Виталий Кленов
Инга

Пролог

Вдалеке раздался вой сирены, и вскоре из леса, вздрагивая на кочках, выехала карета скорой помощи. Размахивая руками, ребята бросились ей навстречу. Машина повернула к хутору и, миновав хозяйственные постройки, остановилась возле крыльца. Водитель выключил сирену, но мигалки продолжали работать, освещая темноту тревожным голубым светом.

Из скорой торопливо выбралась медицинская бригада и проследовала за Максимом. В перепачканной кровью куртке, с напряженным лицом, он шел впереди, непрерывно повторяя: «Сюда, сюда, за мной, скорее».

Уже через несколько минут Артему ввели обезболивающее и поставили капельницу, после чего положили его на носилки и погрузили в реанимобиль. Инга как была, в шортах и майке, бросилась в машину и уселась на сиденье в конце салона. Марго сунула ей в руки свой мобильник, и машина, снова включив сирену, поехала в город.

Инга неподвижно сидела сзади, наблюдая, как к Артему подсоединяют аппарат искусственного дыхания и какие-то датчики. Врач с медсестрой занимались каждый своим делом, изредка обмениваясь профессиональными терминами. По всему было видно: работают вместе давно, слаженно.

Проведя все необходимые действия, врач сразу же взял в руки рацию:

– Центральная, двадцать два семнадцать на связи.

– Слушаю, двадцать два семнадцать.

– У нас огнестрел. Готовьте операционную и бригаду хирургов.

– Состояние?

– Состояние тяжелое: сознание – сопор¹, сатурация² – девяносто пять, дыхание – тахипноэ³.

– Принято. Везите в госпиталь. Я сейчас с ними свяжусь.

Доктор повернулся в сторону водителя:

– Валера, слышал?

– Да, Сергей Степаныч, все понял, – ответил тот, не отрывая взгляд от дороги.

Доктор снова посмотрел на показания реанимационного монитора и, не оборачиваясь, спросил Ингу:

– Вы ему кто?

– Сестра.

С той самой минуты, как Инга оказалась внутри реанимобиля, она сидела, стиснув кулаки коленями и сжав губы, с застывшим на лице сосредоточенным выражением.

Врач бросил на нее взгляд: обычно в таких ситуациях все приставали с вопросами, а эта до сих пор не произнесла ни слова. Сразу видно: с характером! На коленях синяки и царапины, пучок кое-как собранных светлых волос вот-вот развалится, сама худющая, будто только что из Освенцима, а кулаки сжала так, что побелели костяшки пальцев. В тот момент, когда эта штучка полезла к ним в машину, Сергей Степаныч даже расстроился, представив, как она будет доставать всех своими истериками, а сейчас пригляделся и понял: зря грешил на девчонку. Эта не будет. Не та порода! Вон как смотрит на раненого. Переживает. Понятное дело, никакая она ему не сестра. Уж больно красивая, да и не похожа вовсе. Он парень крепкий, а эта прям как осинка. Полная противоположность. «Невеста, скорее всего», – догадался много чего повидавший на своем веку доктор и больше вопросов не задавал.

***

Через некоторое время в госпиталь приехали Максим и Марго. Хорошо, что в последний момент она отдала подруге свой телефон, иначе разыскать, в какую больницу их отвезли, было бы не так просто. Инга, снова зажав кулаки между колен, сидела в небольшом холле на стуле и ждала, когда закончится операция. Марго положила ей на ноги пакет с джинсами и кофтой.

– Спасибо, – отрешенно произнесла Инга и передвинула пакет на сиденье.

– Как ты? – спросила Марго и, сев рядом, взяла ее за руку.

Инга сделала неопределенное движение головой. Марго понимающе кивнула и погладила ее по руке. Говорить ни о чем не хотелось.

В этой части больницы вообще было тихо. Операционный блок – безлюдное место, сюда без нужды не заглядывали ни посторонние, ни персонал. Холл специально отделили от коридора перегородкой с матовой стеклянной дверью. Вдоль желтой стены стояли скамейки с металлическими перфорированными сиденьями и пара дежурных каталок. У единственного окна – журнальный столик, коричневое велюровое кресло, по всей видимости принесенное кем-то из дома, и небольшое декоративное деревце в кадке.

Максим нервно расхаживал по этому пятачку взад-вперед, пока Марго не попросила его успокоиться. В прошлом году она сама вот так же маялась и ждала результатов, когда Максим попал в больницу с тяжелой травмой головы, и теперь знала, что, пока операция не закончится, никто ничего им не скажет. Максим сел на скамейку и уставился в окно. Подъехали остальные: Виктор Сергеевич, Филипп, Дина, Митрич – расселись на свободные места и тоже стали ждать.

Приблизительно через час в коридор вышел хирург. Сняв с лица маску, он каким-то внутренним чутьем определил, кому надо все сообщить, и подошел к Инге, которая от волнения не могла подняться со стула.

– Вот, держите.

С этими словами он достал из кармана небольшой продолговатый предмет.

– Что это? – растерянно спросила она, уже догадываясь, каким будет ответ.

– Пуля, – произнес хирург и положил ее на протянутую ладонь.

– Доктор, пожалуйста, не томите. Как он? – не выдержал Максим.

– Операция прошла успешно, – устало и словно заученно ответил хирург. – Состояние тяжелое, но стабильное. Жизненно важные органы не задеты, пуля извлечена. Организм у молодого человека крепкий, так что все должно быть в порядке.

Инга сидела неподвижно и смотрела на пулю. Марго понимала, что творится у нее на душе, и сама обратилась к врачу, указывая на подругу:

– Доктор, она ведь сейчас никуда отсюда не уйдет…

Тот нагнулся к Инге и слегка потряс ее за плечи, заглядывая в лицо:

– Девушка! Девушка, все нормально. С ним все будет хорошо. Это я вам как врач говорю.

– Спасибо, – кивнула Инга, давая понять, что все слышала.

– Вы можете поехать домой, – при этих словах Инга вздрогнула и с ужасом посмотрела на него, – а можете остаться. – Доктор пожал плечами. – Но сегодняшнюю ночь пациент проведет в реанимационном отделении, и вас к нему не пустят. Попросите у сестры белый халат и отдыхайте. А лучше выспитесь: когда он проснется, вам придется за ним ухаживать.

– Хорошо. Спасибо.

– На первом этаже днем работает буфет, – подсказал хирург, уже выходя из холла. – Там можно будет перекусить.

Инга снова послушно кивнула, и доктор ушел.

– Ты остаешься? – спросил у нее Максим, ничуть не сомневаясь в ответе.

Она кивнула.

С того момента, как ранили Артема, Инга почти все время молчала и о чем-то думала, но теперь словно пришла в себя:

– Максим, ты можешь купить все необходимое? Тапки, чашку, воду…

– Конечно. Утром привезу. – Максим достал кошелек и сунул ей несколько купюр: – Возьми на всякий случай.

Инга не стала отнекиваться, взяла деньги и убрала в карман.

– Мне придется продлить отпуск… – начала она, но Максим тут же прервал ее:

– Не забивай себе этим голову! Решим.

Вскоре пришла медсестра и попросила всех покинуть больницу, разрешив остаться одной только Инге. Та надела халат, взятый в сестринской, и устроилась в кресле. Сна не было.

Мысленно она перенеслась на полгода назад – в тот день, когда в гостях у Максима впервые увидела Артема.

С самого начала он произвел на нее приятное впечатление: мужественное лицо, крепкое телосложение, аккуратная стрижка… Тогда она почему-то представила его профессиональным военным, например офицером-десантником. И хотя Артем не был такого уж богатырского роста, Инга сразу ощутила его внутреннюю силу. Казалось, что с ним всегда можно чувствовать себя в безопасности… Для нее это было особенно важно. А когда она увидела его играющим на полу с маленькой Александрой, то окончательно прониклась к нему симпатией. Но тогда Артем почему-то неожиданно быстро исчез, и до самого Нового года о нем ничего не было слышно. Зато потом…

Приятные воспоминания отвлекли Ингу от тревог этого вечера, и, устало закрыв глаза, она наконец уснула.

Глава 1

Новый год

«Внимание! Совершил посадку самолет рейсом SU-2407 из Рима!» – громко прозвучал из динамика голос диктора.

Артем поставил на стол недопитую чашку и поднялся. Он приехал в аэропорт, чтобы встретить Максима и Марго, которые возвращались из путешествия по Италии – очень важного для них обоих, возможно, даже судьбоносного… Еще недавно их отношения балансировали на тонкой грани, хотя они не ругались, не ссорились и искренне любили друг друга. Дело было в другом.

Их чувства только зарождались, когда в дом Максима пришла беда: умерла его младшая сестра Светлана, оставив сиротой малютку Александру, которой не исполнилось и годика. Максим не раздумывая решил удочерить племянницу, а вот Марго не понимала, как ей быть: не успев насладиться романтическим конфетно-букетным периодом, она должна была сделать непростой выбор. Девушка уехала из родного Петербурга не только ради новой работы, которую, впрочем, скоро потеряла из-за домогательств начальника, но прежде всего ради возлюбленного. А теперь он в один миг превратился в мужчину с младенцем на руках! И заниматься воспитанием ребенка предстояло Марго…

Но любовь все-таки победила: она поняла, что Александра стала частью их жизни, что теперь их не двое, а трое. И как раз эта поездка в Италию должна была примирить их обоих с новой реальностью и, прежде чем связать себя узами брака, помочь еще раз проверить свои чувства на прочность.

Узнав о дате возвращения Максима и Марго, Артем сам вызвался их подвезти, имея на то особые веские причины, и ему не терпелось поговорить о них с другом. Вот только осуществиться этим планам было не суждено: влюбленная пара пребывала в отличном настроении и всю дорогу делилась впечатлениями от поездки. Он сразу понял, что сегодня пообщаться с Максимом наедине не получится и лучше перенести разговор на другой раз, поэтому, высадив друзей у дома, попрощался и тут же уехал.

Вечером, когда они уже лежали в постели, Марго задумчиво произнесла:

– Мне кажется, Артем не просто так предложил нас встретить. Ведь мы могли добраться и на такси… Похоже, он чего-то хотел.

– Да знаю я, чего он хотел, – повернулся к ней Максим. – Помнишь, я рассказывал тебе про Ингу, племянницу дяди Саши?

– Да.

– Мне кажется, они с Артемом понравились друг другу. – Максим многозначительно улыбнулся и прижался к Марго.

– Думаешь, он приезжал, чтобы поговорить о ней? – Марго выставила ему навстречу локоть.

– Уверен, – сквозь зубы процедил Максим, пытаясь сдвинуть локоть в сторону.

– А почему же в таком случае Артем ничего не сказал? – Она как могла выкручивалась из его объятий.

– Думаю, ему было неудобно говорить об этом при тебе. Ничего, я завтра ему сам позвоню. – И Максим снова настойчиво попытался прижать Марго к себе.

– А Инга тебе кто? – неожиданно спросила она.

– Просто друг, – моментально прекратив дурачиться, ответил Максим. Он всегда тонко чувствовал настроение Марго и, чтобы окончательно развеять ее сомнения, добавил: – А еще я знаю, что у нее никого нет. И у Артема тоже.

– Почему? – Марго повернулась лицом к своему жениху и засунула ладонь под подушку.

Он улегся на спину и терпеливо стал рассказывать:

– Инга с родителями недавно переехала в Москву из Риги, так что еще не успела ни с кем познакомиться. Артем тоже пока не встретил свою половинку, хотя очень мечтает иметь семью. Он же детдомовский.

– Ой, он такой хороший! Даже не верится, что из детдома. – Марго незаметно положила руку на плечо Максима.

– Да, очень хороший. Мы с ним давно дружим. А один он, потому что слишком занят работой. – Максим дернул плечом, будто пытаясь сбросить ее руку.

– Совсем как ты. – Марго погладила его и придвинулась ближе.

– Думаю, похлеще. Для Артема работа и есть жизнь. – Он демонстративно положил руку за голову и с непонятно кому адресованным упреком сказал: – Вполне возможно, она заменяет ему недостающую семью.

– Тогда ты просто обязан помочь другу! – Марго взъерошила ему волосы и, прижавшись совсем близко, положила голову на плечо.

– Как? – Максим перестал сопротивляться и слегка подвинулся в ее сторону.

– Скоро Новый год, – прошептала Марго ему в самое ухо.

– А что? Новый год – это ход! – Максим наконец повернулся к ней и, прежде чем Марго его поцеловала, задумчиво произнес: – Мне твоя идея нравится…

***

Утром следующего дня Инга, открыв дверь в офис, первым делом увидела Максима, который садился на свое рабочее место у окна.

Комната, где располагался отдел, была достаточно просторной: в ней спокойно рассаживалось человек двенадцать-пятнадцать и даже оставалось место для того, чтобы сотрудники могли «попить чай», отмечая праздники и дни рождения. Компания называлась «Энергофорт» и занималась производством уникальной спецодежды. Максим работал в ней с момента основания и возглавлял коммерческий отдел, Инга же устроилась сюда недавно, как только переехала в Москву. Их столы стояли напротив друг друга, и это помогло новой сотруднице хорошо изучить мимику своего начальника. Сейчас, несмотря на кажущееся спокойствие, его глаза светились от счастья, а настроение разительно отличалось от того, в котором он пребывал все последнее время. Нетрудно было догадаться, что в их отношениях с Марго произошли приятные перемены.

Инга зашла в офис, повесила кашемировое пальто на плечики и, убрав его в шкаф, направилась к своему столу. Парни из отдела, оторвавшись от мониторов, проводили ее восхищенными взглядами. Выглядела она действительно потрясающе: светлые волосы, собранные в аккуратный стильный пучок, тонкие черты лица, узкие запястья – ее холеная красота ассоциировалась с внешностью потомственной аристократки. К тому же Инга обладала хорошим вкусом, манерами и умом. Одевалась всегда элегантно, в меру сексуально, что было позволительно молодой девушке двадцати пяти лет, но абсолютно не по́шло. Вот и сейчас она была в эффектных брюках галифе карамельного цвета, стянутых на талии широким поясом, в коричневых замшевых ботильонах и мягком свитере кремового оттенка, деликатно подчеркивающем грудь.

Не садясь, она бросила сумку на свое кресло и подошла к Максиму, с которым у них с первого же дня сложились дружеские отношения.

– Привет, – увидел ее Максим.

– Привет, привет, – улыбнулась Инга, с нетерпением ожидая услышать рассказ о том, как прошел вояж в Италию.

– Ну, как у вас здесь дела без меня идут? – делая вид, что ничего не замечает, спросил Максим.

Довольно быстро и как-то совершенно естественно Инга стала в отделе его правой рукой, и почему-то никто этому не удивлялся. Даже Вадик Столяров, которого она потеснила с этой негласной должности, воспринимал сложившуюся ситуацию как само собой разумеющееся, и теперь, когда Максим отсутствовал на работе, его всегда заменяла Инга. Он быстро убедился, что в этом случае может ни о чем не волноваться: она явно обладала хорошими организаторскими способностями и сильным характером. В отсутствие Максима эта хрупкая девушка давала ребятам такого пинка, что никто даже и не думал сачковать, но при этом ее не просто любили – ее обожали! Не дай бог кто-нибудь посмел бы обидеть Ингу: рядом с ней мгновенно выросла бы могучая армия защитников. С ее появлением обстановка в отделе заметно улучшилась, коллектив стал намного дружнее и сплоченнее.

– Дела идут замечательно, – начиная сердиться, язвительно заметила Инга. – Только давай я тебе чуть позже о них расскажу.

– Хорошо, давай позже.

Максим включил компьютер, намекая, что собирается заняться работой, но Инга не была бы Ингой, если бы поддалась на такой примитивный приемчик. Усевшись на край стола, она склонилась к нему поближе и заговорщическим шепотом спросила:

– Ну, как съездили?

Максим немного помялся, но все же ответил:

– Я сделал ей предложение. – И расплылся в улыбке. – Мы женимся.

– А-а! – закричала Инга и, нисколько не смущаясь, бросилась его целовать.

Все обернулись в их сторону и недоуменно застыли.

«Ого!», «Ничего себе!», «Что бы это значило?» – послышались возгласы.

Инга вопросительно посмотрела на Максима, но тот не стал ее останавливать. Тогда она повернулась к отделу и объявила:

– Наш любимый начальник… – она взяла паузу и на всякий случай еще раз оглянулась на Максима, – сделал своей девушке предложение!

– О-о! О-о! – раздалось со всех сторон.

– А она?

– А что она?! – засмеялась Инга. – Согласилась, конечно!

Ребята накинулись на Максима, стали его обнимать и трясти за плечи.

– Максим, молодцом! – громко крикнул Вадик Столяров полюбившееся слово из фильма «Хенкок».

– Молодцом! Молодцом! – Все вокруг стали поднимать большой палец вверх и смеяться.

Тут дверь открылась, и в нее, как обычно, заглянули любопытные ребята из соседнего отдела.

– И вы молодцом! – раздались крики в их сторону. Те поулыбались, но, так ничего и не поняв, скрылись в своем кабинете.

Ближе к обеду Максим сбегал в магазин и принес сразу два торта, поэтому в перерыве отдел в полном составе уселся пить чай. Расположившись вокруг стола, ребята весело шутили и, пользуясь случаем, подтрунивали над шефом.

«А теперь расскажи, как ты с ней познакомился». – «Она пришла ко мне в больницу». – «Она что, больная?»

– Ха-ха! – веселились парни.

«А как ее зовут?» – «О! У нее удивительное имя». – «И, главное, редкое», – продолжали они вспоминать легендарные сцены из «Иронии судьбы».

Максим совсем не обижался на их веселые шутки. Он видел, что ребята, которые в большинстве своем были его ровесниками, радовались за него совершенно искренне.

Вскоре всем налили чай, и тогда с чашкой в руке поднялась Инга. Ребята тут же прекратили шуметь, предоставив ей возможность сказать.

– Итак, дорогой Максим Владимирович, всем нашим коллективом поздравляем тебя с этим замечательным событием. Желаем тебе: во-первых, побыстрее осуществить задуманное, а во-вторых – любви, любви и еще раз любви! На самые долгие годы. Так что, Максим, за тебя, за твою девушку и за вашу любовь! – закончила тост Инга, и ребята со всех сторон потянули свои чашки, чтобы чокнуться с виновником торжества.

– Ну нет! Так не пойдет! – послышался из толпы чей-то возмущенный голос, и все засмеялись.

В ответ Максим при всех торжественно пообещал, что обязательно «проставится», как только все случится, и парни одобрительно загудели.

***

Уже уходя с работы, Максим решил позвать Ингу в кафе напротив, куда они обычно ходили, если им надо было поговорить вдали от чужих ушей.

Однажды у них состоялся здесь очень непростой разговор, когда Инга, только устроившись на работу в «Энергофорт», проявила к Максиму повышенный интерес. Ничего необычного: оба молодые, красивые, холостые. Только она не знала одного: у Максима уже была девушка, из-за чего, собственно, им и пришлось объясняться. Зачастую такие беседы превращаются в неприятные разборки, заканчивающиеся скандалами, ссорами и разрывом всяческих отношений, но благодаря тактичности Максима тот разговор в итоге сделал их настоящими друзьями.

– Может, по кофе? – предложил он, подловив Ингу на выходе из офиса, когда она уже надевала пальто. – Ты как? Никуда не спешишь?

– Пойдем, – согласилась она, застегиваясь. – Если обещаешь рассказать, как все было.

– Ну, этого-то я тебе как раз не обещаю.

– Думаешь, я просто из любопытства?

Он промолчал, и они вышли на улицу. Перейдя через дорогу, Максим и Инга вошли в любимое кафе с вкусным названием «Смородина». При их появлении бармен Сергей приветственно взмахнул рукой (все-таки они были здесь постоянными посетителями) и с вопросительным выражением лица поднял вверх два пальца. Максим кивнул. Вот и все, заказ сделан.

Кафе было оформлено в стиле лофт: кирпичные стены, увешанные старыми фотографиями, мягкие диваны, широкие окна. Днем здесь было не протолкнуться, поскольку рядом располагался крупный офисный центр, сотрудники которого приходили сюда на бизнес-ланч. Зато утром и вечером проблем со столиками не было; к тому же Сергей готовил очень вкусный кофе, что особенно ценилось и Максимом, и Ингой.

Было у них в кафе и свое любимое место – столик у окна. Сейчас он как раз оказался свободен.

– Конечно из любопытства, – наконец ответил на вопрос Максим, помогая Инге снять пальто.

– Ну ты и вредина! – улыбнулась она, садясь в кресло. – Кто вот здесь, прямо за этим столом, не так давно плакался мне в жилетку?

– Когда? – вытаращил глаза Максим, повесив пальто на вешалку.

– Когда, когда… В старинные года – вот когда.

– В старинные года? Да все уже забыли эти года. – Максим устроился в кресле напротив и передразнил ее: – «Плакался» еще, главное.

– Сейчас будет больно! – Инга замахнулась на него сумочкой. – Специально меня бесишь?

– Вам что-нибудь острое? Или что-нибудь тяжелое? – донеслось из-за барной стойки.

– Что-нибудь колющее, Сереж. Или с ядом, – попросила Инга.

Бармен улыбнулся и продолжил варить кофе.

– Ладно-ладно, расскажу, – сдался Максим. – Поездка получилась просто отличной. Рим – это что-то!

– Верю. Только давай о Риме ты мне не будешь рассказывать, – перебила она его. – Лучше по существу. Между прочим, знаешь, как я за вас переживала!

– Знаю, Инга. Знаю, дружище. Я и сам переживал, – признался Максим и выдохнул. – Теперь все позади.

Он достал из кармана телефон и, найдя нужный снимок, показал его Инге: на фоне фонтана Треви стояла сияющая Марго и, выставив руку вперед, демонстрировала кольцо на пальце. Инга принялась внимательно рассматривать фотографию.

Заочно она знала девушку Максима уже давно, но видела впервые. Марго была удивительно красивой – возможно, светившееся в глазах счастье делало ее такой восхитительной, но и без этого она произвела на Ингу самое приятное впечатление. Длинные, шоколадного цвета волосы, спадавшие на плечи, симпатичные ямочки на щеках, зеленые глаза и очаровательная улыбка – понятно, почему Максим был от нее без ума. Марго располагала к себе с первого же взгляда: в ее глазах читалась открытость, теплота и порядочность. От такого человека невозможно было ожидать чего-то плохого, недоброго. «Подобное притягивает подобное», – подумала Инга.

– Твоя Марго просто красавица. Не зря, Шубин, ты за ней бегал, – сказала она, возвращая Максиму телефон.

Похвала из уст красивой девушки стоила многого, и Максим остался доволен. Теперь пора было переходить к тому делу, ради которого он и пригласил Ингу на кофе.

– Кстати, где ты собираешься Новый год отмечать? – равнодушным тоном поинтересовался он, спрятав телефон обратно в карман.

Сейчас они просто сидели и пили кофе. Максим сумел притупить ее бдительность, и Инге казалось, что самое главное, ради чего они сюда пришли, уже позади, а теперь можно и поболтать просто так.

– Пока не знаю, родители к дяде Саше зовут. А что?

– Слушай, давай к нам. Мы у меня собираемся встречать небольшой компанией. Будет весело!

– Спасибо, я подумаю.

– Да что там думать-то? Друзей у тебя здесь пока немного, – привел первый аргумент Максим, расслабленно откинувшись на спинку кресла и попивая кофе. Потом, будто вспомнив о чем-то важном, добавил: – С Марго наконец познакомитесь! У нее ведь тоже друзей в Москве нет, она из Питера. Так что вам обеим от этого только польза будет. Артема ты уже видела, ну и еще человека два-три. Давай приезжай.

Это было странно, но, когда Максим произнес имя Артема, внутри у Инги что-то дрогнуло. Этот человек произвел на нее незабываемое впечатление, хотя она видела его всего один раз в жизни…

– Хорошо, Максим. Давай я тебе завтра отвечу, – сказала Инга, стараясь не подавать виду, что на самом деле это предложение ее очень даже заинтересовало. – Я вроде уже с родителями настроилась отмечать…

– Ну, если хочешь всю ночь с дядей Сашей о работе разговаривать, то езжай с родителями.

Инга тут же рассмеялась: дядя Саша был не только ее родным дядей, но и генеральным директором «Энергофорта».

– О да! Об этом я как-то не подумала, – согласилась она.

– Вот поэтому лучше и присоединяйся к нашей компании! Я буду только рад, если вам удастся подружиться с Марго…

***

Простившись с Ингой, Максим отправился на офисную парковку и, сняв с сигнализации свой BMW, уселся в авто. Следующим был Артем. С ним вообще не должно возникнуть проблем.

Он достал телефон и набрал номер друга.

– Тема, привет. Как дела?

– Привет, Макс. Все нормально, – послышался сдавленный голос Артема, будто в этот момент он поднимал пианино на последний этаж многоквартирного дома. – Собираю вещи.

– Какие вещи? Ты что, уезжаешь? – От неожиданности Максим растерялся и даже убрал руку с кнопки зажигания.

– Да вот, на пару дней в Северодвинск надо смотаться, – продолжал пыхтеть Артем, по всей видимости прижимая трубку к уху плечом.

– На пару? – Максим успокоился и завел двигатель. – Успеешь к праздникам?

– Тридцать первого вернусь, – беззаботно ответил Артем.

– Тема, мы с Марго хотели тебя на Новый год пригласить, – сказал Максим, выруливая с парковки на дорогу. – Если, конечно, у тебя нет других планов.

– Макс, я бы с удовольствием, но давай как-нибудь в другой раз. Второй год без выходных работаю – знаешь, как выспаться хочется! У меня только на Новый год да на майские отдохнуть получается.

С кем он решил вступить в диспут! Ха! С лучшим сотрудником фирмы и начальником коммерческого отдела! С человеком, который ежемесячно проводит по тысяче переговоров с руководителями различных компаний и организаций!..

– Жаль, конечно… Но на следующий Новый год чтобы сто процентов у нас был, – как бы соглашаясь с его доводами, произнес Максим. – Хорошо?

– Договорились, – пообещал Артем, уже собираясь положить трубку.

– Только чтоб точно. Я тогда никого к себе приглашать не буду. Посидим вдвоем, поболтаем тихо-мирно, выпьем по рюмке «душистой». Постелю тебе в гостиной – будешь спать, сколько твоей душе угодно. А то в этот раз такая толпа соберется, точно поспать не дадут. Денис с Танькой, Мишка Лебедев с девушкой, Славка, наверное, будет, – перечислял Максим, расставляя другу ловушку. – Инга обещала приехать.

– Какая Инга?

– С работы. Да ты вроде видел ее как-то у меня дома.

– Да-да. Помню. И что, все приедут? – мгновенно изменившимся голосом поинтересовался Артем и, судя по всему, перестал собирать вещи.

– Ну, пока только Славка под вопросом.

На другом конце трубки повисло долгое молчание, потом Артем хмыкнул и высказался:

– Ну и скотина же ты, Макс! – И положил трубку.

Максим остался доволен: дело было сделано. Он завел мотор и поехал домой.

***

О проделанной работе он со всеми подробностями рассказал Марго, и она одобрила его тактику. А в два часа ночи, когда они уже спали, на телефон пришло сообщение от Артема:

«Займи мне место рядом с Ингой». И вдогонку: «Если ты мне еще друг…»

Максим посмотрел на Марго: вроде спит. Он забрался с головой под одеяло и написал:

«Ты на часы смотрел?»

«Да. Специально ждал до двух. Надеюсь, ты сегодня больше не уснешь».

«Ну, не знаю… Стульев может не хватить».

«Я все равно приеду!»

«Ты же хотел выспаться».

«Передумал».

«Все! Отвали! Спать хочу».

Максим выбрался из-под одеяла и снова посмотрел на Марго.

«Спит! Ну и хорошо, а то еще подумает, что я с любовницей переписываюсь», – усмехнулся он и повернулся на бок. Прошло каких-то пять минут, и Максим только уснул, как на телефон снова пришло сообщение:

«Макс, я не понял, ты займешь мне место?»

Это было уже чересчур. Он даже захотел написать Артему все, что о нем думает, но не стал: сам виноват, что довел друга до такого состояния.

«Приезжай», – написал он, обнял Марго и уснул.

***

Приближался Новый год. Москва засияла праздничными огнями. Витрины торгово-развлекательных комплексов, офисных центров и супермаркетов украсили нарядные новогодние елки.

Некоторые из них стояли в тепле, за толстыми стеклами зданий, другие – на улице, перед входом, усыпанные пушистым белым снегом. Куда бы кто сейчас ни отправился – в парк или на бульвар, в центр или на окраину, – везде обязательно повстречал бы одну из этих зеленых красавиц. Они были повсюду. Их устанавливали по распоряжению властей и по желанию простых жильцов, решивших украсить к новогоднему празднику свой двор. Их ставили по приказу руководителей небольших компаний и огромных корпораций, рядом с внушительными небоскребами и крохотными обветшалыми домиками. Где-то – для имиджа и презентабельности, а где-то – просто так, для души! Елки были живые и искусственные, золотистые и серебряные, из бумаги и пластика, а также из сверкающих диодных лампочек. Они могли быть маленькими и очень высокими – как, например, главная елка страны, привезенная из подмосковных лесов на специальной платформе.

Елки были разные, но всех их объединяло одно: они никогда не стояли в одиночестве. Рядом с ними постоянно находились люди. Они съезжали с ледяных горок на «ватрушках», пили чай с баранками, катались на коньках, лепили снеговиков и снежные крепости. Люди радовались елкам, а те дарили им в ответ замечательное, ни с чем несравнимое новогоднее настроение.

Город сиял не только огоньками новогодних елок – вся Москва была украшена красочной сверкающей иллюминацией. Фасады небоскребов и старинных особняков в центре города озаряла нарядная подсветка. Мягкий волшебный свет прожекторов поднимался вдоль колонн и порталов, вычерчивая расползающиеся по стенам тени и освещая купола древних храмов и сталинских высоток. Деревья вдоль бульваров были увиты миллиардами разноцветных огней – красных, синих, желтых, белых… Они пульсирующими струями стекали с макушек к земле и, переливаясь в ветвистых кронах, создавали иллюзию волшебного леса, где на укромной поляне, прячась от любопытных глаз, сидели двенадцать братьев-месяцев. А в парках и на площадях кружились музыкальные карусели с деревянными лошадками и гирляндами ламп. Несмотря на холод, улицы были полны беззаботных прохожих и любопытных туристов, прогуливавшихся среди мерцающих огнями туннелей и залитых светом ажурных беседок.

Но самым замечательным в новогоднем празднике были лица людей. Они наконец просветлели, с озабоченных лбов исчезли морщины, уголки губ расправились и потянулись вверх, а сверкающие радостью глаза добавили блеска в уличное освещение!

С каждым днем, приближающим страну к Новому году, все меньше приходилось думать о работе, и на горожан свалились приятные предпраздничные хлопоты. Необходимо было готовиться к приходу самой волшебной ночи, и в первую очередь следовало купить подарки. Бритвы и духи в магазинах расходились на ура, традиционно скупалась вся электроника: смартфоны, планшеты, караоке, телевизоры… А ведь помимо подарков следовало купить еще и продукты: шампанское, икру, горошек, мандарины. Ну какой Новый год без мандаринов? Их запах с самого детства ассоциируется с этим праздником. Мандарины, оливье и шампанское всегда были главными атрибутами новогоднего стола. И что бы ни менялось в нашей стране, для встречи Нового года народ готовил столько еды, чтобы потом еще дня три-четыре можно было не выходить из дома и принимать гостей.

Инга вызвалась приехать к Максиму пораньше, чтобы помочь приготовить праздничный стол. И при личном знакомстве она совершенно не понравилась Марго… То есть понравилась, но как раз поэтому и не понравилась!

Инга и Марго, хоть и были приблизительно одного возраста – двадцати пяти лет, – внешне выглядели полными противоположностями. Марго – брюнетка с густыми волнистыми волосами и открытой улыбкой, Инга – блондинка с породистой красотой Снежной королевы. Обе были эффектными, привлекательными и при других обстоятельствах могли бы оказаться соперницами в борьбе за внимание мужчин. Именно поэтому в первые минуты после знакомства между девушками чувствовалось напряжение, пока они не разговорились.

Инга быстро оценила те блюда, которыми занималась Марго, и принялась готовить закуски: баклажаны с помидорами, рулеты, тарталетки и всякие там канапе. Безусловно, это стало хорошим подспорьем и украшением к праздничному столу, поэтому Марго не смогла не отметить:

– Как ловко у вас получается!

– Практика в свое время была хорошая. У моей тетушки собственный ресторан в Риге, так что я раньше часто у нее подрабатывала. Особенно на каникулах.

– Значит, вы почти профессионал?

– Я бы так не сказала. Просто теперь я знаю рецепты множества блюд, научилась их готовить и красиво оформлять, – пожав плечами, возразила Инга. – Но так и не полюбила, к сожалению, это занятие.

– Я тоже не любила, а вот сейчас готовлю с удовольствием.

– Как это? – подняла брови Инга.

– Раньше я готовила по необходимости, а теперь мне хочется побаловать чем-нибудь вкусным Максима.

Услышав это, Инга задумалась: интересно, почему она сама с такой легкостью предложила сегодня свою помощь? Ведь она не кривила душой, когда говорила, что не любит готовить. «Неужели мне тоже захотелось кое на кого произвести впечатление?» – промелькнула в голове догадка. Сознаваться в этом было непривычно, и, если бы не слова Марго, вряд ли она сама пришла бы к такому выводу.

– Очень интересная версия. Я никогда не задумывалась о таком подходе, – вслух произнесла Инга. – Думаете, это своего рода лакмусовая бумажка?

Марго в ответ лишь улыбнулась.

Инга оторвалась от очередного блюда и стала рассуждать:

– Вы утверждаете, что если один человек любит другого, то хочет сделать для него что-то приятное, даже если ему не нравится этим заниматься?

– Конечно, – кивнула Марго. – Потому что меняется отношение к самому процессу. К примеру, если раньше я готовила с неохотой, то теперь делаю это по собственному желанию, которое возникло само по себе, когда в моей жизни появился Максим.

Инга призадумалась и отрешенно стала продолжать прерванное занятие. Сейчас она сворачивала рулеты из ветчины с сыром, и было заметно, что ее руки делают работу автоматически, а голова занята совсем другим.

– Наверное, это возможно только в том случае, если любишь человека по-настоящему, – наконец сказала Инга.

– Безусловно.

– Знаете, Марго, я надеюсь, что мне тоже когда-нибудь захочется заниматься этим с удовольствием.

Марго хорошо поняла, что Инга хотела этим сказать, и ее первоначальная настороженность исчезла.

– А что это мы все на «вы» да на «вы»? Давай-ка лучше на «ты», – предложила она, чувствуя, как прохладца между ними меняется на взаимную симпатию.

– Давай, – согласилась Инга.

Несмотря на холодную красоту, она никогда не была высокомерной, скорее самостоятельной и целеустремленной. Такой ее сделала жизнь. Но те, кому она становилась другом, узнавали ее с другой стороны – как верную, искреннюю и преданную, готовую всегда прийти на помощь. Инга была такой сама и ценила это в других.

В это время на кухню заглянул Максим.

– Ой, девочки, как у вас тут вкусно пахнет! Слюнки текут.

– Стараемся. А где Сашка? – спросила у него Марго. – Ты что, одну ее оставил?

– Все нормально, Александра в кубики играет. Москва-Сити строит.

– Смотри, Максим, ты отвечаешь за дочку, а мы с Ингой – за стол, – строго посмотрела на него Марго. – Или наоборот?!

– Нет, меня все устраивает. А можно что-нибудь попробовать?

– Давай я тебе салатика положу, а то все равно до прихода гостей не дотерпишь. Кстати, все подтвердили, что приедут? Артем перезванивал?

– У-у! Оливье…

Максим с аппетитом принялся поглощать салат и с набитым ртом стал рассказывать, прерываясь только на то, чтобы отправить в рот очередную порцию:

– Да, со всеми созвонился… С Артемом еще утром разговаривали. Сказал, что уже собирается в аэропорт, только у них там погода неважная. Снегопад! Но если рейс хоть немного задержат… то он домой заезжать не будет… Сразу к нам.

– А где сейчас Артем? – поинтересовалась Инга.

Намазывая обязательные к новогоднему столу бутерброды с красной икрой, она передала один Марго.

– Будешь? – предложила та бутерброд Максиму.

– Спасибо! – Он сразу откусил от него половину и ответил на вопрос: – Тема сейчас в Северодвинске, под Архангельском.

– А что он там делает? – как можно равнодушнее спросила Инга.

– Вообще-то у него там семья: жена, дети. Навестить поехал.

– Вообще-то не ври, пожалуйста! Никакой семьи у него нет, он сам говорил! – Она повернулась к Марго: – Как ты его терпишь?

– Максим, действительно, – проявила солидарность Марго.

– Что – Максим? – Он поставил пустую тарелку на стол и запихнул остатки бутерброда в рот. – Откуда я знаю, зачем он туда поехал? По работе, наверное.

– Так бы сразу и сказал!

– Что, уже и пошутить нельзя? – прожевывая, ответил он. – Между прочим, сегодня Новый год!

***

Первым, к десяти часам вечера, приехал Миша Лебедев со своей девушкой. Он был ответственным за спиртное, и его ждали больше всех. Максим подхватил у него пакеты с «самым важным» и поставил в холодильник – доводить до нужной температуры. Почти сразу за Мишей подъехали и все остальные… Кроме Артема. Максим несколько раз пытался до него дозвониться, но безуспешно: по всей видимости, он был вне зоны доступа.

В полдвенадцатого все уселись провожать старый год, а место рядом с Ингой так и осталось пустым. Казалось, что ее это совершенно не заботит: она шутила и веселилась вместе со всеми… Наконец, по телевизору с новогодним посланием к стране обратился президент – все приготовились. Марго дала Инге карандаш и, разорвав листочек бумаги, поделилась с ней половинкой, после чего под бой курантов девушки бросились записывать свои желания.

Максим к таким вещам относился снисходительно, но все-таки краем глаза попытался подсмотреть, что пишет Марго. Та, словно почувствовав неладное, тут же прикрыла листочек ладошкой, и Максим остался ни с чем. Тогда он незаметно перевел взгляд на Ингу – и к своему удивлению обнаружил, что она, которую трудно было заподозрить в девичьих предрассудках, тоже писала. И тоже прикрыла записку ладошкой! Видимо, мужчины чего-то не понимали… Ну и ладно, пускай себе пишут.

– Зажигалку! – крикнула Марго.

Кто-то из ребят тотчас поджег им записки, и, дождавшись, когда они догорят, девушки бросили пепел в бокалы с шампанским. В это время, глядя на экран с курантами Спасской башни, все хором заканчивали считать:

– …Одиннадцать! Двенадцать. Ура-а!

– С Новым годом! С новым счастьем!

Зазвенели бокалы, и веселые брызги шампанского полетели на скатерть. За окном раздались первые взрывы салюта. Все дружно выпили до дна за исполнение желаний.

Тут же стали приходить первые СМС с поздравлениями от родных и друзей. Максим прочитал в телефоне несколько сообщений и вдруг ощутил на себе внимательный взгляд Инги. Он отрицательно покачал головой, и она отвернулась. Тогда он в очередной раз набрал номер Артема, но гудков по-прежнему не было. В это время вообще невозможно было кому-нибудь дозвониться, так как станции мобильных операторов работали на пределе возможных нагрузок.

Но несмотря ни на что, Новый год был для всех самым добрым, самым светлым праздником, и собравшиеся с удовольствием отмечали его приход. Сначала все вместе вывалились на улицу, где творилось что-то невообразимое. Никогда еще Максим не видел в своем дворе столько людей одновременно: кто-то катался с горки, кто-то танцевал, самые предусмотрительные, отойдя на безопасное расстояние, запускали петарды, но абсолютно у всех было прекрасное новогоднее настроение. Слепив снежную бабу и вволю наигравшись в снежки, компания опять переместилась домой и продолжила веселиться. Ребята поднимали тосты, танцевали, пили чай с тортом и пели песни под гитару. Даже Инга пребывала в прекрасном расположении духа: она перезнакомилась с друзьями Максима, веселилась, танцевала, пела вместе со всеми, а с Марго вообще не расставалась. Девушки постоянно шептались и обнимались, и Максиму, который изначально испытывал некоторое беспокойство по поводу того, как они друг друга воспримут, это было приятно. Привыкшим к всеобщему вниманию Инге и Марго оказалось нечего делить, у каждой были свои интересы, которые никак не пересекались, поэтому ничто не мешало их теплому общению.

К утру веселье начало спадать. Долгая бессонная ночь брала свое, и гости потихонечку стали разъезжаться. Вместе с остальными уехал и Славка, все время оказывавший Инге знаки внимания, но так и не добившийся никаких успехов. В результате с Марго и Максимом осталась только она, задержавшись, чтобы помочь убрать со стола и привести все в порядок. Они дружно сложили еду в холодильник, заправили посудомойку и сели пить чай.

Максим взял лежавший на подоконнике телефон и посмотрел на экран: восемь непрочитанных сообщений.

– Ну вот, Артем нашелся! – воскликнул он.

– И где же его носит? – в тон ему отозвалась Марго.

– Пишет, что рейс задержали из-за метели. Встретил Новый год в аэропорту.

– А когда будет?

– Не написано. На этом сообщения обрываются, – ответил Максим и взглянул на Ингу.

– Ладно, пора собираться… – Она посмотрела на часы и взяла телефон. – Вызову-ка я такси.

Несмотря на праздник, машина приехала довольно быстро. Накинув верхнюю одежду, Максим и Марго спустились на улицу, чтобы проводить Ингу, а заодно подышать перед сном свежим воздухом. Выяснилось, что Инга живет совсем недалеко, в Крылатском, – не больше десяти минут на автомобиле. Теперь, когда гости разъехались и шум праздника постепенно спал, на улице было совсем тихо, лишь где-то вдали раздавались одинокие и уже совершенно неуместные взрывы салюта. Музыка в квартирах умолкла, движение на дорогах почти прекратилось. Друзья попрощались, Инга села в поджидавшее такси, и, как только оно отъехало, почти следом на его месте остановилось другое.

Собравшиеся было уходить Максим и Марго обернулись. Дверца машины распахнулась, и оттуда выбрался Артем.

– Привет! – сказал он, поправляя небольшую сумку через плечо.

Пара переглянулась: хочешь смейся, хочешь плачь.

– Привет. Как же ты вовремя! – иронично заметил Максим. – И где ты только все это время пропадал?

– Рейс задержали. Я прямо с самолета к вам. – Он посмотрел на них и догадался: – Все разъехались, да?

Максим взял у друга сумку и сказал:

– Пойдем.

Когда они сели за стол, Марго достала из холодильника оставшуюся закуску и бутылку водки.

– Мальчики, вы уж тут одни посидите. Хорошо? У меня никаких сил не осталось, глаза сами собой слипаются, – сказала она, поставив на стол угощения. – Артем, оставайся у нас, куда ты сейчас поедешь?

– Спасибо, – ответил он. – Я, пожалуй, действительно останусь. Ночь уж больно длинная получилась.

– Ну что? С Новым годом? – Максим поднял рюмку, а Марго, оставив мужчин на кухне, пошла спать.

– С Новым годом!

Они выпили и закусили. Артем навалил в тарелку огромную порцию оливье и с аппетитом стал ее поглощать.

– Ты не поверишь: с прошлого года ничего не ел, – потряс он вилкой, указывая на стол.

– Вот только не надо из меня слезу вышибать, – произнес Максим, подкладывая ему в тарелку холодец и селедку под шубой. – Что, совсем никаких вариантов не было?

– Макс, хватит, а? Я и так все нервы себе измотал, – с набитым ртом возмутился Артем. – Лучше налей еще по одной.

Максим снова разлил по рюмкам и пододвинул товарищу тарелку с сырными рулетами.

– Давай ешь. Между прочим, Инга готовила. Собственноручно!

Они опрокинули еще по одной, и Артем, посмотрев на рулетики, отправил один в рот.

– Это вы ее сейчас провожали? – поинтересовался он.

– Да. Ты что, видел?

– Нет, догадался. Я, как только во двор на такси въехал, сразу заметил, что от вас другая машина отъезжает.

Они помолчали. Налили еще по рюмке и снова выпили.

– Ты как съездил? Когда успокоишься уже?

– Когда, когда… Думаю, никогда. У нас сейчас очень серьезные испытания идут. Это нечто совершенно новое, и, если получится, всему миру нос утрем. Никто на нас не рыпнется!

– Молодцы, рад за вас!

– Извини, Макс, ты же знаешь, что больше ничего рассказать не могу.

– Знаю, Ломоносов, поэтому и не расспрашиваю. В прессе потом прочту.

– Думаю, в прессе об этом ни строчки не будет.

Максим не стал уточнять. Он знал, что Артем не любит болтать о работе.

– Кстати, где Санька?

– Я ее вечером к бабушке отвез. Марго не хотела отдавать, но родители уговорили. Да, наверное, и правильно. Телевизор, шум, музыка – она бы здесь не выспалась.

– А помнишь, как она на полу уснула, когда я ей книжку читал? – спросил Артем, вспомнив, как приезжал сюда месяц назад.

Именно тогда он впервые увидел Ингу, но из-за того, что ему пришлось срочно уехать, на этом их знакомство и оборвалось.

– Помню, помню. Инга тогда еще подсматривала, как ты с Сашкой в другой комнате играл, – улыбнулся Максим. – Между прочим, мне показалась, она сегодня ждала, что ты приедешь.

– Да ладно! – обрадовался Артем. – Что сказала?

– Артем, ну ты вообще дуб!

– Что так?

– Какая девушка будет об этом говорить? Она скорее язык себе откусит. Девушки – они же никогда первыми виду не подадут, что ты им небезразличен. Им важно, чтобы мужчина их сам завоевывал.

– А что же ты говоришь, будто она меня ждала? – простодушно спросил Артем.

– Ждала, поверь. Я в этом деле немного разбираюсь, – заверил его Максим и рассмеялся.

Они опустошили бутылку и улеглись спать.

Утром (а точнее, днем) первого января, когда Максим проснулся, Артема уже не было. На столе в гостиной лежала записка на блокнотном листе: «Спасибо, я уехал».

Максим взял телефон, повертел в руках, но набирать передумал. «Пусть сами разбираются», – решил он и отправился будить Марго.

***

Инга приехала домой в пустую квартиру: родителей не было, они остались у дяди Саши. Она сделала себе чай, взяла томик Айзека Азимова, раскрыла на нужной странице и стала вспоминать прошедший день.

Во-первых, хорошо, что получилось встретить Новый год в веселой компании. Во-вторых, она познакомилась с Марго, и теперь у нее появилась подруга. Это тоже здорово, поскольку из-за отсутствия в Москве друзей и знакомых все выходные и праздничные дни она могла проводить только в кругу родственников.

Правда, был и неприятный момент – разочарование от того, что не появился Артем. Она бы с удовольствием увидела его снова: слишком мало они тогда пообщались. Так, обменялись парой фраз… А с другой стороны, много ли надо, чтобы человек вызвал у тебя симпатию? Ту первоначальную симпатию, которая в дальнейшем становится основой для чего-то большего?.. Конечно, хотелось бы еще что-нибудь узнать об Артеме, но сделать это можно было только через Максима, а демонстрировать перед ним свою заинтересованность Инге совсем не хотелось. С другой стороны, Максим далеко не дурак и, похоже, уже обо всем догадался, просто молчит. «Деликатничает, как всегда», – мысленно улыбнулась она.

Внезапно раздался виброзвонок. Инга посмотрела на телефон – и словно в подтверждение ее мыслей пришло сообщение от Максима:

«Объявился Артем, все нормально».

«Живой?» (Улыбающийся смайлик.)

«Живой и здоровый».

«Поздравляю». (Улыбающийся смайлик.)

«Спасибо». (Улыбающийся смайлик.) «Сидим, пьем, встречаем».

«Отмечайте. Я спать. Артему привет».

***

В семь лет Артем остался один.

Мама умерла в больнице от малокровия, а отца он вообще никогда не видел. Родители расстались еще до его рождения, так что если она о нем что-то и рассказывала, то в памяти Артема воспоминаний об этом практически не сохранилось. И вообще лучше всех он помнил бабушку. Помнил запах и вкус ее пирожков, которые она пекла для него, помнил ее руки – теплые, мягкие. И не помнил, чтобы она хоть раз ругалась или ворчала на него. Мама была врачом и очень много работала, на двух ставках, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, поэтому с детства с ним сидела бабушка, и самые добрые, самые светлые воспоминания о детстве были связаны прежде всего с ней. Воспоминания о том времени, когда у него была семья: бабушка, мама и он. А потом – детский дом, институт и, наконец, приглашение в лабораторию профессора Курбатова.

С того момента жизнь Артема поделилась на две части: до и после этого приглашения. Благодаря сильному характеру, закаленному в детдоме, благодаря упорству и способности настойчиво идти к цели он быстро стал правой рукой профессора. То, чем он сейчас занимался, было не просто значимо – это был вопрос чрезвычайной важности для обороноспособности страны. И вся нынешняя жизнь Артема была посвящена только этому – у него не было ни семьи, ни дома в общепринятом понимании этого слова, поскольку все свое время он проводил на работе, не вылезая из лаборатории и бесконечных командировок.

Но дом Артем все-таки строил – свой, собственный, в котором мечтал когда-нибудь жить вместе с семьей. Платили в лаборатории очень даже неплохо, и Артем мог себе это позволить, к тому же тратить ему было, в общем-то, не на что, да и некогда. В мечтах дом представлялся ему той крепостью, той тихой гаванью, куда бы он мог всегда возвращаться, где бы его всегда ждали. Почти всю сознательную жизнь такого места у Артема не было, и строительство дома стало первым шагом на пути к мечте – большой и счастливой семье.

А подтолкнул его к началу строительства Максим. Он первым купил себе квартиру и стал заниматься ремонтом, хотя на тот момент жил один, был холост и даже ни с кем не встречался. В памяти Артема навсегда запечатлелся их разговор о будущем. Как они тогда обсуждали, каким его видят, делились своими планами и мечтами. Тогда Артем и решил для себя, что хочет иметь именно дом – собственный, кирпичный, пусть даже с небольшим кусочком земли, но поближе к Москве. Вместе с Максимом они подобрали для строительства прекрасный участок недалеко от Внуково: и столица, и аэропорт рядом. Как раз то, что надо!

Сейчас строительство подходило к концу и приближался период чистовой отделки. Вот здесь-то и возникли настоящие проблемы. В последнее время Артем постоянно находился в командировках, а если вдруг и оказывался в Москве, то с трудом находил пару свободных часов, чтобы выбраться на стройку. В итоге он решил, что, наверное, лучше воспользоваться услугами профессионального дизайнера, поскольку другого варианта просто не видел.

Все праздники он провел дома, отсыпаясь и набираясь сил на следующий год. Наконец новогодние каникулы завершились, и пора было возвращаться в Архангельск.

Такси остановилось напротив входа в аэропорт, Артем достал из багажника сумку и вошел в здание. Все вокруг куда-то спешили, и он, оглядевшись, тоже быстрым шагом направился к стойке. Зарегистрировавшись на рейс, он посмотрел на часы и решил, что еще есть время покурить, поэтому, нахлобучив шапку, снова вышел на улицу и достал сигареты. Конечно, давно пора бы бросить курить, но из-за постоянных разъездов, нервотрепок и работы в авральном режиме этот момент постоянно откладывался на потом.

На улице стоял мороз, вокруг почти никого не было, и лишь в стороне от входа девушка с небольшим пластиковым чемоданом отчаянно щелкала зажигалкой, которая никак не хотела гореть. Артем зажег огонек и поднес к девушке. Она прикурила и, поблагодарив, отвернулась. В голове у Артема что-то щелкнуло, и он попытался заглянуть ей в лицо. Девушка недоуменно посмотрела на него и спросила:

– Что?

– Инга?

Она пристально, но безрезультатно разглядывала Артема.

– Инга, вы меня не узнаете? – Он сдвинул шапку назад.

– Артем?

– Ну да, я!

– Оказывается, вы курите? – неодобрительно покачала головой она и едва заметно улыбнулась, выпустив струйку дыма.

– Я… это… хочу бросить… – От растерянности Артем даже смутился. – В перспективе.

– Раз хотите, то надо бросать. – Инга была беспощадна.

– Вы, случайно, учительницей в школе не работали? – улыбнулся Артем, к которому уже вернулась уверенность.

– Не увиливайте, – посмотрела на него Инга, и в ее глазах заплясали насмешливые огоньки.

Тогда Артем решил перейти в нападение:

– А сами почему не бросаете?

– Я об этом не объявляю, в отличие от вас. Или бросайте, или не говорите об этом. Вы же мужчина!

– А знаете что?.. – решительно начал Артем.

– Что? – подняла брови Инга.

Он затушил сигарету о край металлической пепельницы и с торжествующим видом произнес:

– Вот так!

– Смело, – сказала она. – В таком случае…

Инга посмотрела на свою сигарету, снова слегка улыбнулась и сделала то же самое:

– Вот так!

– Отлично, – одобрил Артем. – Давно надо было. Хорошо, что мы с вами повстречались!

– А вы, собственно, какими судьбами здесь? – спросила она.

– Улетаю.

– Вы прямо как Федор Конюхов. Не успели побыть дома и снова уезжаете. В кругосветку собрались?

Артем рассмеялся:

– Нет, не в кругосветку. В командировку. По работе.

– «Первым делом, первым делом – самолеты»? – вопросительно посмотрела она.

– Точно. – Он еще раз посмотрел на затухшую сигарету в пепельнице и предложил: – Инга, а не хотите ли по чашечке кофе, если не торопитесь?

– Вы угощаете? – улыбнулась она.

– Угощаю, – подтвердил он.

– Тогда согласна.

Они прошли в ближайшее кафе и сели за столик.

– А вы куда летите? – спросил Артем.

– Я, наоборот, возвращаюсь. Летала на несколько дней в Ригу.

– На экскурсию?

– Нет, я там жила до переезда в Москву.

– В Риге? – почему-то удивился Артем.

– Да. Ездила к друзьям в гости.

– Понятно. К молодому человеку! – заключил он.

– Думайте, что хотите, – нервно произнесла Инга.

– Простите, – он понял, что переборщил, – это не мое дело.

– Ничего, все равно не угадали. – Она тоже решила смягчить ситуацию. – Нет у меня никакого молодого человека. А в Ригу я летала, потому что в Москве живу совсем недавно, и друзьями, кроме Максима и Марго, еще не обзавелась. Вот и все объяснение.

– Это дело наживное. Оглянуться не успеете, как у вас будет полно друзей.

– Станете первым?

– Конечно стану! – радостно согласился он. – Только вот видите, какой я ненадежный товарищ: у меня сейчас столько работы, что даже на Новый год не успел вовремя приехать.

– А мне как раз кажется, что вы очень надежный. Просто тогда вас погода подвела.

«Внимание! Завершается регистрация на рейс SU-1330 до Архангельска. Просьба пассажиров пройти на посадку!» – раздалось отрезвляющее объявление из динамиков аэропорта.

– Мой! – нехотя произнес он. – Надо идти.

– Надо – значит надо! До свидания, Артем. Еще увидимся.

– Инга, а если я кое о чем тебя попрошу, сможешь помочь? – рассчитавшись и поднимая сумку со стула, спросил Артем.

– Мы уже на «ты»?

– Так мы же теперь вроде друзья.

– Ну, раз друзья – грех отказать в помощи! Только смотри, если будешь вспоминать о своих друзьях только на Восьмое марта, то наша дружба закончится, так и не начавшись, – весело предупредила Инга. – Выкладывай, что у тебя за дело!

– Мне нужно найти дизайнера. Я на паре сайтов оставил заявки, но пока никто не перезванивал. Каникулы!

– Дизайнера чего?

– Интерьера. Я строю дом, и сейчас как раз начинается внутренняя отделка. Необходимо выбирать обои, люстры, двери, а я в Москве практически не бываю. Но кто-то же должен этим заниматься!

– Хорошо. Придумаю что-нибудь.

«Повторяем: пассажиры рейса SU-1330 до Архангельска, просьба пройти на посадку!» – снова раздалось из динамиков.

– До свидания, Инга, я побежал! – Он перекинул сумку через плечо. – Тогда я позвоню?

– Конечно, Артем.

Глава 2

Детство и первая любовь

Они договорились встретиться в кафе.

Когда Максим вошел, Инга сидела за столиком и что-то рассматривала, склонившись над телефоном. Он бросил взгляд через ее плечо и увидел фотографию, присланную по Ватсапу: мужчина в огромной меховой шапке стоял, раскинув руки, а за его спиной виднелись бескрайние белоснежные сопки.

Это был Артем.

– Так- так… Очень мило.

– Скажи еще, что это не ты дал ему мой номер.

– Вот только не надо устраивать сцен. Думаешь, он мне не рассказал про вашу «неожиданную» встречу в аэропорту? – Максим сел напротив.

– Во-первых, она действительно была неожиданной! А во-вторых, мало ли что он тебе рассказал, нужно было спросить моего разрешения.

– Инга! – Максим улыбнулся: он любил их дружеские перепалки. – Артем спросил у тебя разрешения позвонить?

– Да.

– Ты ему разрешила? – состроил он ей рожицу.

– Разрешила.

– Ну а что ты тогда капризничаешь?

– Что, что! Хочу и капризничаю! – Инга в ответ тоже состроила рожицу. – Я, между прочим, девушка.

– Вот это аргумент, я понимаю! С этим не поспоришь! – иронично согласился Максим, постучал пальцами по столу и сказал: – Вот ты девушка, а Артем мужчина. И он, между прочим, задолбал меня своими эсэмэсками в двенадцать часов ночи с просьбой дать твой номер. Ты бы хотела, чтобы я позвонил тебе ночью спросить разрешения?

– А до утра нельзя подождать?

– Вот ты у него и спроси! Он, наверное, в это время только с работы пришел. – Максим уселся на стуле поудобнее и, давая понять, что пикировка закончилась, спросил: – Переписываетесь?

– Переписываемся. Он попросил найти ему дизайнера, чтобы разобраться с интерьером дома. Вот я этим и занимаюсь.

– Очень хорошо. А то он свой дом никогда не достроит, его в последнее время в Москве днем с огнем не найдешь. Как он там, кстати? Нормально добрался?

– Нормально вроде! В этот раз без приключений. – Инга буквально на секунду опустила глаза (а может, ему это лишь показалось), но успела придать лицу безразличное выражение и поинтересовалась: – А ты давно с Артемом дружишь?

– Давно, – кивнул Максим.

Он прекрасно понимал скрытый смысл вопроса и чувствовал, что сейчас любая ирония или шутка будет совсем неуместна, поэтому, не заставляя Ингу демонстрировать заинтересованность, стал рассказывать:

– С Артемом мы познакомились, когда нам было по девятнадцать лет. Как-то раз наша институтская группа поехала отдыхать за город. На озеро. Шашлыки, гитара, волейбол – в общем, все как положено. А неподалеку расположилась еще одна такая же веселая компания. Сначала мы вместе с ними играли в волейбол, а потом они подсели к нашему костру. У нас были гитара, девчонки. С этого все и началось. Один пацан из их компании засмотрелся на нашу девчонку, а у нее уже был парень. Словом, произошел меж ними конфликт, в который постепенно были втянуты все. Началась драка. И я тоже дрался с каким-то парнем… Это и был Артем. Нас разняли, мы стоим и смотрим друг на друга: у меня губа разбита, у него рубашка порвана. Одним словом, красавцы! Сходили мы на речку, умылись, потом я достал из рюкзака свою олимпийку и отдал ему. Через пару дней он позвонил, чтобы ее вернуть. Встретились мы где-то в центре, разговорились, так и подружились.

Инга с интересом слушала, не улыбаясь, не перебивая и даже не шевелясь. Глядя на нее, Максим понял: пока он говорит об Артеме, она готова сидеть в такой позе сколько угодно. Он посмотрел на барную стойку и, встретившись взглядом с барменом, поднял два пальца вверх. Тот кивнул, и через пару минут на столе у них стояли две чашки эспрессо. Максим подвинул одну к Инге и принялся за рассказ, который мог помочь ей получить представление о жизни друга.

Артем

– В детстве Тема жил во Владимире и рос таким же, как все его сверстники. У него была мама и бабушка, которые любили и баловали его, как могли. Получилось так, что воспитанием внука в основном занималась бабушка. Она ходила с ним гулять, и играла, и рассказывала на ночь простенькие, незатейливые сказки. Мама же работала педиатром и почти всегда дежурила в поликлинике, так что свободного времени у нее было мало, поэтому занималась она Артемкой куда меньше бабушки.

Зато мама дарила ему подарки. Зарплата у врача была не ахти какая, поэтому жили они небогато и каждый подарок врезался в память ярким пятном. Тема рассказывал мне, что помнит и маленькую цветную коробочку «Лего», и подаренные на день рождения сразу десять шоколадных яиц «Киндер-сюрприз»… Но больше всего ему запомнился пистолет с ремнем и кобурой: надевая их, он представлял себя настоящим ковбоем. Он прятался за креслом, на котором любила сидеть и смотреть телевизор бабушка. Это была его крепость. Оттуда он целился в телевизор, а потом выскакивал и стрелял: «Пуф! Пуф!» Но бабушка его не ругала, даже когда он вел себя слишком шумно. Она вообще никогда не кричала и была очень доброй – а может быть, просто знала что-то такое, о чем ее внук еще не догадывался.

Так и оказалось. Сначала его мама легла в больницу – как тогда думал Артемка, ненадолго. Они с бабушкой ходили ее навещать. Первое время мама встречала их в коридоре, и они все вместе прогуливались вокруг больничного корпуса, потом прогулки стали совсем короткими, а затем и вовсе прекратились, и Артем с бабушкой просто сидели у нее в палате. По ночам бабушка плакала, а с утра варила бульон из куриной ножки и, когда они приходил к маме в палату, кормила ее из ложечки, улыбаясь и рассказывая все последние новости. Маленький Тема в такие моменты лежал у мамы на груди и обнимал ее. Он ждал, когда она поправится и вернется домой, но она так и не вернулась: однажды крепко уснула и больше не проснулась. Артем остался вдвоем с бабушкой. В силу своего возраста он тогда не смог в полной мере осознать, что случилось. Мамы и раньше практически не бывало дома, а бабушка по-прежнему играла с ним и читала на ночь любимые сказки. Но через полгода не стало и ее.

В это время и произошли все самые неприятные перемены в его жизни – Артема определили в детский дом. Никто из родственников не откликнулся на беду: на дворе стояли сумбурные девяностые, экономика могучей страны трещала по швам, многие потеряли привычную работу, и всем было не до него.

Максим вздохнул, отпил глоток кофе и продолжил:

– Не дай бог кому-нибудь оказаться в детдоме! Жизнь впроголодь, без тепла и любви, в вечных драках и стычках со старшими и более жестокими соперниками. Артем рассказывал, что за первые два года, проведенные там, ему не досталось ни одного кусочка сахара. У него, «слизняка домашнего», все самое вкусное отбирали старшаки. Некоторые из мальчишек находились в детдоме с самого рождения и стали за эти годы настоящими волчатами, которые ради сытого желудка были готовы почти на все. По сравнению с ними Артем походил на кисейную барышню.

Сахара, конфет и печенья он не видел месяцами и только через несколько лет постепенно стал для всех своим, и у него перестали отбирать сладости. А когда после седьмого класса он за одно лето вырос сразу на пятнадцать сантиметров, с ним прекратили вступать в конфликт даже самые отъявленные хулиганы, словно предчувствуя, что уже через год, в течение которого он усердно занимался на турнике и брусьях, Артем будет способен дать отпор любому, решившему с ним связаться. Но к удивлению воспитателей, опасавшихся, что Артем вскоре сам станет для них большущей проблемой, он вдруг выбрал совсем другой путь. Неожиданно в нем проснулось стремление к знаниям, дремавшее, пока он думал исключительно о том, как выжить в этих условиях.

В восьмом классе ему в последний раз пришлось кулаками доказывать, что с ним лучше не связываться. На уроке физкультуры, который проходил совместно с девятиклассниками, он подрался с Лешкой Губой. Считалось, что Губа был самым отъявленным детдомовским хулиганом. Его обходили стороной, стараясь лишний раз не попадаться ему на глаза, а в столовой он никогда не стоял в очереди. И вот на уроке физкультуры, когда ребята играли в футбол, у Губы мяч улетел за ворота. Не задумываясь, он бросил Артему, стоявшему ближе всех:

– Слышь, сгоняй-ка за мячиком.

Тема даже не шелохнулся.

– Ты че, глухой? – заорал на него Губа. – Я кому сказал!

Артем повернулся и пошел в другую сторону. Губа закипел от ярости. Он схватил его за плечо и развернул к себе – и в тот же момент ему прилетел мощный, размашистый удар на встречном шаге, прямо в челюсть. Леха Губа рухнул как подкошенный и не шевелился. Двое его приятелей покрутились вокруг лежащего вожака, взяли его под мышки и потащили в раздевалку.

Артем набрался дерзости и крикнул вдогонку:

– Воспитателям скажешь, что споткнулся!

Это был конец царствованию Лешки Губы.

Скоро раздался звонок на перемену, и все с опаской направились в раздевалку, ожидая продолжения драки, но больше ничего не произошло. Губа сидел на скамейке и приходил в себя после нокаута. Из его оттопыренной губы, благодаря которой он и получил свое прозвище, текла кровь. А уже на следующей перемене о случившемся знал весь детдом.

С этого момента Артему больше не о чем было волноваться. Словно избавившись от гнетущей борьбы за выживание, он раскрепостился, и оказалось, что в нем скрывались удивительные способности к точным наукам. В физике, химии, математике он разбирался с необыкновенной легкостью и постепенно стал изучать эти предметы не только по учебникам, но и по дополнительной литературе. Когда пришло время решать, чем он будет заниматься после окончания одиннадцатого класса, ни у кого не вызывало сомнений, что ему следует продолжать обучение, теперь уже в вузе. Благодаря своему наставнику Фридриху Семеновичу Цодикову, пожилому, но безумно увлеченному преподавателю физики, Артем подал документы в авиационный институт. Сдав с отличием вступительные экзамены, он был принят на бюджетное отделение, после чего перебрался из Владимира в Москву.

Он не раз говорил, что студенческие годы были счастливейшим временем его жизни. Несмотря на то что, в отличие от большинства однокурсников, висевших у родителей на шее, ему приходилось крутиться и зарабатывать себе на жизнь самому, время текло радостно и беззаботно. Артем забыл о прошлых невзгодах и с удовольствием окунулся в бурную, наполненную событиями студенческую жизнь. Он веселился на вечеринках, ходил с друзьями в походы и принимал участие практически во всех мероприятиях курса…

И вот однажды на одной из дискотек Тема познакомился с Ольгой. Она была девушкой привлекательной, заметной, и вокруг нее весь вечер толпились ребята с их потока. Но когда Артем подошел пригласить ее на танец, все расступились, почувствовав, что ему лучше не переходить дорогу, – усмехнулся Максим, сделав глоток уже давно остывшего кофе. – После танцев он вызвался ее проводить, и она согласилась. С тех пор они практически не расставались: Ольгин отец был офицером военно-морского флота и служил на Крайнем Севере, поэтому она жила в двухкомнатной квартире одна, и через пару месяцев после знакомства Артем перебрался к ней.

Они прожили вместе три года, и все смотрели на них почти как на семью… Однажды во время летних каникул Артем поехал с друзьями на заработки. Два месяца они работали на строительстве коттеджа в Подмосковье и домой выбирались лишь наездами, если вдруг случались перебои со стройматериалами. Ольга же в это время собиралась навестить родителей, но внезапно у отца начались учения, и поездку пришлось отложить на неопределенный срок. Она осталась на каникулах одна.

Молодость, лето, свобода… А может быть, одиночество? Я не знаю, как Ольга воспринимала свое состояние, но, когда однажды в магазине незнакомый мужчина предложил ей поднести сумку с продуктами, она не стала отказываться. Возможно, сумка действительно была тяжелой… Выйдя из магазина, девушка обнаружила, что мужчина уверенным шагом направляется к своему автомобилю: шикарный серебристый «мерседес» бросался в глаза, и это произвело на Ольгу неизгладимое впечатление. Ей, вероятно, стало приятно, что на нее обратил внимание такой состоятельный мужчина, и они начали встречаться.

В общем, как ты, наверное, догадалась, когда Артем вернулся с шабашки, ему пришлось снова перебираться в общагу. Может, для кого-то другого это не было бы так болезненно, но для Артема, уже раз лишившегося семьи, потерять ее вновь оказалось испытанием весьма тяжелым. С тех пор он больше ни с кем не заводил серьезных отношений…

Поняв, что Максим закончил рассказ, Инга, ни разу до этого момента его не перебившая, спросила:

– Ты знал Ольгу?

– Конечно знал. Ведь все происходило на моих глазах. Помню, как после этой ситуации Артем приехал ко мне с вещами, и мы проговорили с ним до самого утра. Я пытался ему объяснить, что такое в жизни случается: люди встречаются, влюбляются, расстаются, и это продолжается до тех пор, пока они не найдут свою настоящую половину. Вот только Артему, с его детдомовским прошлым, трудно было принять, что люди готовы предать любимого человека ради материального благополучия.

Он прожил у меня несколько месяцев, пока ему снова не предоставили место в общежитии. Мы спали с ним вдвоем на диване, а в выходные ездили на дачу к родителям, вместе гуляли по Москве. Тогда-то он и рассказал мне о своем детстве… Думаю, эти неудавшиеся отношения очень повлияли на него. Артем и так был рассудительнее и основательнее всех наших ровесников, а после того случая резко повзрослел. Он расценил Ольгин поступок как предательство и решил, что не будет встречаться с кем-либо просто так, ради «одного баловства», и я Артема прекрасно понимаю, потому что знаю его. Не осуждаю, не одобряю – просто понимаю. На последнем курсе он вообще перестал ходить по компаниям и полностью сосредоточился на учебе. Я был, наверное, единственным человеком, с кем он общался в свободное время. Следом за институтом – аспирантура, и опять он полностью посвятил себя этому, совмещая работу и написание кандидатской. Тогда на него и обратили внимание…

– Я Артема представляла скорее каким-нибудь военным. Он выглядит так… основательно, – задумчиво произнесла Инга.

– Согласен. Возможно, форма ему действительно пошла бы, но Артем выбрал то, что у него получалось лучше всего, и это оказалось правильным решением. Уже на втором году аспирантуры его пригласил к себе один известный профессор. Он поговорил с Артемом, рассказал ему, чем занимается лаборатория, которой он руководит, и предложил работать вместе. Еще через пару лет Тема стал его первым помощником, а сейчас вообще ведет собственное направление.

– Я что-то так и не поняла: чем конкретно он занимается?

– Ему нельзя об этом рассказывать, он давал подписку о неразглашении. Поэтому я и сам не в курсе, знаю лишь, что работа для него – все! А вот в личной жизни полный штиль. Тишина. Хотя я отлично знаю, как он мечтает о крепкой семье, поэтому, собственно, и строит дом. «Мой дом – моя крепость»!

– Теперь ясно. А то я было подумала, что это нуворишеская блажь.

– Нет, это не про него. Для Артема это очаг… Пристань.

– Ну что ж, придется помочь твоему Артему. Надо отыскать достойного дизайнера, чтобы он остался доволен своим очагом.

– Было бы здорово, – согласился Максим.

– Послушай, но ведь ты ничего не рассказал об отце Артема.

– Так я о нем ничего и не знаю. Родители расстались еще до рождения Темы, когда жили в Нижнем Новгороде. Звали его Григорий Воронов… Нет, Воронцов… Точно не помню. Что-то у них там случилось, какие-то неприятности с органами. Мне кажется, Артем и сам толком не знает.

– У Артема фамилия Воронцов?

– Нет. У него по матери – Ратников…

***

В пятницу вечером, когда Инга сидела с чашкой чая у раскрытого ноутбука, внезапно раздался телефонный звонок. Это был Максим.

– Алло! Привет.

– Привет, Макс.

– Ты еще не передумала помогать нашему общему другу?

– Как раз этим и занимаюсь. Сижу в интернете в поисках дизайнера.

– Очень хорошо! Сейчас звонил прораб со стройки и просил завтра подъехать. Надо решить, какую плитку класть в подсобке, и выбрать потолочный плинтус для комнат. Может, съездим?

– Давай. Думаю, с этим я и сама справлюсь.

– Отлично, тогда завтра утром я за тобой заеду.

На следующий день Максим привез Ингу на стройку. Дом стоял на краю поселка, сразу за которым начинался лес. Участок был не самым большим, по границе проходил неглубокий овражек, и расширить его не представлялось возможным, но если не разбивать грядок с картошкой, то места было более чем достаточно.

Инга сразу же подметила все плюсы, придававшие этому месту особую привлекательность. На поляне перед участком, раскинув хвойные лапы, росли извилистые сосны. К одной из ветвей была привязана крепкая веревка с дощечкой – видимо, летом на этих импровизированных качелях качались соседские ребятишки. На самом участке стояло с десяток деревьев, среди которых выделялся могучей кроной красавец дуб. Он занимал чуть ли не четверть свободной земли. Было заметно, что дом строили с таким расчетом, чтобы сохранить это великолепное дерево. Получилось очень даже уютно.

Увидев подъехавшую машину, к ним навстречу вышел мужчина в спецовке. Он поздоровался с Максимом и повернулся к Инге.

– Никита, – представился он. – Вы дизайнер?

– Дизайнер, – подтвердила она.

– Тогда прошу внутрь.

По незаконченному бетонному крыльцу они поднялись в дом. Было слышно, как наверху, на втором этаже, полным ходом идет работа: где-то там гудела тепловая пушка и раздавались чьи-то голоса.

Инга попросила сначала показать все помещение целиком и, сняв пуховик, отправилась вслед за прорабом. Вначале они осмотрели комнаты первого этажа, а затем прошлись по второму.

Планировка, в общем-то, была неплохой, но самой обыкновенной, без особых изысков. Инга призадумалась. На ее взгляд, дому не хватало индивидуальности и уюта. У нее сразу зачесались руки и появился непонятно откуда взявшийся азарт. Она заменила потолочные плинтусы, предложенные прорабом, на более широкие, согласовала плитку для котельной и, взяв план дома, еще раз прошлась по всем комнатам.

Вернувшись к себе, она села за компьютер. Было далеко за полночь, когда, пролистав сотни страничек и просмотрев десятки проектов, она поняла, как можно сделать планировку дома более интересной.

Утром Инга позвонила Артему и изложила ему свои соображения по этому поводу.

– Как же ты здорово все придумала! – восхитился он. – Просто умничка! Я сам ни за что так не смог бы.

– Думаю, смог бы. Просто тебе некогда этим заниматься. Но переделывать, когда уже все построено, в тысячу раз хуже. Вообще не вариант!

– Нет уж, переделывать точно не хочется. Лучше сразу все продумать.

– Согласна.

– Инга, передай, пожалуйста, свои замечания прорабу, а я позвоню и подтвержу, что все согласовано.

– Хорошо, договорились. Сегодня же туда съезжу и покажу ему все на месте.

– Здорово, ты настоящий друг! Может, мне теперь и дизайнера не стоит искать? У тебя это так хорошо получается, – закинул удочку Артем.

– Ну ты и жук! Сэкономить надумал? – рассмеялась Инга. – А вдруг тебе что-нибудь не понравится? Претензий потом не будешь предъявлять?

– Никаких претензий. Честное слово, – заверил Артем.

– Ладно, ладно. Мне и самой интересно попробовать, – не особо сопротивляясь, согласилась Инга.

– Вот видишь, как тебе повезло, – со смехом сказал Артем. – Потренируешься, приобретешь дизайнерский опыт – вдруг когда-нибудь пригодится…

***

Инга к необычному поручению Артема отнеслась с энтузиазмом и даже с азартом, в результате чего почти каждые выходные стала пропадать на стройке. Максим с удовлетворением наблюдал за происходящим, прекрасно зная, что Инга не из тех, кем можно манипулировать, а значит, все это объяснялось только одним: Артем ей симпатичен.

– А знаешь, я предложил Артему быть у меня на свадьбе свидетелем, – сообщил он Инге, когда после работы они зашли в «Смородину» выпить кофе.

– Знаю, – вдруг заявила Инга.

Максим от неожиданности растерялся:

– Откуда?

– Ты знаешь, – передразнила его Инга, – мы вообще-то с Артемом общаемся.

– Так я только вчера ему об этом сказал, – не переставал удивляться Максим.

– Ну и что? Мы почти каждый день разговариваем.

Он улыбнулся.

– Вот оно что! У меня под боком, оказывается, разворачиваются такие события, а я ни сном ни духом!

– Какие еще события? – рассмеялась Инга. – Давай не выдумывай.

– Вот только не надо мне говорить, что вы каждый день только стройку и обсуждаете, – ехидно заметил Максим.

– Шубин, ты же в курсе, что я пообещала Артему помочь. Вот по этому поводу и общаемся. Знаешь, сколько там вопросов, сколько нюансов?

– Да-да, понимаю. Столько вопросов, столько нюансов! И все надо обсудить, – вздохнул Максим.

– Каким же ты иногда противным бываешь, просто невыносимо! – толкнула его в локоть Инга: ее невозможно было вывести из себя такими шутками. – Если ты намекаешь, что у нас с Артемом роман, то это совсем не так. Мы и виделись-то с ним всего пару раз. Теперь ясно? Твое любопытство удовлетворено?

– Ладно, ладно, не заводись. Просто мне показалось, что он тебе симпатичен.

– Мало ли что тебе показалось, и не надо за него так уж сильно переживать. Думаешь, твой Артем – маленький мальчик, которому нельзя делать «бо-бо»? Я прекрасно помню твой рассказ о его бывшей девушке. Вот только не у него одного были в жизни разочарования! Всем досталось. И меня подобное не обошло стороной…

– Извини, мне как-то неудобно было об этом спрашивать.

– Максим, поверь, я вовсе не собираюсь заводить отношения просто так. Врасти в человека кожей, а потом резать по живому – это не про меня. Нормальная женщина мечтает о самом простом, о самом обыкновенном: встретить любимого мужчину, нарожать детишек и прожить с ним долгую, счастливую жизнь, а потом вместе состариться. Думаешь, я хочу предательства и измен? Вовсе нет. Мне всего этого с лихвой хватило, так что не переживай за своего друга.

Максим впервые видел Ингу такой – откровенной, открытой… Он не знал, что ответить, и промолчал.

– Ты думаешь, почему мы переехали из Риги в Москву? У родителей там было все: дом, работа, друзья. А они это бросили и уехали – ради меня. Они лучшие на свете родители!

– Ты же мне говорила, что твоему папе здесь интересную работу предложили…

– А что я могла тогда сказать? Что парень, с которым я дружила с пятнадцати лет, оказался дерьмом?

– С пятнадцати лет?

– Да.

– Десять лет?

– Почти.

– Я думал, ты за свою жизнь столько сердец разбила! – удивился Максим. – За тобой же мужики табунами должны были ходить.

– Так и было. Только я любила Андриса. Он был для меня всем: другом, братом, любовником…

Она достала пачку сигарет, которую носила в сумочке с той памятной встречи с Артемом в аэропорту, нервно помяла ее в руках, бросила назад в сумку и начала свой рассказ.

Андрис

– Мы с ним жили по соседству: окно его спальни было напротив моего. В детстве мы друг друга ненавидели. Каждый день он с мальчишками дразнил меня и дергал за косички. Честно говоря, я и сама тогда считала себя уродиной, представляя, что книга «Гадкий утенок» написана обо мне. Но Андрису от меня тоже доставалось по полной программе. Я была мстительной. Один раз окатила его из окна холодной водой, а в другой – налила воды прямо в его кроссовки, стоявшие на крыльце… Но с годами наша вражда стихла и мы перестали пакостить друг другу.

После восьмого класса родители отправили нас в один летний лагерь. Большая часть детей была там не в первый раз, и почти все хорошо знали друг друга. Девочки давно сдружились и разбились на парочки – у каждой были свои подруги, и меня к себе в компашку никто не принимал. Андриса, с его лидерскими замашками, мальчишки вообще невзлюбили, и мы с ним остались не то чтобы в изоляции, но без друзей. В этом возрасте дети бывают жестокими к другим, но вожатым было на это наплевать. Нам ничего не оставалось, как общаться друг с другом, тем более что старые обиды давно позабылись и теперь казались смешными. Выяснилось, что Андрис совсем не такой уж плохой, как я думала о нем раньше. Без своих друзей и без стремления что-то им доказать он был вполне нормальным.

Андрис всегда придумывал, чем нам заняться. То мы с ним ловили стрекоз, то он учил меня бить мячом по воротам, то мы валялись на траве и запускали в небо божьих коровок. Вместе со всеми мы ездили на развалины Добельского замка, на экскурсию в природный парк и в другие интересные места. Все привыкли, что я и Андрис всегда и везде вместе, поэтому не обращали на нас внимания, лишь бы мы никому не мешали.

Тем летом он научил меня свистеть, а потом еще и плавать. Я ведь совсем не умела плавать и стеснялась этого! Когда весь отряд купался, я оставалась на берегу и просто загорала, а все надо мной посмеивались. Вот он и решил меня научить… Для этого Андрис где-то раздобыл ключи от бассейна (скорее всего, «одолжил» дубликат у сторожа), и почти каждую ночь после отбоя мы стали тайком туда ходить. Он давал мне кусок пенопласта, за который я держалась обеими руками и плыла вперед, работая лишь ногами. А когда у меня стало немножко получаться, Андрис пенопласт у меня отобрал. Иногда он дотрагивался до меня, чтобы поддержать или показать, как правильно двигаться. Это было волнительно, но он ни разу не позволил себе ничего лишнего и от этого только вырос в моих глазах. Когда я, наконец, смогла проплыть всю дистанцию, то была на седьмом небе от счастья. И все благодаря ему… Правда, в тот момент я испугалась, что наши ночные походы в бассейн прекратятся, но не тут-то было: Андрис заставил меня учиться нырять прямо с бортика. Хотя слово «заставил» не совсем подходит, потому что я и сама не хотела, чтобы мы прекращали занятия, поэтому с радостью согласилась. Я старательно выполняла все его замечания: держала ноги и руки вместе, вытягивала их по струнке, и через несколько дней научилась входить в воду как олимпийская чемпионка по плаванию.

Смена постепенно подходила к концу, и приближался День Нептуна. Наш отряд старшеклассников принимал участие в некоторых сценках праздника. И когда мы все сидели на пляже и распределяли роли, вожатый отряда показал на меня и сказал: «Русалкой пусть будет Снегова!» Каждая девочка хотела быть русалкой, поэтому все сразу закричали: «Снежок плавать не умеет! Снежок плавать не умеет!» Преподаватель посмотрел на меня. Тогда я встала, подошла к мостику и, ни секунды не колеблясь, прыгнула в воду. Это произвело эффект разорвавшейся бомбы, ни больше ни меньше! – засмеялась Инга. – Я вошла в воду просто идеально, практически без брызг, будто в самом деле была русалкой. На берегу стояла гробовая тишина. Я развернулась, подплыла к мостику и, подтянувшись на руках, выбралась на бортик. Триумф был полнейший!

«Так. Решено. Русалкой будет Снегова!» – моментально провозгласил вожатый.

Вечером на дискотеке Андрис пригласил меня танцевать и поздравил с маленькой победой. В ответ я не сдержалась и поцеловала его в щеку. Ведь это была полностью его заслуга… Вот так мы и подружились окончательно.

Вернувшись из лагеря, я уехала до конца лета к тетке, и все это время мы с Андрисом не виделись. Но пришло первое сентября, и я с нетерпением отправилась в школу. На линейке я видела Андриса только мельком: он стоял вместе с ребятами, а я – со своими подружками. В тот день был всего один ознакомительный урок, и, когда мы с девчонками вышли из школы, рядом с нами вдруг остановился скутер. На нем сидел Андрис. Он кивнул мне, приглашая на свободное место за спиной.

«Девчонки, пока. Это за мной», – сказала я и гордо направилась к нему. Ты не представляешь, что я испытывала в тот момент! Я чувствовала себя королевой!.. Сев сзади, я прижалась к нему, и мы поехали. Девчонки остались стоять с открытыми ртами, ведь только что они обсуждали, как за лето повзрослели наши мальчишки и что самым красивым из них стал Андрис: у него были голубые глаза, длинные светлые волосы, и внешне он напоминал мустангера из фильма «Всадник без головы». Вот только теперь девчонкам об Андрисе можно было забыть: у всех на глазах он продемонстрировал свою симпатию ко мне.

Не знаю, что он во мне нашел: ножки как спички, торчащие ключицы, худющая! Но, видимо, я ему нравилась. В тот день мы с ним поехали в Старый город: сидели в кафе, ели мороженое и много-много болтали. Так состоялось мое первое настоящее свидание. Мне было незабываемо хорошо, меня переполняли эмоции, и вечером, вернувшись домой, я никак не могла уснуть. Наверное, ничто не может сравниться с первой влюбленностью… Это самое прекрасное время, и оно у нас продолжалось очень-очень долго. Мы даже поцеловались с ним только через год. Представляешь?! Андрис для меня был самым лучшим мужчиной на свете. Мы проводили с ним все свободное время. На Рижском взморье не было уголка, в котором бы мы не побывали, в лесах и парках не было дорожек, по которым бы мы не прокатились на его скутере. А сколько раз мы наблюдали за звездами с крыши моего дома!.. Это было самое волшебное время!

А в семнадцать лет случилось то, что рано или поздно должно было между нами случиться.

Летом Андрис сдал на права, и родители купили ему мотоцикл. Он мечтал о нем с того момента, как только научился ездить на своем первом скутере. Это была безумно красивая новая «Ямаха», и Андрис сразу повез меня прокатиться до Юрмалы. Фантастическое ощущение! Скорость, с которой мы неслись по шоссе, была сумасшедшей, но я не боялась: с Андрисом мне никогда не было страшно. Он выжимал из мотоцикла все что мог, и дома вдоль дороги пролетали мимо нас один за другим. От такой скорости захватывало дух, я прижималась к нему, но внезапно пошел дождь. Андрис свернул с дороги, и, отъехав в сторону проселка, мы спрятались от дождя под густым деревом. Мы стояли под ним, не снимая шлемов, и были похожи на инопланетян с большими стрекозьими головами. Капли дождя стекали сквозь толщу листвы и падали нам на одежду. Наши футболки промокли, и стало холодно. Андрис обнимал меня, пытаясь согреть, а я все сильнее прижималась к нему. Невдалеке за деревьями, на краю хутора, мы увидели сарай, в котором можно было переждать ливень, и, перебравшись через ограду, заглянули внутрь. В сарае стояла корова, смотрела на нас и жевала траву. Вкусно пахло сеном и парным молоком. Посередине оказалась деревянная лестница на сеновал. Осторожно вскарабкавшись по ней, мы залезли наверх. Я до сих пор вижу эту картину: на улице идет дождь и стучит барабанной дробью по крыше, внизу жует жвачку корова, а мы лежим в копне душистого сена и целуемся…

Конечно же, рано или поздно это должно было случиться. Наша дружба длилась целых два года и морально мы были готовы к близости, вот только никак не решались. Но в этот день мы с Андрисом почувствовали, что получили право стать взрослыми. Когда это происходит по любви, я не могу употребить слово «секс». Это можно назвать только близостью.

Случившееся тогда было настолько важным для нас, настолько значимым, что мы еще больше сроднились. Наша дружба и влечение друг к другу переросли в настоящую любовь. Мне казалось, что в моей жизни произошло что-то чрезвычайное и теперь она обрела новый смысл. Я стала взрослой. Я вдруг начала заглядывать вперед и строить планы на будущее. И всегда они были связаны с Андрисом: вот мы поступаем в университет, вот идем работать, вот обзаводимся жильем, вот рожаем детей. Мне казалось, что моя жизнь – самая лучшая, что никто и никогда не был таким же счастливым, как мы… Это было нашим секретом, но казалось, что о нем догадывались все на свете. Догадывались и завидовали: «Как им повезло! Это самая красивая и счастливая пара, которая только может быть! Какие у них будут замечательные детки! Какое прекрасное их ждет будущее!»…

Между тем Андрис все сильнее увлекался мотоспортом. Он начал ходить в секцию и участвовать в гонках. Мне нравилось его увлечение: когда у мужчины появляется настоящее серьезное дело, он становится еще интереснее, целостнее! Я поступила в университет, а он стал профессиональным гонщиком. У него здорово получалась. Вся стена в его комнате была заставлена кубками и медалями. Периодически его фотографии попадали в газеты; тогда я вырезала эти заметки и хранила их для наших будущих детей. А когда он подъезжал к университету, чтобы забрать меня, все девчонки завидовали и провожали нас восторженными взглядами.

За победы в соревнованиях Андрис получал неплохие вознаграждения, а с того момента, как он вошел в топ лучших гонщиков, с ним стали заключать рекламные контракты. Это был хороший заработок. Он съехал из родительского дома и стал снимать отдельное жилье. Я часто оставалась у него, и мы по-прежнему мечтали и строили планы на будущее. Было решено: пока у него карьера идет в гору и, соответственно, растет доход, не думать о свадьбе и детях. Заодно я тоже спокойно закончу учебу – тогда можно будет и пожениться. Тем более что наши родители давно все знали и, глядя на то, как мы любим друг друга, не чинили нам никаких препятствий.

Гонки больше и больше захватывали моего Андриса, оставляя все меньше времени для отношений. Он много тренировался, побеждал, и ему поступали приглашения на международные соревнования. Не обходилось и без травм. В таких случаях я очень переживала за него и постоянно навещала в больницах. Он радовался каждому моему приходу, и я видела, что он по-прежнему меня любит. Затем его выписывали из больницы, мы гуляли с ним по городу, заходили в то кафе, где когда-то прошло наше первое свидание, старались сесть за тот же столик и ели мороженое. Тогда мы много шутили, смеялись и вспоминали далекое прошлое. Это было самое лучшее, самое памятное место для нас. Если что-нибудь случалось и было плохое настроение, то стоило только нам туда зайти, как все проходило само собой.

Как-то раз в выходной, когда Андрис был в другом городе на соревнованиях, я заехала к нему домой, чтобы навести там порядок: протереть пыль, вымыть пол и постирать белье. Убираясь в ванной, я наткнулась на маленький пузырек. Мы с Андрисом давно были одним целым, и я без колебаний открыла его, чтобы понять, что это такое и куда его следует поставить. Внутри оказался белый порошок. В моем мозгу моментально что-то сработало, и я, уже заподозрив неладное, высыпала порошок себе на руку и попробовала его на вкус. Мой язык онемел… Я тут же залезла в интернет и через несколько минут поняла, что в пузырьке кокаин.

Это был шок! Спустив все в унитаз и тщательно вымыв руки, я выскочила из квартиры. Как с этим быть и что делать дальше, я просто не представляла. Все, чем я жила, все мои планы и мечты разрушились в одно мгновение.

Я не отвечала на звонки Андриса и не хотела с ним разговаривать. Но как только он вернулся и все понял, тотчас примчался ко мне и объяснил ситуацию: после тяжелой травмы, когда он ушибся головой, боль была такой ужасной, что проходила только после небольшой дозы кокаина.

Я любила Андриса. Я любила его всю свою сознательную жизнь! И, конечно, поверила. Потому что хотела поверить. Он клялся, что никогда в жизни я больше не увижу у него в руках ничего подобного. Мы проговорили с ним целую ночь, я просила его не рушить все, чем мы жили, и, казалось, он понял меня и искренне решил завязать с наркотиками. Тогда он снова стал моим Андрисом, моим любимым Андрисом…

Но зависимость оказалась сильнее. Наркотики легко находят себе жертву и всегда побеждают ее. На начальном этапе человеку кажется, что он в любой момент может бросить, но это ошибка. Если какой-нибудь несчастный впустил их в свою жизнь, то закрыть дверь уже вряд ли получится. Эта гадость полностью подчиняет человека себе. Он мечтает, надеется, злится, но поделать уже ничего не может. Дозы увеличиваются, время между приемами сокращается. Он переходит на более сильные вещества и все глубже скатывается в пропасть.

Так и случилось с человеком, которого я боготворила. Он оказался во власти этого демона и из сильного, уверенного в себе Андриса превратился в безвольную тряпку. Это было ужасное превращение, которое длилось почти два года. Я боролась, я верила, я желала всеми фибрами души, чтобы Андрис победил наркозависимость и снова стал прежним. Но чуда не произошло.

Разочарование, которое я пережила тогда, оказалось сродни смерти близкого человека. Душа была опустошена до самого дна. Андрис вернулся к родителям и лег этой ношей на них. Я видела его почти каждый день и не могла узнать – так сильно он изменился. Из команды его выгнали, зарабатывать было нечем, а наркотики требовали все больше денег. Сначала Андрис воровал их у родных, а затем стал промышлять кражами из автомобилей. Постепенно он скатился к распространению наркотиков, и в итоге это не осталось безнаказанным. Его осудили. Дали около года, кажется… Но на процесс я не ходила; я простилась с ним раньше – из окна своего дома, когда поняла, что это уже не тот Андрис, которым я восхищалась, а совсем другой человек…

А дальше ты знаешь. Мои родители уволились с работы, продали дом, и мы переехали в Москву, – закончила рассказ Инга.

– Да уж… – протянул Максим.

Глядя на нее, такую независимую и всегда сияющую, трудно было представить, что она все это пережила.

– Теперь ты понимаешь, насколько не страшно впустить кого-нибудь в свою жизнь?

– Если честно, то не очень, – сознался Максим. – Мне так не доставалось.

– Не зря говорят: время лечит! И чем сильнее боль, тем больше требуется времени, чтобы ее заглушить. Мне кажется, что с тех пор прошла целая вечность, – констатировала она.

– Ты молодец, Инга! Молодец, что пережила все это и осталась человеком. Помни: я твой друг, и ты всегда можешь на меня рассчитывать.

– Я знаю. Знаю и ценю это. Наверное, я даже учусь у тебя дружить. Иначе ты ничего этого не услышал бы.

«Ничего себе, а мне-то казалось, что это я у нее учусь», – подумал Максим.

– В общем, – резюмировала Инга, – Андрис остался в прошлом. Но этот прошлый опыт… заставляет меня быть более осмотрительной.

***

Вечером, лежа в кровати, Максим размышлял:

«Какие мы все разные: сильные, разумные, предусмотрительные – а боль никого не обошла стороной. Всем досталось в большей или меньшей степени. Инга, Марго, Артем, да и я сам – все мы сталкивались с ложью, с предательством! Интересно, за что нам прилетают такие наказания? А может, это вроде урока, испытания, чтобы научить нас ценить то хорошее и стоящее, что мы не замечаем?»

Максим уснул, так и не найдя ответов на свои вопросы. Состоявшийся сегодня разговор только укрепил его уважение к Инге, и ему снова стало неловко за недоразумение, случившееся в начале их знакомства. Тогда она искала у него защиты, а получила от жизни очередной удар. Какая же она молодец! С таким самообладанием справилась с той ситуацией и, вместо того чтобы обозлиться, стала ему другом.

Теперь Максим чувствовал себя просто обязанным ей помочь – ей и Артему, в котором был уверен как в самом себе.

Глава 3

Фотосессия

Между тем Артем застрял в Северодвинске на неопределенный срок.

Вместе с профессором Курбатовым они разрабатывали совершенно новый тип ракетных двигателей: профессор занимался непосредственно механизмом, а Артем – топливом для него. Заказ на разработку поступил от военных и был чрезвычайно важным. Работа подходила к концу, но на практике все получалось не очень гладко и устранять неполадки приходилось в авральном режиме прямо на месте. Доработка могла закончиться в любой момент, со дня на день, а могла растянуться на несколько месяцев – никто не мог знать этого точно. В командировку Артем взял с собой только одну сумку с парой рубашек, вторыми джинсами да теплым джемпером. Вот так, стирая и меняя их по очереди, уже почти два месяца он ходил на работу. Любая девушка давно впала бы в транс от такого количества нарядов, а мужчине что? Была бы чистая рубашка да брюки! Хорошо хоть с питанием не возникало вопросов: в офицерской столовой их кормили как на убой три раза в день. Поэтому в гостинице Артем пил только чай: сладкий, черный, да покрепче!

Вот и сейчас он сидел в номере с чашкой горячего чая, не отрываясь от своих записей. Чтобы не тратить времени даром, он занимался поиском ошибки даже по вечерам. Где-то в расчетах затаилась неточность, приведшая к сбою в работе, и эту задачу надо было решить как можно быстрее.

Внезапно зазвонил телефон. На экране высветилось: «Инга».

– Привет, – раздался из трубки ее жизнеутверждающий голос. – Поздравляю!

– С чем это? – удивился Артем.

– Как это – с чем? – удивилась в ответ Инга. – С праздником, конечно. С Днем защитника Отечества!

– Во как! – воскликнул он. – Сегодня уже двадцать третье? Ну, тогда поздравляй!

– Во-первых, желаю тебе ставить перед собой всегда самые высокие цели и обязательно их добиваться. Иметь рядом как можно больше надежных и верных друзей. Поскорее достроить свой дом и вселиться в него! Это первое! – закончила перечислять Инга и рассмеялась. – Во-вторых, помимо достижений на работе, желаю тебе успехов и свершений на личном фронте. Не забывай об этом, а то вся жизнь пройдет в одиночестве. И когда тебя выгонят с работы на пенсию, будешь сидеть на крыльце своего дома и смотреть на корыто!

– На какое еще корыто?

– На разбитое, Артем, на разбитое!

Он рассмеялся:

– Инга, не сгущай краски…

– Это не все, – перебила она.

– А что еще? – напрягся Артем, ожидая подвоха.

Но оказалось, что напрасно.

– Еще я приготовила тебе подарок. Только он будет дожидаться тебя в Москве. Вот!

– Подарок? Ну ничего себе! – обрадовано произнес Артем. – А какой? Хороший? Большой?

– Не обольщайся, пожалуйста. Свитер. Самый обыкновенный свитер.

– Свитер? Классно! Он бы мне сейчас очень даже пригодился. Здесь как-то совсем не жарко, – пояснил Артем и невольно поежился.

– Между прочим, я его сама связала.

В трубке повисла пауза.

– В целях экономии! Ну, и чтобы убить свободное время, – продолжила Инга, пытаясь представить все так, будто это сущая ерунда.

Артем молчал: у него в горле стоял комок, и он не мог произнести ни слова. Давным-давно он позабыл, что такое подарки. Иногда, правда, на день рождения Максим дарил ему бутылку дорогого вискаря, но это было совсем другое… А Инга приготовила самый что ни на есть настоящий подарок. К тому же сделанный собственными руками. Это было потрясающе!

– Артем… Артем, ты здесь?

– Да.

– А что молчишь?

– Все нормально, Инга… Просто я давным-давно не получал подарков.

– Тогда тем более должен радоваться. Я, между прочим, старалась.

– Я радуюсь. Мне очень приятно. Так уже хочется потрогать его руками…

– Вот и отлично! Значит, у тебя появился стимул поскорее закончить свою работу и вернуться в Москву.

– Еще бы… Теперь у меня действительно появился стимул, – пробормотал он.

Они попрощались, и Артем выключил телефон.

За последнее время он очень привык к общению с Ингой: это привносило в его жизнь ощущение того, что он не одинок. Артем по-прежнему радовался каждому ее звонку, но только сейчас они перестали быть для него неожиданными. Наоборот, если им с Ингой не удавалось вечером поговорить, Артему становилось не по себе. Вначале они созванивались от случая к случаю и в основном по вопросам строительства дома, а теперь разговаривали по три, четыре, а то и пять раз в неделю. Артем давно делегировал Инге все полномочия по выбору и оформлению интерьера, и она здорово его выручала. Фактически теперь он забыл об этой проблеме напрочь и полностью сосредоточился на работе. Но вечерами, возвращаясь в гостиничный номер, Артем частенько думал об Инге.

Она была привлекательна, умна и независима. Но помимо всего прочего он разглядел в ней еще кое-что: верность! Она была верной друзьям, словам, поступкам, самой себе. Артем это чувствовал. Детский дом научил его разбираться в людях.

После разговора с Ингой настроение Артема заметно улучшилось. Он давно размышлял над их отношениями и понимал, что они не просто так настолько часто общаются. Им обоим это доставляет удовольствие! Артем чувствовал, что испытывает к Инге симпатию, и надеялся, что это взаимно. Даже не надеялся, а догадывался, что это именно так, а сегодня у него появилось явное тому подтверждение. Вроде бы ничего особенного: свитер, связанный, как сказала Инга, от нечего делать, но на самом деле это говорило совсем о другом.

Артем посмотрел на часы: десять. Он взял телефон и набрал номер Максима.

– Привет, – ответил тот. – С праздником!

– Привет, Макс. Взаимно! Отмечаете?

– Да вот, Марго налила мне «фронтовые сто грамм», а выпить-то не с кем. Ты когда уже возвращаешься?

– Слушай, я как раз по этому поводу хотел с тобой поговорить.

– Давай.

– Когда я вернусь, пока совершенно непонятно, но очень хочу приехать в Москву на Восьмое марта. Ты понимаешь, о чем я?

– Речь об Инге? – догадался Максим.

– Верно, и мне понадобится твоя помощь!

– Рассказывай…

***

Инга включила на кухне телевизор и стала готовить ужин.

Родители должны были с минуты на минуту вернуться с прогулки, и ей захотелось приготовить им что-нибудь вкусненькое. Достав сковородку, она поставила ее на плиту. В это время по телевизору началась передача «Найди меня»: ведущие торжественными голосами сообщили женщине, что вот сейчас, прямо в студии, она встретится с родным братом, который потерялся пятнадцать лет назад, когда уехал на Север за заработками.

Инга обваляла рыбу в муке и положила на сковородку. Вытерев руки, она повернулась к экрану. В наполненном зрителями зале, на глазах у всей страны, обнимались два уже немолодых человека. По их щекам текли слезы счастья. И у большинства присутствующих тоже текли слезы, которые они вытирали платками, сопереживая героям передачи.

«Интересно, они действительно потеряли друг друга пятнадцать лет назад? Как это возможно в наше время? – думала Инга. – Неужели такое в самом деле бывает? А с другой стороны, что здесь нереального: вон Артем тоже никогда не видел своего отца. Может, отправить на передачу его историю? Пускай отыщут!.. Хотя нет, Артем на такое никогда не согласится…»

Родители давно вернулись с прогулки, поужинали и легли спать, а Инге все не давало покоя увиденное на телеэкране. Пробовал ли Артем когда-нибудь найти отца? Есть ли хоть какие-то шансы? Эти мысли прочно засели у нее в голове.

***

В понедельник, придя на работу, Инга взяла в руки первую попавшуюся папку с документами и, стараясь не привлекать к себе внимания, прошмыгнула в кабинет дяди Саши. Вернулась обратно довольная. Максим оторвался от компьютера и проводил ее взглядом. Инга подмигнула ему и показала большой палец. Он улыбнулся.

Зачем она заглядывала к дяде Саше, выяснилось через пару дней, когда шеф вызвал Максима к себе. Он быстро просмотрел текущие договоры, захватил на всякий случай документы, которые могли пригодиться, и отправился к Александру Марковичу.

– Вот что, – дядя Саша посмотрел на папку в руках Максима, – скажи мне, пожалуйста, кто такой Ратников Артем Григорьевич?

– В смысле? – У Максима отвисла челюсть: оказывается, его тоже можно застать врасплох.

– Позавчера ко мне заходила Инга, рассказала историю твоего товарища и попросила узнать, жив ли его отец.

– И?.. – вопросительно посмотрел на шефа Максим.

– Что «и»?

Дядя Саша нервно постучал ручкой, взял со стола листок и передал ему. Там было написано следующее:

Григорий Семенович Воронцов

Нижн. Новгород

Ворвз

– Ворвз? – прочитал Максим и поднял взгляд на шефа. – Что это?

– Это я сократил. Вор в законе Гриша Ворон, по данным МВД, давно отошел от дел и тихо-мирно проживает в Нижнем Новгороде, стараясь не привлекать к своей персоне никакого внимания. Вот такие дела!

– Да уж, – удивленно протянул Максим.

– И?.. – в свою очередь спросил Александр Маркович и выжидающе посмотрел на него.

– Что тут скажешь?.. Артем хороший человек и мой давнишний друг. Я в нем абсолютно уверен.

– Вся информация о твоем хорошем давнишнем друге засекречена. И как только я захотел узнать о нем чуть больше, мне тут же позвонили товарищи из соответствующих органов, – Александр Маркович указал пальцем наверх, – и поинтересовались, в чем, собственно, дело.

– Я знаю… то есть догадываюсь, что такое возможно, – сказал Максим.

Дядя Саша снова постучал ручкой по столу и пояснил:

– Меня беспокоит, что ко всему этому причастна моя племянница. Что ее связывает с Артемом Ратниковым?

– Александр Маркович, насчет него можете не беспокоиться. Артем работает на оборонку, и, я полагаю, его уже тысячу раз перепроверили. С Ингой они познакомились у меня дома и потом стали общаться. Не волнуйтесь, если бы Артем был плохим человеком, я бы этого не допустил. Инга мне друг!

– Хорошо, иди. Надеюсь, ты прав.

Максим вернулся на свое рабочее место, вынул из кармана смятый листок, аккуратно разгладил его и еще раз прочитал текст. Короткое, режущее слух «ворвз» невольно вызывало беспокойство. Что это за человек, которого называли вором в законе? Что он натворил в своей жизни? Ясно одно: у этого самого Григория Семеновича Воронцова, живущего по неприемлемым для нормальных людей законам, была непростая судьба. Как она отразилась на нем, неизвестно: может, это безжалостный криминальный авторитет, по распоряжению которого сгубили не одну жизнь; может, изощренный стратег, планирующий ужасные преступления; а может, отсидевший на зоне обычный урка.

Едва он спрятал листок под клавиатуру, как у него на столе снова зазвонил телефон.

– Зайди еще на минутку, – послышалось из трубки.

Максим встал из-за стола и направился в кабинет Александра Марковича.

– Шубин, где реквизиты нового заказчика? – спросила его вдогонку Инга. – Срочно надо договор подписывать!

– Возьми у меня в документах, – махнул он в сторону стола и зашел в кабинет шефа.

– Все-таки надо решить, что нам делать, – заявил дядя Саша, как только Максим закрыл дверь. – Инге я еще ничего не сказал, но она ждет результатов. Может, сообщить ей, что Григорий Воронцов давно умер?

– Ни в коем случае! Вдруг правда всплывет? Но говорить, пожалуй, пока не стоит. То, что вы рассказали об отце Артема, для меня тоже полная неожиданность… – Максим и сам не понимал, как следует поступить. – Давайте лучше скажем Инге, что с тех пор прошло много лет и выяснить пока ничего не удалось. А дальше посмотрим.

Инга в это время подошла к столу Максима и стала искать папку с реквизитами. Клавиатура случайно сдвинулась, и под ней обнаружился помятый листок. Инга хотела спрятать его обратно, но глаза сами собой прочли текст, который сразу ее заинтересовал. Речь явно шла об отце Артема. Она быстро сфотографировала листок на телефон и убрала его обратно под клавиатуру. Найдя бланк с реквизитами заказчика, она села к себе за стол и продолжила работать.

Когда Максим вышел, Инга с реактивной скоростью щелкала пальцами по клавиатуре.

«Все правильно! – подумал он. – Не стоит ей ничего говорить… Пусть пока останется тайной. Так спокойнее».

Он подошел к ее столу, и Инга, не отрывая глаз от монитора, спросила:

– Да, Максим, ты что-то хотел?

– Во-первых, Александр Маркович просил тебя зайти, когда освободишься, а во-вторых, какие у тебя планы на Восьмое марта?

– Даже не думала об этом. Целая неделя еще впереди, – ответила она и перевела на него взгляд.

– С Артемом давно созванивались? – Максим взял соседний стул и уселся рядом. – Ты не знаешь, он приедет на праздники или останется там?

– Говорил, что приедет.

– Здорово! А давайте восьмого куда-нибудь вместе сходим, отметим?.. Мы давно никуда не выбирались.

– В принципе, я не против, заодно с Марго увижусь, – с готовностью согласилась Инга, – а то мы с ней только по телефону и общаемся.

– Кстати, у одного моего старого друга собственная фотостудия, – продолжил Максим. – И он седьмого числа приглашает нас с Марго и Сашкой к себе на работу. У него как раз заканчиваются съемки для одного модного журнала, а декорации будут разбирать только после праздников, вот я и хочу моим девчонкам фотосессию устроить. Поедешь с нами?

– Очень заманчивое предложение! А я не помешаю?

– Конечно не помешаешь! Меня Марго сама попросила. Говорит, компанией будет веселее. К тому же у друга на студии после съемок останется полным-полно театральных костюмов и нарядов. В общем, предлагаю воспользоваться таким замечательным шансом. Поговорите об этом с Марго, она собиралась тебе вечером позвонить…

***

Восьмое марта неумолимо приближалось.

Мужчины озаботились поиском подарков для своих любимых и ненаглядных женщин. В магазинах появились огромные корзины тюльпанов, а у метро – бабушки с неизменными веточками мимозы. Город вдруг очнулся от зимней спячки, и улицы наполнились многолюдным шумным потоком. От подтаявших сугробов, согретых ласковыми весенними лучами солнца, по асфальту потекли первые тонкие ручейки, а веселые воробьиные стайки носились с одного куста на другой и радостно щебетали.

Наступили праздничные дни, и утром седьмого марта по дороге на студию Максим и Марго заехали за Ингой. Она была готова и тут же спустилась к подъезду. Девушки расцеловались, словно старые подружки, Инга потискала Саньку, пристегнутую к детскому креслу, и уселась в машину. Все были в сборе.

– Сейчас, только Диме напишу, что выезжаем.

Максим достал телефон и отправил приятелю сообщение. А еще минут через тридцать они были на месте.

– Давайте за мной, – скомандовал Максим, припарковав машину.

Студия находилась в полуподвальном помещении, и им пришлось спускаться по ступенькам к солидной металлической двери, на которой висела табличка: «Мастерская „Эль-Студио“». Внутри их встретил крепкий бородатый мужчина в очках, с взъерошенной копной волос. Они с Максимом обнялись, и стало понятно, что это и есть фотограф Дима. Он был в широченных холщовых штанах и в такой же свободной рубашке, расстегнутой чуть ли не до пупа. Голос у него был не то сильно простуженный, не то сиплый от природы, но разговаривал он с хрипотцой.

– Девушки, располагайтесь и выбирайте все, что вам понравится. – Дима провел их в просторную костюмерную и повернулся к Максиму: – Пойдем, поможешь мне с декорациями.

Они ушли куда-то по коридору, а девчонки, не выдержав, рассмеялись.

– Если бы не очки, то вылитый Григорий Распутин после дружеской попойки, – шепотом сказала Инга, прикрывая дверь, и они весело прыснули.

– Граф Толстой в творческих поисках… коньяка, – выдвинула версию Марго.

– Большой Дима, – окрестила его Инга, и они снова рассмеялись.

Девушки посмотрели на вешалку: выбор костюмов был громадным.

– Давай-ка сначала оценим декорации, – предложила Инга.

– Максим, вы где? – Марго выглянула в коридор и тут же повернулась к подруге: – Смотри!

– Ого! – произнесла Инга, тоже выглянув в коридор.

– Здоровски! Как в кино!

– Кто-то здесь славно потрудился.

– Это ребята с «Мосфильма» руку приложили, – послышался откуда-то хриплый комментарий Большого Димы.

Посмотреть действительно было на что. Декорации выглядели очень натурально и превращали подвальное помещение фотостудии в уютный деревенский уголок.

Во всю стену были наклеены фотообои. А может, это висел натянутый баннер – не так уж и важно, главное, что изображение на нем выглядело очень живописно: на залитом солнцем лугу цвела золотистая рожь, вдалеке темнел лес, а на голубом небосклоне не было ни облачка. Хозяйский двор отгородился от этого пейзажа вполне реальной оградой, на которой сушились глиняные горшки и крынки. К ветхому деревянному сараю были прислонены грабли и вилы, на стене висел хомут, а из распахнутой наружу двери виднелся сверкающий хромом Harley-Davidson. Оказавшись по чьей-то остроумной шутке в дряхлой пристройке, мотоцикл смотрелся удивительно естественно и гармонично. Справа от сарая расположился настоящий стог сена, за которым приютилась телега, разваливающаяся от старости. А завершал этот сельский пейзаж свежесколоченный деревянный стол с корзиной яблок, придававший картине колоритность и очарование.

– Харлей тоже бутафорский? – полюбопытствовала Инга.

– Нет, харлей мой. Я его здесь зимой держу. Очень удобно! – объяснил Дима. – К тому же он натолкнул меня на блестящую идею: сегодня мы будем делать фотографии в стиле техно-кантри!

– Это что-то новенькое! – недоуменно подняли брови девушки. – Впервые о таком слышим.

– Не переживайте, это мое личное изобретение. Ноу-хау, как говорится. Думаю, вам понравится, – успокоил их Дима. – Переодевайтесь и приходите к сеновалу, селянки.

– А вы шалун, Дима, – прохладно заметила Инга.

– Ну что вы! Максим меня предупредил, что у вас есть молодой человек, – с иронией произнес бородатый фотограф. – Поэтому никаких глупых шалостей.

– Вот именно! – отчеканила Инга.

Девушки зашли обратно в костюмерную и закрыли за собой дверь.

– Ишь ты, «селянки»! Голубь какой! – возмутилась Инга.

– А мне кажется, он просто дурачится, – успокаивала подружку Марго. – Мальчишки все такие.

– Ну не знаю. Хам трамвайный! – не унималась Инга: подобная фамильярность ей не понравилась.

– Не обращай внимания. Максим говорил, что он хороший фотограф.

Тут же позабыв о Диме, они переключились на вешалки с костюмами: подошли к нарядам и стали их перебирать – смех враз прекратился, в движениях появилась деловитость, а в глазах зажглись искорки любопытства. Костюмов оказалось так много, что с их помощью можно было создать несметное количество образов на любой вкус. Марго с Ингой то и дело снимали с вешалок понравившиеся платья, разглядывали их, попеременно прикладывая к себе, смотрелись в зеркало и еще успевали забавно кривляться друг перед дружкой. Отобранные вещи девушки складывали на стол, и драгоценная горка с каждой минутой разрасталась все больше и больше.

Они увлеклись этим процессом настолько, что совершенно потеряли счет времени. В дверь кто-то настойчиво постучал, и снаружи раздался голос Максима:

– Девочки, вы скоро?

– Заходи! – крикнула Марго. – Мы уже заканчиваем.

– Ничего себе! Ты это видела? – увидев гору одежды, обратился Максим к Александре, сидевшей у него на руках. – Похоже, на обед мы сегодня не попадем! Разве что только на ужин.

– А чья это была идея? Твоя. Так что, пожалуйста, оставайся мужчиной до конца. Неси свой крест достойно, – ответила Марго и поцеловала сначала его, потом Сашку.

Максим тяжело вздохнул и вышел из примерочной.

Прошло еще немного времени, и после того, как были надеты наряды, сделаны прически и соответствующий макияж, девушки наконец появились на площадке.

– Ой, девчонки, ну вы прям русские красавицы! Все! Покупаю трактор, гармонь, сапоги кирзовые и переезжаю в деревню, – сообщил Максим, глядя на них.

Большой Дима стоял, важно сложив руки на груди, и пристально их рассматривал. Оставшись удовлетворенным увиденным, он повернул голову в сторону коридора и хриплым голосом прорычал:

– Филипп, девушки готовы!

Из коридора появился тощий парень в рваных джинсах и кедах. Он был приблизительно раза в два меньше здоровенного Димы, зато с фотоаппаратом в руках.

– Девушки-селянки, усаживаемся за стол, – скомандовал Большой Дима.

Марго улыбнулась шутке, которая явно должна была их подразнить. Она подошла к столу, расправила юбку и присела на скамейку, взяв в руку аппетитное яблоко из корзины. Инга же демонстративно обошла вокруг Димы и уселась на лавочку с противоположной стороны стола. Бородатый грубиян опять стал их беззастенчиво разглядывать сквозь свои толстые линзы, потом подошел, достал из корзины несколько яблок и положил на стол перед Ингой.

– Вы можете сделать так?

Он обогнул стол и сел рядом с ней, подперев подбородок руками.

Инга хмыкнула и повторила за ним, всем своим видом выражая, что слушается его вынужденно, лишь как профессионала своего дела. Он оглядел их еще раз.

– Отлично! Инга, у вас здорово получается!

Марго снова улыбнулась, а Инга еле сдержалась, чтобы не ответить ему что-нибудь колкое. Филипп все это время щелкал фотоаппаратом, меняя ракурс, угол съемки и освещение.

– Одну минуточку! – Дима заглянул в костюмерную и быстро вернулся, держа в руках цветастые платки и элегантную сумку Louis Vuitton. – Девушки, не знаю, чья эта сумочка. Инга, надеюсь, что не ваша.

– Именно моя, – ехидно подтвердила она.

Он передал ей сумку и попросил:

– Достаньте, пожалуйста, из нее все, что можно.

Инга помялась, но все-таки послушно вытряхнула содержимое. На столе оказались женские безделушки, обычные для представительниц слабого пола: дамское зеркальце, блеск для губ, флакончик духов, ключница, тушь для ресниц, мобильный телефон и тому подобное. Марго тут же повернулась и стала разглядывать.

– Можно? – Она взяла в руки духи.

Инга кивнула, и Марго выпустила легкую струю себе на запястье.

– Так, сумка остается лежать на столе! Девушки, накиньте это на плечи! – Дима отдал им платки. – Инга, возьмите, пожалуйста, в руки свой телефон и изобразите, будто разговариваете с любимым.

Подруги вели себя перед объективом фотоаппарата так, будто участвовали в подобных мероприятиях по сто раз на дню. Они разглядывали фотографии на телефоне, прихорашивались перед зеркальцем, шептались друг с другом и делали это с такой непринужденностью, будто были прирожденными актрисами.

Закончив съемки и сменив костюмы, они переместились к стогу золотистой соломы, где завалились прямо на пушистую охапку. Создатель собственного стиля техно-кантри Большой Дима, несмотря ни на что, дело свое знал хорошо и все время что-то придумывал. Сейчас он поставил перед ними крынку с молоком, положил краюху домашнего хлеба и установил по бокам современнейшую стереосистему с мощными колонками. Девчонки вжились в роль и веселились как могли. Они разглядывали конверты со старыми виниловыми пластинками, листали модные журналы, валялись на колкой соломе и, раскинув руки, мечтательно смотрели в небо.

Неугомонный Дима заставил переодеться даже Максима, и тот то появлялся на заднем фоне с рогатыми вилами на плече, то, присев рядом с ними, в соломенной шляпе и с электрогитарой на коленях пил молоко из крынки. Марго подливала ему еще, а Инга отламывала хрустящую корочку от буханки. Молоко стекало у Максима по подбородку, девчонки смеялись, а фотоаппарат Филиппа все это фиксировал.

И вот пришла очередь появиться в кадре легендарному «Харли-Дэвидсону». К последнему этапу девушки снова скрылись в гримерке, Максим с Александрой и Филиппом ушли на кухню, а бородач, не подпуская никого к своему байку, самостоятельно вывез мотоцикл из сарая и искал ему достойное место на площадке. Установив харлей у распахнутой двери сарая, Большой Дима остался доволен и стал наводить порядок на съемочной площадке. Дверь гримерки отворилась, и оттуда выглянула Инга.

– А можно попросить Филиппа меня немножко пофотографировать, пока никого нет?

– Филипп вышел покурить. Хотите, я вас сниму? – предложил Дима.

– Вообще-то Филиппа я как-то меньше стесняюсь, чем вас.

– Как угодно. Хотя странно, что вы меня стесняетесь. Это же моя работа.

Инга приняла решение и, выскользнув из-за двери, подошла к железному коню. Остановившись в метре от мотоцикла, она с любопытством оглядела его.

– V-Rod! С водяным охлаждением, – со знанием дела произнесла Инга.

– Вы разбираетесь в мотоциклах? – удивленно спросил Дима и уперся взглядом в своего двухколесного друга, будто видел его впервые в жизни.

Смотреть на Ингу он стеснялся: она была в высоких расшнурованных ботинках и в тонкой белой полупрозрачной рубашке. Правда, девушка скрестила руки на груди, пытаясь таким образом минимизировать прозрачность ткани.

– Модификация Muscle. Два горшка, объем тысяча двести пятьдесят кубиков, сто двадцать лошадок, разгон до сотни за три с половиной секунды, – выдала она основные характеристики этого красавца.

У изумленного фотографа очки полезли на лоб. Он присвистнул и почесал затылок. Инга меж тем села на байк спиной к рулю и обратилась к Диме:

– Ну что, может, приступим?

Он взял фотокамеру и отступил подальше, а Инга в это время устроилась на харлее поудобнее, то есть поэффектнее. Она подняла ногу и поставила громоздкий ботинок на кожаное сиденье, опершись локтем на обнаженное колено. Дима навел объектив и замер.

– Что-то не так? – не удержалась она. – Вы будете снимать?

– Минуточку! Я фокус настраиваю, – выкрутился здоровяк, и фотоаппарат тут же защелкал.

Инга меняла позы и призывно смотрела в объектив – снимки получались шикарные. В этот момент к ним заглянул Филипп и, быстро оценив ситуацию, вмешался в процесс:

– Постойте, дайте-ка я поправлю свет.

Он взял лампу и поставил ее за спиной у девушки. Падая сзади, матовый свет обволакивал стройный силуэт Инги и, проникая сквозь прозрачную ткань рубашки, подчеркивал каждую деталь, каждый изгиб ее фигуры.

Сама Инга этого не осознавала, не видя себя со стороны, а вот здоровенный Дима смутился.

– Дима, там Максим просил тебя подойти, – выручил его помощник.

Он с радостью отдал фотоаппарат Филиппу и вышел из комнаты…

Через пятнадцать минут все снова собрались на площадке, и съемки продолжились с прежним энтузиазмом. Девушки то сидели на соломе в непринужденных позах, опираясь на железную махину, то заливали масло в мотор. В конце, вооружившись ведром с мыльной водой и ловко подвязав юбки своих сарафанов, они стали мыть тряпками сверкающий хромом мотоцикл и весело смеяться.

Фотосессия подходила к концу, и напоследок Дима предложил им сделать групповой снимок. Девушки привели себя в порядок, опустили подолы, поправили прически и встали у стога. Справа стояла телега с оглоблями, слева – харлей. Вид получился прекрасный. К ним подошел Максим с Александрой на руках.

– Чиз! – произнес Большой Дима, и все растянули рты в улыбках.

Филипп жил своей жизнью: он перемещался то вправо, то влево, приседал, ложился на пол и снимал каждую секунду, не переставая.

– Дима, присоединяйся к нам! – позвал друга Максим.

Здоровяк обогнул мотоцикл и компанию сзади и расположился рядом с Ингой. Все смотрели в объектив, Филипп прилип к фотоаппарату, и тут Инга почувствовала, как Большой Дима нахально положил свою руку ей на плечо. Обалдев от такой наглости, она в ужасе повернулась в его сторону. Марго оглянулась синхронно с подругой…

Фотоаппарат в руках Филиппа ожил…

Оказывается, пока Большой Дима обходил компанию сзади, он снял с себя роговые очки, содрал наклеенную бороду и растрепанный парик, и теперь перед ними стоял улыбающийся Артем.

Визг радости, удивления и восторга в ту же секунду взорвал тишину фотостудии. Марго громко крикнула: «Ура!», и Максим подхватил ее возглас. Сияющая Инга размахнулась и со всей мочи хлопнула ладошкой по широкой груди Артема. Пытаясь защититься от удара, он обхватил ее за талию. Не удержавшись, они стали падать прямо в стог. Марго пыталась удержать их, Максим, в свою очередь, старался свободной рукой удержать Марго. В итоге в стог упали все. Больше всех веселилась Санька, визжа и заливаясь смехом, а Марго ругала Максима, что он все от нее скрывал.

А Инга была ужасно счастлива. Она давно не испытывала таких чувств. Она не ждала их от себя, не мечтала – чувства пришли сами! Внезапно, волнующе! Объятия Артема… его взгляд… прикосновения… предчувствия… ожидания… и понимание того, что она ему нравится… нравится сильно… по-настоящему… и опьяняющий запах… запах его волос… его тела… соломы… Все это сейчас будоражило сознание, и Инга с наслаждением отдавалась этому чувству. Она влюблялась и понимала это! По спине бежали мурашки… кожа чувствовала его тепло… ее накрывало жаркой волной… океаном волн! Инга не показывала своих чувств… и он не показывал, но она точно знала… знала, что Артем испытывает то же самое!

Со съемками было покончено, и после того как Инга и Марго переоделись, все уселись на кухне пить чай. Филипп достал из холодильника копченую колбасу, подсохший кусок сыра и нарезанный батон хлеба – видимо, это были все его съестные припасы, – и проголодавшаяся компания набросилась на это незатейливое угощение.

– Максим, ну как ты мог все скрывать! – не переставала возмущаться Марго и повернулась к подруге: – Инга, честное слово, я ничего не знала.

– Вообще-то Артем хотел устроить сюрприз, – оправдывался Максим. – Разве можно было все испортить?

– А он, главное, все заладил: «селянки туда, селянки сюда»! А я злюсь, главное! Думаю, что за фамильярность такая! – весело поясняла Инга. – Нахал какой-то!

– А этот техно-кантри! Как вам? А?! – восхищалась Марго. – Мне очень понравилось! Так все переплелось: деревенские заборчики, стог сена, сарай с дырявой крышей – и вдруг электрогитара, мотоцикл, музыкальные колонки… Артем, ты вправду все это сам придумал?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сопор – глубокое угнетение сознания. – Здесь и далее примеч. ред., если не указано иное.

Вернуться

2

Сатурация – здесь: насыщение крови кислородом.

Вернуться

3

Тахипноэ – учащенное поверхностное дыхание.

Вернуться