Наталья Меркулова
Даша и Домовой

© Наталья Меркулова, текст, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Часть 1

Даша сидела в пустом доме и злилась на весь мир. Отдых начался совсем не так, как она его планировала. Девушка мечтала о море, о золотом песочке пляжа, а поехала в глухую деревню, в которой осталось всего несколько жилых домов.

– Ну, бабуля, ну удружила, – думала она, швыряя оловянную миску на стол, – посмотри за домом, он без людей не может. А я не могу без связи и интернета! – последние слова девушка крикнула кому-то, глядя в потолок, и в этот момент раздался телефонный звонок.

– Во блин, – Дарья уставилась на телефон, – это что за чудеса такие?

Она аккуратно взяла его в руки, провела пальчиком по экрану и почему-то шепотом ответила:

– Алло!

– Дашуль, привет, родная, как дела? – услышала она голос мамы.

– А ты приедь и узнай, – пробурчала девушка в ответ, – мам, ну какие тут могут быть дела? Телевизор показывает всего четыре канала, и то через раз, связи нет, вокруг одни старухи. Мама, что я тут делаю???

– Дашенька, милая, ну потерпи месяцок, пожалуйста. Ну, ты же знаешь, что я не могу приехать сейчас, у меня работа…

Связь внезапно оборвалась.

– Тьфу, – зло сплюнула девушка и передразнила мать, – ну, посиди тут месяцок, – и, глядя на телефон начала разговаривать с ним, – а ничего, что тут даже поговорить не с кем? И вообще, вы же мне сначала всего десять дней обещали.

Дашкина бабушка была ведьмой, бог знает в каком поколении. Настоящей ведьмой, к которой люди с проблемами и болезнями толпами идут, даже несмотря на распутицу и отсутствие дороги. Они могли стоять под окнами часами, дожидаясь своей очереди, и когда входили в дом смотрели на бабушку как на бога, надеясь, что она им поможет. Бабушка почти всегда оправдывала их надежды, помогала людям двадцать четыре часа в сутки без отпусков и выходных, но и она иногда нуждалась в отдыхе. Один раз в семь лет бабушка уезжала на Тибет, и ничто её не могло остановить. Там она набиралась сил, беседовала с монахами и пропитывалась мудростью великих гор, так говорила сама бабушка, но Даша подозревала, что она просто летала на какой-нибудь ведьмовской шабаш, в какую-нибудь ещё более глухую глухомань и там готовила мелкие пакости тем людям, которые ей изрядно портили жизнь. Бабуля всегда просила присмотреть за домом дочь, Дашину маму, но в этот раз всё вышло из-под контроля. Бабушка как-то внезапно заявила, что улетает по делам раньше положенного времени, маме не дали отпуска, а Дарья как раз была совсем свободна. Девушка только что окончила университет, а на работу по специальности устроиться ещё не успела, поэтому на неё и возложили заботу о доме. В общем-то, дело было не в самом доме, и даже не в огороде, который месяц мог и постоять без прополки, и даже не в малочисленных курах, утках, а в нетерпеливых посетителях, которые всё шли и шли нескончаемым потоком с мольбами и просьбами. Встретив на своём пути закрытую дверь, и не достучавшись в неё, просители считали своим долгом залезть внутрь и проверить, точно ли нет никого дома, или им просто не хотят открывать. Бывало, что бабуля отходила всего лишь на часок-другой поболтать к соседке, а нетерпеливые граждане уже и в окна влезали, и дверь с петель выносили. Вот от таких визитеров в ближайший месяц и предстояло Даше держать оборону.

Девушка с надеждой взглянула на телефон, но он был неумолим и показывал, что связи нет. Она тяжело вздохнула и вернулась в кладовую проверять бабушкины запасы. В кладовке, где всегда почему-то было прохладно, в мешках лежали крупы, на полках стояли консервные банки, аккуратно построенные по ранжиру, в погребе стояли соленья, а в подполе хранилась картошка. Прожить месяц здесь можно было без проблем, у старушки всегда был запас самых необходимых продуктов, лихие девяностые научили, да к тому же посетители приходили не с пустыми руками. Даша заглянула во все мешки, рассмотрела банки, и удовлетворенно хмыкнув, уже было вышла из кладовки, как вдруг застыла на пороге, как будто вспоминая что-то важное. Простояв так несколько секунд, резко развернулась на сто восемьдесят градусов и кинулась обратно к мешкам. Она стала вновь лихорадочно развязывать верёвочки, которыми были завязаны мешки, и заглядывать в них. Перебрав все, и не найдя нужного, растерянно встала посередине кладовой и начала оглядываться, мешков больше нигде не было. Поняв, что не нашла самого необходимого, с досадой произнесла:

– Вот блин…

Даша не обнаружила муки! Если бы она сейчас была в городе, то ей было бы глубоко плевать на данный факт, но дело было в том, что магазин в этой деревеньке уже лет десять как закрыт, а ближайший находился в семи километрах. До заката всего ничего, а девушке сегодня кровь из носу нужна мука. Это было не капризом, а вынужденной необходимостью. Сегодня вечером она обязана спечь лепешек. От этого зависела вся её дальнейшая жизнь в этом доме.

Каждый год, когда у мамы был отпуск, а у Даши каникулы, они приезжали к бабушке в деревню и помогали по хозяйству. В первый же вечер, когда все укладывались спать, мама совершала своеобразный ритуал. На кухонном столе она оставляла блюдце с молочком и печенье. По словам мамы, так задабривался хозяин, чтобы им хорошо спалось и жилось в доме бабушки, потому что хозяин был с норовом, и никого кроме бабули не признавал. Вот и сегодня, когда в спешке девушку собирали в деревню, мама повторила несколько раз, что нужно обязательно налить в блюдце молочка, хотя бы сгущенного и во что бы то ни стало положить печенье, или конфетку, на крайний случай кусочек хлеба или лепёшку. Девушка наставления матери слушала невнимательно, ведь про хозяина она знала и помнила с детства, наслушавшись бабушкиных рассказов. Но когда Даша уселась в кресло пригодного поезда и полезла в свой рюкзак за наушниками, она испытала шок, обнаружив, что не взяла ни зубную щетку, ни конфеты, ни печенье. Всё благополучно осталось лежать на кровати. Как такое могло случиться, она не могла понять, потому, что была уверена, что всё лежит в рюкзаке, четко помнила, что складывала всё это своими собственными руками, да и весил он так, словно забит тем самым печеньем и конфетами.

Выйдя на нужной станции, девушка не стала делать крюк, чтобы зайти в магазин в соседней деревне, потому что была уверена, что у бабушки в кладовке всегда есть мука и она успеет спечь свеженьких лепёшек и сама поужинает, и хозяина угостит. И вот сейчас Даша стояла на пороге кладовки и чуть не плакала, потому что помнила, что грядут неприятности. Миссия по спасению бабушкиного дома срывалась, не успев начаться. Девушка достала телефон, посмотрела время и сказала сама себе:

– Час, двадцать пять. Успею.

Она кинулась в дом, вытряхнула всё из рюкзака на стол, проверила кошелёк и, запихивая его на ходу обратно, выбежала из дома.

До ближайшего магазина было семь километров прямой дороги, Даша точно помнила, что работает он до восьми часов вечера, в запасе было почти полтора часа, но нужно было поторапливаться. Кто их знает, эти деревенские магазины, надоест продавцу сидеть, в носу ковыряться и закроет пораньше. И тогда бедной Даше хоть совсем домой не возвращайся. Конечно, на обратном пути придётся несколько километров по темноте пройтись, но девушка в этом не видела особых проблем. Лето в этом году было жаркое, дождей шло мало, дорога, идущая сквозь лес, была сухой и лишь кое-где, в глубокой колее блестели небольшие лужицы. Даша прикинула, что если не идти, а пробежать легким бегом хотя бы половину пути, то успеет туда и обратно ещё засветло. Она вышла на дорогу, поправила рюкзак и припустила трусцой по обочине дороги.

Лес жил своей жизнью, то тут, то там он издавал странные, ни на что не похожие звуки, которые пугали девушку, поэтому она остановилась, вытащила из бокового кармана рюкзака наушники, подключила их к телефону и, врубив на всю громкость свою любимую группу «Король и шут» побежала дальше. Так бежать было даже легче, казалось, что музыка прибавляла сил и скорости, только через некоторое время она стала замечать, что на её пути всё чаще и чаще стали попадаться дикие животные. Сначала под ноги кинулся ёж. Девушка перепрыгнула его, и, не заостряя на этом внимание, продолжила свой путь. Буквально через две песни, под ноги к ней кубарем выкатился заяц. Живого зайца Даша никогда не видела, поэтому невольно остановилась и проводила животное глазами до кустов, в которых он скрылся, но как только она начала движение, на дорогу выбежала рыжая лиса и кинулась следом за зайцем.

– Ухтыыы, – Даша проводила взглядом и лису, но потом опомнилась и крикнула в вдогонку, – зайка, беги быстрее! Лиса уже совсем близко!

Немного постояв, прислушиваясь к звукам леса, и не услышав ничего печального, Даша подумала, что заяц удрал, вновь вставила наушники в уши и опять припустила трусцой. Бежала она долго, лес начал редеть и чувствовалось, что скоро будет поляна, за которой уже и деревня виднелась, как вдруг, на Дашу из густого кустарника выскочила косуля. Врезавшись в девушку и уронив её на землю, животное отскочило в противоположную сторону и скрылось среди высокой травы. Бегунья поднялась, отряхнулась и возмущённо крикнула в ту сторону, где скрылся зверь:

– Эй, да вы чего все сегодня, мухоморов что ли обожрались?

Она наклонилась, подняла с земли упавшие наушники, тщательно отряхнув их, уже демонстративно вставила наушники в уши и буркнув вслед косуле:

– Дура бешеная, – рванула с места.

В этот раз она бежала изо всех сил, стараясь как можно быстрее миновать последний участок леса, пока на неё не налетел какой-нибудь медведь. Лес закончился как-то внезапно, как будто кто-то невидимый открыл шторы и в комнату ворвался солнечный свет. Даша, выбежав на открытый участок дороги, сощурилась от яркого света и прикрыла глаза ладонью. Солнце уже садилось, окрашивая ближайшие облака в красный цвет. На фоне заката, на холме во всей своей красе распласталась деревня. Девушка взглянула на часы и хмыкнула:

– Фига себе скорость развила, на физре бы так бегать.

До закрытия магазина оставалось пятьдесят пять минут.

Даша быстрым шагом поднялась на холм и, войдя в деревню, двинулась к магазину. В деревне в вечернее время было многолюдно. Лето, каникулы, вся ребятня, пользуясь тем, что родители были заняты домашними делами, не спешили идти домой и носились друг за другом, играя в войнушку. Студенты же наоборот, только закончив порученные родителями дела, стекались парочками к клубу. Даша никого из них не знала, поэтому даже не старалась их разглядывать и направилась прямиком к магазину.

Пришла она вовремя. Магазин ещё не был закрыт, но на крыльце с ключами в руках стояла немного располневшая молодая женщина в голубом халате, с пилоткой на голове в тон спецодежде, и безразличным взглядом осматривала окрестности с высоты магазинного крыльца.

– Вы ко мне? – лениво спросила она, но вдруг выражение её глаз изменилось, и она ахнула, – Дашка, ты что ли?

Даша внимательно всмотрелась в лицо продавщицы и поняла, что это Аня, с которой она всегда играла, когда приезжала к бабушке в деревню.

– О, Аня, привет, а ты что тут делаешь?

– Как что, живу я здесь, работаю. Замуж вышла, пацана родила. А ты замуж-то вышла? – спросила Дашу собеседница, но тут же продолжила, не дождавшись ответа – Даш, а ты сейчас где, в Дормидонтовке, ты сейчас туда пойдёшь? Бабушке гостинец отнесёшь?

– Значит, жива бабка-то Анюткина, вот и славно, хоть поговорить будет с кем, – подумала Даша и ответила, – давай, только немного. Мне ещё муки нужно пакета два хотя бы, печенья и конфет пакет. Да, ещё зубную щетку!

Аня, шустро юркнув за прилавок, ловко засунула в рюкзак два двухкилограммовых пакета муки, пачку печенья и конфет, сделала шаг назад, внимательно посмотрела на товар, как будто прикинув, сколько всё это будет весить, и аккуратно положила сверху зубную щетку.

– Итого пять триста, – заключила она, – я тебе сейчас конфеток накидаю разных, грамм семьсот, чтобы не особо тяжело нести было, а то вы городские нежные, к тяжестям не привыкшие. А бабке и это в радость будет.

Аня шустро собрала бабушке гостинец, рассчитала Дашу и помогла распределить вес в рюкзаке. Девушка начала затягивать лямки, но Аня, посмотрев в окно начала внезапно поторапливать девушку.

– Даш, давай быстрее, чего ты вошкаешься, скоро стемнеет, как ты по лесу-то пойдёшь в темноте. Я понимаю, что живности у нас давно нет, но там такие колдобины, что руки – ноги переломать можно.

– Ну, на счёт живности, я бы так не сказала, – ответила Даша, кряхтя, поднимая рюкзак, – я пока шла сюда, на меня кто только не кидался. И ёжик, и заяц, и лиса, колобка только не было, вместо него меня с ног сшибла косуля придурковатая. В жизни столько животных не видала сразу. Если только в зоопарке.

– Чего? – удивилась Аня, – косуля? На дороге? Откуда ей тут взяться?

– А, неважно, – отмахнулась Даша, – радоваться нужно, что ещё не всю живность повывели. Ладно, я пошла. Пока.

Девушка уже вышла из магазина, когда её окликнула продавец:

– Даш, так ты замуж-то вышла?

– Нет, – весело ответила девушка, – не успела. Я только успела университет окончить.

– А я тоже выучилась, в колледже, на продавца, – вдогонку крикнула Аня.

Даша пожала плечами, весело помахала рукой и, поправив рюкзак за спиной, прибавила шаг и как только отошла подальше от магазина, проворчала себе под нос:

– Ничего не понимаю, причём тут её колледж? Какая связь между замужеством и колледжем? Что к чему? Эх, нужно было сразу спросить, теперь вот иди, и думай ни о чём…

Дойдя до леса, Даша остановилась, потому что перед ней открылась живописная картина. Туда, где начинались деревья, солнечные лучи, из-за холма, на котором стояла деревня, уже не попадали, и там оказалось неожиданно темно. Свет и тень разделялись как по линейке. С одной стороны было светло, пели птицы, и все краски дня радовали взгляд девушки, с другой стороны было темно, тихо и жутко. Казалось, что если шагнуть вперёд, то сразу окажешься в кромешной тьме, где даже дороги не разглядишь и непременно пропадёшь.

– М-да. Это я чего-то неправильно рассчитала, – задумчиво сказала девушка, и почесала затылок, – ну да ладно, выбора-то всё равно не было, – она достала телефон, на всякий случай проверила процент зарядки, и шагнула вперёд.

Лес встретил путника гнетущей тишиной. Не пели птицы, не шелестела трава, лес затаился, но Даша этого старалась не замечать. Она постояла на границе света и тьмы, вглядываясь вдаль леса. Глаза привыкли к темноте, видимость была более или менее нормальной, идти можно было пока и без фонарика. Девушка повеселела, ещё раз поправила рюкзак и бодро зашагала по сумеречной дороге. Она шла по лесу и рассуждала, к чему же всё-таки была эта странная реплика о колледже. В итоге, придя к выводу, что Аня просто позавидовала, ну, или хотела показать, что не такая уж она и дура, путешественница успокоилась и наконец-то заметила, что не слышит ничего, кроме собственных шагов.

– Что за чёрт, – вновь заворчала Даша, ей всё меньше и меньше нравилась затея с походом в магазин, – точно в лесу сегодня день мухоморов. Все обожрались и теперь спят. Жуть какая, – проворчала она и сунула наушники в уши.

Девушка шла быстро, изредка поглядывая по сторонам, чтобы никакая бешеная белка, уснувшая на ветке, не спикировала ей на голову. В наушниках играла музыка, но это не расслабляло её, а наоборот, Даша знала все песни, их порядок звучания и длительность наизусть, поэтому вела отсчет времени. Пройдя, по её расчётам километров пять, Даша остановилась отдохнуть. Рюкзак уже казался не шестикилограммовым, а стопудовым. Девушка сняла его с плеч, присела рядом на корточки и обомлела. Она сидела не на дороге, а посередине поляны, плотно окружённой деревьями, и освещённой огромной, круглой голубой луной, занимающей полнеба.

– Ну, вот и морока дождались, – совершенно спокойно подумала Даша, – и кому это я так дорогу перешла?

От бабушки девушка много раз слышала, что лесные жители могут навести на человека морок и много дней водить по лесу, до тех пор, пока он не умрет, ну, или не сумеет выбраться из леса, что случается намного реже. Паники не было, потому что Даша из родительских рассказов знала, что страх в лесу самый худший советник. Если поняла, что ты потерялась, остановись, осмотрись и подумай, что тебе дальше делать. И обязательно нужно читать молитву.

– Так, – начала рассуждать Даша, – я в деревню шла строго на запад, когда вышла из леса, солнце было как раз напротив меня, дорога прямая, как стрела. Значит, сейчас мне нужно идти на восток.

Она оглядела поляну, по деревьям, стоявшим на её границе, определила север и юг, и, надев рюкзак, направилась в нужном ей направлении, громко читая молитву «Отче наш», которую миллион раз слыша от бабушки, и непроизвольно запомнила как стихи Чуковского. К удивлению девушки, на пути не попадалось ни коряг, ни высокой травы, ни кустарника, привычных для любого леса. Деревья словно расступались перед ней, показывая направление, и яркая луна освещала путь. Через некоторое время, Даша поняла, что если бабушкин метод и работает, то как-то странно, сейчас никто её, вроде не морочил, но на дорогу она так и не вышла. И ещё эта луна… Луна её действительно пугала, потому что наша путешественница чётко помнила, что сегодня не могло быть полнолуния, сегодня был последний день убывающей луны. Маленький, липкий испуг начал потихоньку заполнять её мозг, и постепенно охватывать всё тело. Она уже начала чувствовать как начали неметь руки и ноги, стало страшно, по щеке потекла непрошеная слеза, и вдобавок ко всему, заморосил мелкий дождь. Даша уже давно заметила, что если у неё плохое настроение и хочется поплакать, то погода как специально добавляет градус грусти, и на улице непременно начинается дождь или снег. Сегодня исключения не случилось.

– Вот же сволочь, – разозлилась девушка, и погрозила кому-то в небо, – я тебе.

Испуг исчез, появилась злость и всплыла настырность, которая иногда раздражала старшее поколение. Даша стиснула зубы и приготовилась дать бой нечистой силе, которая хочет куда-то её заманить.

Когда она опустила глаза, вокруг сразу стало ощутимо темнее. Ещё не поняв, что произошло, девушка стала оглядываться вокруг, и вдруг услышала где-то очень далеко:

– Даааашаааа, – чей-то далёкий зов, пытался добраться до неё, – Дааашенькаааа.

Голос показался ей до боли в сердце знакомым ещё с детства. Что-то родное, теплое и мохнатое всплыло из глубины воспоминаний. И ещё какое-то дурацкое имя крутилось у неё в голове, но она никак не могла его припомнить.

– Даааашаааа, аааууу!

Девушке показалось, что там, вдалеке мигнул огонёк, как будто кто-то водит фонариком из стороны в сторону, стараясь привлечь её внимание.

– Дааашааа, – донеслось до неё вновь.

И вдруг она вспомнила! Вспомнила то имя, которое казалось ей сейчас дурацким, и она закричала:

– Додо, я здесь, я иду!

– Идииии на мой гоооолооос, – ответил Додо.

Девушка, поправив рюкзак, бросилась бежать навстречу голосу и внезапно обнаружила себя на дороге, на краю леса.

– Фууух, – выдохнула она с облегчением, и, не смотря на свою ношу, понеслась галопом к околице.

Когда она подбежала к тому месту, где должен был стоять Додо, на улице стало совсем темно. В деревне не было видно ни одного огонёчка, все старички уже спали, только где-то в дальних дворах лаяли собаки. Даша остановилась у забора, внимательно вглядываясь в темноту, ища знакомый силуэт, но никого не увидела.

– Эй, Додо, ты где? – шепотом сказала она, чтобы не раздражать деревенских собак, но ей никто не ответил. Неловко потоптавшись на месте, несколько минут, девушка хмыкнула, пожав плечами и на всякий случай, поблагодарив, отправилась домой.

Даша поняла, как она устала только тогда, когда плюхнулась на табурет на кухне. Ноги сразу загудели и налились тяжестью, руки затряслись и на глаза навернулись слёзы, за окном тихо пошел поливать огород мелкий дождик.

Немного посидев, девушка сползла с табурета, раскрыла рюкзак и начала вытаскивать покупки. Конфеты бабы Нины, бабушки Ани, она отложила отдельно, остальное разложила по полкам. Муку отнесла в кладовку и там оставила её в рюкзаке. Сил вытаскивать её, и пересыпать в специальный мешочек не было. Она бы и в кладовку не пошла, если бы не банка сгущёнки.

Из последних сил Даша доползла до кухни, налила сгущенку в блюдце, положила рядом пару печенек и, едва дойдя до кровати, буквально рухнула на неё, даже не раздеваясь.

Ночью ей снился сон, как будто спит она на мягкой перине, уютно укутавшись в одеяло, а на кухне кто-то расположился по-домашнему и, болтая, чаёвничал.

– Дашка у меня молодец, – говорил с гордость первый голос, – она у меня ого-го. Вишь, для меня в какую даль бегала. Темноты не испугалась, боевая девка, не чета вашим клушам.

– Ага, бегала, – ответил второй голос, – и чуть не заплутала из-за тебя. А наши клуши дома сидят, да детей нянчат, а у вас и мужа ещё нет.

– А вот здесь я не виноватый. Это Лешак её водил, пошутить решил над дурочкой городской. Попадись он мне, козёл безрогий, я ему-то все рога пообломаю. А мужа нет, так это не беда. Нам кого попало, как у вас, не надо, нам хорошего надо, с образованием, работящего. Зато наша хоть и городская, а к бабке в деревню кажный год мотается, а ваши зажрались, на лисапеде семь километров проехать ноги отвалятся, бабку навестить не могут.

– Ага, пообломаешь. Ты в дому, а он в лесу. Пообломает он… Как же… А на счет Нинки ты прав, дожилась, годами ни детей, ни внуков не видит. Беда с этими детями.

– Не горюй, моя хозяйке твоей передачку принесла. Вон, на полочке лежит. Завтра проснётся, да отнесёт.

На кухне послышался топот маленьких ножек, шорох пакета, затем опять топот ног.

– Завтра посмотрю. Ужо дождуся утра. Завтра Нинка мне конфеток подкинет, ммм, вкуснятина.

– А я завтра залезу в бабушкин сарай и посмотрю, может там мой велосипед сохранился, – подумала Даша, – на велосипеде в магазин, куда уж лучше-то ехать.

Рано утром, чуть забрезжил рассвет, на забор взлетел соседский петух и закукарекал во всё горло. Девушка открыла глаза, с удовольствием потянулась и тут же с визгом свалилась с кровати. Она действительно была укутана в одеяло по самый подбородок. Но испугало её не это, а то, что она была раздета, вернее она спала в своей любимой ночной сорочке, которая всегда лежала в бабушкином шкафу, а одежда, в которой она упала на кровать и заснула, лежала аккуратно сложенная на стуле, стоящем рядом с кроватью. Даша не поверила своим глазам, и стоя на четвереньках, потрясла головой, видение не исчезло, она всё так же была в ночной сорочке, а одежда продолжала лежать на стуле.

– Бааа, – тихонечко протянула она, – ты где?

Но, не услышав ответа, позвала маму.

– Маам, это ты?

В доме стояла мёртвая тишина. Девушка, не вставая на ноги, тихонько поползла к выходу. Добравшись до порога, приоткрыла дверь, взвилась пружиной вверх и выпрыгнула на улицу. Во дворе тоже было пусто, только в огороде стояла соседская коза Машка и бессовестно поедала бабушкину капусту.

– Ах ты ж…

Даша, не спуская глаз с наглой козы, наощупь нашла что-то похожее на палку и, вытянув это перед собой, пошла в атаку.

– А ну, пошла вон, – закричала девушка жутким голосом, для пущёй острастки выпучив глаза и скривив страшную рожу, – а не то я тебя сейчас на котлеты пущу.

– Мееее, – ответила коза и продолжила невозмутимо жевать капусту.

– Да откуда ты такая наглая взялась, – возмутилась Даша и огрела таки козу по спине палкой.

Коза выпучила глаза и заорала дурным голосом, но с места не сошла. А девушка, наконец, рассмотрела, что у неё в руках. Это был сломанный черенок то ли лопаты, то ли тяпки, который сломался таким образом, что стал похож на кол, которым убивают вампиров. Даша взяла палку как копьеносец и начала острым концом тыкать козу в ляжку. Животному это явно не понравилось, и оно начало потихоньку отступать.

– Ага, не нравится, – возликовала девушка и стала тыкать козу ещё чаще. Машка отступала к забору, и когда уперлась задом в него, оглянулась и одним прыжком преодолела заграждение.

– Урррраааа, победа! – закричала Даша, подняв руки вверх и сотрясая своим импровизированным орудием, – слышь, зараза, соскучишься по пенделям, приходи, – кричала девушка вслед убегающей без оглядки козе.

Но вдруг вспомнив, что она уже девушка взрослая и не пристало ей скакать по огороду в одной ночной сорочке, Даша ойкнула и огромными прыжками направилась в дом.

Заскочив в комнату, Даша кинулась к своей одежде. Та была идеально чистой и оглаженной, даже носочки.

– Кулёма, – вдруг раздался знакомый голос из кухни.

Девушка, уже державшая одежду в руках, положила её на стул и крадучись, по стенке пошла на голос.

– Баааа?

Резко выпрыгнув из-за угла, она стояла на пороге кухни и внимательно осматривала помещение. Кухня была абсолютно пустой.

– До-жи-лась, – чеканно сказала Даша, – теперь мне слышатся голоса. Это всё от одиночества. Нужно хоть телек включить, что ли….

И тут её взгляд упал на стол. Он был пуст. Блюдце, в которое она вчера налила сгущенки, было не только пустым, но и чистым, и стояло на положенном месте. Девушка подошла к полке с посудой и потрогала его. Блюдце было ещё влажным, как и то, что стояло под ним. Она потрогала кружки. Две из них явно кто-то недавно помыл.

– Так значит, ночью мне не показалось, что кто-то сидел и пил здесь чай, хвастаясь моими достижениями. Выходит и голос, и фонарь мне тоже не почудились. Ну, значит в доме я не одна, это радует, просто кто-то не хочет, чтобы я его видела. Не хочет показываться, и не надо. Мало ли что могло случиться, может у него страшный шрам через всё лицо как у Жоффрея де Пейрака, – начала фантазировать девушка, но тут же замолчала, и пошла к умывальнику, – а ну это всё нафиг, а то сейчас нафантазирую на свою голову.

Умывшись и наконец, переодевшись, Даша взялась за приготовление пищи. Наварила большую кастрюлю гречневой каши, чтобы не стоять целыми днями у плиты, позавтракала, и, взяв с полки пакет, предназначенный бабе Нине, отправилась в гости.

Баба Нина сидела во дворе на низенькой скамейке и доила ту самую козу Машку.

– Что припёрлась ни свет ни заря? – вместо приветствия сказала старушка скрипучим голосом, – это ты, что ли, мою козу обидела?

– Ээээ, – Даша задумалась, на какой вопрос отвечать сначала, но сообразив, что первый вопрос был чисто риторическим, ответила, – никто её не обижал, просто она нашу капусту жрала, вот я и прогнала её с огорода.

– А тебе что, капустки жалко для несчастной козочки? – взъелась баба Нина.

Девушка от такой наглости на какое-то мгновение даже потеряла дар речи, но потом насупилась и ответила:

– Вашей – нет, а своей жалко. Если хотите это несчастное создание капустой кормить, гоните её в свой огород, а не в наш. Бабуля не для этого поллета спину гнула. И вообще, я не ругаться к вам пришла, вот, – она протянула пакет конфет, – Аня вам передала.

– Сподобилась, значит, – усмехнулась старушка, забыв про начинающийся конфликт, – конфеток передала, значит. А сама когда изволит прибыть?

– Не знаю, – Даша пожала плечами, – она ничего не сказала.

– Постой, да когда же ты успела-то в магазин сбегать? – вдруг спохватилась баба Нина, – ты же вчера только к вечеру приехала.

– Да вот вчера вечером и сбегала.

– Батюшки, да как же ты это, – старушка всплеснула руками, – по ночи что ли по лесу шла. Да как же тебя лешак-то не утянул? Чего ты вообще, на ночь глядя-то попёрлась, какая такая нужда была?

– Дааа, – задумчиво протянула Даша, думая рассказывать или нет о хозяине, и о своём промахе, но решила, что за столько лет баба Нина все бабушкины секреты наизусть изучила, и решила рассказать, – я когда дома собиралась, точно помню, что всё в рюкзак складывала, а когда приехала оказалось, что в рюкзаке нет ни печенья, ни конфет. Да ещё и зубная щётка куда-то подевалась. А хозяина-то нужно задобрить. Думала, хоть лепёшек спеку, кинулась, а муки в доме ни крошечки нет. Выбора не было, вот и понеслась в магазин.

– Эээх, дурёха, – с укором сказала соседка, – а почему ко мне не пришла, почему у меня не попросила, неужто я бы ребёнку отказала в миске муки?

– Ой, да я об этом даже не подумала, – засмущалась Даша.

– Городские, что с вас взять, – махнула рукой баба Нина, – живетё в своих курятниках, друг дружку не знаете. Вот так что случись, щепотку соли не у кого попросить. Погодь, – её вдруг осенило, и выражение её лица стало озабоченным, – как так муки нет? Мы же недели три назад по мешку муки с твоей бабкой заказывали. Нам доставили прямо к крыльцу, должна быть мука у Дарьи, точно знаю.

– Я вчера два раза проверила, – девушка тяжело вздохнула, – глазам своим не поверила, у бабушки же всё всегда с запасом было. А тут вот такая засада.

– Это тебя хозяин на вшивость проверял, – заулыбалась старушка, – вот поверь мне, сейчас зайдёшь в кладовую, всё там будет. Но на будущее знай, если что случится, беги лучше ко мне, не шарохайся по лесу ночью. Там у нас леший совсем распоясался.

– Хорошо, – послушно кивнула Даша, – пойду кладовку проверю.

– Иди, иди. Проверь, – хохотнула старушка.

– Хорошая старушенция эта баба Нина, чего Анька дура бабушку не навещает, совсем же рядом. Вот умрёт она, потом локти будет кусать, что бросила её тут одну, – рассуждала девушка.

Даша сделала шаг назад и вдруг вспомнила про конфеты.

– Ой, подарочек же, – она протянула пакет соседке.

Баба Нина взяла его, тяжело вздохнула и тихо сказала:

– Дашенька, ты заходи ко мне в гости, хоть изредка. А то бабка твоя уехала, и даже словом не с кем перекинуться.

– Обязательно зайду, не сомневайтесь, – заверила девушка и пошла домой.

– Жалко стариков, они все такие одинокие. Вот и моя бабуля весь год сидит дома, и поговорить даже не с кем, – Даше очень стало грустно и тут же, среди ясного неба из ниоткуда появилась маленькая тучка, и пошел грибной дождь.

– Вот же зараза, – девушка, уже бог знает, в какой раз погрозила в небо кулаком и побежала домой.

А дома она решила проверить версию соседки и отправилась проверять мешки. Один из них оказался полон муки. Даша пыталась вспомнить, как она умудрилась его не заметить, вспоминала, сколько и в каком порядке стояли эти мешки вчера, но вспомнить ничего не смогла.

– Кулёма, – вдруг услышала она за спиной укор, резко обернулась и, поняв, что там никого нет, автоматически без всякой задней мысли ответила:

– Сам дурак.

И тут же ей прилетел подзатыльник. Девушка зашипела от боли и схватившись за больное место рукой, выбежала из кладовой.

Дома сидеть совсем не хотелось, к тому же там засел драчун – хозяин, а Даша на него обиделась, и видеть, общаться или даже просто находиться с ним в одном доме желания не было. Она вышла на улицу, обошла двор в поисках посильной ей работы, сходила в огород, побродила по грядкам, осмотрела их и поняла, что заняться ей сейчас нечем, бабушка заранее сделала все дела, наверное, знала, что Даша приедет одна. И тут она вспомнила свой сон и отправилась в сарай проверить велосипед. Открыв дверь, сразу увидела его – старый велик, из которого она давно уже выросла, ну, по крайней мере, так думала Даша до сегодняшнего дня. Он висел на стене напротив двери, закреплённый несколькими прочными коваными крюками, которые когда-то выковал на своей кузнице дед Матвей, живший раньше в Дормидонтовке, таких уже не найдешь в современном мире. Девушка с большим трудом сняла велосипед, проверила, не ссохлись ли шины, накачала колёса и с большим удовольствием прокатилась по двору. Она уже собралась было выехать на дорогу и прокатиться по деревне, заодно посмотрев, кто из местных жителей остался, а кто уехал к родным в город, навеки покинув эти места, как вдруг, как будто из воздуха у калитки появился черный человек. Даша даже сама не поняла, почему она назвала его черным, хотя… У этого человека была довольно странная внешность. Худой, даже можно сказать истощенный, с прозрачной белой кожей, он был одет во всё черное, от этого кожа смотрелась ещё бледнее и прозрачнее. Человек был сед, его странная причёска «под горшок» совершенно ему не шла, и как бы увеличивала его и без того огромный нос, который был больше похож на орлиный клюв. Цепкий взгляд злобных глаз – бусинок пытался насквозь просверлить Дашу, а злобная ухмылка тонких губ наводила страх. Он стоял у калитки, молча, и не пытался зайти, но и не уходил. Что-то девушке подсказывало, что приближаться к этому злобному типу не стоит.

Она остановилась в паре метров от калитки, и тоже стала смотреть на него в упор. Человек не отвел глаз, а только лишь прищурился и криво усмехнулся. Девушка не поняла, в какой момент он исчез, то ли она моргнула, то ли вообще заснула, но вот он был, а теперь его нет, и от неестественности происходящего на коже появились мурашки.

– Боже мой, – ахнула она, – с какими только уродами бедной бабушке не приходится общаться. Кощей, что ни на есть самый настоящий Кощей бессмертный в гости к нам пожаловал, прямиком из сказки. И чего хотел, не понятно.

Кататься на велосипеде Даше расхотелось, она тяжело вздохнула и понуро поплелась к сараю, ставить свой транспорт в гараж.

Зайдя в дом, девушка включила телевизор. Сидеть на стуле, на котором всегда сидела бабушка и смотрела новости, было непривычно жестко, поэтому Даша села на диванчик и сама не заметила, как заснула.

Ей снился странный сон, в котором главным героем был черный человек. Он вновь появился у калитки бабушкиного дома, ухмыльнулся, и пинком распахнув её, вошел во двор. Все растения и деревья сразу почернели и сникли, во всей деревне стих птичий гомон, даже коза Машка затихла, будто затаилась, в деревне наступила мёртвая тишина.

– Как вчера в лесу, – подумала Даша, – чего он вообще сюда припёрся? Чего ему здесь надо?

Черный человек остановился посередине двора, и начал оглядывать его, но видно не нашел то, что искал и подойдя к дому пнул ногой входную дверь. Та с грохотом распахнулась и девушка поняла, что сейчас он зайдёт в дом и ей наступит конец. Даша попыталась свернуться калачиком, забиться в угол дивана и стать незаметной, чтобы её невозможно было найти, но в доме что-то резко изменилось. Исчезла напряженность. Рядом с печкой вдруг появился маленький смерч и двинулся к выходу. Он крутился с бешеной скоростью и этим создавал какой-то странный звук, похожий на очень тонкий женский визг. Человек во дворе, увидев этот вихрь, с гримасой ужаса на лице начал пятиться к калитке, выставив руки вперёд, будто пытаясь защититься от него. Чем дальше он отступал, тем больше растений и деревьев становилось снова зелеными. Они как в кино поднимались прямо на глазах и распускали свои ветки. Человек достиг ворот и исчез, как и в первый раз, а смерч, оборвав свой визг на самой высокой ноте, вдруг распался и что-то маленькое и мохнатое шмыгнуло за угол дома. Даша с криком проснулась и рывком села на диване.

– Господи ты Боже мой, – запричитала она совсем по-старушечьи, – да что же тут такое творится-то?

А в доме совершенно ничего не творилось. В окна заглядывало яркое полуденное солнце, тихо бубнил телевизор, и общая картина была умиротворяющей. Даша немного посидела, отходя от страшного сна, и подумала:

– Это всё от безделья. Нужно найти, чем заняться, иначе ещё и не такое приснится. Зря бабушка все грядки прополола. Впрочем…

Даша вспомнила, что когда снимала велосипед со стены, наткнулась на банки с краской. Она бодро вскочила с дивана и отправилась рассматривать находку. Когда девушка вынесла банки на улицу и прочитала инструкцию, оказалось, что эта краска для наружных работ. Сначала она расстроилась, но потом, поглядев на дом, забор, ворота, приободрилась, это же здорово, что наружная. Во-первых потому, что цветов было несколько, и были они яркими и красивыми. Во-вторых потому, что наличники и ставни у бабушкиного дома были резными. Когда-то давно их красили, но краска уже потрескалась и облупилась. Работы был непочатый край. К тому же и ворота, и забор можно покрасить в тот же цвет, а можно и нарисовать что-то весёленькое. Художником Даша была плохим, но вот срисовать картинку она могла без проблем, так что фантазия её мгновенно заработала. Вот тут будет светло-синий забор, синей и белой краски много, можно перемешать и будет красивый цвет, вот тут мы беленьким нарисуем, вот тут зелёненьким, а тут и цветочки можно изобразить. Осталось дело за малым, скачать, а затем выбрать один из рисунков, а для этого нужно найти связь.

Связь здесь была как мёд у Винни Пуха, то она есть, то вдруг её нет. Поэтому, чтобы куда-нибудь позвонить, нужно было побродить по деревне в её поисках. Девушка взяла телефон, включила его и начала водить рукой из стороны в сторону. Во дворе связи не было, впрочем, она на это и не надеялась, все уже давно знали, что нужно идти на пригорок в конце деревни, возле дома кузнеца, там шансы увеличивались процентов на пятьдесят. Даша открыла калитку, с опаской выглянула за неё – не стоит ли там тот страшный дядька – и шагнула на улицу.

Утром, когда девушка шла по делам, она не рассматривала деревню, но сейчас ей выдался такой шанс. Она шла, разглядывая каждый двор и дом, и удивлялась. Хорошие, добротные дома были никому не нужны: ни хозяевам, ни наследникам. Некоторые ещё крепились и старались выглядеть прилично, заботливо прикрыв окна ставнями, и забив двери досками, а некоторые уже отчаялись и опустились, уронив ставни и стёкла на землю, зияя пустыми глазницами окон, тихо прощались с жизнью. Зрелище было печальным и жутким. У Даши опять упало настроение, она не узнавала себя.

– Да что ж такое-то. Настроение как качели туда – сюда, туда – сюда. Раньше было не так. Раньше у бабушки в деревне всегда было весело. Жила беззаботно, бегала на речку с Анькой и деревенскими девчонками, помогала маме и бабушке, и лето проносилось как один миг, а сейчас я стала взрослой, появились какие-то проблемы, и стало казаться, что один единственный день никогда не закончится, – думала девушка с грустью.

Даша и сама не заметила, как стала бродить по заброшенным дворам и фотографировать их. Нужно обязательно показать их знакомым. А вдруг кому-нибудь захочется дачу завести, а что… Дома хорошие, недалеко от города, почему бы и нет. Тогда в деревне снова зазвучат детские голоса, появится молодежь, и деревня вновь оживёт. Конечно, это уже будет другая жизнь, но жизнь…

Даша спохватилась, что так и не дошла до пригорка, когда солнце уже коснулось края земли. Быстро забежав туда, и поймав волну, девушка позвонила маме, бодрым голосом отчиталась, что всё хорошо, затем закачала несколько достойных картинок, и быстрым шагом пошла домой. Возле дома бабы Нины её кто-то окликнул.

– Дашка, тудыттвоюрастудыт, ты чего опять шлындраешь ночью по деревне без дела?

Она обернулась, увидела деда Матвея, и расплылась в улыбке:

– Дедушка, здравствуйте. А я думала, что вы в городе. Я проходила мимо вашего дома, там же всё заколочено.

Дед рассмеялся:

– А я сбёг. Надоело мне там маяться и сбёг. А дом специально заколоченным держу, чтоб не догадались, что я здеся.

– А как же вы теперь живёте, как в дом пробираетесь, через доски же неудобно пролезать, – ужаснулась Даша.

Дед посмотрел на неё хитро и захихикал:

– А я и не пробираюсь, пущай думают, что меня нет, а живу вон, у соседки. Вдвоём-то оно веселей.

– Ах, баба Нина, ах, хитрюга. Вот она чего на меня утром-то накинулась, боялась, что я вас увижу. Заходи, говорит, Даша, а то словом перекинуться не с кем. Не бойтесь, дедуля, я за сохранение традиций и за жизнь деревни. Я вас не сдам, – торжественно заверила Даша, и громко расхохоталась, дед тоже рассмеялся и подмигнул девушке.

– Так чего шлёндраешь-то? – отсмеявшись, вновь спросил дед.

– Я не шлёндраю, у меня дело, – ответила серьёзно девушка и начала рассказывать о своей задумке.

– Это ты хорошо придумала, и ты без дела не сидишь, и бабке помощь. Дарья уже давно надумала забор покрасить, чтоб было его видно за версту, чтоб чужие по деревне не шастали, а сразу к ней попадали, да всё было некогда. Только вот что я тебе скажу, всё нужно по уму делать, чтоб краска весной не слезла. Пойдём-ка почаёвничаем, я тебе инструментов дам, да заодно расскажу, как делать.

Когда дед Матвей и Даша зашли в дом, баба Нина только руками всплеснула, но ничего не сказала, быстро накрыла на стол, а рядом с гостьей поставила стакан козьего молока.

– Спасибо, баба Нина, только я молоко не пью, – попыталась отказаться Даша, и начала отодвигать стакан от себя.

– А это и не тебе вовсе, – старушка сурово посмотрела на девушку, – а хозяину. Он теперь единственный твой защитник. И молочко моё очень даже уважает.

– Кстати, о защите. Знаете, со мной сегодня целый день, какие-то странные вещи происходят, – и девушка начала рассказывать о событиях дня, и о странном черном человеке.

– Так значит, говоришь, тихо стало, как вчера в лесу, хм… – задумался дед Матвей, – значит, говоришь, вся трава пожухла…

– Ну, пожухла-то она во сне, – поправила деда Даша, – это не считается. Это вообще из серии «Фантастика».

– Сейчас всё считается, – одёрнула её баба Нина, – пока Дарьи нет, и ты одна живёшь, всё считается. Мы-то думали, что это лешак чудит, а по твоим рассказам выходит и вовсе не он. Зря мы всей деревней на него наговаривали.

– С чего вы взяли, что это тот мужик? – удивилась девушка.

– А с того, – назидательно ответил ей дед, – что леший существо лесное, он в обиду ни единую травинку не даст, не то что вся трава при нём пожухнет. Нееет… Этот человек злой, очень плохой, и природу не уважает, не зря ты его черным назвала. А может, и не человек вовсе. Вот что Дарья, не ходила бы ты вечером со двора. Дома сиди. Думаю, днём у него силы нет, иначе бы он уже давно с тобой справился, а вот вечером да ночью вся нечисть силой наливается, да бедокурить начинает. А сейчас я тебя провожу, а то уже темно на улице.

– Не надо, – отмахнулась Даша, – я как Машка по огородам пройдусь, через забор, правда, перемахивать не стану, так уж и быть, через калитку пройду, он меня и не увидит.

– И то дело, – бодро ответил дед, – ох, и башковитая ты девка, Дашка. А за инструментом завтра приходи, я тебя как раз научу, как им работать. Можешь приходить с первыми петухами, всё равно мы уже не спим. У стариков сон короткий.

Даша попрощалась с соседями и открыла дверь, но вдруг остановилась и спросила:

– Баба Нина, а вы что, единственные здесь остались, больше уже никто в деревне не живёт?

– Да с чего ты взяла-то? – удивилась старушка, – нас тут ещё народу ого-го, вон Машка, соседка твоя с той стороны через два дома, Нюрка, да Верка, дальше, вдоль улицы, дед Саня ещё живой. Так что ещё жива деревня, жива.

Даша грустно вздохнула, она не могла поддержать оптимизма бабы Нины, но и впадать в уныние желания не появилось.

– Ну, теперь ещё у вас есть я, – бодро ответила она, – если что нужно будет из магазина привезти, или помочь чем – зовите. Ладно, я пошла, – махнула на прощанье рукой и шагнула в темноту.

Дома было всё спокойно. Даша закрыла ставни на окнах, крепко заперла дверь в дом, и налив в блюдце молочка, поставила его на стол в кухне и пошла спать.

– И чего этой чёрной морде от меня надо? Почему это он со мной должен расправиться? Ох, старики, ох фантазёры, как придумают чего, так хоть стой, хоть падай. Но вечером и вправду теперь страшно по деревне ходить, после их фантазий. Лучше в тёмное время дома сидеть, – думала Даша, уютно завернувшись в одеяло, – да и куда мне вечером ходить-то?

Она даже не заметила, как уснула. С самого раннего детства маленькая Дашутка очень любила ночевать у бабушки. В этом доме ей всегда снились яркие, очень красивые сны, которые напоминали сказки. Проснувшись, она не всегда могла их вспомнить, но поутру настроение от таких снов всегда было хорошим.

Вот и сейчас ей снился красивый сказочный сон, где были и домовой, и леший, и Баба Яга. Все они были очень похожи на героев мультфильмов, и помогали Даше победить какого-то злодея. Злодей в её сон не попал, но как-то так получилось, что они все дружно победили его, и уже праздновали победу, когда в сон девушки ворвался чей-то очень знакомый голос:

– А жрать-то мы сегодня будем?

Сон резко закончился, Даша открыла глаза, но ничего не увидела в кромешной тьме.

– Надо было ставни не закрывать, – подумала она, – темнота, хоть глаз выколи, ничего не видно.

В темноте кто-то тяжело вздохнул:

– Ну как так можно, спать ложиться не пожрамши?

Даша аккуратно потянулась к стулу и взяла с него телефон, затем под одеялом включила, и резко вытащив руку, направила в то место, откуда только что исходил звук. На краю кровати сидело маленькое лохматое существо, и, прикрывая глаза рукой странной формы, глядело на неё.

– Аааа, – завизжала девушка.

– Аааа, – вторило ей существо басом.

Даша натянула одеяло на голову и замолчала, существо тоже мгновенно закрыло рот и, помолчав минуту, вдруг спросило:

– Ты чего орёшь, оглашенная?

– Ты кто? – ответила Даша вопросом на вопрос, отодвинув край одеяла.

– Я хозяин этого дома. Жрать мы сегодня будем?

– Я ж тебе молока налила, ты что, не заметил что ли? – удивилась девушка и откинула одеяло совсем.

– Одним молоком сыт не будешь, Нинке вон, целый пакет конфет отнесла, а мне бы хоть одну конфетюлечку положила, хоть бы дунькиной радостью побаловала, – с обидой сказал хозяин, – ко мне гости пришли, а угостить-то и нечем.

– Конфеты это не еда, – назидательно сказала Даша бабушкиным тоном, – сначала нужно молока попить, а потом и конфеты.

– Это тебе не еда, а мне ещё какая еда. Хочу конфету! – капризно заявил хозяин.

– Ну, пошли, – девушка спустила ноги на пол, посветила туда телефоном, нашла тапочки и, всунув ноги в них, пошлёпала на кухню, – как хорошо, что я вчера и конфет ещё купила, что бы я сегодня сказала хозяину? – думала девушка, исподтишка разглядывая его.

Это было маленькое, лохматое существо, обросшее шерстью. Лицо, вроде, похоже на человеческое, а больше она в темноте ничего не могла разобрать. Ну, не рассматривать же его в упор, наставляя фонарик телефона. Даша достала пакетик с конфетами и, развязав его, протянула хозяину.

– На, бери какую хочешь, мне не жалко.

Он сунул нос в пакет и грустно посмотрел на девушку.

– А чего так мало? – со слезами на глазах произнес он, – Мирошке, вон сколько привезла, а нам совсем капелюшечку.

– Ну, я же не знала, что ты ночью придёшь за конфетами, если бы знала, купила б побольше. Да ты бери, не стесняйся, если тебе так они нужны, я завтра ещё в магазин съезжу, куплю сколько надо.

– Ну, если привезёшь завтра ещё, тогда я возьму две, – сказал хозяин, зацепил своей лапкой четыре конфеты и хитро посмотрел на неё глазками бусинками.

– Ох и жадюга, – подумала Даша и улыбнулась, глядя как хозяин шустро разворачивает обёртку конфеты, – ты доволен, можно идти спать? – спросила она сладкоежку.

– Ага, – он кивнул в ответ и шустро засунул конфету в рот.

Даша доплелась до кровати и, бухнувшись в нее, накрылась одеялом с головой.

– Вообще-то я домовой, и зовут меня Дормидонтом, – вдруг раздался голос у кровати, – но ты меня можешь называть как в детстве – Додо.

– Значит, меня вытащил из леса домовой, – подумала Даша засыпая, – я его знала, а потом забыла. Не зря же мне голос казался таким знакомым.

А утром, ни свет ни заря её опять разбудил петух, но девушку это ничуть не разозлило, она проснулась бодрой и выспавшейся, быстро умылась, и немного посомневавшись, не рано ли, отправилась к бабе Нине.

Старики и вправду уже не спали и очень удивились, увидев гостью на пороге.

– О, Дашка, а ты чего так рано? – удивился дед Матвей.

– Так сами же сказали, что можно с самого утра, вот я и пришла.

– Чего девке не спится, молодая, ни забот тебе, ни хлопот, – бурчала баба Нина, гремя горшками в печи.

– Да меня второй день чей-то петух будит, – ответила Даша, улыбаясь, – но ничего, мне нормально. Я выспалась.

– А какой петух? Пёстрый? – спросила баба Нина, девушка, молча, кивнула, – а ваш это петух. Видать, по привычке на зорьке на забор садится. Дарья, когда уезжала, попросила за курями посмотреть. Я поутру из курятника их выгнала, да со своими в соседний двор запустила, они вместе погуляли, а потом вечером все в наш курятник и припёрлись, вот и живут уже третий день вместе, дружно живут. Сама диву даюсь, наверное, чувствуют, что хозяйки нет, а говорят, что куры глупые.

– Ой, как неудобно, – Даша схватилась за голову, – давайте я наших заберу.

– Да иди ужо, – дед замахал на девушку руками, – тоже мне Дашка птичница нашлась. Что ты с ними делать-то будешь? Ты же сама даже яйцо собрать не сможешь. Присмотрим мы за птицей, не беспокойся, где десяток, там и два. Пойдём лучше за инструментом.

Получив ценные указания и инструмент, Даше ужасно захотелось что-нибудь очистить и, наконец, покрасить.

Девушка быстро нашла свою старую одежду, которую специально оставила в прошлом году, переоделась, подвязала волосы косынкой и принялась зачищать одну из ставен бабушкиного дома. Работа ладилась, Даша от удовольствия даже начала себе что-то мурлыкать под нос, не замечая ничего вокруг, как вдруг услышала позади себя:

– Бабка, ты что ли ведьма-то?

Новоявленная бабка нахмурилась и с недовольным лицом повернулась к калитке. Во-первых, изначально Даше не понравилось само обращение, во-вторых даже старая и запыленная одежда говорила о том, что перед гостем молодая девушка, он что, ослеп?

– У тебя что, повылазило? – совсем как бабушка спросила хозяйка, – какая я тебе бабка?

Девушка подошла к калитке, совсем недружелюбным тоном спросила:

– Чего надо? – и, уставившись на гостя, стала разглядывать его.

Перед ней стоял молодой мужчина, лет тридцати, в дорогом переливающимся серебром костюме, с холеными руками и надменным лицом, испорченным огромными мерзкими прыщами. Даше даже объяснять ничего не нужно было, она и так сразу всё поняла. Самодовольный тип страдал от испорченного внешнего вида.

– Что, прыщавая морда замучила? – очень грубо, продолжила она, – так тебе ничего не поможет. Не в болезни проблема, а в тебе. Перестань, к людям относится как скоту, измени отношение к окружающим, и тогда всё изменится в лучшую сторону. А до тех пор ты так и будешь ходить с этой наградой. Всё, уходи, не мешай работать.

Мужчина, немного опешил от такого ответа, наверное, ему никто и никогда ещё не отвечал так грубо и пренебрежительно. Он немного потоптался у калитки и, поняв, что больше с ним разговаривать не собираются, злобно сплюнул и направился к своей машине, стоящей неподалёку от дома. А Даша, отчитав посетителя, вернулась к ставням, и начала работать как ни в чем не бывало. Вдруг, в соседнем дворе, который уже несколько лет пустовал, а сейчас там гуляли куры, она услышала смешок. Кто-то хохотнул раз, другой, а потом от души рассмеялся:

– Ай да Дашка, ай да молодец. Сказала, как отрезала. Прям как Дарья.

Девушка отложила работу и подошла к забору. Заглянув в соседний двор, увидела как дед Матвей сидит на чурке, наблюдает за курами и хихикает.

– Дед Матвей. Вы чего, подглядываете за мной, что ли?

– Я? – фальшиво изумился дед, – хм… да я… Я тут курей пасу, вот, – дед вытянул ладони вперёд, как бы показывая, что вот эти птички под ногами и есть те самые куры.

– Значит, подглядываете, – сделала вывод девушка, – а чего увидеть-то хотели? У меня вроде хвоста нет, и рога не выросли.

– Дашутка, ты не обижайся, мы же, как лучше хотим, ты ж теперь у нас одна помощница на всю деревню, а тута кажный день подозрительные типы шныряют. Да и бабушке твоей мы обещали, что за тобой присмотрим.

– Из этого следует, что бабушка заранее знала, что я тут одна буду жить, – заключила Даша, – и как у неё это получается? – она развела руками, – всю жизнь живу и понять не могу.

– А понять-то тебе нужно, – дед тяжело вздохнул, – по идее пора уже тебе…

– Чего понять? – девушка немного опешила.

– Всё вот это, что ты не можешь понять, то и нужно.

– Ой, деда, любите вы загадками разговаривать, – отмахнулась собеседница, – ладно, наработалась. Всё желание отбили.

Даша сняла с головы косынку, тщательно вытряхнула её и продолжила:

– Поеду я, наверное, в магазин сгоняю, а то я кое-кому конфет купить обещала. Вам ничего не нужно привезти?

– Кому это такое обещала? – с подозрением спросил дед Матвей.

– Хозяину, – сообщила девушка с самым суровым видом, подтверждая всю серьёзность положения, показывая пальцем в небо.

– Ох ты ж ёпть, – всплеснул дед руками, – неужто с самим хозяином общалась? Вот я за всю свою жизнь так и не сподобился со своим встретиться.

– Ну, наверное, уже и не встретитесь, – ответила Даша, – он, скорее всего на вас обиделся. Вы же дом бросили, заколотили его, а домового с собой не позвали. Он теперь вместе с домом умирает. Бабушка мне всегда говорила, что домовой душа дома. А если дом пустой, то он умирает, а значит, умирает и его душа. Вам бы сходить к себе, печь затопить, хозяина угостить, ему сейчас совсем не сладко. Да чего мне вам рассказывать, вы и сами всё знаете.

Дед повесил голову и тяжело вздохнул:

– Вот что ты за человек, Дашка, что ни слово, то удар под дых. Прям, в корень зришь, как бабка твоя. Права ты, во всём права. Виноват я и перед домом отеческим, и перед хозяином. Да что я, не человек что ли, эээх, – дед махнул рукой, – пойду я домой, и печку растоплю, и горн разожгу. Надоело мне болтаться между небом и землёй, соскучился я по своей кузнице. Люди с деревень приезжают, меня ищут, а я как …прячусь ото всех.

Дед резко встал с пенька, утёр невидимую слезу со щеки и чуть ли не бегом двинулся к своему дому.

– А чего я такого-то сказала? – опешила Даша, пожала плечами, посмотрела деду вслед и отправилась собираться в магазин.

В этот раз поездка была более обдуманной. Теперь девушка в первую очередь проверила свой транспорт, ей больше не хотелось оказаться совершенно беспомощной в ночном лесу. Нашла корзину для велосипеда и прикрутила к рулю, прокатилась по двору, проверила надёжность конструкции и, немного подумав, положила в корзину несколько капустных листков, пару морковок и остатки сыра, валяющегося в бабушкином холодильнике. Перед тем, как выехать на дорогу, Даша свернула к бабе Нине:

– Бабушка, я в магазин поехала, что-нибудь Ане передать?

– А как же, обязательно передай, – как-то нехорошо ухмыльнулась старушка, – пламенный привет и горячий поцелуй. Купи мне хлеба три буханки и не забудь, когда приедешь, обязательно ко мне зайти, чтоб я не волновалась.

– Хорошо, бабушка, – ответила девушка как послушный маленький ребёнок, и покатила по дороге в лес.

– Странная она какая-то, как я могу приехать и не зайти, если я ей хлеба привезу, – думала она, быстро крутя педали.

Когда Даша подъезжала к тому месту, где ей встретился ёжик, она притормозила и положила морковку возле кустика, где в последний раз видела зверька. Так же она сделала и в том месте, где встретила зайца. Лисе тоже оставила гостинец, кусочек сыра, только не там, где лежал капустный лист зайца, а на противоположной стороне дороги. Косуле достался и капустный лист, и морковка.

– Ну вот, вроде бы и всё, – сказала девушка, садясь на велосипед, – мир, дружба, жвачка. Ешьте нормальную еду, а не что попало.

Погода была солнечной, дорога легкой, настроение прекрасным. Даша быстро доехала до магазина, весело спрыгнула с велосипеда, бросила его у крыльца и забежала в помещение. Там, как всегда было пусто. Аня с печальным лицом стояла у порога и выгоняла полотенцем мух.

– Привет, – поздоровалась Даша бодрым голосом, – чего скучаем?

– Привет, – вяло ответила Аня, – мы не скучаем, нам жарко.

– Ээээ, я стесняюсь спросить, а мы это кто? – не поняла Даша.

– Тебе лучше знать, ты же первая спросила, – всё так же с ленцой ответила продавец.

– Ань, ты прикалываешься что ли, что случилось-то?

– Да ничего не случилось. Жара раздражает, деревня большая, а поговорить не с кем, одни старухи, да алкаши, это тоже раздражает. Дом-работа, работа-дом, тоже раздражает. Свекровь целыми днями пилит и пилит, пилит и пилит, то одно не так, то другое. То дети ей спать мешают, то почему сын тихо сидит, сама не знает, чего хочет. Достало всё. Надоело, сил нет.

– Ну, если всё надоело, то разнообразь свою жизнь, – вдруг подмигнула Даша, – пошли всё лесом, сядь на велосипед, да скатайся в гости к бабушке. Она скучает по тебе, привет тебе передавала пламенный, с горячим поцелуем. А если свекровь надоела, и жить хочешь отдельно, то куда уж проще, собирай своих, да и вали в деревню к бабке. А что, домов пустых море, живи не хочу. Вон, соседний дом, большой, добротный. Хозяйка в больнице умерла, наследников нет, огород, опять же большой. Хоть сейчас въезжай и живи. Бабушка будет рядом, помогать с правнуком. Не жизнь, а малина.

– Ага, и где я в этой малине работать буду? На что дитё кормить? – огрызнулась Аня.

– Как где? Да тут и будешь. У тебя же есть велосипед, вот села на него и погнала, или мотик себе купи, но велосипед лучше, от него пользы здоровью больше.

– А сына я как в детский сад повезу?

– А чего его везти, вперёд посадила, или на багажник, и покатили себе.

– А зимой? Зимой как я его отвозить буду?

– Ну, знаешь, – Даша даже немного рассердилась, – сама думать не способна, что ли? Снегокат себе купите… с прицепом.

– Ох, Дашка, на все-то у тебя ответ готов. Но знаешь, в твоих словах что-то есть… Может и вправду махнуть к бабушке? Она у меня замечательная, ворчит правда много, но это, наверное, от одиночества, а если мы жить будем рядом, так и ворчать перестанет, – Аня мечтательно улыбалась, но, спустя мгновение, улыбка сошла с её лица и женщина пояснила, – а про пламенный привет ты поняла неправильно, это она не сердится, это она шифруется. Она же типа деда Матвея прячет, и для него сигареты просит.

– А почему типа-то?

– А потому, что бабушка делает вид, что прячет деда, а все делают вид, что не знают, что он там живет, только на всякий случай, иногда заезжают на кузницу в надежде на лучшее, а вдруг дед за работу принялся. Им кузнец во как нужен, – женщина провела ребром ладони по горлу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.