# Ты нужен…

Ксения Булатова

Юлия – обычная городская девушка. Она живет обычной жизнью. У нее хорошая работа. Неплохой доход. Она воспитывает двух сыновей. Однажды летним днем Юлия встречает человека, который двенадцать лет назад изменил ее жизнь. Что принесет Юлии эта встреча? Хватит ли ей сил сохранить воспоминания и не забыть? Сможет ли девушка пережить трагедию души? Сможет ли ее любовь победить обстоятельства?

## Глава 1

15 сентября 2021 года.

– Мне нужен психотерапевт, – услышал я чуть слышный робкий голос за дверью.

Мой рабочий день почти заканчивался. Я стоял у окна, держа в руках чашку горячего чая, и смотрел на начинающийся закат. Было около четырех часов вечера, но солнце только начинало садиться. Любуясь закатом, я обдумывал слова своего предыдущего пациента и размышлял о его лечении.

Это был мой первый рабочий день в качестве частного врача. Я только что окончил медицинскую академию и устроился на работу в городскую больницу. Меня все вроде бы устраивало, но я стремился к собственной практике. Арендовал помещение, нанял секретаря, опубликовал объявления. На поиск первого пациента ушло не более двух месяцев. К счастью, более-менее свободный график позволял мне все это совмещать.

В моем новом кабинете на втором этаже двухэтажного дома был удобное темно-синее кожаное кресло, на котором, как я предполагал, должны были размещаться мои пациенты. Я поставил его напротив большого окна, вид которого выходил на небольшой, но красивый парк. Как я думал, это должно было располагать людей к непринужденной беседе. В летнее время можно услышать щебетание птиц. В зимнее можно рассматривать цветные узоры на окне. Рядом с диваном небольшой кофейный столик, на котором всегда стояла ваза с печеньем и карамельками. Чуть вдалеке у стены я расположил удобный вертящийся стул, на котором предполагал сидеть сам и делать необходимые заметки. Так же в моем маленьком, но уютном кабинетике был небольшой шкаф, где я планировал хранить необходимую документацию. Пока он был заполнен лишь на треть. Лицензия, дипломы об образовании, курсы повышения квалификации, книги по медицине. Собственно, и все.

К году работы я надеялся, что моя частная практика расширится. Это подтверждал и предыдущий пациент. Небольшая проблема на работе переросла в конфликт с начальством. Я планировал разрешить это в несколько встреч. Ничего сложного. Он будет доволен, а хорошие рекомендации еще никому не мешали. Еще и на основной работе я предлагал свои визитки тем, кто столкнулся с горем или другими проблемами. К сожалению, в больнице таких людей предостаточно.

Настойчивый голос за дверью отвлек меня от раздумий. Я спрятал кружку с недопитым чаем в шкаф. И прислушался. Мне стоило держаться за каждого клиента. Но уже вечерело. А в больнице я сильно устал, и безумно хотелось домой. Растянуться на большом диване, включить телевизор на каком-нибудь спортивном канале и забыться.

– Мне нужен психотерапевт, – довольно упрямо и все так же робко повторил голос за дверью. Как я подумал, он принадлежал молодой девушке. Уже интересно.

– К сожалению, Юрий Павлович не может вас сегодня принять, его рабочий день закончился. Могу предложить вам записаться через два дня. – Моя секретарь знала свои обязанности достаточно хорошо. И ее рабочий день тоже подходил к концу. Сегодня мы уже никого не ждали. Но голос этой девушки вызывал беспокойство. Она как будто не хотела сюда приходить, но что-то ее привело. Слишком несмелым и неуверенным был этот по-детски наивный голос, просящий о помощи.

– Простите, – ответил все тот же робкий голос девушки. – Но мне это необходимо сегодня.

Я распахнул тяжелую дубовую дверь и посмотрел в спину этой девушки. Как я и предполагал, она уже собиралась уходить. На ней было красное платье, не достаточно облегающее, чтобы на ум могли прийти нелестные мысли. Но достаточно простое, чтобы понять, что она из обычной семьи, и вряд ли может себе позволить многочасовые приемы у психотерапевта. У нее были длинные волнистые волосы, шоколадного оттенка, которые достигали ее талии.

– Я ее приму, – твердым тоном сказал я. До конца рабочего дня оставалась еще пара часов. Я подумал, что успею ее выслушать.

Девушка обернулась, и я немного растерялся. Голос был таким молодым, юным, но чуть заметные морщинки вокруг глаз выдавали истинный возраст. Она выглядела очень бледной. Особенно в сочетании с ее платьем. Тоненькие прядки волос привлекательно обрамляли черты ее лица. Она была невысокого роста, и поэтому выглядела в целом довольно милой. Ее губы чуть заметно улыбнулись в благодарности, но вот только глаза выражали беспросветную тоску.

– Проходите. Присаживайтесь, – сказал я, указывая девушке на удобное кресло. В окне я увидел чуть желтеющие листья на дереве, пока еще не опадающие, и невероятно долгий, малиновый закат. Даже не малиновый, а винно-красный. Что-то заинтересовало меня в этой девушке, но я пока не мог понять, что именно. Ее походка, не совсем уверенная, ее взгляд, постоянно устремленный вниз.

Девушка присела. На самый край кресла. Оно немного скрипнуло, словно эхо, отражающее ее мысли.

– Меня зовут Юлия Ростова, мне тридцать шесть лет, и мне нужен психотерапевт.

Второй раз за эти пять минут я растерялся. Тридцать шесть лет? У нее ни одной морщинки на лбу, нежная светлая кожа. Выглядит она по меньшей мере лет на двадцать семь, но никак не больше. Но что-то в выражении ее лица мне недоставало. Милое, правильной формы личико, небольшой носик, который она несколько раз поморщила, розовые без намека на помаду губы, которыми она пыталась вежливо улыбаться.

Глаза. Ее глаза. Что-то в них было не так. Обычного цвета, светло-карие, красивый разрез. Ничего, чтобы отличало ее от других. НО. Для тридцатишестилетней девушки эти глаза слишком старые. Мне показалось, что эти глаза никогда в жизни не улыбались. В них не было яркости, в них не было любви. Они не блестели так, как иногда блестят глаза людей, наслаждающихся жизнью.

Меня съедало профессиональное любопытство, зачем эта девушка пришла к специалисту. Я осторожно предложил ей чашку чая, но она отказалась, попросила только воды. Из шкафа я достал бутылку прохладной воды, чистый высокий стакан. Пока я переливал воду, я не отрывал от девушки взгляда. Она сидела неподвижно на краю кресла и молча смотрела в окно. Когда я подал ей стакан, заметил, что ее руки заметно дрожали. Мне показалось, что сейчас у нее в голове проносится вся ее жизнь.

– Спасибо, – поблагодарила она меня и снова слабо улыбнулась. Она взяла стакан левой рукой и положила ее на подлокотник кресла. Руки ее полностью покрывали рукава платья. Правую руку она держала у себя на коленях.

– Вы можете начать, когда вам будет удобно, я расположился на стуле у дальней стены. Приятно облокотился на спинку.

– А разве мы не должны заполнить бумаги, договор, – опять с большой нерешимостью спросила Юлия.

– Этим займемся чуть позже. – Я не мог оторвать от нее своего любопытного взгляда. Она заметила, и отвернулась к окну. Горящий закат напомнил ей о чем-то, и по ее щеке скатилась одинокая слеза. Я задумался, сколько слез обжигали ее лицо, и сколько слез ей еще осталось пролить.

Закат медленно угасал за окном. Из винно-красного он превращался в лавандово-синий, пока в небе совсем не потемнело. Свет в кабинете я не зажег, подумав, что девушке нужно окунуться в свои воспоминания. Напротив окна зажегся фонарь, осветив бледное лицо Юлии. И только тогда, смахнув слезу со щеки, она начала свой рассказ.

## Глава 2

17 июля 2021 года.

В окно светило яркое солнце. Я готовила завтрак для своих сыновей. Одному одиннадцать лет, другому месяц назад исполнилось шесть. Солнце мешало мне толком подойти к плите, чтобы пожарить омлет. Пекло нещадно. Это нетипичная погода для нашего города, поэтому я приняла решение отправить детей к бабушкам и дедушкам на дачу. Пусть отдохнут от города, подышат свежим воздухом. Давно пора было это уже сделать, но работа отнимала почти все мое время, и мне никак было не собраться их отвести.

Сегодня я взяла отгул и твердо решила отвести детей в деревню. Омлет уже подгорал на сковородке. Схватив ее, я обожгла руку. Пришлось взять кухонное полотенце и отставить сковородку. Огонь я выключить не додумалась. Неожиданно зазвонил телефон. Посмотрев на экран, я немало удивилась. Сашка?

– Привет! – удивленно и в то же время радостно ответила я. Я приложила телефон к уху и прижала его плечом. Свободными руками пыталась разложить омлет по тарелкам, уже стоящим на большом обеденном столе.

Мы с Сашей не виделись уже несколько лет. Но по телефону разговаривали регулярно. Этот один из тех людей, которые являются настоящими друзьями, которые помогут тебе в любой момент жизни, отдадут последнее, чтобы тебе было хорошо. Правда, такими друзьями мы стали не сразу. Года два он являлся моей опорой. Звонил, когда ему было скучно, когда мне требовалась помощь. Звонил просто так. Разговоры с ним были легкими и непринужденными. Как будто свежий ветерок наполнял мое сердце новым дыханием. Когда он звонил, в моей душе разливалось тепло.

– Слушай! – перебивая меня, проговорил в трубку Сашка. – Я проездом в Нижнем буду через два дня. У тебя есть сутки, чтобы решить вопросы на работе. Потому что я тебя заберу с собой.

Сказать, что я опешила, ничего не сказать.

– Куда? – телефон чуть не выпал. Я сильнее сжала мышцы шеи и подставила обожжённую руку под холодную воду.

– К себе. Ты несколько лет работаешь без отпуска. Это не идет тебе на пользу. Тебе нужен отдых. Тебе нужен я.

Саша пять лет назад купил себе дом недалеко от Черного моря. Пару раз я приезжала к нему в гости, отдыхала у него. Но сейчас это звучало как какой-то призыв.

– Саш, но я не могу. У меня разгар проекта. Если я сейчас все брошу, то меня и уволить могут, – пыталась оправдаться я. Но идея уехать сейчас, в самую жару, манила невыносимо.

– Ты же неоценимый сотрудник. Не уволят. Скажись больной. Я буду через два дня.

Он повесил трубку. Спорить с Сашей было бесполезно. И он всегда прав. Чтобы я не говорила, чтобы не делала, Сашин взгляд на жизнь был безукоризнен. Я привыкла его слушать. Тем более, что вот уже как два года умер мой муж, и собственно говоря, прислушиваться больше было не к кому.

Омлет, конечно же, пригорел. Взглянув в тарелки, я поняла, что есть его бесполезно. Я вывалила его в мусорное ведро. Но у меня всегда есть запасной вариант – хлопья с молоком. От этого дети никогда не отказывались. Я достала пачку с хлопьями из подвесного шкафа, а молоко из холодильника. Насыпала все по тарелкам.

– Мальчики, завтрак готов! Если поторопитесь, успеем к бабушке до обеда.

С шумом дети подбежали к столу, и расплескивая молоко, начали поглощать свой нехитрый завтрак.

– Мам, воды, – попросил старший. –Ты что, забыла?

– Сам можешь налить, не маленький, – чуть было не рассердилась я. Но взглянув ему в глаза, не могла устоять. Взяла большой стакан и налила ему прохладной воды из фильтра. Не забыв при этом добавить пару кусочков льда из морозильника. На стакане тут же стал образовываться чуть светлый конденсат. Из-за него стакан стал полностью непрозрачным.

– Спасибо, – буркнул старший.

Я провела рукой по его волосам, вдохнула его запах и тихонько улыбнулась.

– Приятного аппетита.

Младший умудрялся говорить даже во время еды. Постоянно рассказывал нам истории. Откуда столько информации в голове шестилетнего мальчишки, ума не приложу. Старший сидел и слушал, молча глядя в свою тарелку.

Не скажу, что мальчишки были рады поехать на дачу. Старший вообще недоволен: он только-только начал нормально общаться с друзьями после трагедии с отцом. Замкнутый в себе, тихий и спокойный, он начинал возвращаться к нормальной жизни. А младший был рад. Он всегда счастлив, когда в его жизни появляется что-то новое, с чем можно знакомиться. Он открытый и жизнерадостный человек. Именно он помог нам очнуться от горя, заставил понять, что он теперь главное в моей жизни, и ради него стоит жизнь. Ему было всего четыре, когда погиб отец. Он мало что помнит. А вот на старшем это отразилось серьезно. Они были очень близки. И если младший – это «мамин сынок» в хорошем смысле этого слова, безмерно любящий маму, то старший – это папин. Они проводили очень много времени вместе, ходили на рыбалку, на охоту. Отец учил его стрелять. И все в один миг разрушилось.

## Глава 3

15 сентября 2021 года.

Юлия замолчала. Я не хотел тревожить ее расспросами. Как я думал, она подошла к тому моменту, который не давал ей покоя целых два года. Смерть любимого человека. К сожалению, это частая причина обращения к специалистам. Я задавался вопросом, как она два года прожила, мучаясь воспоминаниями, бесконечной любовью к своему мужу? В голове уже просчитывался план ее лечения. По моим подсчетам, это не заняло бы много времени. Первое, что ей нужно, по моему мнению, это выговориться. Затем я бы задавал вопросы, чтобы понять, почему ее не отпускает боль. Ведь после похорон, как бы люди ни любили, они всегда возвращаются к прежней жизни. Тем более у нее осталось двое детей, ради которых нужно продолжать жить, и любить. Да, остается тоска в душе, но все поправимо.

Я расслабился, думая, что сейчас мы перейдем к самому главному. Посмотрел на свои массивные наручные часы, подарок деда. К шести закончим, – подумал я. И мысленно уже назначил ей дату следующего посещения.

Тишина осторожно постучалась в мою дверь. Ей пришлось открыть и впустить в комнату. Юлии надо было дать время, чтобы собраться с мыслями и продолжить. Она продолжала смотреть в окно, в котором уже не было видно парка. Яркий фонарь освещал дорогу рядом с домом, по которой время от времени проезжали автомобили. Мой кабинет находился не в центре города, поэтому шума здесь можно было не опасаться. Видимо, поэтому тишина и выбрала это место, чтобы стать невольным свидетелем нашего разговора.

Я старался не шевелиться на своем стуле, чтобы не сбить Юлию с мыслей, хотя оно предательски теребило меня из стороны в сторону. По началу я старался не смотреть на девушку, чтобы не смущать ее еще больше. Но она меня не видела, поэтому я решился взглянуть на нее.

Юлино кресло чуть скрипнуло. Она продолжала сидеть на самом краю дивана, ни разу не пошевелившись. Потом я услышал, как Юлия сделала глоток воды. Она сидела ко мне полубоком, так что я мог видеть профиль ее лица. Ее глаза то поднимались, тогда она смотрела в окно, то опускались, и она рассматривала свою руку, лежащую на коленях. Я обратил внимание, что она изредка теребила свое обручальное кольцо. Невероятно тоненькое и казавшееся огромным на ее худых пальчиках. Никаких украшений я больше не заметил.

– Мой муж – военный, – продолжила Юлия. – Два года назад его вызвали в срочную командировку. Я не знаю, даже куда. Ну это и неудивительно. Он часто уезжал. Я особо не волновалась. Обычно, это было на две-три недели. Я привыкла справляться одна. Больше переживали мальчишки. Но в этот раз все было по-другому.

## Глава 4

21 апреля 2019 года.

Резкий телефонный звонок заставил меня открыть глаза. В окно било яркое, но пока еще сонное солнце. Оно дремало на соседней подушке, не желая вставать. Я посмотрела на часы: восемь утра. Воскресенье. Ну почему же нельзя поспать подольше в единственный выходной? Муж сидел на своей половине кровати, освещаемый утренним солнцем. Его волосы спутались за ночь.

– Слушаю. – Твердый голос моего мужа, говорящего в трубку. – Понял. – Его спина напряглась.

Всего два слова. Два слова, которые перечеркнули всю мою жизнь.

– Что-то случилось? – сонно спросила я. Хоть утро было и солнечным, совсем не хотелось вставать. Я провела рукой по его мускулистой спине.

– Ничего особенного, – ответил мой муж, повернувшись ко мне. В его голосе звучала ласка и забота. Он всегда был таким, безмерно меня любящим, и очень заботливым. Никогда не повышал на меня голос, даже когда мы спорили, и когда я была не права. – Опять вызывают.

– И ты опять мне не скажешь, куда, – я снова лениво потянулась.

– Естественно. – Он уже надевал форму. Мне нравилось, когда он был в форме. Мужественный, строгий. Настоящий мужчина. Такой, каким я хотела его видеть. – Ты поспи еще. Сейчас очень рано. Пойду попрощаюсь с детьми.

– Ты надолго? – спросила я, закрывая глаза.

– Пока еще не знаю. Как обычно. Скорее всего, на пару недель. – На пару недель – это слова он говорил постоянно. Его рабочая сумка всегда была наготове. Никогда не знаешь, когда его вызовут в следующий раз. Хорошо, если эти пару недель не превращались в пару месяцев.

– Будь осторожен. – Спящими глазами я посмотрела на него из-под одеяла. Он подошел, присел на краешек кровати, нежно погладил меня по волосам, рассыпавшимся по подушке.

– Я люблю тебя. – Поцелуем он смахнул слезу с моей щеки. Я всегда плакала, когда он уезжал. Не хотела быть одна, не хотела отпускать его. Он был моей надеждой, моим спасением. Он мне был нужен.

– Я тебя тоже, – ответила я тихо. И я не соврала. Я любила его. Пусть и не так же, как он, но по-своему, тихо, заботливо. Я была ему благодарна.

– Я скоро вернусь, – он погладил меня по щеке, тихо встал и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Я закрыла глаза, наслаждаясь его теплом, восходом солнца, скользящими по одеялу лучами. Я услышала, как скрипнула дверь в детской. Он зашел к сыновьям, чтобы попрощаться и с ними. Не знаю, проснулись ли они. Из детской не доносилось ни звука. Я решила еще немного понежиться в кровати.

Теплое солнечное утро никак не позволяло мне встать. Надо приготовить завтрак для детей. Сегодня мы хотели всей семьей отправиться в ближайший парк на семейную прогулку. Мы так делали каждое воскресенье. Наш семейный день. Аттракционы для детей, сладкая вата для меня. Свежий воздух, и никаких забот. В этот день мы обычно обедали где-нибудь в городе, а на ужин заказывали пиццу. Маме тоже нужно отдыхать, говорили они. Сегодня мне придется идти с детьми одной. И пока дети будут во всю веселиться, я буду наедине со своими мыслями. Но к этому тоже было не привыкать. Мужа часто отправляли в командировки. Я снова потянулась в кровати, обнимая уже проснувшееся солнце на моей подушке.

Затем хлопнула входная дверь. И этот звук до сих пор звучит в моей голове. Это было последнее, что я слышала от своего мужа. Звук хлопка входной двери. Он больше не вернулся.

## Глава 5

15 сентября 2021 года

Юлия замолчала снова. По ее щеке спускалась одинокая слеза. Вот мы и подошли к сути проблемы, подумал я. Но что-то смущало меня в ее словах. Благодарная любовь. Как это понимать?

– Можно мне еще воды, – робко попросила Юлия.

– Конечно, – я очнулся от своих раздумий. Неторопливо встал, подошел к столу, на котором стояла бутылка. Звук льющейся воды в стакан заставил меня отказаться от своих наводящих вопросов Юлии. Что-то здесь было не так. Она скучает по своему мужу, это факт. Но это еще не вся история. Здесь кроется что-то еще.

Я передал ей стакан. Он покрылся тонким слоем конденсата. То ли в кабинете стало слишком жарко от ее рассказа, то ли вода была очень холодная.

– Спасибо. – Тут она впервые за все время взглянула на меня. Я понял, что не давало мне покоя. Ее глаза. Они стали еще глубже и печальнее. Чуть подрагивающие веки. Отражение света фонаря в ее зрачках. В такие глаза нельзя не влюбиться.

– Может, открыть окно? – я подошел к окну. Еще раз взглянул на Юлию. Как психотерапевту, мне нужно было оценить и позу сидящего человека. Скрещенные на груди руки – человек закрыт, не хочет открываться. Слишком вальяжно расположились на кресле – человек уверен в себе, но пришел за поддержкой, чтобы снова чувствовать свое превосходство. Дотрагивается рукой до подбородка или ухо – врет. Размахивает руками – привлекает к себе внимание. Да эти признаки знают все люди, но они непроизвольны. Да и не каждый задумывается в разговоре оценивать поведение людей.

Небрежно брошенным взглядом я отметил, что Юлия все еще сидела на краю кресла. Она крепко держала в левой руке стакан, словно хотела окунуться в него. Неотрывно смотрела на воду. Как будто в воде ее спасение. Юлия все еще была зажата, все еще не могла расслабиться. Сжимающую стакан руку можно было расценивать, что ей тяжело и неловко находиться здесь.

– Да, если можно, – ее слова вывели меня из равновесия. Что я делал, когда смотрел на нее? Ах да, хотел открыть окно. Я потянул за ручку, и свежий теплый сентябрьский воздух ворвался в душную комнату.

Вернувшись на место, я осторожно сел так же, как и она, на краешек стула. Он опасливо покачнулся. Я хотел полностью погрузиться в ее воспоминания, понять ее. Я осторожно налил себе стакан воды, так же обхватил его руками. Окунуться в ее воспоминания мне просто необходимо.

Вроде бы и история такая же, как и у всех. Ничего необычного. Любовь, которую тяжело отпустить, гибель любимого человека. Все, как всегда. Лечение будет обычное, подумал я. Несколько сеансов: понять причины ее тоски, проработать это, предложить варианты, под конец – отпустить ситуацию. К декабрю, думал я, мы уже закончим. И я отпущу ее, выполнив свой профессиональный долг, свободную и счастливую.

Я молчал. Тишина заявила о себе снова. Прошлась по комнате, обняла Юлию и успокоилась. Я ждал, когда Юлия сама продолжит рассказ.

## Глава 6

25 мая 2019 года.

Все было как в тумане. Одно я помню очень четко: дождь. Он шел с самого утра. Холодный. Мерзкий. Освежающий. Лил стеной.

Это очень осложнило похороны. Отпевание прошло в церкви. Но я не помню ничего из того, что происходило. Помню только большой серый гроб. Под стать серому дождю. Помню барабанящий по крыше дождь. Кто-то подходил ко мне, высказывал слова сожаления. Но мне было все равно. Он мне был нужен. Живой. Он не сможет мне помочь из могилы. Не сможет остановить мою тоску. Не сможет заглушить мои воспоминания. От этого становилось так больно, что я хваталась за грудь и не могла дышать.

Я стояла у самого гроба, положив одну руку на его бортик. Синий атлас, синий костюм. Он такой бледный. Кажется просто спящим. Слез уже не хватало, поэтому я просто не отрываясь смотрела. Ждала, когда этот сон закончится, и наступит утро, в котором он снова меня поцелует, пожелает хорошего дня. Потом вернется поздно вечером, обнимет мальчишек, поинтересуется, как у них дела и останется со мной…

Следующее воспоминание – это серые зонты. На кладбище. Их было не так много. Не все рискнули пойти по увязающей грязи, чтобы проводить его в последний путь. Я не помню, был ли у меня зонт. Я не люблю зонты. Я их все время теряю. Лучше промокнуть и радоваться насквозь промокшей одежде, чем сожалеть о потерянном зонте. Мне нравится дождь. Весенний и теплый. Под таким дождем я люблю гулять. Но сегодня он был не такой. Погода как бы сама говорила: остановись. Ты больше не можешь любить дождь. Ты больше не можешь любить его. Попрощайся с ним. И не смей забывать. Или иди за ним, чтобы забыть.

По моему лицу текли слезы. Или это были капли дождя. Серого и беспросветного. Лучше бы это был дождь. Я не люблю плакать. Но уже столько в своей жизни пролила слез, что их уже не хватает. Или мне так казалось?

Серый дождь. Серый гроб. Серый день. Серые зонты. Все окрасилось в серый цвет. Я поняла, что без него вся моя жизнь теперь будет серого цвета.

Сквозь пелену серых зонтов я увидела яркое пятно. Что-то красное. Моя память сразу воспроизвела этот момент. Когда мы собирались на похороны, я не могла найти ни одного зонта, да и, если честно, не особо и искала. Младший сын подошел ко мне и протянул свой детский зонтик.

– Мама, а такой подойдет? – нежно и осторожно спросил он. Я взглянула на него и машинально без эмоций ответила:

– Конечно, солнышко.

Тот зонт, который я увидела на кладбище, был красного цвета. Это был зонт моего младшего сына. Это его любимый цвет. Цвет, который смог вернуть меня в реальность. Цвет, который я своими глазами, своей душой выхватила из массы серого. Цвет, который заставил меня жить. Теперь уже ради своих детей.

Где они были, когда проходило отпевание? Они сейчас стоят по колено в грязи на кладбище? Я так всецело была поглощена своим горем, что совсем забыла про сыновей. Это ведь не только мое горе. Это и их горе тоже. Взглядом я выискала их в серой немногочисленной толпе. Осторожно подошла. Они стояли рядышком. Давно я не видела их рядом. Между ними слишком большая разница в возрасте. Они постоянно ругаются, постоянно что-то делят. Им сложно договориться из-за своих характеров. Но сейчас они стояли вместе, держась за руки. Вместе под детским красным зонтиком, который благородно предложил мой младший сын. Они оба промокли до нитки. Из глаз их текли слезы. Сердце мое сжалось от щемящей тоски. Я так люблю их, что готова положить мир к их ногам. Только ради них стоит продолжать жить. Я винила себя в том, что смогла, пусть даже на время, забыть про их существование. Я винила себя в том, что смогла их оставить одних. Я винила себя в том, что всего за несколько дней они повзрослели.

Я встала рядом с ними. Младший заботливо предложил зонтик и мне. Я взяла его в одну руку, а другой обняла своих мальчишек. Они прижались ко мне так крепко, будто боялись сейчас потерять еще и меня. Младший зарылся в складках моего насквозь промокшего пальто. Я чувствовала, как вздрагивали его плечи. Скорее всего, от холода. Старший просто стоял рядом. Я не стала ему ничего говорить. Моя рука дрожала у него на плече. Я чувствовала свою вину, что не смогла уберечь своих детей от такого горя.

Взглянув на своего младшего, я поняла, что не имею права опускать руки. Не имею права замыкаться в своем несчастье. Только сейчас до моего сознания дошло, что я теперь единственная, кто в ответе за них. И как бы мне не хотелось убежать от этой ответственности, в этом мире у них больше нет никого, кроме меня.

– Мам, – проговорил сквозь слезы младший.

– Что, мой хороший? – мой голос дрожал.

– Папа ведь смотрит. Он не хочет, чтобы ты плакала – он с такой надеждой смотрел на меня. И опустилась на колени, чтобы мои глаза были на уровне с сыном. По щеке снова скатилась слеза. Я взглянула на старшего. Он молча смотрел перед собой. Я обняла младшего и сказала тихо, но чтобы старший сын тоже услышал.

– Я знаю. Я вас люблю до бесконечности Вселенной.

– А мы тебя еще дальше, – тихо ответил старший, посмотрев на меня.

И в этот момент серые зонты куда-то исчезли. Исчез серый дождь. Ушли серые люди. На кладбище виднелся только маленький красный зонтик рядом со свежей могилой. Под этим зонтиком непонятно как уместилось три человека. И пробивающийся сквозь серую дождливую пелену маленький лучик солнца скользнул по макушке красного зонта, блеснув в небольших капельках дождя.

## Глава 7

15 сентября 2021 года.

В кабинете наступила тишина. Юлия закончила свой рассказ. Или мне так показалось. Я поднял на нее глаза. На ее лице не отражалось никаких эмоций. Она была спокойна. Черт, подумал я, к этому спокойствию мы приходим с пациентами только через несколько сеансов. Но взглянув в ее глаза, я понял, что нам далеко еще до конечного результата. Ее глаза выражали все: тоску, беспросветное горе, счастье. Они блестели. Блестели так, как сверкает вечернее море в отражении луны.

– Наверное, мне уже пора, – робко сказала Юлия. – Я вас задерживаю. Уже поздно. – Она начала вставать с кресла. Бледное ее лицо осветилось ярче от света фонаря.

– Не стоит об этом волноваться, – заспешил я с ответом, чтобы ее остановить. – Сегодня я могу задержаться на работе.

Что-то подсказывало мне, что прийти сюда для Юлии очень нелегкий шаг. Если она решилась, то это действительно важно. И еще мне пришла в голову совсем абсурдная мысль. Если Юлия сейчас уйдет, то она уже никогда больше не вернется. Мне нужно было остановить ее. Нужно было помочь ей. И это уже не профессиональный интерес. Юлия смогла задеть что-то глубоко внутри меня. Я никогда не подпускаю пациентов слишком близко. Всегда нужно разграничивать работу и собственные чувства. Но здесь был особый случай. Я не понимал, что именно меня задело. И хотел разобраться в этом как можно скорее.

Юлия опять присела на краешек кресла. Оно снова чуть тихо скрипнуло. Но я заметил в ней чуть больше уверенности. Она начала раскрываться. Или мне опять так показалось? В руке она все так же продолжала держать стакан. Воды в нем нисколько не убавилось. Она неловко поправила волосы, убрала падающую на лицо прядку волос за ухо. В этом простом движении сквозило невероятное количество отчаяния.

– Хорошо ли иметь воспоминания? – неожиданно спросила Юлия. Она обращается сейчас ко мне?

– Наверное. Смотря какие, – неуверенно ответил я.

– Любые воспоминания. О плохом, о хорошем, о счастье, о горе.

– Люди стараются все плохое забыть.

– К сожалению, это так. Они приносят много боли душе.

– Почему вы об этом спросили? – задал я Юлии вопрос. Она немного помолчала.

– Я не могу отпустить свои воспоминания. Не могу забыть ничего.

– Память постепенно стирает все плохое. Со временем вы забудете, – смело ответил я. К счастью, это случается в большинстве случаев.

– А сколько времени на это потребуется? – с надеждой спросила Юлия.

– Ну, это зависит от человека. Кому-то требуется год, кому-то два…

– А кому-то целая жизнь, – закончила она за меня фразу. – Только, к сожалению, это не работает. Я помню все. И особенно остро самые болезненные моменты моя память никак не хочет стирать. Наверное, потому что они бесконечно яркие… И их нельзя забывать. Даже то, что принесло невероятную боль. Воспоминания – это наша жизнь.

Тишина опять блуждала по комнате. Заглянула в окно, пошепталась со светом фонаря, взглянула на Юлию. Я почувствовал, что тишина словно дарила покой душе Юлии. Это безмолвие не становилось тягостным. Наоборот, она давала чувствам безмятежность, уют.

За окном почти совсем стемнело. Но луна еще не показывалась. В кабинете свет я так и не зажег. Мне нравилось наблюдать за лицом Юлии в отражении единственного фонаря. Пробиваясь сквозь окно, его лучи ласково скользили по ее глазам. От этого исходило такое невероятное тепло. Мне было комфортно сидеть с ней вот так. Надеюсь, что она тоже почувствовала себя лучше.

## Глава 8

17 июля 2021 года.

Трехчасовая поездка в деревню прошла замечательно. Мальчишки на заднем сиденье играли в какую-то новую игру в телефоне. Я посматривала на них в зеркало заднего вида и тихонько улыбалась. Они все чаще стали проводить время вместе после смерти отца. Старший взял на себя часть забот о младшем брате. Водил в школу, помогал с уроками. И как только успевал еще и о себе заботиться. Успеваемость в школе у него ничуть не ухудшилась. Да, он стал более замкнутым, мало разговаривал. Но если к нему обращался младший брат, не отказывал ему ни в чем. В последнее время они были не разлей вода. Мой младший сын сделал то, что я не смогла сделать за эти два года. Он смог вернуть в нормальную жизнь своего старшего брата.

– Мам, приехали! – звонкий голос мелкого заставил меня отвлечься от своих мыслей. Мы подъехали к небольшому деревенскому домику. Мальчишки тут же выскочили из машины.

Навстречу им вышла женщина. Мать моего мужа. Невысокая, немного худая, она так и не могла оправиться после смерти сына. Меня она недолюбливала. Считала, что я недостойна ее мальчика. Но какая мать так не считает? Но я действительно была недостойна его. Я его любила не так, как он меня. Он положил душу к моим ногам, а я лишь воспользовалась ею.

После его смерти мы с его родителями не слишком часто общались. Но надо отдать им должное. Каждое лето они забирали мальчишек, возились с ними, помогали адаптироваться. И как бы им ни было тяжело, они понимали, что во внуках есть их спасение.

Следом на крыльцо вышел пожилой мужчина. Темноволосый, смуглый и достаточно высокий для его возраста. За эти два года он изрядно постарел. Начинала болеть спина, ходил он, опираясь на трость. Но ничем и никогда он не показывал, что ему тяжело. Он всегда старался выглядеть бодро. И всегда подбадривал свою супругу.

Бабушка с дедушкой крепко обняли мальчишек. Подойдя к ним, я тоже вежливо их обняла.

– Юля, зайдем, попьешь чайку. Устала с дороги, – сказал отец моего мужа. Дрожащий голос выдавал его старость. Я взглянула на них, и мое сердце сжалось. От того, что они никогда не смогут полюбить меня. От того, что они отчасти винили меня в его смерти. От того, что я забрала жизнь их сына.

– Спасибо, но я не могу, – спешно ответила я, возвращаясь к машине. – На работе возникли проблемы. Их надо решить сегодня.

Они никогда не заставляли меня оставаться у них, долго не упрашивали. В их доме было слишком много фотографий их сына. И если мои мальчишки могли спокойно смотреть на них, то я погружалась в собственные мысли. И очень долго не могла вернуться обратно. Я всегда задавалась вопросом, почему так произошло? Почему он оставил меня? Почему он оставил наших детей? Он был мне очень нужен всегда. Только рядом с ним я могла забыть свое прошлое и никогда о нем не думать.

Сразу после его смерти я еще долго не могла прийти в себя. Я скучала по нему, скучала по нашей жизни. В моей голове проносилось наше время с такой быстротой, что я за ним не успевала. Когда-то мой муж спас меня от моего прошлого. И за это я была ему благодарна. Он настолько сильно и честно меня любил, что я практически забывала все, что со мной произошло. Но после его смерти прошлое снова начало возвращаться. Постепенно, день за днем.

Я попрощалась с сыновьями, пожелала им хорошего отдыха и уехала обратно, к своим проблемам. Путь назад занял больше времени, чем я ожидала. Выходной жаркий субботний день. Куда люди так спешат? Пробки практически по всей дороге. Но это самое время сидеть перед кондиционером в машине и предаваться собственным мыслям.

Родители мужа всячески мне помогали. Спасли меня дети и, конечно же, любимая работа. Я настолько ушла с головой в новые проекты, что времени думать мне было просто некогда. Дети тоже отнимали много сил. Через какое-то время тоска отступила. На первое место встала забота о детях. Нужно было много работать, чтобы обеспечить им дальнейшую жизнь. Старший сын уже вступал в переходный возраст, и сладить с ним стало непросто. Младший просто продолжал беззаботно жить. Он весело смеялся, радовался самым незначительным вещам. Поначалу я злилась. Злилась на то, что он не понимает, как мне тяжело. Злилась, когда он смеялся, а мне хотелось рыдать в подушку. Злилась, когда он доставал старшего брата. Но потом я сама поняла, что он еще слишком маленький, чтобы в полной мере осознавать потерю отца. Да. Папы больше с ним нет. Но есть же его фотографии. Есть воспоминания о нем. Есть мама, которая его любит, которая его никогда не бросит. И только когда я это поняла, мне стало намного легче. Мы стали больше времени проводить вместе. Каждую свободную минуту я дарила своим сыновьям.

Через год стало еще легче. Прошлое меня больше не донимало. Я совсем о нем забыла. Фотография моего мужа на столике в гостиной напоминала мне о том, кто я, и ради чего живу.

Резкий автомобильный гудок вывел меня из забытья. Оказывается, я уже почти въехала в город. Еще пол часа, и я окажусь в прохладной квартире. Саша приедет только послезавтра. Но мне надо еще решить проблемы с работой. Не знаю пока еще только как.

## Глава 9

20 июля 2021 года.

Горячий песок обжигал мне ноги. Не люблю пляжный песок. Предпочитаю гальку. Пусть она и раскаляется на солнце, но не забивается в обувь и под одежду. Но Саша предпочел безлюдный песчаный пляж.

Я была безумно рада его видеть. Мы не общались с самых похорон моего мужа. Он пытался меня вывезти на море и раньше, но тогда я активно сопротивлялась. Еще бы. Саша является связующей ниточкой между мной и моим прошлым. Но он не сделает мне больно. В этом я точно уверена.

Проблемы с работой решились достаточно быстро. Начальник, зная мой послужной список, и факт того, что я не была в отпуске больше двух лет, не задумываясь подписал мне необходимые бумаги. Мой текущий проект передали опытному сотруднику, мне не о чем было переживать. И еще я понимала, что отдых мне сейчас необходим.

Теплое вечернее море поблескивало. Уходящее солнце роняло свои последние лучи на спокойную воду и горячий песок. Было что-то успокаивающее и уютное в это мгновение. Я расслабилась. Я забылась. Казалось, что все, что произошло со мной, было так давно, что я этого уже и не помню. Или вообще это происходило не со мной. Теперь я понимаю, почему люди ездили к морю лечиться. Моя душа тоже постепенно выздоравливала.

Мы с Сашей решили немного пройтись по берегу моря. Прохладная к вечеру вода приятно щекотала щиколотки. Воспоминаний не возникало, и я была этому благодарна. Хотя немного и тосковала по ним.

– Давай искупаемся. Сейчас самое то, – весело предложил Сашка. Купаться не тянуло. Я наслаждалась ярким оранжевым закатом, вдыхала в себя морской воздух. Приятно было находиться здесь. Приятно было ни о чем не думать.

– Может быть, завтра, – ответила я, повернувшись к нему спиной.

– Ну, ты как хочешь, а я пошел. – Он быстро скинул с себя одежду. Остался в одних боксерах, и смело побежал в воду. – Очень освежает. Зря ты…

Он быстро подплыл к берегу. Его хитрый взгляд не предвещал ничего хорошего. Я отступила подальше от линии моря. Он перехватил мое движение и весело обрызгал меня водой. Я закричала от неожиданности. Он, не переставая, подходил ко мне все ближе. Ничего не оставалось делать, как ответить ему тем же. Резкий Санькин рывок в мою сторону был для меня неожиданным. Он схватил меня, поднял к себе на спину и потащил в море. Я кричала, ругалась на него, брыкалась и извивалась. Ничего не помогало. Он был сильным рослым мужчиной. Я по сравнению с ним – дюймовочка. Через секунду он окунул меня в теплую морскую воду. Вынырнув, я бросила на него хищный недобрый взгляд. Он рассмеялся.

– Тебе лучше? – бесхитростно и по-доброму спросил Сашка. Я рассмеялась в ответ. Мне еще никогда не было так хорошо. Прохладная морская вода словно вдохнула в меня жизнь. Разлилась по моим венам живительной влагой, добралась до сердца и сделала ему искусственное дыхание. После смерти мужа я впервые рассмеялась так весело, жизнерадостно, не думая ни о чем. После смерти мужа я в первый раз почувствовала себя живой.

## Глава 10

15 сентября 2021 года.

Она улыбалась. Воспоминания заставили Юлию улыбаться. Это хороший знак. Она нашла верный способ излечиться от тоски: немного отдохнуть на берегу моря в обществе значимого для нее человека. Зачем тогда она пришла ко мне? Я уже не думал о продолжении лечения. Мне все было понятно и так. Это счастливый человек. Или мне это кажется?

Зачем она спрашивала про воспоминания? Она начинала отпускать их. Поэтому чувствовала себя свободнее. Все постепенно забывается. Наша память устроена так, чтобы впитывать новую жизнь, новые эмоции и избавляться от старых, иногда ненужных мыслей и впечатлений. Часть нашей жизни стирается из воспоминаний.

Я настолько запутался в спектре ее эмоций. Вот несколько минут назад она проливала безутешные слезы по своему мужу. Сейчас она счастливо улыбается. Зачем ей я? Зачем ей психотерапевт? Или что-то случилось за эти пару месяцев?

Мне хотелось как следует в этом разобраться. Это определенно необычный случай. Но я рассматривал ее ситуацию уже не с профессиональной точки зрения. Юлия начала мне нравиться как человек, как девушка. Девушка, которая запуталась в своей судьбе, в своей жизни настолько, что ей необходима чья-то помощь. Но я уже сомневался, что могу ей чем-то помочь. В данный момент я хотел услышать все ее историю. Я хотел наслаждаться ею. Хотел наслаждаться ее лицом, ее взглядом. Впитывать в себя всю ее муку, чтобы ей сделалось хоть немного легче.

Она улыбалась. Улыбка казалось какой-то легкой, воздушной. Мне хотелось смотреть на нее вечно. Она дарила ощущение покоя. Но взглянув на ее лицо, я понял, что ошибся. Она улыбалась одними губами. Глаза все еще хранили тоску.

Юлия молчала несколько минут. Тишина снова словно обнимала девушку, невидимой рукой гладя ее плечи, не давая ей говорить. Я не хотел тревожить ее. Она все еще пребывала в своих воспоминаниях. Но я отметил для себя, что она уже не так неловко сидит на кресле. Она облокотилась на спинку. Но закинула одну ногу на другую. Я понимал, что ей очень тяжело дается разговор. Давить не хотелось. Я просто ждал. За окном запели поздние цикады. Это услаждало слух. Давало пищу для размышлений.

Тишину нарушил стук в дверь.

– Юрий Павлович, уже поздно. – это мой секретарь так решил сообщить о своем уходе. – Ваш рабочий день уже закончился.

– Я знаю, – слишком резко отреагировал я. Вскочил со стула, чтобы закрыть дверь. – можете идти домой. Я немного задержусь.

По моему тону секретарь поняла, что сейчас со мной лучше не спорить. Я услышал удаляющееся цоканье каблуков. Черт! Только бы это не нарушило атмосферу, которая сложилась за время вечера. Но, казалось, Юлия ничего не слышала. Она все еще пребывала в своих воспоминаниях. Я побоялся возвращаться обратно на свое место и так и остался стоять у двери. Туда практически не проникал свет. Я мог рукой дотянуться до выключателя, но решил, что не стоит этого делать. И вообще сейчас лучше не совершать никаких движений. Эта девушка, Юлия, она будоражила мое воображение. Я хотел только одного: чтобы она завершила свой рассказ.

Когда Юлия облокотилась на спинку кресла, я перестал видеть ее лицо. Я видел ее длинные каштановые струящиеся волосы, нежными прядками спадающие на плечи. Видел одну руку, мягко лежащую на подлокотнике кресла. Обручальное кольцо на безымянном пальце, которое она продолжала теребить. После смерти мужа она, видимо, его так и не снимала.

За окном стал вырисовываться еле видимый контур луны. Это дало чуть больше света. Лучик от фонаря освещал ее силуэт. Тень падала на пол. По этой тени я понял, что она больше не улыбается. Она склонила голову и опять смотрит на воду в стакане. Сдалась ей эта вода, подумал я.

Я от нетерпения готов был выйти из своего укрытия. Да что со мной происходит? Какие струны в моей душе смогла затронуть эта девушка? Только я собирался открыть рот, чтобы предложить ей еще воды или чего-нибудь еще, Юлия заговорила сама. Не видя меня, даже помня, что я здесь, она говорила сама с собой. По ее голосу я понял, что мыслями она находится далеко не в этой комнате. Она перенеслась на два месяца назад. В тот июльский день, когда с ней что-то произошло.

## Глава 11

21 июля 2021 года.

Моя жизнь возвращалась в прежнее русло. Я почувствовала себя счастливой. Я почувствовала, что хочу жить. Я вдыхала воздух, который казался мне новым ощущением. Я смотрела вокруг и видела, что птицы продолжали петь, а свет продолжал струиться на землю.

– Где твоя жена и дети? – спросила я стоя у раковины. Мне надо было вымыть посуду после завтрака. Мне хоть и предоставили на время место для проживания, пока я нахожусь на море, но от помощи по дому никто не отказывался.

– Уехали в Санкт-Петербург. Они решили провести немного времени без меня, наслаждаться красотами города.

– Ну да, действительно. Если живешь так близко к морю, куда еще ездить в отпуск, как не в Питер. Красивый город. Мне всегда нравился. – холодная вода тонкой струйкой текла по моим рукам. – Именно поэтому ты пригласил меня именно сейчас?

– Хм, конечно, – усмехнулся Сашка, – тогда никто не сможет нам помещать побыть немного вместе. Мы давно не виделись.

– Какие сегодня планы? – я собиралась выключить воду. С мытьем посуды покончено.

– Съездим в горы. В такой палящий день самое то пройтись по горам. Там свежо. И очень красиво.

– Не против, – я обернулась к нему. В моей руке все еще был стакан, который я напоследок сполоснула и теперь вытирала полотенцем. – Тем более ты за рулем, а я буду просто тихонечко подпевать под музыку, звучащую в твоей машине.

Мы рассмеялись. Я знала все любимые песни Саши, он знал мои. Я знала про него все. Он знал все про меня. Мой лучший друг всегда поддерживал меня, всегда был на моей стороне, всегда знал, что мне нужно.

Сашка встал из-за стола, чтобы собрать необходимые вещи. Я собиралась поставить стакан на сушилку. Ручка входной двери опустилась вниз. Дверь немного скрипнула, отворилась. Сквозняком отдернуло занавеску на окне рядом с дверью. За ней стояла хрустальная ваза. Не знаю, почему я обратила на это внимание. Скорее всего этот тот предмет, который помог остаться мне в реальности. Хрустальная ваза с рисунком. Розовые цветы. Занавеска вернулась в свое исходное положение. Я услышала давно забытый голос. И в то же время такой теплый, такой родной, такой любимый.

– Всем привет! Не ждали!

Сашка остановился как в копаный там же, где стоял, в той же неуклюжей позе. Он клал ветровку в походный рюкзак. Стакан выпал из моих рук. Стукнулся об пол. Разбился на тысячу мелких осколков. Я это скорее почувствовала, чем увидела. Перед собой я видела только вазу, хрустальную вазу, с рисунком, с розовыми цветами. И слышала только его голос: привет… не ждали… Я поняла, что мой вновь созданный счастливый мир разбивается, как тот стакан, который я держала в руках. Пол поплыл у меня под ногами.

Словно в замедленной съемке перед моими глазами проплывала бесконечность. Ваза. Смотри на вазу. Я повторяла это себе каждую секунду. Если ты не возьмешь себя в руки, все кончится. Вернее, все вернется обратно и начнется с начала. Смотри на вазу. Дверь приоткрылась еще шире. Занавеска снова вздрогнула. Я снова увидела вазу. Я боялась смотреть на дверь. Я боялась увидеть то, от чего так долго бежала.

Ваза. Ваза с рисунком. Ваза с рисунком из розовых цветов. Я цеплялась за эту мысль, как за спасательную ниточку. Не смогла. Мой взгляд скользнул выше. Я увидела его. Пронзительные голубые глаза все такие же, что и двенадцать лет назад. Та же светлая полуулыбка, которая сводила меня с ума. Только морщинок вокруг глаз прибавилось.

– Виктор? – это Сашка вышел из оцепенения. – Господи, что ты тут делаешь? Черт! У тебя кровь, Юлька!

Я не понимала, к кому он обращается. Где кровь? Что со мной? Санька подбежал ко мне, схватил полотенце, обмотал мне руку, откуда густыми каплями падала кровь на белоснежные полы кухни. Когда я поранилась? Да это и не важно. Меня поглотили его небесные голубые глаза. Глаза, которые я не видела вот уже двенадцать лет. Воспоминания захлестнули меня.

Сашка аккуратно усадил меня на пол. Он и сам был в большом недоумении.

– Ты знал? – все, что я могла проговорить, не отрывая взгляда от глаз Виктора.

– Честное слово, нет! – он почти кричал мне в ухо, потому что я не уже не соображала ничего. – Юлька, не знал! Я бы никогда так не сделал!

Наконец, Виктор зашел в дверь. Он улыбался, несмотря на всю нелепо-комическую ситуацию. Для него, возможно, она выглядела комично. Осознав, что увидел меня, а никого-то другого, Виктор опустил глаза, сразу стал серьезным, может быть, даже несколько опечаленным. То, что произошло потом, я не могла представить даже в страшном сне. Следом за ним в кухню вошли его жена и ребенок.

Мир для меня перестал существовать.

## Глава 12

15 сентября 2021 года.

Я уже окончательно перестал соображать. Кто этот Виктор? Что за двенадцать лет, которые их связывали? Кем же тогда был ее муж? Причем здесь Сашка, ее друг? Вопросы возникали сами собой. Естественно, ни один вопрос не слетел с моих губ. Но я даже не взял блокнот, чтобы фиксировать ее состояние, чтобы делать заметки.

А вопросы, возникающие у меня, были ничуть не профессиональными. Обычные. Жизненные. Любопытные. Меня съедало любопытство. Первый раз со мной происходит такое, что свою специализацию я отправляю на второй план. Откуда такой интерес к этой девушке? Чем она меня зацепила?

Юлия сидела все в той же позе, облокотившись на кресло. Ее взгляд устремился куда-то вдаль. На светлую луну, сделал я предположение. И только сейчас заметил, что легкий ветерок колышет занавеску на окне. На окне стояла ваза. С розовыми цветами. Только живыми. Подарок моего предыдущего пациента. Я мысленно поблагодарил секретаря, что она успела поставить их вазу, а не оставила вянуть на столе. Подумал, не эта ли ваза пробудила воспоминания в Юлии, позволила ей вот так свободно сидеть у меня и рассказывать.

Все еще стоя у дверей, я насколько мог оценил ситуацию. Юлия сейчас все еще где-то далеко. Я смогу подойти к ней ближе, насколько могу. Сделал шаг. Пол предательски скрипнул у меня под ногами. Юлия не заметила. А если и заметила, то ничем это не выдала. Это дало мне смелости приблизиться к ней. Я подкатил свой стул и подсел к ней как можно ближе. Она не обратила на это никакого внимания. Я посмотрел на нее сбоку. Волосы все так же спадали ей на плечи, только теперь в свете луны они казались иссиня черными. Губы дрожали. Я подумал, что она вот-вот расплачется. Взгляд ее блуждал где-то внутри нее самой. В глазах застыли капельки слез.

Я поднял руку, чтобы дотронуться до нежной руки, лежащей на подлокотнике. Но потом подумал, что это не лучшая идея. Я ждал. Ждал продолжения этой истории.

Молчание длилось долго. Тишина словно стала для Юлии невидимой подругой. Она словно просила девушку остановиться, переждать момент, собраться с мыслями. Она словно прогуливалась по комнате, освежая все вокруг своим неосознанным дыханием. И вот одинокая слеза скатилась по щеке Юлии. Губы чуть заметно улыбнулись. Я облегченно выдохнул.

## Глава 13

Октябрь 2002 года.

Я приехала в Волгоград, потому что здесь лучший факультет архитектуры и строительства. И еще потому, что он находился далеко от дома. Я не могла больше жить со своими родителями. Выпивающий отец, вечно поддерживающая его мать. Бесконечные скандалы. Удушающая атмосфера вынудила меня в шестнадцать лет бросить все и переехать. Тем более вступительные экзамены я сдала на отлично.

Университет предоставлял общежитие. Бесплатное, на мое счастье. Я предполагала учиться и по вечерам работать, так как денег от своих родителей я не ждала. Отец – рабочий на заводе, мать – учительница. Забастовки, задержки зарплаты. Нет, надежды на них нет.

Игорь не смог перебраться со мной. Он учился в нашем родном военном училище. Естественно, о переводе можно было даже не думать. Но сложилось так, что у нас по договоренности были свободные отношения. Мы дружили с детства. Постепенно сближались. Все свое свободное время мы проводили вместе. Нам было хорошо. Говорили о любых вещах. Он спасал меня от моей семьи. Он знал меня всю, с моими слабостями, с моими странностями. Он знал, что мне не нужны сейчас крепкие и долгие отношения. Он позволял быть собой. Он радовался, когда я была рядом. Скучал, когда долго меня не видел. Не требовал от меня взаимности. Он был счастлив только потому, что я была просто рядом с ним.

Да, наши отношения переросли в более глубокие. Но даже тогда, зная мой характер, он ни на чем не настаивал. Он знал, что мне нужна свобода. Если он перегнет палку, я сбегу, как это делала всегда. Уже тогда мы с ним договорились о свободе нашего выбора. Никто никому ничего не обещает. Мы просто вместе, и мы счастливы.

Когда я поступила в университет, Игорю оставалось три года до конца службы в училище. Мы просто расстались. Просто я переехала. Я просто сбежала. От семьи. От него. От себя.

Учеба в университете давалась легко. Не скажу, чтобы слишком, но и особых трудностей я не испытывала. Мне нравилось учиться, нравилось погружаться в мир архитектуры. Нравилось искать новые формы. Большую часть времени я проводила на лекциях. Вечером оставалось немного свободного времени, и я устроилась на работу в кафе, находящееся поблизости.

Не могу сказать, чтобы у меня было много друзей. Я мало с кем общалась. Не нуждалась в этом. Мне было хорошо наедине с собой. Я любила быть одна, любила размышлять, любила уходить в себя, любила тишину. Может, это сказывались отношения из детства, когда меня ни на минуту не оставляли в покое.

Я любила по вечерам после работы прогуливаться в парке. Я наблюдала за спящей луной. Иногда она светила ярко, а иногда словно после болезни выходила на небо с неохотой и язвительностью. Я любила смотреть на звезды. Они бегали по безграничному небу, словно маленькие дети играли в догонялки или прятки. Я любила наблюдать за солнцем безоблачным днем. Я видела, как его лучи забавлялись с людьми, играя у них в волосах или на лицах, корча смешные рожицы. Я любила наблюдать за дождем. Он, как маленький проказник, чуть появившись, обрушивался на землю, наслаждаясь побегом людей с улиц. Я любила наблюдать за пустынными улицами в такие дождливые дни. Я любила слушать пение птиц летом, до меня доносился чуть тихий стук дятла на соседнем дереве. А на другом я слышала шуршание маленьких лапок по дереву. Наверное, заботливая белка пробежала к своему дуплу.

И у каждого мгновения был свой звук, тихий и спокойный, неслышимый для других людей. У луны была мелодия, у дождя – стук колес, у звезд – звон колокольчиков. У каждого мгновения был свой аромат, непонятный другим. Солнечный день пах ромашками, ливень – молочным шоколадом, а снег – лилиями. Белыми, ароматными, невероятными.

Работа тоже приносила мне удовольствие. Приятно было обслуживать компании людей, не завязывая лишние разговоры, иногда получать комплименты, и чаевые тоже. С Игорем мы очень часто перезванивались. Наверное, не так часто, как ему бы хотелось, но опять же, он ни на чем не настаивал. Мы обсуждали новые фильмы, музыку, мою работу, которая ему абсолютно не нравилась. Я смеялась, и продолжала дальше работать. По его голосу я понимала, что он безумно скучает. Но я не могла дать ему большего.

В повседневных заботах о себе, учебе, работе, прошел год. Обычный год обычного человека. Мне не на что было жаловаться. Я была счастлива. От того, что живу одна, что занимаюсь любимыми вещами. Я надеялась, что так же пройдет все остальное мое время, пока я учусь. Но у судьбы на меня были другие планы.

## Глава 14

31 октября 2003 года.

Сегодня мой день рождения. Не люблю его. Это Хеллоуин. Это католический праздник, но в России его отмечают повсеместно. Именно в этот день, и не важно, какой это день недели, все местные кафе, бары, рестораны, клубы заняты людьми, празднующими Хеллоуин. Ну какой в этом толк? За океаном хоть люди наряжаются, ходят по домам, собирают вкусности. А у нас? Повеселиться, выпить и забыться.

Слава Богу, что в этот день мне предстояло работать. Звать на праздник все равно некого. Я так особо ни с кем и не подружилась. Игорь поздравил еще утром, позвонив мне с Полигона, урвав минуточку. Я бесконечно ему благодарна. И да, я по-своему его люблю. Он пожелал мне отметить этот праздник в шумной компании, сказал, что я наконец-то должна дать другим чуточку себя. Я скучаю.

В кафе было совсем не скучно. Тридцать первое октября выпало на пятницу, и шумных компаний было очень много. Некогда было даже присесть. К восьми вечера я уже вымоталась настолько, что мечтала поскорее дойти до общежития и упасть на кровать, вытянув уставшие ноги. Я на мгновение задумалась. Резкий окрик моего начальника вывел меня из оцепенения. Мне пришлось в очередной раз нести поднос с напитками группе молодых людей.

К девяти вечера немного поутихло. Компании, что пришли раньше, или разошлись, или просто успокоились. Это подняло мне настроение. Я нервно поглядывала на дверь, желая, чтобы больше никто не заходил. Да, меньше выручки, но и проблем меньше. Может, пораньше попробую уйти домой.

Колокольчик на двери предательски зазвенел. Я глубоко вздохнула и послала гневный взгляд на вход. На пороге стояли двое молодых людей и девушка. Юноша, тот, что повыше, немного оробел от моего уничтожающего взгляда, хотел уже отвернуться и выйти, но девушка силком затолкала его во внутрь. Они расположились к ближайшему ко мне свободному столику. Сделав усилие над собой, я улыбнулась и подошла к ним.

– К черту, Вить, ее. Ну не понимает она наших шуток. Кто заставлял ее переодеваться в женщину-кошку!

Я рассмеялась, о чем тут же пожалела. Кто еще в наши дни на Хеллоун переодевается в известных персонажей? Явно, что этим молодым людям было весело до того, как они пришли в наше кафе. Высокий парень гневно посмотрел на меня. Улыбка исчезла с моего лица.

– Что будете заказывать? – извиняющимся тоном, но с улыбкой в глазах спросила я, доставая блокнот из кармана фартука.

– Пиво, – сказал тот, что повыше. Второй парень сидел, не поднимая глаз. – И стакан ледяной воды. – Я удивленно посмотрела на него. Уходя, все еще слышала обрывки разговора и улыбалась.

– Сань, я понимаю, обиды. Но не посылать же меня из-за этого. – Голос принадлежал невысокому блондину, юноше лет восемнадцати. Мягкий, нежный, уютный, этот голос обволакивал, словно летнее облако.

Разговор этих парней привел меня в чувство. У меня поднялось настроение. Я почувствовала себя отлично, и домой уже совсем не хотелось. В эту одинокую комнату, где меня никто не ждет. Хотелось побыть здесь и послушать, о чем говорят эти молодые люди.

Особо ничего примечательного в них не было. Рослый парень был светловолосым, носил очки, имел небрежную щетину. На вид ему было около двадцати. По крайней мере, выглядел он старше. Сквозь рубашку можно было заметить упругое накаченное тело. Девушка была стройной шатенкой, высокой. Ей было, скорее всего, тоже лет двадцать. Чуть раскосые светлые глаза придавали ее лицу изюминку. Высокий парень нежно обнимал ее за талию. Блондин поменьше ростом сидел чуть сгорбившись, уткнулся в свой стакан воды, выглядел удрученно, выслушивал проповедническую лекцию от своего друга о девушке. Как я поняла, уже бывшей. Она наказала его за шутку с костюмом чудо-женщины на Хеллоуин. Ну как можно быть такой глупой, чтобы переодеться так и выйти на улицу. Представляю ее лицо, когда она никого больше в костюмах не увидела. Парень заслужил ее обиду. Вспомнив об этом, я снова рассмеялась, и так громко, что прибывшая троица посмотрела на меня с осуждением.

От его взгляда у меня все поплыло перед глазами. Его глаза. Небесно-голубые, чистые и ясные. В них можно было утонуть. Даже после того, что он смотрел на меня осуждающе, я не смогла отвести взгляд. Мне захотелось отдать все на свете, чтобы смотреть в эти глаза каждый день своей жизни.

## Глава 15

1 ноября 2003 года.

Я проснулась очень поздно. Невыносимо болела голова. В эту ночь я практически не спала. Ворочалась с боку на бок. Было душно, я решила открыть окно. Вот и первые снежинки. Закутавшись в одеяло, я высунулась по пояс, выставила руку, и как маленькая девочка, смеясь, стала их ловить. Голова болела уже меньше. Свежий воздух пошел на пользу. Немного развеявшись, я решила прогуляться. Недалеко от общежития находился маленький парк. Его и парком-то назвать было нельзя. Так, рощица с несколькими деревьями и лавочками. Самое завораживающее в нем было – это небольшая речка.

Одевшись потеплее, включив спокойную музыку, предварительно вставив в уши наушники, я вышла на улицу. Погода не радовала. Первые снежинки превратились в мокрый липкий снег. Было промозгло и слякотно. Ветер продувал одежду насквозь. Не обращая внимание на погоду, я спустилась к реке. Сегодня здесь было тихо и спокойно. Речка потемнела от падающего на нее снега. От нее веяло холодом. Я облокотилась на перила, устремив взгляд на другой берег реки. Мне не хотелось думать, мне не хотелось говорить. Мне хотелось только смотреть в его голубые глаза.

Вечер вчера закончился не очень удачно. Еще раз извинившись за свой смех, я рассчитала компанию. Моя смена закончилась. Переодеваясь, я проклинала себя за то, что не смогла сдержать эмоций на работе. В этом моя слабость. Все мои чувства тут же отражаются у меня на лице. С детства мне говорили, что я слишком эмоциональный человек, не могу держать себя в руках. Людям это не нравится. Они не любят знать правду, потому что я всем своим видом всегда даю понять, что я чувствую или испытываю по отношению к человеку. Только Игорь меня в этом понимал. Ему это нравилось.

Сейчас я очень хотела бы оказаться рядом с ним, поговорить, рассказать о своих чувствах. Что-то новое, до сих пор неизведанное, поднималось в моей душе. Но что я ему скажу? Я влюбилась? Влюбилась в человека, которого видела всего один раз в жизни? Нет, я не могу так поступить с Игорем. Он меня любит, а в ответ получит вот такое признание. Не вариант. Но позвонить ему все-таки можно.

Я достала телефон. Только собралась сделать вызов, как услышала чей-то крик. Кричала девушка. Совсем недалеко. Слов было не разобрать, но слышно было, что она очень сильно чем-то недовольна. Это отвлекло меня от собственных мыслей. Я решительно пошла навстречу к ней, желая помочь. Вдруг с ней что-то случилось.

Через пару шагов я резко остановилась. Парень, на которого она кричала, был тот самый, из вчерашнего вечера. Тот, у которого бездонные голубые глаза. Суть их разговора была полностью потеряна. Я не слышала ни слова. Я только смотрела, как он извиняется перед девушкой. В его глазах было столько боли, что захотелось его обнять. Минут пять они выясняли свои отношения, после чего девушка гордо бросила в лицо ему фразу «Прощай», развернулась и ушла. Я было подумала, что он бросится вслед за ней. Но видимо, у него гордости тоже было хоть отбавляй. Поэтому он просто сел на ближайшую лавочку и стал яростно пинать ногой только что выпавший свежий снег.

Недолго думая, я подсела к нему.

– Что, места свободного больше нет? – резко бросил он мне в лицо.

– Есть, но я хочу сидеть здесь. Отсюда лучше речку видно, – не растерялась я.

– Что хорошего в этой речке? Ни утопиться – слишком мелко, ни искупаться – слишком холодно.

– А ты посмотри с другого угла. Поверхность реки блестит в любое время суток и в любую погоду. Если на улице дождь, вода отражается в его каплях. Если солнечно, то лучики строят на речке свои миленькие домики, играют в прятки. Если идет снег, то в любой снежинке ты сможешь увидеть отражение. Смотри.

Я поймала на ладонь медленно падающую снежинку.

– Только делать это надо очень быстро, пока снег не растаял. Вытяни ладонь вот так, по направлению к реке, прищурь один глаз, и вращай до тех пор, пока не увидишь блеск.

Я показала Виктору, как правильно это сделать.

– Чушь все это, детские сказки, – он выглядел недовольным, но любопытным. Я поняла, что могу продолжать.

– Ты не увидишь и не поймешь, пока не попробуешь, – я сама уже давно не верила в эти сказки, но попробовать стоило. Покрутила ладонь, на которой лежала уже почти подтаявшая снежинка. – Смотри!

И действительно, сквозь маленькие разветвления снежинки я смогла увидеть отражение реки. Наверное, мое лицо выражало большое восхищение, потому что Виктор тоже поймал снежинку и стал пытаться разглядеть что-то в ней.

– Ничего у меня не получается, – буркнул он, спустя какое-то время.

– Не страшно. Пусть не с первого раза, но ты сможешь. Тренируйся. Главное, никогда не сдаваться и не отпускать руки, в прямом смысле этого слова, – я снова рассмеялась, как тогда в кафе. – И тогда ты сможешь даже в самых плохих вещах заметить что-то очень хорошее.

Тут выражение его лица быстро поменялось. Из добродушного оно стало злым. Я не сразу поняла причину его перемены.

– Ты та самая официантка из кафе, которая вчера смеялась надо мной и моими друзьями, – резко проговорил он, собираясь встать с лавочки.

Я немного опешила, но быстро взяла себя в руки.

– Да. И за свой смех я извинилась. И не один раз. – Виктор уже успел подняться, повернулся ко мне спиной. – А тебе самому не было смешно, когда ты просил переодеться свою девушку в женщину-кошку? Вам же не по десять лет! Это глупо. И теперь ты сердишься за то, что девушка тебя бросила из-за твоей же глупости.

Я видела, как напряглась его спина. Я попала в самую точку. Он сжал кулаки, я видела, он хотел повернуться ко мне, чтобы сказать что-то обидное, но сдержался. Сделал шаг навстречу ветру.

– Давай сделаем так, – я предприняла последнюю попытку помириться. Я поднялась, поймала еще одну снежинку, протянула ему ладонь. Он все еще стоял спиной ко мне. – Давай встретимся здесь же тогда, когда ты научишься видеть отражение реки в снежинках. Поторопись. Скоро речка покроется льдом, и увидеть отражение будет сложнее.

Он молчал. Хотя никуда и не уходил. Мне показалось, что молчание его будет длиться вечность.

– Тогда мы никогда больше не увидимся, – резко сказал Виктор и пошел прочь.

– Кстати, меня зовут Юлия! – прокричала я ему вслед.

Что ж, пусть это будет и последняя встреча с ним, я сделала все, что смогла. Я надеялась, что мои слова его хоть как-то успокоят. Да, я совсем не надеялась его больше увидеть, но разговор с ним подействовал на меня тоже. Мне стало легче. Еще долго на берегу речки я ловила снежинки и искала в них отражение. Я не знала, что Виктор все это время наблюдал за мной.

## Глава 16

15 сентября 2021 года.

– Вы знаете, когда-то я любила писать стихи.

Эта фраза была совсем неожиданной. К кому или чему она относилась? Ко мне или к ее воспоминаниям?

– Стихи?

– Ну да, стихи. Откуда они вообще берутся? Это ведь пережитые чувства, верно?

Пациентка, но теперь ее сложно назвать так, Юлия задавала вопросы мне. Я растерялся.

– Стихи – это своеобразный способ общения с людьми. Когда вы пишете стихи, вы открываете душу, говорите самое сокровенное, то, что не сказали бы при обычном диалоге. А еще это своеобразное послание людям. Вы хотите, чтобы вас поняли, чтобы вас услышали. Вот поэтому многие творческие личности выражают себя через поэзию, картины. С другой стороны, это выражение вашего истинного Я.

– То есть вы хотите сказать, что это своеобразный способ очищения души?

– Я не это имел в виду. Но вы правы, в своем роде.

Юлия замолчала. Мне не хотелось прерывать тишину. Что-то беспокоило меня в ее вопросах, в ее поведении.

– В тот день, когда мы впервые заговорили с Виктором, я написала свое первое стихотворение. Оно было наивным, детским. Я открыла ему свою душу. Но вы правы, это был своеобразный диалог с ним. Я хотела, чтобы он меня услышал. Ведь я не знала, встречу ли я его вновь. Но мне бы этого очень хотелось.

Как она обожгла меня этой фразой. Любопытство вновь съедало меня. Встретились ли они снова? Что за чувства она к нему испытывала? Голос Юлии вновь вернул меня в реальность.

– Когда я была замужем, я не написала ни одного стихотворения. Почему?

Я ответил молчанием. Ничего не приходило в голову. Я не мог понять, кто вообще для нее эти люди, о которых она рассказывала. Как уж тут ответить на ее вопросы.

– Мне не нужен был диалог с ним. – это было ее утверждение. Юлии не нужна помощь. Она сама себя анализирует, как опытный врач. – Он меня понимал без слов. И я его понимала. Мне не нужно было исповедоваться перед ним, не нужно было очищать душу. Я его любила…

Юлия опять ненадолго замолчала. Тишина снова окутала ее своим дыханием. Помимо тишины в комнату врывалась и темнота, глубокая и манящая.

– А может, – продолжила она спустя несколько минут, – просто у меня не было чувств, чтобы выражать их? Может, я просто была очень холодна по отношению к нему? Может, я его вовсе не любила? – снова молчание. Снова тишина. – Скорее всего, это именно так. И за это я чувствую свою вину. Но как бы я ни старалась, ни одного стихотворения я не смогла написать своему мужу. Ни одного…

И опять долгое молчание. Даже цикады за окном уже стихли. И опять гнетущая, съедающая нас своим теплом темнота. А Юлия все продолжала смотреть на ту несчастную вазу. Я мысленно даже отругал себя, что поставил ее в это место. Не стоило.

– Когда-нибудь я наберусь смелости и опубликую часть своих стихов, – тихо продолжила Юлия, словно боялась спугнуть тишину. – Я дам вам почитать. Может, тогда вы точнее скажете, что со мной происходит. И сможете помочь.

Что-то нехорошее в душе кольнуло меня. Я засомневался, действительно ли Юлия просит у меня помощи.

## Глава 17

10 ноября 2003 года.

– Нет смысла ходить сюда каждый день, – говорила я себе. Но ничего не могла с собой поделать. Ноги сами несли меня к заснеженной речке. Он не придет. Сказал же, что тогда была наша последняя встреча. Даже в кафе с друзьями он больше не появлялся.

Звонок телефона заставил меня очнуться. Я взглянула на экран. Игорь. Ну да, он знает, когда звонить. Чувствует меня. Я до сих пор не рассказала ему о своем неожиданном знакомстве. Думаю, что это ни к чему.

– Привет! – ответила я на звонок.

– Привет! Как дела у моей принцессы?

– Я же просила меня так не называть. После этих слов чувствую себя маленькой девочкой, – я обиженно надула губы.

– Ой, только не дуйся, – он знает меня всю. Даже за несколько тысяч километров он чувствует то же, что и я. – Я просто соскучился.

– Могу сказать то же самое, – от детской обиды не осталось и следа.

– Чем занимаешься?

– Ты будешь смеяться. Ловлю снежинки, – улыбнулась я.

– Ничего смешного, полезное занятие. Гуляешь?

– Да, в парке у речки. Я тебе про это место рассказывала. Оно особенное. – Я облокотилась на перила.

– Чем же оно особенное? – его голос заставил меня насторожиться.

– Э.. Тут тихо и спокойно. Людей почти нет. Хорошее место, чтобы размышлять, – не стоит ему говорить о той встрече с Виктором.

– Юля, о чем ты там все размышляешь, – я почувствовала, что он напрягся. – Разве у тебя хватает времени? Ты учишься, работаешь.

– Конечно, в парке я придумываю свои будущие проекты, – сообразила я. – Ты ведь знаешь, что они будут грандиозными.

– Юля, у меня для тебя новости, – голос Игоря был довольным, но мне эта фраза совсем не понравилась. – Меня отпустили на Новый год в отпуск. Тридцать первого декабря я буду у тебя.

Эта новость застала меня врасплох. Не скажу, что я планировала что-то. Я не хотела возвращаться домой на Новый год. Слишком была плотная сессия, и преодолевать такое большое расстояние на два дня не было смысла. Да и видеть родителей в праздники тоже не хотелось. Но вот чего я не ожидала, так это приезд Игоря.

– Ты не рада? – Игорь смутился. – Мне отменить?

– Нет-нет, что ты, – попыталась включить в себе радость и я. Но как-то плохо у меня это получилось. – Я всегда буду рада тебя видеть. Конечно, я тебя жду.

– До скорой встречи. Уже соскучился. – Я неловко положила телефон обратно в карман и уставилась на заснеженную речку.