Наталья Малиновская
Дорога в Мир Снов

Глава 1. Музыкант

Приглушенный свет алых ламп приятно гармонировал с фешенебельным дизайном ресторана. Сюда не приходили просто так, а только с одним условием: отдать за один вечер столько денег, сколько молодой ученый получает за полгода, а то и год.

Здесь была своя небольшая сцена, опять же с алым занавесом. Каждый вечер он открывался, чтобы показать посетителям лучших музыкантов. Здесь играли на рояле, на скрипке, на виолончели и несколько раз была замечена греческая арфа. Но сегодня все ждали одного героя – самого лучшего в своем роде – Александра Аргунова. Его игра – ни с чем не сравнима. Он выступал по пятницам и субботам – в те дни, когда в ресторане аншлаг.

Посетители уже вдоволь напились и наелись и почти ни к чему не притрагивались. Они знали, что время настало: с минуты на минуту появится он и унесет в свой волнительный виртуозный мир.

Наконец, занавес немного приоткрылся и появился человек небольшого роста в черном строгом костюме, окаймленным золотыми полосками. Белая рубашка и красная бабочка делали его комичным в таком сочетании. Его волосы были зачесаны назад и невыносимо смазаны гелем. У него были маленькие аккуратные усики и правильные черты лица, но его выражение и повадки всегда были настолько величавы, словно он сам – звезда мирового масштаба. Звали его Мартын, а постоянные посетители с улыбкой шептали: «Мартышка»…

Он произнес:

– Дорогие дамы и господа, я рад вас приветствовать в нашем замечательном ресторане! Сегодня, по вашим многочисленным заявкам, мы приглашаем на сцену Александра Аргунова! Встречайте!

Мартын первым зааплодировал, и публика повторила за ним.

Свет еще более приглушили, зато на сцену дали такое освещение, что оно доходило до самых дальних столиков. На сцену вышел молодой человек. На вид ему было не более двадцати пяти лет, но на самом деле уже исполнилось тридцать два года. Он был немного крупнее Мартына. На нем был белоснежный костюм. Его волосы были убраны в маленький аккуратный хвостик, а на носу красовались небольшие очки, придававшие ему серьезный строгий вид. Первым делом он учтиво поклонился публике, которая радостно его приветствовала, а потом сел за такой же белоснежный рояль, как и его костюм, и стал медленно касаться клавиш.

Казалось, что он переходил в другой мир и играл оттуда. Временами он закрывал глаза, и только пальцы перебирали по роялю. Он всегда начинал играть с нежных волнующих нот, которые пробуждали в каждой искушенной душе волнение и трепет перед величеством музыки. Его называли местным «Моцартом». Он либо играл музыку классиков, либо – собственного сочинения. Играл он всегда по несколько часов, его силы наполнялись от дыхания зала, и он шептал себе под нос:

– До… си… соль… нужно взять выше… а теперь ре…

Его игра была непревзойденной. Говорили, что он учился в московской консерватории и играл с малых лет. Такой музыкальный гений из глубинки. В Москве его не оценили, и поэтому он стал звездой главного масштаба в своем небольшом городе. Ни одно городское мероприятие не проходило без его игры. Все знали его и радостно слушали – будь то радостное событие или печальное.

Он переходил на более агрессивную игру – с живостью уже стуча по роялю, отчего тот издавал визгливые и отчаянные звуки. Так было всегда: Александр начинал с нежного плавного дыхания, постепенно набирал высоту и силу нот, а заканчивал снова медленными и томительными звуками.

Рояль стоял так, что музыкант мог иногда поглядывать на публику и замечать восторженные вздохи представительниц прекрасного пола, мечтающих, чтобы он играл только для каждой в отдельности. Несмотря на полумрак в ресторане, он различал большие охапки белых роз на столах поклонниц, которые были приготовлены ему. Он исключительно любил этот цвет и считал его божественным – цветом чистоты.

Среди публики всегда сидела молодая девушка с длинными каштановыми волосами и серыми глазами, которая внимательно ловила каждый полет нот и с замиранием следила за духовным настроем Александра. Он ее не видел, но всегда чувствовал, что она рядом. Это придавало ему уверенность, и он думал, что большинство мелодий играл только для нее. Она знала это и с насмешкой смотрела на молодых раскрашенных девиц, которые мечтали с ним познакомиться. Он видел среди всех только ее, даже когда она оставалась на своем месте, а толпа назойливых поклонниц окружала музыканта.

«Что ж, – пожимала она безразлично плечами, – таковы плоды славы: он должен быть ими обожаем и окружен, но я знаю, что место в его сердце никогда не сможет заполниться одной из этих дурочек. Потому что я его заняла прочно».

Обычно она сидела за столиком одна, чуть в отдалении, отдавая самые лучшие и дорогие места обеспеченным клиентам, которые с удовольствием платили за это. Она традиционно заказывала себе бокал белого сухого вина с нотками миндаля и салат из морепродуктов. Некая итальянская атмосфера пленила ее, и она думала, что еще немного и скоро они поедут в Ниццу, наслаждаясь местным колоритом и черпая новые ноты для вдохновения. Но это будет чуть позже, а сейчас нужно набраться терпения и наблюдать за его самоотдачей искусству.

Иногда к девушке подходили посетители. Подсаживались к ней за столик и пытались завести разговор, но она была так поглощена игрой музыканта, что разговор ей казался настолько скучным и собеседники быстро рассеивались. А она, будто ничего не замечая или не придавая этому должного внимания, снова восторгалась игрой и прокручивала в памяти, как рождалась каждая композиция.

На этот раз к ней подсел мужчина. Он был одет в темный дорогой костюм. На пальце блестел массивный перстень, на манжетах выглядывающих рукавов рубашки – бриллиантовые запонки. От него веяло ароматом сказочно приятного парфюма, который ему привозили из Парижа и за который он не жалел баснословных денег. Он чувствовал себя уверенно и свободно. Он был немного лысоват и, видно, что ему было чуть за пятьдесят. Появился он неожиданно и с добродушной улыбкой произнес:

– Могу я составить вам компанию?

Девушка пожала плечами и ответила:

– Как хотите, но я не очень хороший собеседник.

– Почему? – удивился он.

– Я поглощена игрой гораздо более, чем людьми, – сказав это, она сделала глоток из бокала. А мужчина заметил, что в нем почти не осталось вина. Он произнес:

– Позвольте, я угощу вас. Вы любите шампанское? Здесь есть прекрасное – «Дом Периньон» – лучшее шампанское Франции. Хотите?

Она безразлично перевела на него взгляд и ответила:

– Нет, спасибо. Я более одного бокала не пью за вечер.

– Боитесь опьянеть? – ухмыльнулся он.

– Я пьяна от музыки, а это куда приятнее.

– Я не представился. Меня зовут Алексей. Я здесь впервые и мне очень понравилось.

– Вика, – ответила девушка.

Алексей стал что-то рассказывать, но Вика сознанием полностью ушла к музыканту: ей казалось, что они играют вдвоем: она – с правой стороны, а он – с левой. Он начинал, а она подхватывала так легко, словно всегда это делала.

– Вика, вы меня слышите? – раздалось будто сверху, и вот она очнулась.

«Ах, да, этот Алексей», – вспомнила она.

– Извините, отвлеклась, – выдавила она.

– Я спросил, вы имеете отношение к музыке?

– Сейчас только косвенное. В детстве я училась в музыкальной школе по классу фортепиано. Но дальнейшие отношения с музыкой у нас не сложились – я пошла другим путем.

– Поэтому вы приходите сюда? Любите послушать музыку?

– Нет, не поэтому.

– А почему же?

– Я – его муза, – она решительно подняла указательный палец правой руки в сторону сцены.

А музыка все больше набирала силу. Вика знала, что еще пару минут и ей больше некуда будет расти – намечался апогей силы. Еще совсем немного и музыка будет обретать плавность, начинать свой путь к завершению.

Алексей наблюдал за Викой с интересом несколько минут. И вдруг снова вернулся к разговору:

– А музыкант знает, что вы его муза?

– Конечно, – с приятной ухмылкой произнесла она. – Видите, именно поэтому из меня плохая собеседница. Я ловлю каждую ноту и переживаю за ее правильность больше, чем он сам. У него просто нет на это времени, он полностью отдает себя звучанию. Именно поэтому вам лучше идти за свой столик, – мягко добавила она последнюю фразу.

Именно так всегда и заканчивалось знакомство, а разочарованные мужчины не понимали, почему девушка дорожит музыкантом…

Но тут ресторан стал наполнять звон, все громче и громче, становясь невыносимым.

– Что это? – недоуменно произнес Алексей и стал закрывать уши, а гул все нарастал и нарастал, становясь просто невыносимым…

Глава 2. Ученый

– Саша, да вставай же, вставай, – натойчиво говорила Кира и толкала его все сильнее.

Наконец, гул прекратился – Кира отключила будильник.

– Ты же работу проспишь! – укоризненно качала она головой.

– Да, да, я уже встаю, – проговорил он и начал возвращаться в реальный мир.

Кира немного постояла в дверях и, вздохнув, вышла.

Кира – сестра Александра. Ей тридцать пять лет. Она была несколько лет замужем, но года три назад муж погиб в аварии. Детей у них не было. Не было у Киры и надежды на благоприятное будущее. Она продала квартиру, так как она сильно напоминала ей о горячо любимом муже. Жить одна она там не могла. Тогда она вспомнила о брате и решила на деньги, полученные от продажи квартиры купить дом на окраине города и жить с ним вдвоем.

Так они и сделали. И уж вскоре она устроилась учительницей рисования в школу и пыталась вычеркнуть кошмарный эпизод из своей жизни, но этого ей никак не удавалось.

Свой город она видела во сне, но не решалась туда возвращаться. Нужно было начать новую жизнь, и она стала складывать ее по кирпичикам каждый день. В женском школьном коллективе она прижилась. Правда, ее тут же окрестили кличкой «вдова». И если она шла одна, задумавшись, коллеги начинали шушукаться и шептали:

– Вон смотри, «вдова» с урока идет.

– Ага, что-то она и не улыбается, – подхватывали другие.

Сама она не знала, что ее так называют. Но знала, что полную математичку называли «тумбой», а физкультурника – «свисток». Никто не знал, как зовут его, но знал всех других учителей по кличкам. Никто на это не обижался. В школе царил порядок между коллегами, и сплачивало их то, что все не любили директора – «тирана», который всегда стоял в особняке ото всех и жил своей жизнью местного правителя.

Кира радовалась, что нашла место недалеко от дома. Пешком идти двадцать минут и далеко от центра – все на своей окраине. Шум города она старалась избегать. Ведь в своей прошлой жизни, где был муж, она жила почти в самом центре города и любила прогулки по парку.

Она любила рисовать. В доме висели ее картины. Когда становилось совсем грустно, она брала мольберт, кисти, яркие краски и старалась забыться, разукрашивая свою жизнь. Больше всего ей удавались пейзажи. Поэтому в каждой комнате висела картина, на которой бежал тоненький ручеек, в котором могла просвечиваться мелкая рыбешка, густой лес, переливающийся разными оттенками и пушистый заяц, прижимающий уши в тени березы.

Кира задумчиво смотрела на свои работы и мечтала, что дети и внуки будут хранить ее картины и радоваться своему наследию. Она отдавала себя работе, потому что другой отрады у нее больше не было.

На работу она уходила раньше брата. Но они пили кофе вместе – неизменная традиция, которая была в ее семье. Она нужна была ей для того, чтобы не чувствовать себя одинокой. Ей нужно было о ком-то заботиться, чтобы чувствовать себя живой.

– Саша, – крикнула она, стоя в задумчивости у одной из своих картин, – я наливаю кофе.

Он вышел из своей комнаты, на ходу застегивая рубашку, и фыркнул:

– Иду я, иду!

– Теперь вижу, – голосом старшей проговорила Кира. – А теперь сходи в ванную, причешись и приходи на кухню, – она, смеясь, провела по его взъерошенной голове и, ушла.

А Саша, оглядывая себя в большое зеркало, дернулся и пошел в ванную.

В реальности он выглядел иначе: не было аккуратно убранного хвостика, не было аккуратных очков и элегантного белого костюма. Сон развеялся, а вместе с ним и образ успешного музыканта. Сейчас он причесывался в ванной, стараясь привести свои волосы в послушное состояние: он мочил их и расчесывал. Но вот ничего не получалось, и он начинал заново. Саша злился и снова орудовал расческой. Наконец, с волосами что-то получилось, и он облегченно вздохнул.

Саша умылся, застегнул рубашку на все пуговицы и снял большие очки. Без них все представлялось расплывчатым и тогда он снова их надел. У Саши было слабое зрение, и он почти не расставался с очками.

Кофе был горячий, и Саша отчаянно дул на него.

– Да не торопись, – сказала Кира, видя отчаянные попытки брата охладить напиток.

– У меня сегодня очень важный день, – проговорил он.

– Какой же? – спросила сестра.

– Я выступаю с докладом.

– Ты готов?

– Конечно же.

– Просто я вчера заметила, что ты лег рано спать. Когда же ты успел подготовиться? – удивилась Кира, на что он уверенно произнес:

– Я занимаюсь этой темой вот уже восемь лет. Мне нет необходимости, как студенту-первокурснику, учить за ночь до выступления. Я всегда готов говорить об этом.

– Ты все снами занимаешься?

– Да.

– Ясно, – кивнула Кира. – Надеюсь, ты выступишь отлично. Буду за тебя мысленно болеть.

Кира перевела взгляд на часы, висевшие на стене над головой брата, и спохватилась:

– Я же уже опаздываю! Слишком долго ты сегодня копался в ванной, и я тебя заждалась, – сказала Кира и, схватив сумочку, махнула рукой и побежала на автобусную остановку.

– Ну вот, – разочарованно произнес Саша, – ушла. Как же мне завязать галстук?

Он пошел в свою комнату и стал искать галстук в шкафу. Нашел темно-синий и отложил в сторону, затем стал еще искать. В руках оказался черный.

– Как раз, что нужно, – обрадовался Саша и, подойдя к зеркалу, принялся его завязывать. Он стал чертыхаться, потому что у него никогда не получалось самостоятельно завязывать его. Минут через пятнадцать безуспешных попыток, он швырнул галстук обратно в шкаф и пошел на автобус.

Был как раз час пик. Он кое-как залез в автобус, сзади его придавила полная тетка с котомками, а потом еще дед с корзиной помидоров. Саша кое-как ухватился за поручень и старался как можно плотнее держаться. Автобус подпрыгивал на каждой кочке, будто водитель пытался утрамбовать пассажиров, чтобы на следующей остановке добавить новых.

Саша думал о предстоящем дне, как о тюремном заключении. Снова предстояло идти туда, где не его не понимают… И вот перед ним понеслась его работа…

Он работал научным сотрудником в засекреченном научном институте, изучающем измененное состояние человека. Саша очень любил свою работу, много изучал литературы, проводил опыты, о которых другие даже не догадывались.

Но из-за своего неопрятного вида и полного отсутствия коммуникабельности, не умел общаться с коллегами. Своим лучшим другом он видел науку. Его не интересовал спорт, политика и все другое. Он был полностью поглощен своей работой. Он считал сотрудников легкомысленными и старался не тратить свое время на общение с ними.

Институт изучал разные измененные состояния: алкогольное опьянение, состояние под действием психотропных веществ, состояние аффекта. Но Сашу привлекал сон во всей своей полноте: и дрема на двадцать минут, и глубокий сон после бессонной ночи, и обычный ночной отдых. Он тщательно изучал это явление и выдвигал множество теорий, которые впоследствии либо подтверждались, либо отвергались из-за отсутствия доказательств.

Он ставил опыты, он читал множество книг, диссертаций, находил что-то общее во всех. Но видел главную проблему, перед которой часто опускались руки – тема слишком плохо была изучена, авторитетных мнений практически не было. Нужно было много работать и много исследовать, чтобы добиться хотя бы какого-то результата в этой разработке.

И он работал все больше, все напряженнее, не замечая вокруг реальной жизни, не замечая своего неопрятного облика. Все это казалось ему незначительным. Перед глазами была ИДЕЯ, во имя которой нужно было все положить на алтарь жертвенности. Не важно, что сейчас над ним смеются и не понимают его настойчивости. Пройдут года – и его имя появится в списке значительных людей. Он смотрел на голубое небо и видел кафедру изучения Сна, а в ней имя профессора. И это было его имя. Тогда все пойдут к нему с почтением и будут выспрашивать, как в его голову пришла подобная идея…

Но пока это было слишком далеко. Он жил на маленькую зарплату и шептал: во имя науки. Он все больше покрывался пылью, как старый фолиант, и все больше его имя обрастало насмешками со стороны коллег.

Скажем, что они его не просто не любили, а не понимали его альтруистических порывов изучения науки. В институте было около тридцати человек. Это можно было даже назвать не институтом, а кабинетом изучения различных состояний сознания.

Коллеги не понимали, почему он так стремится к знаниям и ограничивает свой круг общения книгами и опытами. Они жили в современном мире: ездили на машинах, проводили часами в социальных сетях, гуляли после работы, выходные проводили с семьями, выезжая на природу. Они работали, получали свою зарплату и наслаждались жизнью.

Как-то девушки спросили Сашу:

– Зачем тебе все это?

А он ответил:

– Я хочу быть лучшим в своем деле, достичь чего-то большего, чем просто получать зарплату и тратить ее. Я хочу стать основателем нового направления в науке.

– Ты что возомнил себя великим ученым? – откровенно издевалась Лера – молодая и беспечная девушка.

– Я верю, что к этому можно прийти, если приложить много усилий.

Он говорил так, словно действительно стоял на каком-то отдельно стоящем пьедестале, а девушки ухмылялись.

Лера продолжила:

– А ты не боишься разочароваться и понять, что все, к чему ты стремишься так зыбко, что ты не можешь это познать и доказать? Все может рассыпаться в один миг.

– Нет, – стоял он на своем.

Он верил, что нужно поставить цель и твердо идти к ней, преодолевая препятствия. Но он забыл, что про такие мысли не следовало говорить. В такие минуты он выставлял себя посмешищем и набирал все больше оборотов в этом направлении. Он задел своих сотрудников тем, что заявил, какой он уникальный, и как он этим отличается от них…

Возможно, его бы оценили, если б он влился в коллектив и держал при себе мысли о собственном величии. Его ценил профессор Проклов, под началом которого он работал. И сама идея сна принадлежала именно этому профессору, а не Саше. Он лишь уловил ее дух больше, чем все остальные – впитал ее, как губка, но не знал, что делать дальше, чтобы реализовать ее и назвать своей. Единственным выходом из этого положения было доказать свою теорию собственноручно. Поэтому он тратил много свободного времени на это. Поэтому дома он сделал себе маленькую лабораторию, в которой практически жил. И достижения были, он готовился их представить и работать дальше, совершенствуя свой метод и зарабатывая имя профессора.

И чем больше коллеги пытались снять его с престола кафедры изучения сна, тем больше он мысленно там утверждался и чувствовал, что идет в правильном направлении.

«Это все, потому что я – не такой, как они, – размышлял Саша. – Они ведут себя так, потому что я – гений, а они – обычные люди, которые не могут ничего изучить и доказать».

Он успокаивал себя этим и продолжал идти по дороге науки дальше и увереннее, пока не появилась она…

Глава 3. История любви

Она появилась в институте года через четыре после Саши. И надо ли говорить, что он был в нее безуспешно влюблен вот уже пять лет…

У каждого человека скрыта своя история любви в сердце, которую он старательно прячет от других. Саша влюблялся в школе, влюблялся в университете, но новая любовь была ни с чем не сравнима.

Девушка с длинными каштановыми волосами и с прекрасными серыми глазами вошла в его сердце с первой встречи.

Когда она зашла, он проводил ее взглядом. Потом он даже подошел к ней, спросил, по какому делу она пришла, а она, прямо глядя ему в глаза, дерзко ответила:

– Я – новая сотрудница, если вы еще не в курсе – Виктория Владимировна, хотя можно просто Вика.

Он не знал, что ей сказать дальше. Она была очень улыбчивой, жизнерадостной и немного заносчивой. И он даже думал, что если докажет всем свою значимость не только для института, но и для науки, то она увидит в нем спутника жизни.

Вика всегда при встрече улыбалась и здоровалась с ним, а он – очарованный – мечтал о том, как однажды после работы возьмет ее за руку и они пойдут гулять.

Она немного видоизменила его стремление к науке, но суть осталась прежней, ведь разумом он понимал, что Вика ждет другого мужчину. Тогда он идеализировал ее в своем воображении – она для него стала неприступной для других мужчин, но пользующейся у них популярностью. Она стала его музой, его красавицей, его возлюбленной, – которая наблюдает за ним, и ее ничто не интересует так, как он.

На самом деле, она была обычной, хоть и привлекательной, девушкой. В коллектив она влилась быстро, потому что была «одной из них». Она любила кокетничать с мужчинами. За пять лет работы в исследовательском институте, она сменила несколько спутников жизни. За ней заезжал один, присылал ей огромные букеты роз на работу. Потом он исчезал и появлялся другой. О каждом она восторженно рассказывала Лере. Краем уха Саша это слышал, но принимать этого не хотел.

В его сознании она была другой – его идеалом. Поэтому он все чаще практиковал изучение сна, которое он ознаменовал Миром Снов – отдельной реальностью, которая сосуществует рядом с нашим миром, разделяясь очень тонкой гранью.

Саша старался узнать о Вике все, найти в ней изюминку и убедиться в ее непревзойденной идеальности. И он сделал это. Правда, только для себя. Он услышал, что она закончила музыкальную школу по классу фортепиано.

– Знаешь, Саш, – говорила она ему как-то за чаем в обеденный перерыв, – я немного жалею, что не стала развиваться в музыкальной сфере дальше. Я так чудесно играла – слезы наворачивались. Я словно чувствовала клавиши, не глядя на них. Каждая мне говорила, где она находится на своем музыкальном языке. Я ведь даже пыталась сочинять музыку.

– Но почему же ты не пошла в консерваторию?

– В один миг все оборвалось. Мне показалось, что музыка мне дала все, что я могла впитать, и больше я ничего не смогу из нее взять. Я играла Моцарта, заслушивалась Бетховеном, и вдруг все бросила, поступив в университет. Потом я узнала об исследовательском институте профессора Проклова, и меня одержала идея попасть сюда. Исследовать состояния сознания для меня стало интереснее, чем играть на фортепиано. Я всеми силами старалась быть лучшей, делала интересные доклады. И добилась своего – сейчас та работа, которая мне представлялась мечтой, стала моей реальностью. Я живу той жизнью, которую смоделировала.

Последние слова для Саши были знаковыми. Он их запомнил и стал их повторять каждый раз, когда что-то не складывалось, что нужно научиться моделировать свою жизнь и все получится.

– Да, – кивал он Вике, не зная, что сказать, а она продолжила:

– Но все-таки я чувствую в своей жизни какую-то подсознательную музыку – она словно предваряет все мои действия. Я очаровываюсь, слыша красивую музыку.

– А моя сестра пишет картины, – сказал Саша.

– Это прекрасно. Каждый должен найти способ выражения своих чувств и мыслей. Кто-то это делает через искусство, как твоя сестра, а кто-то – через науку, как делаем мы, – она улыбнулась.

Минутку она смотрела на чашку, водила пальцами по ее каемке, а потом придвинулась ближе к своему собеседнику и сказала тихо – так, чтобы никто ее не расслышал:

– Я бы мечтала, чтобы в моей жизни появился мужчина-музыкант. Я бы ему подсказывала мотивы, мелодии, а он бы, имея мощный талант, воспроизводил бы это.

– Хочешь быть музой? – подвел ее к выводу Саша.

– Точно, – подхватила она, кивая головой и продолжая: – именно музой, вдохновляющей музыканта!

Возможно, Вика забыла сразу же этот разговор, как ушла с обеда. А Саша создал себе образ Вики-музы, а он бы стал ее музыкантом…

Он знал, что сейчас у него нет никаких шансов на ее притязание, поэтому еще отчаяннее стал вдаваться в свои опыты.

Он вел Дневник Личностного Роста, материалы которого в дальнейшем хотел внести в свою диссертацию. Он вел отчет каждому дню, и каждый раз отвечал себе, какие мысли ему пришли в голову, и как их нужно использовать. В тот день он писал:

«Я уверен уже наверняка, что существует Мир Снов, где сны рождаются и существуют. Это определенная реальность, которую мы сами вызываем подсознательно. Но я думаю, что существует способ, открыв который, я смогу управлять этим необычным миром в своей жизни.

Каждый сон имеет свою частоту, свою вибрацию, которую можно измерить аппаратом Проклова. Но я дома уже соорудил подобный аппарат. А скоро меня ждет более глобальное открытие – я создам машину, которая сможет отправлять в определенный сон – в конкретную созданную реальность.

Наш мир наполнен разными частотами, разными эманациями множества энергий. Сон – лишь одно из проявлений энергии. Нигде ничего не исчезает и не рождается просто так из «ex nihilo». Я могу привести подтверждение этого – всем известная вода претерпевает несколько изменений материй.

Первое ее состояние – жидкое. Это – собственно вода – та жидкость, которую мы привыкли пить, видеть в водоемах. Ее характерные качества: текучесть, прозрачность.

Второе состояние – твердое. Это лед или замороженная вода – полученное состояние достигается при охлаждении. Ее характерные качества: опять же прозрачность, если небольшая льдинка, но если это айсберг, то плотная и непрозрачная глыба.

Третье состояние – газообразное. Это пар. Получается при нагревании, при соприкосновении с горячим воздухом. В этом случае мы можем лишь видеть пар, но взять физически его невозможно.

При этом, подводя итоги этим трем состояниям, можно сделать вывод, что у них один состав – H₂O. Но конечное состояние зависит от вида реакции, в которой представлено вещество.

Этот пример уже давно доказан. Но я считаю, что он очень показателен. Так и с Миром Снов. Возможно, он имеет те же частоты, что и наш, но возникает он при определенном изменении сознания – когда человек отдыхает. Что же происходит на самом деле во сне? Может ли homo sapiens руководить не только процессом засыпания и просыпания, но и самим видением? Я должен подтвердить эту теорию. Сейчас я над этим работаю. Я проведу ряд экспериментов и узнаю, как этого добиться.

Для начала мне предстоит довести до ума свой аппарат, который я назвал Дорогой в Мир Снов. Несмотря на то, что мой руководитель – профессор Проклов очень уважаем в нашем институте, и, как считают мои коллеги, основатель теории Мира Снов. Я не совсем согласен с ними. На это есть следующие причины:

1. Он не только ввел понятие Мира Снов. Он раскрыл эту тему очень широко – «понятие измененного сознания», которое включает в себя различные состояния человека. Я же занимаюсь частным понятием – именно сном. Нельзя на этой, скудно изученной, почве построить дворец. Нужно брать одну единицу или, сказать иносказательно, брать одно бревно, строгать его, доводить до ума, и лишь потом складывать сруб, как наберется достаточное количество бревен.

Он рассматривает проблему в общем, более аппелируя на психологию сознания человека. Я же вижу – физическую проблему состояния. Человек не придумывает миры, он в них существует. Они уже сформированы до его сознательного присутствия в них.

2. Несмотря на все старания профессора, его аппарат до сих пор не функционирует, он остается гипотезой. Я же уже пробовал свой в действии – он действительно переносит в сон моментально. Но мне могут возразить, сказав, что он действует, как снотворное. На это я скажу, что добился небольшого результата – переноситься в сон моментально, как только подключаешься к аппарату. У профессора нет даже этой функции, хотя занимается он этой проблемой около двадцати лет.

Он – теоретик, а я – практик.

Главная задача, которая сейчас стоит передо мной – как окунуться в определенный сон. И я думаю, что сначала нужно создать ту реальность, о которой я мечтаю. Создать образ желаемого, а потом войти в него. И у меня есть предположения, как это сделать. Ты поможешь мне, моя любимая, сама того не ведая…»

Глава 4. Модель мира

Саша создавал свой идеальный мир в воображении. Он решил, что он должен четко знать в какую реальность ему нужно попасть. Он был убежден, что мысли не рождаются в наших головах – они уже созданы более разумным существом, а мы лишь распознаем код определенного образа и проникаем в него.

Например, когда-то давным-давно существовали динозавры. Жили они в определенном мире, о котором мы можем только догадываться по данным археологов. Модель этого мира частично воссоздана, частично додумана. Но общая картина его ясна. При этом он сохранился как образ в мыслительном поле земли. Мы можем туда попасть, если найдем разгадку, как это сделать.

Прежде чем создавать модель своего мира, Саша долго думал:

«Нужно учесть все мелочи, чтобы не разочароваться. Я – строитель своего будущего и своего Мира Снов. Я, как ребенок, собирающий конструктор: все детали созданы до меня, а я лишь выстраиваю свое творение. И если я сделаю дом без крыши, таким он у меня и останется. Но это будет неправильно. Потому что я строю свою параллельную жизнь, а не только минутное сновидение.

Люди даже понятия не имеют, что такое сон. Они бессознательно туда окунаются и так же бессознательно забывают, что там происходило. Они входят в этот мир абсолютно необдуманно, но он управляем так, же как и наш».

Он около месяца только думал об этом, каждый день записывал новые мысли в свой дневник, затем вырывал из него страницы, комкал их и сжигал. Хватался за голову и продолжал искать решение дальше. В один из таких дней он на клочке бумаги написал:

«Я знаю, что я стою на пороге великого открытия. Я уже стою у этой двери, но не знаю, как подобрать ключ…»

На работе он никому не раскрывался. Но все больше уходил в себя. По ночам он сидел, смотрел в темное окно, пытаясь за ним разглядеть свой сон.

Он решил создать план идеального сна на бумаге. Он взял ручку и стал думать, что же важнее всего.

Первым он написал «родители».

Родители – это наши корни, связь с остальным человечеством. Именно в родственных связях мы познаем, что мы не одиноки. Но Саша эту связь давно утратил. Родители погибли, когда ему было семь лет. Они работали на заводе. В их цехе была неполадка, и там произошел небольшой взрыв. Всего погибло человек пять – шесть, и среди них оказались его родители. Сашу и Киру воспитывала бабушка. Но он уже потерял свою родственность с человечеством…

Он вспоминал родителей, но прекрасно понимал, что их нет. И первой мыслью было – воплотить их в своем сне! Если они не смогли воспитать его, то пусть присутствуют во сне – здесь можно идеализировать человека до той степени, которую хочется видеть.

Саша стал искать их фотографии, чтобы создать их образ. Долго выбирал, где они выглядели удачно. Он держал в руке фото: отец – высокий темноволосый мужчина в полосатой футболке держит за руку стройную женщину со светло-русыми волосами. Фотография была черно-белой, в то время еще не делали цветных.

«Нет, – снова писал он в своем дневнике, капая на него черный кофе, который приходилось глотать большими кружками, чтобы свободное время тратить на разработку, а не сон, – я не могу в свой идеальный мир внести родителей. Я их абсолютно не помню и не знаю, как они должны были отнестись к моему изобретению. Я не знаю, зачем сейчас ворошить свое прошлое и доставать оттуда кусками то, что мне не привелось испытать. Родители более всего нужны в детстве. Они заботятся, создают атмосферу развития ребенка. Сейчас мне этого не нужно. Я создам другой мир!

Родители уходят на второй план, как появляется своя семья. Я должен смоделировать свою новую жизнь. Да, точно, ведь мне нужна жена!»

Он отложил ручку, прочитал написанное, и опять задумался. Саша посмотрел на часы – уже доходило три часа. Он решил, что на сегодня хватит и лег в постель. Как он ни старался, он не мог заставить приходить тот сон, который он моделирует, естественным путем.

За утренним кофе, Кира спросила:

– Что с тобой? Ты плохо выглядишь – круги под глазами. Тебе не спится?

На что Саша ответил:

– Я сплю. Но я размышляю над своей работой и ищу путь собственного продвижения моей идеи.

Кира пожала плечами – ей эти слова ни о чем не говорили. Она произнесла:

– У тебя же есть на это рабочее время.

– Его мало. Если я буду использовать только рабочее время, то я буду развиваться так же, как мои коллеги. А я хочу обогнать их.

– Да зачем тебе это? – не понимала сестра. – Мир ведь так интересен. Не нужно себя тратить только на одну вещь. Это неразумно.

– Нет, Кира, я с тобой не согласен. Те люди, которые, не думая, распыляют себя на все, ничего не достигают. Успех приходит к тем, кто много работает для развития своей идеи. Он должен отказывать себе во многом, и работать целенаправленно, идя только в одном направлении.

– Ну, тебе виднее, – ответила сестра. – Это связано со сном?

– Да.

– Когда добьешься чего-то конкретного, не забудь рассказать мне, – улыбнулась она. – А то я даже не узнаю, что мой брат – великий ученый.

– Хорошо, – кивнул он.

– Знаешь, сегодня прекрасная погода, давай с тобой погуляем вечером после работы. Раньше мы гуляли каждые выходные. Но теперь ты не выходишь из своей комнаты даже в свободные минуты. Давай сегодня прогуляемся?

Саша сначала хотел отказаться, но сестра смотрела на него с таким жалостливым видом, что отказаться означало только одно – обидеть ее. А этого он не хотел.

– Хорошо, – согласился он.

А про себя подумал:

«Возможно, мне это пойдет на пользу, и я найду какой-то образ, который непременно нужно внести в мой мир».

Стояла действительно прекрасная погода, которой нас иногда балует природа в начале октября. Бабьим летом это не назовешь. Но это прекрасное состояние природы так радовало: она была готова сорвать все оставшиеся листья с деревьев и окутать их белым пушистым снегом, нанести вьюгу и запорошить каждую дорожку, стереть каждый клочок земли и все спрятать под своим белоснежным покровом.

Настал долгожданный вечер с прогулкой. Было около десяти градусов тепла. Кира надела серое пальто и укутала шею зеленым палантином. Саша тоже надел пальто и черную шляпу, представляя, как будет ходить в таком виде, когда станет профессором. Только тогда он непременно купит себе трость с каким-нибудь интересным набалдашником – может быть, в виде дракона, а может в виде необычного камня, на который с завистью будут засматриваться прохожие.

– Как у тебя дела на работе? – спросил Саша у сестры.

– Нормально. Мне очень нравится в школе. Я даже подружилась с молоденькой учительницей биологии. Мы пришли с ней в одно время. Правда, она только закончила институт. Живет с родителями, очень много читает, чтобы набраться опыта. Мне она понравилась.

– Я рад за тебя. Ты, может быть еще и замуж выйдешь.

– Ой, это вряд ли, – грустно ответила Кира.

– Почему же?

– В школе я точно мужчину не встречу. У нас их всего четыре, и все женаты. А вот тебе нужно найти женщину…

– Ой, Кира, – махнул рукой Саша, – я уже женат на науке. Она не позволит мне завести женщину, потому что все свободное время я трачу на нее.

– Ты можешь сместить свой приоритет и наукой заниматься меньше… – осторожно произнесла Кира, но брат отрицательно покачал головой и произнес:

– Нет. Я свой выбор сделал. Наука для меня важнее. Я занимаюсь своим делом уже восемь лет, и ты хочешь, чтобы я признал, что зря потратил время?

– Ты меня неправильно понял. Я тебе не говорю, что ты зря потратил время. Я говорю лишь, что можно завести семью и заниматься двумя вещами в жизни. Ведь многие так живут: и любимым делом занимаются, и счастливы со своей семьей, разве не так?

– Но они не добиваются ничего глобального. Они живут посредственной жизнью и занимаются работой как необходимым занятием для зарабатывания денег. Нужно ставить идею выше всего, возводить ее на пьедестал, к которому нужно стремиться каждый день, каждое мгновение своей жизни. Нет, Кира, я считаю, что великие люди – это только те, кто отдает себя на служение одной идеи.

– Не буду с тобой спорить, – улыбалась сестра, – тебе виднее, ученый.

Саша глядел по сторонам. Они шли по узенькой улочке частного сектора, в котором они жили. Иногда проходили одиночные прохожие или влюбленные парочки, которые прижимались друг к другу.

Он смотрел на них, смотрел на покосившиеся старые дома, которых было больше, чем новых. Но среди них встречались и недавно отстроенные двухэтажные красавцы со стильными балконами, и с плотно закрытыми воротами в целый этаж. Он разглядывал их. Казалось, что такие дома скрывают какую-то неведанную тайну. Но тут же он вспомнил про себя и свой дом. Его дом, стоявший почти на самой окраине города, таил для случайного прохожего – куда большую тайну, чем красивый ухоженный дом состоятельного человека.

Вечером он снова сел за дневник и, поставив цифру два, написал «женщина». А «жену» зачеркнул.

«Конечно же, женщина! – воскликнул он. – Именно женщина, даже не так – муза – вот как должно быть! Нежный женственный образ прекрасного создания…»

Перед глазами встала Вика, которая говорила:

«Я хочу быть музой…»

«Вика, ты ей станешь! – заключил Саша. – Но ты – несовершенна. Я сделаю такой образ, который тебя сделает музой!»

Дальше он снова стал писать, иногда раздумывая, кусая ручку и глядя перед собой, будто он описывал ту девушку, которая стояла перед ним:

«Муза – самое прекрасное состояние женщины. Она должна стать воплощением совершенства, красоты и безмятежности. Она должна вдохновлять меня, побуждая при этом на такие дела, которые не могут сделать другие. Но сама она при этом не может ничего создать. Она – наблюдательница. Она томительно закрывает глаза, произнося:

– Ты сможешь. Я верю в тебя.

А я, внимая дивным звукам ее голоса, киваю головой и совершаю то, что у всех вызывает восторг!

Это прекрасная картина. Вот я даже вижу ее. Она сидит у моря. На ней облегающее, но закрытое белое платье. Она сидит на огромном камне и задумчиво смотрит, как море бьет волной о берег. На нее летят капли пены, и она улыбается. Потом летит белая грациозная чайка и едва касается ее крылом.

Вика задумчиво глядит в море. Ее глаза отражают гладь стихии. Она сидит, поддерживая рукой подбородок так, что ее длинные тонкие пальцы немного оттопырены. На ней нет украшений… Нет, неправда! Есть одно – кольцо с большим бриллиантом на левом безымянном пальце. Это кольцо говорит само за себя. Ей незачем увешивать себя огромным количеством бижутерии или тонкими кольцами из золота. Только одно кольцо, которое стоит целое состояние! Оно отражает множество бликов. Оно будет в форме сердца. Да, точно – сердце искусства.

Но вот один минус ее образа – она действительно муза искусства, а не науки…»

Саша пошел на кухню, налил себе кофе, сделал пару глотков и вышел на улицу. Уже стемнело. На небе разбрасывались умелыми точками звезды. Все-таки этим хорош частный дом – соприкосновение с природой в нем намного ближе, чем в шумном мегаполисе, где мы соприкасаемся с гулом машин, заводов и прочими благами цивилизации. Ему на минуту показалось, что он растворяется в ночи, как где-то далеко послышалась бренчащая гитара и несколько голосов тянули:

– Белая береза, я тебя люблю.

Протяни мне ветку нежную свою.

Без любви и ласки пропадаю я.

Белая береза, ты – любовь моя…

Припев повторили снова, и Саша пошел домой довольный, словно схватил птицу удачи за хвост и быстро понес ее в дом, чтобы заточить ее.

«Точно, – ударил он себя ладонью по лбу, зайдя в свою комнату, – ведь и не надо быть в своем Мире Снов ученым! Это банально: ученый, придумавший машину сна. Я этим никого не удивлю. И так понятно, если я открыл Мир Снов, значит, я и создал тот прибор, который меня перенес туда».

Он снова взял ручку и сделал третий пункт «музыкант» и начал писать свои доводы:

«Почему музыкант? Ну, вот почему:

Первое. Музыкант – участник соприкосновения с божественностью, он творит, слышит музыку – звучание нот. Если мы – не музыканты – откроем тетрадь с нотами, мы ничего не разберем, что это за кружочки с палочками и почему они располагаются на разной высоте. Но лишь музыкант, к примеру, пианист – начинает играть, производя эти ноты, и мы видим в нем что-то божественное. Он открывает нам дверь в другое измерение – Мир Звучания. Мы не можем это повторить, не обладая знаниями. Вы скажите, что это наблюдается в любой сфере. Например, строитель складывает кирпичи, тоже обладая определенными знаниями. Но я с этим не соглашусь.

Музыкант – духовная сфера, постижение красоты и гармонии.

Второе. Если, конечно, здесь уместно это, то вспомним слова из Ветхого Завета: «Сначала было Слово…» Я говорю: если, потому что сам в христианскую теологию не верю. Я не то, чтобы атеист. Я верю в Венец Разума – Великого Мыслителя, но не в библейского Иегову. Библия переписывалась, переводилась и могла не сохранить свой первоначальный смысл. Я верю, что мы живем по определенным законам, которые функционируют по своей модели. Значит, их кто-то создал. Назовите это – как хотите: Бог, инопланетяне или еще как-то. Но что-то есть.

А фразу «Сначала было Слово…» я не понимаю, как каким-то определенным словом. Это скорее был звук, импульс, который зародил существование. Теория Большого Взрыва это доказывает. Ученые говорят, что был взрыв, с которого все началось. Ну, вот я и считаю, что при взрыве был звук – то легендарное Слово, о котором сохранилось предание.

Третье. Это Вика. Она говорила, что закончила музыкальную школу и хотела бы быть вдохновительницей музыканта. Будет именно так. Пусть в моем мире будет часть ее мыслей – музыкант, играющий за роялем – белым, как халат ученого…»

Мысли не давали отключиться разуму и Саша долго не мог уснуть. Он намечал себе дальнейшие действия. Прошло уже недели три, как он моделировал мир и, наконец, он видел результат. Правда, пока было неясно, можно ли реализовать этот мир, но он решил создать его в идеале, а потом искать решение.

Он читал множество книг: и научных, и предлагающих лишь непроверенные гипотезы. Но у него сложилась своя картина мира: есть тот мир, в котором живем все мы – реальный физический. Есть эмоциональный, где собраны все наши эмоции, они витают в бессознательном состоянии, пока мы не вызовем их к жизни всплеском. Там собраны все эмоции мира, которые когда-то были и которые еще нужно испытать. И третий мир – умственный. Это матрица знания. Саша даже предполагал, что если раскрыть ее код, то можно без труда обрести ключ ко всем знаниям мира. Мир Снов строится из эмоций и ума. Можно создать свою картину и купаться в ней. Нужно только подчинить ее логическим законам.

В течение двух последующих недель он создал еще один пункт – «среда мира».

Над ним он думал больше, чем над другими. Он часто писал, исправлял и вконец выкидывал листы. Для него это оказалось самым сложным. Идею моря и юга он отодвинул сразу. Муза может там жить, но он – нет. Он должен жить в более конкретной местности. Он пришел к выводу, что это будет его город – что здесь придумывать. Это будет реальный город – то место, которое он может создать, не привирая. А значит – не создать, а прочитать его код. Он писал:

«Моя жизнь будет проходить в моем городе. Я – успешный музыкант в своем городе. Так сказать, некая знаменитость узкого круга. Действие будет проходить в элитном районе мегаполиса – то есть там, где я не живу, но о существовании которого знаю. Я буду играть не для большой сцены, а именно для элиты города в красивом дорогом ресторане…»

Тут он немного задумался, отложил ручку и закрыл блокнот. Он выстроил главный треугольник своего мира: муза Вика – музыкант – красивый дорогой ресторан с красной обивкой. Да, теперь он был доволен. Но перед ним стояла сложная задача – создать тот прибор, который бы отвечал его требованиям, который бы унес его в этот сказочный Мир Снов.

Глава 5. Изобретение чудо-машины

Перед Сашей стояла сложная задача – сделать то, что пока не удавалось профессору за двадцать лет работы, сделать чудо-машину, которая будет переносить в определенную реальность, в созданный Мир Снов.

Это задача оказалась сложнее, чем казалось изначально. На это было потрачено около трех лет. Каждый день он в раздумье бросался в свою мастерскую и не понимал, что нужно сделать. Если мир был творением его фантазии, то прибор нужно было делать физически.

Перед ним была основа – разработка профессора Проклова, но больше она напоминала корпус с набором микросхем. Этот прибор не работал, а Саша добился того, что его машина переносила в сон или, проще сказать, что просто усыпляла. Но перед ним стояла другая задача – переносить в конкретный сон.

«Как же мне этого добиться?» – вопрошал он с воспаленными глазами и ходил из одной научной библиотеки в другую.

Он читал теорию, читал практику, и вскоре ему казалось, что это невозможно. Не может существовать такой прибор! Он поверил в несбыточную мечту и все!

Руки опустились. На какое-то время он впал в депрессию. Он ходил на работу, как робот, и все свои действия исполнял автоматически. Но ИДЕЯ в его сознании была так сильна, что он решил снова заняться изучением литературы.

«Где-то, – размышлял он, – есть ключ к моей проблеме. Я просто его не вижу. Возможно, это одна строчка в большой книге. Когда я ее увижу, я пойму, что мне нужно делать. А пока – нужно искать!»

В воскресный день он был в библиотеке. Обложился книгами и журналами и усиленно читал. В зале возник спор между библиотекарем и неким тучным господином высокого роста в черном костюме. В читальном зале было совсем немного народа – человек семь-восемь и этот мужчина обратил на себя все взоры. Он держал в руке золотое пенсне, на голове была причудливая шляпа с каким-то мудреным орнаментом в виде извивающего змея, которую он категорически отказывался снимать. Более того в правой руке он держал трость с набалдашником в виде зеленого с полосами камня яшмы.

Глаза Саши медленно шли снизу вверх, и он с интересом разглядывал чудного человека, требующего какую-то несуществующую книгу. Казалось, он пришел из прошлого или из другого измерения. Он возмущено говорил, обращаясь к библиотекарю:

– Молодой человек, вы не должны здесь работать, вы совершенно не знаете книг, изучаемых столетиями.

Библиотекарь – молодой парень в аккуратных очках, гладко зачесанный в темно-серой жилетке и черных брюках, встал и вежливо отвечал:

– У нас нет такой книги.

– Может быть, вы не знаете и о теории относительности? Слышали имя достопочтенного Альберта Эйнштейна? Мой отец знал его лично. А его теория просто великолепна, она говорит о том, что происходит деформация пространства-времени, которое связано с присутствием массы-энергии. А вот его теорию раскрывает профессор Макс Мюхинен, о котором вы совершенно не знаете!

– Я ничем не могу вам помочь, потому что в нашей библиотеке действительно нет ничего из работ этого профессора. И имени такого я никогда не слышал.

– Но это не значит, что его не было, раз вы не знаете о нем! Это вы совершенно неграмотны!

– Пожалуйста, постарайтесь говорить тише. Это читальный зал, здесь должна быть тишина. Я могу вам дать другую книгу из нашего фонда, – аккуратно произносил библиотекарь и покосился на взволнованных читателей, которые все, без исключения, были заинтересованы происходящим.

– Другую? – еще громче закричал неизвестный. – Я спрошу другую, а вы опять скажите, что такой книги у вас нет, и даже, что ее не существует вовсе! Нет, я, пожалуй, пойду в другое место, где знают о великих ученых!

Он артистически повернулся, опираясь на трость, и величественно пошел прочь.

Саша провожал его глазами. И как только дверь библиотеки стала с шумом закрываться, спохватился и подбежал к библиотекарю.

– Извините, а кто был этот человек? – спросил Саша, на что парень пожал плечами и произнес:

– Я вижу его впервые. Вероятно, какой-то сумасшедший…

Но Саша уже бежал из библиотеки, догоняя чудного посетителя. Он шел перед ним большими уверенными шагами, щурясь от солнца. Саша добежал до него, задыхаясь, и произнес:

– Постойте…

– Да, – выдавил он и остановился. Он надел на глаз пенсне и стал внимательно разглядывать запыхавшегося читателя. Потом произнес:

– А ты не так прост, как кажешься с первого взгляда.

– Что? – не понял Саша, а незнакомец продолжал медленно с расстановкой, словно подбирая каждое слово и – то кивая, то выбрасывая неподходящее:

– Молодой человек, я видел вас в библиотеке. Вы сидели, обложившись книгами, но это не то, что вам нужно. В них вы ничего не найдете полезного для себя. Чем вам поможет книга «Квантовые вычисления и квантовая информация»? Или зачем вам читать «Современные геометрические структуры и поля»? Зачем вам эти книги?

Саша изумленно смотрел на незнакомца и не понимал, как он мог разглядеть эти книги, ведь он стоял от него на приличном расстоянии…

– Меня зовут Геннадий Альбертович, – произнес он и протянул руку Саше, который машинально ее пожал. – Надо сказать, что меня зовут Генрих, но когда я в России, то предпочитаю, чтобы меня звали Геннадием. Поэтому если вы меня увидите на улице и закричите: Генрих Альбертович, я никогда не оглянусь. А Альберт – прекрасное отчество, как думаете? – он хлопнул Сашу по плечу, а он сказал, словно не понимал, что происходит:

– Оно тоже не настоящее?

Геннадий Альбертович громко рассмеялся и произнес:

– Альберт – известный ученый и я взял это отчество в знак уважения к нему. – Он наклонился к Саше и тихо добавил: – Мой отец действительно лично был с ним знаком. У меня дома много его фотографий.

Саша подумал, что он и, правда, сумасшедший. Единственно было непонятно, как же он узнал про книги, которые были на его столе. Чудак продолжил:

– Знаете, почему вам не нужно тратить время на те книги?

– Почему?

– Потому что вы – не физик. – Он отчаянно закивал головой, закрыл глаза и продолжил: – нет, нет, точно не физик!

– А кто? – спросил опешивший Саша.

– Алхимик! – Геннадий Альбертович широко раскрыл глаза и поднял указательный палец левой руки вверх! – В этом не может быть никакого сомнения, вы – алхимик!

Он неожиданно повернулся и пошел по шумному проспекту, где остановилась огромная колонна машин из-за затора. Возможно, большой поток, а возможно, авария. Машины стали сигналить, некоторые водители что-то кричали друг другу, а незнакомец все уходил вперед. Саша стоял, как завороженный, на тротуаре, пытаясь осмыслить слова чудака, а он все дальше терялся в многоликой толпе центральной части города.

Машины немного стали проезжать и Саша очнулся. Он побежал за Геннадием Альбертовичем и позвал:

– Генрих Альбертович, постойте!

Но чудак, казалось, его не слышал. А, наоборот, чем ближе он становился для Саши, тем быстрее становился его шаг. Саша бежал и вот уже он оказался на берегу реки, где не было шума и гама. Здесь бродили одинокие прохожие и ели мороженое. Берег был усеян резными скамьями, на одну из которых и сел Геннадий или Генрих Альбертович, кто бы его там знал!

Саша подбежал, запыхавшись, и плюхнулся рядом. А чудак расплылся в улыбке, произнеся:

– Ах, это вы молодой ученый!

– Я звал вас, почему вы не остановились?

– Я не слышал, – невозмутимо ответил он. – Вы знаете, я немного туговат на ухо, – и как бы в доказательство он показал на свои уши, от чего Саше ничего яснее не стало. А профессор продолжил, смотря на реку:

– Должно быть, вы хотите спросить, что вам – молодому алхимику – нужно сделать, чтобы добиться результата?

Саша смотрел на него и кивнул.

– Вам, как любому алхимику, нужен камень!

– Я – не алхимик, вы ошиблись!

– Нет, – махнул он крепкой ладонью, – я в этом не мог ошибиться. Вы хотите постигнуть другую реальность и строите аппарат, который способен перенести вас в Мир Снов, верно?

– Это – да, – задумчиво произнес Саша и спросил: – но откуда вам это известно? Ведь я никому об этом не говорил…

– А мне не обязательно об этом рассказывать. Я знаю гораздо больше, молодой человек, чем вы можете себе представить. Я вас старше, я много чего видел и узнал. На вашем лице прямо написано: алхимик. Вы можете не соглашаться, но сначала выслушайте меня. Вы живете в конкретном мире, а хотите переместиться в абстрактный. Для этого вам нужно соотнести два мира: ваш физический, используя знания физики, и Мир Снов, используя алхимические данные. То, что надо сделать в физическом строении – вы уже сделали. Теперь нужно одушевить прибор, заложить в него программу действия. Именно для этого нужно стать алхимиком!

– Но как?

– Поглядите на мою трость.

Саша перевел взгляд на нее.

– Яшма – развивает дар предвидения и видения того, что скрыто от других глаз. Положите на него руку.

Саша положил, закрыл глаза и перед ним замелькал его Мир Снов: вот она красавица Вика сидит в ресторане и пьет белое вино. Перед ней лежат ноты, и она внимательно их разглядывает. Она весело смеется, посматривая на сцену. Саша открыл глаза, а профессор продолжил:

– В самое сердце твоего прибора нужно внести яшму, – произнес чудак, резко перейдя на «ты». Он достал камень из кармана пиджака и протянул его Саше. Он был точь-в-точь как на трости. – Это одухотворит твою мечту и у нее вырастут крылья.

– И все?

– Нет. Помни, что самая таинственная энергия – это электричество. Ты должен совместить эти три пункта в один треугольник: твой прибор – яшму – и яркую вспышку электричества.

– Взрыв? – понял Саша.

– Всплеск, – помог Геннадий Альбертович.

– А кто вы?

– Ты еще узнаешь. Это не последняя встреча.

– Вы знаете, что творится в моей голове, вы знаете, как мне помочь, но не хотите мне открывать свое имя?

– А зачем?

– Может у меня что-то пойдет не так, и я захочу найти вас…

– Я сам тебя найду, когда настанет для этого время. Но хочу тебя предупредить: тот мир, который ты открываешь, реальней этого. Не совершай там необдуманных поступков. Наше сознание там реальнее, чем здесь. Будь там очень осторожен. Бойся своих желаний. Потому что за каждое ты будешь отвечать.

Саша кивал, а собеседник продолжил:

– Мир Снов – это как дремучий лес. Ты в него входишь, но ничего не знаешь о нем. А он устроен более централизовано, чем твой. Ты проходишь в ту реальность, о которой ничего не знаешь. Но не веди себя там, как господин. Будь там гостем, и ничего страшного не случится.

Геннадий Альбертович поднялся со скамьи, но вновь повернулся к Саше и добавил:

– Ты будешь отвечать за дела, которые будут там совершать те люди, которых ты туда приведешь. Будь осторожен. От тебя зависит, вернутся они обратно или затеряются в недрах волшебного мира Морфея.

Геннадий Альбертович скрылся из виду так быстро, что Саша не понял, в какую он пошел сторону и где его нужно искать. Он смотрел на реку и крутил в руке зеленый камень.

– Воистину чудак, – решил Саша и вернулся в библиотеку, чтобы забрать свои вещи, которые он в погоне за чудаком, забыл.

К книгам на столе он не притронулся. Он сдал их и поспешил домой, не веря, что может быть алхимиком, даже в соединении с физиком. Он писал в дневнике:

«Я признаю, что в нашем институте физика смешана с психологией. Но об алхимии я не знаю ровным счетом ничего, кроме того, что она связана с магией и некими заклинательными манипуляциями, с помощью которых одно вещество превращается в другое.

Если следовать этому, значит, яшма должен превратиться во что-то другое под действием вспышки света. Но как ее сделать? Возможно, мне поможет замыкание…

Пока я не знаю, как это произойдет. Но возможно чудак помог мне или… погубит меня этими экспериментами».

Ясно было только одно – нужно было проводить эксперименты, что бы они ни несли. Но алхимиком себя Саша так и не чувствовал.

Около недели он не подходил к своему прибору и не заходил в мастерскую. Но интерес поборол разум, и он решил попробовать.

«Конечно, я не верю тому чудаку, но почему бы не попробовать?» – решил он.

Он вскрыл прибор и вложил яшму. Где-то далеко слышались звуки грозы, молния сверкала, но очень отдаленно.

«Это то, что мне нужно», – шептал он, надеясь, что гроза сделает свое дело. Но на этот раз ничего не случилось. Гроза прошла стороной… Целый месяц он ждал снова. На этот раз пришла такая гроза, какой не было за это лето ни разу. Все небо заволокло черными тучами, молния сверкала, освещая улицу ослепительным светом, раскаты – один страшнее другого наполняли каждый дом.

Но Саша не знал, как подключить себя к аппарату. Он сидел и думал, что есть два пути: к голове или к руке. Он качал головой и не мог принять решение…

Тогда молния ударила в очередной раз с такой силой, будто стремилась уничтожить всю планету, и в доме погас свет. Только на одно мгновение. Аппарат сверкнул, в нем что-то закрутилось, еще раз вспыхнуло, и свет стал нежным и плавным, как облака.

Чудо свершилось…

Глава 6. Первое путешествие

Он оказался на море – как сильна была первая фантазия! Но было непонятно, что это за курорт: наш или зарубежный. Светило яркое солнце. У ног простирался нежный, но очень горячий песок. Над спокойным морем летали чайки, вяло махая своими крыльями.

Саша осмотрел себя: он стоял на берегу в голубых сланцах, а белые брюки были закатаны чуть ниже колен. Рубашка с короткими рукавами была заправлена. На голове – кепка, а в руке – небольшая сумка, неизвестно с чем.

«Интересно, – думал он, – это тот мир, который создал я или я попал в другое место?»

Он стал разглядывать свое тело, щипать его, но ничего не происходило. Все было настолько реально, что от щипков стало больно, а от яркого солнца очень жарко. Было непонятно, насколько предел реальности может быть во сне… А рядом – ласковое море, которое шумит под звук свежего легкого ветра.

«Да, – произнес он настолько громко, чтобы отчетливо слышать свой голос. – Нужно проверить эту реальность».

Он скинул с себя одежду, оставшись в трусах, и побежал с разбегу в море. Обычно во сне бег дается с трудом, но Саша отметил, что он бежит так же свободно, как это могло происходить на самом деле. Он бежал, а ноги жутко жег горячий песок. Он бежал, а по волосам пробегал ветер. Да, он чувствовал морской прибой как в реальности.

Саша бежал по воде, забегая глубже и, наконец, скрылся в ней полностью. Потом вынырнул, закинул руки вверх и поплыл так же свободно, как до этого бежал. Он кричал от восторга, плескаясь в море. А когда ему это надоело, он пошел на берег к тому месту, где оставил свои вещи. Он накинул кепку на голову и сел на песок. Теперь ему – мокрому – он ничего не обжигал, а лишь облеплял его.

Он смотрел на море, смотрел вокруг, но ровным счетом не видел больше людей и никаких построек тоже. Казалось, что он одинок на этом кусочке прекрасного пространства, как сзади услышал тяжелые шаги. Он повернулся и не поверил своим глазам – шел Геннадий Альбертович. Но надо сказать, что здесь он переоделся. Он шел в коричневых бермудах и белой футболке. На голове была широкополая шляпа, за плечами рюкзак, а в правой руке все та же трость с яшмой, что была в день их встречи. Он так тяжело дышал, а футболка была так мокра от пота, что Саша поверить не мог, что это сон…

– А, молодой человек, – протянул он, когда подошел к Саше, – я знал, что мы с вами встретимся здесь. Как вода – теплая? – он указал глазами на море, а Саша ответил:

– Да, очень и так же реальна.

– Видите, я же говорил вам о предельной реальности этого мира. Еще непонятно, какой мир реальнее: этот или ваш, правда? – он хитро улыбнулся, кивая на море.

– Да, но знаете, ведь я не умею плавать…

– Да?

– Да. Но здесь я поплыл.

– И что же вас в этом удивляет? Это другой мир. Здесь наши желания воплощаются настолько быстро, что мы даже не успеваем помыслить о них. Но помните, что мы в ответе за каждое желание. Вы можете загадывать различные блага, но не забывайте, что они должны гармонировать с этим миром.

– А разве я загадал плохое желание?

– Нет. Вы можете здесь кататься на лимузине, пить элитные вина, жить в великолепном особняке, но не желайте здесь войны и ничьей смерти. А также не пытайтесь кому-то мстить или что-то доказать. В этом случае Мир Снов закроет вам дорогу. Все свои низкие желания оставьте для своего мира, здесь – воплощение заветных желаний и только гармония с миром. Это абстракция Земли, не заполняйте ее ядом.

– Хорошо, – кивнул Саша.

– А вы давно его открыли для себя?

– Очень, – загадочно кивнул Геннадий Альбертович. – Мне еще нужно вам кое-что сказать. – Он снял рюкзак, кинул его на песок и, присев на него, произнес:

– Знаете, ведь меня попросили представить вам этот мир.

– Попросили? Кто же?

– Его хранители. О них вы, может быть, узнаете, а может быть нет, если они этого не пожелают. Надо сказать, что он устроен очень забавно: есть постоянные жители, а есть люди – те, которые видят сны. Последних – вы не увидите в своей реальности. Они находятся в Замке Сна – в том месте, где все перемешано и нет определенной структуры сновидений. Вас допустили в сам мир, но те люди, которых вы встретите, не имеют никакого отношения к физическим. Они могут выглядеть точно так же, но это не они. Вы создали свою реальность, они играют ту роль, которую вы им отвели. Но у них своя дорога. И вам решать оставаться ли вам в этом мире – вымысла или идти в свой?

– Я хочу быть здесь.

– Теперь вам не потребуется ваш аппарат сна для того, чтобы существовать здесь до тех пор, пока вы никого здесь не прогневаете. Вам разрешили жить здесь. А это значит – каждую ночь вы будете здесь просыпаться, а в своем мире засыпать и действовать здесь изо дня в день, продолжая свою цепочку пребывания. Но это очень опасно.

– Почему?

– В определенный момент вы можете потеряться и не разбирать, где сон, а где реальность и тогда вы можете остаться здесь навсегда, потеряв свое физическое тело и приняв свой мир за сон.

– Но ведь я же могу выйти из этой игры?

– Да, я же сказал, что можете. Достаточно лишь достать яшму и реальность поглотит вас вновь.

– Я справлюсь.

– Хорошо, – кивнул Геннадий Альбертович.

– Но у меня есть один вопрос.

– Я слушаю.

– Я создавал другую реальность, а не эту. Почему же я оказался здесь?

– Нет, эту, – закачал головой Геннадий Альбертович.

– Нет, же. Я создавал себя музыкантом, играющим в ресторане.

– Да-да, – кивнул собеседник, – и муза, я помню, у вас была муза.

– Вот именно. Где же это?

– Первым делом вы создавали встречу с музой на морском берегу, поэтому вы здесь. Ничего не происходит с середины. Вы здесь начали свой путь, свою жизнь и все будет идти линейно, но по вашему желанию.

– А-а, – протянул Саша, – значит я здесь, чтобы встретиться с ней?

– Верно. Она ждет вас. У берега. Но если вы еще хотите отказаться, я все отменю.

– Нет, – твердо сказал Саша.

– Вы сможете справиться?

– Да.

Геннадий Альбертович закивал головой и прошептал:

– Я так тоже думал… когда-то очень давно…

Потом он достал часы на цепочке, нажал на них кнопку и произнес:

– Время пошло…

А Саша шел к морю в поисках того камня, где сидела она… Он искал ее, глаза его бегали и вот прекрасное видение явилось, как планировалось… Она сидела на большом камне и задумчиво глядела на море. Волны немного играли прямо у ее ног. Она сидела в белом закрытом платье, доходящим до щиколоток. Она смотрела вдаль, опираясь подбородком о кисть правой руки. Ее пальцы были искусно оттопырены. Длинные каштановые волосы немного развивались, и она приглаживала их левой рукой, на которой блестел перстень в виде сердца.

«Мечта», – затаив дыхание, произнес Саша, и она повернулась. Лицо ее светилось искренней улыбкой и интересом. Улыбка просто освящала ее и делала богиней морской пены.

– Пришел? – произнесла она, а казалось, что это зажурчал ручей.

– Да, – кивнул Саша. – А ты меня ждешь?

Она залилась звонким чарующим смехом, а Саше стало неловко. Потом она сказала:

– Ты разве забыл, что мы договаривались здесь встретиться?

– Ах, да, – принялся входить в свою роль удивленный Саша. А про себя подумал: «Вот и началось!»

– Так что же ты стоишь?

Он сделал ей шаг навстречу, а она, закрыв лицо ладонями, еще больше рассмеялась.

– Что такое? – не понял Саша, а она выдавила:

– Ты пришел так? Как же я буду тебя учить?

– А что не так? – вновь опешил он и взглянул на себя. – Ах, да! Я же купался в море, а мои вещи остались там, – он указал рукой в неизвестном направлении, откуда как он полагал, вышел. – Я сейчас оденусь и принесу тетрадь.

– Нет, не надо, – сказала муза и попросила помочь ей спустится. Саша поднялся на камень и протянул ей руку. Она ловко спрыгнула на песок. Вопреки Сашиным представлениям о грациозности, муза была не на каблуках, а в легких белых сланцах. Но это уже было его упущение, потому что он не продумал ее обувь.

– Не будем же мы заниматься на песке. Нам нужен рояль. Поэтому мы пойдем ко мне. А у тебя все в порядке?

– Да, – кивнул он растерянно.

– Тогда почему ты забыл о нашей встрече?

– Я пошутил, – пытался отмахнуться Саша.

– Ну, ты так больше не шути. А то я тоже могу сказать, что пошутила, пообещав научить тебя игре на рояле, – улыбнулась она.

Они дошли до того места, где лежала одежда Саши, он оделся и накинул на плечо сумку.

«Видимо в ней есть все необходимое для обучения», – мелькнула у него мысль.

Муза шла впереди, а Саша немного отстал. Он думал, что это необитаемое место, а оказалось, что он ошибался. Тот лесок, в котором преобладали пальмы, издали казавшийся миражом, вывел его в город – небольшой, но многоголосый. И он понял, что это Россия.

– Ну, и как тебе Сочи? – последовал вопрос Вики, а Саша произнес:

– Всегда думал, что здесь намного больше народа на пляже.

– Так и есть. Здесь очень много людей отдыхает, – согласилась муза и добавила: – Разве ты забыл, что полчаса назад пролил ужасный ливень, вот люди и разбежались по гостиницам и кафе.

На самом деле ответ для Саши был другой: это Мир Снов и здесь даже в Сочи может быть пустынный пляж. Они должны были встретиться на море, но он заранее не продумал конкретного места. Они встретились на Черном море, как он и хотел: чтобы было пустынно, было море и она…

– Я думаю послезавтра улететь домой, – произнесла Вика по дороге. – Нам нужно активно заняться музыкой, а этим лучше заниматься у себя дома. Доедем сегодня до Адлера, если есть билеты, то возьмем, как ты думаешь?

– Да, я согласен с тобой.

Вика остановилась около небольшого одноэтажного домика, достала ключ и открыла дверь. Перед Сашей открылась простая, но уютная обстановка: несколько плетенных кресел, небольшой столик, телевизор, пара стульев, красивый рояль и, конечно, кондиционер. Было еще две двери, которые, как решил Саша, вели в ванную и в спальню. Вика кинула на кресло сумку и произнесла:

– Все-таки здорово, что моя тетка уехала к сестре и уступила мне домик. На жилье сэкономила.

Потом она метнула взгляд в сторону рояля, пододвинула два стула, и толкнула к нему Сашу. Он полез в сумку и достал большую тетрадь с нотами.

Муза стала показывать, как нужно играть. Когда дело дошло до ученика, он сам удивился: из-под его пальцев звучали мягкие созвучные такты. Он прикасался к клавишам, и они отвечали ему гармоничным нежным тоном.

Вика захлопала в ладоши с восторгом и произнесла:

– Парень, да у тебя талант!!!

Глава 7. Новая реальность

С каждым разом новый мир становился все реальнее и отчетливее. Он преображался и становился живее. Перед Сашей, словно невидимый замок, – сказочная страна распахнула свои двери и захватывала его внимание все больше и больше. Этот мир был очень похож на наш, но он был идеальный…

Саша засыпал, как и сказал Геннадий Альбертович, без прибора сна, но каждый раз видел продолжение одного и того же сна. Он больше не сидел до глубокой ночи с воспаленными глазами, не пил кофе, чтобы бодрствовать. Он стал жить во сне…

– А ты уже отлично играешь, – произнесла муза при одном из пробуждений.

– Я рад, что тебе нравится. Но надо признать, что это твоя заслуга, – улыбался Саша, радуясь восторгу Вики.

– У моего отца есть друг. А у этого друга есть очень хороший ресторан. Он называется «Аристократ». В нем собираются самые известные и богатые люди города. По вечерам там играет живая музыка. Я думаю, ты бы мог там выступать.

На этот раз муза ходила в строгом черном брючном костюме. Ее волосы были собраны в хвост. Из-под пиджака выглядывала белоснежная блузка. Она ходила по квартире Саши, скрестив руки на груди:

– Так что ты молчишь? – не выдержала она молчания собеседника.

– Конечно, поговори. Я надеюсь, у меня получится. Я только за это переживаю.

– Но ты отлично играешь, тебе не нужно переживать. В конце концов, я буду тебя сопровождать. Я буду сидеть в зале за столиком, а ты будешь играть и представлять, будто я тебя слушаю одна, как прежде. А когда ты почувствуешь, как прекрасна слава, то будешь играть для них. У тебя все получится! – убеждала она, а Саша предложил:

– А что если нам играть вдвоем?

– Нет, – покачала она головой. – Этого не получится.

– Почему же?

– Кому-то дано учить, а кому-то играть. У меня хорошо получилось тебя научить, но на твоем фоне я не могу играть. Я буду выглядеть слишком тускло.

«Да, вот оно – муза!» – отметил про себя Саша. – «Она не сможет ничего сделать сама, только – вдохновлять».

– Как знаешь, – произнес он ей и сел за рояль.

Она села рядом на диван, пождав под себя ноги, и обратила все свое внимание на него.

Он коснулся клавиш осторожно, как будто боясь причинить им боль, и они издали тихие мечтательные звуки. Начало было томительным и плавным, а она вся ушла в созерцание. Ее мысли были в самой мелодии. Словно она была отцом, давшим зарождение своей мелодии, а он – матерью, выносивший свое дитя и теперь наблюдавший за взлетом своего творения.

Мелодия взлетала вверх, набирая сказочную высоту и постепенно меняя тональность на более агрессивную. Он стал громче и тяжелее стучать по клавишам. А мелодия все обретала силу, и казалось, она из маленького воздушного шарика росла, растягивая его и наполняя невесомостью. И так же казалось, что еще напор – и он лопнет. Но нет, не лопнул. Саша вовремя поймал ее и стал приводить в равновесие: агрессия снижалась, приобретала гармонию и снова стала возвращаться плавность и нежность. Она смолкала с каждым прикосновением пальцев к клавишам. А Вика, словно дирижер, рисовала пальцем в воздухе высоту нот.

Когда музыка совсем смолкла, она зааплодировала.

– Неплохо, неплохо! Вот эту мелодию тебе нужно непременно играть в ресторане. Ты станешь местной звездой.

– А ты будешь купаться в лучах моей славы!

– Договорились! – согласилась она. – Но теперь я – довольная твоей сегодняшней игрой и уверенная в твоем успехе, пойду к отцу. Пусть он поговорит со своим другом, а ты играй дальше, – она хлопнула Сашу по-дружески по плечу и вышла из квартиры.

Саша остался один. Он ходил по квартире и напряженно смотрел в свои большие окна. Он жил в самом центре города – да, того же города, в котором протекает его жизнь в физическом мире. Но здесь он жил в высоком красивом доме. У него была, хорошо обставленная, трехкомнатная квартира, общей площадью в сто двадцать квадратов. Именно такую он пожелал.

А город жил своей таинственной жизнью, впустив пришельца. Саша страстно хотел пообщаться с постоянными жильцами этого мира. Он накинул пальто и вышел на улицу. Пахло осенью.

«Даже запах настолько реален, что я поражен», – заключил Саша.

Он шел по улице в небольшой толпе прохожих. Глядя на них, он подумал:

«Интересно, они созданы только для меня или живут своей обычной жизнью?»

Саша поймал такси и спросил:

– До Замка Сна докинете?

Таксист в больших очках и с густыми бакенбардами удивленно оглядел парня и произнес:

– Вас туда все равно не пустят.

– Но можно хотя бы посмотреть издали, как он выглядит? И далеко ли ехать?

– Садитесь, – ответил таксист и, недоуменно пожав плечами, надавил на газ.

– А вас туда пустят? – спросил Саша. Он сидел сзади, и таксист посмотрел на него в зеркало.

– Туда просто так не пускают, – последовал ответ.

Саша кивнул и, судя по тому, что таксист оказался на редкость молчаливым, решил, что это представитель местного мира. Ехали уже около часа. За это время уже выехали за город. Дорога петляла, и каждый поворот был все круче и опаснее.

– Долго еще ехать? – спросил, наконец, Саша, томимый неизвестным ожиданием.

– Уже подъезжаем, – ответил таксист. – Мы ведь не сможем подъехать к нему, только издали увидите.

– Почему?

– Потому что там нет дороги.

– Как? Совсем что ли? – не понял Саша.

– Скоро сами увидите, – кинул таксист и снова затих.

Ехали еще примерно полчаса, как вдруг машина остановилась, и таксист сказал:

– Приехали.

Они вышли вдвоем из машины, а впереди расстилался огромный обрыв. Его конца не было видно. Над ним летали летучие мыши, какие-то огромные темные птицы и дальнейшую видимость застилал туман. Впереди через несколько километров простирался огромный замок со старыми готическими башнями. Обычно такие показывают в фильмах с вампирами и приведениями. Его верхушки в виде остроконечных шпилей уходили в облака и терялись там. Несмотря на то, что был день, в этом месте стояли сумерки, будто солнце уже село и приближалась ночь. Замок был огромный. Он тянулся длинной гладью, скрываясь за зубчатой стеной. Отсюда не было видно ни одного окна, да и были ли они там…

– Посмотрели? – спросил таксист.

– Да, – удивленно ответил Саша, продолжая наблюдать за видением. – А вы уверены, что это – тот самый?

– Несомненно. Если не верите, я вам дам бинокль. На замке есть надпись, правда, отсюда вы можете и не разглядеть ее.

Он открыл дверь машины и, покопавшись в бардачке, достал бинокль.

– Смотрите прямо, – сказал он, указывая на то место, где нужно стоять.

Саша смотрел в бинокль и увидел немного больше. Самое первое, что бросилось в глаза – это большие серые буквы, которые гласили «Замок Сна». Еще он сумел разглядеть небольшую башню, которая возвышалась над стеной. В ней было маленькое окно и, казалось, что оно с решеткой. На территории никого не было видно. Саша протянул бинокль владельцу, сказав:

– Спасибо.

– Обратно поедем?

– А никак сюда нельзя попасть? – снова не без надежды спросил Саша, на что таксист ухмыльнулся, произнеся:

– Я же сказал, что вам – точно нет. Садитесь в машину. Здесь небезопасно долго находится.

Саша последовал его просьбе и сел. А таксист, заведя машину и немного отъехав от этого зловещего места, сказал:

– По вам сразу видно, что вы не из наших. Если вам разрешили жить с нами в городе, зачем же вам в тот замок? Там вы ничего достойного не найдете. Только ради интереса?

– Да. Мне казалось, что это более абстрактный мир, а оказывается, нет.

– Не верьте своим ощущениям. Он очень абстрактный, вы просто к нему уже привыкаете. А для вас это опасно.

– Почему?

– Вы можете здесь потеряться, потому что не местный. Я вообще не понимаю, зачем люди пытаются у нас жить осознанно. Ваше место – Замок Сна, где ваше неосознанное существование происходит под присмотром наших работников. Он стоит отдельно, огорожен стеной, чтобы человек не попал в наши города. Нет смысла вам изучать этот мир. Нельзя прожить две жизни одновременно. Одна из них непременно должна раствориться в другой. Вот и вы – зачем вам нужно было попасть в город?

– Мне было интересно с научной точки зрения. Я смоделировал реальность и хотел сюда попасть.

– Вы смоделировали? Этого не может быть! Вы просто прочитали код нашей реальности и все. Она была до вас. Но не забывайте, что вы ее видите с одной стороны, а другой человек с другой. И все мы – те, кто осознанно здесь родился, видим, что вы – не один из нас.

– Я не могу понять лишь одного – это реальность или все же только абстракция?

– Тогда вам здесь не место, если вы не понимаете суть этого мира. Это не абстракция, а другое сознание. Больше я вам не объясню. Вам может все объяснить Магистр.

– А где мне его найти?

Таксист пожал плечами и произнес:

– Вам виднее. Ведь он же вас сюда привел…

– Может, вы имеете в виду профессора Геннадия Альбертовича?

– Называйте его – как хотите, но мы его называем Магистром. Он тоже когда-то пришел из вашего мира и остался у нас.

– Я думал, что он и сейчас там живет.

– Нет, – засмеялся таксист. – Правда, рассказывают, что он настолько перестал понимать ваш мир, что находясь на Земле, ведет себя, как у нас. Этим он смешит местных жителей.

– Верно, – кивнул Саша и вспомнил историю в библиотеке.

– Он у нас уже давно.

– Насколько?

– По вашим меркам более тысячелетия. А сколько точно – я даже не знаю. Когда я родился, он уже здесь обитал полноценно. Именно поэтому он иногда помогаем своим людям, и переманивает их сюда, – улыбнулся таксист и добавил: – мы тоже часто слышим просьбы о помощи проникнуть к нам сознательно. Но мы на них не отвечаем. А он, как считает, раскрывает тайны мироздания.

Машина остановилась у подъезда Сашиного дома.

– Приехали, – сказал таксист.

Саша рассчитался и вышел озадаченный. Он поднялся домой и думал: был ли этот персонаж жителем Мира Снов или это всего лишь частица сна, созданная его воображением. Но он увидел Замок Сна, и больше всего ему хотелось попасть в это загадочное место и увидеть спящих людей со стороны.

Глава 8. Реализация мечты

В одно из путешествий в Мир Снов сбылась мечта Саши. Случилось то, что он моделировал.

К нему пришла радостная муза. Она обняла его и произнесла:

– Владелец ресторана просит тебя прийти на пробы. Вечером ты будешь выступать!

– Пробы – это игра только для него?

– Нет, сам он совершенно не смыслит в музыке. Он может только сказать нравится – не нравится и все! Он надеется, что мы не подведем, ведь мой отец – его хороший друг. Значит, он не будет просить за абы кого! Вечером ты будешь играть в ресторане! Но вложи всю свою силу и любовь к музыке. Сегодня – понедельник, следовательно, и народу там будет немного. Если же твоя игра понравится, тебя поставят в пятницу или субботу, тогда твою игру узнает больше народа! Ты не представляешь, как я рада за тебя!

Они стали собираться, думать, во что оденется Саша и решили пройтись по магазинам.

– Тебе нужен строгий красивый костюм! – сказала Вика. – Этот ресторан – очень фешенебельное место.

Они обошли множество магазинов, но Вике все не нравилось. Наконец, Саша надел белый костюм, и она радостно захлопала в ладоши.

– Я не думала, что в белом ты будешь выглядеть так изысканно! Берем! – ворковала она.

Выбрали и аккуратные очки, а не те телескопы, которые он носил в реальности. Надо сказать, что волосы его здесь не имели обыкновения торчать в разные стороны после причесывания. Они гладко ложились на голову и оставались в таком положении, словно по приказу.

Саша преобразился, и теперь язык назвать его так не поворачивался! Этот человек мог зваться только Александром!

Вика волновалась больше, чем он сам. Она давала ему множество советов, но сама не понимала зачем.

– Смотри только на меня! – произносила она. – Я буду в зале недалеко от тебя. Я же обещала, что буду тебя сопровождать, вот и исполню свое слово!

– Все нормально, Вика, не бойся. Я нормально себя чувствую на публике, не переживай за это.

Наконец, она поехала к себе переодеться. Вернулась она в черном длинном платье. Руки были открыты с плеч. Она любила такие платья – закрытые, но облегающие, чтобы дать окружающим пищу для размышления.

– Отлично выглядишь, – произнес Саша, и она ответила ему тем же.

Они ехали на такси. А Вика оправдывалась:

– Я не могу сама рулить не потому, что я волнуюсь до такой степени, а потому что я в ресторане позволю выпить себе вина. За твой успех!

– Хорошо, – кивнул Саша, а сам про себя подумал, что и так знает, как будут развиваться события дальше.

Хозяин «Аристократа» встретил гостей у самого входа. Это был полноватый мужчина с залысиной. Лет ему было около сорока. Он проводил их в свой кабинет и рассказал немного о том, как он дорожит репутацией своего ресторана и очень надеется, что новый музыкант оправдает его надежды. Они выпили кофе и перекинулись парой слов. Потом у хозяина зазвонил телефон, он вышел и больше его никто не видел до игры.

Наступал долгожданный момент выхода музыканта на сцену. К нему подошел невысокий человек и представился:

– Меня зовут Мартын. Я приглашаю на сцену музыкантов, провожаю их, иногда провожу интересные конкурсы. Как вас представить?

– Я – Александр Аргунов, – ответил гордо музыкант, пожав руку неуемного ведущего, который неловко скакал на месте.

– Вы играете на скрипке?

– Нет, вы ошиблись, – услышала Вика и подошла, – он играет на рояле.

– Ох, простите! Бывает, что я все путаю. Но это только потому, что вы выступаете у нас в первый раз. В следующий раз такого не будет.

Музыкант лишь кивнул, ничего больше не сказав, а Мартын записал имя и фамилию на бумажку. Он был одет в черный костюм с золотыми бляшками. Надо сказать, что он любил все блестящее, и в его костюме всегда были подобные элементы: либо бляшки, либо полосы, либо манжеты – что-то обязательно блестело. Неизменной оставалась белая рубашка, черная бабочка и начищенные до блеска ботинки. Он считал себя местной звездой. И можно сказать, что так оно и было. Только некоторые посетители считали его не только ведущим, но и местным заводилой, и даже клоуном. Но Мартын об этом не догадывался или делал вид, что не знает об этом и снова важничал.

Вика подошла к нему и произнесла:

– Мартын, я сопровождаю музыканта. Я бы очень хотела сесть удобно за столиком и наблюдать первую игру моего подопечного.

Саша ходил около кабинета хозяина и рассматривал там картины. Вероятно, это были оригиналы известных художников или хорошо сделанные копии. Его внимание захватила большая картина в золоченной раме, на которой был изображен пастушок, игравший на свирели. Вокруг были лес и речка. Пастушок играл девушке, которая смотрела на него во все глаза. Музыкант был так увлечен этой картиной, что не слышал разговора происходившего рядом.

Мартын посмотрел на Вику округлившимися глазами и спросил:

– Так вы тоже играете?

– Нет, – отмахнулась она. – Я только учила его, поэтому и сопровождаю. Его игра – это и моя игра. И если он будет плохо играть, то в первую очередь буду виновата я. Когда мы познакомились, он совершенно не умел играть. У него было только огромное желание, и как выяснилось потом, – такой же талант.

Мартын кивал головой, потом произнес:

– Я сейчас подойду к администратору и спрошу, какие столики свободны. А вы выберете из них самый удобный.

Мартын расплылся в улыбке, а Вика сказала:

– Спасибо, – и он испарился.

Муза подошла к Саше, увлеченно разглядывающему картину, и произнесла:

– Занимательная картина, правда?

– Да, – кивнул он, – ты только посмотри, как искусно сделан каждый мазок: сколько оттенков он содержит, ты видишь?

– Конечно, – кивнула Вика. – Но видишь ли ты нас в ней?

Саша внимательно посмотрел на нее, а она, улыбаясь, продолжила:

– Этот пастушок – это ты, эта девушка – я, а лес – это остальные слушатели.

– Отличная трактовка! – понравилось музыканту. – А ты говоришь, что хозяин ничего не смыслит в музыке. Такую картину просто так не повесил бы!

– Зря ты так думаешь! Во-первых, он четко соответствует определенному стилю: если в его ресторане играет живая музыка, то и дизайн должен соответствовать обстановке. Он человек образованный, и поэтому так поступает. Во-вторых, ему дарят много картин.

Тут подошел Мартын и прокомментировал:

– На этой картине вы видите Дафниса с Хлоей.

– Что? – в голос спросили муза и музыкант.

– Сюжет из античной литературы, – ответил Мартын и перевел тему: – я покажу вам столик, – он взял под руку Вику и отвел. – Извините, забыл спросить, как вас зовут?

– Вика, – ответила она, и он повел ее в зал.

В зале преобладал красный цвет. На стенах висели картины в золоченных рамах, изображающие играющих музыкантов. Столы были покрыты белыми безупречными скатертями с наборами столовых приборов. Над каждым столом висела небольшая люстра, позволяющая регулировать яркость света. Основное освещение было приглушенным.

– Вот здесь сцена за занавесом, – кивнул Мартын в правую сторону, – Александр будет выступать здесь. А вот свободные столики, – и он указал на ряд из пяти столов. – Есть еще, но эти расположены ближе всего.

– Спасибо, я сяду здесь, – и Вика подошла к столику, что стоял во второй линии около сцены.

– Вам принести что-нибудь?

– Да, можно.

– Тогда я сейчас же отправлю вам официанта.

Мартын уходил, улыбаясь клиентам и учтиво с ними здороваясь. Вика осмотрелась и обнаружила, что половина зала пустовала. Но ее порадовало, что в понедельник достаточно народу для первого выступления.

Вскоре подошел официант, и она заказала салат из семги. Над выбором вина она немного задержалась. Тогда официант, глядя на ее массивное бриллиантовое сердце, попытался помочь:

– Гави – лучшее рыбное вино Италии. Заказав его, вы не разочаруетесь. Это поистине изысканный вкус и яркий уловимый аромат изысканных фруктов…

Но Вика, найдя его в списке винной карты, перебила:

– Спасибо, но сегодня не тот случай. Дело в том, что я – спутница музыканта, выступающего у вас впервые. Сегодня нужно что-то попроще.

– А какое вино вы больше предпочитаете? Дело в том, что к вашему салату лучше белое сухое.

– Да, это я понимаю. Полусладкие я и не пью. Я слышала, что эти вина для тех, кто не знает вкус настоящего вина.

– Ну не совсем так, – улыбнулся официант. – Есть замечательное французское вино – сотерн, которое производят из винограда, в котором естественным путем концентрируется много сахара. И оно сладкое без добавления сахара. Есть еще вариант – «Речото Вальполичелла». Это красное итальянское вино, произведенное из подвяленного винограда. Но такие вина больше подходят к десерту.

– Да-да, – кивнула Вика. – Так что вы можете мне посоветовать?

– Возьмите классику – соаве. Это Италия. Вино немного с кислинкой и с миндальными нотками.

– Отлично, – сказала Вика, которую устроило и само вино, и его стоимость. – Мне, пожалуйста, бокал.

Официант раскланялся и ушел. А Вика ждала, когда объявят выступление, нервно поглядывая на часы. Вино принесли быстрее, чем она ожидала. Она сделала глоток, и занавес немного приоткрылся. На сцене появился Мартын, заложивший руки за спину. Он произнес важным голосом:

– Здравствуйте, уважаемые гости! Сегодня перед вами выступит Александр Аргунов. Это очень талантливый музыкант, покоривший множество городов. И вот очередь дошла до нас! Он закончил консерваторию в Москве с отличием и поразил всех своей игрой…

Мартын не говорил, а нахваливал нового музыканта дальше, совершенно не зная, умеет ли он вообще играть. А Вика отметила про себя, что он – порядочный врун, но собственно это было гораздо лучше, чем сказать, что пришел играть некто, которого обучала девушка, окончившая музыкальную школу. Мартын заведомо создавал торжественную обстановку, за что ему нужно было сказать отдельное спасибо.

Он закончил свою оду и на сцену вышел музыкант. Он выглядел уверенно, что сразу, с удовольствием для себя, отметила Вика. Он поклонился посетителям и ему немного похлопали. И вот он сел за рояль, блестевший чистотой, и коснулся клавиш. Вика замерла и скрестила пальцы. Все ее внимание было устремлено на музыканта, а вернее – на его руки. Он начал играть, а она, затаивая дыхание, ловила каждую ноту и пыталась ее произнести. Она с силой зажала вилку в руке и забыла о ней.

А музыкант играл, перенесясь в сказочный виртуозный мир. С каждым касанием рук с клавишами, ему все казалось легче и интереснее играть. Он растворялся в своей музыке и набирал новые обороты. Музыка поднималась к облакам и рассыпалась там во множество красок.

А он шептал: «Белая музыка…»

Сила постепенно росла, и она начинала падать, плавно опускаясь на землю в виде вращающихся легких снежинок. Когда она совсем потеряла легкость, он отметил: «Черная…» Так родилось название его композиции – «Белое и черное».

Во время игры Саша забыл, где находится и настолько верил в происходящее, что стал волноваться, оценят ли его…

Закончив одну композицию, он брался за другую и играл с таким чувством, словно ему больше никогда не дадут сесть за рояль. Но этого не случилось. После игры его наградили шумными овациями, и кто-то даже крикнул, чтобы он приходил еще.

Вика выскользнула к нему из зала, где Мартын восторженно махал руками и без умолку тараторил:

– Это успех, успех! Небывалый! Надо же вы с первого раза расположили к себе публику! О, вы несравненный музыкант нашего ресторана! Успех, успех!

– Мартын, успокойся! – сказал подошедший хозяин ресторана и попросил Сашу и Вику зайти к нему в кабинет.

– Ну что ж, – сказал он, развалившись на своем кожаном кресле. – Я рад, что у вас такой талант. Я заплачу вам за этот вечер в два раза больше, чем мы договаривались. И давайте сразу договоримся, в какой день вы сможете играть еще на этой неделе!

Они составили расписание на две недели и решили посмотреть, что получится из этого. Но чем больше он играл, тем больше его хвалили. Приходило больше народа, стали приносить ему цветы. А Вика радовалась, как ребенок. Она несла цветы в квартиру музыканту и расставляла по вазам. Она хвалила его, радовалась его успеху и сама купалась в его овациях.

Наконец, свершилось, что Саша стал играть только по пятницам и субботам, собирая полный зал. Заказ столика в эти дни увеличивался в два раза.

С того момента музыкант понял, что произошло разделение его личности: есть он – талантливейший музыкант Александр и где-то во сне – ученый Саша, который не знает, как представить свое изобретение коллегам. И надо ли…

Но расслоение происходило, и пока он не мог решить эту проблему. На время его даже оставила тема Замка Сна. У Вики об этом было спрашивать бесполезно, ведь она – создание его идеи, а Магистр не показывался. Хотя музыканта все чаще посещала мысль, что он наблюдает за ним. Да-да, в каждое его выступление ему казалось, что в зале сидит Магистр – попивает коньяк и с блеском в глазах смотрит на часы, что-то невнятное бормоча себе под нос…

Глава 9. Теория и практика

С каждым разом Саше все сложнее было возвращаться в реальный мир. Он открывал глаза и с трудом перестраивался на другую жизнь. Грань медленно начала стираться, а он все меньше осознавал, где сон, а где явь…

Вся эта история промелькнула перед ним в автобусе. Он знал, что существует Мир Снов настолько реальный и организованный, что можно только догадываться. Но он хотел показать коллегам, насколько далеко он ушел в своем развитии от них.

Сегодня был важный день. Он должен был читать доклад о своей работе, и ему было все равно, будут ли над ним смеяться или нет. Он знал, что этот Мир существует.

Он устало пил чай, когда к нему подошел профессор Проклов и произнес:

– Александр, пойдемте. Мы собираемся для чтения докладов.

Он зашел в большой кабинет, где все коллеги уже сидели в ожидании. Сначала выступил Петр, уже немолодой человек, тоже изучавший теорию сна. Главная его направленность была психология. А доклад так и назывался – «Психология – как обоснование сновидений». Суть его заключалась в сопоставлении с психологическими явлениями и полной зависимости конкретного сна от состояния человека.

Потом наступила очередь Саши. В отличие от предыдущего ученого, который выступал с пачкой бумаг, в которые он непрестанно заглядывал, Саша вышел с пустыми руками.

Профессор снял очки и, удивленный, произнес:

– Александр, вы не готовы?

– Готов. Почему вы так решили?

– Просто у вас ничего нет в руках.

– Я знаю очень хорошо свою тему. Если вам нужен печатный вариант, то я его предоставлю завтра.

– Ну, хорошо, – проговорил профессор, недоверчиво качая головой. – Начните с темы.

– Извините, что взял на себя смелость немного изменить тему. Вы мне предложили «Теорию аппарата сна», но я решил сопоставить два понятия «Теорию и практику сна».

– Надо же, – ухмыльнулся профессор, – а почему вы меня не предупредили? Вы работаете под моим началом и должны предупреждать меня о своих нововведениях. Как вы могли сопоставить эти два понятия, если о практике в этой области абсолютно нет результатов? Или вы возомнили себя гениальным ученым, которому все поверят на слово? Нет, это невозможно, – он встал и, нервничая, заходил по кабинету. Он был одет в длинный белый халат, который позволил себе расстегнуть, открыв полосатую рубашку, еле сходившуюся на большом животе. Он продолжил: – Если вы не готовы, то так и скажите, а придумывать тут нечего! Я знаю, что должен относиться ко всем сотрудникам с уважением, но вы делаете все, чтобы я отказался от этого постулата!

– Позвольте мне выступить, и вы увидите, что я приведу вам доказательства своей темы! Я не буду ничего заявлять просто так. Я бы не пришел, – попытался спасти свое положение Саша.

В кабинете между сотрудниками прошелся смешок, но недавно выступавший Петр встал и произнес, обращаясь к профессору:

– Яков Иванович, успокойтесь. Ничего страшного не случилось!

– Как это? Петр, разве вы не видите, что мое мнение для молодежи становится невесомым: я задаю одну тему, а они ее откидывают, словно ненужную бумажку, и придумывают свою! Что же будет дальше, если каждый будет поступать, как ему вздумается? А я вам скажу – наш научно-исследовательский институт попросту развалится! И тогда каждый начнет заниматься своим делом дальше!

Профессор был возмущен, а Петр, выслушав его тираду, спокойно произнес:

– Давайте будем делать выводы после его доклада. Ни для кого не секрет, что самые интересные и значительные открытия делают люди «ни от мира сего». А наш Александр именно из этой среды, – на лицах сотрудников при этих словах снова мелькнули улыбки. Но Петр совершенно серьезно продолжил: – давайте послушаем, что может нам предложить наш коллега. И если все это будет ничем неподкрепленная ложь, то обрушим свой гнев на него. Мы все знаем, что он не может влиться в наш коллектив, работая здесь уже восемь лет – это да. Но я не могу сказать, что он когда-нибудь не выполнил свою работу или не подготовился к докладу, ведь с этим вы согласитесь, Яков Иванович?

– Да, вы правы, – кивнул профессор.

– Тогда давайте простим ему свободу полета и дадим, в виде исключения, выступить?

– Хорошо, вы меня убедили, – мягко проговорил профессор и обратился к Саше: – но только на этот раз. Пока я здесь руководитель, я хочу, чтобы все, без исключения, считались с моим мнением.

– Спасибо, – произнес Саша и начал: – Моя тема это соотнесение теории и практики сна. Для начала я хочу дать небольшой экскурс в понятие сна.

Сон – это поистине тайное явление, присутствующее в жизни каждого человека. Это – то место, в котором человек подпитывается энергией для продолжения жизни. Говорят, что мозг человека и все другие органы отключаются и замедляют свои процессы. Но оговорюсь, что и головной мозг ничтожно мало изучен и продолжает составлять тайну для человечества. Мы можем много предполагать, но без доказательств нас легко можно назвать лгунами. Поэтому доказательства своих суждений я приведу.

Так что такое сон? Отдых организма или другое сознание? Когда физическое тело отдыхает, можно сознательно перевести свое понимание на другой уровень – Мир Снов. Но пока мы можем лишь окунаться туда бессознательно и видеть минутные сюжеты. Мы пытаемся их растолковать, пишем многотомные сонники. И в этом есть правда. Тот уровень сознания, который мы называем сном, может предсказывать нашу дальнейшую жизнь, а может лишь передавать переживания, которыми был насыщен день, о чем нам рассказывал Петр. Но мы должны разграничивать, что может быть предсказанием, а что – описанием жизни.

Сон – состоит из той же субстанции, что и наши мысли и мечты. И не нужно забывать, что мы можем добиться перенесения их в реальность. Сначала рождается сама идея и человек восклицает: «Я хочу, чтоб было так!» Он предпринимает попытки, способствующие созданию этого явления. Все сначала создается на абстрактном или идеальном плане, а потом мы это переносим в нашу реальную жизнь. Сон – состоит из этого же материала. Мысль и мечта – вот его постулаты.

Но пока мы окунаемся туда как странники – бессознательно и не знаем, как с ним вести себя.

Сон – это собрание идей, мыслей, мечты. Мы видим то, что уже существует: тех людей, которые были в нашей жизни; тех, которые существуют в ней в настоящее время; тех, кого мы хотим видеть. Мы видим то, что уже заведомо существует в образах нашего сознания. Дмитрий Иванович Менделеев увидел во сне таблицу химических элементов, а потом создал ее. Об этом знает каждый школьник.

Из сказанного можно сделать вывод, что сон – не просто спонтанное видение, это информационное поле земли, в которое мы проникаем, когда наше рациональное сознание отключается. Мы переходим в мир идей, плаваем в их дебрях – тот мир, который находится над нашим сознанием. Потому что, как я уже сказал, сначала все рождается в мыслях, а потом – мы, ведомые этим образом, строим для него форму – реальное отражение на земле.

Это поле существует физически. Оно тоже организованно, как и наш мир. Для того, чтобы узнать это, мы должны прочитать его код и войти в него.

Приведу пример – электричество. Это – необыкновенная энергия, которая наполняет сейчас наш мир в прямом смысле. Телефония, телевидение, интернет, освещение – все это благодаря открытию электричества. Но раньше мы не знали об этой энергии, а она уже существовала. И надо сказать, что она окружает весь мир, но при этом невидима в своем первоначальном состоянии.

Мы еще многое не знаем об энергиях мира. Но более всего – о других сознаниях нашего разума. Как я уже сказал, сон – это наше сознание. И его можно исследовать.

Для того, чтобы доказать, что сон – это часть информационного поля земли, я провел эксперимент. Я решил создать определенную модель сна, в которую бы хотел входить постоянно – каждую ночь и таким образом, будто вести параллельную жизнь во сне. Я думал, размышлял, что бы хотел видеть каждую ночь, и модель была создана. Вы скажите, что невозможно начинать сон с того места, с которого он заканчивается. Но при определенных знаниях – можно.

Следующим этапом моего исследования было создания прибора сна, я его еще назвал «билетом в Мир Снов», который бы помогал попадать в определенную реальность. Внешне – это копия вашего, – обратился он к профессору, – Яков Иванович, но я доработал его до конца. И скажу, что он теперь работает. Он перенес меня однажды в смоделированную мной реальность, и теперь мое сновидение продолжается из ночи в ночь. Теперь я готов представить вам мое изобретение и доказать свои слова. Я против одной теории. Все должно закрепляться на практике. Я готов хоть сейчас ехать ко мне домой и продемонстрировать свой прибор сна.

Саша замолчал, а профессор, слушая последнее сообщение, открывши рот, произнес:

– Александр, вам не кажется, что вы слишком многое себе позволяете?

– Профессор, послушайте меня в одном – нужно съездить ко мне домой и провести опыт. Я прошу присоединиться хотя бы человека три, чтобы доказать вам свои слова.

Профессор почесал свою треугольную бороду и задумчиво произнес:

– А знаете, верно – человека три. Не поедем же мы, в самом деле, всем институтом, да у вас наверняка и нет места для размещения всех в спящем состоянии. Институт должен работать каждый день! Но предложение интересное!

– Послушайте, коллеги, – обратился Саша ко всем, – вы можете считать меня сочинителем, но прошу ради эксперимента лишь проверить. Я боюсь, что аппарат может повредиться при перевозке сюда, поэтому зову вас к себе.

– Я бы хотел, чтобы вы высказали свое мнение по поводу доклада, – попросил профессор сотрудников. Несколько человек высказалось. Встала Лера и произнесла:

– Я считаю, что ничего из этого опыта не выйдет и Саша докажет, что он просто не подготовился к докладу, а провел все время в мечтах. Если мы всеми силами не можем довести прибор до ума, то почему же он решил, что он смог это сделать один? Извините, профессор, но я в это не верю.

Она села, встал молодой человек Вадим, который согласился с Лерой:

– Не могу согласиться, что Мир Снов – организованный мир. По-моему, это просто спонтанный и пока не готовый мир. Может быть, его и полезно изучать досконально, но если говорить о том, что это – мир, то может быть это субстанция, которая стремится стать миром?

Профессор кивнул и произнес:

– Вадим, я с вами не согласен, потому что изначально идея, что существует Мир Снов, была моей. Александр не взял это из ниоткуда. Возможно, просто вы витаете в облаках и занимаетесь на работе чем-то другим.

– Да, Яков Иванович, согласен. Я изучаю сознание человека под действием психотропных веществ, поэтому тема сна для меня не просто неведома, а даже – неинтересна. Я в ней не разбираюсь, и не верю в конкретность этого мира. Все, что я могу сказать, так это – то, что человек сам в своих фантазиях создает образ мира и считает, что это реальность, которая существует рядом с нашей.

– Это ваша точка зрения, – произнес профессор и, обратившись к Саше, сказал: – А вы можете что-то сказать на это?

– Да, – кивнул он и ответил: – но не могу с вами согласиться, Вадим. Это мир. И то, что многие говорят о том, что это спонтанное явление, так это – не вина этого Мира, а наша. Вина в том, что наше сознание не готово его воспринять. Кто-то видит кусок материи и способен вообразить, что это платье. А кто-то полагает, что это просто кусок, не имеющий никакого отношения к чему-то конкретному.

Вадим, ухмыляясь, ответил:

– Хорошо, не будем пока делать выводы, хоть я не верю ни единому слову доклада.

Решила высказаться Вика. Она произнесла, обратившись к высказавшимся:

– А почему вы не верите в его идею? Все это вполне вероятно. Может быть, мы так же не видны другим? Почему вы об этом не думаете? Человек возомнил себя царем во Вселенной. Но так ли это? Я люблю экспериментировать, узнавать что-то новое и с удовольствием поучаствую сама!

– Значит, вы – Виктория – хотите испытать на себе машину сна?

– Да, почему бы и нет! Я соглашаюсь! – кивнула довольная Вика и села обратно на свое место. Лера толкнула ее в бок и произнесла:

– Ты с ума сошла?

– А что такого?

– Он напоит вас какими-нибудь таблетками и вам привидится не только этот мир, но и его создатель!

Саша услышал это и произнес:

– Никаких таблеток пить не надо. Все происходит только под действием прибора сна. Вы включаете телевизор и смотрите его. Так же действует и прибор – мы его включим и перейдем на другой уровень сознания.

– А зачем тогда прибор? Сны и так можно видеть! – фыркнула Лера, но Саша произнес:

– Дело в том, что мы настроимся на определенную реальность. Каждый загадает то, что он хочет увидеть заранее. Нужно будет перед сном смоделировать это и оказаться всем вместе в одном месте. В этом-то и весь эксперимент: мы продолжим общаться во сне так же, как сейчас.

– Это невозможно, – махнула Лера.

Петр тоже решил высказаться:

– Я много лет изучаю сон, но прибора, переносящего в конкретную реальность сна, я никогда не видел. И, пожалуй, мнение свое я пока оставлю при себе. Сложно говорить об этом явлении без доказательств, которые Александр так хочет нам представить. Я скажу это после эксперимента, – и он мягко улыбнулся.

– Так значит, вы присоединяетесь к Виктории? – спросил профессор.

– Да. Трудно что-то сказать без практики. Я занимаюсь этим давно и хотел бы посмотреть, как работает прибор сна, и что это за Мир, который наш сотрудник описывает. Вот и все.

Профессор обратился ко всем:

– Давайте прямо, кто же еще хочет присоединиться к коллегам?

Но все молчали.

– Давайте больше не будем высказываться, потому что иначе вы разделитесь на два лагеря и будете ругаться. А этого я не хочу. Понятно, что пока ничего не обосновано, нельзя делать выводов. Давайте завтра трое сотрудников поедут сразу к Александру, а потом все расскажут нам. Ну, так, кто присоединится?

Все вновь молчали. А профессор продолжил:

– Смотрите, я поддерживаю этот эксперимент. И если все так, как говорит Александр, то потом вы захотите, и будете ждать своей очереди. Это ваше дело, – он разочарованно пожал плечами. Тогда неуверенно поднялась рука Ольги Петровны. Она работала вместе с профессором с самого открытия института. Профессор заметил ее и кивнул:

– Я вижу вашу руку. Значит, вы решились?

– Да, – твердо сказала она. – Решилась.

– Может кто-то еще? – спросил профессор, но все молчали. Тогда он произнес: – хорошо. На этом все. Темы докладов были сегодня интересны и дали нам новую пищу для дальнейшей работы. Завтра у нас два доклада об изменении сознания под действием психотропных веществ, – затем он кивнул Вадиму и сказал: – надеюсь, завтра узнаем новое открытие из ваших уст! А теперь все могут идти, кроме тех, кто решился завтра на эксперимент и Александра.

Все разошлись, а профессор остался послушать, что скажет молодой ученый. Он проговорил:

– Я предлагаю для первого раза окунуться в наш город, но каждый из вас пусть придумает тот образ или человека, который он непременно хочет увидеть. Это может быть состояние или обладание чем-то – например, вы будете жить в особняке, быть известной личностью города или что-то другое. Все зависит от вашей фантазии.

– А мертвого можно увидеть? – со слезами на глазах проговорила Ольга Петровна.

– Конечно, – ответил Саша.

– Я только поэтому решилась на эксперимент. Мой муж погиб, а никогда не является ко мне во сне. Я бы хотела его увидеть.

– Это возможно, – снова сказал ей Саша.

Профессор смотрел на своих сотрудников с восторгом в глазах и произнес:

– Хорошо, думайте обо всем. У вас есть целый день на это, но не забывайте о выполнении своей работы.

Потом он подошел к Саше и сказал ему:

– Надеюсь, ты меня не подведешь, – потом он перевел взгляд на всех четверых и гаркнул: – ну что вы здесь делаете? Работать, работать!

И, готовые к экспериментам, ученые разбежались по своим кабинетам.

Глава 10. История создания НИИ

Около двадцати лет назад Яков Иванович и подумать не мог, к чему может привести его идея. Он читал лекции по психологии в университете, а в свободное время изучал психиатрию. Именно в психологии и фантазии он видел источник всех сновидений. Он углублялся все дальше в это явление и стал изучать различные измененные сознания человека. На одной из конференций, куда он часто ездил выступать с докладами, к нему подошел человек, заинтересованный в подобной проблеме. Это был ученый из другого города. Он рассматривал это явление с чисто физиологическими процессами организма. Они стали друзьями и решили создать маленький кабинет по изучению различных сознаний человека. Им оказал помощь спонсор, заинтересовавшийся темой диссертации Якова Ивановича. С того дня началась серьезная работа. Спонсор купил небольшое помещение и самый минимум мебели и оборудования. НИИ был создан.

Благодаря конференциям, в узком кругу был интерес к НИИ. И часто коллеги из университета на перерывах между лекциями подходили к профессору и деликатно спрашивали:

– Яков Иванович, как обстоят ваши дела с институтом?

А он, уже тогда отрастивший аккуратную бородку, поглаживал ее и довольно произносил:

– Знаете ли, дела идут в гору. Есть люди, которым не чужды проблемы науки. И вот один из таких людей помог нам реализовать идею. Сейчас мы думаем, как построить исследовательскую работу.

– Вам наверняка нужны ученые, которые будут работать на добровольных началах? – хитро улыбался коллега, а профессор, щуря свои глаза, отвечал:

– Вы правы. Мне нужны толковые ребята, которые готовы посвящать свободное время для мировых открытий, но знаете, как их сложно найти.

«Ну, вы и чудак, – думал про себя коллега. – Просто набиваете себе цену!»

– Если я могу чем-то помочь, всегда обращайтесь, – произносил коллега и, думая, что сделал свое дело, удалялся.

Но Яков Иванович был очень хитер. Он не хотел делить славу ни с кем из опытных теоретиков или практиков. Он брал к себе студентов или аспирантов, которые успешно выполняли свою работу и не кричали об этом на весь университет. Поначалу было именно так.

Но вскоре НИИ предложила сотрудничать психиатрическая клиника. НИИ нужно было изучать больных, обрабатывать их данные. Этим и по сей день занимались некоторые сотрудники. Другие разрабатывали тренинги для людей, не способных справиться с зависимостями. Но сам профессор усиленно разрабатывал машину сна вот уже на протяжении двадцати лет. Изначально эта идея принадлежала его коллеге-основателю. А Яков Иванович видел только психический аспект сна.

– Яков, ты не прав, – утверждал ученый. – Здесь не только психология, ты уж мне поверь. Гораздо вернее, что это физическое состояние природы, которое нами пока не изучено. Это информационное поле планеты, в которой мы черпаем знания и образы мышления. Однажды это будет доказано – вот увидишь. Но доживем ли мы до этого…

– Невозможно, – говорил Яков Иванович и все реже брал лекции в университете. – Это не может быть организовано!

– Ты увидишь доказательства! Именно такие, как ты, верящие только в одно направление, непременно получают доказательства! Мне они нужны, но я и без них знаю суть идеи. А ты веришь только в психическую сторону, отрицая строение вселенной! Но что мы знаем о ней! Материя не всегда представляется такой, как мы видим ее.

– Посмотрим, коллега. Я отрицаю, потому что мне нужны доказательства! Я не могу поверить в явление, которое не видел.

– Но, видя солнце – эту маленькую точку огня, ты веришь, что оно в несколько раз больше нашей планеты, ведь, правда? А что такое солнце – одним словом?

– Огонь.

– Верно. Но ты его никогда не видел сам. А веришь!

– Это совсем другое! Доказано, что земля вращается вокруг солнца. Доказано, что это огненный шар! Подбирай другой пример.

– Ты не веришь в то, чем занимаешься!

– Ошибаешься, я верю. Если б не верил, не бросил бы лекции. Я почти все время провожу в НИИ и работаю ради идеи, потому что куча гипотез и ни одного доказательства! Но если б не верил в серьезность своего исследования, давно бы ушел.

– ИДЕЕ нужно служить, тогда она сама начнет тебе подсказывать правильный ход. Начни верить в физическую природу этого явления. Я тебе дам свои наработки, и ты изменишь свое мнение.

– Посмотрим, – отмахивался профессор.

Но вскоре коллега Якова Ивановича погиб при невыясненных обстоятельствах. Подозревали, что его отравили, но кому это нужно – оставалось догадываться. В НИИ подозревали Якова Ивановича, но доказать этого не сумели. Было ясно наверняка, что он хотел один считаться основателем НИИ и брать на себя все лучи его славы.

Самым странным в этой ситуации было то, что после гибели второго учредителя, профессор постепенно избавился почти ото всех сотрудников, которых привел его коллега. Всех он подогнал под себя и просил не поминать имени покойного.

Труды ученого-физика он поднял. Теперь он говорил, что разработка принадлежала обоим, и он не мог не признавать заслуги физики в этом направлении. Тогда же началось строительство прибора сна, макет которого профессор нашел в чертежах товарища. Но как выяснилось, он был не до конца продуман, или не дописан, потому что не действовал.

Яков Иванович надеялся, что время ему подскажет ход и вот сейчас, оставшись один, он сидел на стуле и задумчиво смотрел в одну точку.

«Неужели я увижу доказательство, – размышлял он, – этого Мира Снов. Недаром Никита говорил мне об этом. Но вот это оказалось возможным без его материалистического ума. Мой ученик все разработал и возможно завтра я увижу подтверждения этой идеи. Тогда вся слава падет на мое имя. Ведь Александр работает под моим началом, значит, я вырастил его!»

Но тут его мысль приняла совсем другой ход и он подумал:

«Я работаю над этой идеей так долго. Зачем я буду делить свою славу с этим молодым выскочкой? Нет, я поступлю иначе. Завтра мне скажут результаты, и если все верно, я должен уговорить коллег объявить Сашу сумасшедшим. При этом мне нужно создать свой прибор сна. Пройдет немного времени, я избавлюсь от свидетелей, и тогда наступит мой час – заявить миру о своем изобретении!»

Он блаженно закрыл глаза и прошептал уже чуть слышно:

«Сколько лет я бегал за мечтой и пытался увидеть хотя бы ее тень, а теперь она сама бежит в мои руки!»

Глава 11. Предостережение

Саша окунулся в Мир Снов и сразу оказался перед обрывом Замка Сна.

– Что это? – произнес он. – Почему я здесь?

– Потому что я пожелал вас видеть, – услышал он голос и, оглянувшись, увидел Магистра. Он был одет в темный балахон, и Саша даже сначала его не узнал. Магистр спустил капюшон и улыбнулся. Его рука опиралась на прежнюю трость.

– Здравствуйте, – озадаченно произнес Саша. – Значит, я больше не могу контролировать сам свое появление?

– Нет, можете, но мне нужно было поговорить с вами именно здесь. Ведь это место очень заинтересовало вас, правда?

Саша кивнул и произнес:

– Вам все рассказали?

– В этом нет необходимости. Я вам показал вход и я должен контролировать ваше появление.

– Вас здесь зовут Магистр?

– И так, и маг, и алхимик. У меня множество имен, – загадочно улыбнулся мужчина. – А свое появление вы можете контролировать до того времени, пока вам это позволяют.

Он замолчал и подошел к самому обрыву так, что из-под его ног упало несколько камешков. Он смотрел на Замок Сна, который был окружен туманом и мрачными сумерками. Он что-то шептал. Саша это понял, глядя, как искажались его губы. Возможно, это было молитва, а может, проклятие.

– Вы хотели мне что-то сказать? – решился нарушить тишину Саша, и Магистр словно проснулся. Он повернулся, взглянул на Сашу и подошел к нему:

– Знаешь, а ведь я отвечаю за твои дела, – он удрученно покачал головой. – Так всегда: тот, кто приводит сюда человека, обычно отвечает за него до определенной поры.

– До какой? – осторожно спросил Саша.

– До одного из двух следствий: либо человек окажется там, – и он кивком указал на замок, – либо он остается навсегда в этом мире.

– Обязательно нужно делать выбор?

– Человек сам загоняет себя в ситуацию выбора и не может существовать иначе. Если ты хочешь погрузиться в Замок, я могу тебе это устроить, но найдешь ли ты дорогу назад…

– Зачем мне туда?

– В Замке Сна есть несколько зал. Одна из них Зала Забвения, если ты попадешь туда, то можешь потеряться на тысячелетие. Это очень опасное место.

– Почему вы мне о нем говорите?

– Я знаю, что он вызвал у тебя интерес. Но не пытайся туда попасть. Если ты погибнешь здесь, тоже случится с тобой в твоем мире. Ты больше не спишь – ты играешь!

Его лицо стало зловещим. А может Саше это лишь казалось из-за того, что вышла луна, и ее лучи упали на лицо Магистра. Около шпиля Замка кружились летучие мыши. Одна пыталась подлететь к магистру, но он взял трость и погрозил ей. Тогда она с отчаянным криком устремилась в бездну. Казалось, что она там разбилась. Но она снова поднялась и полетела по направлению к Замку.

– Сегодня ты не попадешь в свою жизнь в Мире Снов. Мы должны поговорить. В этом месте нас никто не подслушает.

– А в городе?

– Могут. Все следят за новичками, а ты сам ищешь встречи с местными жителями. Ты хотел попасть сюда, а теперь хочешь изучить этот мир. Что будет дальше?

Саша молчал, а Магистр, смотря на Замок Сна, словно боясь, что он обрушится на них, продолжал:

– Ты хочешь привести сюда людей – я знаю.

– Но я только хочу доказать, что Мир Снов существует, – попытался оправдаться Саша, но Магистр продолжал, будто не услышав его слова:

– Этим ты заказываешь себе дорогу туда, – он протянул руку в сторону Замка Сна.

– Почему? Я хочу только показать!

– Ты находишься в большой опасности! – крикнул Магистр, повернувшись и яростно сверкая глазами.

– В какой же?

– Разве не понял ты, что этот мир живет по другим правилам? Он сам выбирает, кого можно впустить, а кого нет. Ни тебе выбирать, кого сюда впускать. Ты собрался устроить сюда экскурсию, но остерегись, как бы твой мир, созданный в Мире Снов, не обрушился на тебя!

– Я не собираюсь ничего плохого делать…

– Но так ли чисты их помыслы, как твои? Они замышляют что-то недоброе – я чувствую, – он закрыл глаза и протянул правую руку вперед, словно пытался что-то потрогать.

– А что именно?

– Я не вездесущ, но я чувствую, как вокруг тебя летает зло. И исходит оно из твоего мира.

– Я только покажу им, что этот мир существует и все.

Магистр недобро глядел на него, а потом произнес:

– Но помни, что ты отвечаешь за их дела здесь, потому что ты их приводишь.

– Хорошо.

– Предупреди их, чтобы вели себя тихо и не пытались пойти на контакт с местными.

– Хорошо, – еще раз кивнул Саша.

В этот момент страшный гул наполнил это место. Стало темнее. Луна скрылась за темные тучи.

– Пошли, – крикнул Магистр и, схватив Сашу за руку, потащил его к горе. Он метался, а потом отодвинул камень и забрался внутрь вместе со спутником.

– Что это? – спросил Саша в страхе.

– Молчи, – только успел сказать Магистр и с трудом стал задвигать камень. Когда он это сделал, с другой стороны шум усилился.

– Тихо, – шепнул еще раз Магистр Саше и затаился.

Было темно и сыро. Ниша была способна лишь прикрыть прятавшихся, но ступить дальше было невозможно. Все отчетливее был слышен шум ветра, соединенный с огнем. Послышались осторожные шаги людей. Кто-то шел и переговаривался.

– Они здесь были, правда? – послышался один голос, а другой ему отвечал:

– Да, это точно. Аргодон не мог просто так проснуться. Он почувствовал человека.

– Тогда где он? – произнес третий. – Не могли же они провалиться сквозь землю!

По шагам и голосам казалось, что шли не более пяти существ, потому что раз они чувствовали человека, они были другого плана. А с ними шел кто-то большой, издавающий гул.

Когда шаги смолкли, Магистр проговорил тихо:

– Теперь ты понимаешь, что здесь опасно находиться?

– А кто это был? – спросил Саша, покрывшийся холодным потом.

– Стражники границы Замка Сна и Аргодон. Чтобы тебе было понятно, это дракон – древний страж границы. Когда он чувствует человека, он мчится на его запах. А поймав – съедает. Это – то место, в которое не должна ступать нога человека.

– А долго мы будем здесь сидеть?

– Не торопись. Они так быстро не уходят.

– А почему Замок Сна так охраняют? Мне говорили, что люди, когда спят, попадают в замок.

– Да, – кивнул Магистр. – Но с этой стороны Замок лучше не знать! Там есть разные залы, про которые я тебе говорил. А есть такие, про которые тебе лучше вообще не знать.

– А вы там были?

– Да.

– И как же вы выбрались?

– Об этом лучше не вспоминать. Я тебя предупредил! Помни, если твои гости сделают что-то не так, они окажутся в Замке…

– Все будет нормально, – спокойно отвечал Саша.

– Надеюсь, – мрачно ответил Магистр и медленно стал отодвигать камень. Он осмотрелся и осторожно вылез сам, а потом помог Саше. Они прошли по дороге около километра, когда в кустах увидели машину. Магистр сел в нее и завел мотор.

– Садись! – крикнул он Саше, стоявшему рядом.

– Это ваша? – последовал ответ.

– Конечно. Думаешь, я сюда пешком пришел?

До города ехали молча. А потом Саша не выдержал и спросил:

– Скажите, Магистр, а Замок Сна расположен рядом с этим городом или здесь нет других городов?

Магистр ухмыльнулся:

– Здесь существуют все те города, которые есть и у вас на земле. А Замок Сна – это не строение, это врата в проекцию. Они существуют за каждым городом.

– Ясно, – проговорил Саша.

Еще мгновенье он видел Магистра, слышал шум проезжающих машин и спешащих по своим делам прохожих, как все оборвалось, и он оказался у себя на кровати в мире реальности.

Кира суетилась на кухне, напевая себе под нос какую-то веселую песенку и бегая от холодильника к столу, расставляя колбасу, сыр и все остальное. Саша подошел к ней, налил кофе и сел за стол:

– Как дела? – спросил он у сестры и поймал себя на мысли, что они давно не говорили, как раньше. Он был настолько поглощен своим изобретением, что машинально садился за стол, перекидывался парой слов и снова уходил в свои размышления.

– Хорошо, – ответила она.

Он взглянул на нее, когда она села напротив – она вся цвела, несмотря на то, что на улице с каждым днем осень вступала в свои права.

– Что-то случилось? – спросил Саша, с улыбкой глядя на сестру.

Она подняла на него свои темные глаза и ответила:

– Случилось. Я познакомилась с мужчиной!

– Где же? – приятно удивился он, отметив про себя, что изменения в жизни произошли не только у него. – Ты ж вроде никуда не ходишь, а в школе нет свободных мужчин?

Она кивнула и, улыбаясь, продолжила:

– Да. Но познакомились мы именно в школе. Он – родитель одного из моих учеников. У нас было родительское собрание, и на нем я встретила его.

– И кто он?

– Он работает на заводе. Три года назад овдовел. Воспитывает сына. Мы с ним несколько раз встречались. Мне он очень нравится. И я даже думаю, что была бы рада воспитывать Артемку вместе с ним.

– Я рад, что у тебя все так складывается.

– Я тоже. Тем более так неожиданно. Он появился, когда я совсем не ожидала этого. Мы с ним без умолку болтаем на свиданиях. Давно не встречала человека, с которым бы мне было так легко и приятно.

Они перекинулись еще парой фраз и Кира, взлетев на крыльях любви, упорхала на работу.

Саша пошел в свою комнату-лабораторию, в которой он создавал прибор и много думал. Сейчас он забросил эту комнату и спал в своей спальне, забыв про прибор сна. Скоро должны были подъехать сотрудники. Он закрыл глаза и прошептал:

«Только бы все получилось без неприятностей! Только бы предупреждения Магистра остались лишь предупреждением!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.