Мари Мур
Мир Аматорио. Соблазн

Плейлист

Meg Myers – Jealous Sea

Meg Myers – Desire

Chase Atlantic – Friend

Chase Atlantic – Triggered

Brennan Savage – Look at me now

Blackbear – My worst

Blackbear – Hot girl bummer

Bishop Briggs – River

Ellie Goulding, Juice WRLD – Hate me

Marilyn Manson – Tained Love

BØRNS – American Money

Slush Puppy – Nightmare

Elley Duhé – Middle of the night

Bones – Sixteen

Глава 1

Кристиана

– Красотка, я хочу видеть, как ты раздеваешься.

Я смеюсь, надеясь, что это не звучит фальшиво, и украдкой смотрю на часы, висевшие позади него на стене с золотистыми завитками.

Осталось три минуты.

– Сперва ты, – я улыбаюсь так сильно, что сводит челюсть.

Медленно усевшись на гостиничную кровать, я соблазнительно скрещиваю перед собой ноги. Его взгляд путешествует по моему телу и останавливается на бедрах, которые я намеренно оголила, задрав юбку. От этого его зрачки расширяются, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

Очередное похотливое животное в шкуре мужчины.

Мерзко хмыкнув, он стягивает с себя пиджак и непослушными пальцами пытается справиться с пуговицами на рубашке. Когда ему удается это сделать, он отбрасывает ее в сторону. Я вновь гляжу на циферблат.

Две минуты.

Он цепляется в пряжку ремня и слегка пошатывается – в его Лонг Айленде смешаны водка и убойное калифорнийское вино. Последнее по моей просьбе добавил знакомый бармен Лео из «Сладкой вишенки».

Раздается звук расстегнутой молнии, и мужские брюки падают на пол. Я одобрительно киваю, хотя все, что мне сейчас хочется – это проблеваться от того, что перед собой вижу.

Еще минута.

– Ты обхватишь его своими клубничными губками, красотка?

Он подходит ближе, и я в шаге от того, чтобы не двинуть ему между ног. Мое терпение на исходе, и именно в этот момент дверь мотеля раскрывается с такой силой, что с грохотом ударяется об стену. На пороге номера застывает высокий загорелый парень со шрамом на щеке и в байкерской куртке.

– Какого черта тут происходит? – его рык похож на волчий.

– Что ты тут делаешь, Брентли? – я кричу не меньше его.

Брентли заходит внутрь, и ковролин заглушает звук его тяжелых армейских ботинок.

– Ты в курсе, что это моя младшая сестра, старый козел?

Не дожидаясь ответа, он заносит кулак и бьет в ошарашенное лицо мужчины. От удара тот падает на пол, из его носа течет кровь. Я тут же начинаю вопить во все горло.

– Скорее уходи отсюда! Это мой старший брат, и у него проблемы с головой!

Пока я кричу, Брентли вытаскивает из-за пояса пистолет и приставляет дуло ко лбу мужчины.

– Я вышибу твои мозги, – Брентли краснеет от злости.

– Клянусь, я ее и п-пальцем не тронул, – заикается он и за долю секунды бледнеет.

– Тогда какого хрена я вижу твой никчемный, сморщенный член, – Брентли опускает пистолет и целится в пах. – Я сделаю его еще короче.

– Отпусти его! – визжу я. – Тебя же только что досрочно освободили!

– Нет, нет, не с-стреляйте! – верещит мужик. – Отпустите меня. У меня д-двое детей!

Продолжая целиться одной рукой, другой Брентли достает из кармана куртки телефон и делает несколько снимков.

– Говори адрес, я отправлю фотки твоей семье вместе с твоим отстреленным концом.

– Нет, только не это, – жалобно скулит мужчина. – Что вы хотите? У меня с собой есть двести долларов…

– Двести долларов? – Брентли не сдерживается и пинает его в бок. – Ты совратил мою сестру, а теперь думаешь, что мне нужны какие-то две сотни баксов, жалкий кусок дерьма?

– П-пожалуйста, отпустите меня! Я приехал в этот город во время отпуска, и мне просто хотелось развлечься. Что вы хотите? У меня с собой карточка, на ней почти тысяча…

Я равнодушно поднимаюсь с кровати, больше не вслушиваясь в их разговор. Дальше будет происходить то, что повторяется из раза в раз последние три года: Брентли заставит мужчину в спешке одеться и снять всю наличку в ближайшем терминале рядом с мотелем. Брентли оставит его без цента в кармане и напоследок пригрозит, если тот сунется к копам, то его снимки со сморщенным членом разлетятся по всему интернету.

И вот спустя десять минут я сижу на капоте старого Chevrolet, припаркованного на ночной улице Портсмута. Я болтаю ногами в воздухе, стуча пятидюймовыми каблуками по решетке радиатора и смотрю на стеклянную прозрачную стену. За ней Брентли нетерпеливо толкает мужчину к банкомату, и я жду, когда он вернется вместе с деньгами.

Вокруг меня то и дело шныряют туристы. Им нравится наш маленький городок, и с каждым годом их становится все больше и больше. А Брентли, Лео и я этим пользуемся. У нас есть своя отработанная схема, как развести на деньги похотливых придурков.

Сначала в игру вступает Лео – бармен из «Сладкой вишенки». У него есть дар подыскивать подходящих «клиентов». Всяких обеспеченных женатиков, желающих девочку на одну ночь. Лео забалтывает клиента и поит коктейлями, где алкоголь выше положенной нормы. Однажды он перестарался, и клиент уснул у него под носом.

Дальше наступает мой выход. Оказываясь на соседнем барном стуле, я громко сокрушаюсь о том, что мне изменил парень. И я очень сильно хочу ему отомстить. Прямо сейчас и с первым попавшимся мужчиной в этом баре. Конечно, есть вероятность, что какой-нибудь принципиальный и гордый осел откажется от статуса «первого встречного». Но мне такие еще не попадались.

После этого клиент щедро оплачивает выпивку и тащит меня совершать акт возмездия в ближайший мотель. Затем приходит очередь Брентли (на самом деле его зовут Кевин). Он вламывается в номер тогда, когда клиент уже раздет, и разыгрывает спектакль под названием «Бешеный старший брат с пистолетом».

Испуганные бедолаги добровольно предлагают откупиться деньгами, и вся вырученная сумма делится на четыре доли: по сорок процентов мне и Кевину, десять – Лео, и еще десять забирает Большой Джонни – тот, кто держит в кулаке туристические улицы Портсмута.

– Ты классно придумала с досрочным освобождением, – рядом со мной на капот присаживается Кевин. – Этот козел от страха чуть в штаны не наделал.

С его нижней губы свисает сигарета, темные волосы растрепаны, а на лице ухмылка психопата. Кевин знает, что выглядит, как ходячая реклама мужских трусов Calvin Klein, и пользуется этим. По привычке он бесцеремонно кладет руку на мое плечо, и по привычке я смахиваю ее. Мне никогда не нравились самовлюбленные наглые придурки, уверенные в своей неотразимости.

– Кевин, давай мою долю, – устало произношу я. – Мне пора домой. У меня горит задание по биологии.

– Я бы мог предложить…

– Я знаю, что ты хочешь предложить выполнить задание по биологии вдвоем, – пресекаю его. – Но домашняя работа подразумевает слово «дом», а не «заднее сиденье твоей тачки».

– Мы можем поехать ко мне.

– Ты же знаешь, что я не мешаю работу и отношения, – я пихаю в его бок локтем. – Где мои деньги?

– Здесь только триста. У этого придурка на карте было меньше тысячи.

Спрятав купюры в лифчике, я спрыгиваю с капота. Кевин предлагает подвезти меня, и я соглашаюсь – не хочется разгуливать по ночным улицам Портсмута в одиночестве. Поездка длится недолгих пять минут, и Кевин тормозит рядом с закусочной. Я прощаюсь и выхожу из машины, после чего тяну на себя стеклянную дверь кафе.

Здесь многолюдно, и из-за гула голосов не слышно мелодичную трель колокольчика над входом. Я иду вдоль нескольких бильярдных столов, где игра идет полным ходом, и останавливаюсь у барной стойки.

– Привет, Кристи. Как дела? – интересуется Мигель, не отвлекаясь от протирания до блеска бокалов.

– Как ты узнал, что это я? Ты даже не поднял взгляд.

– Бармен должен иметь обостренный нюх, а ты до сих пор не меняла духи.

– Мне нравятся мои духи.

– Мне тоже, – Мигель убирает стакан и смотрит на меня. – Тебе, как обычно?

– Ага, – я киваю. – Самое свежее и горячее.

– И долго ты еще будешь обманывать Даниэля?

– Сколько понадобится. Давай без нравоучений.

Мигель замолкает. Он никогда не оказывался на моем месте. Его отцу принадлежит это кафе, оплачен семестр в колледже, и каждый месяц ему не нужно беспокоиться, где взять денег на аренду квартиры. Мигель не в праве меня осуждать.

Через несколько минут я забираю два теплых сэндвича и оказываюсь в женском туалете. Прошмыгиваю в кабинку и достаю из рюкзака обувь на плоской подошве и немного измятый фартук, который завязываю на талии. Под громкий нетрезвый смех, доносившийся из соседней кабинки, я переобуваюсь и выхожу из туалета. Иду по служебному коридору и, толкнув плечом скрипучую металлическую дверь, покидаю закусочную.

Свежий ночной воздух наполняет мои легкие, и я делаю глубокий вдох. Как же я устала от всего этого. Но жалеть себя несчастную долго не приходится. Меня окликает мужской голос.

– Кристи!

Я поворачиваюсь и тут же жмурюсь от горящих фар. За рулем белой Toyota Corolla сидит мой старший брат – Даниэль.

Я обхожу машину со стороны капота и открываю пассажирскую дверь, падая на переднее сиденье.

– Сегодня бешеная смена. Даже фартук забыла снять.

Даниэль сочувственно меня обнимает, и я стараюсь прогнать остатки своей совести. Кто-то скажет, что врать близким нехорошо. Но я не обманываю. Я просто недоговариваю.

Я ведь раньше действительно работала в этой забегаловке и получала за смену около тридцати долларов. Но меня достали шлепки по заднице и ничтожные чаевые. Поэтому, когда Кевин предложил мне подработку, я сразу же отсюда уволилась.

Даниэль до сих пор думает, что я работаю официанткой. И я делаю все, чтобы он продолжал так думать. Иначе я не смогу объяснить, почему каждую пятницу и субботу меня не бывает дома по вечерам.

– Я принесла тебе ужин. Еще теплый, – я достаю из рюкзака сэндвич, и брат тут же распаковывает его.

– У меня для тебя две новости. Хорошая и плохая, – с набитым ртом говорит Даниэль, трогаясь с места. – С какой начать?

– Давай с плохой, – я внутренне напрягаюсь.

– Сегодня ты работала в этом кафе в последний раз.

От волнения мои ладони потеют. Неужели Даниэль узнал что-то о моем настоящем заработке?

– В смысле «в последний»? – я настороженно переспрашиваю.

– Ты больше не будешь работать официанткой. Мы переезжаем, – радостно сообщает брат, но я все равно ничего не понимаю.

– Переезжаем? Зачем?

– А теперь хорошая новость, – Даниэль выбивает барабанную дробь по рулю. – Помнишь, я говорил, что отправлял резюме в одну крупную строительную компанию и не надеялся, что мне ответят. Но меня приняли!

– Ты серьезно?

– Такими вещами не шутят. Официальная зарплата, полный пакет страховки и проживание за счет компании. Есть только один минус – придется переехать в Бостон.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не подпрыгнуть от радости и обнять брата, но он не должен отвлекаться от дороги.

– И еще кое-что, – глаза Даниэля сверкают, как рождественский фейерверк. – Компания оплачивает обучение детей своим сотрудникам. А так как я твой опекун, то твое обучение будет за их счет. Отгадай, где ты теперь будешь учиться? В элитной академии Дирфилд!

Даниэль рассказывает о том, каким крутым будет новый двухэтажный дом, но я не слушаю его. Я думаю только о том, в каком месте мне предстоит учиться.

Я прекрасно знаю, что академия Дирфилд суперпрестижное заведение. А еще это рассадник детишек миллионеров и миллиардеров. И вряд ли они будут рады новенькой из Портсмута, три года разводящей туристов на деньги.

Что из этого выйдет? Определенно ничего хорошего.

Глава 2

Я выхожу из машины и поднимаю голову, чтобы получше рассмотреть двухэтажный таунхаус из красного кирпича. До сих пор не могу поверить, что теперь это мое новое жилище.

Прямоугольные окна по размеру напоминают двери и заканчиваются почти у самого пола. Узкая дорожка из диких камней ведет к трехступенчатому крыльцу. Именно по ней я направляюсь к дому, предварительно достав из багажника подписанную коробку. Еще несколько таких коробок уже дожидаются меня в гостиной.

На самом деле у нас с Даниэлем оказалось не так много вещей. Все наше добро уместилось в багажнике и на заднем сиденье. И нам с братом хватило десять минут, чтобы перетаскать все вещи из машины.

– Ну вот и закончили, – Даниэль глядит на часы. – Мне пора на работу, а ты закажи пиццу и отдыхай. Завтра у тебя первый день в новой школе. Сегодня должны доставить твою форму.

Насвистывая какую-то попсовую песню, он уходит, а я обвожу взглядом гостиную. Все выглядит достаточно просто и без излишеств, но я рада и этому. На потолке несколько точечных светильников, стены покрыты обоями сдержанного светло-серого оттенка, на полу паркет. Он приветствует меня едва слышным скрипом, когда я снимаю кроссовки и ступаю дальше.

Еще несколько минут я обхожу дом, отмечая современную кухню с техникой из нержавеющей стали и выходом на террасу, вместительную кладовую и туалет. На втором этаже находятся наши с братом комнаты и общая ванная.

– Ничего себе, – шепчу я, когда оказываюсь в одной из спален.

Первым делом мой взгляд останавливается на огромном окне, из которого виден дворик с зеленой лужайкой, огороженной белым забором. А за ним разворачивается то, что заставило меня замереть на пороге – темный завораживающий сосновый лес.

Деревья величественные и высокие, наверняка им несколько десятков лет, и они хранят множество тайн. Но одну их тайну я уже знаю – Даниэль говорил, что по другую сторону леса располагается поместье его нового директора. Его зовут Маркос Аматорио, и вместе с ним живет его молодая супруга и двое взрослых сыновей с дочерью.

Я не видела вживую особняк Аматорио и вряд ли увижу, но брат шутил, что только один его гараж с машинами напоминает выставочный зал в автосалоне.

Пускай это звучит эгоистично, но я решаю, что именно эта комната будет моей спальней. Мне нравится, что здесь все большое – большая кровать, больший рабочий стол, большой шкаф… И даже пушистый ковер песочного цвета тоже большой. Поэтому я без промедлений начинаю заселять пространство своими вещами: на стол ставлю ноутбук; из чемодана достаю одежду, развешиваю на плечики и отправляю в шкаф; выставляю в ряды книги и учебники на полках.

Когда передо мной остается последняя неразобранная коробка, мое горло сжимается от боли. Я знаю, что в ней лежит и борюсь с подступающими слезами, вытаскивая на свет семейный фотоальбом.

Прошло больше трех лет, как мои родители погибли в автомобильной аварии. Но та рана, что осталась внутри, до сих пор не затянулась ни на один дюйм. Эту пустоту невозможно заполнить. Она не стала меньше, и мне предстояло учиться жить заново. Хотя это далеко не просто. Это чертовски сложно.

Когда человек умирает от болезни, то его близким отведено время, чтобы попрощаться. У меня и Даниэля не было такой возможности. И уже никогда не будет.

Я так измотана, что не могу дальше разбирать вещи. В попытке снять усталость я иду в душ, но он не помогает. Я обессиленно падаю на кровать вместе с телефоном, решая отвлечься от грустных мыслей и погуглить про «Дирфилд».

«Академия «Дирфилд» входит в топ десять старинных школ США. Среди ее выпускников немало авторитетных персон: принцы, нобелевские лауреаты, сенаторы. Школьники, окончившие Дирфилд, с высокой вероятностью становятся студентами университетов Лиги Плюща…»

Я читаю еще несколько статей, и в целом мне становится ясно, что это престижное учебное заведение, в котором не место таким, как я. В Дирфилде учатся очень богатые и очень умные. А я… У меня хорошо обстоят дела с учебой, но нет трастового фонда. Мне никогда не стать «своей» среди золотых обеспеченных детишек.

Конечно, я могу выбрать другое учебное заведение. Например, обычную государственную школу, находящуюся на другом конце пригорода Бостона. Но почему я должна отказываться от возможности получить качественное и хорошее образование?

Я закрываю все вкладки браузера, пока не остается самая последняя с кричащим заголовком «Пропала ученица Академии «Дирфилд». Затаив дыхание, я читаю статью до конца.

«Прошло три месяца с тех пор, как в мае этого года пропала пятнадцатилетняя Кимберли Эванс. Из дома ее родителей поступил короткий звонок на 911. Диспетчер пыталась соединить связь со звонившим, но никто не отвечал. После этого на адрес прибыли полицейские, но в доме Эвансов никого не было обнаружено.

На следующий день в полицию обратился отец Кимберли, обеспокоенный исчезновением дочери. Поиски девочки продолжались три месяца. Были задействованы беспилотники с инфракрасным видением, подразделение К-9 и специальные поисковые группы, работающие в соседних округах. Найти юную мисс Эванс так и не удалось».

Под текстом прикреплена фотография самой Кимберли – веснушчатой девочки со светлыми волнистыми волосами и в темно-зеленой форме. Статья двухлетней давности и датирована от начала сентября. Получается, что Кимберли моя ровесница. Интересно, эту девочку все-таки нашли или нет? И что произошло с ней на самом деле? Ее кто-то похитил? Или она сбежала из дома? Тогда почему в службу спасения поступил вызов?

С этой кучей вопросов я проваливаюсь в сон.

***

Я просыпаюсь от того, что в мою комнату стучит Даниэль, приглашая на ужин. Похоже, я спала несколько часов подряд, раз брат уже вернулся с работы. Просунув ноги в тапочки с мордочками собаки, я шаркаю по полу и спускаюсь на первый этаж.

На кухне меня поджидает пицца «Четыре сыра» и довольный Даниэль. Он открывает бутылку красного вина и наливает его в чайную кружку, потому что я еще не успела достать всю посуду из коробок.

– Мне стоило догадаться, что ты так и не пообедаешь, – осуждающе говорит брат, отхлебывая из кружки.

– Я разбирала вещи, а потом уснула, – я усаживаюсь на высокий стул и принимаюсь уплетать еще теплую пиццу.

– Завтра перед занятиями тебе нужно зайти к секретарю. Она отдаст тебе расписание и карту академии.

Из-за набитого рта я лишь киваю в ответ, и Даниэль дальше меня инструктирует:

– Кристи, это академия Дирфилд с большой буквы «А». У них собственный устав и все строго. Поэтому не опаздывай, веди себя сдержанно и приветливо…

Нравоучительная лекция от брата продолжается, и я делаю вид, что его слушаю. В принципе Даниэль не такой зануда, каким хочет казаться.

– Поверить не могу, что завтра у тебя будет первый день в новой школе, – неожиданно говорит он, и его голос становится тоскливым. – Если бы мама и папа сейчас были с нами, они были бы счастливы за нас.

У меня в горле застревает горестный ком. Не думаю, что родители одобрили бы то, чем я занималась в Портсмуте.

Даниэль пристально глядит на меня и накрывает своей теплой ладонью мою.

– Ты становишься все больше похожа на маму.

Отчасти брат прав. От мамы мне достались волнистые темные волосы, карие глаза и плавно очерченные губы. В свою очередь Даниэль взял от отца густую каштановую шевелюру, зеленые глаза и волевой подбородок.

Несколько минут мы молчим и смотрим друг на друга. В кухне стоит тишина, окутавшая нас троих: меня, брата и нашу общую боль. Поэтому, когда раздается телефонный звонок, я вздрагиваю.

Даниэль уходит в гостиную, чтобы ответить на вызов, а я задумчиво смотрю в тарелку. Мой аппетит пропал, и я поднимаюсь со стула и выхожу из кухни, сталкиваясь по пути с братом.

– Кристи, – немного озадаченно говорит он. – Нужно, чтобы ты сегодня отвезла документы моему боссу.

– Я? Сегодня? – тараторю я. – Зачем?

– Я по ошибке перепутал наши папки и отдал ему не те документы, а сам не могу сесть за руль. Я же выпил, – виновато произносит Даниэль.

– А эти документы не могут подождать до завтра?

– Нет, – категорично заявляет брат. – Документы нужны мистеру Аматорио сегодня.

– Отлично, – саркастично говорю я. – Я как раз не знала, как мне провести этот вечер. У меня же нет никаких планов.

– Поездка туда и обратно займет не больше часа, и твой вечер свободен. У тебя на сборы десять минут.

Поднявшись в свою комнату, я вынимаю из шкафа белую объемную толстовку с изображением зайчихи и лиса из мультфильма "Зверополис". Я надеваю ее поверх домашнего топика и джинсовых шорт. Последнее, что я собираюсь делать этим вечером – это доставать свои лучшую одежду из-за того, что мой брат имеет проблемы с внимательностью. На ноги я натягиваю белые чаксы и спускаюсь на первый этаж. Даниэль уже ждет меня, чтобы отдать коричневую кожаную папку и ключи от машины.

Я выхожу на крыльцо дома и первым делом замечаю легкую дымку тумана, опустившегося на город. Воздух прохладный и влажный после дождя, и по моим неприкрытым ногам дует холодный ветер.

В Портсмуте всегда было оживленно по вечерам, а здесь не видно ни одного прогуливающегося пешехода или проезжающей машины. Я иду к белой Toyota, припаркованной у обочины, и слышу звук моих резиновых подошв по камням – единственное доказательство чего-то живого на пустынной улице.

Падаю в водительское сиденье и завожу машину, предварительно поставив телефон в держатель. Согласно моему GPS поместье Аматорио находится в двадцати минутах езды. Я трогаюсь с места и через некоторое время включаю противотуманные фары – кажется дымка стала еще гуще.

Вскоре асфальтовое покрытие сменяется темной дорогой из гравия, по обе стороны которой выстроились непроглядные стены из сосен. За окном мелькают их мерцающие стволы и дорожная разметка. Я вхожу в поворот и спускаюсь по подъездной частной дороге к высоким воротам.

– Вы прибыли к месту назначения.

Я останавливаюсь, и вскоре рядом с моей машиной появляется охранник в типичном черном строгом костюме.

– Мне нужно передать документы, – говорю я, когда опускаю окно. Я протягиваю свои водительские права, затем указываю на папку. – Вас должны были предупредить. Я от Даниэля Лазарро.

– Кристиана, – охранник кивает, прочитав мое имя. – Вход для персонала с другой стороны.

Он объясняет, как подъехать к крылу для работников, и я въезжаю внутрь территории. Передо мной возникает белый двухэтажный особняк, и мой взгляд не может охватить все великолепие полностью. Сперва я смотрю на вытянутые арочные окна с утонченными рамами, затем на просторные балконы в форме полукруга. На их ограде на изящной подставке из белого мрамора возвышаются статуи ангелов.

Я сворачиваю с круговой дороги и объезжаю дом. Наверняка вся его просторная территория по периметру окружена забором, но границ не видно из-за сосен. Через несколько минут я притормаживаю у крыла для персонала рядом с поддержанным пикапом и парой неприметных седанов.

Если у центрального входа, украшенного колоннами, было ослепительно ярко, как днем, то здесь горят только несколько уличных фонарей. Но даже они представляют собой произведение искусства.

Прижимая папку к груди, я выхожу из машины и слышу мужской голос:

– Мисс, стойте!

Я оборачиваюсь, наблюдая, как из тени пикапа появляется высокий силуэт. Он движется в мою сторону, и на него падает свет от фонаря. Нахмурившись, я собираюсь усесться обратно в машину и достать из багажника шокер, потому что этот мужчина не вызывает доверия. На нем бежевый длинный плащ и объемная кепка, скрывающая половину лица.

– Мисс, не пугайтесь! Я репортер журнала «Автоспорт Бостон». Меня зовут Роберт Спейс.

– Что вам нужно?

–Не могли бы вы мне помочь? – он с опаской оглядывается по сторонам. – Сегодня в Бостон вернулся Десмонд, и я хотел взять у него интервью. Но меня не впустили в дом. От надежных источников мне известно, что этим вечером здесь устраивается вечеринка в честь возвращения Десмонда. Вы можете сделать с ним несколько снимков? Я заплачу сто долларов.

Мужчина говорит достаточно быстро, и мой мозг лихорадочно перебирает его слова: вечеринка – снимки – сто долларов.

– Кто такой этот ваш… Десмонд?

Услышав мой вопрос, репортер тут же меняет тон с вежливого и заискивающего на раздражающий.

– Вы здесь не работаете?

Я не собираюсь оправдываться перед ним: работаю я тут или нет. Честно говоря, мне хочется послать репортера к черту. Но, с другой стороны, сто долларов за фотки явно не будут лишними.

– Я здесь по одному важному делу, – расплывчато отвечаю я.

Кивнув, мужчина показывает на своем телефоне того, кого мне нужно сфотографировать. Я смотрю на снимок и не могу отвести взгляд.

Этот Десмонд чертовски хорош собой.

Ему около двадцати лет на вид, и он словно снялся в фильме в роли молодого Джеймса Бонда, который спас мир и теперь отдыхает на яхте. На нем белая рубашка с несколькими расстегнутыми верхними пуговицами. Черные волосы немного не достают до поджарых плеч и находятся в идеальном беспорядке, если его прическу можно так назвать. На выточенном лице выразительные скулы оттенены легкой щетиной. Добавьте к этому темные брови и порочные губы…

– Сейчас Десмонд сменил прическу. Его волосы гораздо короче, – мужской басистый голос возвращает меня в реальность.

Репортер убирает телефон и вновь напряженно смотрит по сторонам.

– Ближе к делу. Вы сможете достать для меня фото или видео с Десмондом?

– Думаю, что смогу, – задумчиво отвечаю я.

– Но мне не нужны обычные фотографии. Мне нужны провокационные скандальные снимки.

– Провокационные снимки? – переспрашиваю я. – Что это значит?

– Любые моменты, где Десмонд пьет, ругается или дерется. Учитывая его вспыльчивый характер и то, что его недавно сняли с участия в гонках, поймать удачный кадр не составит труда.

– А если Десмонд будет вести себя спокойно?

– Значит, вам нужно будет спровоцировать его на скандал, – мужчина протягивает согнутую пополам купюру. – Здесь пятьдесят долларов за десять фотографий или за видео. Еще пятьдесят вы получите после.

– То есть, мне нужно вывести из себя Десмонда и незаметно снять с ним видео или сфоткать? – уточняю я.

– Именно так. Вы согласны?

Я делаю вид, что обдумываю предложение, хотя уже все решила. Вывести из себя избалованного вспыльчивого красавчика гонщика и получить за это сто долларов?

Я уверена, что это будут самые легкие деньги в моей жизни.

– Я согласна, – после недолгого молчания произношу я и беру деньги.

Глава 3

Я слегка волнуюсь, когда подхожу к крылу для персонала. Точнее не слегка. Я переживаю до чертиков. Мое сердце колотится так сильно, что наверняка оставило синяк на ребрах, а пульс стучит бас-барабаном в висках.

Делаю глубокий вдох и нажимаю на кнопку с изображением колокольчика подрагивающим пальцем. Так, Кристи, соберись! Паника ни к чему хорошему не приведет.

Ничего не происходит, кроме едва слышного жужжания, доносившегося откуда-то сверху. Я задираю голову, наблюдая, как круглая камера совершает поворот и останавливается. Ее объектив фокусируется на мне, и через мгновение я слышу, как щелкает механизм замка. Дверь открывается, и на пороге меня встречает здоровенный охранник в темном костюме.

– Мистер Аматорио сейчас отсутствует, – сухо выдает он.

Так, первый пункт моего плана отдать по-быстрому документы боссу Даниэля с треском проваливается.

– И когда он вернется? – спрашиваю я, прочистив горло.

Охранник смотрит на меня взглядом, в котором явно читается «а я-то, твою мать, откуда это знаю?»

– Мистер Аматорио не отчитывается перед работниками, – устало отвечает он. – Он велел, чтобы вы отдали документы Десмонду.

Что?

– Десмонду? – переспрашиваю я.

– Старший сын мистера Аматорио. Он скоро приедет. Дождитесь его в холле.

От досады я сжимаю челюсть. Сомневаюсь, что Десмонд, которого мне нужно сфоткать, и Десмонд сын мистера Аматорио – два разных человека. Похоже, моему плану суждено развалиться, как карточному домику. Я не собираюсь провоцировать на скандал сына мистера Аматорио. Из-за этого у Даниэля могут возникнуть проблемы на работе.

Дерьмо. Думай, Кристи.

Мой мозг лихорадочно соображает, что мне делать. Я решаю поступить так, как просил Даниэль. Я просто передам документы Десмонду. И если мне повезет, и он закатит скандал по собственной инициативе, как предупреждал репортер, то я незаметно его сфоткаю.

Охранник пропускает меня внутрь, и я оказываюсь в небольшой прихожей, откуда тянется длинный коридор. Хоть это крыло и является служебным, но на полу лежит дорогой паркет, а периметр потолка украшен широким бордюром с изящной лепниной.

– Следуйте за мной, – говорит охранник.

Он ведет меня по коридору, сворачивает в один из проходов, и мы входим в комнату, загроможденную коробками и ящиками из весьма недешевых супермаркетов. Где-то поблизости слышны женские голоса, а в воздухе перемешались запахи парфюма, сладкой выпечки и специй.

Кроме широкой спины охранника я ничего не вижу перед собой. Он снова куда-то поворачивает, и я оказываюсь на просторной кухне, больше напоминающей производственный цех.

Мы идем вдоль длинной столешницы с отполированной до зеркального блеска поверхностью, и я замечаю несколько девушек в платьях, едва прикрывающих бедра. На их лицах безупречный макияж, а волосы уложены в вечерние прически.

– Давайте еще раз повторим план действий, – командным голосом произносит одна из них. – Когда поступает сигнал, что приехал Десмонд, в доме должна стоять мертвая тишина и абсолютная темнота. Никакой музыки. Все должны перевести телефон в беззвучный режим. Клянусь, если кто-то издаст шорох в неподходящий момент, я утоплю его в бассейне.

– Не переживай, Грейс, – уверяет ее другая девушка. – Мы с Тейт проследим за этим.

Блондинка, отдающая указания, бросает взгляд на охранника, а затем на меня. Но она тут же теряет к нам интерес. На ней черный шелковый комбинезон на тонких бретелях, а ее блестящие светлые волосы собраны в высокий хвост. Она определенно выглядит, как ангел Victoria's Secret.

– После того, как Десмонд заходит в дом, через тридцать секунд резко загорается свет, – продолжает инструктировать она. – И каждый гость должен выкрикнуть: "С возвращением".

Девушки послушно кивают, и блондинка обращается к мужчине в белоснежном поварском кителе:

– После этого вы вносите торт. Вы поняли меня, Фредерико?

Мужчина раскрывает рот, чтобы ответить, но его прерывает другая блондинка в коротком золотистом платье с глубоким декольте.

– Мне бы хотелось самой вынести торт для Десмонда, – низким сексуальным голосом произносит она.

Это какой-то неофициальный фан-клуб Десмонда? Впрочем, я не успеваю дослушать их разговор до конца, потому что охранник уже выходит из кухни, а я отправляюсь следом за ним.

Мы проходим бесчисленное количество коридоров и поворотов и, бегло осмотрев интерьер, я могу с уверенностью заявить, что еще никогда не оказывалась в таких шикарных апартаментах. Не нужно быть ценителем, чтобы понять, что в каждый дюйм этого дома и в каждую его вещь вложена уйма денег.

Когда я оказываюсь в помещении, по всей видимости называвшемся холлом, музыка замолкает. Здесь нет ничего такого, чего я ожидала увидеть на вечеринке: никаких пьяных похотливых парней и никаких полуобнаженных девиц. Никаких озабоченных игр и никаких развратных танцев.

Обстановка больше напоминает светский прием: разодетые в коктейльные платья девушки и в строгие рубашки и брюки парни. Между ними ловко лавируют услужливые официанты, подносящие шампанское и авторское канапе.

Охранник выбирает мне укромное тихое место – под центральной лестницей. Наверняка, чтобы я не омрачала своим простолюдинским видом все это праздничное великолепие. Но я не жалуюсь. Я лучше буду в тени, чем ослепну от фальшивых улыбок.

– Дожидайтесь Десмонда здесь. Он скоро приедет, – говорит охранник и уходит.

В затянувшемся ожидании я осматриваю холл. В первую очередь мое внимание привлекает гигантская люстра под потолком. Мне приходится максимально высоко поднять голову, чтобы полюбоваться, как сияют сотни лампочек. В их искрящемся свете переливаются бусинки-кристаллы из хрусталя в бесконечном количестве.

Хоть здесь достаточно много людей, но я чувствую на себе чей-то взгляд. Осмотревшись вокруг, я вижу парня, стоящего на балконе второго этажа, возвышающегося над холлом.

Оперевшись мускулистыми руками на перила, он оценивающе рассматривает меня прежде, чем подмигнуть. Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что это именно мне. Рядом со мной никого нет, и я снова поднимаю взгляд на балкон.

Парень продолжает смотреть на меня. У него высокие скулы, угловатая челюсть и густые каштановые волосы с несколькими выгоревшими на солнце прядями. И судя по тому, что он пялится на меня дразняще, с ухмылкой или даже издевкой, этот говнюк знает, что выглядит первоклассно.

Неожиданно музыка замолкает, когда в холл величественно заходит блондинка, раздававшая указания на кухне. Кажется, остальные девушки называли ее Грейс.

– Спасибо, что пришли, – произносит она с кинематографичной улыбкой, и взгляды всех гостей прикованы к ней. – Сегодня мы собрались не только для того, чтобы отметить начало последнего учебного года. Но и для того, чтобы отпраздновать возвращение Десмонда.

Грейс замолкает, и холл наполняется волнительным полушепотом, плавно перерастающим в девичьи визги и басистые возгласы парней.

– Вместе с близкими я подготовила сюрприз для Десмонда, – продолжает Грейс. – Через минуту в доме выключат свет. В это время я попрошу всех перевести телефоны в беззвучный режим и не разговаривать.

Две девушки, которые были вместе с ней на кухне, начинают проходить сквозь толпу, настойчиво повторяя просьбу отключить звук на средствах связи. Я тоже перевожу телефон в вибро-режим.

– Когда Десмонд окажется здесь, свет резко зажжется. Затем по моей команде все кричат «С возвращением, Десмонд!»

Пока гости репетирует приветствие вместе с Грейс, я снова смотрю на балкон. Но того парня там уже нет. Через мгновение все вокруг погружается в непроглядную тьму, и в холле раздаются одобрительные возгласы. Мои глаза еще не успевают привыкнуть к темноте, зато я ясно ощущаю затылком чье-то теплое дыхание.

– Привет, Кристи, – произносит мужской голос, и от него на шее каждый волосок встает дыбом.

Я резко оборачиваюсь только для того, чтобы мой взгляд встретился с темнотой холла.

– Кто это? – напряженно спрашиваю я.

Откуда, кто бы он не был, знает мое имя?

Сбоку от меня разносится тихий смешок, и я вновь оборачиваюсь. Страх и волнение делает чувства обостренными, и мое зрение достаточно быстро привыкает к темноте.

Через просторное французское окно я вижу, как снаружи подводными неоновыми огнями подсвечивается бассейн. Вдоль него идет высокий парень, и на его лице переливается голубоватое свечение от воды. На нем черный бомбер, белая футболка и синие джинсы. Ветер небрежно развевает его темные волосы, и мои пальцы непроизвольно дергаются, представляя, как проводят вдоль них. Мне хочется отвести взгляд, но я не могу этого сделать – весь его облик так и манит к себе. Парень подходит ближе, и я узнаю в нем Десмонда.

В холле шепот перерастает в гул, когда раздается звук раскрывшейся двери. Кто-то из толпы недовольно шикает, призывая к тишине, и я слышу шаги.

– Пап, – протягивает Десмонд низким голосом. – Кэш… Грейс… Кто-нибудь дома?

Кто-то в толпе нетерпеливо вздыхает, и в затянувшемся молчании это звучит достаточно громко.

– Кто здесь?

Я вздрагиваю от того, как поменялась интонация Десмонда. Он говорит ровно, глубоко, но достаточно, чтобы почувствовать неприкрытую угрозу.

– Кто бы ты не был, тебе лучше включить гребаный свет и свалить отсюда, – предупреждает Десмонд.

Я слышу шорох и глухой стук удара. Затем еще один такой же удар, и неожиданно свет загорается.

Я прищуриваюсь, но сквозь ресницы вижу, как Десмонд держит за воротник перепуганного паренька в форме официанта. Его рука, сжатая в кулаке, замахивается, но после останавливается на пути, словно в замедленной съемке.

– С ВОЗРАЩЕНИЕМ, ДЕСМОНД!

Толпа радостно кричит, а я мгновенно вытаскиваю телефон и делаю несколько снимков.

Глава 4

Пробормотав извинение, Десмонд отпускает официанта и обводит разъяренным взглядом толпу. В эту минуту он выглядит так, словно готов обернуться демоном: кажется, что совсем скоро его глаза станут полностью темными, а на лице выступят черные вены. Его ноздри раздуты, а массивная грудь высоко поднимается и опускается в такт беспокойному дыханию.

От его вида я задерживаю дыхание. В своем немом гневе Десмонд угрожающе красив и опасен.

– Сюрприз! – в холл входит блондинка в коротком золотистом платье.

Она несет перед собой крупный квадратный торт, на котором горят бенгальские свечи. Ее улыбка широко растянута на лице с оливковой кожей. Боюсь, что еще немного, и ее рот разойдется по швам.

– С возвращением! – блондинка останавливается рядом с Десмондом, и его убийственный взгляд сменяется на раздражающий.

– Спасибо, Кайли, – сухо говорит он, и после этого Грейс с воплем бросается на его шею.

Ничего не понимаю. Десмонд встречается с Грейс? И если они в отношениях, то почему она никак не реагирует на Кайли, нагло пожирающую ее парня глазами?

Резко раздавшийся свист и крики толпы заставляют меня вздрогнуть. Я напряженно осматриваюсь. Среди гостей есть тот, кто знает мое имя. Но кто это? И что еще ему известно обо мне?

Песня «My worst» Blackbear наполняет холл, и я жду, когда разойдется толпа вокруг Десмонда, чтобы отдать ему папку. Такой момент не заставляет себя долго ждать.

На лице Десмонда не отображается ни одна эмоция, когда он идет сквозь толпу, попутно пожимая руки парням и мимолетно обнимаясь с девушками. Приблизившись к лестнице, он бросает на меня быстрый взгляд, и по моей коже распространяется покалывание. Я замираю, будто мои ноги намертво прикручены к полу.

«Кристи, хватит на него пялиться! Отдай ему папку и возвращайся домой», – ругает меня проснувшийся голос разума.

Сглотнув, я делаю шаг навстречу. Вдруг на моем пути встает блондинка в золотистом платье. Кайли. В одной руке у нее тарелка с отрезанным куском от торта с клубничным конфи.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – обращается она к Десмонду и делает многозначительную паузу. – Наедине.

Десмонд поднимается по лестнице, и Кайли следует за ним, вцепившись в его локоть. Мне не остается другого варианта, как последовать за ними. Вдвоем они оказываются на втором этаже и идут по коридору. Через открытую французскую дверь Десмонд выходит на балкон и облокачивается на перила, вполоборота повернувшись к блондинке.

– О чем ты хотела поговорить? – спрашивает он.

Его голос сухой и колючий, как песок, попавший в глаза, но Кайли это не смущает. Мое острое зрение позволяет разглядеть, как она встает рядом с ним и вонзает вилку в торт. После чего подносит нанизанный кусок к лицу Десмонда.

Мне кажется этот жест ужасно романтичным и полным заботы, пока Десмонд, так и не притронувшись к еде, поворачивается спиной.

Между тем я скрываюсь за колонной на втором этаже и невольно задумываюсь, когда моя чертова жизнь превратила меня в сталкера? Иначе почему вместо того, чтобы выполнить просьбу брата и отдать документы, я зачем-то подсматриваю?

– Я хотела поговорить о тебе и обо мне, – Кайли говорит тихо, но прохладный ветер с балкона доносит до меня обрывки ее фраз. – О нас.

Она кладет тарелку с тортом на перила и прижимается к Десмонду. Ее рука с длинными ногтями бессовестно водит по его спине, пока он не скидывает с себя ее ладонь.

– Кайли, нет никаких нас. И никогда не было.

– Это из-за Софи, да?

– При чем здесь Софи?

– Весь интернет завален снимками с тобой и с ней! – взрывается Кайли. – Только она ушла, когда ты потерпел первую неудачу, а я всегда готова быть рядом.

– Послушай, я не обязан оправдываться… Я устал после перелета и не готов…

– Ты знал, каково мне было эти два года? – театрально вздыхает Кайли. – Ты исчез из Бостона, ничего не объяснив… А потом я вижу ваши совместные фото…

Неизвестно, сколько бы продолжалась ее драматичная речь, пока ее не перебивает рингтон моего телефона. Дерьмо. Я же устанавливала тихий режим, какого черта мой мобильный визжит сиреной на весь второй этаж особняка Аматорио?

Прошептав ругательство, я достаю из кармана шорт телефон. С экрана на меня смотрит улыбающееся лицо Даниэля. Я тут же сбрасываю вызов, слыша звук шагов рядом со мной.

– Кто ты такая, и что здесь делаешь?

Я поднимаю голову, и мой взгляд натыкается на черный мужской бомбер. Мне приходится задрать голову еще выше, чтобы увидеть лицо Десмонда и встретиться с его голубыми глазами.

– Я здесь, чтобы отдать вот это… – все слова, вертевшиеся на языке, внезапно пропадают, и я молча протягиваю ему папку.

Обычно я всегда нахожу, что сказать. Я прекрасно могу сформулировать мысль, но сейчас в моей голове пусто. Зато в глубине живота начинает происходить что-то незнакомое для меня. Что-то, что вызывает трепет, и от чего ужасно хочется свести вместе бедра.

– Что это? – Десмонд непонимающе смотрит на папку.

При таком близком расстоянии мне удается разглядеть тени под его глазами с веером темных ресниц. У Десмонда слегка уставшее лицо, но несмотря на это его широкие плечи уверенно поставлены. И в целом от него исходит невидимая, но весьма ощутимая энергетика власти и силы.

А еще у него привлекательный изгиб губ. Я бы даже назвала их соблазнительными.

Рядом с Десмондом встает Кайли, смеряя меня уничтожающим взглядом.

– Она хочет автограф? – спрашивает она, и я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

– Здесь документы мистера Аматорио, – я прочищаю горло, чувствуя, что с голосом происходит что-то странное. – Мой брат Даниэль работает в его компании, и он попросил меня передать эту папку.

Десмонд скептически смотрит на меня, и от его взгляда мое тело сначала прошибает холод, а потом обрушивается горячая волна. Я чувствую, как по спине катится капелька пота. Что за чертовщина со мной?

– Странно, что твой брат сам не приехал, – подает голос Кайли.

Я не обязана оправдываться, но из-за брата решаю объяснить причину, почему он не смог передать документы.

– Даниэль неважно себя чувствует после переезда.

Десмонд молча берет папку и разворачивается, чтобы уйти. Наверняка мы бы больше не обменялись за этот вечер словами, если бы не тупой поступок Кайли.

Она приближается ко мне и переворачивает тарелку с тортом. Кусок бордового конфи вперемешку с шоколадным бисквитом падает на мою грудь, после чего с характерным шлепком приземляется на пол. Не скрывая довольного вида, Кайли смотрит на пятно на моей белой толстовке.

– Ой, прости, – она притворно сокрушается. – Как жаль, что теперь ты испачкана.

После этого Кайли придвигается ко мне и произносит так, чтобы только я смогла ее услышать:

– Но тебе ведь не привыкать ходить грязной, да?

За долю секунды перед моими глазами вспыхивает картина: я выдергиваю вилку из рук этой стервы и подставляю острые края к ее горлу. Ее ярко подведенные глаза наполняются страхом, и Кайли испуганно сглатывает.

Я уже готова накинуться на нее, как мой внутренний ручник резко заставляет меня притормозить. Такая сучка, как Кайли, наверняка ждет, что я наброшусь на нее как истеричка. Либо обиженно убегу как слабачка. Но я не дам ей насладиться ни тем, ни другим.

Не спуская взгляда с Кайли, я стягиваю с себя толстовку, после чего перебрасываю ее через плечо.

– Не переживай, – я отвечаю Кайли такой же фальшивой улыбкой. – Со мной все в порядке.

Вздернув высоко подбородок, я прохожу мимо Десмонда. Его теплое дыхание обрушивается на мою кожу, когда он обхватывает меня за локоть и разворачивает к себе лицом. Я пытаюсь освободить руку, но все бесполезно – его сильные пальцы капканом держат меня.

– Эй, – возмущаюсь я. – Что ты делаешь?

– Ты собралась в таком виде спуститься к гостям?

Что? Какая ему разница, как я одета?

– Какое тебе дело до моего вида?

– Ты находишься в моем доме, – голос Десмонда становится еще более низким. – И мне есть дело до всего, что в нем происходит.

– Остынь. Я все равно собираюсь уехать домой. Меня никто не заметит.

– Сомневаюсь, что ты останешься незамеченной, – парирует Десмонд.

Его глаза темнеют, когда скользят по моей груди и оголившийся полоске живота из-под края белого домашнего топика. От взгляда Десмонда моя кожа вспыхивает, а от его близкого нахождения мои соски твердеют. Я глубоко вздыхаю, стараясь успокоить сердцебиение и заодно саму себя.

Сомневаюсь, что ты останешься незамеченной.

Может быть, это похоже на комплимент, но то, в каком тоне эти слова произнес Десмонд, заставляет убедиться в обратном. В его голосе зашкаливает раздражение и пренебрежение.

Продолжая держать мой локоть, Десмонд тащит меня вглубь коридора. Я не имею ни малейшего представления, что у него в голове, поэтому изо всех сил толкаю его в спину.

– Или ты отпускаешь меня, или я все расскажу своему брату. Даниэль с малых лет занимается боксом!

Я не вру. Даниэль действительно в младшем классе ходил на тренировки. Но один раз получив удар в лицо от соперника, он попросил родителей перевести его в секцию плавания, предупредив, что его благородная переносица не должна пострадать.

Разумеется, этот факт я предпочитаю скрыть от Десмонда.

– Твой брат еще будет меня благодарить, – говорит Десмонд, сворачивая за угол. – Я пожертвую своей одеждой, чтобы его полуголая сестренка не разгуливала среди пьяных парней, – он поворачивается, и на его губах расплывается ухмылка. – Или я нарушил твои планы на этот вечер, м?

Мое лицо заливается краской. На что он намекает?

– У большинства девушек в этом доме платья едва прикрывают бедра. Почему ты прицепился ко мне?

– Всех, кто находится здесь, пригласила Грейс. Всех, кроме тебя. Я вижу тебя впервые, но зато знаю, что у тебя на уме. Ты решила совместить приятное с полезным и найти в этом доме обеспеченного кандидата на ночь?

Что? Какое он имеет право так обо мне думать?

– Как ты смеешь, так говорить про меня?

Десмонд делает шаг навстречу и наклоняется. Его грудь соприкасается с моей, а между нашими губами остается всего несколько дюймов. Я внутреннее напрягаюсь от сурового вида Десмонда, и от того, как мое тело реагирует на его присутствие. Со мной еще ни разу не происходило ничего подобного.

– Если бы не компания моего отца, ты бы и дальше трудилась ночами, объезжая туристов Портсмута, – он бесцеремонно опускает глаза на вырез моего топика, демонстративно изображая безразличие. – Сколько бы тебе пришлось работать, чтобы оплатить обучение в академии Дирфилд за год? Месяц? Два месяца? Извини, я не знаю твоих расценок за одну ночь.

Я раскрываю рот, чтобы возмутиться, но тут же закрываю его. От слов Десмонда я теряю дар речи. Откуда он знает такие подробности?

– Перед тем, как принять сотрудников в нашу компанию, на них тщательно собирается информация, – будто бы прочитав мои мысли, отвечает Десмонд. – У Даниэля Лазарро отличные характеристики, а у его младшей сестры вполне неплохие показатели в школе. Не считая одной ее маленькой тайны, – его голос становится грубее. – Она спаивает туристов и уходит с ними в гостиничные номера. Из-за этого Даниэля вряд ли бы приняли на работу. Но только мой отец любит давать людям второй шанс. Он решил, если у тебя появится возможность получить хорошее образование, тебе больше не придется спать за деньги.

Внутри меня во всю глотку кричит злость и обида. Но скорее небо рухнет на землю, чем я позволю вырваться эмоциям наружу. Я не собираюсь доказывать Десмонду, что то, что он знает про меня – наглая ложь. Я ни с кем не спала, тем более за деньги.

– Не волнуйся, в академии никто не знает про твой заработок, – добавляет Десмонд и выпрямляется в полный рост. Его взгляд полный осуждения скользит по моему лицу. – Если ты сама себя не выдашь.

Наверняка этот кретин ждет от меня, что я буду оправдываться. Или в слезах буду говорить, какая я бедная и несчастная, и как мне тяжело было пойти на такое. Но я ни за что не проявлю слабость.

Если Десмонд решил, что я шлюха, я не собираюсь его в этом переубеждать. Даже если бы это было правдой, кто он такой, чтобы меня осуждать?

– Как жаль, а я уже успела обменяться номерами с парочкой твоих богатеньких друзей, – язвлю я. – Так не хочется отказываться от их огро-о-о-много… кошелька.

Я вижу, как на челюсти Десмонда дергается мускул. Его зрачки расширяются. Все это выглядит весьма привлекательно, отчего мне хочется позлить его еще больше.

– Даже не знаю, что мне теперь делать, – я перехожу на дразнящий шепот. – Может быть, ты дашь мне последний раз с ними покувыркаться?

Хватка его пальцев на моем локте усиливается, но через мгновение Десмонд резко отталкивает меня. Я ударяюсь в стену затылком, но не свожу с него взгляда.

– Трахайся с кем хочешь, – угрожающе рычит он. – Но за пределами моего дома, понятно?

Десмонд делает шаг навстречу, и меня снова прошибает насквозь от одной мысли, что скоро он окажется рядом. Моя нездоровая реакция на него меня откровенно пугает. Я не должна вестись на его внешность. Успокойся, Кристи! Он просто придурок в красивой обертке.

Десмонд проходит вблизи меня и открывает дверь, которую я до этого не замечала. Его высокая фигура исчезает в комнате, и раздается девичий визг.

– Кэш, – после секундного молчания говорит Десмонд. – Я же просил не занимать мою спальню.

– Это мой подарок в честь твоего возращения, – отвечает ему мужской голос.

Любопытство заставляет меня заглянуть в комнату, и я замираю на пороге.

На огромной кровати, застеленной черным покрывалом из шелка, сидит девушка. На ней красная расклешенная короткая юбка и такого же цвета майка с крупной цифрой пять на груди и логотипом Ferrari. Рядом с ней стоит парень, которого я видела на балконе в холле, только теперь его джинсы приспущены.

– У нее такой же номер, как у мудака, который тебя подрезал, – говорит он Десмонду, одновременно застегивая пряжку ремня. Затем он поворачивает голову в мою сторону и оценивающе рассматривает меня снизу вверх. – Но я вижу, что ты не теряешь зря времени и нашел на ночь Жасмин.

Жасмин?

Я не успеваю открыть рот, чтобы что-то произнести вслух, как передо мной встает Десмонд с каменным выражением лица.

– Она уже уходит, – отстраненно говорит он, будто бы меня здесь нет.

Десмонд бросает в меня что-то светло-серое и бесформенное, и я машинально ловлю это на лету. Развернув перед собой огромную толстовку с капюшоном, я читаю белую надпись «Givenchy».

– Надевай ее и уходи из моего дома, – небрежно рявкает Десмонд.

– А что будет, если не надену? – с вызовом спрашиваю я.

Его голубые глаза вспыхивают, а на шее отчаянно пульсирует вена. Только бы слепой не заметил, что Десмонд сдерживается, чтобы не зарычать на меня.

– Тогда мне придется самому это сделать. И поверь, ты не получишь от этого удовольствия.

– Откуда ты знаешь? Может, я люблю, когда жестко?

Ноздри Десмонда раздуваются, а губы сжаты в единую линию. Кажется, он на грани нервного срыва, и я не могу сдержать самодовольной ухмылки.

– Не хочется вмешиваться в ваш диалог, – рядом с Десмондом встает Кэш. – Но вы немного перепутали последовательность. Нужно сначала раздеться, затем доставить друг другу удовольствие, можно и жестко, – он подмигивает мне. – А уже потом одеваться.

– Я скорее трахну свою руку, чем пересплю с ней, – заявляет Десмонд, и моя зыбкая невозмутимость окончательно катится в пропасть.

Мне хочется наградить его хорошей пощечиной, но вместо этого я натягиваю толстовку и разворачиваюсь. Мышцы на моих ногах предельно натянуты, когда я чуть ли не бегом несусь по коридору и спускаюсь на первый этаж. Желание убраться отсюда как можно скорее возрастает с каждой чертовой секундой. С колотящимся сердцем в груди я иду через холл, затем прохожу по лабиринтам коридоров и поворотов, и наконец оказываюсь на парковке для персонала.

Нажимаю на сигнал автомобиля, открываю дверь Toyota и занимаю водительское сиденье. Мой пульс медленно падает, когда я завожу машину и вместе с ней включается стереосистема.

«Ненавидишь меня, ненавидишь и до сих пор пытаешься меня заменить.

Гонишься за мной, преследуешь, чтобы сказать, как ты меня ненавидишь.

Выброси меня из головы, выбрось, ведь лучше бы ты со мной никогда не встречался.

Соври, скажи мне, детка, как сильно ты меня ненавидишь.»

Пространство в салоне заполняется женским вокалом, когда я от злости едва не путаю педали. Включив музыку на полную громкость, я позволяю Ellie Goulding поглотить все мои чувства.

Набрав скорость, я с визгом выезжаю с подъездной круговой дороги поместья Аматорио. Как только я оказываюсь среди соснового леса, мой телефон пищит, уведомляя о новом сообщении. Стараясь не отвлекаться от дороги, я достаю телефон из кармана.

Неизвестный номер: Хорошие девочки после смерти попадают в рай, а куда попадешь ты, детка, когда мои руки сожмут твою хрупкую шею?

Бросаю телефон на пассажирское сиденье и смотрю в зеркало заднего вида. В чернильной темноте леса мигают фары дальнего света, и на моем лбу появляется капелька пота. Она стекает к виску, и я смахиваю ее, концентрируясь на том, чтобы поскорее добраться до дома.

Мой взгляд возвращается к зеркалу. Машина, следующая за мной, сокращает дистанцию. Меня охватывает паника, и я вздрагиваю, когда телефон вновь пищит. Я тянусь за мобильным, читая последнее сообщение:

Неизвестный номер: Твое место в аду, детка.

Глава 5

Ее грудь резко поднимается и опускается, с лица пропадает насмешка, а огромные темные глаза блестят, готовые наполниться слезами. На мгновение меня охватывает чувство горечи, но потом я беру себя в руки. Она не достойна, чтобы я с ней нормально разговаривал. Меня не одурачишь. В отличии от моего отца, я не верю, что она воспользуется шансом и перестанет быть той, кем является на самом деле.

Кристиана Лазарро – лживая дрянь. Днем она искусно играла роль прилежной ученицы обычной государственной школы Портсмута. А ночью продавала себя за деньги туристам. Кристиана врала родному брату, друзьям и одноклассникам, что работает официанткой в местной закусочной в вечерние смены. Я уверен, что она и здесь, в Бостоне, продолжит заниматься тем, чем привыкла: будет посещать академию и заодно искать богатых клиентов.

Расправив плечи, Кристиана смотрит мне в глаза и решительно натягивает мою толстовку. Моя одежда скрывает ее идеально округлую грудь и плоский живот, а края толстовки доходят до середины бедра. Ее ноги длинные и прямые, с загаром после летнего южного солнца. Кристиана стремительно разворачивается, отчего ее темные густые пряди раскидываются по плечам и поднимаются в воздух. Она быстро идет по коридору в сторону лестницы, и я на мгновение прикрываю глаза, усмиряя внезапно проснувшееся желание.

Беги. Беги, как можно скорее, или я догоню и сделаю с тобой то, за что сам себя возненавижу.

Я с силой хлопаю дверью. Мне нужна передышка. Раздражение переплетает каждую клетку моего тела.

Я бы мог списать это на ужасный долгий перелет. Или на авиакомпанию, потерявшую мой багаж. Или на слишком навязчивого репортера, встретившего меня возле аэропорта. А может быть на Грейс, которая устроила сюрприз, зная, как я их ненавижу.

Но причина была в другом.

Мне двадцать лет, в прошлом году моя команда заняла второе место на гонках в Ле-Мане, и я сотрудничал с известным брендом спортивных автомобилей. Утомительные перелеты, вездесущие журналисты и шумные вечеринки стали неотъемлемой частью моей жизни. Но мне пришлось бросить все, ради отца.

Два года назад он, видя насколько я поглощен автоспортом, отпустил во Францию, чтобы я подготовился и принял участие в гонках. Но перед этим взял с меня обещание, что я должен вернуться домой и окончить учебу в «Дирфилде».

Я редко даю обещания, но всегда исполняю их. Только по этой причине я вернулся в Бостон. И от этого мои челюсти сжимаются так, что болезненно ноют зубы.

Вместо того, чтобы гонять по трассе, выжимать из машины невозможное и ставить новые рекорды, я должен пойти в выпускной класс. Я уже ненавижу этот гребаный год. Меня успокаивает лишь то, что это все временно.

Отец полагает, что в будущем я займу его пост. Папа является генеральным директором «Аматорио Лимитэд» – одной из самых крупных строительных компаний в штатах. Штаб-квартира «Аматорио Лимитэд» располагается в Бостоне, но ее офисы находятся по всей стране. Отец чаще работает в Вашингтоне, где сосредоточился настоящий центр власти компании, и рассчитывает, что я займу его трон после того, как получу образование в Брауне.

Однако у меня свои планы. Я собираюсь связать свою жизнь с автоспортом, а не с компанией отца.

– Как ты думаешь, она реально спит за деньги? – из моих мыслей меня отвлекает Кэш.

Я перевожу взгляд на брата. Кэш идет к дивану и разваливается на нем, широко раздвинув ноги. На его коленки тут же усаживается девушка, и одной рукой он сжимает ее задницу, а другой небрежно дергает ее майку, оголяя сиськи.

– Мне все равно, – бросаю я и направляюсь в ванную. По пути я стягиваю с себя бомбер и отправляю его на пол.

– Тебе так «все равно», что ты идешь подрочить в душ? – ржет за спиной брат, и не глядя на него, я показываю ему средний палец.

– Я бы щедро заплатил за час с такой, как она, – продолжает говорить Кэш. – Черт, да я бы резвился с ней целую ночь.

Я резко выдыхаю через нос. Прошло два года, но мой брат так и не изменился. Он все так же относится к женщинам, как к неодушевленным существам, созданным с единственной целью. Один раз он встретил девушку, ради которой перестал смотреть на других, но их история закончилась и осталась в прошлом.

И с тех пор все только ухудшилось. Кэш стал еще больше циничным и еще больше поверхностным.

Я открываю дверь ванной комнаты и захожу внутрь. В моей спальне есть еще одна душевая, она располагается между зоной отдыха и основной ванной. Ее защитные стенки сделаны из стекла, но гораздо интереснее наблюдать с кровати за девушкой или двумя, ласкающих друг друга, чем сейчас мыться на обозрении брата.

Раздевшись полностью, я скидываю вещи на пол и включаю на полную мощность прохладную воду. Струи мгновенно стекают по волосам и плечам, мокрые пряди падают на лоб. Я запрокидываю голову, подставляя лицо под потоки.

Может, я люблю, когда жестко.

Дразнящий голос Кристианы застывает в ушах, и жар заполняет мою грудь и опускается в пах. Я выдыхаю, чувствуя, как член пульсирует и увеличивается при мысли о ней.

Ей нравится жестко? Я бы натянул на кулак ее длинные волосы и нагнул над перилами прямо на балконе. А если она врала, и ей нравится нежно? Тогда я бы мягко целовал ее пухлые губы, заглушая ее стоны, когда она была подо мной…

Черт. Мне не стóит так думать.

Я никогда не был романтиком. Я разбивал сердца, и меня не волновали последствия. И мне должно быть плевать, что нравится Кристиане в постели, а что нет.

Вдруг створки душевой раздвигаются, и я поворачиваю голову, распахивая глаза. Под душ рядом со мной встает девушка, которую притащил с собой Кэш. Она голая, и ее обнаженное тело блестит под водой. Игриво прищурившись, она опускает взгляд на мой прямо стоящий член.

– Я могу помочь тебе справиться с этим, – она придвигается ближе и опускается на колени.

Ее губы обхватывают мой стояк, и я провожу рукой по ее мокрым волосам, пытаясь выцедить из себя желание прикасаться к ней дальше. Но внутри меня ничего не загорается. Все пусто. Чертов вакуум, где нет ни одной живой эмоции.

Твою мать, от ссоры с Кристианой я возбудился больше, чем от этого минета.

Поднимаю руку и упираюсь ладонью в мокрую стену, ощущая, как девчонка сильнее сжимает пальцами эрекцию, к которой она не имеет никакого отношения. Другой рукой я обхватываю ее затылок и глубже толкаюсь ей в рот. Ее губы быстро скользят по моей длине, и я выпускаю воздух из легких.

Я сказал Кристиане, что не хочу ее трахнуть. Я нагло соврал. На нее не встанет только у немощного слепца. Как бы она не пыталась держаться стойко и невозмутимо, я все равно заметил ее волнение. Стоило мне приблизиться, и ее дыхание участилось. Под тоненькой тканью маечки проступили соски, и мне хотелось втянуть их и укусить.

Интересно, Кристиана догадывалась, насколько горячо выглядела в этот момент?

Со всего размаху я хлопаю ладонью по стене. Какой же я придурок! Конечно, Кристиана знает об этом. Она отлично знает цену своего тела и знает, что с ним делать.

От моего громкого удара девушка вздрагивает и замирает. Я отталкиваю ее от себя. Как бы она не старалась, она не сможет дать мне то, в чем я нуждаюсь.

– Возвращайся к Кэшу, – хрипло произношу я, замечая на ее лице замешательство. – Я не в настроении.

– А как же он? – она вопросительно указывает на мой член.

– Не парься, – я выхожу из душа и, взяв полотенце, обматываю его вокруг бедер.

Спустя минуту я возвращаюсь в спальню. Завтра у меня первый учебный день в «Дирфилде», и в мои планы входит единственный пункт: завалиться на кровать и выспаться.

Но Кэш, как обычно, все нарушает.

– Смотри, какой фокус выкинула Жасмин у нашего дома, – говорит он, когда я направляюсь в гардеробную.

Я усмехаюсь над прозвищем, которым Кэш наградил Кристиану. Оно ей идеально подходит, только есть одно «но»: Жасмин была принцессой, а не шлюхой. От этой мысли вена на моей шее начинает быстро пульсировать, а к горлу подступает желчь.

Вытащив из ящика короткие боксеры, я слышу за спиной шаги. Обернувшись, я вижу Кэша и не могу понять выражение его лица. Брат выглядит задумчивым и в то же время довольным, а в его глазах сверкает озорной блеск. От этого сочетания веет проблемами.

– Узнаешь его? – Кэш протягивает мне телефон и, одевшись, я смотрю на дисплей.

На нем запущено приложение, через которое все члены нашей семьи вместе с главой охраны имеют доступ к видеозаписям наружного наблюдения. Кэш выбирает видео, транслирующее с камеры, расположенной у крыла для персонала. Я смотрю, как тормозит белая Toyota, и из нее выходит девушка, похожая на…

– Это Жасмин, – сообщает Кэш. – А сейчас к ней кое-кто подойдет.

К Кристиане действительно приближается какой-то мужчина, но кепка на голове не дает рассмотреть его лицо. Они разговаривают не больше пяти минут, после чего Кристиана уходит в сторону дома.

Я открываю другую запись с камеры, располагающейся с противоположной стороны здания, и перематываю ее на такое же время, как и на предыдущем видео. С этого ракурса я могу увидеть лицо мужчины. Мои руки моментально начинают чесаться от желания хорошенько ему врезать.

– Это репортер, которого я послал сегодня после аэропорта, – сквозь зубы произношу я.

– И он передал Жасмин деньги. А она…

– Взяла их, – мрачно выдавливаю я.

Дальше я просматриваю запись в ускоренной перемотке, но внезапно видео останавливается, а затем исчезает. Я не понимаю, в чем дело, и запускаю приложение заново. Но почему-то после перезагрузки оно воспроизводит то видео, где Кристиана берет деньги у репортера.

– Похоже, очередной сбой в системе, – говорит Кэш.

– Наверное, – задумчиво соглашаюсь я. – Как ты думаешь, за что репортер отдал ей деньги? Она же не трахалась с ним.

– Мы можем это выяснить прямо сейчас, – отвечает Кэш, и я перевожу на него взгляд. – У нас есть время, чтобы догнать эту сучку.

Глава 6

Неизвестный номер: Твое место в аду, детка.

– Пошел ты, – шиплю я, бросив телефон на пассажирское сиденье.

Мой взгляд возвращается к зеркалу заднего вида, и в темноте леса я могу рассмотреть лишь очертания внедорожника с горящими фарами. Он приближается и, нервно закусив губу, я давлю на газ, стараясь не обращать внимания на поднимающуюся стрелку спидометра. Я еще никогда не развивала столь высокой скорости. От этого нового ощущения моя кровь бурлит в венах, как в адском котле.

Внедорожник перестраивается на встречную полосу. Теперь его фары светятся в моем боковом зеркале. Он равняется со мной, и при таком расстоянии я могу увидеть, как блестит его черный глянцевый кузов. Это Mercedes, и из-за непроницаемого тонированного окна невозможно разглядеть водителя.

Ему хватает несколько секунд, чтобы обогнать меня, а затем занять мою полосу. С диким ревом он вырывается вперед и растворяется во мраке леса, скрывшись за поворотом. Я тут же снижаю скорость, чувствуя, как напряжение медленно покидает мое тело.

Кто-то спешил и из-за этого выехал на встречку, чтобы обогнать меня? Тогда от кого были дурацкие сообщения?

Не успеваю об этом подумать, как со всей силы жму по тормозам. Передние колеса с визгом уходят в занос. По инерции меня отбрасывает в сторону, и если бы не ремень безопасности, я бы неплохо стукнулась об приборную панель. Машина останавливается, и в салоне застывает тишина, перебиваемая бешено стучащим пульсом в висках.

Мои пальцы цепляются в руль мертвой хваткой, а широко распахнутые глаза таращатся в лобовое стекло. За ним кружится в воздухе густая пыль от шин в свете фар. Их лучи падают на Mercedes, который занял обе дорожные полосы и перекрыл мне проезд.

Какого хрена?

Вдруг водительская дверь внедорожника открывается, и на черный асфальт ступает массивный ботинок. За ним следует высокий силуэт человека в джинсах и темной толстовке. Его лицо остается в тени из-за накинутого на голову капюшона.

Срань господня.

Он приближается, и я уже готова переключиться на заднюю передачу, чтобы развернуться и уехать назад. Но неожиданный визг шин заставляет меня вздрогнуть и замереть. Я резко поворачиваю голову, чтобы увидеть, как рядом со мной притормозил еще один внедорожник. Как и первый, он встал посередине дороги, перекрывая мне обратный путь.

Из него выходит человек в темной толстовке, и я пытаюсь нащупать рукой телефон на соседнем сиденье. Но мне не удается найти мобильник. Похоже, он упал на пол при резком торможении. Я наклоняюсь и заглядываю под сиденье. Здесь тоже ничего нет.

– Черт!

Мое сердце от страха громыхает в груди. Все происходящее смахивает на кошмарный сон: я не могу уехать и не могу вызвать помощи. Вокруг ни души: я в гуще соснового леса, а моя машина зажата между двух наглухо тонированных внедорожников. Окружающая обстановка напоминает декорации хорора: деревья погрязли во мгле, как в нефти. Лишь под серебристом светом луны проглядываются их стволы, обросшие мхом, и их искривленные, сломанные ветки.

Подрагивающей рукой я тянусь к бардачку за шокером. Схватив его, я блокирую все дверцы автомобиля. Кем бы они не были, и что они бы не задумали сделать со мной, я не сдамся просто так.

– Жасмин, ты правильно делаешь, что боишься нас, – раздается приглушенный голос снаружи.

Внутри меня все переворачивается.

Жасмин.

Так называл меня Кэш.

А если он здесь, то рядом с ним должен быть…

Сердце выпрыгивает из груди, когда я смотрю, как одним движением руки парень стягивает с головы капюшон. Наши взгляды пересекаются, и мне хочется забиться под сиденье или еще куда-нибудь подальше.

Это Десмонд.

Его прищуренные ледяные глаза пытаются бросить мне вызов. Мои нервы не выдерживают, и я срываюсь:

– Что тебе от меня надо?

Я остаюсь без ответа.

В этот момент Кэш пытается открыть заблокированную дверцу с моей стороны, на что я медленно качаю головой. Нет, никто не откроет мою машину, пока я не позволю…

– Жасмин, открывай дверь и выходи. Иначе я разобью все твои стекла.

Он наклоняется, чтобы увидеть меня и показать свою самоуверенную ухмылку говнюка. Держу пари, что он заметил, как я напугана, и держу пари, что ему это нравится.

– Не бойся, я не кусаюсь, – Кэш улыбается, и его глаза блестят в полумраке. – Жестко.

Мой пульс неистово скачет, а по телу бежит дрожь. Они же не собираются сделать что-то ужасное? Иначе Кэш не стал бы со мной церемониться. Он бы действительно разбил окно и силой вытащил меня из машины.

Мда, Кристи, это самая хреновая обнадеживающая логика.

– Ну-же, Жасмин, – Кэш нетерпеливо стучит пальцем по стеклу. – Я не привык ждать.

Если они меня убьют, то это будет самая нелепая смерть. Смерть ради целых автомобильных окон.

Продолжая сжимать шокер в руке, я отстегиваю ремень безопасности и нажимаю на кнопку разблокировки дверей. Раздается щелчок, и я заставляю себя сделать глубокий вдох и затем осторожно перешагнуть порог машины. Холодный воздух мгновенно обрушивается на мои ноги.

Как только чаксы касаются асфальта, Кэш обхватывает мое запястье и вырывает шокер. Он с глухим ударом приземляется на асфальт. Я кричу, но Кэш дергает меня на себя, и моя спина врезается в его грудь. Одной рукой он зажимает мой рот, а другой обвивает талию и сильно сжимает ее.

– Ты все-таки решила выйти, – зловеще шепчет он в ухо. – Не самое умное решение, Жасмин.

Паника охватывает меня, и изо всех сил я пытаюсь вырваться из его хватки. Я извиваюсь и рычу, но сукин сын достаточно крепко держит меня.

– Прекрати тереться об меня, – выдыхает Кэш. – Если только ты не хочешь, чтобы я оказался в тебе этой ночью.

Его слова и последующий глубокий смешок вызывает у меня приступ злости. Я яростно вгрызаюсь зубами в палец Кэша.

– Блять! – он убирает руку с моего рта, чтобы затем сжать мне шею. – Ты не единственная, кто может кусаться, Жасмин.

– Что вам от меня нужно? – срывающимся голосом спрашиваю я.

– Что нам от тебя нужно? – опасно тихо переспрашивает Десмонд.

Его спокойствие пугает меня похлеще угроз Кэша. Округлившимися глазами я наблюдаю, как он медленно подходит ко мне. Его черные влажные волосы блестят в свете фар. Похоже он совсем недавно принимал душ.

Десмонд делает несколько шагов навстречу ко мне, и его твердая грудь касается моей. Сердце бешено колотится, когда он наклоняется, и его губы останавливаются возле моей мочки уха.

– Ты знаешь, зачем мы здесь, Кристиана, – говорит он грубым ленивым голосом. – Не строй из себя дуру.

Его теплое дыхание скользит по моему лицу, и я напряженно сглатываю, пытаясь взять эмоции под контроль.

– Брат, похоже, ей нравится быть, между нами, – позади меня хмыкает Кэш и крепче сжимает мою талию. – Жасмин, ты хочешь нас двоих сразу?

Десмонд не обращает на него внимания и неотрывно наблюдает за мной, словно хочет загипнотизировать.

– Не хочешь извиниться за свой глупый поступок? – спрашивает меня он.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – отвечаю я.

– У тебя последний шанс, Кристиана. Если ты хорошо извинишься, то тебе не придется раздвигать ноги для моего брата, – Десмонд отстраняется и отходит от меня, склонив голову набок. – Или ты сама этого хочешь, м?

От вспышки злости мой пульс подскакивает, а перед глазами пляшут черные точки. За свои грязные слова Десмонд заслуживает хорошего удара по яйцам, но меня мертвой хваткой держит Кэш. Поэтому мне остается лишь резко дернуться вперед и сплюнуть этому кретину под ноги.

– Не смей так говорить про меня!

За моей спиной рычит Кэш, и через секунду мои ноги больше не касаются земли. Я начинаю визжать. Не обращая внимания на мой крик, Кэш подхватывает меня и без особых усилий перебрасывает через плечо. Я поднимаю голову и в свете фар вижу длинную тень Десмонда, следовавшего за мной.

Раздается звук раскрытой автомобильной дверцы, и Кэш небрежно сбрасывает меня на заднее сиденье внедорожника. Я тут же верещу во все горло:

– Это из-за того, что я взяла деньги у репортера? Я ничего ему не отправляла!

– Я знал, что твой очаровательный ротик способен на многое. В том числе, говорить правильные вещи, – ухмыляется Кэш. – Но уже слишком поздно.

Поздно? Что этот придурок имеет в виду?

Кэш занимает место рядом со мной, и я отодвигаюсь от него на максимально дальнее расстояние. Он немного ниже Десмонда ростом, но его широкоплечая фигура все равно заполняет собой практически все пространство на заднем сиденье.

– Что тебе от меня надо? – нервно спрашиваю я.

Кэш молчит и растягивает рот в широкой клоунской улыбке. Мне становится тошно. Он выглядит, как гребаный социопат, готовый захлопать в ладоши от моего перепуганного вида.

Я цепляюсь в ручку и раскрываю дверь, пытаясь улизнуть из машины. Но одним движением Кэш хватает меня за ворот толстовки и возвращает обратно. В этот момент я слышу, как спереди хлопает дверца. Десмонд садится за руль, и раздается звук блокировки дверей. От волнения внутренности скручиваются в тугой узел. Что они задумали?

– Ты не выйдешь отсюда, пока все не расскажешь.

Обернувшись, Десмонд пристально на меня смотрит, и от его сердитого взгляда мое лицо пылает.

– Я взяла деньги у репортера в обмен на то, что сделаю с тобой снимки, – отвечаю я. – Я сфоткала тебя, когда ты чуть не ударил официанта.

Десмонд продолжает смотреть на меня, и в его глазах ясно читается неприязнь. Он считает меня подлой продажной дрянью. Из-за этого мне хочется бесследно раствориться в воздухе, но я заставляю себя выдержать его чертов осуждающий взгляд.

Я не должна стыдиться своего поступка. Такой надменной и заносчивей заднице, как Десмонд Аматорио, никогда меня не понять.

Ему не приходилось задаваться вопросом, на что потратить последние деньги: на продукты или на аренду квартиры? Ему не приходилось бояться, что завтра он может оказаться на улице. Ему не приходилось ощутить на собственной шкуре, каково это – когда старший брат не может найти работу, а полноценный обед для вас привилегия, которой вы лишились еще два дня назад.

И пускай сейчас у нас с Даниэлем все в порядке, но моя привычка рассчитывать на себя никуда не делась. Если бы не я, и мой заработок в прошлом – неизвестно, где бы мы с братом оказались сейчас.

– Где эти фотографии? – резким голосом спрашивает Десмонд.

– В телефоне. Он упал на пол в моей машине.

После моего ответа Десмонд покидает салон автомобиля. Как только за ним захлопывается дверь, Кэш хватает меня и притягивает к себе на колени.

– Отвали от меня!

Я начинаю молотить по его плечам кулаками, но Кэш обвивает мои запястья и заносит их мне за спину. Он держит их одной рукой, другой сжимая затылок и принуждая смотреть на него.

– Значит, ты тайком пыталась сделать снимки с моим братом? – спрашивает он суровым тоном. – Если ты еще раз выкинешь нечто подобное, мы больше не будем себя сдерживать. Мы будем приходить к тебе, когда захотим. И будем делать с тобой, что захотим. И поверь, это не самое страшно. Знаешь, почему? – с издевкой спрашивает он.

Из моего рта вырывается яростный рык. Я чувствую, как на моей спине выступает пот, а тело буквально пропитывается яростью. Кэш сильнее сжимает волосы на моей голове, приближая мое лицо к своему.

– Потому что тебе это понравится, – продолжает он, и от его теплого дыхания меня прошибает озноб. – Потому что ты сама этого захочешь.

– Вы – больные, – огрызаюсь я. – Ты и Десмонд. Можно было нормально поговорить со мной и попросить удалить фото.

– Ты еще не поняла, Жасмин? – Кэш выделяет каждое слово. – Мы не умеем просить.

– Пришло время научиться, – оскалившись, рычу я.

– А мне нравится в тебе твой непокорный нрав.

С этими словами Кэш надавливает мне на затылок и накрывает мой рот своим. Его губы нажимают на мои, перекрывая доступ к воздуху. Я пытаюсь вскрикнуть, но выходит только мычание. Со злостью я вонзаюсь зубами в его нижнюю губу, и Кэш вскрикивает.

– Блять, ты опять укусила меня!

Тяжело дыша, я изворачиваюсь, надеясь вырваться. Но Кэш смеется над моими безуспешными попытками и свободной рукой обвивает мою талию, притягивая меня к себе.

– Продолжай в том же духе ерзать на мне, – он выпускает довольный стон. – О, мне это так нравится, Жасмин.

– Хватит, – позади мен раздается раскатистый голос. – Отпусти ее.

Десмонд.

Я замираю, ощущая его свирепый взгляд на затылке. Кэш резко смотрит за мою спину и после этого отпускает меня. Я мигом перебираюсь на другой конец сиденья, успев заметить на его нижней губе кровь. Приятное чувство отмщения накрывает меня. Я все-таки смогла нанести хоть какой-то урон этому засранцу.

– Где телефон? – спрашивает Десмонда Кэш.

Я перевожу взгляд на Десмонда, замечая, как он сверлит глазами своего брата. После этого он смотрит на меня и отдает телефон.

– Разблокируй его.

Я пытаюсь справиться с экраном, и как только загорается разблокированный дисплей, Кэш вырывает у меня мобильный.

– Удали все фото со мной, – командует Десмонд и переключается на меня. – Ты связалась с репортером после того, как сделала снимки?

– Нет. Он дал мне свой почтовый ящик, куда я должна была отправить фото.

– Откуда у репортера доступ к служебному входу? – Десмонд пристально на меня смотрит.

– Не знаю, – бормочу я.

На челюсти Десмонда дергается мускул, когда он молча выбирается из машины. Обогнав ее со стороны багажника, он открывает дверь заднего сиденья с моей стороны.

– Что ты делаешь? – вскрикиваю я.

Мои глаза расширяются от того, что он хватает меня за руку и одним рывком вытаскивает из салона. Я так и не получаю ответа, глубоко вдыхая запах хвои, асфальта и земли после дождя, витавшего в прохладном воздухе. Ветер колышет пряди моих волос и скользит по моим неприкрытым бедрам. Но я абсолютно не ощущаю холода из-за того, что кровь внутри меня достигает температуры кипения.

Десмонд прижимает меня к машине, упираясь в нее рукой, застывшей над моей головой. Его бедра касаются моих, и я не знаю: делает ли он это нарочно, чтобы вывести меня из равновесия, или нет. Но этого хватает, чтобы жар вспыхнул между моих ног.

Мне нужно оттолкнуть его, но вместо этого я стою, напряженно сминая пальцами край толстовки. Меня ужасно бесит, что я неправильно реагирую на Десмонда. Такого не должно быть. Особенно после того, какие грубости он мне наговорил.

– Просто ответь на мой гребаный вопрос, Кристиана. Откуда у репортера доступ к служебному входу?

– Я уже отвечала на него, – настойчиво повторяю я. – Я не знаю.

– Я не верю тебе. Я готов поставить деньги, которые ты так любишь, что ты врешь, – Десмонд наклоняет голову.

Его дыхание щекочет мои губы, и меня накрывает волна эмоций. Я не испытывала подобное и не знаю, как с этим справиться. Мне противно от того, что говорит Десмонд, и что он себе позволяет. Но его взгляд и близкое присутствие делают меня уязвимой.

– В твоих же интересах говорить правду. Потому что каждый раз твоя ложь заставит меня делать такие вещи, – схватив прядь моих волос, он пропускает ее между пальцев, – которые ты сочтешь неприемлемыми.

Я разъяренно смотрю на Десмонда и отмахиваюсь от его руки, которую он тут же опускает мне на бедро. Под его грубыми пальцами моя кожа вспыхивает, а стук сердца ускоряется. Я резко вздыхаю, ощущая, как злость переполняет меня. И я цепляюсь за эту эмоцию. Так лучше соображать и проще противостоять Десмонду.

– Я сказала тебе правду. Я не знаю, как репортер проник на территорию. А теперь отвали от меня!

Мои руки дрожат, а щеки пылают. Я удалила все фото с Десмондом. Чего он от меня еще хочет? Пошел он к черту! Я отталкиваю его и, развернувшись, шагаю к своей машине. Но он догоняет меня и, схватив за локоть, дергает обратно.

– Чтобы это было в последний раз, – произносит он резким тоном. – Иначе…

– Меня тошнит от твоих угроз и угроз твоего брата!

Вырвав локоть, я молниеносно разворачиваюсь и с вызовом смотрю ему в глаза гораздо дольше, чем следует.

– Мы не угрожаем. Мы предупреждаем, Кристиана, – заявляет Десмонд.

Неожиданно рядом с нами появляется Кэш со своей фирменной самодовольной ухмылкой.

– Верни мой телефон, – я перевожу на него взгляд.

– У тебя скучные фотки, Жасмин. Ни одного нюдса.

– Если я когда-нибудь их сделаю, ты будешь самым последним, кому я их скину, – произношу все на одном выдохе и вырываю из рук Кэша мобильный.

Я разворачиваюсь, иду к машине и сажусь внутрь. В это время Десмонд и Кэш расходятся по своим внедорожникам. Они отъезжают, освобождая мне дорогу, и один из них проезжает мимо меня и притормаживает. Его окно плавно опускается, и Кэш высовывает голову:

– Увидимся завтра в школе, Жасмин.

Глава 7

Я поправляю воротник белой рубашки и смотрю на себя в зеркало. Медленно моргаю, прежде чем сузить глаза, и невольно распрямляю плечи. Школьная форма превратила меня из обычного подростка в юную… леди. Никогда бы не подумала, что применю по отношению к себе это слово.

В шутку делаю реверанс и понимаю, что теперь чаксы не к месту. Их я заменяю черными простыми балетками. После этого снова гляжу на отражение и одергиваю юбку, хотя она и так ниже колена.

– Кристи, ты готова? – меня зовет с первого этажа Даниэль, и я отвечаю, что скоро буду.

В сотый раз смахиваю невидимую пыль с золотой эмблемы академии на пиджаке и разворачиваюсь, чтобы выйти из комнаты. Мой взгляд останавливается на висевшей на спинке стула серой толстовке Десмонда. Мне нужно вернуть ее, но… Я не хочу этого делать.

Боже.

Тяжело вздохнув, я качаю головой. Я же ищу повод, чтобы еще раз увидеть Десмонда. Как это глупо с моей стороны.

Независимо от того, чего он добивался вчера на дороге в лесу: хотел меня проучить, запугать или просто так развлекался, но все происходящее не сыграло в его пользу. Десмонд избалованный придурок, и он презирает меня. А я идиотка, раз не могу выкинуть его из головы.

Из моих мыслей меня вырывает Даниэль, кричащий, что еще немного, и я рискую опоздать в школу. Я беру рюкзак, перекинув его через плечо, и покидаю спальню. От волнения перед первым учебным днем у меня пересыхает во рту.

У меня все получится.

Я повторяю это без конца, когда спускаюсь по лестнице и оказываюсь в гостиной. Даниэль уже дожидается меня у кухонного островка с дымящейся чашкой кофе.

– Вау, Кристи! Тебе идет форма.

– Спасибо, – я благодарно ему улыбаюсь.

– А у меня для тебя есть подарок.

Брат вынимает из кармана бархатную коробочку и ставит ее передо мной на столешницу. Не оттягивая момента, я сразу ее открываю. Сначала мой взгляд фокусируется на тонкой цепочке, а затем на серебряном кулоне в форме круга, внутри которого переплетаются узоры, образуя буквы «K» и «Л». На них сверкают маленькие камни, похожие на…

– Даниэль, это бриллианты? – я поднимаю удивленный взгляд на брата.

– Да, но это не самое ценное. Самое ценное, что это кулон мамы.

– Мамы, – шепчу я.

– Она хотела подарить его на восемнадцатилетие. Но я решил, что сегодня ее кулон тебе больше понадобится, – говорит Даниэль, и я его обнимаю.

Брат прав. Если со мной будет мамина вещь – мне не будет так тревожно в первый день в новой школе. Я несколько раз моргаю, чтобы отогнать подступающиеся слезы. Но одна из них все равно скатывается по щеке.

– Кристи, прекрати плакать, – недовольно ворчит Даниэль. – Я не хочу, чтобы твоя тушь оказалась на моей рубашке.

Я отстраняюсь, тыльной стороной ладони смахивая слезу со щеки, а Даниэль смотрит на часы.

– Я бы предложил тебе завтрак, но боюсь, мы не успеем вовремя добраться до академии.

– У меня все равно нет аппетита, – я пожимаю плечами.

Брат обнимает меня еще раз, помогает застегнуть цепочку с маминым украшением, и мы выходим из дома. Даниэль садится за руль, а я падаю на пассажирское сиденье и с тоской смотрю, как наше новое жилище все отдаляется и отдаляется в боковом зеркале.

Свернув с пустой улицы с похожими друг на друга двухэтажными застройками, брат выезжает на оживленную дорогу. По своему горькому опыту я знаю, что она пересекается с той, которая ведет в поместье, окруженное сосновым лесом, и где живут двое придурков.

Я прижимаюсь лбом к прохладному окну, слыша позади приглушенный рокот. Он становится громче, когда рядом с нами равняется черный «Bugatti». На какое-то время он подстраивается под скорость, с которой едет Даниэль, а затем резко разгоняется и, ловко лавируя между автомобилей, пропадает из виду.

Я нервно закусываю губу. Чем дольше длится поездка до академии, тем сильнее растет мое внутреннее волнение. Наверное, что-то похожее испытывает мышь, когда ее бросают в террариум с питонами. Я тянусь к шее и сжимаю в кулаке кулон.

«Кто колеблется, тот проиграл», – звучит в голове мамина любимая поговорка, и я уже без робости смотрю на приближающее строение, больше похожее на крепость, чем школу.

Меня встречает одноэтажное здание из темно-красного кирпича, но оно настолько высокое, что в нем запросто могло уместиться два или три яруса. Его вход больше напоминает нос корабля – стены заключены в острый угол, в котором располагаются ворота.

Они неспеша открываются, и после пропускного охранного пункта мы заезжаем на территорию академии, шурша шинами по подъездной дороге, усыпанной гравием. Я застываю в немом изумлении от развернувшегося передо мной вида. Конечно, я ожидала, что здесь все будет по высшему классу, но вживую это не сравнится с фотографиями в Google.

Я будто оказываюсь внутри дворца: на идеально ровно подстриженном газоне красуются ухоженные топпиарии, в центре круговой подъездной дороги приятно журчит фонтан, и вишенка на торте – вдоль многочисленных тропинок растут деревья с большими белыми и розовыми цветами.

Я не удивлюсь, если встречу здесь герцогиню Кембриджскую, прогуливающуюся под ручку с Елизаветой II.

Даниэль тормозит возле двухэтажного здания с табличкой «Административный корпус». Стоянка возле него пустая, не считая припаркованного черного «Bugatti».

– Тебе нужно забрать у администратора расписание и другие документы, – брат опять смотрит на часы и виновато произносит. – Мне пора, и я… Не смогу тебя забрать после уроков. Но я выяснил, что на автостраде рядом с академией ходит автобус, на котором ты сможешь добраться до дома.

Увидев мое замешательство на лице, Даниэль добавляет:

– Это временные трудности, Кристи. Через два-три месяца я смогу купить тебе хорошую подержанную машину.

– Не переживай, ничего страшного со мной не случится. Я доеду домой на автобусе.

– Но ты можешь подружиться с кем-нибудь из академии. Наверняка из множества учеников есть те, кому будет по пути довезти тебя обратно до дома.

В Портсмуте у меня была одноклассница, которая забирала меня по дороге в школу, и мы вместе уезжали домой. А здесь…

Я с опаской кошусь на центральное чопорное здание академии. Сомневаюсь, что ко мне выстроится очередь отпрысков из привилегированных семейств, желающих подбросить домой. Если только это не разовая акция благотворительности для отвода глаз налоговой службы.

– Все будет хорошо, не волнуйся, – ободряюще улыбается Даниэль и сжимает мою руку. – Хочешь, я научу тебя приему для уверенности?

Я киваю, и кончиком указательного пальца брат касается моего подбородка и приподнимает лицо.

– Представь, что к твоему горлу приставили огромный рыболовный крючок. И если на дюйм опустишь голову, то он вонзится в тебя.

– Эм… – я прочищаю горло. – И в чем смысл?

– Этот прием нужен для того, чтобы ты держала прямую осанку. А когда ты держишь осанку, то излучаешь уверенность.

– Спасибо, – я беру с заднего сиденья свой рюкзак. – Теперь я полна уверенности.

Протяжно вздохнув, я покидаю машину и неспеша ступаю к административному корпусу. Начало осени выдалось теплым и солнечным: от ярких лучей приходится надеть очки с темными линзами.

– Эй, Кристи!

Обернувшись, я вижу, как брат подносит к подбородку указательный палец, и с трудом сдерживаю улыбку. Затем распрямляю плечи и поднимаюсь по трехступенчатой лестнице. Сняв солнцезащитные очки, я захожу внутрь. Сначала я оказываюсь в лобби, а затем в просторном холле с бесконечно высокими стенами.

Я борюсь с желанием что-нибудь прокричать, чтобы услышать, как долго будет звучать мое эхо под сводами потолков со старинной лепниной, и сворачиваю в первый попавшийся коридор. По пути я задираю голову, чтобы рассмотреть потрескавшиеся, но сохранившие утонченность узоры на потолочных бордюрах. Интересно, сколько им лет?

Внезапно меня останавливает чья-то рука, и рядом раздается глубокий низкий голос.

– Ты не видишь, куда идешь, Кристиана?

Повернувшись, я замечаю длинные пальцы, лежащие на моем плече. После этого поднимаю голову и сталкиваюсь с голубыми глазами.

Десмонд.

Он откровенно обшаривает мое тело, и когда я ловлю его взгляд, Десмонд убирает руку и говорит серьезным тоном.

– Тебе идет форма. Ты выглядишь, как…

– Как кто? – уточняю я.

– Как настоящая ученица, – после недолгого молчания отвечает он и уходит.

Я смотрю в его спину и только сейчас замечаю на нем пиджак академии.

Что Десмонд здесь делает? Ему же больше девятнадцати лет, почему он до сих пор учится?

Десмонд скрывается за углом, и я собираюсь идти дальше, но значок «Осторожно, мокрый пол» заставляет меня замереть. Так вот зачем меня остановил Десмонд: чтобы я не поскользнулась и не упала в первый же учебный день.

Аккуратно обхожу препятствие и шагаю дальше, пока не застываю у одной из дверей. Табличка указывает на то, что это кабинет канцелярии и, деликатно постучав, я приоткрываю дверь.

– Здравствуйте. Я – Кристиана Лазарро, – представляюсь я, когда замечаю за столом худую женщину с аккуратным каре. – Мне нужно забрать…

– Присаживайтесь, – она указывает на свободное место напротив нее.

Я прохожу внутрь и послушно опускаюсь на край коричневого кресла, замечая, что в соседнем сидит Десмонд. Насколько мне позволяют габариты сиденья, я стараюсь отодвинуться подальше, но это не мешает Десмонду повернутся и откровенно скользнуть глазами по моим ногам. Я нервно поправляю юбку, слыша его едкий смешок.

– Вернемся к моему вопросу, мистер Аматорио. Вы планируете после двухлетнего перерыва закончить выпускной класс в Дирфилде, чтобы потом поступить в Браун? – спрашивает администратор.

– Все верно, – плавным, спокойным голосом отвечает Десмонд.

– Должно быть, двухлетний перерыв отразился на ваших знаниях. Академия может предоставить вам больше дополнительного времени или внеурочных часов. Или альтернативных методов оценки.

Что? Десмонду предлагают какую-то особую снисходительную систему обучения? Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не открыть рот от возмущения.

– Со мной не нужно нянчится, – возражает он. – Я приступлю к занятиям наравне со всеми.

Делая вид, что рассматриваю кабинет, я украдкой гляжу на Десмонда. Он расслаблено откинулся на спинку кресла. Его рука вальяжно лежит на обитом кожей подлокотнике, а другая небрежно оттягивает воротник оксфордской рубашки, как будто ему не особо в ней комфортно. Кроме пиджака на нем темные брюки, а школьный галстук отсутствует.

– В таком случае у меня больше нет повода вас задерживать, – женщина вручает ему расписание, формуляр для подписей преподавателей и карту академии, которую он тут же отдает обратно. – С возвращением в Дирфилд! – волнительно и с чувством произносит она, на что Десмонд сдержанно кивает.

Он поднимается с кресла и, прежде чем успевает выйти из кабинета, администратор вновь к нему обращается:

– Мистер Аматорио, я опаздываю на совещание. А поскольку ваши занятия проходят в том же корпусе, что и занятия… – она опускает взгляд на мое расписание. – Кристианы Лазарро, то вы не могли бы провести ей экскурсию?

Десмонд оборачивается, мрачно и долго осматривая меня с ног до головы, как будто в кабинете нет администратора. Я буквально ощущаю его пронзительный взгляд каждым участком кожи, и мои волоски встают дыбом, как наэлектризованные.

С таким же успехом Десмонд мог прикасаться ко мне. Я уверена реакция моего тела была такой же. И это меня пугает.

– Спасибо, но мне не нужно экскурсия, – я вскакиваю с кресла. – Я сама разберусь, что к чему.

– Новичку очень легко здесь запутаться, – возражает администратор.

– Я прекрасно ориентируюсь по картам, – паникую я и хватаю со стола карту академии, которую отдал Десмонд.

– Все равно у вас с Десмондом один и тот же корпус. Дорога до него займет не больше десяти минут, и по пути он покажет наш прекрасный спортзал. А за разговором время пролетит незаметно!

***

В последнем утверждении женщина из канцелярии явно погорячилась. Каждая минута в присутствии Десмонда мучительно долго тянулась: когда мы шли по коридору административного корпуса, когда мы оказались на парковке, когда забирались в такой же пафосный и мрачный, как и его обладатель, черный «Bugatti».

И за все это время Десмонд не оборонил ни слова.

– Я думала, что мы пойдем пешком, – говорю я, чтобы хоть как-то начать разговор.

Десмонд молча заводит машину, и рокот двигателя отзывается внутри меня едва уловимой вибрацией.

– Я читала, что в Дирфилде одна из самых больших библиотек в городе. Это правда?

Я вновь остаюсь без ответа. Ловко обогнув парковочные столбы, Десмонд резко выезжает со стоянки и сворачивает на двухполюсную дорогу, ведущую к старинному трехэтажному зданию из бурого песчаника с множеством арок, и колонн. Я смотрю в окно и вижу огромное футбольное поле, за которым располагается корпус со стеклянной крышей в форме полусферы.

– Это и есть спортзал? – я перевожу взгляд на Десмонда, но тот с невозмутимым видом глядит на дорогу.

Вскоре он занимает парковочное место на стоянке, больше напоминающей президентский кортеж: от количества дорогих машин у меня кружится голова. Напротив автомобиля Десмонда останавливается черный Escalade, из которого выходит водитель. Он открывает дверь для двух девушек, и присмотревшись внимательнее, я узнаю в них Грейс и Кайли.

На них та же форма, что и на мне – приталенный пиджак глубокого зеленого цвета и юбка в клетку, которая едва прикрывает их бедра. Девушки направляются к корпусу академии такой походкой, будто с младенчества вышагивали по подиуму.

Кайли оборачивается и замечает Десмонда. Она буквально расцветает от радости, но когда ее взгляд останавливается на мне, ее ухоженная бровь выгибается, а улыбка медленно сползает с лица. Грейс тоже поворачивается, но ее глаза сверлят не меня, а Десмонда.

Я с трудом сдерживаю смешок. Похоже неофициальный фан клуб Десмонда немного расстроился.

Взгляд Кайли красноречивее всяких слов, и мне кажется она хочет вырвать мои волосы, сделать из них куклу Вуду и нашпиговать ее иголками. Но я не горю желанием вступать в конфликты в свой первый учебный день, поэтому тянусь к дверной ручке.

– Спасибо за экскурсию.

Десмонд ловит меня за руку, прерывая мою попытку выбраться из машины.

– Что? – я вырываю запястье. – Прекращай хватать меня, когда тебе вздума…

– Слушай меня внимательно, – с суровым выражением лица он меня перебивает. – Слухи здесь довольно быстро распространяются. И если ты вздумала искать себе клиентов среди учеников или преподавателей, мне сразу станет об этом известно.

Я чувствую, как мои ладони непроизвольно сжимаются в кулаки. Какой же он идиот!

– Как только до меня дойдет хоть один слух, что ты с кем-то спишь – ты мигом вылетишь отсюда. Компания моего отца не будет тратить деньги на обучение того, кто этого не заслуживает.

От его слов мне становится трудно дышать. Во-первых, я не просила никого оплачивать мне обучение. А во-вторых, может, я действительно занимаю чье-то место в этом престижном заведении, но я не собираюсь заставлять брата отказываться от хорошего рабочего места, только потому что Десмонд считает, что я шлюха.

Я не шлюха!

За свои семнадцать лет все, что я себе позволяла – не больше, чем поцелуи.

Один раз в третьем классе, после которого мой одноклассник Дэвид заявил, что это противно. И второй раз, когда я переборщила с шампанским на шестнадцатый день рождения. Тогда я впервые так напилась, что решила залезть на барную стойку и потанцевать. А когда меня снимал Кевин, я его за это поцеловала.

– Я пришла сюда, чтобы учиться и получить аттестат, – отвечаю я, но, разумеется, Десмонд мне не верит.

– Тоже самое ты говорила брату, когда врала, что работаешь официанткой, – возражает он.

От напряжения я облизываю пересохшие губы. Бесполезно переубеждать Десмонда. С таким же успехом можно кричать под водой – сколько ни открывай рот, тебя вряд ли услышат, зато имеешь шанс захлебнуться.

Меня так злит Десмонд, что я выдвигаюсь к нему вперед, чтобы сбить его с толку своей неожиданностью. Гнев хлещет через край, прибавляет мне смелости. Я с вызовом смотрю на Десмонда, когда моя рука ложится на его бедро. Он делает резкий вздох, и его ноздри раздуваются.

– Не переживай, – медовым голосом говорю я. – Обо мне никто и ничего не узнает.

Моя ладонь скользит к внутренней части его бедра, и ногти впиваются в ткань брюк. Я знаю, что сейчас голова Десмонда отключена, зато другой орган, расположенный ниже, работает на полную. Его твердая длина отлично проглядывается.

– Я буду тише воды, и ниже травы, – мой голос переходит на шепот, и рука Десмонда, которая минуту назад расслаблено покоилась на руле, сейчас вцепилась в него настолько отчаянно, что проступили вены.

За три года, пока я разводила туристов на деньги, я много чему научилась. В моем арсенале было много фокусов и штук, чтобы сбить мужчину с толку. Подобно факиру, играющему перед змеей, я отлично исполняла свою песню, при этом умело скрывая раздражение и отвращение.

Но сейчас мое сердце бешено колотится в груди, а щеки пылают. Я возбуждена не меньше Десмонда.

В спешке убрав руку с его бедра, я выскакиваю из машины и несусь к корпусу академии.

Десмонд мне нравится.

Независимо от того, что он считает меня продажной дрянью. Независимо от того, что он вчера жестоко обошелся со мной. Независимо от того, что он считает, что я вру на каждом шагу. Это все должно меня отпугнуть и заставить держаться от него подальше.

Но Десмонд все равно мне нравится. Такая дурацкая нелепость.

Глава 8

Урок ораторского искусства. С него начинается мой первый день в Дирфилде.

Поправив лямку у рюкзака, я набираю воздух в легкие и перешагиваю порог кабинета. Помещение рассчитано примерно на пятьдесят человек, и больше половины мест уже заняты. Я обвожу взглядом зал, замечая на первом ряду Кайли. Она болтает со смуглой шатенкой, а я направляюсь к учительскому столу и отдаю преподавателю формуляр на подпись.

– Кристиана Лазарро? Я мистер Вильерс. Добро пожаловать в Академию Дирфилд, – учитель чуть больше тридцати лет на вид поднимает на меня глаза, скрытые за прямоугольными очками.

– Спасибо, – я сдержанно улыбаюсь.

– Ты уже выбрала один или несколько предметов для обучения по программе повышенной сложности?

– Эм… Нет, – отвечаю я, сдвинув брови. – Что это за программа?

– Она разработана на уровне первого курса университетов, и после ее завершения студент получает преимущество при поступлении. В том числе и при поступлении в университеты Лиги Плюща. Узнать подробности ты можешь на сайте академии или у своего куратора миссис Шарклинг.

– А если ты никуда не поступишь – не переживай, – неожиданно подает голос Кайли. – Ты всегда можешь рассчитывать на место кухарки в моем доме. Проживание и питание за счет работодателя, – она хихикает, и ее подружка подхватывает ее смех.

От злобы я стискиваю зубы. Эта Барби с безлимитом на карточке не знает, каково это – работать, чтобы позволить себе еду, одежду и расходы на жилье. И многие люди будут рады таким условиям труда, как у этой стервы.

Я не спускаю взгляда с Кайли, искренне сожалея, что не обладаю способностью прожигать дыры в людях глазами. Когда я неспеша подхожу к первому ряду, все перестают разговаривать и замолкают. В кабинете воцаряется молчание. Даже слышен звон подвесок на моем кожаном браслете, когда я заправляю за ухо выбившуюся прядь и наклоняюсь к Кайли.

– Если я буду работать у тебя в доме, то только на твоего папочку. Кто знает, может в скором времени у тебя появится молодая мачеха? – мой голос звучит тихо, но серьезно.

Кайли недовольно смотрит на меня, поджав губы. Ее подружка возмущенно приоткрывает рот, но вскоре закрывает его.

– Он тебе не по зубам, – хмуро выпаливает Кайли, а я расплываюсь в довольной улыбке.

Раздается звонок, и в кабинет врываются опоздавшие: девочки с укороченными юбками в зелено-серую клетку и мальчики с небрежно расслабленным галстуками. Я занимаю свободное место в отдалении, повесив рюкзак на спинку стула.

Кто-то из учеников оборачивается и бросает на меня любопытный взгляд, но кажется сегодня темой номер один становится кое-кто другой. И впервые я очень благодарна ему за это.

– Вы слышали? – восклицает один из опоздавших. – В академию вернулся Десмонд.

– Десмонд Аматорио?

– Кажется, я видела его сегодня у административного корпуса…

– Говорят, Грейс вчера устраивала вечеринку в честь его возвращения…

В классе начинается волнительное жужжание. Несколько девушек ерзают на стульях, перешептываясь друг с другом. Но вскоре всеобщее воодушевление прерывает мистер Вильерс, щелкая пальцами и призывая всех к тишине.

– Здравствуйте! Мы приступаем к новой теме «Настрой на выступление». Сегодня мы узнаем, как грамотно работать с аудиторией, как настроить ее на свою волну…

Расслабленное выражение лица преподавателя сменяется на озадаченное, когда открывается дверь кабинета. Я смотрю на выход из класса и замираю. Какого черта?

– У меня тут кое-что есть для вас, – с привычной едкой ухмылкой говорит Кэш. – Уведомление о переводе.

Не дождавшись, что скажет преподаватель, он невозмутимо заходит внутрь. С его шеи свободно свисает серо-зеленый галстук, а на белой рубашке расстегнуты манжеты. В отличии от Десмонда, на нем нет пиджака.

Кэш идет по проходу, и когда наши взгляды встречаются, я тут же отвожу глаза. Под столом моя нога отбивает нервный ритм.

Мистер Вильерс продолжает лекцию, и несмотря на вновь возникший в кабинете шепот, я стараюсь сконцентрироваться на уроке. Я гляжу прямо на преподавателя и на доску за его спиной.

– Проваливай, это теперь мое место.

От внезапного голоса, раздавшегося надо мной, я резко поднимаю голову и моментально натыкаюсь на голубые глаза с золотистыми штрихами. Кэш мрачно смотрит сквозь меня, и сейчас он очень похож на Десмонда. Его угловатая челюсть напряжена, желваки на скулах дергаются. Раздается шорох, и после этого Кэш усаживается позади меня.

В моей груди все обрывается. Почему он решил сесть именно здесь?

Следующие несколько минут я пытаюсь слушать мистера Вильерса, но лекция преподавателя уходит на другой план. Я ощущаю, как мой затылок буквально покалывает от постороннего взгляда. Не удержавшись, я оборачиваюсь и вижу дерзкую ухмылку Кэша.

Он подносит ко рту кулак, высовывая сначала средний палец, а затем указательный, после чего провокационно проводит между ними языком.

Придурок!

Я быстро отворачиваюсь и вновь стараюсь сосредоточится на словах мистера Вильерса.

– Существует два типа страха выступления перед аудиторией. Страх неудачи и страх плохо выглядеть. Как вы думаете, какие способы помогут от них избавиться?

Все слова учителя резко выбиваются из головы, когда меня обхватывают за шею. От неожиданности я резко вздыхаю и цепляюсь пальцами в руку, которая сомкнута вокруг моего горла.

– Этот недоумок не понимает, о че говорит, – шепчет Кэш. – Я уверен, что он сам испытывает страх в этот момент.

По моему телу бешено разносится ярость. Какого черта Кэш творит?

– Отвали от меня, – шиплю я.

– Посмотри на преподавателя, – не обращая внимания на мои слова, Кэш придвигается еще ближе, обжигая шею своим дыханием. – Он не осмелится сделать мне гребаное замечание.

Я бросаю взгляд на мистера Вильерса. Сняв очки, преподаватель отворачивается вполоборота и продолжает дискуссию с одним из учеников. Он не видит, что происходит в кабинете, либо не хочет видеть.

– Я знаю один способ, как избавиться от волнения перед выступлением, – говорит один из парней, сидевший в первых рядах. – Надо представить, что твои слушатели голые.

Все смеются, а у меня по спине пробегает холодок. Почему мистер Вильерс игнорирует выходку Кэша? Неужели он его боится?

– Кто знает про другие способы, как избавиться от страха перед выступлением? – спрашивает преподаватель, засунув руки в карманы.

– Думаю, он не будет против, если я прямо сейчас усажу тебя на стол и покажу, как я хорош? – тихо произносит мне на ухо Кэш.

Я сильнее цепляюсь в его пальцы, капканом держащие шею, и пытаюсь оторвать от себя его руку. Но Кэш не ослабляет хватку. Я дергаюсь в сторону, и мой рюкзак слетает со спинки стула и с глухим ударом падает на пол. Несколько учеников оглядываются на шум, и только после этого мистер Вильерс сердито произносит:

– Мистер Аматорио, вам есть что добавить?

Кэш отпускает меня и откидывается на спинку стула.

– Прошу прощения, сэр. Она так усердно объезжала меня этой ночью, что пришлось проверить ей пульс.

Кабинет взрывается от смеха, а мое лицо горит со стыда. Мне хочется схватить свои вещи и выбежать вон из класса, но я беру себя в руки. Поймав на себе несколько взглядов, полных неприязни, я вскидываю подбородок.

Мистер Вильерс спрашивал, как избавиться от страха? У меня есть, что ответить.

– Нужно трансформировать страх во что-то приятное, – говорю я, выпрямив спину.

– Можете привести пример? – уточняет преподаватель.

Мой не совсем честный заработок требовал определенных знаний в науке жестов и психоанализе. Поэтому я скачивала книги по психологии, которые были в свободном доступе. А еще частенько наведывалась в книжный магазин. Я не могла позволить себе дорогие книги по психологии или физиогномике, но украдкой фотографировала страницы, где были написаны приемы, которые могли быть полезными или которые просто показались мне интересными.

– Есть один прием с заменой, – рассказываю я. – Например, людям боявшихся пауков, предлагали погладить пушистого тарантула. Будто бы это не паук, а кто-то вроде щенка или котенка. Тем самым поступает сигнал, о замене реакции с негативной на позитивную.

– И как это поможет при выступлении? – скептически спрашивает один из учеников.

– Когда человек выступает перед аудиторией, он может представить, что среди незнакомцев сидит его друг или близкий член семьи. Тогда он будет чувствовать поддержку и будет более расслаблен.

После моих слов в кабинете воцаряется тишина. Все взгляды устремлены на меня, и, к моему удивлению, жар отливает от моих щек. Вместо него тело наполняется приятным волнительным покалыванием.

– Хороший пример, Кристиана, – говорит мистер Вильерс. – Вы брали факультативы по психологии?

– Что-то вроде того, – задумчиво отвечаю я, и преподаватель одобрительно кивает и продолжает лекцию.

– Достойный ответ, Жасмин, – тихо говорит за моей спиной Кэш.

Когда раздается звонок, оповещающий об окончании урока, я хватаю рюкзак и выхожу в коридор, злясь на Кэша и на его дурацкую выходку.

У меня появился шанс, чтобы начать новую жизнь. У меня появился шанс стать лучше. И я никому не позволю его у меня отобрать.

***

Во время очередного перерыва я толкаю поднос по металлической стойке в школьном кафетерии. Пропустив витрину с выпечкой, я выбираю горячий сэндвич с лососем, салат с сельдереем и зеленый чай.

– О, Боже, – раздается за моей спиной. – Ее выпустили из приюта голодающих?

Я поворачиваюсь, и мой взгляд натыкается на компанию из четырех девиц, среди которых стоит Кайли. Скрестив на груди руки, она смотрит в мою тарелку, брезгливо оттопырив нижнюю губу.

– Сэндвич и «Вальдорф». Типичный выбор деревенщины.

Мне очень хочется заехать подносом по ухмыляющейся физиономии Кайли, но я знаю, что этот опрометчивый поступок обернется моим исключением. А я не хочу стать вылетевшей неудачницей из академии в первый учебный день.

Мне будет стыдно перед братом и… Если быть до конца честной, я хочу утереть нос Десмонду. Я покажу ему, на что способна. Я здесь не просто так. Я не занимаю чужое место.

Кайли вновь пытается задеть меня, и приходиться опять притвориться, что я безразличная задница, которой плевать на избалованных сучек, и на то, что они говорят.

– Ну да, я – деревенщина, – я киваю с невозмутимым лицом. – Я люблю свежий воздух и отдых за городом. Твоему папочке должно это понравиться.

Кайли поджимает губы, и ее надменный взгляд становится возмущенным.

– Ты – второсортная дрянь, ты…

На ее лице неожиданно расплывается улыбка, и Кайли смотрит куда-то выше моей головы.

– Привет, – тон ее голоса становится настолько сладостным, что невольно я ощущаю на кончике языка вкус карамельных конфет. – Ты пообедаешь с нами?

– У меня нет аппетита, – раздается низкий голос позади меня.

Мне можно не поворачиваться, чтобы убедиться, кто именно стоит за моей спиной. Я уже говорила, что мое тело неправильным образом реагирует на присутствие Десмонда? Вот и сейчас мой пульс учащается, а в животе завязывается узел, черт бы его побрал.

Я осмеливаюсь обернуться и поднять голову, чтобы увидеть Десмонда. И он… смотрит на меня в упор. Может, с моим лицом что-то не так?

Помимо воли я вспоминаю, как трогала его в машине. Мои мышцы ног напрягаются, и я с усилием сдерживаюсь от протяжного вздоха. До сих пор я отчетливо помню свои ощущения. Господи, моя кожа буквально гудит рядом с ним.

Схватив свой поднос, я разворачиваюсь и направляюсь к свободному столику в углу кафетерия. Мое сердце бьется в груди, как сумасшедшее.

Я должна избавиться от того безумия, которое настигает меня вместе с приходом Десмонда. Я должна подавить в себе желание. Я никогда его не получу.

Сделав глоток чая, я поднимаю голову и смотрю на толпу старшеклассников и сразу замечаю среди них высокую фигуру Десмонда. Он приближается к столу, где сидит компании пафосных девиц и возмужалых парней. Но мой обзор закрывает внезапно появившийся блондин. Слишком самоуверенно положив руку на спинку моего стула, он наклоняется и спрашивает развязным тоном:

– Ты же новенькая, да?

– А что? – вопросом на вопрос отвечаю я.

– А то, что я люблю новые киски.

Фу!

От отвращения я морщусь и отодвигаюсь, решая пересесть за другой стол. Но парень дергает за спинку моего стула, отчего я чуть не оказываюсь на полу. Одним махом блондин возвращает стул на место вместе со мной.

– И куда ты собралась? – резко спрашивает он.

Рядом со столиком оказывается Кэш. Он смотрит на блондина таким взглядом, что тот рискует остаться седым. Шум в кафетерии постепенно стихает, замолкают даже ученики, сидевшие вдалеке.

– Джек, ты выбрал не то время, не то место и не ту киску, – говорит Кэш.

– Бережешь ее для себя? – мерзко усмехается Джек, но все-таки отодвигается от меня.

В повисшей тишине слышно, как скрипят подошвы его дизайнерских туфель, когда он медленно отходит от столика.

– Ты всегда ешь с общих тарелок, – Кэш не спускает с него глаз. – Продолжай в том же духе, но не трогай десерт на моем столе.

Что? Что это за гребаная херня?

Он может считать меня кем угодно, но только не своей собственностью. Я чуть не задыхаюсь от возмущения и от зашкаливающего в воздухе тестостерона. Хватит с меня!

Резко поднявшись из-за стола, я беру поднос, чтобы выбросить его содержимое в контейнер. На моем пути встает Кэш, но я задеваю его плечом и протискиваюсь мимо него. Они здесь все говнюки!

– Следи аккуратнее за своим десертом. В прошлый раз ты облажался, – доносится за моей спиной голос блондина.

Лавируя между учеников, я быстро подхожу к выходу из кафетерия. Перед тем, как выйти, я оборачиваюсь и смотрю на столик, где сидит Десмонд. Его голубые глаза обращены на меня через плечо. Рядом с ним сидит Кайли, и ее рука скользит по его спине.

Для меня так и останется тайной, скинул ли Десмонд ее ладонь или нет. Я стремительно сворачиваю за угол и поднимаюсь по лестнице, стараясь успокоить частое сердцебиение.

Преодолев лестничный пролет, я иду по коридору, пол которого устлан темно-зеленым ковром с серым филигранным узором на противоположных концах. Их очертания пропадают в тени. Я не знаю, что именно находится в этой части корпуса, но продолжаю идти.

Высокие арочные окна не спасают этот коридор от полумрака – сейчас на улице разгар солнечного дня, но здесь все равно тускло, как в пещере. Представляю, какая тьма стоит тут в пасмурный день…

Я дохожу до конца коридора и вижу дверь с табличкой библиотеки. Отлично, я как раз хотела взять несколько книг по психологии. Из профилирующих предметов я выберу «Введение в психологию» для программы повышенной сложности.

Я уже собираюсь потянуть на себя дверь, чувствуя вибрацию телефона в кармане моего пиджака. Я достаю его и читаю новое сообщение:

Неизвестный номер: Можешь сколько угодно от меня бегать. Я быстрее.

Одной рукой я сжимаю мобильник, а другой провожу по лбу, убирая выступившую испарину.

Кто это написал?

Я не на шутку встревожена из-за всего, что сегодня случилось: неприятный разговор с Десмондом в машине, дурацкая выходка Кэша на уроке, конфликт с Кайли… И последний гвоздь в крышку гроба моим нервам забил блондин из кафетерия.

Джек.

Не знаю, что именно, но в нем есть что-то реально пугающее. Как бы ни старались Десмонд и Кэш вызвать у меня страх перед ними, но каким-то шестым чувством я уверена, что они не способны переступить черту. Велика вероятность, что я ошибаюсь, но, к счастью, моя интуиция меня редко подводит.

Что касается Джека… С ним явно что-то не так.

Боже, мне срочно нужно успокоиться.

Потянув на себя довольно увесистую дверь библиотеки «Дирфилда», я вхожу внутрь и обвожу взглядом зал. Это не то, к чему я привыкла в Портсмуте.

Первым делом мой взгляд устремляется вверх к куполообразному потолку с витражными окнами. Немного покружившись и пропитываясь атмосферой помещения, я осторожно ступаю по ухоженному травянисто-зеленому ковру. Он лежит на паркетном полу, оттенок которого напоминает горький шоколад. Мебель и другие детали интерьера сделаны из темной древесины.

Я делаю глубокий вдох. У каждой библиотеки есть свой неповторимый аромат. Он отличается от книжных магазинов, где преобладает запах свежей типографской краски. Библиотеки пахнут многолетними историями. А от «Дирфилда» шлейф тянется на века.

– Чем я могу вам помочь? – интересуется пожилой мужчина, когда я останавливаюсь у стойки.

– Меня зовут Кристиана Лазарро, – прочистив горло отвечаю я. – Сегодня мой первый учебный день, и мне нужно подобрать литературу для профилирующего предмета.

– И какой предмет вы выбрали? – дружелюбно интересуется библиотекарь.

– Введение в психологию.

– Отлично. Мой сын тоже ее выбрал в прошлом году, – он берет листок и делает на нем пометки, одновременно сверяясь с монитором компьютера.

– И куда ему удалось поступить? – вежливо спрашиваю я.

– «Йель», – с некой гордостью отвечает мужчина.

Пока библиотекарь занимается подбором необходимой литературы, я замечаю за его спиной распечатанную листовку, висевшую на дверце шкафчика.

«ПРОПАЛА ПЯТНАДЦАТИЛЕТНЯЯ КИМБЕРЛИ ЭВАНС» – гласит заголовок жирным шрифтом, и далее указаны приметы исчезнувшей девочки и ее фотография.

Нахмурив брови, я вспоминаю, что точно такой же снимок видела вчера в статье, когда искала информацию про «Дирфилд». Если верить информации в интернете, эту девочку так и не нашли.

По моему позвоночнику пробегает холодок. Поверить не могу, что два года назад по тем же коридорам, что сейчас ступаю я, ходила эта пропавшая ученица.

– Все необходимые для вас книги находятся в секции «C», – библиотекарь кладет передо мной листок.

Я пробегаюсь по списку с фамилиями: Ричард Аткинсон, Эдвард Смит, Дэрил Бем… С некоторыми авторами я уже успела познакомиться, а книги других мне еще предстоит прочесть.

– Спасибо, мистер… – я делаю многозначительную паузу.

– Мистер Холланд.

Мне хватает чуть больше пары минут, чтобы сориентироваться и найти секцию «С». Неторопливым шагом я прохожу вдоль длинных столов с горящими настольными лампами и слышу едва уловимый шелест перевернутых страниц – здесь сидят несколько старшеклассников в компании учебников. Закусив губу, я встаю у стеллажа с литературой о психологии и приступаю к поиску.

Глава 9

– Представляешь, что сегодня заявила эта дешевка? Она собирается соблазнить папу! – не унимается Кайли.

– Мистер Фицкларенс на нее даже не взглянет, – прыскает со смеху Тейт. – Ты видела ее обувь?

Кайли хихикает и придвигается ближе ко мне. Ее рука соскальзывает с моего плеча только для того, чтобы в следующий момент сунуть ее под стол и положить ладонь мне на колено.

– А ты видела ее волосы? Она даже не причесалась! Интересно, где она провела этот вечер? – фыркает Кайли.

Я замираю, ощутив, как она проводит пальцами по бедру и подбирается к ширинке. Я проглатываю кофе практически одним залпом. Кайли настойчиво продолжает поглаживать меня между ног и не догадывается, что та, про которую она говорит весь день, не замолкая ни на секунду, была со мной прошлым вечером.

Кэш не упустил шанса, чтобы попугать Кристиану, решив устроить глупый розыгрыш на дороге. Это было в его стиле.

Но когда он усадил Кристиану к себе на коленки и поцеловал без ее согласия, в моей груди что-то сжалось и болезненно заныло. А затем свербящее изнутри чувство сменилось слепой яростью. Неожиданно мне захотелось ударить младшего брата в челюсть и сломать его обе руки, которыми он к ней прикасался.

Блять. Мне не нравится то, о чем я думаю.

Я хмуро смотрю на Кайли, и мой голос звучит более раздраженнее, чем обычно:

– Прекрати.

Она непонимающе хлопает ресницами, а затем убирает руку с моей ширинки и поджимает губы. Похоже, Кайли обиделась, но мне абсолютно плевать.

В очередной раз я перевожу взгляд на стол, где минуту назад сидела Кристиана, и замечаю компанию из трех парней. Одного из них я узнаю сразу – Джека Блаунта. У меня есть причины ненавидеть этого белобрысого ублюдка. И за два года моего отсутствия в «Дирфилде» желание превратить его мерзкую рожу в фарш никуда не делось. Мои ладони непроизвольно сжимаются в кулаки.

Блаунт и его приятели – забыл их имена – что-то обсуждают, а затем все дружно выходят из кафетерия. Я оборачиваюсь и наблюдаю, как их троица сворачивает в сторону лестницы, ведущую в библиотеку.

В мои планы не входит следить за ними, но тут я вижу своего брата. Кэш поднимается на второй этаж за компанией Блаунта, и я недовольно качаю головой. Похоже на то, что мне все-таки придется присмотреть за мелким говнюком, потому что Кэш и Блаунт не ладят между собой. И когда я говорю «не ладят» – я подразумеваю нечто большее, чем готовность снести друг другу башку.

Покинув пределы кафетерия, я преодолеваю лестничный пролет, слыша сверху приглушенные голоса. До меня доносятся обрывки фраз:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.