# Скорпия

Энтони Горовиц

Погони, секреты и квесты! По книгам снят сериал «Алекс Райдер»! Смотрим на КиноПоиск HD! Sony Pictures Television!

Увлекательно, мало размышлений, много действий, стильные обложки, герои – современные подростки. Об этих приключениях читать интересно!

Энтони Горовиц – первый писатель, к которому лично обратился «Фонд наследия Конан Дойла» с предложением написать новый детектив о Шерлоке Холмсе!!!

«Взрывной, волнующий, остросюжетный – познакомьтесь с Алексом Райдером». Guardian.

«Горовиц – это просто класс, стильно, но при этом остросюжетно – быть Джеймсом Бондом в миниатюре куда круче, чем быть волшебником». Daily Mirror.

«Горовиц вцепится в вас мёртвой хваткой: напряжение, смелость, нахальство – и это только на первой странице!.. Приготовьтесь к экшн-сценам, быстрым, как в кино». The Times.

«Энтони Горовиц – лев детской литературы». Майкл Морпурго.

> Посвящается МН

## Дополнительные занятия

Двое воров на 200-кубовом мопеде «Веспа» не могли знать, что выбрали не ту жертву, не в том месте и не в то воскресное сентябрьское утро.

Казалось, словно вся жизнь разом собралась на Пьяцца-Эсмеральде, в нескольких милях от Венеции. Только что закончилась церковная служба, и под ярким солнцем шли домой целые семьи: бабушки в чёрном, мальчики и девочки в лучших костюмах и платьях для причастия. Кофейни и кафе-мороженые были открыты, клиентов было столько, что очереди тянулись по тротуарам. Огромный фонтан – сплошные обнаженные боги и змеи – извергал потоки ледяной воды. А еще там был рынок, где торговали воздушными змеями, засушенными цветами, старыми открытками, заводными птицами и мешками семян для сотен голубей.

И посреди всей этой суеты – дюжина английских школьников. Ворам не повезло в одном: среди них оказался Алекс Райдер.

Было самое начало сентября. Прошло меньше месяца с последней встречи Алекса с Дамьеном Крэем на Борту номер один – в самолете американского президента. За время этого приключения он побывал в Париже и Амстердаме, а закончилось оно на главной взлётной полосе аэропорта «Хитроу». Крэй выпустил двадцать пять ядерных ракет по целям, разбросанным по всему миру, но Алекс сумел уничтожить эти ракеты. Он видел, как умер Крэй. А потом вернулся домой со своим обычным набором синяков и ссадин, где его с выражением мрачной решимости на лице уже ждала Джек Старбрайт. Джек была его экономкой, но еще они были друзьями, и, как и всегда, она беспокоилась за него.

– Нельзя так дальше, Алекс, – сказала она. – Ты вообще не бываешь в школе. Пропустил половину четвёртой четверти, пока был на острове Скелета, а до этого почти всю третью четверть, когда тебя отправили в Корнуолл и эту ужасную академию «Пойнт-Блан». Если всё и дальше так пойдёт, ты завалишь экзамены, и что тогда будешь делать?

– Это не я виноват… – начал было Алекс.

– Знаю, что не ты виноват. Но моя работа – что-то с этим сделать, и я решила до конца лета нанять тебе репетитора.

– Ты серьёзно?!

– Серьёзно. Каникулы еще не так скоро закончатся. А заниматься можешь начать прямо сейчас.

– Не нужен мне репетитор… – запротестовал Алекс.

– Это не тебе решать, Алекс. И мне плевать, какие у тебя есть хитрые приборы и какие трюки ты попытаешься провернуть – на этот раз тебе не сбежать!

Алексу хотелось с ней поспорить, но в глубине души он понимал, что она права. МИ-6 всегда давало ему справку от врача, чтобы объяснить долгое отсутствие в школе, но учителя, похоже, уже махнули на него рукой. Достаточно было прочитать последнюю характеристику:


Алекс по-прежнему проводит вне школы больше времени, чем в школе, и если так и пойдёт дальше, об аттестате о среднем образовании ему стоит забыть. Он, конечно, не виноват в том, что у него целый каталог проблем со здоровьем, но если он отстанет еще больше, то, боюсь, дальше учиться ему особого смысла нет.


Вот так вот. Алекс остановил сумасшедшего певца-миллионера, не дав ему разрушить полмира, и что же он получил в награду? Дополнительные занятия!

Начал он эти занятия в дурном настроении – которое стало еще хуже после того, как он узнал, что репетитор, которого нашла Джек, работает в «Брукленде», его же школе. У Алекса он ничего не преподавал, но все равно это было крайне неловко, и он надеялся, что об этом никто не узнает. Впрочем, постепенно пришлось признать, что мистер Грэй действительно хорош в своем деле. Чарли Грэй был молодым и общительным; он приезжал к Алексу на велосипеде с седельной сумкой, набитой книгами. Он преподавал гуманитарные предметы, но, похоже, отлично разбирался во всей школьной программе.

– У нас всего несколько недель, – объявил он. – На первый взгляд – не так много, но ты удивишься, сколько всего можно успеть за это время. Мы будем работать по семь часов в день плюс домашние задания. К концу каникул ты, наверное, меня возненавидишь. Но, по крайней мере, учебный год ты начнёшь более-менее подготовленным.

Алекс не ненавидел Чарли Грэя. Они работали тихо и быстро, переходя от математики к истории, естественным наукам и так далее. Каждые выходные репетитор давал ему контрольные тесты, и оценки Алекса постепенно улучшались. А потом мистер Грэй устроил ему сюрприз.

– Ты хорошо учился, Алекс. Я не собирался тебе об этом говорить, но ты не хотел бы поехать со мной в школьную поездку?

– А куда вы едете?

– Ну, в прошлом году мы ездили в Париж, в позапрошлом – в Рим. Мы ходим там по музеям, церквям, дворцам… и прочему подобному. В этом году мы поедем в Венецию. Хочешь с нами?

Венеция.

Алекс до сих пор не мог забыть последние минуты, проведенные в самолёте – уже после того, как Дамьен Крэй умер. С ним там был Ясен Григорович, русский наёмный убийца, бросивший огромную тень на жизнь Алекса. Ясен умирал, у него в груди была пуля. Но незадолго до смерти он успел рассказать секрет, который скрывали четырнадцать лет.

Родители Алекса погибли вскоре после его рождения, и его воспитывал брат отца, Ян Райдер. А совсем недавно (пусть и казалось, что уже так давно) погиб и Ян Райдер – якобы разбился на машине. Алекс пережил сильнейший в жизни шок, узнав, что его дядя на самом деле шпион, и его убили во время миссии в Корнуолле. А после этого к нему пришли из МИ 6. Им как-то удалось затащить Алекса в свой мир, и с тех пор он работал на них.

Алекс очень мало знал о родителях, Джоне и Хелен Райдерах. В спальне Алекса стояла их фотография: настороженный мужчина с приятным лицом и короткой стрижкой, обнимающий за талию красивую улыбчивую женщину. Отец служил в армии и до сих пор выглядел похожим на солдата. Мать была медсестрой в радиологическом госпитале. Но для него они были незнакомцами, он ничего о них не помнил. Они погибли, когда Алекс был ещё младенцем. В авиакатастрофе. По крайней мере, ему так сказали.

Теперь же он знал, что это не так.

Авиакатастрофа – такая же ложь, как и авария дяди. Ясен Григорович на борту президентского самолета рассказал ему правду. Отец Алекса, как и Ясен, был наёмным убийцей. Они даже работали вместе: Джон Райдер однажды спас Ясену жизнь. Но потом его отца убили агенты МИ-6 – те самые люди, которые заставили Алекса три раза работать на них, лгали ему, манипулировали им, а потом просто выбросили, когда он перестал быть нужным. Поверить в это было почти нереально, но Ясен подсказал ему, как найти доказательство.

Езжай в Венецию. Найди Скорпию. И вместе с ней найдёшь свою судьбу…

Алекс обязан был узнать, что произошло четырнадцать лет назад. Если он узнает правду о судьбе Джона Райдера, он одновременно узнает правду и о себе. Потому что если отец действительно убивал людей за деньги, кто же такой он сам? Алекс чувствовал злость, грусть… и смятение. Нужно найти Скорпию, кем или чем бы она ни была. Скорпия расскажет ему все, что нужно.

Школьная экскурсия в Венецию подвернулась как раз вовремя. А Джек даже не стала его отговаривать. Наоборот, только порадовалась.

– Именно это тебе и нужно, Алекс. Провести время с друзьями, побыть просто обычным школьником. Уверена, ты замечательно проведёшь время.

Алекс ничего не ответил. Ему очень не нравилось ей врать, но сказать правду он просто не мог. Джек никогда не встречалась с его отцом; это была не её война.

Так что он спокойно дал ей помочь со сборами, понимая, что для него поездка явно будет мало связана с церквями или музеями. Алекс осмотрит город – вдруг что-нибудь удастся узнать? Пять дней, конечно, не слишком долгий срок, но для начала и это неплохо. Пять дней в Венеции. Пять дней, чтобы найти Скорпию.

И вот сейчас он стоит на площади в Италии. Прошло уже три дня, а он так ничего и не нашёл.

– Алекс, хочешь мороженого?

– Не, мне и так нормально.

– А мне жарко. Возьму себе ту штуку, которую ты посоветовал. Как ты там ее называл? Гранада, или что-то такое…

Рядом с Алексом стоял ещё один четырнадцатилетний мальчик – его лучший друг в «Бруклендсе». Он даже удивился, узнав, что Том Харрис тоже едет на экскурсию – тот особенно не интересовался ни искусством, ни историей. Тома вообще не интересовали никакие школьные предметы, и он почти везде получал худшие оценки. Но больше всего в Томе подкупало то, что ему было на это наплевать. Он всегда был жизнерадостным, и даже учителя признавали, что с ним весело. А все недоработки в учёбе Том сполна компенсировал на спортивной площадке. Он был капитаном школьной футбольной команды и главным соперником Алекса на спортивных соревнованиях, регулярно побеждая его в беге с барьерами, четырёхсотметровке и прыжках с шестом. Том был невысоким для своих лет, с торчащими чёрными волосами и ярко-голубыми глазами. В музей его можно было затащить разве что насильно, так зачем же он вообще поехал? Вскоре Алекс узнал, зачем. Родители Тома разводились, причем очень нехорошо, а его решили отправить подальше, чтобы не мешался.

– Гранита, – ответил Алекс. Он всегда её заказывал, когда приезжал в Италию: молотый лёд, залитый свежим лимонным соком, что-то среднее между мороженым и напитком. В мире нет ничего более освежающего.

– Слушай, можешь за меня заказать? Когда я пытаюсь у кого-то что-то попросить по-итальянски, на меня таращатся как на чокнутого.

На самом деле Алекс и сам знал лишь несколько фраз. Итальянскому языку Ян Райдер его не учил. Тем не менее, он всё-таки зашёл вместе с Томом в маленький магазинчик возле рынка и заказал два сока со льдом, один для Тома и один – Том очень настаивал – себе. У Тома было много денег. Родители перед отъездом сунули ему целую пачку евро.

– Ты в этом-то году в школу будешь ходить? – спросил Том.

Алекс пожал плечами.

– Конечно.

– В этой четверти тебя практически на занятиях не было, да и в прошлой тоже.

– Я болел.

Том кивнул. На нём были светочувствительные солнечные очки «Дизель», которые он купил в дьюти-фри в «Хитроу». Они были слишком большими для его лица и постоянно сползали на нос.

– Ты же понимаешь, что в это никто не верит, – сказал он.

– Почему?

– Потому что никто не может быть настолько болен. Это просто невозможно.

Том понизил голос.

– Ходят слухи, что ты вор, – признался он.

– Что?

– Вот почему ты в школе не появляешься. У тебя проблемы с полицией.

– И ты тоже так думаешь?

– Нет. Но мисс Бедфордшир спрашивала о тебе. Она знает, что мы приятели. Она сказала, что у тебя однажды были проблемы из-за того, что ты угнал кран, или ещё что-то такое. Услышала об этом от кого-то. Она думает, что ты ходишь на психотерапию.

– Психотерапию? – изумился Алекс.

– Ага. Очень тебя жалеет. Думает, что именно поэтому тебя постоянно нет в школе. Ну, потому что ты ходишь к мозгоправу.

Джейн Бедфордшир, школьная секретарша, была молодой, привлекательной женщиной. Она тоже поехала с ними на экскурсию, как и в предыдущие годы. Сейчас она стояла на другой стороне площади, разговаривая о чём-то с мистером Грэем. Многие шептались, что между ними что-то есть, но Алекс предполагал, что правды в этом не больше, чем в слухах о нём самом.

Часы пробили полдень. Через полчаса в гостинице, где они остановились, начинался обед. «Брукленд» был обычной государственной школой на западе Лондона, так что дирекция решила сэкономить и поселила их не в самой Венеции. Мистер Грэй выбрал гостиницу в маленьком городке Сан-Лоренцо, от которого до Венеции было всего минут десять поездом. Каждое утро они приезжали на вокзал, а потом садились в речной трамвай, который отвозил их в центр города. Но не сегодня. Сегодня было воскресенье, так что с утра они отдыхали.

– Так что, ты… – начал было Том, но осёкся. Всё произошло очень быстро, но ребята успели это увидеть.

По противоположной стороне площади пронёсся мопед – двухсоткубовая «Веста-Грантуризмо», почти новая. На нём сидели двое мужчин, одетых в джинсы и свободные рубашки с длинными рукавами. На пассажире был шлем с опущенным забралом – чтобы спрятать лицо и защитить голову в случае аварии. Водитель, на котором были только солнечные очки, понёсся на мисс Бедфордшир, словно хотел её переехать. Но буквально за долю секунды до столкновения он свернул в сторону, а пассажир на заднем сидении выхватил у неё сумочку. Всё прошло настолько гладко, что Алекс сразу понял, что работают профессионалы – скриппатори, как их называли в Италии. Барсеточники.

Кражу увидел не только Алекс, но и другие ученики. Они кричали и показывали пальцами, но ничего поделать уже было нельзя. Мопед уже нёсся прочь. Водитель низко склонился над рулём, а его подельник положил кожаную сумочку себе на колени и прижал рукой. Они пересекали площадь по диагонали, направляясь к Алексу и Тому. Буквально несколько секунд назад на площади было полно народу, но сейчас она вдруг совершенно опустела, и уже никто не преграждал им путь.

– Алекс! – закричал Том.

– Осторожнее, – предупредил Алекс. Он задумался, не встать ли у «Веспы» на пути, но эта идея была безнадёжной: водитель легко сможет от него увернуться, а если вдруг решит не уворачиваться, Алекс действительно пролежит всю следующую четверть в больнице. Мопед уже разогнался до двадцати миль в час, его одноцилиндровый четырёхтактный двигатель легко выдерживал груз из двух воров. Нет, Алекс не станет преграждать им путь.

Он огляделся, ища взглядом что-нибудь, что можно бросить. Сетка? Ведро воды? Но сеток рядом не было, а фонтан слишком далеко. Хотя бы вёдра есть…

Мопед был метрах в двадцати от него и стремительно приближался. Алекс подбежал к ближайшему лотку с цветами, схватил оттуда ведро, вытряхнул из него засушенные цветы и насыпал в него семян из мешка, стоявшего у соседнего лотка. Владельцы обоих лотков что-то громко кричали, но он не обращал на них внимания. Резко развернувшись, Алекс взмахнул ведром и осыпал семенами «Веспу», которая как раз неслась мимо. Том смотрел на происходящее сначала с изумлением, потом разочарованно. Если Алекс думал, что куча семян собьёт воров с мопеда, то ошибался. Они даже не замедлили ход.

Но его план состоял в другом.

На площади собрались две, а то и три сотни голубей, и все они увидели (или услышали), как из ведра сыплются семена. Два седока оказались полностью покрыты ими – семена завалились в складки одежды, под воротники, в ботинки. Небольшая кучка скопилась возле паха водителя, немного семян попали в сумку мисс Бедфордшир, немного – в волосы водителя.

Для голубей двое воров внезапно превратились в обед на колёсах. Вихрь из серых перьев спикировал на мопед, казалось, сразу со всех сторон. Одна из птиц вдруг вцепилась водителю в лицо и начала колотить его клювом по макушке в поисках семян. Другой голубь клевал его в шею, третий – между ног, в самое чувствительное место. Сразу два голубя уселись на шею пассажира, третий повис на рубашке, четвёртый попытался влезть в украденную сумочку. А затем налетели новые. Вокруг мопеда, хлопая крыльями и толкаясь, собралось не меньше двадцати голубей, настоящее облако перьев, когтей и – слишком уж возбуждёнными оказались птицы – комочков белого помёта.

Водитель ничего не видел впереди. Одной рукой он пытался удерживать руль, другой схватился за лицо. Мопед развернулся на сто восемьдесят градусов и снова, ещё быстрее прежнего, понёсся на них. Алекс стоял, готовый в любой момент отпрыгнуть в сторону. Казалось, что его вот-вот переедут, но тут мопед снова резко повернул и полетел к фонтану; двух седоков было едва видно за крутящимся облаком перьев. Переднее колесо врезалось в ступеньку фонтана, и мопед свалился на землю. Обоих воров подбросило в воздух, птицы тут же разлетелись врассыпную. За несколько мгновений до того, как плюхнуться в воду, пассажир мотоцикла вскрикнул и выпустил сумочку. Она взлетела по широкой дуге, словно в замедленном повторе. Алекс сделал два шага и поймал ее.

А потом всё закончилось. Два вора лежали бесформенной кучей, наполовину погружённые в холодную воду. «Веспа», перекошенная и сломанная, валялась на земле. Два полицейских, которые выбежали на площадь, когда уже было практически слишком поздно, спешили к ним. Владельцы лотков смеялись и аплодировали. Том уставился на Алекса; тот подошел к мисс Бедфордшир и вернул ей сумочку.

– По-моему, это ваше, – сказал он.

– Алекс… – У мисс Бедфордшир даже слов не было. – Как?..

– Научили на психотерапии, – ответил Алекс, потом отвернулся и ушёл обратно к другу.

## Дворец вдовы

– А это здание называется Палаццо Контарини дель Боволо, – объявил мистер Грэй. – «Боволо» – венецианское слово, которое означает раковину улитки, и, как вы видите, эта прекрасная лестница действительно немного похожа на раковину.

Том Харрис с трудом подавил зевок.

– Если я увижу хоть ещё один дворец, музей или канал, – пробормотал он, – то кинусь под первый же автобус.

– В Венеции нет автобусов, – напомнил ему Алекс.

– Тогда под водный автобус, или как его там. А если он меня не собьёт, может быть, мне повезёт, и я просто утону.

Том вздохнул.

– Знаешь, в чём проблема этого места? Оно всё выглядит как музей. Офигенно крутой музей. Мне кажется, что я уже полжизни тут хожу.

– Мы завтра уезжаем.

– И вовремя, Алекс.

Алекс не смог заставить себя согласился. Он никогда не бывал в городе, подобном Венеции – но, с другой стороны, в мире и нет другого города, ей подобного, где узкие улочки и тёмные каналы плотно связаны друг с другом сложным, потрясающим узлом. Каждое здание словно соревновалось со всеми соседними, кто богаче украшен. Короткая прогулка могла перенести через четыре века, каждый угол вёл ко всё новому сюрпризу. Этим сюрпризом мог оказаться рынок на берегу канала, где на столах лежали огромные куски мяса, а на мостовую капала рыбья кровь. Или церковь, окружённая водой со всех четырёх сторон, словно плывя. Или большая гостиница, или маленький ресторанчик. Даже магазины были произведением искусства: в их витринах виднелись экзотические маски, стеклянные вазы ярких цветов, засушенные макароны, антиквариат. Да, этот город действительно был музеем – но живым музеем.

С другой стороны, Алекс понимал и Тома. За четыре дня даже он сам уже был сыт по горло. Хватит уже статуй, хватит церквей и мозаик. Хватит толп туристов под палящим сентябрьским солнцем. Как и Том, он уже чувствовал себя откровенно варёным.

А как же Скорпия?

Проблема была в том, что Алекс вообще не представлял, что́ значат последние слова Ясена Григоровича. Может быть, Скорпия – это человек? Алекс заглянул в телефонную книгу и нашел целых четырнадцать абонентов по фамилии Скорпиа, живущих в Венеции и её окрестностях. Может быть, это компания? Или вообще здание, которое так называется? Скуоле – специальные дома, которые строят для бедняков. «Ла-Скала» – оперный театр в Милане. Но вот Скорпия… В Венеции не было ни улиц, названных в ее честь, ни даже указателей, которые помогли бы понять, где она находится.

Лишь сейчас, ближе к концу поездки, Алекс начал понимать, что поиски были безнадежны с самого начала. Если Ясен действительно сказал ему правду, он сам и Джон Райдер были наёмными убийцами. Они работали на Скорпию? Если да, то Скорпия, очевидно, очень тщательно скрывается… может быть, в одном из этих старых дворцов. Алекс снова посмотрел на лестницу, о которой рассказывал мистер Грэй. Откуда ему знать, что именно эти ступеньки не ведут к Скорпии? Скорпия может быть где угодно. Или вообще сразу везде. А вот Алекс за четыре дня в Венеции так и остался непонятно где.

– Мы пройдём по улице Фреццериа к главной площади, – объявил мистер Грэй. – Там мы поедим сандвичей, а после обеда побываем в базилике Святого Марка.

– Ну офигеть теперь! – воскликнул Том. – Ещё одна церковь.

Процессия из дюжины английских школьников, которую возглавляли оживленно говорившие между собой мистер Грэй и мисс Бедфордшир, двинулась вперёд. Алекс и Том мрачно плелись в хвосте. Остался всего один день, и, как выразился Том, уезжали они как раз вовремя. По его словам, он был уже «окультурен с головы до ног». Но он не возвращался в Лондон вместе с остальными. Его старший брат жил в Неаполе, и он собирался провести оставшиеся несколько дней каникул с ним. А вот для Алекса возвращение станет провалом. Он вернётся домой, начнётся учебный год, и…

И тут он увидел яркую вспышку серебра – солнце отразилось от чего-то на самом краю его поля зрения. Он повернул голову, но ничего не увидел. Вдаль уходил канал. С ним пересекался другой канал. Под мостом проходила моторная яхта. Над каналами – типичные старинные коричневые фасады с деревянными ставнями. Над красными черепичными крышами высился купол церкви. Ему просто показалось.

Но когда яхта повернулась, он увидел это во второй раз и понял, что ему все же не показалось: борт яхты украшал серебряный скорпион, прикреплённый к деревянному носу судна. Алекс посмотрел вслед яхте, свернувшей в другой канал. Это была не гондола и не пыхтящий общественный вапоретто[1], а элегантная частная яхта – полированное тиковое дерево, окна со шторами, кожаные сидения. На палубе виднелись два члена экипажа, оба в безупречных белых пиджаках и шортах: один стоял за штурвалом, другой подавал напиток единственной пассажирке. Та сидела совершенно прямо и смотрела вперёд. Алекс увидел лишь чёрные волосы, вздёрнутый нос и лицо, не имевшее вообще никакого выражения. Затем яхта завершила поворот и исчезла из виду.

Моторная яхта, украшенная скорпионом.

Скорпия.

Эта ниточка, конечно, была призрачной и вряд ли к чему-то вела, но Алексу внезапно захотелось узнать, куда же направляется яхта. Серебряного скорпиона словно послали ему, чтобы привести туда, куда он хотел попасть.

И ещё кое-что тоже заставило задуматься. Женщина сидела абсолютно неподвижно. Как можно ехать по такому потрясающему городу и не выказать вообще никаких эмоций, даже ни разу не повернуть голову влево-вправо? Алекс вспомнил Ясена Григоровича. Он был таким же. Он и эта женщина были похожи друг на друга.

Алекс повернулся к Тому.

– Прикрой меня, – нетерпеливо сказал он.

– Что ещё? – спросил Том.

– Скажи остальным, что мне стало нехорошо, и я ушёл в гостиницу.

– Ты куда собрался?

– Потом расскажу.

С этими словами Алекс исчез, нырнув в очень узкий переулок между антикварной лавкой и кафе, который вёл примерно в том же направлении, куда плыла яхта.

Но практически сразу он понял, что с этим будут серьёзные проблемы. Город Венеция стоял на целой сотне островов – мистер Грэй рассказал об этом ещё в первый день. В средние века на этом месте было большое болото. Вот почему здесь нет дорог – только водные пути и островки странной формы, соединённые мостами. Незнакомка передвигалась по воде, а Алекс по земле. Пытаться догнать её – всё равно, что пытаться пройти через невозможный лабиринт, в котором их пути ни разу не пересекутся.

Он уже потерял её из виду. Переулок, в который он зашёл, должен был вести прямо, но вместо этого отходил под углом, перекрытый высоким многоквартирным домом. Он забежал за угол и увидел двух пожилых итальянок в чёрных платьях, сидевших у крыльца на деревянных табуретках. Перед ним тянулся канал, но он был пуст. Тяжёлые каменные ступени вели вниз, к мутной воде, но вперёд было никак не продвинуться… если, конечно, Алексу не хотелось поплавать.

Он посмотрел налево и на мгновение увидел волны, поднятые мотором яхты, – на них раскачивался целый флот гондол, пришвартованных к обветшалому пирсу. Женщина по-прежнему сидела на корме и медленно пила вино из бокала. Яхта прошла под мостиком настолько невысоким, что едва его не задела.

Оставался лишь один вариант. Он развернулся и со всех ног побежал обратно. Пожилые женщины неодобрительно покачали головой. Алекс только сейчас понял, насколько же сегодня жарко. Солнце словно запуталось в сети узких улочек, и даже в тени скрыться от жары не получалось. Уже вспотевший, он выскочил обратно на улицу, с которой начал погоню. К счастью, ни мистера Грэя, ни его одноклассников рядом не было.

Куда теперь?

Все улицы, все повороты вдруг показались совершенно неотличимыми друг от друга. Положившись на своё чувство направления, Алекс решил, что повернуть нужно налево. Он пробежал мимо фруктовой лавки, свечного магазинчика и ресторана под открытым небом, где официанты уже накрывали обеденные столы. Добравшись до поворота, он увидел тот самый мостик – настолько крохотный, что он мог его пересечь буквально за пять шагов. Он остановился посередине и наклонился над перилами, разглядывая канал. В нос ударил запах застоявшейся воды. Ничего. Яхта уже уплыла.

Но Алекс знал, куда она направлялась. Ещё не поздно – если, конечно, он не остановится. Он побежал дальше. Турист-японец собирался сфотографировать жену и дочь; пробегая между ними, Алекс услышал щелчок затвора. Когда они вернутся в Токио и проявят плёнку, то на одном из кадров увидят худого, атлетичного, светловолосого мальчика с чёлкой, одетого в шорты и футболку «Супердрай», с вспотевшим лицом и целеустремлённым взглядом. Будет что вспомнить.

Толпа туристов. Уличный музыкант с гитарой. Ещё одно кафе. Официанты с серебряными подносами. Алекс бежал и бежал, не обращая внимание на протестующие крики за спиной. Воды нигде видно не было; улица, казалось, тянулась вечно. Но он понимал, что где-то впереди должен быть канал.

И Алекс его нашёл. Дорога просто исчезла, впереди текли серые воды. Он добрался до Гранд-канала, самого большого водного пути Венеции. И увидел моторную яхту с серебряным скорпионом. Она была метрах в тридцати впереди, окружённая другими судами, и с каждой секундой удалялась всё дальше.

Алекс понимал, что если упустит её сейчас, то больше никогда не найдёт. От Гранд-канала в обе стороны отходило слишком много каналов поменьше. Яхта могла свернуть к частной пристани возле какого-нибудь дворца или остановиться у одного из фешенебельных отелей. Он заметил деревянную платформу, покачивавшуюся на воде, и понял, что это остановка венецианского речного трамвайчика. Рядом стояла касса, где продавались билеты, и вокруг неё уже собралась приличная толпа. На жёлтой табличке было написано название остановки: САНТА-МАРИЯ-ДЕЛЬ-ДЖИЛЬО. От неё как раз отходил большой, заполненный людьми теплоход. Маршрут номер один. В первый день по приезде школьная группа как раз плыла на этом речном трамвае от главного вокзала; он шёл по Гранд-каналу из конца в конец. Двигался он быстро, уже отошёл на пару метров от остановки.

Алекс оглянулся. Догнать моторную яхту по лабиринту узких улочек он не сможет ни за что. Вапоретто – его единственный шанс. Но он уже отошёл слишком далеко. Алекс опоздал на этот «трамвай», а следующий придёт хорошо если минут через десять. Мимо проплыла гондола; гондольер пел что-то по-итальянски улыбающейся семье туристов. На секунду Алекс задумался, не угнать ли гондолу. Но потом ему пришла в голову идея получше.

Он крепко ухватился за весло и вырвал его из рук гондольера. Тот удивлённо вскрикнул, развернулся и потерял равновесие. Туристы испугались, увидев, как он упал в воду. Алекс тем временем проверил на прочность весло. Длиной метров пять, длинное, тяжёлое. Гондольер держал его вертикально, управляя лодкой с помощью плоского конца. Алекс разбежался и изо всех сил воткнул весло в воду Гранд-канала, надеясь, что здесь не слишком глубоко.

Ему повезло. На море как раз был отлив, а дно канала было завалено самыми разнообразными вещами – от старых стиральных машин до велосипедов и тачек. Венецианцы весело бросали всё это в воду, вообще не задумываясь о загрязнении окружающей среды. Весло упёрлось во что-то твёрдое, и Алексу удалось хорошенько оттолкнуться. Точно такую же технику он использовал на соревнованиях по прыжкам с шестом в «Брукленде». На какое-то мгновение он взлетел в воздух, отклонившись назад, и завис над Гранд-каналом. А затем отпустил весло, его бросило вперёд, и он влетел прямо в открытую дверь речного трамвайчика, приземлившись на палубу. Остальные пассажиры изумлённо таращились на него. Но, так или иначе, он успел.

В венецианских маршрутных теплоходах очень редко ходили кондукторы – именно поэтому никто не начал задавать Алексу неудобных вопросов: например, зачем ему понадобился настолько оригинальный способ попадания в трамвайчик и собирается ли он платить за проезд. Он наклонился над бортом и с удовольствием подставил лицо ветерку. А моторная яхта так и не исчезла из виду. Она по-прежнему держалась впереди – вышла из главной лагуны и вернулась обратно в центр города. Над каналом протянулся узкий деревянный мост, и Алекс сразу же узнал Мост Академии, который ведёт в крупнейшую картинную галерею города. Он провёл там целое утро, разглядывая произведения Тинторетто, Лоренцо Лотто и множества других художников, фамилии которых оканчивались исключительно на «о». На мгновение он задумался, что же вообще натворил. Он сбежал с экскурсии. Мистер Грэй и мисс Бедфордшир, скорее всего, уже позвонили в гостиницу – и хорошо, если не в полицию. И с чего его вообще сюда понесло? Увидел серебряного скорпиона на чьей-то яхте? Должно быть, он всё-таки сходит с ума.

Вапоретто замедлил ход, приближаясь к следующей остановке. Алекс напрягся. Он понимал, что если дожидаться, пока одна толпа пассажиров сойдёт с теплохода, а другая на него поднимется, моторную яхту он уже никогда не увидит. Теплоход свернул к другому берегу канала. Здесь было уже не так людно. Алекс перевёл дыхание. Интересно, сколько он ещё сможет бежать?

А потом он с облегчением увидел, как моторная яхта пристаёт к берегу. Она остановилась возле дворца чуть дальше вверх по течению, за частоколом из деревянных шестов, косо торчавших из воды, словно копья, заброшенные туда случайно. Из дворца вышли двое слуг в ливреях. Один из них пришвартовал яхту, другой протянул руку в белой перчатке. Женщина взялась за его руку и спустилась на берег. Она была одета в обтягивающее кремовое платье и короткий пиджак. На руке висела сумочка. Больше всего она напоминала модель, сошедшую с обложки глянцевого журнала. Не задерживаясь ни на секунду, она поднялась по ступенькам и исчезла за каменной колонной, оставив слуг разбираться с её багажом.

Речной трамвайчик уже собирался отходить от берега. Алекс поспешно выбрался на остановку. Ему пришлось снова искать дорогу среди зданий, теснившихся вдоль Гранд-канала, но на этот раз он точно знал, что искать. И через несколько минут Алекс нашёл нужное место.

То был типичный венецианский дворец из белого и розового камня, с узкими окнами, встроенными в фантастический узор из колонн, арок и балюстрад; в таком дворце вполне могло разворачиваться действие «Ромео и Джульетты». Но самое большое впечатление производило положение дворца. Он не просто стоял фасадом к Гранд-каналу: он словно погружался в него, волны бились прямо о каменную кладку. Женщина с яхты прошла через подъёмную решётку, похожую на те, что ставили в рыцарских за́мках. Только вот этот замок был плавучим. Или тонущим. Сказать, где заканчивается дворец и начинается канал, было очень трудно.

С одной стороны, по крайней мере, ко дворцу всё-таки можно было пройти и по земле. Он примыкал к широкой площади с деревьями и кустами, высаженными в узорчатых горшках. Повсюду сновали слуги – вешали верёвочные барьеры, расставляли масляные факелы, разворачивали красную ковровую дорожку. Плотники строили что-то похожее на маленькую сцену. Многочисленные грузчики тащили во дворец ящики и коробки. Алекс увидел бутылки шампанского, фейерверки, разнообразную еду. Здесь явно готовились к очень серьёзной вечеринке.

Алекс остановил одного из рабочих.

– Простите, – сказал он. – Вы знаете, кто здесь живёт?

Рабочий не говорил по-английски и даже не пытался проявить дружелюбие. Алекс задал тот же вопрос другому рабочему – с тем же самым результатом. Он уже встречал подобных им людей раньше: охранники академии «Пойнт-Блан», техники «Крэй Софтвер Текнолоджис». Эти люди опасались своих работодателей. Им платили за выполненную работу, и они не делали ничего, что не предусмотрено инструкцией. Было ли им что скрывать? Может быть.

Алекс ушёл с площади и обошёл дворец сбоку. Во всю длину другой стены тянулся канал, и на этот раз ему повезло. Он увидел пожилую женщину в чёрном платье и белом фартуке, подметавшую дорожку на берегу, и подошёл к ней.

– Вы говорите по-английски? – спросил он. – Вы сможете мне помочь?

– Си, кон пьячере, мио пикколо амико[2], – кивнула женщина и отложила метлу. – Я много лет жила в Лондон. Я говорю английски хорошо. Кто мне сделать?

Алекс показал на здание.

– Что это за место?

– Это Ка-Ведова, – попыталась объяснить она. – Ка… ну… в Венеции говорят «каса». Это значит «дворец». А «ведова»?

Она замолчала, попыталась подобрать нужное слово.

– Это Дворец Вдовы. Ка-Ведова.

– А что тут происходит?

– Большой праздник сегодня. День рождения. Маски, костюмы. Много важные люди.

– Чей день рождения?

Она ответила не сразу. Алекс задавал слишком много вопросов, и это, похоже, казалось ей подозрительным. Но возраст опять-таки сослужил ему хорошую службу. Ему всего четырнадцать лет. Просто любопытный мальчик, чего такого?

– Синьоры Ротман. Очень богатая леди.

– Ротман? Как сигареты?

Но старушка уже закрыла рот, а в глазах мелькнул страх. Алекс оглянулся и увидел, что за ним смотрит один из охранников с площади. Похоже, ему уже здесь не рады – хотя что там «уже», ему и изначально никто не радовался.

Он решил всё-таки задать последний вопрос.

– Я ищу Скорпию, – сказал он.

Пожилая женщина уставилась на него так, словно он отвесил ей пощёчину. Она подняла метлу и нервно взглянула на охранника, наблюдавшего за ними. Хорошо, что он не слышал их разговора. Он почувствовал, что что-то здесь не так, но с места не двинулся. Тем не менее, Алекс понял, что пора уходить.

– Неважно, – сказал он. – Спасибо вам за помощь.

Он быстро прошёл вдоль канала. Перед ним вырос ещё один мост, и Алекс перешёл его. Он не понимал, почему, но радовался, что Дворец Вдовы остался за спиной.

Едва дворец исчез из виду, Алекс остановился и задумался над тем, что удалось узнать. Яхта с серебряным скорпионом привела его ко дворцу, которым владела красивая, богатая и неулыбчивая женщина. Дворец охраняют сурового вида ребята, а как только он упомянул название «Скорпия» в разговоре с уборщицей, та посмотрела на него как на прокажённого.

Данных немного, но вполне достаточно. Сегодня будет бал-маскарад в честь дня рождения. На него пригласили важных людей. Алекса среди приглашённых не было, но он уже принял решение.

Он придёт на этот бал.

## Незримый меч

Женщину, которая вошла в палаццо, звали Джулия Шарлотта Гленис Ротман. То был её дом – по крайней мере, один из домов. Ещё у неё была квартира в Нью-Йорке, дом с гаражом в Лондоне и вилла с видом на Карибское море и белые пески Тёртл-Бея на острове Тобаго.

Она прошла по тускло освещённому коридору, который тянулся по всей длине здания, от пристани с одной стороны до приватного лифта с другой; её высокие каблуки громко щёлкали по терракотовым плиткам. В коридоре не было ни одного слуги. Её рука в шёлковой перчатке коснулась серебристой кнопки вызова лифта, и дверь открылась. Лифт был маленьким, в него мог поместиться только один человек. Но она и жила одна. Слуги ходили по лестницам.

Лифт поднялся на третий этаж, и она вышла в современно обставленный конференц-зал. Там не было ни ковра, ни картин на стенах, ни каких-либо других украшений. И, что ещё страннее, в комнате, из которой открывался бы один из самых красивых видов на нашей планет, не было ни единого окна. Но, с другой стороны, если из комнаты нельзя выглянуть, нельзя в неё и заглянуть. Так безопаснее. Зал освещали галогеновые лампы на стенах, а из мебели в комнате был только длинный стеклянный стол, окружённый кожаными креслами. Напротив лифта виднелась дверь, но она была заперта. С другой её стороны стояли два охранника, вооружённые и готовые убить любого, кто в следующие полчаса хотя бы близко подойдёт к этой двери.

За столом её уже ждали восемь человек. Одному было уже за семьдесят – лысый, хрипло дышащий, с воспалёнными глазами, он был одет в мятый серый костюм. Рядом с ним сидел китаец, а напротив – светловолосый австралиец в рубашке с открытой шеей. Люди, собравшиеся в зале, явно приехали со всех концов света, но была у них одна общая черта: неподвижность и холодность, из-за которой в комнате было примерно так же весело, как в морге. Никто из них не поздоровался с миссис Ротман, когда та села на своё место во главе стола. На часы тоже никто не смотрел. Если она пришла, это значило, что сейчас ровно час дня. Именно в это время должна была начаться встреча.

– Добрый день, – сказала миссис Ротман.

Несколько человек кивнули, но никто не ответил. Приветствия – лишь пустая трата слов.

Девять человек, собравшихся за столом на третьем этаже Дворца Вдовы, составляли совет директоров одной из самых безжалостных и успешных преступных организаций мира. Старика звали Макс Грендель, китайца – доктор Сан. У австралийца вообще не было никакого имени. Они собрались в этом зале без окон, чтобы обсудить последние детали операции, которая всего через несколько недель сделает их богаче на миллиард фунтов.

Организация называла себя «Скорпия».

Они все понимали, что название очень причудливо, и тот, кто его придумал, скорее всего, перечитал книг о Джеймсе Бонде. Но организации нужно было название, а это слово было составлено из четырёх основных направлений её деятельности.

Саботаж. Коррупция. Разведка. Политические убийства.

Скорпия. Это название оказалось весьма звучным на многих языках и легко слетало с губ любого, кто решался обратиться к ним. Скорпия. Семь букв, записанные в базах данных полиции и служб безопасности всего мира.

Организация образовалась в начале восьмидесятых, во время так называемой холодной войны – тайной войны, которую много десятилетий вели между собой Советский Союз, Китай, Америка и Европа. Все мировые правительства содержали свою армию шпионов и наёмных убийц, готовых убить или умереть за свою страну. Но вот сменить род деятельности они явно были не готовы; двенадцать из них поняли, что холодная война довольно скоро закончится, и они останутся без работы. Больше не будут нужны. Настало время самостоятельной работы.

Они собрались одним воскресным утром в Париже. Первая встреча прошла в «Мэсон-Бертийон», знаменитом кафе-мороженом на острове Сен-Луи, неподалёку от собора Парижской Богоматери. Они все знали друг друга и до этого не раз пытались друг друга убить. Но теперь, в красивой, обшитой деревянными панелями комнате с антикварными зеркалами и кружевными занавесками, наслаждаясь блюдами знаменитого бертийоновского мороженого из дикой клубники, они обсуждали, как теперь будут работать вместе, чтобы разбогатеть. Именно на этом собрании родилась Скорпия.

И организация процветала. Она держала под колпаком весь мир. Свергла правительства двух стран, организовала несправедливое избрание президента в третьей. Уничтожила десятки компаний, подкупала политиков и госслужащих, организовала несколько крупных экологических катастроф… и устраняла всех, кто решался встать у неё на пути. Сейчас она несла ответственность за десятую часть всех совершаемых в мире террористических актов – и получала за это хорошие деньги. Руководители Скорпии любили сравнивать себя с «Майкрософт», только в преступном мире, – только вот по сравнению с Скорпией «Майкрософт» на самом деле были мелкими сошками.

Из двенадцати основателей осталось только девять. Один умер от рака, двоих убили. Но за двадцать лет жестоких преступлений это даже неплохо. У Скорпии никогда не было одного-единственного лидера. Все девять председателей были равными партнёрами, но на каждый новый проект назначался один конкретный руководитель – в алфавитном порядке.

Сегодня они обсуждали проект под кодовым названием «Незримый меч». Им управляла Джулия Ротман.

– Рада сообщить совету директоров, что всё идёт точно по графику, – объявила она.

В её голосе слышался лёгкий валлийский акцент. Она родилась в Аберистуите. Её родители, валлийские националисты, сжигали дома английских отпускников, купленные в качестве дач. К сожалению, один из этих домов они подожгли, когда владелец-англичанин с семьёй был ещё внутри, и в шесть лет Джулию отправили в детский дом, а родителям дали пожизненные сроки. В каком-то смысле именно в этот день началась её преступная карьера.

– Прошло уже три месяца, – продолжила она, – с тех пор, как к нам обратился клиент, джентльмен с Ближнего Востока. Сказать, что он богат, – значит, ничего не сказать. Он мультимиллиардер. Он посмотрел на мир, на баланс его сил, и решил, что что-то пошло очень неправильно. Он попросил нас всё исправить.

Проще говоря, наш клиент считает, что Запад стал слишком сильным. Если конкретно – Великобритания и Америка. Именно благодаря их дружбе удалось победить во Второй мировой войне. И именно благодаря их дружбе Запад сейчас может вторгаться в любую страну, в которую заблагорассудится, и забирать там всё, что угодно. Наш клиент попросил нас раз и навсегда разрушить британско-американский союз.

Что я могу сказать о нашем клиенте? – Миссис Ротман мило улыбнулась. – Может быть, он визионер, который искренне заинтересован в мире во всём мире, а может быть, он совершенно сумасшедший. Так или иначе, для нас нет никакой разницы. Он предложил нам огромную сумму – миллиард фунтов, – чтобы мы сделали то, что он хочет. Унизить Великобританию и Америку, чтобы они больше не работали вместе как единая мировая держава. И я с радостью вам сообщаю, что двадцать миллионов фунтов, первый транш, вчера поступили на наш счёт в швейцарском банке. Теперь мы готовы перейти ко второй стадии.

В комнате повисло молчание. Остальные ждали продолжения речи миссис Ротман; слышался только тихий шум кондиционера, снаружи не доносилось ни звука.

– Вторая и последняя стадия начнётся менее чем через три недели. Обещаю вам: вскоре британцы и американцы вцепятся друг другу в глотки. Более того, уже к концу этого месяца обе страны будут повергнуты на колени. Америку будут ненавидеть во всём мире, а британцы станут свидетелями такого ужаса, какой и представить себе не могли. Мы станем намного богаче. Ну а наш друг с Ближнего Востока будет очень доволен вложением средств.

– Простите, миссис Ротман. У меня вопрос…

Доктор Сан учтиво склонил голову. Его лицо казалось сделанным из воска, а его чёрные как смоль волосы выглядели лет на двадцать моложе всего остального тела. Должно быть, он их красил. Он был очень маленького роста и напоминал вышедшего на пенсию учителя. Впрочем, кого бы он ни напоминал, на деле он был экспертом по пыткам и боли мирового уровня. Он даже написал об этом несколько книг.

– Сколько людей вы собираетесь убить? – спросил он.

Джулия Ротман задумалась.

– Точно подсчитать довольно сложно, доктор Сан, – ответила она. – Но по самой меньшей мере – тысячи. Много тысяч.

– И все эти тысячи будут детьми?

– Да. По большей части – двенадцати-тринадцати лет.

Она вздохнула.

– Не стоит и говорить, что это очень, очень прискорбно. Я обожаю детей, пусть и рада, что у меня самой их никогда не было. Но таков план. И должна сказать, что психологический эффект от гибели такого количества молодых людей может принести немалую пользу. Вас это беспокоит?

– Ни в коем случае, миссис Ротман, – покачал головой доктор Сан.

– У кого-нибудь есть возражения?

Никто не сказал ни слова, но уголком глаза миссис Ротман заметила, как нервно заёрзал в кресле Макс Грендель. Ему было семьдесят три года – самый старый из всех собравшихся, с обвисшей кожей и пигментными пятнами на лбу. Он страдал от болезни глаз, из-за которой они постоянно слезились. Сейчас он промокал глаза платком. Трудно было поверить, что когда-то он был командиром немецкой тайной полиции и однажды лично задушил иностранного шпиона в концертном зале во время исполнения Пятой симфонии Бетховена.

# Примечания

1

Вапоретто – общественный транспорт Венеции, маршрутные теплоходы. – Прим. пер.

2

Да, с удовольствием, мой маленький дружок (итал.) – Прим. пер.