Елена Демченко
Белые птицы Долины Снов

Глава 1.

Карин сидела на камне высоко над долиной. Так высоко, что редкие облака, вечные облака над водами реки Юл, плыли далеко внизу, собираясь в плотные тучи, что прольются дождём над полями, деревнями, над лесом, исчезающим за горизонтом.

Юл – теплая река, согреваемая горячими источниками, что бьют из-под земли, впитывая ее жар. Во множестве их стекает в реку, а иные остаются на поверхности, собираясь в парующие озерца, обрамленные валунами и колючим кустарником, озерца настолько горячие, что погруженная в пузырящуюся воду рука не стерпит и минуты. Нагретый воздух течет над камнями, размывая их очертания, смешивается с холодным, что спускается со склонов гор и тонкими облаками возвращается к реке. Если долго смотреть, с непривычки голова кружится, когда мир вокруг такой зыбкий, такой нереальный. Как сон…

Но здесь, наверху, воздух холодный и острый. Пахнет снегом. Утренний иней искрится в лучах встающего солнца. Еще немного, и он растает, хотя намного теплее тут не станет. Теплые ветра не долетают до зубцов каменной короны долины, зато именно здесь, близ вершин с нетающим снегом, можно увидеть прекрасных белых птиц с крыльями, отливающими серебром, такими огромными и такими быстрыми, что тень от них скользит по облакам подобно ветру. Птицы летят строго на запад и исчезают в небесном мареве, чтобы вновь вернуться, но уже на следующий день.

А Карин смотрит на них. Почти каждое утро приходит на заветную площадку с черным камнем, чтобы полюбоваться птицами, махнуть им рукой в тайной надежде, что одна из них однажды опустится и заберет с собой в иные миры. Не то чтоб девушке так не нравилось жить в Долине, сонной и теплой, но ей всегда казалось, что рождена для большего, нежели огонь очага, хозяйство, дети… В будущем.

– Вот ты где! – Раднис коснулся ее плеча, и Карин вздрогнула от неожиданности. Задумавшись, она не слышала ни шагов его, ни слов. Впрочем, услышать шаги Рыжего Лиса невозможно. Если он сам не пожелает быть услышанным. И голос его более похож на шелест листьев.

– Я знал, что найду тебя здесь.

Крепкий, но низкорослый – Карин выше него на полголовы! – сощурил насмешливо зеленые глаза. Ветер треплет огненные волосы, собранные в хвост, улыбка обнажает клыки, мелкие, острые, опасные в смертельной хватке зверя.

– Пойдем. Отцы зовут. Они договорились. К листопаду свадьбу назначили.

Понятно. Девушка молча кивнула. Договорились-таки. Месяц думали, разговоры вели, условия выдвигали. Ни один из вождей кланов Рыжих Лис и Белых Куниц не хотел прогадать, но как можно больше выиграть из союза детей, чье мнение, конечно же, в расчет не принимается. А принимается прочный договор о помощи, взаимовыручке, расширении охотничьих угодий и далее, далее… Надо объединяться кланам, а то слишком много желающих на плодородную, богатую лесом и дичью Долину, желающих присвоить, а не поделиться собственными ресурсами в обмен. Лисы предложили союз, и отказываться от него глупо и недальновидно. Все выиграют. Все?..

Хочет ли она замуж? Карин оглядела жениха. Симпатичный, хотя и ничего выдающегося ни во внешности, ни в уме. Черты лица правильные, пусть и мелковатые, фигура ладная, мускулистая. Губы тонкие, глаза вечно сощурены по-звериному, хитрые, – чего еще ждать от лиса? Не лучший вариант, хотя и не самый плохой. Только не любит она его. Да и он чувствами не пылает. В политике нет места романтике. Только расчет. А счастье, – это не про них, тех, чьи жизни – плата за покой и благополучие кланов. Что ж… Она всё понимает. «Повезло» ж родиться принцессой!

Отвернулась.

– Иди. Посижу немного, приду.

– С тобой посижу. Вместе нас ждут.

Устроился рядом. Прижался, обнял одной рукой по-хозяйски, вторую положил на ее колено. Задышал горячо в ухо.

– Мы почти муж и жена, – промурлыкал томно. – Можем уже…

– Х-ха! – зашипела Карин, обнажив клыки, оттолкнула лиса, отодвинулась.

Глянула сердито.

– Не смей! Против воли отца не пойду, но до брачного ритуала даже касаться меня не смей!

– Ладно, – равнодушно согласился Раднис. Вгляделся в горизонт. – Что это там?

– Птица, – резковато ответила девушка. Она всё еще сердилась. – Отсюда хорошо видно птиц.

– Какая огромная! Или… это что-то другое!

По небу, вынырнув из облачного кольца, летело нечто, напоминающее птицу силуэтом и крыльями, но при этом словно не живое, и исторгающее позади себя черный дым и пламя. Летело прямо на молодых людей, замеревших в ужасе от растущих с каждой секундой размеров чудовища. Казалось, куда ни шагни, его разверстая пасть настигнет и поглотит. Или пылающий на половину неба хвост накроет дымным покрывалом.

– Бежим!! – опомнился Раднис. Схватил девушку за руку, и помчались молодые вниз по склону, оскальзываясь, падая, катясь вниз к теплым защитным водам Юла.

Раднис то и дело оборачивался рыжим зверем и ловко перемахивал трещины в горе, лихо слетал с уступов. Карин же бежала в человеческой форме. Негоже незамужней девице являть парню свою вторую ипостась, неприлично! И традиционно. Хотя что в облике горной куницы бесстыдного? Стройная, гибкая, сильная, с блестящей белоснежной шерстью! Чай не свинка голая! Да и подруги в голос утверждают, что самая красивая среди них. Впрочем, разве про принцессу дозволено иное говорить?

Но порядок есть порядок, и, сбивая ноги, царапая руки и лицо о кустарники и ветки, девушка неслась вперед, покуда хватило сил. Остановилась перевести дыхание. Оглянулась. Радниса не видно. Уже, наверное, у реки, в одной из пещерок в безопасности отсиживается.

А птица меж тем, пролетев над головой серебристой тенью, спланировала за гору, упала шумно, выпустив облако огня. Земля дрогнула, и все стихло. Только полосы дыма еще плыли по небу, медленно рассеиваясь под холодным ветром.

– Чего встала?! – дернул девушку за руку Лис. (Не сбежал, значит, не бросил её!) – Идем! Нечего тут делать.

– Надо посмотреть! Глянем, что там? Недалеко же! Сходим!

– Там может быть опасно, – буркнул Раднис недовольно. Его самого разбирало любопытство, но то, что идея исходила не от него вызывало протест и упрямство.

– Тем более! Близко не подойдем, но узнать, что за опасность, надо! Не хочешь, не ходи. Я сама справлюсь.

Подобрав юбки, Карин, перескакивая с камня на камень – любопытство придало сил! – побежала вверх по склону. Раднис хотел было ответить чем-нибудь резким, но промолчал, залюбовавшись ногами девушки, тонкими, стройными, покрытыми легким белым пушком, и двинулся следом. Разве он трус? И разве может бросить невесту в такую минуту, в такой ситуации?

Глава 2.

Дед-целитель, обритый наголо, в бурой тоге, пропахшей какими-то травами – наверняка, жутко волшебными, как же иначе?! – сидел, скрестив ноги, на потертом коврике и молча взирал на Кирилла узкими азиатскими глазами. Понять их выражение не представлялось возможным из-за полумрака комнаты, вдобавок еще и окутанной вуалью дымков от курящихся палочек-благовоний. У Кирилла кружилась голова, но он терпел – зря что ли ехал в такую даль, на самый край соседней области, по рекомендации друга. Друг– бортмеханик в прошлом, а ныне завскладом ГСМ – единственный, кто посвящен в проблему. Даже не проблему, а проблемку, – не хотелось раздувать пожар из ерунды; да и не поехал бы к вонючему китайцу, но Макеев не пригрозил, что все расскажет командиру авиаотряда. (Пожалел, что поделился и вызвал такую бурную реакцию, но что уж теперь?)

Физически здоров, как бык, а сны, – это же чушь, мелочь! Да, повторяются, да, нелепые по содержанию, не запоминающиеся, но выматывающие и оставляющие странные ощущения. Дело даже не в усталости по утрам, а в чувстве досады, утраты чего-то важного, необходимости возвращаться к ненавистной рутине… Какой рутине, помилуй бог?! Он любит свою работу! Жить не может без неба! Уже шкетом-трёхлеткой заявил, что будет летчиком и шел к мечте все годы, как бык на таран, не жалея ни сил, ни времени. Когда сверстники рубились на лазерных мечах в компьютерных шутерах и прочих «стрелялках-догонялках», штудировал книги по высшей математике, аэродинамике и физике, тренировался в спортзале до изнеможения. Школьный аттестат получил с одной четверкой – и та за сочинение. Закончил летное училище, потом академию с блеском. Ему прочили карьерный рост, престижные должности, диссертацию, кафедру в недалеком будущем, а он хотел только летать.

И летал. Пока не начались ночные проблемы. Собственно, они и не прекращались, но в детстве и юности, заполненной трудами и эмоциями – встретил девушку, чуть не женился, но она вовремя его бросила; переживал, конечно, но потом решил, что всё – к лучшему и с головой погрузился в учебу, – вобщем, в ранней молодости не особо обращал внимание, списывая на гормональный взрыв странности со снами. Не запоминал он их. Ни одного. За всю жизнь. Но это разве патология? Хроническая усталость? Так он много работает, – что удивительного? Ничего. Ничего, если не видеть одно и тоже каждую ночь. Много лет подряд – всю жизнь! Да, не запоминает, но чувствует, что сон повторяется, беспокоит, угнетает невозможностью понять его причину, вникнуть в суть.

Визит к психиатру или даже просто к психологу – конец карьеры. А впереди – решающее испытание «УРСа», стратосферный полет повышенной дальности без дозаправки и прочая-прочая. Прочее – секретная информация, не подлежащая разглашению даже в узких товарищеских кругах. Поэтому к угрозе Макеева доложить начальству Кирилл отнесся весьма серьезно, ибо менее всего желал, чтобы его «Медведя» пилотировал кто-то другой. В авиаотряде отменные летчики; тот же Виталий Григоренко. Поднимет в воздух даже швейную машинку. Вот только «УРС» не машинка, и доверить его Виталику?!.. Кирилл даже не рассматривал такую возможность. Поэтому и согласился. Поэтому и сидит сейчас в дымной клетушке напротив китайца или непальца – кто их разберет, узкоглазых! – с непроизносимым именем Топгял Щинсо Етэ. (Вроде.) И ждет вердикт, чтобы с легким сердцем за кружкой пива в местном баре отрапортовать дотошному Макееву, что тибетский мудрец ничего не обнаружил, а вся история – анекдот и заслуживает смеха, и то недолгого.

– Ты, – гуру тибетской медицины выдохнул клуб дыма. – живёшь в двух мирах. Твоя душа неспокойна, мечется…

«Ну, вот, – с тоской подумал Кирилл. – началось! Потом постучит кулаком по макушке, скажет, давай десять тыщ, я душу твою на место возвернул. Да дело не в деньгах. Лишь бы сны отключил. Только может ли? Не шарлатан ли?»

– Деньги не надо, – покачал головой китаец, словно услышав мысли летчика. – ты себе сам помочь должен. Должен выбрать, где остаться, где твой дом?

– Он у меня один вообще-то, – хмыкнул Кирилл.

(Думал о квартире побольше, но в ипотеку лезть не хочется, да и район менять тоже. Так что… Одной комнаты хватает. Зато балкон площадью с комнату.)

Китаец покачал головой. Потом сделал глоток черной жижи из маленькой чашки. Вторая такая стояла на коврике перед посетителем, но тот не рискнул отведать заморского питья.

– Папаш, может, у вас травка какая найдется? Ну, там, заварка чайная, чтоб выпил, и сны не снились. А с остальным я разберусь.

– Чая от глупости и недоверия у меня нет, – китаец снова качнул головой, поднял указательный палец. – Слушай свое сердце. Сердце мудрее разума.

– Может, где-то, но не в моей профессии!

Кирилл поднялся, сделал пару приседаний, разгоняя кровь в ногах, слегка затекших от позы «лотоса».

– Ладно, дедуль, спасибо, что уделил время. Похоже, со своими тараканами разбираться самому. Макеев спросит, я у тебя был.

– Подожди.

Китаец прошествовал за занавеску в соседнюю комнату, вынес оттуда вполне прозаический современный рюкзак с ухмыляющейся стилизованной лисой на клапане, – такими младшеклассники в школу бегают. Пошарил, достал пузатую бутылочку, в которой плескалось грамм пятьдесят прозрачной розоватой жидкости.

– Бери.

– Это что такое? Марганцовка? – Кирилл открыл бутылку, принюхался. Жидкость источала слабый цветочный аромат.

– Настойка на траве ше-дзе. Проясняет ум. Возьми с собой. Завтра в полдень выпей. Обязательно в полдень! Где бы ты ни был. Не забудь!

– Ладно, – пожал плечами Кирилл.

– Не надо денег, – китаец отвел его руку с тысячной купюрой. – Слушай свое сердце. Оно подскажет. Тогда и сны прекратятся. Поздно пришел. Месяц всего у тебя остался для выбора.

– А потом что? Если не выберу.

– Судьба выберет за тебя.

– И чем это чревато?

– Почем мне знать? – пожал плечами китаец. – У будущего слишком много версий. Оно меняется каждую секунду от наших действий, мыслей, слов. Даже от дыхания. Всего учесть невозможно.

– Ясно. – хмыкнул Кирилл. – Что ничего не ясно. Месяц, значит, остался. А потом того? В мир лучший?

– «Того» можно и гораздо быстрее, – вздохнул китаец. – Например, на красный свет улицу переходить. Всё зависит от выбора. И благоразумия.

– Угу, – буркнул летчик, вышел и с облегчением вдохнул свежий осенний воздух.

* * *

Двигатели гудели мощно и ровно, хотя и тише, чем в других моделях бортов. В УРСе реализован новый эффект экономии, новая конструкция шумовой защиты, новое… Да много чего нового. Роскошные салоны, удобные кресла, даже особая форма для стюардесс. Ясное дело – на заказ для отнюдь не бедных владельцев и пассажиров.

Автопилот вел самолет высоко над облаками. Темно-синее небо, солнце у горизонта и бесконечное море клубящихся туч внизу.

Кирилл откинулся в кресле, прикрыл глаза.

Второй пилот нажал кнопку вызова стюардессы. Изящная тонкая девушка заглянула в кабину. Улыбнулась дежурно. Ну, пожалуй, чуть теплее, чем дежурно.

– Звали, мальчики?

– Ириш! Обедать будем? Уже двенадцать почти!

Почти двенадцать?? Только что же десять было? Кирилл вспомнил наставление тибетского гуру, хмыкнул, нашарил в кармане кителя пузырек с розовой водицей, повертел. Ерунда какая-то. Может, выкинуть? Да нет. Обещал же. Ну, Макеев, держись! Через месяц или нет, но твой час еще придет и тогда…!

Вода обожгла пищевод, горячей змейкой просочилась в желудок. И… Больше ничего. Или не сработала настойка, или гуру действительно шарлатан.

Кирилл усмехнулся, откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. Посидел пару минут, достал бортовой журнал. Все нормально, полет проходит согласно графику. Смена эшелона через…

Что-то показалось вдруг непонятное снаружи, в центральном окне. Он подался вперед, вгляделся. Вместо привычной картины носа самолета обзор закрывала огромная рогатая голова на толстой гибкой шее, покрытой зеленовато-синими чешуйками. Голова чудовища – не то динозавра, не то крокодила-переростка… Монстра, короче. Не нашлось у Кирилла подходящего названия. Он не считал себя глубоким специалистом по динозаврам, но в школьные годы увлекался древними рептилиями, как и большинство сверстников, много книг перечитал, просмотрел реконструкции скелетов. Ни под одно определение зверь не подходил. Но, пусть и не существующий, летел ровно, уверенно. Мощные крылья взмахивали, посверкивали радугой в солнечных лучах.

Кирилл моргнул, видение исчезло. Перевел дух, глянул на второго пилота. Тот, как ни в чем ни бывало флиртовал со стюардессой, ковыряясь в чашке с картофельным пюре. Бортинженер сосредоточенно изучал полетный чек-лист. Похоже, никто ничего не заметил. Или же столь яркая реалистичная картина явилась только первому пилоту. Тропалев мысленно поздравил себя с симптомами поехавшей крыши. По инструкции и ввиду невозможности аварийной посадки – внизу синел Атлантический океан – ему полагалось сообщить о ситуации диспетчеру, передать управление второму пилоту и ждать указаний. Он собрался с мыслями, открыл рот, и в ту же секунду резкая боль скрутила внутренности, стянула спазмом грудь – ни вдохнуть, не выдохнуть. Летчик сжал подлокотники кресла, стараясь (и надеясь) перетерпеть приступ и не упасть лицом на приборную консоль.

– Кирилл Андреевич, – окликнул побледневшего командира второй пилот, – с вами все в порядке?

– Колдун… сука, – сдавленно процедил Тропалев. – Твою ж…

И отключился.

Глава 3.

Карин осторожно спускалась по осыпающемуся склону в кратер. Капли расплавленного песка остыли быстро, ступни не обжигали, но кололи ощутимо и больно.

Раднис зашипел досадливо, наступив на острый осколок. Будь его воля, Лис ни секунды не задержался бы тут, и, уж конечно, не помчался бы проверять, что там рухнуло с неба. Он охотник, а не воин. Выслеживать дичь, часами и днями идти по следу – это да, а вот лезть на рожон, глупо рисковать, не зная, что за опасность впереди – не про него. Он не трус, нет! Но осторожен и расчетлив!

Карин поступает по-своему, вопреки здравому смыслу, не слушается, но это ненадолго. Скоро он станет главой семьи, и тогда…! Даже довольную улыбку не сдержал, предвкушая, как непокорная девчонка смирится перед его статусом. Перехватил ее насмешливый взгляд, нахмурился, недовольно поджал губы. Ничего, ничего! Уже скоро!..

И мгновенно забыл о своих надеждах и чаяниях, когда предстала взору картина крушения. Такой красоты и величия Лис в жизни не видел! Огромная, чудовищно огромная птица лежала в кратере, подломив одно крыло. Второе, торчало в небо с расплывающимися дымными струями, сверкало радужной чешуёй между перепонками длинных костей, увенчанных острейшими когтями. Могучий гибкий хвост усеян тонкими перышками, тоже радужными, с синеватым отливом, но большей частью измятыми и перепачканными мокрым песком. Мокрым? Вода? Здесь?!

Не вода. Кровь! Но не красная, а буровато-зеленая. Целое море, медленно просачивающееся сквозь редкую сухую траву в землю.

Лис потыкал палочкой лапу птицы толщиной с его торс. Никакого движения. Чудовище явно мертво. Достал тонкий короткий кинжал и принялся выковыривать чешую и срезать оставшиеся целыми перышки.

– Что ты делаешь?! – изумилась Карин.

– Радужный дракон – это неслыханная удача и богатство. Лучше помоги. Вытащи пару клыков. У нас несколько минут, пока он не сгорел.

Карин брезгливо поморщилась, но осторожно, держась за шипы на спине птицы-монстра, пробралась к голове.

– Тут человек! – услышал Раднис ее крик. – Он ранен. Нужна помощь! Иди сюда!

– Да ну его! – проворчал Лис. – Если ему на голову свалился дракон, вряд ли он всего лишь ранен.

Цыкнул недовольно, глядя как девушка с натугой и стоном вытаскивает из-под головы чудовища чье-то тело. Рассовал добычу по карманам и в два лисьих прыжка очутился рядом с невестой.

Раненый дернул головой, промычал что-то невнятно. Живой. Вот не повезло!

Даром что худосочный, оказался совсем не лёгоньким! Вдвоем им удалось втащить его на гребень кратера за то драгоценное время, что Раднис предполагал использовать для… Грабежа? Мародерства? Фу, как грубо! Для сбора законной добычи! И теперь, переводя дыхание у теплого валуна, с досадой и сожалением смотрел, как по туше дракона бегут струи живого огня, как занимается в пламени целое состояние, благодаря которому он мог бы стать самым богатым не то что в своем клане, а и во всей Долине! Через пару минут в кратере ничего не напоминало о катастрофе кроме слоя черного пепла, который шаловливый ветерок уже рассеивал по склонам гор.

Незнакомец меж тем пришел в себя. Опираясь на локти и постанывая сквозь зубы попытался подняться.

– Лежи! – пресекла его попытки Карин. Ощупала руки, ноги на предмет ран и переломов. Вроде целы. Всё нормально, если не считать ссадины на голове, которую девушка перевязала лоскутом, оторванным от собственной рубахи.

Пока невеста хлопотала над парнем, Лис пристально его разглядывал. Кто он и откуда? Не понять. Ха! «Откуда»! С неба! Никого кроме них с Карин не было в окрестностях, – учуял бы запах! Тем более, такой, – непривычный, чужой. Значит, либо добыча Дракона, которой повезло не оказаться съеденной, либо…

– Погонщик? – пробормотал вслух. – Быть не может!

– Что? – оглянулась Карин. – Как ты его назвал?!

– Назвал Погонщиком, – процедил Раднис. Мысли в голове неслись вскачь, нащупывая идею, какую пользу и выгоду извлечь из ситуации. Ничего стоящего, однако, не вырисовывалось.

– Ты шутишь так? Не к месту. Погонщики – легенда! Мне матушка рассказывала в детстве…

– Глянь сама!

Худощавый, загорелый, волосы длинные до плеч, черные, блестящие, отливающие зеленью и синевой, подобно крылышкам речной стрекозы, удлиненные глаза, тонкий нос… – ничего особенного, вообще-то. Девушка пожала плечами. Она видела незнакомцев и более экзотического облика.

– На руки посмотри! – не унимался Лис.

Руки – да. Руки не совсем обычные. Тыльные стороны ладоней и до самых локтей, что виднелись в прорехи порванных рукавов одежды покрыты тончайшими перышками, сине-зелеными, образующими экзотический узор, вроде того, которым переливалась чешуя погибшего монстра. Раднис даже достал одну чешуйку для сравнения. Похоже!

Парень вперил аквамариновые очи в девушку, перевел на Лиса.

– Где я? – вопросил хрипло. Огляделся, попытался встать. На сей раз никто ему не препятствовал.

– Ох! – поморщился, приложил руку к перевязанной голове. – Похоже, приложило меня совсем не хило!.. Вы кто, ребята?!

– Я – Карин Рунна, – улыбнулась девушка, приветственным жестом провела ладошкой по щеке незнакомца, чем вызвала явное недоумение с его стороны. Ну, да! Чужак ведь! Или вежливости не обучен, или в его клане иначе здороваются?

– Раднис, – процедил Лис, но демонстрировать свое расположение не спешил. Не нравился ему незнакомец. – В Долине Снов мы.

– Снов? – нахмурился парень. – Я что, сплю? Опять?! Да твою ж дивизию!

Потрогал лоб. Сквозь повязку проступила кровь, осталась на пальцах. Удивился. Лизнул. Ну, не дикарь?

– Если это сон, почему мне больно?

– Потому что тебе надо к целителю, – вмешалась Карин. – Пойдем!

– Постой.

Парень снова огляделся. Наклонился, поднял камешек, сжал в ладони.

– Хм, – пробормотал. – Ничего не понимаю!.. Или я не в себе?

Раднис поджал губы, но не стал говорить, что сей вариант его бы точно устроил – не хотелось связываться с чудилой, низвергнувшимся с неба. Очухался? Так и шел бы пусть своей дорогой! А то Карин заботы слишком много уделяет. Чужому самцу! И это накануне свадьбы!

Глава 4.

Кирилл почувствовал удар, по лицу прокатилась волна жара, и всё закончилось. Стихло. Ни боли, ни усталости, ни вибрации и шума двигателей. Спокойная мягкая темнота. И прохлада.

Сколько времени он блаженствовал, не мог сказать, но хорошо было настолько, что возвращаться в свет не хотелось. Вообще от слова совсем. Он давно не спал так глубоко и покойно, так расслабленно и безмятежно, как, наверное, спят лишь дети. Однако, кто-то теребил его, толкал, тащил настойчиво, возвращая в реальность.

– М-м-м, – промычал Тропалев. – Не хочу…

Потом пришла боль. Тупая, саднящая, где-то внутри головы.

Чьи-то голоса звучат над ним, – что говорят, не разобрать; не хочется вникать. Хочется, чтобы в покое оставили.

Кто-то похлопал его по щекам, и Кирилл разлепил, наконец, глаза. Заслезились от яркого света. Он сморгнул.

Силуэт, склонившийся над ним, из расплывчатого принял очертания светловолосой девушки, юной, симпатичной, хотя и не в его вкусе – ему вообще-то шатенки всегда нравились больше, а тут и волосы почти белые, и брови, и ресницы. Кожа очень светлая, молочная, с легким румянцем, бледно-розовые губки, и только глаза живые, блестящие, темно-карие. Интересный типаж!

Рядом с девушкой маячил рыжеволосый парень с настороженным оценивающим взглядом. Коренастый, сильный и гибкий. Но если девушка двигалась с грацией танцовщицы, то парень больше напоминал легкоатлета. Спринтер, наверное, машинально отметил Кирилл, оценив накачанные мышцы его ног, рельефно проступающие сквозь обтягивающие штаны-трико.

Что за парочка? Кто такие? Последнее, что Тропалев помнил – вспомнил! – штурвал самолета, ударивший его по лицу… И что произошло дальше? Чем закончилось? Где самолет, где экипаж, где… всё?!

Он заозирался, попытался подняться. Горы, вершины, покрытые снегом, ниже поросшие травой и редким кустарником. Горы…

– Лежи! – скомандовала блондинка, ощупывая его тело и суставы, осторожно разминая мышцы.

Хм! А приятно! Но встать-таки надо. Кости все, вроде, целы, ничего не болит. Кроме черепушки. Он нащупал повязку на лбу. Поморщился. Дернул головой. На лицо упали волосы. А это еще что? Он недавно стригся, да и вообще предпочитает почти «под ноль», лишь с небольшой челкой, а тут патлы как у… представителя готической субкультуры молодежного сообщества. (О, как завернул! Аж сам себя зауважал!) Черные! Гладкие, прямые. До сего дня росли однозначно русыми. И волнистыми, хотя раз в квартал примерно он безжалостно уничтожал кудри в местной парикмахерской, несмотря на протесты матушки, восхищавшейся их красотой. А теперь непонятно что на голове! Или это парик – ну, вроде как шутка чья-то. Неумная. Накрутил прядь на палец, дернул… Свои! Настоящие. Только вот откуда?

Ощупал лицо. Непонятно. Непривычно. В зеркало бы глянуть. Задел рану, ругнулся сквозь зубы.

Так. А это что?!.. Что-что – руки твои!

Кирилл повертел ладонями, сжал-разжал кулаки. Пальцы – не привычные короткие «сосиски», над которыми он сам всегда подшучивал, а как у пианиста – тонкие, длинные. На тыльной стороне ладоней поросль, но не волосяная как полагается настоящему мужику, а в виде… Он пригляделся. Да! В виде перьев! Симпатичных таких переливающихся перышек. Боги!..

Всё ясно. Поздравляю тебя, Кирилл Андреевич Тропалев! Теперь ты – полноправный кандидат в психушку. Долетался! Или допадался с учетом ситуации.

– Похоже, ударился не хило так! – пробормотал. Глянул на девушку. Она сочувственно улыбалась.

– Тебе надо к целителю.

Рыжий парень поджал губы, сощурился.

– Он в порядке. Пусть идет своей дорогой.

– Надо целителю его осмотреть, – покачала головой девушка. – Не в себе он, не видишь разве? После такого удара выжить и лишь синяк получить?!

– Ребята, – Кирилл переводил взгляд с одного на другого – с одной на другого, – я… не понимаю. Вы – кто? Мы вообще где?

– Долина Снов, – процедил Рыжий.

– Снов? Так я сплю? Хм! Это многое объясняет.

– Ну, так спи дальше. Пойдем, Карин. Отцы сердиться будут.

Взял девушку за руку, но она выдернула ладошку.

– Иди, коль хочешь. Тут человек в беде.

– В беде! – фыркнул Рыжий, покачал головой. – Погонщик! Да он сам – ходячая беда!

– Как твоё имя? – обратилась девушка к Кириллу, все еще ничего не понимающему.

– Кир… Кир… Ан…

Он хотел сказать, «Кирилл Андреевич», но язык не очень слушался и выдал нечто экзотическое и неудобоваримое.

– Кир-Ан? – улыбнулась девушка и провела ладонью по его щеке. – Это Раднис из клана Лис, а я Карин – Белая Куница.

– Киран, Карин, – проворчал Раднис, – язык сломаешь и слова проглотишь. Пошли уж. Ладно. Все вместе, раз ты так хочешь.

– Постойте. Подождите! – Кирилл потряс головой, и она отозвалась тупой болью. – Самолет… Где самолет?! Крушение?..

– Само-Лёт! – мечтательно улыбнулась девушка. – Ты птицу так именовал? Красиво! Само… Лёт!

– Нет больше твоей птицы, – буркнул Раднис. – Сгорела. Там, за гребнем. Тебе вот повезло.

Хмыкнул, что-то вспомнив.

– Или не повезло. Погонщик долго не протянет без своего дракона – так говорят легенды.

Кирилл не слушал и не слышал, торопливо взбираясь по склону к кратеру. Чувствовал слабость, спотыкался, один раз чуть не упал, чудом задержавшись, ухватив колючую ветку. Во зрелище было бы – летчик первого класса, спортсмен-разрядник, кубарем несущийся с горушки, не сильно-то и крутой! Рыжий скривился презрительно, ухватил его цепко под локоть и не отпускал до самого верха.

За гребнем, как и говорил Рыжий – как его? Раднис? Или Лис? – не осталось ничего, кроме пепла, но сама форма кратера с оплавленными брызгами на камнях, свидетельствовала, что сформировал его некое весьма внушительное тело. И весьма горячее. Метеорит? Самолет?.. Где тогда обломки?

Или же странноватая парочка о чем-то умалчивает.

– Останков долго быть не может, – тихо произнесла девушка. – Их сразу пламя поглощает. Чистит мир.

Вздохнула.

– Однажды все уйдем в огонь… Закон природы!

– Нам рано думать об огне! – Лис схватил девушку за руку. – А торопиться нужно. Отцы рассердятся.

И поскакал вниз. Кирилл, стараясь не отставать, двинулся следом. Надо найти людей – поселок, группу, отделение полиции, – хоть кого-то, кто даст вразумительный ответ, обрисует ситуацию и позволит позвонить, потому что его мобильник, похоже, сгинул неизвестно где или под слоем пепла.

Чем ниже они спускались, тем теплее и плотнее становился воздух, наполнялся запахами, незнакомыми, разноцветными, то мягкими, то резкими. Кирилл сразу и не мог определить, что так необычно и обильно пахнет?

Раднис забегал то вперед, то возвращался на гребень, оборачиваясь крупным зверем – бело-рыжим, с блестящей гладкой шерстью, удлиненной мордой, пушистым хвостом. Лиса однозначно! Если бы не размер с небольшого тигра. С такой «Патрикеевной» с пастью, полной острейших зубов, не хотелось бы встретиться нос к носу на тропе, – вряд ли Оно питается Колобками!

Кирилл старался не подавать вида, что удивлен, но на всякий случай выломал толстую ветку из куста – вроде как посох. Раднис заметил, усмехнулся, но ничего не сказал.

С некоторым опасением летчик поглядывал на девушку. Если и она – оборотень, учитывая ее экзотическую внешность, то в случае чего против них двоих даже с дубинкой придется непросто. Недоверие и настороженность, к сожалению, неистребимы в человеческой природе. И не только в человеческой, если разобраться. Лучше перебдить…

Но Карин ни в кого не превращалась и лишь улыбалась, перехватывая взгляд Кирилла.

Что же это за мир такой сказочный, в котором ему, прагматику до мозга костей, нашлось местечко? Чье воображение создало сию реальность? А что такое Реальность по большому счету? Привычная матрица, по которой мы воссоздаем окружение. Сетуем, жалуемся на несовершенство и бесконечные проблемы, но с тупым упорством монтируем каждый день одну и ту же картинку. А Реальность мобильна! Меняется ежечасно и ежеминутно, хотя и в незначительных образах – где-то за ночь вырастает вековое дерево, исчезают постройки, появляется новая дорога… Даже время течет по-разному – ускоряется, замедляется, поворачивает вспять, возвращая однажды свершившиеся события и ситуации. Глубоко въевшийся в сознание материализм объясняет все психологическими проблемами, не допуская иных причин. А ведь никакой мистики! Строго физические законы и процессы, просто пока не понятые, не зафиксированные. И, если позволить изменениям расширяться, не вмешиваясь в процесс, к чему они приведут? К возможности перемещаться в бесконечное количество миров, не затрачивая особых усилий? Теория «а-ля тибетский шаман».

Эх! Кирилл помотал головой. Как бы то ни было, по-тибетски, -китайски, – японски или еще как, если где он и хотел бы оказаться, то фэнтезийная реальность последняя в списке. Никогда не любил сказки, фантастику, романы всякие. Впрочем, похоже, от его воли и желания на данном этапе ничего не зависит. Хотя… Как сказал китаец, «ты живешь в двух мирах». И про выбор, который предстоит сделать. Но, если один из миров даже прекрасный и сильно романтичный, со всякими чудесными зверушками, это не по нему! Он – летчик! И хотел бы им остаться! Осваивать и испытывать новые борта, жить в современном динамичном городе, напичканном техникой. Может, оно и не без проблем, но привычно, освоено; знаешь, чего ждать и как реагировать.

А здесь? Он даже телом своим новым не научился управлять! И кстати, он сам-то, кто?

Кирилл оглядел себя. Худой как балерина, кости тонкие, а до вчерашнего дня был «полутяж», хотя мышцы вроде крепкие. Длинный – явно выше себя прежнего; ноги «от ушей», патлы опять же ниже плеч. Лицо… Наощупь явно чужое, непривычное. В зеркало бы глянуть, оценить.

Может, он – эльф? Тот самый, сказочный. Не удивился бы.

– Послушай, э-э-э… Карин!

Девушка оглянулась.

– У вас тут… черт, как выразить-то? Короче, эльфы живут? Ну, такие, остроухие.

– Остроухие? Зайцы? – не поняла Карин.

– Ладно, проехали.

Бред, ругнулся про себя Кирилл. Эльфы, оборотни… Может, и бред. Однако, вон он по камням скачет. Человеко-лис.

Единственное внятное объяснение всему – он спит. Или в коме. Или умер, а все вокруг – посмертная галлюцинация. Нет, этот вариант отметается сразу. Слишком уж… несимпатичный. Остановимся на временном выпадении из реальности. Привычной реальности. Хотя опять же, кто знает? Иные сны реальнее бодрствования, и может именно в снах мы живем по-настоящему?

Впрочем, лучше не заморачиваться. Любому сну однажды конец приходит. Вот и подождем, когда будильник зазвенит.

И, возможно, китайская настойка из экзотической травы тут совершенно ни при чем.

Глава 5.

Поселению, куда они пришли, спустя пару часов прогулки по склонам и неглубоким расщелинам, что ручьи, питающие Юл, промыли в мягкой почве, Кирилл не мог дать точное определение. Деревня? Поселок? Или город такой своеобразный? Дома из затейливо переплетенных толстенных ветвей поверх бревенчатого основания, – причем деревья явно живые, с листьями и цветущими молодыми побегами. Кто их так формировал? Человек или сама природа? В любом случае не один год потребовался бы для выращивания даже небольшого простенького «теремка», а некоторые вон, в несколько этажей и еще и с боковыми пристройками. И не птичьи хлипкие гнездышки на сезон, а добротные сооружения, в которых и зимовать, и припасы хранить, и детей растить.

Меж домами вились узкие тропочки. Если улицу пересекал ручей, то дерево, выросшее словно бы невзначай на его берегу, изгибалось аккуратным мостиком через быстрину, а потом уже тянулось вверх как ни в чем ни бывало. Либо тут жил и работал гениальный архитектор-друид, либо природа сама откликалась на присутствие человека, готового жить с ней в полной гармонии и почтении ко всем ее проявлениям.

Трава, цветы, краснеющие ягоды на кустиках. Пастораль! Идеальное житие в гармонии с природой.

Людей на улицах совсем мало, почти никого, хотя несколько раз Кирилл заметил блеск любопытных глаз среди густой листвы, да чей-то белый пушистый хвост мелькнул меж веток.

– Отца моего дом, – Карин остановилась возле огромного, в несколько поверхов терема из живых (конечно же!) деревьев, расположившегося на основании из полутора десятков мощных стволов. Внизу они поросли мхом; оттуда тянуло холодом и сыростью, но выше гладкие, теплого золотистого цвета, словно светятся изнутри.

На первый этаж метрах в пяти от земли вела гладко обструганная аккуратная лестница с мелкими зелеными листиками на перилах – неистребимая повсеместная жизнь! Похоже здесь воткни палку в землю, – через день покроется листьями, через неделю зацветет, а еще через неделю сможешь отведать спелый сладкий плод.

– Пойдём! Он будет рад знакомству! Особенно такому удивительному гостю! – улыбнулась, махнула приглашающе и вспорхнула по лестнице к массивной резной двери. Недовольно бурчащий Раднис замыкал шествие.

Кирилл представлял отца девушки этаким могучим мужиком в косоворотке, обросшим бородой, с сильными мозолистыми руками. И топором на поясе. Откуда такой образ? Древнерусский мудрец и богатырь в недавнем прошлом казался вполне естественным в здешнем антураже, органично вписывался и в интерьер, и роль князя и главы клана. (Или племени? Как правильно?) Но встретил их худощавый невысокий мужчина, совсем молодой – лет тридцати пяти, беловолосый, светлокожий, кареглазый, как и дочь.

– Кир-Ан, погонщик, – представила отцу Кирилла Карин. – Он в беду попал и ранен. Прошу, отец, гостеприимства для него.

Мужчина оглядел гостя с ног до головы, кивнул.

– Что ж, пусть останется. Я – Рунн, – представился. – Князь местный. Глава племени Куниц, Долины Снов властитель. Будь гостем в моем доме. Тебя проводят. Отдохнешь. А после, за трапезой со мною, хочу услышать твой рассказ. Сейчас же дети, Раднис, Карин, пройдемте в зал совета. Дел много предстоящих надо обсудить.

На сем аудиенция закончилась. Князь с молодыми людьми отбыл, а Кирилла служанка проводила по лестницам и коридорам к очередной резной двери.

– Дальше мне нельзя, – прошелестела, не поднимая глаз. – Мужская половина. Покои для гостей почетных сразу справа. Как отдохнете, спускайтесь в трапезную. Пир будет приготовлен в вашу честь.

– К чему такие почести? – пробормотал Кирилл. – Мне б чашку кофе и бутерброд…

– Так князь распорядился, – с этими словами девушка упорхнула, предоставив гостю самому разбираться, что, куда и зачем.

Первое (и главное) чему Кирилл действительно обрадовался, это огромная бадья с горячей водой, что нашлась за перегородкой в просторной светлой комнате с незатейливой, чисто деревенской мебелью – лавки, покрытыми орнаментами, большая кровать с множеством подушек, белоснежным кружевным подзором, ниша в стене с вешалками и всевозможными костюмами на них разных размеров. Кирилл прикинул свой новый рост, комплекцию и выбрал белую рубаху, отороченную вышивкой по низу и на манжетах, кожаный жилет со множеством карманов и карманчиков, плотные суконные брюки с широким поясом и тонкие замшевые сапоги с тиснением, имеющие весьма щегольской вид, но самые скромные из имеющегося набора. И самые подходящие по размеру, коль скоро тот оказался куда меньше привычного сорок пятого.

Зеркала в комнате не оказалось. Должно быть не пристало мужчине подобно девице любоваться на физиономию и прихорашиваться. На ладони поплевал, шевелюру пригладил, и красавец. Так что прежде чем залезть в бадью Кирилл рассмотрел в воде свое отражение, да и себя любимого с ног до головы.

– Ну, здравствуй, Кир-Ан!

Отражение кивнуло.

Худощавое, жилистое, тонкокостное тело, кожа смуглая, лицо обветренное. Ничего так лицо – удлиненное, с тонкими чертами, вполне симпатичное, хотя к мужской красоте Кирилл всегда относился скептически. (Особенно глядя на себя (вчерашнего!) в зеркало). Глаза странного цвета – сине-зеленые. Волосы опять же длинные, а вот на подбородке – привычным жестом Кирилл ощупал его, щеки – ни намека на поросль. Либо он еще слишком молодой, либо порода такая, безбородая. Это ничего, это терпимо, лишь бы не начал перьями обрастать. Как на руках.

«Он» … Кирилл поймал себя на мысли, что думает о себе в третьем лице, отказываясь верить, что отражение в воде теперь принадлежит ему. Нет. Он здесь гость. На месяц пока что, а там видно будет.

Месяц… Месяц на выбор, и, как сказал китаец, повлиять на реальность, а, следовательно, и на пресловутый выбор, может любая деталь, даже незначительная. Пусть всё идет своим чередом, как запланировано, – так проще ориентироваться, и рано или поздно он поймет, что от него требуется для возвращения. Раз так пока ничего менять во внешности не станем, коли костюмчик дан на время.

Чертовы сны, чертов китаец! Зря пошел к нему. Ну, написал бы Макеев рапорт, ну, сняли бы его с полетов, все равно остался бы в аэропорту! А так черт знает, где, и черт знает, что теперь делать? Хотя… китаец сказал, всё случилось бы и без его участия. И денег не взял, то есть корыстного интереса, а, значит, и затейливой лжи как раз и нет. Ладно, разберемся.

– Вот потом, если ничего не выгорит, если нам с тобой век куковать, начнем из тебя человека делать. Подкормим, подкачаем, пострижём, а то не мужик, а… балерун какой-то!

Отражение снова согласно кивнуло, и Кирилл полез в воду.

* * *

В трапезной на длинном столе, крытом белоснежной скатертью с вышитой каймой, уже красовалось такое разнообразие блюд, что от одного вида сего изобилия желудок Кирилла взвыл и потребовал закинуть в него и жареных перепёлок, и вон того большого открытого пирога с мясом и сыром, и картошечки, запеченной со шкварками, и грибочков, и соленых огурчиков с брусникой, и… и… и…

Кирилл проглотил слюну, отошел к окну и стал любоваться закатом, что золотил крыши домов-деревьев, резвящихся во дворе детей, снующих туда-сюда по делам работников. Особенно хороши девушки. Все как на подбор фигуристые, ладные, крепенькие. Блондинки. И детишки светленькие – ну, этим-то полагается! – и мужики, что молодые, что в возрасте, тоже беловолосые. И дело явно не в седине.

Правда, есть несколько рыжих, но те держатся обособленно, своей стаей, в общей суете участия не принимают, чинно беседуют – похоже, гости, свита, – чужаки, одним словом.

И еще большим чужаком Кирилл чувствовал себя – такой непохожий на всех, такой… контрастный, вызывающе яркий. Никогда вообще-то и раньше не комплексовал по поводу своей неординарности, но тогда она проявлялась не во внешности, а в образе жизни, целеустремленности, упрямстве. Никогда не хотел «плыть по течению». Добивался своего вопреки обстоятельствам и, весьма часто, наперекор мнению тех, кто сильнее и наделен властью. Руководства, например, которое терпело его неполиткорректность и отсутствие субординации только из-за высочайшего профессионализма летчика. Хотя и не особо жаловало. А кому понравится, когда «низший чин» вместо покорного кивания головой и позиции «ешь глазами начальство» высказывает этому самому начальству всё, что думает о нем, о стиле руководства и тычет пальцем в ошибки?! Пусть даже ошибки имеют место быть, разве он за них ответит? Вот то-то! И потому из списков на материальное поощрение Тропалева вычеркнуть, на освободившуюся вакансию перевести… э-э-э… Григоренко, скажем, – а что, отличный летчик! До уровня Тропалева не дотягивает, конечно, но зато никогда не спорит, а, если чем недоволен, мнение дальше собственной кухни не выносит.

«УРС» – да, этот борт испытывать лучшему. Ну, так поощрим! Грамоту выпишем – «за профессионализм, многолетний труд и так далее», ценный приз можно. Авторучку. Или бумажник с «Али-экспресс». И пусть только скажет, что его обделили! Впрочем, не скажет. Карьера для Тропалева не главное. Главное – работа, и ею обеспечим по полной, чтобы поменьше маячил перед руководством.

Но это все внутреннее, и осталось где-то в ином измерении. Сегодня он выделяется пока что внешностью и подозрительной неопытностью – незнанием простейших, не сказать элементарных, вещей.

Ничего. Разберемся. Кирилл хмыкнул, отбросил назад упавшие на лицо тяжелые волосы. Кто-то сзади надел ему на голову тонкий металлический ободок, зафиксировав непослушные пряди

– Так лучше? – Карин улыбнулась. – Подарок от отца.

– Спасибо, – кивнул летчик. – Лучше, да.

– Отчего не трапезничаешь? Стол для тебя накрыт.

– Как же без хозяина? Невежливо.

– Он не придет. Дел много. Садись, прошу!

Села напротив гостя. Правда, почти не ела, о чем-то задумавшись и машинально водя вилкой по тарелке.

Утолив первый голод, Кирилл решил осторожно расспросить девушку, сославшись на временную амнезию после аварии.

– Я мало знаю, – пожала плечами Карин. – Упала с неба птица, что принесла тебя. Вот всё.

– Кратер я видел, да.

Кирилл нахмурился. Это какой силы должен быть удар, чтобы оставить столь глубокую и обширную яму?! Почва там мягкая, конечно, но и птица, что может поднять человека точно не размером с голубя!

– Вы еще с Рыжим говорили про какого-то погонщика. Что я вроде как на него похож… Это что значит?

– А что может значить? – вскинула светлые брови Карин. – Что ты их племени принадлежишь.

– Вот как? Что за племя? Где живут? Кого они погоняют? Овец? Верблюдов?

– Драконов, – тихо ответила девушка.

– Ух, ты!

– Их раньше много было. Сейчас большая редкость. Ушли на запад и драконы, и те, кто управляет ими. Почему? Никто не знает. Да мало ли причин? Охотничьи угодья, климат… А кто-то и на них охотился. Дракон – большая ценность!

– Я слышал, – хмыкнул Кирилл, – они принцесс похищают, желательно девственниц, огнем пышут. И копят сокровища в огромных пещерах. Вобщем, жуткие твари.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.