, притягивая меня ближе к себе, в голове раздается тревожный сигнал. До меня доходит суть происходящего. Я упираюсь ладонями в грудь Кэша и с силой отталкиваю его от себя. Мне хочется кричать на него, но из горла вырывается беззвучный вопль.

Не могу поверить в то, что он сделал!

– Ты подумал о Десмонде? – мои губы дрожат. – Если он узнает… Он никогда этого не простит.

Не мигая, я смотрю на Кэша. У меня нет слов, чтобы передать то, что сейчас я испытываю. Эта безумная смесь шока, смятения и злости. И эта комбинация отрезвляет меня за считанные секунды.

Как я раньше не могла догадаться, что Кэш опять пытается меня одурачить? Опять пытается выставить меня шлюхой, бегающей от одного брата к другому!

Глаза наполняются слезами. Воспоминания, где Кэш издевался надо мной, проносятся один за другим.

Надо мной смеется весь класс после его непристойной шутки… Кэш забирается ночью в мою комнату и предлагает заняться сексом, чтобы доказать на что способны братья Аматорио… На виду у всех девушек Кэш возвращает мое нижнее белье в женской раздевалке…

Господи, почему я такая идиотка? Почему я снова доверилась тому, кому нельзя доверять?

– Черт, Кристи, – Кэш обеспокоено на меня смотрит. – Я сам не знаю, что нашло на меня… Блядь… Я не должен был этого делать.

– Это твоя очередная игра? – спрашиваю злобно. – Ты ждал своей очереди, чтобы унизить меня? Поздравляю, тебе это удалось!

– Кристи, – Кэш приближается ко мне. – Я не собирался тебя унижать.

– Нет, – шиплю я, выставив перед собой руки. – Не подходи ко мне.

– Просто позволь мне все объяснить, – Кэш опять делает шаг в мою сторону.

– Я же сказала: «Нет!», – я отвешиваю ему пощечину и срываюсь с места.

От слез у меня все расплывается перед глазами. Но я быстро поднимаюсь наверх к столику, где оставила толстовку вместе с телефоном. Взяв свои вещи, я спускаюсь обратно, ни с кем не попрощавшись.

С меня довольно! Все мои попытки завязать дружбу ни к чему хорошему не приводят. Наоборот, я убеждаюсь, что предают все. Без исключения. Даже безобидный Тайлер способен на подлый поступок. Он ничего не сделал, чтобы предотвратить глупый розыгрыш Кэша.

– Кристи, – на моем пути встает Кэш. – Ты должна выслушать меня. Пожалуйста.

– Уйди с дороги, – ледяным тоном произношу я. – Я еду домой.

– Хорошо, я вызову такси.

– Я в состоянии сама это сделать, – вытираю слезы с глаз и иду дальше, направляясь к выходу.

– Я знаю, что ты не хочешь видеть меня. Но я поеду с тобой, – говорит мне вслед Кэш. – Ты не сядешь одна в машину к незнакомому человеку.

Услышав его слова, я горько посмеиваюсь. По вине Кэша сегодня я прокатилась в багажнике. И сейчас он говорит, что мне небезопасно ехать в такси? Ничего абсурднее я в жизни не слышала!

Я застегиваю куртку и выбираюсь из клуба. Моя вспышка гнева и злости трансформируется в нечто другое. Более холодное и безразличное. Внезапно мне становится все равно, поедет ли со мной Кэш или нет. Что бы он не сделал, меня это больше не заденет и не тронет.

«Еще несколько часов, и я уеду отсюда», – твержу я сама себе.

Я запускаю uber, и в этот момент Кэш пытается со мной заговорить. Но я награждаю его таким свирепым взглядом, что на какую-то долю секунду он теряется. Замешкавшись, он отворачивается и молчит до приезда такси.

Я забираюсь в прибывшую машину на переднее сиденье, а Кэш садится сзади. По дороге домой он принимает очередную попытку завязать разговор, но я прошу водителя прибавить громкость на максимум. Оглушающие басы поглощают слова Кэша, и во время поездки он больше не произносит ни слова. Когда такси останавливается, я выбираюсь наружу и, хлопнув дверцей, несусь в сторону дома.

– Кристи, выслушай меня, – окликает Кэш сзади. – Не убегай!

Я иду дальше, но последние два слова заставляют меня замереть на месте, словно мои ноги пустили корни в асфальт.

Не убегай.

Я все время, черт возьми, только и делаю, что пытаюсь убежать. Это мой привычный способ, чтобы отгородиться от боли. И это естественная реакция, присущая людям от природы. Мы убегаем, чтобы уйти от опасности. А начинаем борьбу тогда, когда бежать некуда или наше время упущено.

Завтра я снова сбегу. Но сейчас я не чувствую опасности или угрозы. Я чувствую, что должна остановиться и выслушать Кэша. Хотя бы для того, чтобы узнать, что скажет мне человек, который называл себя моим другом.

Повернувшись, я вижу, как Кэш быстрым шагом подходит ко мне. Он встает напротив меня и цепляется в мои плечи руками, словно боится, что я передумаю и сорвусь домой.

– Кристи, прости, – его голос звучит уверенно и искренне. – Прости меня за то, что я поцеловал тебя. Я не хотел этого делать. Но когда ты сказала мне те же слова, что и Ким… Я сам не знаю, что нашло на меня.

Ким.

Я медленно качаю головой. Нет. Я не верю в то, что Кэш поцеловал меня, а на самом деле представлял свою бывшую. Я видела фотографии Кимберли Эванс. Светлые волосы, фарфоровая кожа, голубые глаза… Внешне я и она – полные противоположности.

– Это не оправдание, – говорю я сквозь зубы. – В темноте клуба ты напомнил мне Десмонда. Но я не стала тебя целовать.

Глаза Кэша расширяются.

– Выходит, если бы тут был Десмонд, ты бы поцеловала его?

Я зажмуриваюсь от собственной глупости. И зачем я это сказала?

– Я всего лишь сравнила ситуации, – бормочу я, сбрасывая со своих плеч его руки. – И не переводи тему.

– Знаю, как это идиотски звучит. Но я решил, если поцелую тебя, то смогу испытать то, что испытывал с Ким, – Кэш на несколько секунд замолкает и продолжает. – У меня было много девушек. Но ни одна не сможет ее заменить. И сегодня впервые за два года я услышал то, что говорила она. И я… Я перестал соображать.

Мне хочется верить, что сказанное Кэшем – правда. Но он, как и любой из Аматорио, отличный манипулятор. Он знает, за какие ниточки нужно дергать и на какие кнопки нужно давить.

– Ты врешь. Это был твой очередной ход, чтобы унизить меня…

– Кристи, поверь мне. Ты мой друг. Я не собирался тебя унижать. Я не хотел делать тебе больно. И не хочу.

Слова Кэша звучат искренне, и я не могу определить: действительно ли он говорит правду, либо это его прекрасная актерская игра.

Опускаю голову и смотрю себе под ноги, чувствуя, как горечь подкрадывается к горлу. Даже, если Кэш не обманывает меня, в любом случае его поступок не останется без последствий. Вокруг нас было много людей, и наверняка кто-то заметил, как Кэш меня поцеловал. Рано или поздно слухи дойдут до Десмонда.

Но разве меня это должно волновать?

Мы не в отношениях, и я видела собственными глазами фотографии, где Десмонд появляется в компании разных моделей. Каждое мероприятие его сопровождала новая девушка. Он забыл про меня. Плевать он хотел, что меня поцеловал кто-то другой.

Но эти доводы все равно не помогают. В груди сердце бьется с такой силой, что становится больно. Я волнуюсь, что Десмонд узнает о несостоявшимся поцелуе. И не потому, что Десмонд возненавидит меня еще больше. Главная причина моего страха в том, что мне не хочется, чтобы установленный между братьями мир вновь разрушился.

Боже, я бы многое отдала, чтобы Десмонд ничего не узнал.

– Ты можешь мне не доверять и имеешь на это полное право, – голос Кэша выдергивает меня из собственных мыслей. – Но мне действительно жаль, что все так вышло. Я хотел отпустить прошлое, и чтобы ты повеселилась в свой праздник. А в итоге все испортил. Прости меня, Кристи.

Я делаю очередной глубокий вздох. Я только что твердила себе, что никому нельзя доверять. Но этому засранцу каким-то волшебным образом снова удается задеть меня за живое.

– Скажи мне, – бормочу я. – Настанет ли тот день, когда ты будешь вести себя, как нормальный человек? Который не ворует мое белье из шкафчика. Который не похищает меня в мой день рождения. И который не пытается поцеловать меня, при этом называя себя другом.

– Когда-нибудь это обязательно произойдет, – говорит Кэш, и на его лице появляется улыбка, но она не достигает его глаз. – Оставайся в Бостоне. И я покажу, что смогу быть хорошим другом.

– У тебя неплохо получалось быть хорошим другом, – признаюсь я. – Пока ты не решил поцеловать меня.

– Кристи, я на самом деле об этом жалею. Ты когда-нибудь простишь меня? – его голос становится сломленным.

Я молчу, и, мне кажется, Кэш замирает, дожидаясь моего ответа. Набрав в легкие воздуха, я слабо киваю, и Кэш тут же опускает руку мне на спину, прижимая к себе. Вторую руку он кладет на мою голову и поглаживает волосы.

– Только не порть этот момент своими идиотскими шутками, ладно? – прошу его я.

– Брось, Жасмин. Я же знаю, как тебе нравится мой юмор. Признайся, что ты будешь скучать по моим шуткам?

– Сомневаюсь, – нарочно сердитым голосом говорю я.

– Если ты вернешься в Бостон, я жду тебя в гости.

– Я не вернусь. Лучше ты приезжай ко мне в Портсмут.

– Я и так собирался наведываться к тебе каждые выходные, – по тону Кэша я понимаю, что он в этот момент улыбается.

Мы стоим, обняв друг друга, еще несколько минут. Затем Кэш отступает, медленно отпуская меня, и внимательно смотрит сверху вниз. Вся его привычная флиртующе-развязная манера сходит с лица. Я не солгу, если скажу, что в эту минуту Кэш выглядит крайне серьезно.

– Мне будет не хватать тебя, Кристи.

С этими словами он разворачивается и уходит. Я смотрю ему вслед, как его широкоплечая фигура постепенно исчезает в темноте ночи, и пока еще не могу до конца осознать, что случилось. С тех пор, как в моей жизни появился Кэш Аматорио, для меня наступил полный хаос. И как ни странно, я буду скучать по безумию, которое распространял Кэш.

***

Похмелье и усталость ожидает меня следующим утром вместе с выпавшим снегом. Не отрывая головы от подушки, я сонно взираю на окно, припорошенное белыми хлопьями. Боже, как же не хочется вылезать из-под теплого одеяла! Я уже не говорю о том, что готова к тому, чтобы сегодня переезжать.

Однако настойчивый голос Даниэля все-таки заставляет меня подняться с постели. Просунув ноги в тапочки, я выхожу из спальни в пижаме, на ходу пытаясь закрутить волосы в пучок. Спустившись на первый этаж, я прохожу мимо подписанных коробок и оказываюсь на кухне. Брат с задумчивым видом застыл над столом, упираясь руками в бока. На нем голубая рубашка и темно-синие джинсы. А вместо завтрака перед ним разложены всякие схемы и документы.

– Ты до сих пор решаешь какие-то дела по работе? – спрашиваю я, пропустив «Доброе утро». – Мы же сегодня уезжаем.

– Мы уезжаем во второй половине дня, – Даниэль потирает переносицу. – Мне нужно сдать отчет. А тебе нужно заехать в академию.

Мое сонное состояние мгновенно испаряется в воздухе, и я потрясенно смотрю на брата:

– В академию? Зачем?

– Мне звонил твой куратор. Миссис Шарклинг отдаст тебе рекомендационное письмо. Оно может повлиять при поступлении в колледж.

Теперь вместо Брауна мне стóит подыскивать другое учебное заведение. Во-первых, Даниэль увольняется, и в будущем мы не потянем стоимость обучения в университете Лиги Плюща. А во-вторых, из-за последних событий я совершенно расклеилась и пропустила все сроки подачи заявок.

– Хорошо, но сегодня суббота. Не уверена, что миссис Шарклинг будет на месте, – отвечаю я, направляясь к кофеварке.

Даниэль отрывается от бумаг и укоризненно на меня смотрит.

– Если бы ты следила за тем, что происходит в академии, ты бы знала, что сегодня «День открытых дверей». Преподаватели из университетов будут рассказывать про учебные программы…

Я не слушаю, что дальше говорит Даниэль. Меня это уже не касается. С сегодняшнего дня я не ученица академии «Дирфилд».

– Как ты отпраздновала свое восемнадцатилетние? – от невеселых мыслей меня отвлекает голос брата.

После того, как я вчера вернулась домой, Даниэль пытался узнать подробности, как прошел мой день рождения. Но я ничего не сказала ему, сославшись на усталость и закрывшись в спальне от дальнейших расспросов.

– Нормально, – расплывчато отвечаю я, отпивая кофе. – Меня поздравил Тайлер.

– Только Тайлер? – подозрительно уточняет брат.

Я киваю, и от собственной лжи мне становится не по себе. Если бы я призналась Даниэлю, что меня поздравил Кэш, то через секунду брат кричал на весь штат, чтобы я не связывалась ни с кем из Аматорио. Как вы смогли догадаться, после недавних событий у Даниэля есть повод недолюбливать эту семью.

– Надеюсь, к тебе и Тайлеру не присоединился кто-то из Аматорио, – Даниэль произносит фамилию с той долей отвращения, будто у него во рту пробежал таракан.

– Десмонд в Монако. А Грейс признали сумасшедшей и отправили на лечение в больницу.

– А Аматорио-младший? Он был вчера с тобой? – строго спрашивает брат.

Я отрицательно мотаю головой и быстро отвожу взгляд. Чувство вины накатывает на меня, но если я скажу правду, то в глазах Даниэля я стану предателям.

– Я не хочу, чтобы ты общалась с кем-то из них. Во всех газетах пишут, что Аматорио психи и убийцы, – гневно возмущается Даниэль.

– Газеты и издательство этого штата принадлежат семье Блаунта. А они ненавидит Аматорио, – возражаю я.

Брат прищуривается.

– Интересно, почему? Аматорио тоже что-то отобрали у Блаунта? Или пытались убить?

– Нет. Давай закроем эту тему, – резко говорю я.

Обычно я не бываю такой невежливой с братом. Но у меня болит голова, и я теряю терпение от этого разговора. Допив кофе, я собираюсь выйти из кухни, но тут Даниэль произносит:

– Вчера приезжал курьер и доставил посылку на твое имя.

Я оборачиваюсь, заметив, как Даниэль указывает на небольшую прямоугольную коробку, лежащую на стойке.

– Посылка из Княжества Монако.

Десмонд.

Господи. Это он отправил посылку?

В груди мгновенно разливается тепло, а кончики пальцев горят от желания схватить коробку и выяснить, что внутри. Что я и делаю. Я тянусь к ней, чтобы взять ее со стойки, и в этот момент Даниэль кладет ладонь поверх моей.

– Посылка от Десмонда, – мрачно заявляет Даниэль. – Его отец отобрал у наших родителей землю. Его сестра пыталась тебя убить. И после всего Десмонд оставил тебя. Ты уверена, что хочешь открыть коробку, которую прислал он?

Внутри меня все мучительно сжимается. Я понимаю возмущение моего брата. Но Даниэль не знает, что произошло между мной и Десмондом. Он не знает, что из-за меня Десмонд покинул Бостон. И я изо всех сил себя сдерживаю, чтобы не удариться в слезы. Я сама все испортила.

– Кровь гуще воды. В венах каждого Аматорио течет темная кровь, – продолжает возмущаться Даниэль. – Сколько они еще должны причинить боли, чтобы ты поняла: эта семья приносит лишь беды и несчастья?

Я потрясенно смотрю брату в глаза, шокированная его словами.

– Десмонд не виноват в том, что сделал его отец и сестра, – говорю я и, взяв посылку, поднимаюсь к себе в комнату.

Отогнув картонные края, я открываю коробку и достаю оттуда черный прямоугольный футляр. Его крышку украшают серебристые узоры, и я провожу по ним, чувствуя выпуклые тиснения под подушечками пальцев. После чего открываю крышку и прижимаю рукой рот.

Откуда у Десмонда кулон моей мамы?

Дрожащими пальцами я вынимаю его на свет. Непролитые слезы жгут глаза, но я все равно с теплотой и любовью разглядываю кулон, который хотела подарить мне мама на мое восемнадцатилетие. Тот же тонкий круг, и в нем мои инициалы «К» и «Л», украшенные бриллиантами.

Но теперь он висит не на тонкой серебряной нити, а на более прочной и толстой цепочке из белого золота. У нее достаточно необычное плетение, и я с увлечением рассматриваю ее. В некоторых местах ее звенья представляют собой надпись. Моя грудь сотрясается от беззвучного всхлипа, когда я читаю ее.

«Тысячи лучших ночей».

На нетвердых ногах я опускаюсь на кровать и позволяю вырваться рыданиям наружу. Мне кажется боль, которая застывает в груди, подобна тому, как на меня свалилась груда камней.

Десмонд.

В голове только одна мысль: как все произошло, если бы не курьер, а Десмонд отдал мне подарок?

Он бы встал позади меня и с особой нежностью убрал на одно плечо мои волосы. Прохладное кольцо от кулона коснулось моих ключиц, и Десмонд застегнул цепочку, чтобы в следующий момент прижаться к шее губами…

Мое тело мгновенно начинает изнывать по нему. Боже, как мне его не хватает.

Я понимаю, что вернуть его мне не под силу. Я все разрушила и теперь ничего не значу для Десмонда. Его снимки в интернете с другими девушками прямое тому подтверждение. Скорее всего, эту цепочку Десмонд заказал до Хеллоуина, а вчера отправил ее мне, чтобы избавиться, как от лишнего хлама.

Я теряю счет времени, когда слезы отчаяния безостановочно текут по щекам. Я стараюсь переключиться и перестать плакать, но это невозможно. Посылка, отправленная Десмондом, оказалась для меня слишком сильным ударом.

Уйдет ли когда-нибудь эта боль от потери? Или останется со мной навсегда?

Но даже в этой темной боли я могу выделить кое-что светлое. Со мной навечно останутся воспоминания о самой лучшей ночи в моей жизни. Когда я отдала себя тому, кого любила. И мои чувства были искренними и чистыми.

– Кристи, не забудь про письмо! – громко напоминает за дверью Даниэль.

Присев на кровати, я вытираю глаза рукавом пижамы. Мне не хочется никуда ехать, но, с другой стороны, это поможет вырваться из бездны страданий. Я поднимаюсь с постели и начинаю собираться.

***

По субботам школьная форма необязательна в «Дирфилде». На мне темные джинсы и белая толстовка с рисунком из мультфильма «Зверополис», которая была на мне в первый день моего пребывания в Бостоне. Поверх нее накинута теплая куртка. Среди девочек, разодетых в вещи, кричащие пафосными брендами, я чувствую себя неуместно.

По правде говоря, я всегда ощущала себя здесь чужой. С самого начала я не вписывалась в общество привилегированных детишек. Мои поношенные конверсы против их дизайнерской обуви. Мои поездки на автобусе против их навороченных машин с личным водителем. Мой трехзначный счет на «Американ Экспресс» против их карточек с безлимитом.

Но совсем скоро я вернусь в обычную государственную школу в Портсмуте. И рекомендационное письмо, которое я забрала у миссис Шарклинг, поможет мне при поступлении в один из колледжей Виргинии.

Я иду по коридору, и мимо меня проходят несколько учеников со стаканами кофе в руках. В нос подкрадывается аромат корицы, и мой желудок предательски урчит, напоминая, что сегодня я так и не позавтракала. Игнорируя голод, я выхожу в холл.

Вдоль стен размещены стенды с информацией об университетах, в глаза то и дело бросаются повсюду брошюры об учебных программах, и я их, разумеется, пропускаю.

Я пробираюсь сквозь толпу старшеклассников, чувствуя, как в моем заднем кармане джинс вибрирует телефон. Кроме меня, у многих раздается звук нового сообщения. Похоже это рассылка, и я не придаю этому значения и направляюсь дальше.

Чем ближе я подбираюсь к выходу, тем громче со всех сторон слышится фырканье и смех. Я не понимаю, что происходит, когда большинство из собравшихся в холле косятся на меня. Перешептываясь между собой, девчонки презрительно на меня смотрят, а парни не сдерживают откровенный гогот и бросают на меня непристойные взгляды.

Неожиданно на моем пути встает какой-то старшеклассник с кудрявой рыжей шевелюрой.

– Эй, новенькая, приедешь сегодня ночью ко мне? У тебя есть скидка, если я сниму тебя на несколько часов?

Замерев, я пристально смотрю на него, не веря в то, что он сказал.

– Что?

– Ну ты же спишь с братьями за деньги. Я тоже могу стать твоим постоянным клиентом.

– Ты совсем обнаглел, так говорить про меня?

У меня горит ладонь от желания отвесить ему пощечину, но вместо этого я потрясенно наблюдаю, как он вытаскивает из кармана телефон. Разблокировав экран, парень поворачивает телефон в мою сторону, и желчь подступает к горлу.

Я вижу видео, точнее фотографии, которые сменяются одна за другой. На первом снимке я целуюсь вместе с Десмондом в его машине, на втором меня целует Кэш в клубе, а от следующих кадров на моих глазах выступают слезы.

Кто-то разослал фотографии из моего прошлого, где я сижу за барной стойкой с мужчиной в Портсмуте, а затем иду с этим же мужчиной в отель.

Последним кадром этого ужаса становится надпись: «Эта шлюха нам надоела. Кто следующий хочет снять ее на ночь?»

Ослепленная паникой, я не до конца осознаю, что происходит. Я отказываюсь верить в то, что фотографии с моим прошлым появились в Сети. Как такое возможное?

В следующее мгновение внутри все переворачивается. Есть только одна семья, у кого было досье на меня вместе с моими фотографиями.

Аматорио.

Я почти уверена, что меня сейчас вырвет. Желудок бунтует, руки дрожат, и я беспомощно прижимаю их к животу.

Громкий смех рыжего парня, показывающего мне видео, возвращает меня в жестокую реальность. Я с трудом обхожу его и перебираю ногами в сторону выхода. До каких масштабов распространится это видео? Получит ли его Даниэль? Или его доставили только ученикам «Дирфилда»? Но ведь они могут разослать его любому человеку....

Боже.

Все старшеклассники смотрят на меня. Каждый раз моя голова раскалывается от слова «шлюха», адресованного мне. Я слышу несмолкаемое перешептывание, но вдруг оно внезапно останавливается. Как и я. Я резко замираю на месте, отказываясь верить в происходящее.

Перед моим взглядом появляется Десмонд.

Глава 7

Мои глаза встречаются с глазами Десмонда, и вокруг нас все исчезает. Толпа старшеклассников, их насмешки… Они будто стираются с лица земли, оставляя нас двоих. Больше никого, кроме меня и Десмонда.

Все, что я испытывала секунду назад, уходит на второй план. Обида, гнев, возмущение растворяются в воздухе. Теперь я чувствую, как невидимая рука тянется к моей груди и сжимает сердце в кулак, расщепляя его на кусочки.

Господи, как же невыносимо видеть Десмонда, не имея возможности обнять его, уткнуться носом ему в шею и вдохнуть его аромат.

Я знаю, что это неправильно. Но вот, что происходит, когда влюбляешься: как бы я не понимала, что мне не нужно идти на поводу у своих чувств, и как бы я не осознавала, что эти чувства нужны мне в последнюю очередь, но любовь настойчиво забирается в мою душу. Стоило мне встретить Десмонда, и я изнываю от желания броситься к нему навстречу и прижаться к его губам.

Не выдержав боли, я на мгновение прикрываю глаза. И все равно чувствую, как Десмонд на меня смотрит. Я ощущаю его взгляд на себе в той же степени, если бы он касался меня руками.

Открыв глаза, я вновь гляжу прямо на Десмонда. Мы не виделись с ним почти два месяца, но внутри меня все трепещет, будто я встретила его спустя десять лет.

Я продолжаю стоять на месте на расстоянии нескольких шагов от Десмонда. На нем джинсы, рубашка и пальто, распахнутое на груди. Как обычно, Десмонд невероятно красив. Темные, практически черные волосы, в которых запуталось несколько снежинок, не успевших растаять. Голубые глаза, а над ними нахмуренные брови, и, пожалуй, это единственное проявление эмоций от Десмонда. Во всем остальном он нечитаем.

Мне кажется, проходит целая вечность, но в реальности всего лишь несколько секунд, пока я жду хоть какую-то реакцию от Десмонда. Но я ничего не получаю. Его выражение лица по-прежнему беспристрастное.

– Ну так что, ты подумала о том, чтобы я стал твоим постоянным клиентом? – позади меня раздается очередной смешок.

Десмонд переводит взгляд с меня за мою спину. Его губы сжимаются в тонкую линию, затем он делает шаг, другой, направляясь навстречу ко мне. Чем ближе он становится, тем отчетливее я ощущаю жар внизу живота.

Я глубоко вздыхаю, когда Десмонд равняется рядом со мной. После этого он проходит мимо меня, избегая взгляда в мою сторону, и в сердце вонзаются тысячи игл от его равнодушия.

– Тебе показалось это смешным?

Я моргаю, понимая, что эти слова Десмонд адресовал не мне, а кому-то другому. Повернувшись, я наблюдаю, как Десмонд идет сквозь толпу, и старшеклассники молча расступаются перед ним. Именно в этом и заключается его сила. Десмонду можно не произносить ни единого слова, и он все равно будет иметь колоссальное влияние на окружающих. Он приближается к рыжеволосому парню, который предлагал мне деньги за ночь, и хватает его за ворот свитера.

– Ты помнишь, что я обещал сделать с тем, кто обидит ее? – спрашивает Десмонд опасно тихим голосом.

Не дожидаясь ответа, он со всей дури бьет кулаком парню в живот. До меня доходит глухой звук от удара. Согнувшись пополам, старшеклассник издает хриплое мычание.

– Помню. Но в видео сказано, что эта шлюха вам надоела, – болезненно стонет он.

Я потрясенно раскрываю рот, когда Десмонд хватает рыжеволосого за затылок, как нашкодившего щенка. Он толкает его, и парень ударяется лицом о каменную колону. Светлая поверхность опоры окропляется багровыми пятнами, и от вида крови меня начинает трясти.

Никто из толпы не вмешивается в драку. Точнее, не вмешивается в то, как Десмонд раз за разом впечатывает парня в колону, превращая его лицо в кровавое месиво.

У меня вот-вот глаза вылезут из орбит. Господи, что он творит?

– Десмонд, остановись.

Я не рассчитываю, что Десмонд сразу же прислушается к моей просьбе. Но он поражает меня и резко отшвыривает от себя рыжеволосого парня.

– Кто-то еще хочет посмеяться? – раздраженно спрашивает Десмонд и, обернувшись, обводит убийственным взглядом толпу.

В холле стоит тишина. Лишь слышно, как рыжеволосый хрипит и стонет, прижимая руки к окровавленным ноздрям и бровям.

Но вскоре всеобщее молчание прерывает перешептывание среди старшеклассников. Повернувшись, я вижу, как компания Блаунта и его приятелей посмеиваются над включенным телефоном. По всей вероятности, они смотрят злополучное видео, и по моей коже бегут омерзительные мурашки.

Еще никогда я не чувствовала себя такой униженной.

Мне хочется выбежать из академии, но вместо этого я замираю на месте. Десмонд направляется в сторону Блаунта и его дружков. Вырвав у одного из них телефон, Десмонд бросает взгляд на экран, и его глаза полыхают от ярости.

– Ты хотел сделать репост последнего видео?

С этими словами он обеими руками сгибает айфон. Кожа на костяшках его пальцев бледнеет, после чего раздается хруст. Этот звук напоминает мне, как в детстве я ломала пополам вафельную палочку и делилась ей с Даниэлем.

– Если кто-то перешлет последнее видео, с его пальцами случится тоже самое, – мрачно объявляет Десмонд и бросает на пол то, что осталось от айфона.

Блаунт и его дружки злобно зыркают на Десмонда, но не решаются ответить ему. Десмонд с рычанием ухмыляется им, после чего поворачивается и обводит глазами старшеклассников.

Его взгляд останавливается на мне, и у меня перехватывает дыхание. Его лицо по-прежнему непроницаемо, но за всей этой невозмутимостью я замечаю крошечную искру, мелькнувшую в его глазах.

Я не знаю, что на уме у Десмонда. Не знаю, что он задумал, и для чего вернулся в Бостон. Я могу лишь догадываться, что он хочет уничтожить меня. Ведь все указывает на то, что это он отправил видео всем ученикам «Дирфилда».

Во-первых, снимки из моего досье хранятся у его семьи. Во-вторых, Грейс находится на принудительном лечении в психиатрической больнице и не смогла организовать рассылку. Кэш мой друг и не стал бы этого делать. А Маркосу просто нет до меня дела.

Остается Десмонд.

Но тогда зачем он угрожал всем, если кто-то перешлет видео? И для чего он ударил того, кто меня оскорбил?

Между тем, Десмонд двигается в мою сторону, не спуская с меня взгляда. И от его чертового взгляда мою кожу начинает покалывать.

– Кристиана, – говорит Десмонд, встав напротив меня. – Ты поедешь со мной. Моя машина на парковке.

Мое имя, сказанное его голосом, разрывает меня на части, а затем собирает обратно. Я могу понять суть его слов только, когда Десмонд уходит. И я, как самая настоящая тупица, беззвучно открываю рот и тут же закрываю его.

Как всегда, Десмонд уверен во всем. В том числе, что я послушно последую за ним. Поэтому он ни разу не обернулся, чтобы убедиться, что я иду за ним по пятам. И за это я злюсь на Десмонда.

Но знаете, что меня злит сильнее? У меня действительно нет выбора.

Я не обязана объясняться перед Десмондом. Но я обязана сказать, из-за чего меня поцеловал Кэш. Потому что братья не должны рушить мир, которого они с трудом достигли. Потому что они не должны быть против друг друга.

Проскользнув на водительское сиденье, я смотрю в зеркало, проверяя последовала ли за мной Крис. Клянусь Богом, если она этого не сделает, то я вернусь за ней. И тогда я уже не буду церемониться. Мне плевать, что в академии полно людей. Я силой усажу в машину эту непокорную девчонку, и она выслушает то, что ее ждет.

Она никуда не уедет. Она останется в Бостоне, и точка.

Наконец Крис появляется на парковке, и мое сердце бьется быстрее. Я поворачиваю зеркало таким образом, чтобы неотрывно смотреть на нее, пользуясь тем, что она не видит, как я на нее пялюсь.

Какая же она красивая.

Без южного солнца ее кожа стала светлее, а волосы, обрамляющие лицо, кажутся темнее. Остальное в ней осталось прежним: пухлые губы, аккуратный носик и большие карие глаза, которые преследуют меня даже во сне.

Открыв дверь, Крис занимает пассажирское место, и знакомое приятное чувство разносится по моему телу. То чувство, когда кровь вскипает, будоражит все внутри, а потом наступает спокойствие от того, что она рядом.

Как всегда, мои эмоции зашкаливают только рядом с Крис.

Но, разумеется, внешне я выражаю полное равнодушие. Крис больше никогда не узнает, какие чувства во мне вызывает.

– Я села к тебе в машину только для того, чтобы сказать одну вещь, – начинает Крис слегка беспокойным голосом.

Одну вещь? Ох, детка, мне тоже нужно сказать тебе "одну вещь".

– Говори, – я откидываюсь на спинку сиденья и, скрестив на груди руки, перевожу взгляд на лобовое окно.

Если посмотреть на меня со стороны, то можно подумать, что мне не особо интересно, что скажет Крис. В реальности я не поворачиваюсь к ней вовсе не потому, что она мне безразлична.

Все дело в том, что я боюсь потерять контроль. Крис слишком близко, и мне достаточно протянуть руку и коснуться ее. И воплотить в жизни то, чего мне так не хватало. Но мне нельзя этого делать. Это опасно. Я знаю, что с ней не смогу остановиться.

– Десмонд, при разговоре принято смотреть друг другу в глаза, – укоризненно говорит Крис.

Притворившись, что меня жутко раздражает ее просьба, я с явной неохотой поворачиваю голову. Из-за серых, свинцовых туч показалось солнце, и его лучи подсвечивают лицо Крис. Особенно ярко выделяются ее глаза. Ее глаза, которые смотрят в мои, и я… Черт меня побери, я готов признать, что хочу смотреть в них гребаную вечность.

– Кристиана, – обращаюсь я сухим безжизненным тоном. – Ты начнешь или нет?

– Ты увидел фотографию, где меня целует Кэш. На самом деле все было не так, как ты думаешь, – отвечает она, смело выдерживая мой тяжелый взгляд.

Я втягиваю воздух через плотно сжатые зубы.

Когда я увидел этот чертов снимок, со мной произошло… Наверное, это что-то похожее к тому, если бы я врезался в отбойник на полной скорости. Мое беспокойное сердце разлетелось на тысячу осколков. И по ним изящно прошлась Крис своими стройными ножками.

После такого я готов был сделать все, чтобы с ее сердцем случилось тоже самое, что и с моим. Я хотел расщепить его на тысячи осколков.

Но мои планы покатились к чертовой матери, стоило мне увидеть Крис в академии.

Она стояла среди толпы старшеклассников, растерянная и встревоженная. Мне хотелось отрезать голову каждому, кто посмел посмеяться над ней. Эти мерзкие твари продолжали хохотать, и она помчалась к выходу, столкнувшись со мной. Ее глаза, сквозившие печалью, встретились с моими, и в этот момент по мне ударили гигантской кувалдой.

Именно с этой девушкой я был по-настоящему счастлив. И именно эту девушку я хотел делать счастливой каждый день и ночь.

Я вдруг понял, что сейчас не смогу причинить ей боль. Как бы не была сильна моя ненависть.

Но злость и ярость за то, что сделала она и мой брат, никуда не делись. Они сидят внутри меня и ждут своего часа. Когда-нибудь мои чувства к Крис угаснут. И тогда я заставлю ее страдать также, как страдаю я.

– И что же, по-твоему, я думаю? – спрашиваю я тоном, лишенным всяких эмоций.

– Наверняка ты хочешь вмазать Кэшу, – отвечает она, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться вслух.

Вмазать Кэшу? О, нет. Я не хочу драться со своим братом.

Я хочу его убить.

По этой причине я не возвращаюсь домой. После перелета я сразу направился в академию. Догадываетесь, почему? Я волнуюсь, что ярость ослепит меня, и я прикончу брата, как только увижу.

– Ты не должен на него злиться, – добавляет Крис. – Кэш целовал не меня, – она выделяет два последних слова.

Я таращусь на нее, не мигая. Она держит меня за идиота?

– Что значит "не тебя"?

– Мы танцевали и разговаривали про Тайлера, – объясняет Крис. – Потом плавно перешли к другой теме. Я сказала Кэшу, что он строит из себя опасного и плохого парня. И еще сказала, что он использует других девушек, чтобы забыть одну. Своим кратковременным удовольствием от беспорядочных половых связей Кэш пытается загасить чувство вины. В психологии есть такой термин…

– Спасибо за нотации, доктор Фрейд, – я небрежно перебиваю ее. – То есть, ты хочешь сказать, что ты напомнила Кэшу про Кимберли, он про нее вспомнил, затем представил тебя вместо нее и поцеловал?

Кристиана уверенно кивает.

– Я прошу тебя, как его друг. Не злись на Кэша. Ему и так тяжело, – ее просьба звучит, скорее как мольба.

.... Я прошу тебя, как его друг…

… Кэшу тяжело…

Значит, Крис беспокоится о том, что испытывает мой брат. Но ей абсолютно плевать, что при этом испытываю я.

Твою мать, у меня в груди сорняком разрастается ярость.

– И что бы не было написано в том видео… У меня с Кэшем ничего не было, Десмонд. Я оттолкнула его, – последние слова Крис произносит шепотом. – Я не могла ответить на его поцелуй.

Я опускаю руки на руль и делаю глубокий успокаивающий вдох. Но это ни хрена не помогает. Мои пальцы напряженно цепляются в кожаную обивку, и мне хочется вернуться в академию и выместить свою злость на рыжем мудаке. Он заслуживает того, чтобы его еще раз хорошенько отделали.

– Почему я должен поверить тебе? – спрашиваю резко.

– Ты можешь мне не верить, и у тебя есть на это полное право. Но я могла не оправдываться перед тобой. Мне не хочется, чтобы твои отношения с Кэшем испортились. Вы братья, я не враги.

– Брат не должен трогать то, что принадлежит другому брату, – выпаливаю я.

Тихо зарычав, я сцепляю зубы. Блять. Зачем я это сказал?

– Принадлежит другому брату? – переспрашивает Крис. – Это ты меня имеешь в виду?

Ее глаза округляются, а затем гневно прищуриваются. Она заправляет за ухо выбившуюся прядь, а потом гордо вскидывает подбородок.

О, да. Я знаю, что сейчас будет.

Эта девчонка включит режим злобной и независимой стервы. И по правде говоря, мне давно не хватало воинствующей стороны Крис.

Черт, даже член в боксерах начал оживать в предвкушении нашей стычки. Только он ошибся. Я больше не собираюсь решать наши споры и затыкать упрямый рот Крис поцелуем. Потому что я уверен, что поцелуем я не ограничусь.

Пытаясь сосредоточиться на чем-то другом, помимо своего стояка, я быстро завожу мотор и трогаюсь с места. Машина ревет подо мной, и Крис цепляется в дверную ручку.

Она собирается выскочить на ходу?

Сумасшедшая.

Прежде чем Крис успевает раскрыть дверцу, я ставлю блокировку.

– Нет, Кристиана. В этот раз даже не думай убежать от разговора, – говорю я ровным голосом. – Я его еще не закончил.

Несколько раз Крис безрезультатно дергает на себя ручку, а потом поворачивается ко мне. Готов поспорить, что сейчас она мысленно отрезает мои яйца.

– Да пошел ты! – кричит она. – Во-первых, останови машину. А во-вторых, мы уже не отношениях, Десмонд. Я не принадлежу тебе!

Я прибавляю скорость, выезжая с парковки на дорогу.

– Пристегнись.

– Нет! Останови машину! – выпаливает она в ответ.

Усмехнувшись, я вдавливаю ногой педаль газа и ускоряюсь. Можно ощутить по воздуху напряжение, исходившее от Крис. Она буквально гудит и выпускает искры, как неисправный электроприбор.

– Раз ты не закончил разговор, то его закончу я, – язвительно говорит Крис.

Оторвав взгляд от дороги, я смотрю на нее и сталкиваюсь с языками пламени, горящих в ее глазах. И меня мгновенно накрывает жар мощной волной. Я всегда заводился от ее дерзкого тона, и этот раз не исключение.

– У тебя нет повода злиться на Кэша. Как я говорила, я не принадлежу тебе, Десмонд. И никогда не принадлежала. А теперь останови машину, потому что наш разговор действительно закончен.

Мне требуется несколько секунд, чтобы прогнать через себя невыносимую горечь от ее слов.

Никогда не принадлежала.

Мое сердце с болью ударяется о ребра. Я сбрасываю скорость, сворачивая с дороги за желтую полосу, и включая аварийные огни.

Никогда не принадлежала.

Я поворачиваюсь и придвигаюсь к Крис, оставив между нашими лицами несколько дюймов пространства. Она находится так близко, и я настолько отчетливо чувствую ее, что не могу побороть себя. Мне не хватает воздуха, и я делаю судорожные вздохи. Я не могу надышаться ею и ее дурманящим ароматом. Ароматом диких непокорных цветов.

– Ты никогда мне не принадлежала?

– Я не вещь, чтобы кому-то принадлежать, – парирует Крис.

– Значит, мое сердце – это вещь, – я с трудом узнаю собственный сломленный голос. – Вещь, которая принадлежала тебе.

И до сих пор принадлежит.

Услышав мои слова, Крис вздрагивает. Она продолжает неотрывно смотреть на меня и молчать. Я тоже не произношу ни слова.

Пространство в салоне автомобиля наполняется нашим дыханием и пульсом, который зашкаливает и у меня, и у нее. Я вижу, как отчаянно бьется тоненькая жилка на шее Крис. Она просматривается из-за расстегнутой куртки, и мои пальцы горят от желания к ней прикоснуться.

Подняв руку, я кладу ее на шею Крис. Тело моментально охватывает пламя от того, что моя кожа соприкасается с ее. На ощупь она нежная и мягкая, и я отправляюсь выше, запуская пальцы в ее волосы. Я сжимаю их в кулак и закидываю ее голову. Назад, назад, назад… Пока перед моим взглядом не появляется отчаянно пульсирующая вена на шее.

У меня во рту все пересыхает от желания дотронуться до нее губами. Провести языком. Вонзиться зубами. И оставить самый чувственный поцелуй, на который я способен.

От того, что я себе воображаю, член становится твердым, как камень. Твою мать, я так и знал, что мне нельзя прикасаться к Крис!

Мне конец. Я хочу ее так же, как раньше.

Нет.

Гораздо сильнее.

И я вижу, что этого хочет Крис. Она наблюдает за мной из-под полуопущенных век. Ее дыхание частое и поверхностное.

Вместо того, чтобы оттолкнуть меня, она ждет моего поцелуя. Но я не стану этого делать. По крайней мере, пока Крис не признается, что принадлежит мне.

Разомкнув пальцы, я отпускаю ее волосы, уже заранее зная, что буду об этом жалеть. Склонив голову, я касаюсь своим носом ее, а мои губы оказываются в нескольких дюймах от ее.

– Ты не ответила на поцелуй моего брата, потому что ждешь моего поцелуя, – говорю я, прежде чем Крис раскрывает рот. – Ты до сих пор принадлежишь мне.

Глава 8

После своих слов мне хочется накрыть ее губы и завладеть ее ртом, чтобы продемонстрировать то, что и так очевидно. Крис моя. Что бы она не говорила, и какие аргументы не приводила.

Но я не стану уступать ей. Она должна сама прийти к этим выводам.

– Нет! – Крис упирается в мои плечи ладонями и отталкивает от себя. – Не выдумывай того, чего нет!

– Нет? – с ухмылкой переспрашиваю я. – Тогда почему тебя это так разозлило?

Крис и впрямь выглядит, как рассерженный дракон. На ее прекрасном личике отражается ярость, она часто и глубоко дышит. Всякий раз ее грудь высоко поднимается и опускается. Ее теплое дыхание скользит по моей коже, и в голове моментально возникает непрошеная картинка.

Крис выдыхает подо мной мое имя и царапает мою спину, когда я вдалбливаюсь в нее грубо и…

Блять, Десмонд! Соберись!

Я в спешке поднимаю взгляд на ее лицо и тут замечаю это.

Сердце мгновенно подскакивает к горлу.

Из-под ворота ее толстовки виднеется цепочка с нашей надписью. Боже. Я до последнего был уверен в том, что Крис не примет мой подарок. После разговора перед судом она дала ясно понять, что ненавидит любое упоминание, связанное с нами.

Ювелир, у которого я заказал эту цепочку, изготавливал ее больше месяца. И отправил ее мне уже после того, как произошло все дерьмо в ночь Хеллоуина.

А когда Кристиана отсутствовала в Бостоне, уехав к брату в Нью-Бедворд, я узнал от полицейского, что в лесу на месте преступления нашелся кулон с инициалами «К» и «Л».

Пускай это звучит эгоистично, но мне хотелось, чтобы Крис получила его от меня, а не от чужого человека. Пара нужных звонков и несколько купюр сделали свое дело. Украшение оказалось у меня, и я планировал вернуть его Крис. Но то, что она сказала мне перед судом, заставило перечеркнуть мои планы. Знаю, что это по-детски и глупо. Но я разозлился и хотел проучить Крис, оставив ее кулон у себя.

Однако в ее день рождения я принял решение отправить его ей вместе с цепочкой.

Я думал, что Крис оставит кулон себе, а цепочку выкинет. Или зароет в землю. Или вышвырнет в окно.

Но я никак не ожидал увидеть ее на Крис.

На моих губах расползается самая идиотская улыбка, а по венам разливается приятное тепло. Крис надела мою цепочку. С нашей надписью.

– Какой же ты гад, – шипит Крис. – Тебя это все забавляет.

Нет, не забавляет. Я радуюсь, что ты приняла мой подарок.

– Конечно, – говорю я с наглой ухмылкой. – Ты, как всегда, пытаешься показать свою независимость, и у тебя, как всегда, хреново выходит. Это смешно, Кристиана.

У Крис округляются глаза, и в целом она выглядит так, будто готова взорваться. Но через несколько секунд ее выражение лица меняется. Ярость уходит, и Крис смотрит на меня с нескрываемым отвращением.

От ее взгляда мою грудь сдавливает. Не хочется видеть себя таким в ее глазах.

Но разве я не за этим вернулся в Бостон?

– Ты скажешь, зачем позвал меня, или нет? И постарайся сформулировать свою мысль, как можно быстрее, – Крис пытается говорить ровно, но я улавливаю нервные нотки. – Мне нужно успеть собрать оставшиеся вещи перед отъездом.

– Ты никуда не уедешь. Ты остаешься в Бостоне, или… – я нарочно замолкаю.

– Что «или»? Ты возьмешься за старое? Будешь унижать меня? Отвезешь в лес? Или сделаешь еще одно видео и разошлешь его всем ученикам в «Дирфилде»?

Стоп. Что?

Я сижу ровно, расслаблено расправив плечи. Мое дыхание медленное и спокойное. Язык моего тела никак не выдает то, что происходит у меня внутри.

Внутри меня ебаный шторм.

– Ты думаешь, это я отправил видео? – тихо спрашиваю я.

– Ты способен и не на такое.

– Да, я способен и не на такое, – задумчиво повторяю я.

У меня с трудом выходит держать невозмутимый вид.

Не могу поверить, что Крис видит во мне ублюдка, который может опуститься до того, чтобы сделать рассылку и выставить ее "шлюхой". Я бы никогда так с ней не поступил!

Мое тело напрягается, и я цепляюсь руками в руль так сильно, что белеют костяшки на пальцах. Я в шаге от того, чтобы ударить кулаком в лобовое стекло.

Значит, в глазах Кристианы я кусок дерьма. Отлично. Я не собираюсь ее переубеждать.

– Знаешь, а ты неплохо получилась на этих снимках, – язвительно говорю я. – Я решил поделиться ими с другими.

Мне хочется самому себе врезать за эту мерзкую ложь. Между мной и Крис еще никогда не было все настолько дерьмово. После такого Крис никогда меня не простит.

Но тем лучше. Если между нами будет пылать взаимная ненависть, то она сожжет то, что я до сих пор испытываю к Крис.

– Ты… Ты… – произносит она, и ее нижняя губа дрожит. – Я тебя ненавижу!

Я сам себя ненавижу за то, что собираюсь сказать.

– Ты читала рекомендационное письмо, которое получила от своего куратора? – спрашиваю я голосом, лишенных всяких эмоций.

Лицо Крис вытягивается.

– Откуда ты знаешь об этом?

– Как ты думаешь, кто попросил миссис Шарклинг написать рекомендацию? – отвечаю вопросом на вопрос. – Судя по всему ты еще не читала письмо? А зря.

Я улыбаюсь, и в этот раз моя улыбка жуткая и мрачная.

– Низкая успеваемость. Отсутствие на занятиях. Нежелание участвовать в факультативах, и вишенка на торте… Ты подделала результаты тестов, – я укоризненно качаю головой. – Какая же ты плохая девочка, Кристиана Лазарро.

Все, что написано в письме – хренова ложь. У Крис высокие показатели практически по всем предметам, она подготовила два блестящих доклада по психологии и успешно сдала тесты.

Но мне не нужна правда. Мне нужно, чтобы Крис осталась в Бостоне.

– С такими рекомендациями ты можешь забыть про колледж, – продолжаю я. – Но есть еще одно письмо. И все, что в нем написано – поможет при поступлении в «Браун». Если ты поторопишься, то успеешь подать общую заявку⁴ до конца декабря.

Крис пристально на меня смотрит, и если бы взглядом можно было ударить, то я бы давно отправился в нокаут.

– Ты получишь это письмо только, когда вновь станешь ученицей «Дирфилда», – заканчиваю я.

Пускай Крис меня ненавидит. Пускай считает меня конченным мерзавцем. Но она не должна гробить свое будущее из-за того, что в прошлом сделала компания моего отца с ее родителями.

Место Крис – в «Брауне» на факультете психологии. А не в каком-нибудь пресловутом колледже Портсмута.

– Мне ничего от тебя не нужно! – огрызается Крис.

Из кармана куртки она достает конверт с письмом. На моих глазах она рвет его на мелкие кусочки и швыряет мне их в лицо.

– Засунь свое письмо себе в задницу! – кричит Крис. – Я вернусь в Портсмут и устроюсь на работу, лишь бы больше не видеть тебя!

Я стряхиваю с себя разорванную бумагу, пытаясь не зарычать и не рассмеяться одновременно. Я знал, что аргумента с письмом будет недостаточно, чтобы удержать на месте эту непокорную девчонку. Поэтому подготовил план «Б».

– Хорошо. Возвращайся в Портсмут, – соглашаюсь я. – Но сначала твой брат должен возместить компании пятнадцать тысяч.

– Какие еще пятнадцать тысяч? – хмурится Крис.

– Когда Даниэль устраивался на работу в «Аматорио Лимитэд», он подписал трудовой договор. И в случае его расторжения по собственной инициативе, Даниэль обязан возместить все расходы, которые оплачивала ему компания. В эти расходы входят несколько месяцев твоего обучения в «Дирфилде», стоимость аренды дома, в котором вы проживали с сентября этого года, и прочее на сумму свыше пятнадцати тысяч долларов.

Да, я перегибаю палку. Для меня эти деньги – мелочь, а для Крис с Даниэлем целое состояние. Но я не могу допустить, чтобы она уехала.

– У нас нет таких денег, – говорит Крис сквозь зубы.

– Кристиана, это не я составлял договор. Твой брат должен возместить это сумму, иначе компания подаст на него в суд. Но все можно решить мирным путем. Даниэль продолжит работать в «Аматорио Лимитэд», а ты снова будешь учиться в «Дирфилде».

Ты останешься в Бостоне, как я и рассчитывал.

– Зачем ты это делаешь? Почему тебя волнует, где я буду учиться? – срывающимся голосом спрашивает Крис. – Какая тебе разница, уеду я или останусь?

Я перестаю сжимать руль, повернувшись к Крис и полностью фокусируя взгляд на ее лице. В ее глазах уже нет злости. В них появляется разочарование.

Какая тебе разница, уеду я или останусь?

Если бы у меня был ответ на этот вопрос… Я сам ни хрена не знаю. А если бы знал, то давно вырвал из головы и из сердца эту упрямую девчонку. Стер бы с ней каждое воспоминание. Но у меня ни черта не получается этого сделать.

Поэтому я мучаю и ее, и себя. Ведь только таким образом я могу окончательно убить все хорошее и искреннее, что когда-то было между нами.

– Десмонд, какое тебе дело, уеду я или останусь? – повторяет свой вопрос Крис. – Что ты задумал?

Я медлю с ответом, потому что знаю, что он добьет ее.

– Хочешь знать, что я задумал? – я замолкаю, убеждая себя в том, что должен идти до конца. – Я хочу видеть, как каждый день ты будешь смотреть на то, как я медленно уничтожаю то, что когда-то мы обещали друг другу.

В глазах Крис мелькает что-то похожее на… Сожаление?

Интересно, о чем она думает в этот момент? Жалеет, что растоптала свои обещания? Жалеет, что заставила меня ее ненавидеть?

Неожиданно ее взгляд меняется, и я не могу его распознать. Крис смотрит на меня так, будто на что-то решается. А затем медленно, словно змея, придвигается ко мне. Она сокращает между нами дистанцию, и на моих руках волоски становятся дыбом.

Какого черта она творит?

– Ты хочешь уничтожить наши обещания, – повторяет она мои слова полушепотом. – А ты хочешь уничтожить то, что было между нами?

Ее губы, манящие и влажные, двигаются передо мной, и я неотрывно смотрю на них. Мое дыхание учащается, веки тяжелеют, и я поднимаю взгляд на ее глаза. Затем снова смотрю на губы и потом на глаза.

И так по новой.

Ее глаза. Ее губы.

Ее глаза. Ее губы.

Я останавливаюсь на ее глазах.

– Десмонд, – Крис повторяет свой вопрос. – Ты хочешь разрушить то, что было между нами?

Первое, что мне хочется ответить, – «Да». А потом разум достает из глубин воспоминание, где я целую Крис в машине после вечеринки у Стива.

Дождь льет так, что невозможно разглядеть, что находится за окном. Я не могу оторваться от Крис. Не могу остановить тот момент, когда наши тела тесно прижаты друг к другу, а наши руки повсюду и ласкают все сразу.

Я делаю глубокий вдох, и аромат Крис заполняет меня, вскруживает голову и усиливает мой голод. Смешанные чувства переполняют меня.

Я хочу забыть все, что связано с ней. И вместе с тем, я хочу заново ощутить все, что давала мне Крис. Но я не могу ей сказать о последнем.

– Я сделаю все, чтобы уничтожить то, что связывало нас.

После моего ответа Крис подается вперед. Чем ближе она становится, тем слабеет моя выдержка. Меня обдает жаром, в боксерах становится тесно. Я с трудом пытаюсь себя контролировать и подавить желание схватить Крис. Ее полные и манящие губы передо мной, и одна мысль, что я могу с ними сделать, разрывает меня изнутри.

– Ты не сможешь уничтожить то, что было между нами, – уверенно заявляет Крис. – Потому что между нами все давно уничтожено.

Пользуясь моим замешательством, она нажимает на кнопку разблокировку дверей и быстро разворачивается, чтобы выскользнуть из машины. Но я тут же возвращаю ее на место, притягивая к своей груди.

– Это не так, – возражаю я. – Поверь, между нами еще осталось, что можно разрушить. И я докажу тебе это.

Крис поднимает голову и сужает глаза, в которых мелькает злорадный огонек.

– Ты не угроза для меня, Десмонд, – язвительно бросает она. – Ты не способен ранить меня или задеть. Знаешь, почему? Потому что мне все равно на тебя.

– Я знаю тебя, Кристиана. Обман – твоя любимая защитная реакция. И сейчас я вижу, что ты врешь.

Крис отталкивает меня и вскидывает подбородок. Затем отсаживается от меня, как можно дальше, и сгибает руку в локте, прислонив ее к стеклу со стороны пассажирского сидения.

– Мне все равно на тебя, Десмонд, – упрямо повторяет она. – А теперь разблокируй дверь. Иначе я разобью локтем окна в твоей дорогущей машине.

Я тихо усмехаюсь. Она серьезно решила выбить окно?

Но вдруг мне становится не до смеха.

Мне все равно на тебя, Десмонд.

Твою мать, как? Как этой девчонке в толстовке с мультяшным принтом удается произнести всего лишь несколько слов и выбить землю из-под моих ног? Всего лишь несколько слов, и мир переворачивается. И я падаю в воду и медленно иду ко дну.

Между нами все давно уничтожено.

Слова Крис, словно шипящие змеи, оплетают мою голову и жалят гораздо больнее, чем я мог представить. Похоже, для Крис действительно все давно уничтожено. И мне нужно принять это, как можно скорее.

Отвернувшись, я нажимаю на кнопку разблокировки, позволяя Крис уйти из машины. И я надеюсь, что скоро она уйдет из моего сердца.

***

– Черт! – выпаливает Кэш, схватившись рукой за лицо.

От моего удара в нос он налетает спиной на стенку в своей комнате. Оторвав ладонь от лица, Кэш проверяет, нет ли на ней крови, и в этот момент я резко впечатываю кулак ему в живот. Закашлявшись, он сгибается пополам и морщится от боли. Я знаю, что в этот раз ударил гораздо сильнее.

– Эй! – хрипит он. – За что во второй раз?

– За то, что из-за тебя Кристиана прокатилась в багажнике, – я застываю над ним. – Надеюсь, ты понял, за что получил в первый?

Кэш кивает, держась за живот.

– За то, что я поцеловал ее. Прости. Кристи мой друг, и я не хотел этого делать. Но она сказала…

– Я знаю, – перебиваю его.

Кэш поднимает на меня удивленный взгляд.

– Вы поговорили с Кристи? Чем все закончилось? Ты признался ей, что жить без нее не мож…

– Заткнись, или я снова ударю тебя.

Моя кожа на костяшках пальцев натягивается. С трудом, но все же я опускаю кулак, который предназначался для мелкого говнюка. Как бы я не злился на Кэша, но после разговора с Крис во мне уже нет того кипящего гнева, бурлящего с утра в моих костях.

Но дело не в Крис. Нет. И не в ее дурацкой просьбе не портить отношения с братом.

Просто у меня… немного выходит себя контролировать.

– Если ты еще раз ее тронешь, – говорю я сквозь зубы. – Я не ограничусь ударом в живот.

– Я понял, – кивает брат.

Прислонившись спиной к стене, он сползает на пол, ругнувшись под нос. Болезненно закряхтев, он продолжает прижимать руку к животу и выглядит так, будто несколько дней не может сходить в туалет.

– Прости, – я сажусь рядом с ним. – Ты же понимаешь, что любой сделал на моем месте тоже самое. Кристиана моя девушка, – я быстро поправляю себя. – Точнее, была моей девушкой.

Кэш поворачивается в мою сторону и внимательно смотрит на меня покрасневшими после удара глазами.

– Ты хочешь вернуть ее, верно?

– А тебе-то какая разница? – огрызаюсь я.

Кэш посмеивается, но затем болезненно морщится и прижимает к животу руку.

– Мне нет разницы. Не считая того, что ты мой брат, и я хочу, чтобы ты был счастлив.

Мои плечи напрягаются, и я отвожу взгляд от Кэша. Да, я был счастлив с Крис. И когда мы расстались, мне не хватало ее до той степени, что я не мог нормально дышать. В то время, как она не хотела меня видеть и ненавидела.

И после того, как я сегодня вылил на нее столько дерьма из-за своей злости, ревности и жажде контроля, я удивляюсь, как Крис меня еще не убила.

– Да, я был счастлив с ней, – отвечаю я искренне. – Но это все в прошлом. Сейчас она ненавидит меня и считает ублюдком.

– Ненавидит? – переспрашивает Кэш. – Девчонка первым делом подумала о тебе, когда я ее поцеловал.

От его слов кровь пульсирует у меня в висках.

– Если ты еще раз напомнишь мне про то, что ты сделал…

– Эй, полегче, – он поднимает руки перед собой, намереваясь меня успокоить. – Я имел в виду, что Кристи все время думает о тебе. Она случайно проболталась, что я напоминаю ей тебя.

– Это ровным счетом ничего не значит. Мы братья. У нас с тобой один и тот же цвет глаз, похожее строение лица. Конечно, ты ей напомнил меня.

Несмотря на свои слова, в глубине души мне отчаянно хочется, что Кэш окажется прав.

– Дело не в этом, – возражает брат. – Если бы в тот момент на моем месте в клубе был ты, то Кристи поцеловала тебя.

Мне хочется спросить, с чего он так решил, но я чувствую вибрацию в кармане джинс. Вытащив телефон, я вижу, что мне звонит брат Крис – Даниэль, и почти сразу отвечаю на вызов.

После того, что он мне сообщает, комната сужается, стены давят на меня, становится трудно дышать. Господи. Я вскакиваю на ноги и несусь к выходу.

– Эй, что случилось? – кричит мне в след Кэш.

– Кристиана пропала, – отвечаю я, прежде чем вылететь из его комнаты.

Глава 9

Портсмут, Виргиния

«Пока ты дышишь – все возможно. Поэтому никогда не переставай мечтать»

Мне кажутся эти слова, напечатанные на билборде, сущим кощунством. Лучше бы его разместили рядом со школой или на крайний случай возле госпиталя. Или любого другого общественного здания в Портсмуте. Но только не напротив входа на кладбище Хармони Гров.

Раскрыв калитку, я ступаю по тропинке, бросая быстрый взгляд на могилы, расположенные от меня слева и справа. Вскоре я ускоряю шаг, но не от того, что боюсь находиться на кладбище. Я не была здесь несколько месяцев, и мне хочется поскорее оказаться у надгробия мамы и папы.

Я натягиваю капюшон куртки, пытаясь уберечься от дождя. У меня складывается ощущение, что грозовая туча преследует меня по пятам. Как только я покинула снежный Бостон, зарядил сильный ливень. Он продолжался, когда я добралась до Норфолка на поезде. Он продолжался, когда мне пришлось пересесть на автобус, потому что прямых рейсов из Бостона в Портсмут нет. Он продолжался, когда я сняла номер в мотеле и переночевала в нем.

Дождь льет больше суток и не думает прекращать.

Я прохожу мимо могильного ряда и вижу первый ориентир – маленькую часовню. Ее остроконечная башня возвышается над дымкой тумана. Свернув на узкую тропинку, я прохожу мимо отполированных и блестящих надгробий. К ним жалостно прижимаются цветы, придавленные сильным ливнем.

Из-за непогоды на кладбище, помимо меня, никого нет. Но несмотря на надвинутый на голову капюшон, мой затылок покалывает.

Вам знакомо это странное непонятное чувство? Словно кто-то пристально наблюдает за вами? Сейчас я испытываю нечто подобное.

Обернувшись, я обвожу взглядом погрязший в тумане Хармони Гров и ничего толком не вижу. Напрягаю слух, но кроме монотонного шума дождя не различаю других звуков. Сглотнув, я иду дальше и натыкаюсь на второй ориентир – невысокий вяз. Добравшись до дерева, я сворачиваю на другую тропу и достигаю черного мраморного надгробия.

– Привет, – шепчу я. – Я скучала по вам.

Грудь сдавливают невидимые тиски, становится трудно дышать. Я опускаюсь, упираясь коленями во влажную землю, и читаю именную табличку, хотя знаю ее наизусть:

Мартин Смит и Андреа Лазарро

«Лучше зажечь свечу, чем проклинать темноту»

Это любимая папина поговорка. Поэтому мы с Даниэлем решили поместить ее на надгробие рядом с высеченным рисунком свечи, символизирующей девиз нашей семьи. По-другому эта поговорка трактуется, как "Лучше исправить положение, чем жаловаться на него" или "Или лучше сделать, чем жалеть, что не сделал".

Я прикрываю глаза, стараясь представить, что бы мне сказал папа, если бы узнал, что со мной произошло. Наверняка, он не стал бы зацикливаться на ошибках, а предпочел их решение. В отличии от его непутевой дочери, папа всегда знал, что делать.

От выступивших слез мои ресницы слипаются. У меня нет ни одной мысли, как исправить свое положение. Наоборот, мне кажется, что все будет только хуже. Скорее всего видео увидит Даниэль. И я не представляю, как после такого буду смотреть ему в глаза. Он узнает, что все это время я его обманывала и не работала официанткой.

Ты неплохо получилась на снимках. Я решил поделиться ими с другими.

Я смахиваю скатившуюся слезу мокрым рукавом куртки. В груди резко становится больно, словно кто-то со всей силы полоснул лезвием по сердцу. Господи, до сих пор не могу поверить, что Десмонд разослал видео.

Меня начинает мутить, из горла вырываются судорожные вздохи. Я изо всех сил стараюсь себя успокоить. Нет! Мне не нужно думать о Десмонде! Я пришла к двум единственным людям, которые любили меня. Я пришла к моим маме и папе. И я не позволю посторонним мыслям испортить этот момент.

Кладу рядом с надгробием четыре розы лососевого цвета, и на моем затылке каждый волосок встает дыбом. Я тревожно оглядываюсь и не вижу какого-либо силуэта или тени. Однако чувство, что здесь я не одна, не покидает меня.

Нахмурившись, я всматриваюсь в густой туман. Беспокойство постепенно сменяется холодным рассудком. Какому сумасшедшему, кроме меня, придет мысль отправиться на кладбище в столь кошмарный ливень?

Правильно. Никому.

Не желая больше об этом думать, я открываю рюкзак и достаю из него свечу. Затем вынимаю из кармана куртки зажигалку и, чиркнув колесиком, поджигаю огонь. От ветра и дождя пламя дрожит, и я прикрываю его рукой. Внутри ладони тут же становится тепло.

До того, как я уехала в Бостон, у меня был маленький, но важный ритуал. Я приходила на могилу родителей, зажигала свечу и рассказывала о том, о чем посчитала нужным поделиться с мамой и папой. А затем уходила, оставив огонь догорать. И сегодня мне нужно многое им рассказать.

Я не спала больше суток, смертельно вымотана и устала. У меня до черта проблем, и по большому счету мне плевать, если к ним добавится насморк. Окончательно усевшись на землю, я смотрю на надгробие. Как назло, у меня не получается произнести вслух ни единого слова. В горле будто застрял надсадный ком размером с футбольный мяч. Я прикрываю глаза, концентрируясь на воспоминании из прошлого.

Солнце садится, и его полоски света, напоминающие золото, отражаются в воде. Легкий ветерок обдувает меня, приносит прохладу после дневного зноя и направляет вперед. Я делаю шаг за шагом, уверенно погружаясь в воду. Когда она доходит до плеч, я слышу позади себя голос:

– Кристи!

Обернувшись, я вижу маму в голубом слитом купальнике. Хоть ее карие глаза скрыты классическими «Рэй Бан», но я знаю, что она внимательно на меня смотрит. Конечно, мама следит за тем, чтобы ее пятилетняя дочь-непоседа не заходила туда, где слишком глубоко.

Раздраженно вздохнув, я с завистью гляжу на детей, резвящихся неподалеку. Они дурачатся в воде, ныряют, толкают друг друга и заплывают туда, куда мне не разрешается.

Мне становится стыдно. Я единственная в семье, кто так и не научилась плавать. Моя мама – тренер по плаванию и пробовала учить меня и в бассейне, и на пляже. Но я все время иду камнем ко дну.

– Кристи! – опять зовет меня мама. – Вернись ближе к берегу.

Мысленно ругаю саму себя за то, что ничего не умею, и в гневе хлопаю ладонью по воде. Брызги разлетаются в разные стороны, попадают в лицо. Я зажмуриваюсь и не замечаю, как ко мне приближается папа. Он с легкостью поднимает меня и усаживает к себе на плечи.

– Пришло время попробовать мой способ, – говорит папа, погружаясь дальше в воду вместе со мной.

Он обгоняет плавающих детей. Я оборачиваюсь и едва себя сдерживаю, чтобы не показать им язык. Может быть, эти выскочки быстро научились плавать, зато у них нет такого крутого папы, как у меня. Мой папа – настоящий супергерой: широкоплечий, шесть с половиной футов роста. А еще перед ним робеют самые отъявленные хулиганы в городе, потому что папа тренирует местную футбольную команду.

– Кристи, приготовься, – командует он. – Я подброшу тебя на счет «три».

– Ты меня подбросишь? – спрашиваю я. – Я буду нырять бомбочкой? Вау!

Мне хочется визжать от радости. Но вдруг я понимаю, что мне нужно не только нырнуть, но и всплыть. А чтобы всплыть, нужно уметь плавать под водой. А чтобы уметь плавать под водой, надо…

– Папа, я не умею плавать! – кричу я.

– Я знаю, – как в ни в чем не бывало, отвечает папа. – Во время прыжка задержи дыхание, а когда окажешься в воде работай руками и ногами.

– Нет, у меня не получится!

– У тебя все получится. Задержи дыхание и успокойся, – твердо говорит он. – Три…

Он отталкивается, как пружина, и от неожиданности я вскрикиваю, цепляясь в его шею.

– Папа!

– Два…

Он продолжает раскачиваться, пока я с надеждой оборачиваюсь на голос мамы. Она плывет в нашу сторону, но между нами достаточно большое расстояние, чтобы мама успела оказаться рядом и остановить папу.

– Один!

Папа подбрасывает меня, и от испуга я делаю рваный вдох. Закатная полоска неба в глазах резко сменяется синевой, когда я погружаюсь под воду. Я кричу, и из моего рта, как из лимонада, выходят пузыри. Они устремляются вверх, пока я опускаюсь ниже и ниже.

– Кристи, работай руками и ногами.

Громкий голос папы заглушает вода. Я начинаю активно барахтаться и стараюсь подплыть к поверхности. У меня ничего не выходит, и я кричу от беспомощности. Вода попадает в горло, мне становится нечем дышать. Не удается не выплюнуть воду, не откашляться, как вдруг…

Моргнув, я вижу маму, которая плывет в мою сторону. Делая быстрые и в то же время широкие взмахи руками, я направляюсь к ней. Чтобы быстрее до нее добраться, я помогаю себе ногами, активно перебирая ими в воде.

Я доплываю до нее, и мама одной рукой обхватывает меня. Наконец мы всплываем. Сплюнув воду, я кашляю и стараюсь отдышаться. В этот момент мама отчитывает папу.

– Ты с ума сошел? Кристи могла захлебнуться!

– С таким же успехом она могла подавиться чаем, – парирует папа.

– Ты должен был посоветоваться со мной, Мартин. Здесь глубоко!

Похоже, у папы серьезные проблемы. Обычно, мама называет его "Марти", но когда на него сердится, то папа становится "Мартин".

– Здесь неглубоко. Чуть больше моего роста, – папа обращается ко мне. – Ты в порядке?

– Я доплыла до мамы, – откашлявшись, говорю я и шире раскрываю глаза. – У меня получилось!

Я сдавленно всхлипываю, продолжая удерживать ладонь над свечой и защищать ее пламя от дождя. Воспоминания, когда мне было пять лет, вернулись ко мне, словно папа учил меня плавать вчера.

– Помнишь, как ты научил меня плавать? – я улыбаюсь сквозь слезы и смотрю на папино имя, высеченное на мраморе. – У меня все получилось, и после этого я ходила ужасно гордая и счастливая. Но мама сильно рассердилась и не разговаривала с тобой несколько дней.

Я расстегиваю куртку и достаю из-под толстовки мамин кулон. Я провожу по нему пальцами, замечая, как капля дождя падает на цепочку и стекает по ее звеньям, словно слеза.

– Если бы вы узнали, что со мной произошло, наверное, вы бы тоже очень рассердились, – я тяжело вздыхаю и крепче цепляюсь в кулон. – Я… Я влюбилась в того, в кого нельзя влюбляться.

Я вылезаю из арендованного Mercedes и стараюсь разглядеть Крис в густом тумане. Уверен, что из-за шума дождя она ничего не услышит, и все равно стараюсь бесшумно закрыть за собой калитку. После чего прохожу на кладбище и иду по тропе, усыпанной гигантскими лужами. Мой взгляд прикован к Крис, которая торопливо шагает мимо старинной часовни.

Когда мне позвонил Даниэль и спросил, имею ли я отношение к тому, что его сестра пропала, в моей груди заныло так, будто в меня вонзили раскаленное копье. Внутри все жгло, кололо, пылало. И вместе с разрушающей болью я испытывал желание сравнять Бостон с землей, лишь бы только отыскать Крис.

Ее телефон был отключен, пока я вдоль и поперек объездил город. Я так ее и не нашел, но внезапно меня посетила идея. Я посмотрел на все глазами Крис.

Куда бы я отправился после того, как люди увидели грязное видео со мной? Ответ напрашивался сам собой. Крис покинула Бостон и отправилась в родной город, чтобы побыть с теми, кто ее никогда не осудит. С ее родителями.

Двухчасовой перелет из Бостона в Хамптон Роудс, еще три часа на такси, и я оказался в Портсмуте. Это были самые долгие пять часов в моей жизни. Я ехал, и перед глазами одна пугающая картинка сменялась другой.

Вдруг с Крис случится по дороге что-то страшное? Вдруг к ней пристанет какой-нибудь похотливый ублюдок? Или вдруг нападет грабитель? Господи. От каждой мысли кровь стыла в жилах.

Но вместе с этим я старался сохранить холодный рассудок. Я знал, что у Крис с собой не было много денег. Скорее всего она выбрала самый бюджетный способ передвижения – на автобусе. И после поездки наверняка сняла номер в недорогой гостинице или оплатила кровать в хостеле.

По этой причине первым делом я отправился проверять дорожные мотели, которых в Портсмуте числилось не так уж и много. В одном из них я узнал, что Кристиана Лазарро сняла одноместный номер. Я поселился с ней по соседству и остаток ночи не мог сомкнуть глаз.

Меня и Крис разделяла гребаная стенка, и мне пришлось собрать всю волю в кулак и не сорваться к ней. Я уверен, что после того, что наговорил Крис, она вновь попытается убежать от меня.

Однако я не могу вернуться в Бостон один. Кроме того, что Крис должна быть там, где я смогу ее контролировать, я дал обещание Даниэлю Лазарро. Я найду его сестру и привезу ее домой в целостности и сохранности. Правда, я пока не знаю, каким способом, но я сделаю это.

Между тем, Крис сворачивает с тропы и, будто почувствовав мой взгляд, оборачивается. Я тут же скрываюсь за статуей скорбящего ангела. Всем сердцем я надеюсь, что Крис не заметит меня. Я не хочу мешать ей сделать то, ради чего она сюда приехала. Я лишь позволю себе быть рядом, пока она не догадывается об этом.

Через некоторое время я снова оказываюсь на дорожке и иду дальше. Туман настолько густой, что хрупкая фигура Крис пропадает из поля моего зрения. Я прохожу мимо часовни и останавливаюсь, решив дождаться ее здесь. Крис будет возвращаться обратно, и я в любом случае замечу ее.

Деревянная дверь скрипит, когда я открываю ее и оказываюсь внутри. Мои шаги отдаются эхом по каменному полу. Здесь никого нет, кроме святых, укоризненно смотрящих на меня со старинных фресок. Я прохожу дальше, прислушиваясь к шуму дождя, барабанящему по окнам. Приблизившись к одному из них, я чувствую, как в животе зарождается волнительный трепет.

Я вновь вижу Крис.

Она сидит напротив могилы родителей. В объемной куртке с наброшенным на голову капюшоном и черных джинсах. Ее ботинки испачканы в грязи, а на спине рюкзак, наверняка успевший промокнуть. Протянув руку, Крис кладет рядом с надгробием несколько роз, а затем оборачивается.

Сердце бьется в стократ быстрее. Мне кажется, что она смотрит прямо на меня.

Нет ничего более необъяснимого и не поддающегося логике, чем та связь, которая установилась между нами с самого начала. Я давно заметил, если я и Крис находимся в одном помещении, наши взгляды обречены на то, чтобы встретиться. Нас всегда влекло друг к другу гораздо больше, чем на обычном физическом уровне.

– Детка, я здесь, – бормочу я. – Я рядом.

Я поднимаю руку и дотрагиваюсь до стекла, пытаясь удержать ее взгляд. Но Крис отворачивается, и у меня во рту появляется привкус горечи.

Что тебя не устраивает, Десмонд? Ты же сам хотел, чтобы связь между тобой и Кристианой оборвалась. Ты приехал сюда, чтобы уничтожить все, что вас связывало, разве не так?

Сощурив глаза, я наблюдаю, как Крис что-то достает из рюкзака. Спустя несколько секунд мягкое свечение озаряет ее лицо, а затем оно пропадает. Но этого оказывается достаточно, чтобы я увидел, как по щекам Крис текут слезы.

От их вида мои внутренности затягиваются в тугой узел. Я с силой цепляюсь в потрескавшуюся оконную раму, будто это действие способно удержать меня на месте.

Оставайся здесь, гребаный сталкер. Не мешай ей.

Я наблюдаю, как Крис смотрит на надгробие и спустя несколько секунд… Садится на землю. Твою мать, у меня чешутся ладони от желания схватить Крис и утащить отсюда. Какого черта? Она намерена подхватить под дождем пневмонию?

Я прикрываю глаза и отворачиваюсь. Не вмешивайся, черт тебя подери. Дай ей побыть с родителями наедине.

Я стискиваю челюсти от того, что не могу найти подходящего решения. Не могу вернуть контроль над ситуацией. Я не знаю, что делать.

Головой и разумом я понимаю, что Крис предпочла, чтобы ее оставили в покое. За этим она и приехала сюда.

Но сердцем и душой я хочу опуститься вместе с ней на мокрую землю. Хочу извиниться перед ее родителями за то, что сделал мой отец. Хочу сказать: «Спасибо», ведь именно благодаря им родилась Крис. Девушка, к которой у меня были самые настоящие и искренние чувства. И если убрать ту боль, которую мы причинили друг другу, мы любили друг друга и были счастливы.

Открыв глаза, я опять смотрю на Крис. Ее губы шевелятся, видимо она чем-то делится с родителями. Интересно, о чем она говорит? Рассказывает, как моя семья обошлась с ее? Негодует из-за того, какого монстра она повстречала? Или злорадствует, как ей удалось разбить мне сердце?

Внезапно стены часовни сужаются и давят на меня, влажный воздух сгущается. Мне становится трудно дышать. Вцепившись в волосы, я стараюсь отогнать от себя воспоминание, но оно не собирается исчезать.

Сердце бьется быстрее, когда я вижу Крис. Она стоит в коридоре, дожидаясь начала судебного заседания. Вероятно, Крис о чем-то задумалась, иначе заметила бы меня. Я не видел ее несколько дней, не слышал ее голоса, и внутри меня все оживает, кровь разносится по иссохшим венам.

Я подхожу к ней, собираясь прижать к своей груди. Но как только Крис замечает меня, за одно мгновение ее взгляд меняется. Она сверлит меня глазами, полными ненависти, и я замираю в замешательстве.

– Даже не думай приближаться ко мне, – шепчет она и озирается по сторонам.

Я хмурюсь. Крис боится остаться со мной наедине?

– Крис, мне нужно многое тебе объяснить.

Например, почему я молчал и ничего не говорил про то, что сделал мой отец в прошлом. Почему я ждал ее восемнадцатилетия. Почему хотел передать Крис права на спортивный комплекс, построенный на земле, которая принадлежала ее родителям.

– Крис, – я делаю глубокий вдох. – Прости, что я скрывал от тебя то, как поступил мой отец. Я люблю тебя и не собирался обманывать…

– Если бы ты не собирался обманывать, ты бы сразу все рассказал, – выпаливает Крис, явно не убежденная моим извинением.

– Я хотел рассказать, – продолжаю я.

– Когда? Когда ты хотел это сделать? – Крис понижает голос, чтобы только я мог ее услышать. – Грейс сказала, что подслушала твой разговор с Кэшем за две недели до Хеллоуина. Выходит, ты знал о том, что твой отец отобрал у моих родителей землю. И ты без угрызений совести привез меня к себе домой, а потом первый раз… Занялся со мной сексом?

– Крис, я клянусь, что не знал про это, когда мы первый раз занимались любовью, – я подхожу к Крис ближе, но она отстраняется от меня. – Я узнал об этом на следующий день и решил все рассказать позже, когда тебе исполнится восемнадцать. Прости меня, детка.

– Мне не нужны твои извинения, – огрызается Крис. – Я тебя ненавижу!

Я игнорирую ее слова и вновь подхожу к ней, обхватив руками ее плечи. Нет, она не убежит от меня. Она выслушает все, что я собираюсь ей рассказать. Шаг за шагом.

– Крис, я скрывал от тебя это не просто так. Я хотел вернуть тебе…

– Мне плевать на твои оправдания! – Крис яростно дергается от меня в сторону, но я крепко держу ее. – Я жалею, что встретила тебя, Десмонд. Я жалею, что полюбила тебя. Но больше всего я жалею, что не послушала Грейс и вернулась к тебе.

– Детка, ты говоришь на эмоциях, – произношу я, убеждая в этом отчасти себя и ее. – Единственное, о чем ты пожалеешь – это о том, что ты сказала мне прямо сейчас.

– Я жалею, что пришла на гонки вместо того, чтобы остаться дома, – не унимается Крис. – Я жалею, что разговаривала с Уильямсоном и подала вам идею поменяться машинами.

У меня перехватывает дыхание. Какого черта она только что сказала?

Крис жалеет, что я поменялся машиной с Уильямсоном? Она хотела, чтобы за рулем Мустанга с неисправными тормозами оказался я?

Я продолжаю держать Крис за плечи и отказываюсь верить в то, что…

– То есть, ты жалеешь, что я не сел за сломанную машину? – не своим голосом спрашиваю я. – Ты понимаешь, что я мог разбиться?

– А почему меня это должно волновать, Десмонд? – говорит Крис сквозь зубы. – Разве твой отец волновался, когда отбирал у моих родителей землю? Разве твоего отца беспокоило, что я и мой брат оказались без дома? Нет! Ему было все равно! Тогда почему я должна волноваться за его сына?

С этими словами Крис отталкивает меня и направляется в раскрытые двери суда, а я молча остаюсь стоять на месте. Слова, которые произнесла Крис, сталкивают меня в пропасть.

Глава 10

Твоему отцу было все равно! Тогда почему я должна волноваться за его сына?

Слова Крис звучат эхом в моей голове и пронзают сердце. Внутри меня все горит. Я задыхаюсь, и хочется содрать живьем с себя кожу, лишь бы сделать нормальный вздох.

Стараясь успокоиться, я цепляюсь в раму, и под моими пальцами измученно трещит старая древесина. Я поднимаю голову и смотрю в окно. Мой взгляд возвращается к Крис. Она все еще сидит под дождем у могилы родителей. Промокшая, одинокая, потерянная.

А я стою здесь и наблюдаю за ней, как какой-то слабак.

Пошло оно все к черту!

Сколько можно изводить себя и ее? Сколько можно разрушать наши жизни из-за ошибок прошлого?

Крис сделала мне больно. Я нанес ей ответ. Теперь мы квиты. Счет сравнялся, и больше не будет никаких моих идиотских планов «А» и планов «Б». Больше не будет никаких попыток уничтожить то, что связывало нас. Я больше не собираюсь делать ей больно.

И больше не позволю ей иметь надо мной власть.

Тяжелый влажный воздух постепенно заполняет мои легкие, дыхание выравнивается. Я прихожу в равновесие и направляюсь к выходу. Распахнув дверь, я выбираюсь из часовни и иду к тому месту на кладбище, где находится Крис.

Я могу оставить ее здесь и уехать. Один. И пускай она учится, где хочет. Встречается, с кем хочет. Трахается, с кем хочет.

Но я дал обещание ее брату. Я верну Крис домой. Я доведу до конца дело.

Я приближаюсь к ней, но внезапно резко останавливаюсь, словно врезался в невидимую стену. Между мной и Крис несколько футов, и я недовольно смотрю на ее затылок. Блять. Почему ты замер, Десмонд? Просто возьми и унеси ее в машину. Ты же собирался сделать именно так!

– Я понимала, что он не виноват в том, что сделал его отец. Дети не должны нести ответственность за ошибки своих родителей. Но он все знал и молчал, – сквозь шум дождя я слышу гнусавый голос Крис.

Она говорит про меня?

Затаив дыхание, я прислушиваюсь к ее каждому слову.

– И пока я думала, что встретила человека, которому смогу доверять, он скрывал от меня правду, – продолжает Крис, не подозревая, что я стою за ее спиной. – Он скрывал правду, когда признавался мне в любви. Он скрывал правду, а сам требовал, чтобы мы не имели друг от друга секретов. Разве это справедливо?

Нет, это ни хрена несправедливо. Но я скрывал правду не просто так. На то были причины. И совсем скоро Крис об этом узнает.

Я верну ее в Бостон и отдам документы на право собственности. Мне не нужен ни спортивный комплекс, ни земля, на котором он построен. Это все принадлежит Лазарро.

– Но я все равно не должна была говорить ему ужасные вещи. Я пожелала ему смерти.

Ее плечи подрагивают, и я слышу, как она плачет. От этого звука у меня колит в груди. Я хочу притянуть Крис к себе, а мои руки так и просят обнять ее и не отпускать. Но я не должен обращать внимание на это предательское чувство. Крис столкнула меня в пропасть и безразлично ушла.

– Я причинила ему боль, и мне жаль. Мне действительно жаль, – сквозь всхлипы произносит Крис. – И, если бы можно было отмотать время и вернуться назад, я не стала бы говорить ему этих слов. Я бы сделала так, как обещала. Я бы рассказала ему обо всем, и мы решили проблему вместе.

Вместе.

Ее слова впечатывают меня в землю невидимым грузом. Крис помнит про свое обещание, которое так и не сдержала. Но время упущено, и с того момента произошло много дерьма. Я солгал ей, сказав, что разослал видео. И теперь мы оба страдаем, получив то, что заслужили.

– Не хочу оправдывать себя, но мне было тяжело. Одна проблема сменялась другой, и я не могла оставаться спокойной. Перед судебным слушанием ко мне пришел адвокат и попросил снять обвинения с Грейс.

Крис замолкает и плачет, а я так часто дышу, что не могу перевести дух. Бромфилд просил Крис снять обвинения с Грейс? Он заставлял давать ее ложные показания?

Гребаный ублюдок! Как он посмел требовать что-то от Крис?

Я сжимаю кулаки, и кожа на руках болезненно натягивается. Я придушу нашего семейного адвоката, как только вернусь домой. Обмотаю вокруг его морщинистой шеи галстук и со всей силы потяну на себя.

– Он попросил, чтобы я сказала на суде, что Грейс пыталась защитить меня от Джеймса. Точнее, не попросил, а предложил деньги. Но я отказалась. Грейс должна понести наказание…

Я не слышу, что дальше говорит Крис. У меня в голове гудят одни и те же слова: «…защитить меня от Джеймса».

Мое сердце сжимается. На Крис напал мой гоночный соперник Джеймс Уильямсон? Он обидел ее? Сделал ей больно?

Каждая мышца в моем теле напрягается, хочется крушить все вокруг. Уильямсон нежилец.

– Но это не все. Пиар-менеджер Джеймса потребовал от меня, чтобы я… – Крис понижает голос, и я не могу разобрать из-за шума дождя то, что она произносит.

Я делаю еще пару шагов, оказываясь буквально позади Крис. Знаю, что она не хотела бы, чтобы ее подслушивали. Но мне, черт возьми, важно услышать, что сделал этот подонок.

– Я была так напугана, что не могла сохранять спокойствие. В этот же день я увидела Десмонда, и… – Крис всхлипывает. – Я увидела Десмонда, и вся ярость и злость, что сидели внутри, обрушились на него. Я причинила ему боль, и он ответил мне тем же. Он поступил подло, и я никогда не смогу простить ему этого. Между нами все кончено.

Как только она замолкает, раздается резкий раскат грома.

Между нами все кончено.

Нет, между нами ни хрена ничего не кончено. Я найду виновника, который разослал видео, и он будет первым в моем списке. И только после него я займусь жалким куском дерьма Уильямсоном и адвокатом.

Злость и гнев во мне достигают предела, отчего на лбу выступает пот. Он мгновенно перемешивается с прохладными каплями дождя, стекающими по лицу. Сжав кулаки, я вижу, как Крис дрожит от рыданий, и больше не могу на это смотреть. У меня разрывается сердце от того, что она плачет. Нужно, как можно скорее уводить ее, пока она окончательно не замерзла и не потонула в горе.

– Крис, – тихо произношу, чтобы ее не спугнуть.

Она вздрагивает, напрягает плечи, а затем разворачивается. Ее глаза встречаются с моими, и внутри меня все рушится, с оглушительным ревом летя вниз. Я ожидал чего угодно, но только не этого.

Ее взгляд безжизненный, лицо не выражает каких-либо эмоций. Крис выглядит так, словно поставила крест на своем мире. На какое-то время я потрясенно замираю, а потом беру себя в руки. Действуй, идиот!

– Мне позвонил твой брат. Он искал тебя, и я пообещал ему, если найду тебя, то отвезу домой.

– Я сегодня позвоню ему и скажу, что со мной все в порядке, – она моргает ресницами, мокрыми от слез и дождя. – Оставь меня.

Нет, детка. Я оставлю тебя только, когда перестану дышать. Но даже на том свете я найду способ оказаться рядом с тобой.

– У тебя есть полное право послать меня. Но я никуда не уйду. Я уйду отсюда лишь в одном случае. Вдвоем с тобой.

Я наклоняюсь и кладу руку ей на плечо. Но Крис сбрасывает ее, и в ее карих глазах отражается боль.

– Тебе не кажется, что это уже перебор? Ты разослал видео, угрожал судом моему брату, добился того, что я не смогу учиться в колледже. Ты уничтожил мою жизнь, Десмонд. Я пришла на могилу родителей. Почему ты не можешь оставить меня в покое хотя бы здесь?

– Я не рассылал видео. Я специально так сказал, чтобы сделать тебе…

– Больно? – Крис перебивает меня. – Поздравляю, тебе это удалось. Мне больно. Но не от того, что я разочарована в тебе. Мне больно, что видео увидит мой брат. Даниэль будет винить себя в том, что долго не мог найти работу, и его младшей сестре пришлось пойти на подобный поганый заработок. Но это ведь не волнует тебя, верно?

Сказав это, она оставляет потухшую свечу рядом с надгробием, поднимается и проходит мимо меня.

– Крис, я не рассылал видео, – повторяю я и иду за ней. – Я знаю, что ты мне не веришь. Но я обещаю, что найду того, кто это сделал.

– Твои обещания ничего не значат, – Крис оборачивается и выдергивает из-под ворота толстовки цепочку с кулоном. – Видишь надпись? А теперь вспомни, что ты говорил мне несколько месяцев назад?

Мои слова, которые я так и не сдержал, застревают в горле огромным комом. Тысячи лучших ночей.

Свинцовое небо пронзает молния, на долю секунды освещая лицо Крис, блестящее от дождя. Следом раздается раскат грома, и я вспоминаю, что не один здесь, кто отрекся от своих слов.

– Ты тоже давала обещание, – говорю я и приближаюсь к ней. – И ты тоже его не сдержала.

Крис не отрывает от меня настороженного взгляда и молчит. Ее губы сжимаются. Я знаю, что она понимает, о чем я говорю.

– Мы вместе принимаем решение, – я делаю еще один шаг в ее сторону. – Вместе побеждаем и вместе огорчаемся.

Еще шаг, и наконец я встаю рядом с Крис. Задрав голову, она по-прежнему неотрывно на меня смотрит и ничего не говорит.

– Мы вместе делаем ошибки. И вместе их исправляем, – последние слова я выделяю особым тоном.

Я не жду, что Крис что-то скажет в ответ. Она никогда не пыталась себя оправдать. Но ее глаза красноречивее всяких слов. Они полыхают огнем, и я, черт возьми, рад этому. Пускай Крис ненавидит и мысленно пускает мне кровь. Пускай представляет, как вырывает мне горло. Это в стократ лучше, чем ее безжизненный взгляд.

– Я все прекрасно помню, Десмонд, – выпаливает она. – Но это уже не имеет значения. Я больше не хочу тебя ни видеть, ни слышать.

Крис на меня злится, и я знаю, что с минуты на минуту она оттолкнет меня и убежит. Я не даю ей этого сделать и, схватив ее, прижимаю к своей груди. Зарычав, Крис упирается в меня ладонями и пытается вырваться. Но я крепко держу ее и направляюсь вместе с ней к выходу.

– Пусти меня! – кричит она.

Крис замахивается и со всей силы бьет меня в горло. У меня резко перехватывает дыхание. Твою мать. Для девчонки это был достойный удар. Но я все равно не выпускаю ее. Я добираюсь к машине и оттесняю Крис к кузову. Пока я ищу ключи, она пытается ударить мне коленом по яйцам, но я зажимаю ее ногу между бедер.

– Детка, я люблю жестко, но не настолько, – дразняще ухмыляюсь я.

Взвизгнув, Крис мечется из стороны в стороны, слово в нее вселился бес. Но я не даю ей шанса освободиться и разворачиваю ее, прижимаясь к ней грудью. Мои пальцы обхватывают ее запястья, и я скрещиваю ее руки у Крис за спиной. После чего наклоняюсь к ней вплотную. Капли дождя поблескивают на ее ресницах, губы волнительно приоткрыты. И я знаю, что ее губы способны подарить самый чувственный поцелуй.

– Отпусти меня! Я никуда с тобой не поеду. Козел!

Я отрывисто усмехаюсь. Ее губы способны и на ругательства. И черт, как же хочется заткнуть рот Крис своим.

– Я же сказала, что не хочу тебя видеть! – продолжает возмущаться она. – Пусти меня!

– А еще ты сказала, что если бы можно было отмотать время и вернуться назад, ты бы не стала говорить мне тех слов, – напоминаю я.

Ты жалеешь. Пожалуйста, признайся, что хочешь вернуться.

– Твой отец не учил тебя, что плохо подслушивать чужие разговоры? – огрызается Крис.

Она с новой силой начинает брыкаться, и я крепче сжимаю пальцами ее запястья, пока ее попка трется об меня через джинсы. Черт. Крис слишком близко, ее запах заполняет легкие, и я едва держу себя в руках. У меня появятся проблемы, если в этот момент встанет член. Я делаю глубокий вздох.

– Плевать. Главное, что я услышал самое важное. Ты сказала мне это дерьмо на эмоциях, и мы можем все исправить. Дай мне несколько дней, и я найду того, кто разослал видео.

– Я не верю тебе, – упрямо возражает Крис. – Ты не первый раз обманываешь меня.

– Хочешь узнать, почему я скрывал от тебя правду? Ты узнаешь об этом. Но только, когда вернешься в Бостон.

Крис прекращает попытки вырываться и замирает. Сейчас она запросто может почувствовать, как бешено колотится мое сердце.

– Ты врешь, – тихо заявляет она.

– Пожалуйста, доверься мне, – мой голос ломается. – Я хочу рассказать тебе правду. Но для этого ты должна вернуться в Бостон.

– Почему ты не можешь сказать правду прямо сейчас? – взрывается Крис. – Почему для этого мне обязательно возвращаться в Бостон?

Она серьезно? Неужели Крис не понимает, что по-другому я не смогу убедить ее вернуться?

– Потому что я обещал твоему брату, – отвечаю я. – Даниэль ждет тебя в Бостоне.

После моих слов Крис опускает голову, словно принимает решение сдаться.

– Хорошо. Я вернусь в Бостон, – она поворачивается и предупреждающе на меня смотрит. – Но если это твоя ловушка или манипуляция, в следующий раз я исчезну навсегда.

Не исчезнешь. Я никогда не допущу этого.

– Договорились, – я с неохотой отпускаю ее запястья. – Мы уезжаем сегодня.

Крис кивает и медленно отходит от меня, обогнув Mercedes со стороны капота. Она останавливается у двери пассажирского сиденья, и я расслаблено выдыхаю. Крис осталась со мной и не сбежала.

В поиске ключей от машины я ощупываю карманы джинс, но ничего не нахожу. Нахмурившись, я озираюсь по сторонам. Неужели я оборонил их на кладбище или в часовне?

– Десмонд, – меня окликает Крис. – Ты что-то потерял, милый?

Милый? Что?

В недоумении я смотрю на нее и вижу… Какого черта? Крис свистнула мои ключи?

– Крис, верни их, – твердо требую я и направляюсь в ее сторону.

В этот момент она замахивается и швыряет ключи в огромную лужу на дороге.

Блядь. Только не это.

Нет, нет, нет.

Выпустив измученный стон, я смотрю, как брелок пропадает в темной воде, после чего на ее поверхности появляются круги.

– Крис, какого хрена? – я оборачиваюсь и…

Мне хочется и смеяться, и рычать одновременно. Эта девчонка обвела меня вокруг пальца. Сделала вид, что поверила мне. Украла ключи и утопила их.

И ей все-таки удалось ускользнуть от меня.

Я тихо усмехаюсь. Хорошо, детка. В этот раз я позволю тебе убежать. Но только для того, чтобы поймать тебя.

Глава 11

Мне не верится, но я действительно сделала это. Я утопила ключ от машины Десмонда, а затем сбежала от него. Впрочем, с последним у меня никогда не возникало проблем.

Закрыв за собой дверь своего номера, я стаскиваю ботинки и оставляю их на пороге. Прохожу внутрь, попутно снимая тяжелую мокрую куртку, и останавливаюсь у кровати. Из-под нее вынимаю чемодан, который заранее собрала в Бостоне, и достаю оттуда чистую и сухую одежду. Мои зубы выстукивают дробь, мне жутко холодно. И если я не приму горячий душ в ближайшее время, то рискую покрыться инеем.

Торопливо иду в ванную, и едва теплая вода попадает на мою кожу, выпускаю довольный стон. Господи, как же хорошо. Несколько минут я не шевелюсь и просто стою под горячими струями, пытаясь согреться.

Отправиться на кладбище в проливной дождь, явно не очень здравая идея. Но для меня было важно поделиться с мамой и папой тем, что произошло в моей жизни за последнее время. И так вышло, что меня услышал Десмонд.

Клянусь, я ощущала его присутствие. Я не видела его, так как он стоял за спиной, но на теле каждый волосок встал дыбом, как наэлектризованный. Мне нужно было обернуться, но я не поворачивалась, ошибочно полагая, что Десмонд не стал утруждать себя моими поисками.

Однако мало того, что он следил за мной, так он еще подслушал мой разговор! Говнюк.

Из дозатора, прикрепленного на стене, я выдавливаю шампунь и наношу его на волосы. Я мою голову, прикрыв глаза, и мягкий, ненавязчивый аромат проникает в ноздри.

Для недорогого отеля тут вполне приличные условия проживания. Чистое белье и полотенца, даже вдоль ванны расставлены стеклянные емкости с разными эфирными маслами. Но мне не суждено ими воспользоваться. Я должна съехать отсюда, как можно скорее. Десмонд в любой момент может найти меня. Если уже не нашел.

Но если он все-таки вычислит меня, я ни под каким предлогом не впущу его в номер. Что бы он не говорил.

Мы можем все исправить. Дай мне несколько дней, и я найду того, кто разослал видео.

Низкий голос Десмонда звучит в голове, и мое горло сдавливает. Боже, как хочется поверить ему. Как хочется, чтобы все его слова оказались правдой. Но я буду полной идиоткой, если вновь доверюсь ему.

Пожалуйста, доверься мне. Я хочу рассказать тебе правду. Но для этого ты должна вернуться в Бостон.

Я качаю головой. Нет. Как бы я не желала узнать причину, почему любимый человек обманывал меня, не нужно вестись на его уловки.

Все, что говорит Десмонд – очередная ловушка. Он прекрасный манипулятор и взвешивает в уме каждое слово. У него есть цель – разрушить все, что связывало нас. Десмонд откровенно и напрямую заявил мне об этом.

Я хочу видеть, как каждый день ты будешь смотреть, как я медленно уничтожаю то, что когда-то мы обещали друг другу.

От его угрозы мой подбородок дрожит. Я стискиваю зубы, стараясь успокоиться. Я не должна забывать о его злобных намерениях. И не должна возвращаться в Бостон ни при каких обстоятельствах.

Смыв шампунь, я наношу кондиционер и сквозь шум льющейся воды улавливаю шорох. Сердце пропускает удар. Я мгновенно распахиваю глаза и за полупрозрачной шторкой вижу высокую тень. Она приближается, и, вскрикнув, я моментально прижимаюсь к кафельной стене, испуганно прикрыв тело руками.

– Кто здесь? – от страха к горлу подступает желчь. – Джеймс?

Я знаю, что его лечение подходит к концу. После ночи Хеллоуина Джеймс угодил в больницу, так и не получив заслуженного наказания. А отсутствие наказания только усиливает вседозволенность таких больных ублюдков, как он.

Но я больше не предстану перед ним жертвой. Пока темный силуэт движется в мою сторону, я лихорадочно ищу что-нибудь, что подойдет в качестве средства самообороны. Схватив баночку с солью для ванны, я как можно быстрее откручиваю крышку и высыпаю ее содержимое. Пустая стеклянная емкость не повысит мои шансы, однако если я разобью ее об кафель, то смогу поранить ублюдка и выбраться отсюда.

– Проваливай! – кричу я. – Если ты сейчас же этого не сделаешь, в этот раз я обращусь в полицию!

Не теряя времени, я разбиваю стеклянную банку. Осколки рассыпаются по дну ванны, а горлышко с острыми неровными краями остается зажатым в руке. Собираясь первой нанести удар, я прикрываюсь шторой для ванны и замахиваюсь. И тут же останавливаюсь, судорожно вздохнув.

Напротив меня стои́т Десмонд. На нем темная рубашка с несколькими расстегнутыми пуговицами на воротнике и черные джинсы. Он пристально смотрит на мое импровизированное средство самообороны. Затем опускает взгляд на дно ванны, усеянное осколками. И только потом его взгляд поднимается на мое лицо.

– Десмонд! – рявкаю я. – Что ты здесь делаешь?

– Джеймс? – мрачно спрашивает он. – Почему ты думала, что это он?

– Ты совсем обнаглел? – кричу я. – Какого черта ты делаешь в моем номере?

– Ты пыталась защититься от Джеймса, – Десмонд не обращает внимания на мои вопросы. – Этот ублюдок сделал тебе что-то плохое?

Я не собираюсь разговаривать с Десмондом. Тем более в таком положении, когда я чувствую себя максимально уязвленной. На мне нет ничего из одежды.

Продолжая укрываться шторой, я тянусь к крючку с полотенцами. Но меня опережает Десмонд. Прежде, чем я успеваю возмутиться, он хватает полотенце и одним махом отодвигает штору. От неожиданности я ахаю и отступаю назад, когда Десмонд набрасывает на меня махровую белую ткань. После этого он обвивает меня руками и поднимает с такой легкостью, словно я ничего не вешу.

– Пусти меня! – взвизгиваю я. – Не прикасайся ко мне!

– Поверь, я бы не трогал тебя. Но ты была в ванной, полной осколков, – Десмонд ставит меня на пол рядом с собой.

– Спасибо за заботу, – огрызаюсь я. – Мне бы не пришлось разбивать стекло, если бы ты не забрался в мой номер!

– Меня бы здесь не было, если бы ты не утопила мои ключи от машины и согласилась вернуться домой, – парирует он.

Десмонд выпускает меня, и я моментально укрываюсь полотенцем, пытаясь спрятать самые интимные места на теле. Не хочу, чтобы Десмонд нахально пользовался своим положением и пялился на меня.

От возмущения моя грудь часто вздымается и опадает, щеки заливаются краской. Но несмотря на свой взбесившийся вид, в глубине души я испытываю колоссальное облегчение от того, что это он. А не псих Джеймс.

– Я не вернусь домой, – тихо рычу я и добавляю. – Точнее, не вернусь в Бостон. Теперь уходи из моего номера.

– Из твоего? Тогда почему ключ от твоего номера у меня?

Я прищуриваю глаза и злобно смотрю на ключ-карту, которую Десмонд достает из кармана джинс и демонстрирует мне.

– Что он у тебя делает?

– Я могу купить этот отель по щелчку пальцев. В том числе и номер, в котором ты остановилась, – заявляет Десмонд с невероятным самодовольством.

– И что ты намерен делать дальше? Собираешься купить меня? – язвительно спрашиваю я.

В его голубых глазах мелькает неловкость и что-то похожее на сожаление. Но потом его взгляд вновь становится уверенным и нахальным.

– Даже если бы я возглавлял список Forbes, мне бы не хватило на такую, как ты, – отвечает он.

– Ты для этого пришел в мой номер? – озлобленно интересуюсь я. – Чтобы сказать мне об этом?

– Этой мой номер, Кристиана, – настойчиво возражает Десмонд.

Его номер? Моя ладонь тут же чешется отвесить звонкую пощечину по заносчивому и красивому лицу этого напыщенного говнюка, черт бы его побрал.

– Твой номер? – переспрашиваю я и срываюсь на крик. – Это мой номер, Десмонд! Я оплатила его до завтрашнего дня. И меня не волнует, что ты можешь позволить себе купить это место, улицу или весь чертов город! Ты сейчас же свалишь отсюда, иначе я вызову полицию. Ты нарушаешь закон, вторгаешься в мою личную жизнь и занимаешься преследованием!

Думаете от моей яростной речи Десмонд стал выглядеть раскаянным или хотя бы попытался изобразить смятение?

Ни капельки.

– Если ты вызовешь полицию, боюсь, они арестуют тебя, а не меня, – невозмутимо говорит он. – Этот номер оформлен на Аматорио, а насколько я помню – ты Кристиана Лазарро, – уголки его губ ползут вверх, и Десмонд добавляет. – Хотя мне намного больше нравится, как твое имя сочетается с моей фамилией. Кристиана Аматорио.

Если бы я услышала подобное от Десмонда всего полтора месяца назад, я бы стала самой счастливой девушкой на планете. Но я знаю, что все сказанное им сейчас – часть его плана. Десмонд хочет нанести мне удар побольнее. В мое самое уязвленное место. В сердце.

Но я не позволю этому засранцу играть на моих чувствах. Я вскидываю подбородок, стараясь, чтобы выражение моего лица выглядело скучающим.

– Неплохая идея, – я равнодушно пожимаю плечами. – Как думаешь, Кэш не будет против, если я возьму вашу фамилию?

Сказав это, я сразу же жалею о своих словах. Что я несу, черт возьми? Мне нужно заткнуться. Я не должна сеять зерно раздора между братьями.

Я жду, что Десмонд что-нибудь съязвит в ответ, но он не произносит ни единого слова. Он приближается ко мне вплотную, и я пячусь назад, пока не утыкаюсь спиной в стену. Выставив руки по обеим сторонам от моей головы, Десмонд наклоняется. Его лицо оказывается напротив моего, а губы рядом с моими. Его горячее дыхание обволакивает мою кожу, и у меня сдавливает грудь от волнения.

– Ты будешь носить нашу фамилию, – низким охрипшим голосом произносит Десмонд. – Но только от меня.

Он внимательно на меня смотрит. Не пожирает голодным, похотливым взглядом, а впивается своими пронзительными глазами в мои. И от этого меня тянет к нему. Мне хочется закрыть глаза и прижаться к его твердой груди. Но вместо этого я вижу, как в его глазах из-под полуопущенных век расширяются зрачки. Черная точка постепенно расползается и поглощает голубую радужку.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как мучительный тягостный жар зарождается в груди и медленно опускается в низ живота. Каждый дюйм на моей коже распаляется от близости Десмонда.

– Я неудачно пошутила насчет твоего брата, и мне не нужна ваша фамилия, – с трудом выдавливаю я. – Я лучше оближу искрящийся провод, чем стану Аматорио.

– Тогда мне придется вырубить к чертовой матери электричество во всем мире, чтобы ты стала Аматорио, – твердо заявляет Десмонд. – Ты будешь носить мою фамилию, Кристиана. Наши дети будут носить мою фамилию. И ты сама этого захочешь.

Он до сих пор не отводит своих глаз от моих. Не знаю, сколько проходит времени, но мне кажется секунды оборачиваются часами, а минуты годами. На миг я теряю самоконтроль и опускаю взгляд с его глаз на губы. И тотчас воспоминания, как мне было хорошо с Десмондом, вихрем кружатся в голове.

Его горячие поцелуи… Обжигающие прикосновения рук… Десмонд внутри меня, и раз за разом я выдыхаю его имя…

Черт, Кристи! Держи себя в руках!

Я знаю, что для моего блага будет лучшим оттолкнуть его и убежать. Но этой мой номер, и Десмонд должен уйти сам.

– Единственное, что я хочу – чтобы ты оставил меня в покое, – мне хочется кричать, но я способна лишь на шепот.

– Ты действительно хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? – спрашивает Десмонд.

– Да, черт возьми, действительно хочу.

Большинство людей после такого ответа сразу бы ушли, но только не Десмонд. Он, наоборот, остается на месте и еще ниже склоняет голову.

– Хорошо, я уйду. Но у меня накопились вопросы. И мне нужны ответы.

С этими словами Десмонд выпрямляется в полный рост, и только сейчас я могу нормально вздохнуть. Он поднимает руку и снимает с крючка еще одно полотенце. После чего проводит им сначала по одной моей влажной щеке, затем по другой. Дальше вытирает подбородок и медленно спускается к шее.

Не зная, как реагировать, я замираю и наблюдаю, как Десмонд вытирает мою кожу, покрытую капельками воды. Десмонд проводит полотенцем по плечам, а потом переходит к рукам и делает это так нежно, трепетно и осторожно, что у меня на глазах наворачиваются слезы. Я зажмуриваюсь, чтобы не показать своей слабости.

Мои веки опущены, и я чувствую, как Десмонд проводит полотенцем по линиям ключицы и скользит по ложбинке между грудей. Я пытаюсь справиться с учащенным дыханием, пока тело трепещет в ожидании дальнейших прикосновений.

С частыми вздохами парфюм Десмонда и его собственный запах заполняют меня, отключают голову. Я совершенно не помню, зачем и по какой причине здесь находится Десмонд.

Главное, что он со мной.

Раскрыв глаза, я вижу, как Десмонд опускается передо мной на колени. Его мокрые после дождя волосы небрежно спадают на лоб и виски. Кончики моих пальцев горят от желания запутаться в его черных прядях.

Не догадываясь о моих мыслях, Десмонд проводит полотенцем по лодыжке и поднимается выше. Выше. Еще выше, и мне становится труднее дышать. Я борюсь с внутренней дрожью, отчетливо ощущая, как соски напрягаются, а между ног нарастает давление.

Боже, еще одно его прикосновение, и я могу сорваться. Мне отчаянно хочется ощутить его настойчивые губы на своих. Его крепкое твердое тело на моем. Его сильные руки, ласкающие все и сразу…

Жар целиком охватывает меня, когда Десмонд вытирает мою нижнюю часть бедра и останавливается у края полотенца. Он поднимает на меня взгляд, и наши глаза встречаются. Я не разрываю наш зрительный контакт, и в этот момент у меня появляется чувство, что Десмонд смотрит на меня так, будто ищет подсказки и пытается узнать ответы.

Черт!

Десмонд собирался уйти, но перед этим хотел получить ответы. Как я могла такое забыть?

– Ты говорил, что у тебя есть вопросы, – я стараюсь, чтобы мой голос не выдавал эмоций. – Ты задашь их?

Не отрывая от меня взгляда, Десмонд вытирает мою другую ногу. После этого бросает полотенце себе на плечо и выпрямляется в полный рост. Его массивная фигура снова нависает надо мной. И снова его дурманящий аромат окружает меня.

– Почему ты не рассказала мне, что тебя обидел Джеймс? – охрипшим голосом спрашивает Десмонд. – Что он тебе сделал? И почему ты не обратилась в полицию?

– Я не рассказывала тебе, потому что ты обманывал меня. Я была зла на тебя и не могла доверять.

Мой ответ ранит Десмонда, я замечаю это по его глазам. Но постепенно его боль переходит в привычно уверенный и твердый взгляд.

– Ты врешь, Кристиана. Дело не только во мне. Почему ты не обратилась в полицию? Этот ублюдок угрожал тебе?

Тяжелый влажный воздух, наполненный клубами пара, еще больше сгущается. Мне мерещится, что стены, покрытые кафелем, давят со всех сторон и сокращают пространство.

Я с трудом проглатываю надсадный ком.

Нет. Я не могу сказать всего Десмонду. Не могу ему объяснить. Не могу допустить того, чтобы он узнал.

– Крис, ты должна мне довериться, – мягко говорит Десмонд. – Вспомни свое обещание. Если бы ты рассказала мне все с самого начала, мы бы не пережили столько дерьма.

В эту секунду больше всего на свете мне хочется открыться ему. И вместе с тем понимаю, что для меня это непозволительная роскошь. Всего пару дней назад Десмонд собирался уничтожить все, что связывало нас.

Не зная, что делать, я опускаю взгляд.

Десмонд поднимает руку, заправляя мою влажную прядь за ухо. От соприкосновения его пальцев с моей щекой по коже пробегают электрические разряды.

– Хочешь знать, чем мы занимались, если бы ты сдержала свое обещание? – спрашивает Десмонд, но я молчу. – Мы бы вместе подали документы на поступление в «Браун». Мы бы планировали, как проведем зимние каникулы и Рождество. Куршевель или Аспен? Или дом у озера Луиз в Банфе? Не важно. Важно, чтобы я заставлял тебя смеяться при любой возможности. Важно, чтобы я трахал тебя при любой возможности. Важно, что мы были счастливы, а не на грани полного краха.

Тяжело дыша, я смотрю на его прекрасное лицо, и мои глаза наполняются слезами.

Пожалуйста, уйди. Пожалуйста, не мучай меня. Пожалуйста, не испытывай. Мое сердце и так больно бьется о ребра и кровоточит.

Мне требуется несколько секунд или возможно минут, чтобы вернуть самообладание.

– И ты бы дальше продолжал меня обманывать и скрывать о том, что сделал твой отец? – спрашиваю я.

– Нет. Ты бы узнала об этом в свое восемнадцатилетие.

– Почему именно на мой день рождения?

Десмонд не торопится отвечать. Он снимает с соседнего крючка халат и укрывает им меня.

– Мое условие остается в силе. Возвращайся в Бостон, и ты все узнаешь.

Он разворачивается и уходит, и несмотря на теплый халат, я чувствую, как воздух охлаждается за считаные секунды.

– Я буду в соседнем номере, – Десмонд замирает около двери и удостаивает меня короткого взгляда. – И зря ты не рассказала про Джеймса. Я все равно все узнаю.

Глава 12

Меня будит дневной свет, пробивающийся в щель между шторами окна отеля. Этой ночью я практически не спал и сомкнул глаза только ближе к рассвету. Мне все время мерещилось, что в коридоре захлопывается дверь соседнего номера.

Кристиана, мать ее, Лазарро.

Нет смысла скрывать, что я боялся, что она опять убежит от меня. Эта девчонка постоянно, черт возьми, убегает. И я не могу дождаться того дня, когда избавлю ее от этой дурацкой привычки. Но пока у меня не особо выходит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Черный флаг – в автоспорте показывают гонщику, который дисквалифицирован и должен вернуться в боксы.

Вернуться

2

Крав-мага— разработанная в Израиле система рукопашного боя, делающая акцент на быстрой нейтрализации угрозы жизни.

Вернуться

3

Бен Барнс – английский актер театра, кино и телевидения, известный по ролям в фильмах «Хроники Нарнии: Принц Каспиан», «Дориан Грей», «Тень и Кость».

Вернуться

4

общие заявки – существует два варианта подачи документов для поступления в Брауновский университет: прием ранних заявок (закрывается 1 ноября) и прием общих заявок (закрывается 1 января).

Вернуться