# В объективе

Ани Хоуп

Книга первая в серии "О Джессике Паркер".

Джессика Паркер – перспективная журналистка в еженедельнике "МакЭвойТок", мечтающая стать звездой новостных передовиц. На пресс-конференции по случаю предстоящих выборов она встречает некоего Кристофера Бейса, который жаждет разоблачить финансовые преступления сенатора Экклберри. Он предлагает сделку, что исполнит мечту Джессики, а ему поможет свести личные счеты.

Погоня за эксклюзивом дорого обойдется обоим.

Все имена и совпадения случайны. Содержит нецензурную брань.

## Глава 1.

Ах ты, тощая тварь!

Джессика сидела в кафе на Юниверсити-плейс и крутила в голове фразу, с которой началась ее карьера журналиста. Кто бы мог подумать, всего пара слов зародила желание говорить так, чтобы ее голос слышали и внимали ему.

И вот около пятнадцати лет спустя тот самый голос, ровный и окрепший, звучит по субботам со страниц «МакЭвойТок», а иногда даже с передовицы.

Но разве можно обмануть мечту?

Еженедельник Билла, владельца и по совместительству шефа Джессики, – мелкая рыбешка в сравнении с акулами вроде «Таймс» и «Нью-Йорк Пост». Прогреметь на всю страну со статьей, достойной премии Пулитцера, маловероятно и скорее невозможно. Эти мысли открыли двери меланхолии, которая прокралась глубоко в душу и бесчинно хозяйничала.

В осенние дни, когда даже солнце не смело показаться на небосводе, Джессика работала в кофейне и попутно глазела на прохожих. Она куталась в шарф и уютную дымку кофе без молока, а компанию ей составлял ноутбук и старенькая фотокамера – на случай внезапного сюжета.

Но Нью-Йорк скупился и молчал, будто вредный лавочник в ожидании того, кто предложит ему самую высокую цену.

– Мисс? – к Джессике обратился официант с виноватой улыбкой. – Могли бы вы ответить на звонок или убавить громкость?

На экране ноутбука светилась иконка с фотографией Билла.

– Конечно, – она рассеянно кивнула и приняла вызов.

Шеф выглядел недовольным.

– Паркер, ты знаешь который час?

– И тебе привет, Билл, – она ответила с ленцой, помешивая давно растаявший сахар на дне кружки, но ее отстраненность Билла не волновала.

– А я скажу! – все так же сердито продолжил он. – Половина двенадцатого! Час назад ты должна была забрать пропуск на конференцию с сенатором Экклберри и до сих пор этого не сделала.

Джессика попробовала возразить.

– Билл, это показательное выступление, где нет ничего интересного. Я же просила отправить кого-то другого.

– О! Наверное, я должен был позвонить Джиму Ричу в «Дейли Ньюс» и сказать «Одолжи-ка мне одного из своих ребят, а то мисс Паркер пьет кофе с черничным пончиком!»

– Джима уволили еще в июле. И это не пончик, а виноградный пирог, – промямлила она.

Билл стукнул ладонью по столу, и глянцевая ручка с фирменным логотипом грохнулась на пол.

– Неужели ты не можешь ничего придумать? – взмолилась Джессика, прикусив губу.

– Отчего же? Могу! Высылаю электронный пропуск на твою почту.

– Билл, я серьезно.

Он откинулся в кресле и с натянутой улыбкой отрезал:

– И я, Паркер. У тебя есть тридцать минут, опоздаешь – лишу премии. – Немного подумав, Билл добавил: – Для начала.

Дьявол!

Джессика со злостью захлопнула ноутбук и в несколько глотков допила кофе. В карманах оказалась только смятая десятка, она бросила ее на стол и поспешила на улицу.

***

Кристофер стоял на пороге и хмурил брови.

– Ты уверен, что мы пришли по нужному адресу?

Здоровяк рядом с ним крякнул и осмотрелся: темнота, хоть глаз выколи. Единственное окно спряталось за плотной панелью, оттого цвет стен было не разобрать – то ли черный, то ли темно-синий. Половину и без того крохотной комнаты сожрал уродливый диван с красными подушками, остальное пространство отвоевал компьютерный стол с кучей мониторов.

Посреди этого безобразия стоял взъерошенный, но счастливый Клайд.

– Ты не мог выбрать нормальный офис? – с неодобрением спросил Кристофер, и улыбка на лице друга померкла.

– Сразу видно, что в пиротехнике ты соображаешь больше, чем в недвижимости.

Кристофер скорчил гримасу и, наконец, вошел.

– Рон, не стой на пороге, – обратился он к здоровяку, – а то выглядишь как сутенер на смене.

– Что недалеко от истины, – хохотнул Клайд и уселся за монитор. – Выкупил офис у порно-сайта, – пояснил он на недоуменные взгляды друзей.

Кристофер прищурился.

– По дешевке?

– Само собой.

– Но до этого устроил им проверку?

Клайд развернулся на стуле, и его небритое лицо со зловещей улыбкой гремлина осветилось мониторами.

– Не хочу вам мешать, – впервые за все время заговорил Рональд, – но у меня мало времени.

Клайд кивнул. Он потер руки и, замерев на долю секунды над клавиатурой, застучал по клавишам.

Беззаботность в комнатушке испарилась, воздух сгустился. Три пары глаз уставились в главный экран, но спустя несколько минут непрерывного мелькания ссылок, фотографий и цифровых кодов Кристофер сдался.

– Странно, что встречу вдруг отменили, – пробормотал Клайд под клавишную трещотку. – Как думаете, что произошло?

Кристофер откинулся на спинку дивана и пожал плечами:

– Есть только два варианта: либо он идиот, либо…

– Кто-то его предупредил, – подтвердил Рональд. – Но сейчас это наша последняя зацепка. На остальных объектах Экклберри усилил охрану.

Кристофер спрятал лицо в ладонях и потер лоб.

– Новая попытка вызовет подозрения. Стоит признать, мы упустили возможность. В его офис нам не попасть.

Дело зашло в тупик. Столько лет поисков и усилий, и все ради чего? Правда шелковым платком коснулась пальцев, но стоило сжать кулак, как внутри осталась лишь пустота. В который раз сенатор Экклберри был на шаг впереди, от чего внутри клокотал вулкан ярости, и сдерживать его становилось все труднее.

Ладонь Рональда легла на плечо, тяжелая и теплая. Знак молчаливой поддержки, принятый у друзей. Беззвучное «Я понимаю».

– В офис, может, не попадем, а на пресс-конференцию запросто, – просиял Клайд.

Парни переглянулись. Первым в себя пришел Рональд.

– О чем ты говоришь? – спросил он.

– Скоро выборы, сенатор дает масштабное интервью для прессы. Но мероприятие закрытое и нигде не освещалось.

Кристофер нахмурился:

– Предлагаешь прорваться силой?

– Прибереги силенки для главной битвы. Я смогу тебя зарегистрировать.

– С этого нужно было начинать. Когда оно?

– Тебе лучше поспешить. До начала тридцать минут.

Кристофер в недоумении замер. Пальцев коснулся обманчивый шелк, но на сей раз он не думал сдаваться, даже если придется заставить Нью-Йорк замереть.

Кристофер вскочил с места и швырнул ключи Рональду:

– Дружище, пригони мою машину с парковки. А ты, – он обернулся к Клайду, – пришли сообщением адрес.

Не прощаясь, он выбежал из двери. Времени оставалось в обрез. Вот бы поймать такси!

***

На противоположной стороне дороги среди грузовиков и внедорожников притормозил таксист.

Промозглый ветер дунул в лицо. Махнув водителю рукой, Джессика намотала потуже шарф и уткнулась в телефон, чтобы проверить сообщение от Билла.

Краем глаза она заметила, как желтое пятно подъезжающей машины заслонила тень. Высокий мужчина открыл заднюю дверцу и забрался на сидение.

– Эй, какого черта? – закричала Джессика, выбросив руку вперед.

Но незнакомца это не остановило. Он опустил окно и, удаляясь все дальше и дальше, крикнул на прощание:

– Прости, я очень спешу!

– А мне что, по-твоему, делать? – Джессика сделала еще несколько шагов и, остановившись прямо на проезжей части, топнула ногой. Грозный призыв остался без ответа: машина мигнула поворотником и скрылась из виду.

Гнев обуял грудь, но он был слабым помощником в борьбе с несправедливостью.

– Мне нельзя опаздывать, – запричитала она, перебросив кожаный ремень сумки с фотопринадлежностями на другое плечо.

Выходка этого наглеца могла стоить статьи. Допустить такое и доставить удовольствие мелким подхалимам Билла в офисе? Ни за что!

– Хотела сложностей? Получай! – она ругала себя, позабыв, что стоит посреди дороги, когда за спиной послышался тихий шелест колес приближающегося автомобиля.

Джессика обернулась и не поверила глазам: с выключенными фарами перед ней стоял желтенький «Фольксваген». Она огляделась, как львица, готовая к прыжку. На кону была репутация и, что немаловажно, премия. А потому очередной вор пал бы жертвой собственной самонадеянности.

Из окна появилась рука. Сначала Джессике почудилось, будто ее владелец жестом требует убраться с пути, но водитель высунулся из окна и окликнул ее:

– Будем стоять или едем?

Без колебаний Джессика ринулась к такси и, забравшись в салон, выдохнула.

– Если вы не святой, то за это вам точно воздастся, – сказала она, обмахиваясь ладонью. От волнения тело бросило в жар, щеки пылали огнем.

– Я этим зарабатываю, мэм, – отозвался мужчина. – За работу еще никто не попадал в рай.

Усмехнувшись его комментарию, Джессика проверила адрес и доверилась судьбе. Вообще-то, доверять непостоянным сучкам опасно, но раз уж та сама протянула руку…

За окном пестрели витрины – в красно-желтом ансамбле кружились цветы, зонты и листья, как восточные красавицы на индийской свадьбе.

Джессика любила осень, она всегда пахла по-особенному: мокрой листвой, тыквенным пирогом. А кофе? Даже кофе, сваренный по утрам, источал неземной аромат.

Но главной любовью были дождливые вечера. В час, когда город зажигал огни, и улицы заполнялись золотистым свечением, она доставала зонт и отправлялась гулять. В слякоти, вместе с листвой, тонули заботы.

Вопреки всему Джессика чувствовала нутром, что именно осенью жизнь – как опытная вязальщица набирает первую петлю шарфа – делает новый виток. Это чувство временами давало о себе знать: в груди становилось тесно, хотелось бежать, петь, любить, действовать. Жить, наконец! Да так, как никогда не решалась прежде. И она ждала, будто какой-то день может стать подходящим. Будто…

Ничего не менялось, ожидание – разменная монета.

Вот и сейчас, вместо того, чтобы слушать себя, доверять своим желаниям, она плелась на конференцию, куда ее направил Билл.

– Мы почти приехали, мэм, – будничным голосом доложил водитель, вырвав ее из размышлений.

Джессика улыбнулась.

– Вы – мой спаситель. Я бы ущипнула вас для верности, но вы за рулем. До сих пор не верится, что по какой-то счастливой случайности вы свернули в тот проулок и выручили меня.

– Я так долго работаю, мэм, что убедился – случайностей не бывает. Это как сядет ко мне пассажир и требует ехать быстрее, мол, опаздывает. А я уже вижу, успеет он или нет. А все почему? Мы все оказываемся в нужном месте в нужное время. И если вдруг кажется, что ты опоздал, нужно просто подумать, а должен ли ты быть там, куда так спешишь?

– Но ведь мы постоянно куда-то спешим, – задумалась Джессика. – По-вашему выходит, что нужного места не существует?

Водитель хрипловато рассмеялся, как будто не делал этого сотню лет.

– Выходит, что так. Пока мы живы, наш путь продолжается.

Джессика поежилась и тихо спросила:

– Что в таком случае скажете обо мне?

Мужчина пожал плечами и встретился с ней взглядом в зеркале заднего вида.

– Только одно. Вы успели.

Он остановился у лестницы городской ратуши с величественными колоннами.

Вертя в голове слова таксиста, Джессика поднялась по крутым ступеням. У самых дверей намечалась потасовка: один журналист что-то кричал и размахивал руками перед лицом проверяющего. На шум вышел другой охранник, более суровой наружности, но даже его грозный вид не успокоил смутьяна.

– Хоть что-то интересное, – хмыкнула Джессика и замерла.

«Тот самый тип, который украл мое такси!»

Она сжала кулаки, намереваясь выйти на поле боя со свежими силами, но передумала – дела у воришки и без того шли неважно.

– Мое имя должно быть в списке. Проверьте еще раз – Кристофер Бейс! – крикнул он и заходил взад-вперед.

С гордостью задрав подбородок, Джессика предъявила пропуск и обернулась к угонщику с победоносной улыбкой.

– Мгновенная карма, дружок, – пропела она и вошла внутрь.

## Глава 2.

Расчехлив камеру, Джессика настроила объектив и сделала несколько пробных снимков.

– Мисс? – окликнул ее строгий голос.

Как оказалось, он принадлежал одному из рядовых церберов, что рассредоточились по периметру как оловянные солдатики. Гладко выбритое лицо, обнажавшее шрамы – свидетельства схваток, из которых он некогда вышел победителем, – могло вселить ужас, если бы не другая деталь его образа. Костюм. Борты серого пиджака еле сходились на широкой груди и обтягивали ее, как бечевка вяленую оленину.

Сдержав смешок, Джессика приняла невозмутимый вид.

– Мисс, в регламенте встречи прописано…

– Да-да, никакой съемки до конца интервью, – она закончила фразу за него и покачала головой.

Ей никогда не нравились политические встречи: список удобных вопросов и никакой оригинальности. А там, где нет оригинальности, нет и сенсаций. Равно как и успеха.

– Идите по указателям и займите место. После начала в зал никого не пустят.

Джессика не стала спорить и последовала за табличками со словом «Пресса», пока не уперлась в огромные двери из африканской билинги. Она вошла и осмотрелась.

Белые стены контрастировали с красной бархатной обивкой на стульях. Государственные флаги стремились пиками к потолку. На центральном подиуме растянулся стол для заседаний с микрофонами.

Джессика постеснялась сесть в первом ряду и заняла место в третьем. Она рассчитывала встретить хоть одного знакомого, но десятки хмурых лиц остались чужими.

– Черт! – раздалось у входа, и все обернулись. Незнакомец из такси зацепился за дверную ручку и с такой силой дернул рукой (будто кто-то все еще пытался его остановить), что чуть не оторвал рукав.

Джессика закатила глаза и отвернулась. Какое ей дело до чужих неурядиц? Но любопытство взяло верх, и она снова покосилась назад.

– Привет! – Серые глаза смотрели с прищуром. – Мы где-то встречались?

Джессика вздрогнула от неожиданности.

– Да, точно! Это же ты, девушка из такси! – воскликнул он, будто увидел добрую знакомую, и обратился к соседу Джессики. – Простите, сэр, не могли бы вы уступить свое место?

Не успела она возразить, как Кристофер уселся рядом.

– Как думаешь, будет сегодня что-нибудь интересное? – спросил он, пытаясь ее разговорить.

Джессика надменно фыркнула.

– Для новичка ты много болтаешь, – она открыла блокнот, коим не пользовалась обычно, но теперь будто обрела в нем источник уверенности и деловитости.

Кристофер рассмеялся и потер затылок.

– Наверное, ты права.

Джессика украдкой взглянула на соседа и отметила, что он совсем не походил на репортера – ни камеры, ни диктофона. Ничего. Немного взъерошенный вид, всклокоченные черные волосы и глаза. Глаза цвета прохладного неба блуждали по ее лицу, смущая все больше.

– Значит, журналистка. – Губ Кристофера коснулась ухмылка, которая до безобразия ему шла. Она не портила его лицо, наоборот, придавала мужского шарма.

Джессика одернула себя и мотнула головой, стряхнув нелепые мысли.

– Из твоих уст звучит как оскорбление.

Он возразил:

– Напротив.

– Отчего же ты удивился?

– Не самая безопасная профессия для женщины.

Джессика закатила глаза, сочтя причину притянутой за уши.

– Ага, рискую умереть со скуки! Но есть и плюсы.

Он откинулся на спинку и спросил:

– Какие, позволь узнать?

– В дамскую комнату нет очереди, – брякнула она и пожалела.

Кристофер на мгновение замер, надул щеки, а затем расхохотался, запрокинув голову. Она испугалась, что в мгновение ока станет центром внимания, но его заливистый смех потонул в рокоте толпы.

Кто-то захлопал в ладоши. Из двери в самом дальнем углу появился худощавый мужчина среднего роста. Ссутулившись, он неуклюжим шагом добрался до стола и отодвинул стул. Тот загромыхал железными ножками. Голова мужчины вжалась в плечи, он что-то пробормотал под нос и медленно опустился. Джессика с Кристофером переглянулись.

– Странный малый, – сказал Бейс, она кивнула.

Мужчина постучал в микрофон и прокашлялся. По залу поползли шепотки.

– Дамы и господа, мы начинаем пресс-конференцию по случаю грядущих выборов в Сенат штата Нью-Йорк. Встречайте! – С этими словами из той же двери появились охранники на подобие того, что Джессика встретила на входе. Оглядев присутствующих, один из них обернулся через плечо и кивнул.

Сенатор вышел к голодной журналисткой публике, широко улыбаясь, как будто улыбкой мог ее накормить. Джессика такое блюдо сочла диетическим.

Внутри нее возились червяки злости: на Экклберри, на Билла, на систему. Она хотела встать со стула и вывалить кучу вопросов, чтобы вскрыть настоящее лицо политика. Как говорил Билл? Невинность заканчивается там, где детство продается юности? Так вот Экклберри разменял и эту монету, причем давно.

Глядя на тучного мужчину, который переваливался с ноги на ногу вместе со своим животом, Джессика поморщилась.

– Теперь ясно, почему нужно столько охраны. Одного не хватит, чтобы прикрыть его тушу, – Кристофер с брезгливостью наблюдал за действом, сложив руки на груди.

Джессика кивнула в знак согласия.

– Как будто выносят чертов Грааль.

Тем временем сенатор уселся в приготовленное для него кресло, вынул из листочки нагрудного кармана носовой платок и вытер испарину. Было видно, что конференция для него такая же пытка, как и для сутулого человечка рядом с ним. На долю секунды Джессике показалось, что несчастный горбится не от физического недуга, а оттого, что взвалил на себя непосильную ношу консильери дьявола в сенаторском обличии.

– Никогда не выходи замуж за политика, – Кристофер боднул ее плечом и кивнул вперед. – Кто знает, во что этот человек превратится с годами.

Она закрыла глаза и, покачав головой, сквозь улыбку шепнула:

– Тише, а то нас выведут раньше, чем сгорит спичка.

Сенатор взял слово. Джессика не слушала торжественную речь, которую, она была уверена, за Экклберри написали специально обученные люди. Также мимо ушей пролетали пышные клятвы, ведь опыт былых поколений служил доказательством, что обещание – необходимая прелюдия к иллюзии.

Джессика накрутила прядь волос на карандаш и ощутила пристальное внимание недавнего знакомого. Прежние мысли о том, что Кристоферу не интересна встреча, завертелись в голове. Может, он доставал ее, чтобы избежать скуки? Нет, вряд ли. Он бы не пытался так рьяно попасть на конференцию, тем более – угрожать охране. Что-то в нем не так.

Джессика бросила короткий взгляд-предупреждение, но Кристофер не отвернулся.

– Сенатор – там! – Джессика указала карандашом, но, заметив следы зубов на ластике, смутилась и быстро опустила руку.

– Не переживай, – успокоил Кристофер, – и взгляни на меня. Думаешь, я просто так не взял карандаши? А будь у меня ручка с бумагой, я бы и вовсе начал плеваться.

Сероглазый тип раздражал Джессику своей болтовней, однако регулярные попытки подняться в ее глазах все же подкупали. Бейс отвернулся, а она с благодарностью посмотрела на него.

– Приступим к вопросам, – объявил пресс-секретарь. – Мужчина с желтой тетрадью, прошу вас.

В первом ряду поднялся репортер, по залу прокатилось щелканье кнопок, десятки диктофонов начали запись.

Все пошло по знакомой схеме: Экклберри рассказал о грандиозных планах, куда же без них, вскользь упомянул достижения и закончил патриотичными призывами, скандируя лозунги и выбрасывая в воздух сжатый кулак.

«Наверное, возомнил себя рок-звездой!»

Получилось комично. То ли все устали, то ли не разделяли свежих идей. Никто не откликнулся. Может, Экклберри не понял, что журналисты не та публика, которой можно что-либо навязать.

Джессика зевала и вычеркивала вопрос за вопросом, будто минуты на циферблате часов.

– Последний вопрос. Постарайтесь нас удивить, – пресс-секретарь обвел репортеров усталым взглядом. – Да, вы, мужчина в третьем ряду.

Джессика подняла глаза и взглянула на соседа по левую руку. До этих пор он подпирал голову кулаком, о чем свидетельствовало красное пятно на щеке, и рисовал на полях тетради.

«Неужели…»

– Постараюсь развеселить, – Кристофер улыбнулся и поднялся, выпрямившись в полный рост.

Джессика приоткрыла рот, но тут же его захлопнула, интуитивно погладив камеру.

– Кристофер Бейс, издание «Политические ошибки», – голос его наполнился металлом, от прежнего дружелюбия не осталось следа. – Сенатор, у меня несколько вопросов, если позволите.

Экклберри махнул рукой, его жест был господним расположением, и Джессику передернуло. Мысленно она пожелала удачи Бейсу, ведь новички частенько тушевались перед большими шишками. Но Кристофер не выглядел парнем из робкого десятка. В его позе читалась небрежная уверенность, как если бы он прятал козырь до конца партии в рукаве и вот-вот собирался его использовать.

– Сенатор Экклберри, два года назад вы обещали бороться за права женщин на рабочих местах. Как считаете, вам удалось? Вы справились с задачей?

«Этого вопроса не было в списке!» – Джессика перевела взгляд на сенатора, тот пожал плечами и промокнул лоб платком.

– К сожалению, эта проблема не из тех, что решаются в одночасье. Но мы приложили много усилий, чтобы к женщинам относились уважительно.

– Где бы они ни трудились? – уточнил Кристофер.

– Именно так, – кивнул Экклберри.

Джессика поджала губы, сочувственно взглянув на Кристофера. Это была неплохая попытка. Но он вдруг спросил:

– Вам знакомо имя Молли Дэвис, сенатор? Думаете, с ней вы обошлись с уважением?

Лицо Экклберри перекосилось и приобрело пунцовый оттенок. По затылку Джессики разбежались мурашки предвкушения.

– Придерживайтесь списка вопросов! – вмешался пресс-секретарь, но Кристофер продолжил свое наступление.

– Вы знаете, что мисс Дэвис собирается подать на вас в суд сразу по двум статьям?

Зал ахнул. Экклберри сжал кулаки и кивнул помощнику. Тот незамедлительно двинулся в их сторону. Джессика сама не заметила, как включила камеру и навела объектив.

– Мисс Дэвис утверждает, что стала свидетелем получения взятки, и за это вы хотели ее наказать, надругавшись над честью и достоинством. Как вы это прокомментируете?

Сенатор подскочил с места и заорал во весь голос:

– Кто пустил этого ублюдка?

Щёлк! Щёлк, щёлк…

Джессика сфотографировала сенатора в порыве гнева, благодаря за такой ценный подарок небеса. И Кристофера Бейса.

Когда охранник взял ее под локоть, она испугалась. Сердце заколотилось под ребрами.

– Живо на выход! – рявкнул он, а его напарник скрутил Бейса.

– Отпустите, я сама! – Джессика освободилась из железной хватки и вышла за дверь. Потирая место, где недавно сжимались тугие тиски, она прошла к гардеробу, забрала пальто и накинула его на плечи.

Охранник следовал попятам. Джессика чувствовала затылком его дыхание. Она стиснула челюсть и сквозь зубы процедила:

– Да что вам от меня нужно? Хотите проводить до дома или… – Она перевела взгляд на Бейса. Его буквально вытолкали взашей, но он не выглядел обеспокоенным. Напротив, довольное лицо приютило ухмылку.

Кристофер тоже заметил Джессику, которую донимал навязчивый провожатый.

– Проблемы? – поинтересовался он, подойдя ближе.

Охранник свел брови на переносице и уперся руками в бок.

– Вы вели запрещенную съемку. Не создавайте проблем. Отдайте карту памяти, и я вас отпущу.

Джессика сжала камеру, как последнее сокровище, которым не хотела делиться. Завидев замешательство девушки, верзила сделал шаг и протянул руку. Толстые длинные пальцы приближались к ее старенькой «Кэннон», до необратимой потери оставались считанные дюймы. Но в следующий миг пальцы дрогнули, раздался глухой шлепок.

Бах!

Кристофер с размаху приложился к его челюсти. Охранник отшатнулся, закрыл глаза и замотал головой. Джессика оторопела. Мужчина явно нуждался в помощи, но она вросла в пол, как старый дуб, не в силах сделать и шага.

Кристофер сгреб Джессику и поволок прочь.

– Куда мы бежим? – спохватилась она, когда очутилась в темном коридоре.

– Сама знаешь, сколько охраны на главной лестнице. Это технические помещения. Нам нужен запасной выход.

Джессика моргнула в надежде хоть что-то разглядеть.

– Откуда ты знаешь, что он здесь есть?

– Запасной выход есть всегда, как и план! – Кристофер не ошибся. Петляя в темноте, он вывел ее к двери, ведущей на задний двор. – Отлично! – воскликнул он и прибавил скорости.

Джессика старалась не отставать, но запыхалась и выдернула руку. Кристофер тоже остановился.

– Что случилось?

– Что случилось? Ты только что сделал меня соучастницей, понимаешь?

– Боже! – Он закатил глаза и потер лоб. – Это ты мне говорила про опыт? Еще минуту и нас с тобой схватят. Тогда это станет наименьшей из твоих проблем.

Джессика нахмурилась, но поняла, что он прав.

– Если до тебя наконец-то дошло, то позволь мне нас вытащить. Сюда! – Кристофер пошел по мощеной дорожке и ни разу не обернулся. Как будто знал, что она последует за ним.

Миновав статую Хораса Грили, он указал на черный «Крайслер». Джессика огляделась и тихо спросила:

– Ты собираешься его угнать?

С трудом сдержав улыбку, Кристофер покачал головой.

– Хватит на сегодня преступлений. Садись, – он подошел со стороны пассажира и открыл дверцу. Джессика зажмурилась, но сигнализация не сработала.

– Машина твоя? – Она забралась на сиденье и пристегнула ремень.

– Как журналист ты задаешь неправильные вопросы, – Кристофер вжал педаль газа в пол, колеса завизжали и через несколько секунд они скрылись в клубах пыли.

Всю дорогу до Верхнего Ист-Сайда Джессика трясла ногой и кусала губы.

– Какого черта меня поманило в журналистику? – вскрикнула она, стукнув кулаком по подлокотнику.

Кристофер бросил в ее сторону беглый взгляд и дернул плечами.

– Да, из тебя получился бы неплохой повар.

– Что ты сказал? Ну-ка повтори!

– Ты пахнешь выпечкой. Вот я и предположил, что стряпуха более подходящая для тебя профессия.

Он предупреждающе погрозил пальцем, когда увидел женские кулачки.

– Ты же не кинешься на человека за рулем, правда?

Джессика вздохнула и перевела дух.

– Умница. Это правильное решение.

– Не расслабляйся, – она прищурилась и многообещающе произнесла: – Ты когда-нибудь остановишься.

Кристофер рассмеялся.

– Забавно. Я всего лишь предположил, а ты приготовилась защищать дело кулаками. Знаешь, о чем это говорит?

– О чем?

– Что ты на своем месте. – На сей раз в его словах не было издевки.

Она расслабила ладони и опустила их на колени.

– Судя по поставленному удару, ты тоже не психоаналитик.

Кристофер прыснул, прибавил газу и достал телефон. Он выбрал номер из списка, нажал вызов, и через некоторое мгновение ему ответили.

– У нас проблемы, – спокойно сообщил он кому-то. – Одна репортерша влезла в перепалку, пришлось применить силу.

Кристофер резко вывернул руль, и Джессика вжалась в дверцу.

– Нет, хвоста нет, – он продолжил разговор, проверив зеркала. – Девушка? – Он перевел взгляд на Джессику. – Кажется, еще не до конца все понимает.

– Эй, я вообще-то здесь и все слышу!

Кристофер хмыкнул.

– С характером!

Джессика захлебнулась от наглости Бейса и скрестила руки на груди. Вообще-то она и впрямь не понимала, что теперь делать. У нее оказался материал, которого не было ни у кого.

– Да, скоро буду. – Кристофер сунул телефон в карман и пожал плечами. – Извини, ничего личного.

Джессика вперилась в него взглядом и потребовала ответа.

– Кто ты такой?

– Что? – удивился он.

– Что не ясного в вопросе? Днем украл мое такси, а самого ждет припаркованный «Крайслер».

– Ты разбираешься в машинах?

– Не увиливай. Не похоже на совпадение, правда? Ты ведь знал, что все пойдет именно так?

– Я предполагал, что меня выгонят, но твое спасение в мои планы не входило.

Джессика проигнорировала его слова и подалась вперед:

– Ты ведь не журналист, верно?

Кристофер вцепился в руль. На побелевших костяшках растянулись ссадины, он поморщился и сжал губы.

– Твое молчание красноречивее ответа.

– Ты умница, – с серьезным видом заключил он и притормозил у обочины. – А теперь выходи и позвони своему шефу.

– Но…

Кристофер отстегнул ремень и наклонился так близко, что Джессика зажмурилась. Лицо обдало свежим парфюмом, напоминающим летний дождь на берегу океана. Она потянула носом и едва не коснулась его щеки.

Кристофер открыл дверь и стальным голосом приказал:

– Немедленно выходи!

Джессика опомнилась, твердый взгляд серых глаз указывал на улицу. Словно вышвырнутый щенок, она отстегнулась, схватила вещи и выбралась из машины.

– Не стой, как вкопанная. Делай то, что я сказал!

Кристофер покачал головой, натянул очки и выкрутил руль. Не понимая того сама, Джессика включила камеру и сфотографировала отъезжающий автомобиль.

ЩЁЛК!

Она нашарила в кармане телефон и послушалась совета. Хотя на совет это походило мало, Джессика понимала, почему Кристофер настаивал. Шеф наверняка знал, как поступить. Прошло больше трех гудков, прежде чем в динамике послышалось знакомое «Паркер?»

– Билл! – Джессика крикнула в трубку, обрадовавшись родному голосу так, будто провалилась в яму и только сейчас смогла хоть до кого-то дозвониться. – Билл, – повторила она слова Бейса, – кажется, у нас проблемы.

***

Стоя в центре города, Джессика оставалась легкой мишенью. Чтобы сохранить будущий репортаж, нужно двигаться, и, как сказал Билл, чем быстрее, тем лучше.

Радовало одно, Кристофер сделал крюк до Центрального парка, где роилась уйма свободных таксистов и еще больше людей. Смешавшись с толпой, она добралась до первого свободного такси и назвала адрес в Верхнем Манхэттене.

Все – от их с Бейсом встречи до побега от охраны сенатора – правильно, она чувствовала. Случайностей не бывает. Но тоненький голосок разума противно твердил, что дальше будет только хуже.

Она сжала камеру в руках.

«Я в безопасности, пока еду. Как только окажусь в офисе, ничто не сможет меня защитить. Ничто и никто».

Внезапная мысль пронзила виски острыми шпицами.

– Простите, сэр, – обратилась она к водителю. – Не могли бы вы сделать круг. Я должна кое-что завершить, до того, как мы приедем.

– Как пожелаете, мисс, – отозвался он, поглядев на счетчик.

Джессика дрожащими пальцами подняла крышку ноутбука и нажала на кнопку.

– Ну же, миленький, скорее.

Водитель взглянул на нее в зеркало заднего вида с непониманием.

– Не обращайте внимания, я сама с собой.

Когда компьютер включился и запыхтел, она вставила карту памяти в разъем, запустила браузер и отправила копии снимков на личную почту для экстренных случаев. Правда, за все время работы этот случай был первым.

Таксист притормозил у дверей «МакЭвойТок» ровно тогда, когда Джессика облегченно вздохнула. Все готово. История действий подчищена.

Она расплатилась и вышла.

Погода портилась. По небу расползлись пузатые тучи, грозящие вот-вот лопнуть и вылить свое содержимое на горожан.

– Джессика!

Билл ждал у входа. Он пританцовывал и старательно кутался в пиджак, но покрасневший нос и синеватые губы говорили Джессике о том, что шеф выскочил на улицу сразу после разговора с ней и порядком замерз.

– Идем внутрь. Я все расскажу.

«МакЭвойТок» обитала на Амстердам-авеню и занимала половину первого этажа. В небольшом вестибюле Билл устроил выставку: разместил стенды с «золотыми» номерами газеты, лучшие – по его мнению – статьи и рамки с городскими наградами. Он утверждал, что с утра каждому журналисту нужна мотивация. Ведь если ты не считаешь свою профессию нужной, то никогда в ней не состоишься. За вестибюлем, как огромная кастрюля, бурлил офис.

Под любопытными взглядами подчиненных Билл под руку провел Джессику в свой кабинет. Кто-то даже спросил «Вы слышали, о чем они шептались?», но вопрос остался без ответа. Все вернулись к работе, словно ничего и не произошло.

Билл запер дверь на замок, опустил жалюзи и протер ладонью лицо.

– Ты с кем-нибудь говорила? – спросил он.

– Рассказала таксисту, не было сил держать такое в себе.

Билл нахмурился, и Джессика закатила глаза.

– Разумеется, нет. Все произошло так стремительно, что я опомниться не успела, не то, чтобы с кем-то обсудить.

– Хорошо, – пробубнил Билл. – Кто этот парень? Что за издание? И кто их источник?

Его вопросы сыпались, как мука из мешка, только успевай подставлять ладони. Джессика тряхнула головой и поджала губы.

– Я не знаю. Его имя Кристофер Бейс, «Политические ошибки» – газета или журнал, не слышала прежде. Слушай, кем бы он ни был, сейчас важнее решить, что будем делать мы.

– Какое издание, повтори-ка? – Билл словно не расслышал ее.

Джессику обуяла паника, даже взаперти она не чувствовала себя в безопасности. А рассеянность шефа пугала еще больше, ведь именно у него она надеялась найти успокоение, вместе придумать выход. Ей стало необъяснимо тоскливо, когда в голове прозвучали слова Кристофера.

«Запасной выход есть всегда, как и план».

Глядя на Билла, ей захотелось снова вернуться в черный «Крайслер», ведь не смотря на грозившую опасность, Кристофер, кажется, знал, что делать. Она обратилась к шефу, надеясь до него достучаться:

– У нас нет на это времени.

Но Билл возразил.

– Надо знать, с кем имеем дело. Может, твой Бейс работает на сенатора.

Джессика пробурчала.

– Он не мой. И для чего Экклберри устраивать этот цирк?

– Чтобы подогреть избирателей. Вот скажи, что ты можешь рассказать о нем?

Джессика прикинула в уме, но вспомнить не смогла ни хорошего, ни плохого.

– То-то и оно. Он чист, как младенец. Но не бывает идеальной репутации, тем более у политиков. – Билл продолжил размышлять. – Экклберри и его прихвостни об этом знают. Думаю, они решили раздуть скандал прямо перед выборами не просто так. Вот увидишь, когда каждый третий будет об этом знать, а каждый второй – говорить, они дадут опровержение. Он станет жертвой в глазах общества, а оно просто обожает униженных и обделенных. Неплохо, а?

– И что ты собираешься делать?

– Попрошу знакомого пробить по своим каналам этого репортера. Как, говоришь, он представился?

Джессика повторила все, что знала, и задумалась, насколько Билл мог оказаться прав. Его теория выглядела убедительной, и в глубине души ей самой этого хотелось. Но если Билл заблуждался, то пускать все на самотек было опасно.

Она могла только догадываться, что сделает сенатор. Возможно, прикажет отобрать снимки или помешает выходу статьи. Вариантов множество. Больше всего Джессика боялась, что Экклберри найдет способ закрыть газету, ведь тогда люди останутся без работы.

По телу пробежала дрожь. Джессика посмотрела на Билла, который звонил приятелю, и решилась на то, чего в любом другом случае не сделала бы никогда.

Дэниел Фолл. Прошлое, от которого она сбежала, сменив адрес.

К горлу подступил комок. Полгода уже прошло, а совесть до сих пор грызла кости где-то в районе груди, и хотелось плакать. Нелепость, ведь именно она, Джессика Паркер, собрала чемоданы воскресным утром и съехала из дома, где без пяти минут была хозяйкой. Из дома, где жил мужчина, которого она любила, даже сбегая.

Сделав над собой усилие, Джессика набрала заученный номер, уверенная в том, что Дэниел его не сменил. Такие как Дэниел в своей жизни редко что-то меняют, они словно непоколебимые айсберги в океане – в одной поре. Возможно, постоянство и хладнокровие и вознесли его на адвокатский олимп.

Пошли гудки, от нервов заложило уши. Даже Билл, казалось, замолчал и прислушался.

– Джесси? – нежность в мужском голосе обожгла слух. – Это ты?

Без сомнений, он удивился. Будто обнаружил в старом пальто пропавшую перчатку. Но какой бы теплой и любимой она не была в прошлом сезоне, он не знал, что с ней делать теперь.

Джессика прокашлялась.

– Здравствуй, Дэн. Ты не в суде?

– Нет, на сегодня я закончил дела, – ответил он и добавил: – Рад тебя слышать.

Джессика закрыла глаза и прижалась щекой к трубке. Она тоже была рада. Но в груди щемило так сильно, что ей хотелось вонзить в себя пальцы и избавиться от растревоженной ностальгии. На мгновение она замолчала, поддавшись прошлому, пока не вспомнила, ради чего звонила.

Дэниел терпеливо ждал, боясь расспросами спугнуть улизнувшую однажды девушку. Он глубоко дышал, но было слышно, как щелкает колпачок ручки на заднем плане.

Джессика зашла издалека.

– Надеюсь, ты будешь того же мнения, когда узнаешь, зачем я звоню, – сказала она.

Щелчки стихли. Скрипнуло кресло, Дэниел встал и, не скрывая беспокойства, спросил:

– Что случилось?

– Кажется, я серьезно влипла. Можешь приехать ко мне в офис?

Не раздумывая ни минуты, он согласился.

– Скоро буду.

В этом весь Дэниел – решительный и надежный.

Тем временем Билл закончил возиться с переговорами и обратился к Джессике.

– Что ж, я закинул удочку, придется подождать. Можем пока посмотреть снимки.

Она протянула камеру и пожала плечами.

– Выбор скудный, фотографировала из-под руки. Но последний вроде ничего, взгляни. Если добавить броский заголовок, то о нас заговорят.

– Не будем торопиться, – Билл остудил пыл подопечной. – Сначала убедимся, что можем это использовать.

Джессика кивнула. Дэниел найдет лазейку.

– Вот бы взять интервью у той девушки, – задумался Билл.

– Молли Дэвис? – уточнила Джессика.

– Да. Если она существует, конечно. Ее рассказ прольет свет на все вопросы.

Через четверть часа за дверью послышалась возня. Ручку дернули, и Билл с Джессикой переглянулись. Она сглотнула.

– Мистер МакЭвой, к вам посетитель, – раздался голос Авы Стивенс, младшего редактора газеты. – Говорит, ваш адвокат.

Билл нахмурился, но Джессика поспешила его успокоить.

– Я позвонила Дэниелу. Думаю, нам пригодится помощь.

Она встала и отперла замок.

– Надежная защита от назойливого соседа, но не от сената.

В проем шагнул высокий брюнет. Джессика встретилась с ним взглядом и замерла. За последние шесть месяцев, что они не виделись, Дэниел стал еще притягательнее. Либо это проделки памяти, которая словно сваха, подсовывала красочные этюды.

Он был идеальным от макушки до пяток – стрижка волосок к волоску, гладковыбритый подбородок, безукоризненный костюм и новехонькие замшевые ботинки. Еще во время романа Джессика ненароком подумывала, что маленькому Дэниелу доставалось от отца, если тот не причесался или пришел со школы в измятой форме.

– Дэниел, проходи! – Билл вышел навстречу, чтобы поприветствовать гостя, но тот не сводил глаз с бледного лица белокурой красавицы, что все еще владела его сердцем. – Ты уже знаешь, в какой ситуации мы оказались.

В карих глазах мелькнул интерес. Дэниел оторвался от Джессики и пожал протянутую руку.

– Да, Джесс успела рассказать вкратце. Я бы хотел ознакомиться с регламентом конференции и другими документами, если таковые имеются.

Он прошел в кабинет с кожаным портфелем и поставил его на стол. Джессика следила за каждым выверенным движением.

– Могу я присесть? – спросил Дэниел и указал на стул.

– Чувствуй себя как дома, – Билл похлопал его по плечу и вернулся к себе. – Может, чего-нибудь хочешь? Чай, кофе? Я попрошу мисс Стивенс…

Ава, которая застыла в дверях, как мышь перед головкой сыра, закивала головой.

Дэниел отказался.

– Нет времени, – деловито заявил он, и Джессика поддакнула.

– Я сказала то же самое.

Билл смерил ее взглядом, но попросил младшего редактора удалиться. Когда они остались втроем, он обратился к Дэниелу.

– Давненько не виделись. Месяцев пять?

Джессика обдала шефа убийственным взглядом, мысленно упрекнув за шпильку в свой адрес, и ответила сама.

– Дэн известный адвокат, к которому едут со всей страны. Он не может просто так взять и зайти на чай.

Гордость в ее голосе не укрылась от Билла.

– Да, – согласился он и прищурился на один глаз, – стоит поблагодарить его за то, что выкроил для нас время.

В кабинете повисла тишина: Билл наслаждался воспроизведенным эффектом, а Джессика мечтала провалиться сквозь землю и ненавидела себя за то, что однажды их познакомила. И только Дэниел не подавал виду, что замечает перебранку, развернувшуюся перед его носом.

– Пока вы болтали, я посмотрел бумаги, – вдруг заговорил он. – Все не так плохо, как я думал.

Джессика убрала волосы от раскрасневшегося лица и потерла ладони.

– Правда? – спросила она с неуверенностью.

– Да. С этим справится любой практикующий юрист, но я рад, что ты обратилась ко мне.

Билл на мгновение ощутил себя лишним, затем вспомнил, что кабинет все же принадлежит ему. Он открыл рот, но его перебил звонок на рабочий телефон.

Дэниел вопросительно кивнул головой, когда Билл нахмурился в попытке определить звонившего. В следующий миг его глаза расширились. Джессика перегнулась через стол. Телефон превратился в световую сирену: вспыхивая одна за другой, оживали телефонные линии. Джессика не знала, кто звонил шефу, но поняла – началось!

Билл переглянулся с Дэниелом и принял первый звонок. Он включил громкую связь, и все трое услышали завывания ветра, сквозь которые отрывками воскресал чей-то голос. Помехи делали разговор невозможным, но даже из тех слов, что Джессике удалось разобрать, было очевидно – речь идет о конференции.

Дэниел уверенным движением сбросил звонок.

– На некоторое время стоит обзавестись секретарем, Билл. Лучше назначить человека, который знает вашу работу. Как думаете, мисс Стивенс справится?

– Думаю, да, – отозвался Билл.

– Обозначьте ей, от кого ждете звонка. Всех остальных отправляйте в лист ожидания. Когда шум поутихнет, вернетесь к обычному ритму.

Не успел он договорить, как входная дверь с грохотом распахнулась. Джессика охнула и обернулась. На сей раз посетители расположения не вызывали.

Двое мужчин в твидовых пальто поверх костюмов осмотрели компанию за столом. Один из них, что поменьше ростом, чеканя шаг, прошел к Биллу и сунул какую-то бумажку.

– Предписание изъять все носители, использованные на пресс-конференции. – Он глянул на Джессику и оскалился. – Вам же не надо объяснять, о чем речь?

Билл постучал пальцами по столу, как бы невзначай, но этот стук вырвал Джессику из ступора. По его взгляду она прочитала, что никакого спектакля не было. Все, о чем говорил Кристофер Бейс, слыло правдой, а заодно – провокацией.

Коротконогий предводитель обратился к напарнику.

– Клингер, гляди! Кажется, я неясно выразился.

– Точно, Бойд! – поддакнул тот, и оба противно захрюкали.

Мерзкое хихиканье прервал звук отодвинутого стула. Дэниел одернул полы пиджака, словно едкие шуточки запачкали дорогой кашемир, и нарочито медленно застегнул пуговицы. Затем он взял со стола распечатку регламента, где прежде делал пометки, и заговорил таким тоном, будто вбивал гвозди. Каждое слово на дюйм загоняло и без того низкорослого Бойда в пол.

– Господа! – начал он. – Находясь на службе, вы обязаны представляться. Покажу вам пример.

Дэниел выпрямился во все свои шесть футов и четыре дюйма и, впервые взглянув на оппонента сверху вниз, представился.

Джессика залюбовалась: только он умел смотреть с благородством и неприязнью одновременно.

Билл передал адвокату предписание, на что Дэниел лишь усмехнулся. Ему хватило нескольких секунд, чтобы пробежаться взглядом по тексту и уловить суть.

– Я изучил проблему. Издание обязуется передать все носители установленным порядком.

Бойд хмыкнул, кивнув приятелю через плечо, и переминулся с ноги на ногу. Он даже вырос на несколько дюймов, но ненадолго.

– Однако, – продолжил Дэниел, и его брови сложили гармошку на лбу, – ваше предписание не может запретить использовать полученные в ходе конференции материалы, в том числе снимки. Регламент мероприятия составлен с грубейшими юридическими ошибками. Поверьте, – он уперся одной рукой о стол, подбоченясь второй, – мне не составит труда доказать его несостоятельность.

Клингер, который стоял ближе к выходу, изменился в лице и попятился, оставив напарника один на один с ледяной адвокатской глыбой.

Билл поднялся с кресла, расправил плечи и взял в руки камеру Джессики. Он вышел в центр кабинета, демонстративно вытащил карту памяти и протянул ее Бойду. Благо, она с первого дня службы в газете завела себе правило «чистой флешки».

Бойд плотно сжал губы и прерывисто задышал из-за переполнявшей его злобы. Казалось, еще несколько минут, и он лопнет, забрызгав чистые стены желчью.

– Что-нибудь еще? – поинтересовался Билл.

Бойд выхватил карту и убежал вслед за приятелем, оставив после себя дымку унижения. Билл рассмеялся.

Дэниел подошел к Джессике и обнял за плечи.

– Ты как, милая? – спросил он.

Джессика заглянула ему в глаза, силясь вспомнить, когда в последний раз слышала это слово, и почему оно наполнено таким теплом. И к своему удивлению обнаружила себя стоящей на ногах. Возможно, она так разволновалась, что не заметила, как вскочила со стула. Врать было некому, первая схватка вышла скомканной, но оттого не менее страшной. Она дрожала всем телом. А теплое прикосновение рук Дэниела принесло покой.

– Не знаю, как тебя отблагодарить, – пролепетала она и поправила волосы.

Дэниел с нежеланием выпустил Джессику из объятий.

– Поужинай со мной, – попросил он, тем самым выставив счет.

Джессика растерялась. Ей казалась разумной цена за спасение, но кое-что мешало сказать да. Она смотрела на Дэниела и чувствовала, что ее снова к нему влечет. Однажды она уже ушла и до сих пор не сомневалась в правильности своего решения. И его влюбленные глаза, забота и, чего таить, природная привлекательность, были весомыми аргументами передумать, но чертово «да» костью застряло в горле.

– Сегодня был трудный день, – начала Джессика и заметила в карих глазах разочарование. Совесть больно укусила за ребра.

Джессика сделала шаг навстречу и, переча своим желаниям, произнесла:

– Но в субботу я с удовольствием.

Билл ухмыльнулся, сделав вид, что погрузился в работу. Он ответил на звонок и взял карандаш. Дэниел же просиял.

– Заеду в пять. А пока давайте обдумаем наши действия. – Он вернулся за стол переговоров и перевел взгляд с Джессики на Билла и обратно. – Так что за издание решило попортить кровь сенатору?

Джессика закрыла дверь за недавними посетителями и раздражено мотнула головой.

– Говорю же, Дэн, я такого не знаю.

Билл оторвался от разговора, и, прикрыв динамик рукой, прошипел:

– Не знаешь, потому что его не существует.

## Глава 3.

Она вдыхала терпкий запах табака, который окутал весь салон новенькой «Ауди». Странно, ведь Дэниел не курил, во всяком случае, прежде. Джессика выглянула в окно – он увлеченно говорил по телефону – и открыла бардачок. Ничего, кроме автомобильных салфеток и баллончика с очистителем стекол.

Джессика принюхалась, подняла подлокотник на центральной консоли и обнаружила темно-коричневый мешочек из джутовой мешковины – источник невыносимого амбре. Она опустила крышку и приоткрыла дверь. В салон ворвался свежий воздух.

Ничего не изменилось. Дэниел шел на поводу у своего отца. Артур Фолл, заядлый ценитель табака, считал, что настоящий мужчина должен иметь при себе курево, как настоящий джентльмен – носовой платок. Он даже собрал коллекцию изделий, которой гордился больше, чем успехами собственных детей. Ее жемчужинами были старинный золоченый хьюмидор и пачка «Лаки Страйк», инкрустированная драгоценными камнями.

На протяжении многих лет мистер Фолл не желал замечать, что сын не разделяет отцовской страсти, и продолжал одаривать его презентами то кубинского, то греческого происхождения. Перечить ему было бесполезно и в некотором роде опасно, поэтому Дэниел никогда не возражал. Он молча принимал дары, а затем делился ими с друзьями и коллегами. Остатки находили пристанище в подвале дома и медленно разрушались влагой.

Когда Джессика впервые обнаружила зловонный склад, ей подумалось, что Артура хватит удар, узнай тот, где живут его подарки. Затем решила, что он переживет их всех, просто из вредности. Даже без легких. А если Дэниел так и не соберется с духом, чтобы противостоять отцу, она откроет табачную лавку, куда переедет все это безобразие вместе с ароматами хереса, копченостей, чернослива и бог знает чего еще.

Дэниел сел в машину, и Джессика вздохнула. По настоянию Билла остаток дня ей предстояло провести дома, а провожатый нашелся в два счета.

– МакЭвой правильно поступил, что отправил тебя домой, – сказал Дэниел, плавно выворачивая руль. – Хватит на сегодня приключений.

На приключение это походило мало, а вот на преступление…Джессика вспомнила слова Кристофера и улыбнулась.

– Сенатор не глупый человек, он понимает, что не сможет перейти границы. Теперь он, как и ты, находится в объективе папарацци, – Дэниел с осторожностью взглянул в ее сторону. – Это к тебе не относится. Ты же знаешь, я всегда уважал твою профессию.

Джессика снова вздохнула и потерла ладони.

– Знаю, – сказала она. – Тебе не нужно меня успокаивать.

– Но почему ты выглядишь так, будто выслушала смертный приговор?

Джессика хмыкнула, и Дэниел расплылся в виноватой улыбке.

– Прости.

– Ничего. В каком-то смысле ты прав, ведь сегодня я поняла, что не гожусь для настоящей журналистики. Я испугалась до чертиков! И если бы не вы с Биллом, то отдала бы все, что у меня есть, лишь бы этот кошмар закончился. Но разве так поступают журналисты?

Дэниел притормозил на светофоре и повернулся к ней полубоком.

– Мне кажется, ты слишком строга к себе.

– Я так не думаю. Чонси Бейли, Эндрю Брейтбарт, Гэри Уэбб, все они смело выступали за свои идеи и то, что считали правильным.

– Думаешь, тот же Бейли не боялся, когда вел последнее расследование? А если это и так, то смотри, к чему это привело.[1] Страх движет нами, когда мы хотим выжить. Что в этом постыдного? Не ставь на себе крест только потому, что испугалась.

Светофор давно переключился, но за разговором Дэниел отвлекся. Из образовавшейся пробки раздались недовольные гудки клаксонов. Он убрал ногу с тормоза, а Джессика отвернулась к окну.

– Возможно, – обронила она и закрыла глаза. Больше они не заговаривали.

Через час с четвертью гул мотора заглох, и тишина наполнила салон.

– Мы на месте, – с сожалением произнес Дэниел и нажал на кнопку стеклоподъемника. Высунув голову в окно, он осмотрел улицу и обернулся.

– Здесь всегда так пустынно?

Джессика вышла из машины и взглянула на дом. Красный кирпич потемнел от недавнего дождя. Раскидистый граб, как неумелая художница, разбрызгал листву красно-желтыми кляксами по асфальту. Высокие лестницы с коваными перилами манили присесть и помолчать. Маленький уголок рая, в котором Дэниел разглядел лишь пустоту. Джессика не удивилась.

Его особняк в Форрест-Хиллс-Гарденс из белого камня с огненно рыжей черепичной крышей и собственным гаражом напоминал дворец. Впечатляющий внешне, изнутри дом казался Джессике громадиной, чью душу по крупицам разобрали бесчисленные гости из Ассоциации адвокатов. Но если стены можно облагородить, то соседей – никогда. И теперь ей было с чем сравнивать.

За год жизни в Форрест-Хиллс-Гарденс Джессика познакомилась лишь с двумя семьями, и то потому, что они обращались к Дэниелу за помощью. В Бруклине же соседи постучались к ней на следующее утро после переезда. Миссис Эббот, приятная старушонка, чья прическа напоминала пушистый одуванчик, жила напротив и принесла ей яблочный пирог. Два брата Ханнес и Феррис Меза из дома справа пришли, чтобы позвать к себе на вечеринку. Позже Джессика узнала, что милым словом они прикрывают настоящую пирушку, которые, к слову, случались довольно часто и не очень нравились миссис Эббот. На четвертое июля братья устроили праздник посреди улицы, жарили мясо и раздавали его всем подряд, а ночью запускали фейерверк прямо со своей крыши. Она могла назвать каждого, кто жил вверх и вниз по улице, рассказать, кого навещают внуки, и перечислить всех владельцев собак. И ей это нравилось. Да, временами было неспокойно, но найти неприятности можно всегда, если их искать, где бы ты ни находился.

– Зайдешь? – вопросом на вопрос ответила Джессика.

Глаза Дэниела засветились надеждой.

– Если пригласишь, – отозвался он.

Джессика провела экскурсию по первому этажу, показав столовую, гостиную и гостевой туалет. Верхние этажи она показывать не стала, сочтя это лишним. Между ними и без того трещал лед.

Под тихий свист чайника Джессика загрузила в духовку лист с бутербродами, достала посуду и обратилась к Дэниелу:

– Мне нужна помощь твоего отца, чтобы разыскать одного человека.

Дэниел замер с кружкой в руках, не поверив своим ушам, и отшутился.

– Хочешь подать в розыск?

– Вроде того. – Она снова подумала об Артуре.

Шериф округа, мужчина с таким же суровым взглядом, как и его характер. Сколько Джессика видела Фолла-старшего, он никогда не улыбался и, казалось, вообще не любил веселых людей. А если в его обществе вдруг звучала нелепая шутка, он мог обдать ее автора таким презрением, что содержимое желудка переворачивалось.

Сейчас он был единственным человеком, из тех, что она знала, и кто имел возможность. Обратиться к нему напрямую Джессика не могла, зато мог Дэниел.

– Мне нужно пробить адрес Молли Дэвис и чем скорее, тем лучше. Я должна во всем разобраться, иначе буду жить с оглядкой на этот день. А еще, – она покачала головой, – не хочу бояться. Хочу победить свой страх.

– И почему я не удивлен, – Дэниел покачал головой и отставил кружку. – Но я помогу. Ты же знаешь, мне сложно тебе отказать.

Джессика потупила взор и коротко поблагодарила.

– Спасибо.

– Ответь только на вопрос.

– Да? – Она подняла глаза, и Дэниел спросил.

– Нам было так плохо вместе, что ты предпочла сбежать в Бруклин?

– Пожалуйста, не начинай.

Она бы ответила, что дело не в нем. Но заодно пришлось бы объяснить, что дело в том, как она чувствует себя рядом с ним. А это куда унизительней, чем просто сказать «Мы слишком разные».

Дэниел что-то пробормотал под нос, встал и вышел в гостиную. Джессика выдохнула с облегчением. Его намеки и взгляды заставляли нервничать, из-за чего она либо отмалчивалась, либо ограничивалась короткими фразами, как сейчас. Он не мог не замечать ее смущения, равно как не мог себя сдержать. Джессика его не винила. Наверняка Дэниел, как и она, скучал по тому хорошему, что каждый из них хранил в памяти.

Но дважды в одну реку можно войти лишь в том случае, если второй раз тебя сбросят в мешке.

Из гостиной послышалось приглушенное «Здравствуй, отец!». Джессика постаралась не слушать и уставилась в окно. Через несколько минут на духовке сработал таймер. Она потянула носом и улыбнулась.

– Я уже и забыл, как пахнет домашняя еда, – раздалось позади. – Давай помогу.

Легонько пихнув Джессику в бок, Дэниел надел кухонную рукавицу и достал лист с горячими бутербродами. Она отошла в сторону. Не лишать же его такой мелочи, раз та приносит удовольствие.

– Что сказал твой отец? – Джессика не сводила взгляд с красивого мужского лица, сияющего улыбкой.

– Кажется, ты была права, когда назвала его тщеславным придурком, – еще шире улыбаясь, заявил Дэниел. Он опустил лист на подставку и стянул рукавицу.

То ли от жары, стоявшей в кухне, то ли от стыда Джессика зарделась.

– Это было всего раз, и в тот вечер я изрядно напилась.

– Да, славные были времена.

– Артур до сих пор не забыл?

Дэниел покачал головой.

– Разве можно забыть единственного человека, который осмелился сказать правду вслух? Так или иначе, ты заимела кучу поклонников и, не уйди так рано, могла бы с каждым познакомиться лично.

– Боже, – Джессика прикрыла рот рукой и осела на стул.

– Должен признать, отцу и впрямь нравится, когда его уговаривают. Но он пообещал выполнить мою просьбу.

– Он найдет Молли?

– Да, – Дэниел выбрал бутерброд, и тот запрыгал у него в ладонях.

Джессика рассмеялась и, взяв маленькое блюдце со стола, протянула ему.

– Небольшой аванс моей благодарности.

Дэниел уселся за стол и между делом заметил:

– Твое пальто…

– А? – Джессика оторвала взгляд от кружки, по которой водила пальцем.

– Розовое, – он скорчил гримасу, нахмурив брови, – это что, совет Джилл?

Джессика поперхнулась. Знал ли Дэниел, что она оборвала связь не только с ним?

– Н-нет. – Она повела плечом.

– Понятно. Видимо, многое изменилось.

От угнетающей беседы Джессику спас телефон, который так вовремя запищал.

– Что там?

Изучив сообщение, Дэниел просиял.

– Вот за что уважаю отца, так за умение быстро работать.

Джессика распахнула глаза и привстала.

– Нашел адрес?

– Да.

Она обхватила лицо руками, чтобы унять дрожь, а затем выпалила:

– Я еду и покончу с этим немедленно!

Дэниел остановил ее, придержав за локоть.

– Ты же не думаешь, что я отпущу тебя одну?

– Но вдвоем мы можем ее спугнуть.

– Хорошо, – согласился Дэниел. – Тогда почему бы тебе не взять у нее интервью, как у художницы. Я залез в интернет и нашел несколько ссылок на магазины, где продаются работы некой Молли Дэвис из Нью-Йорка.

– Это ни к чему. Уверена, как девушки, мы найдем общий язык. И если заявления Кристофера Бейса правдивы, то я окажу Молли всяческую поддержку.

Дэниел вздохнул.

– Давай хотя бы подвезу?

– Идет, но ленч придется отменить.

***

На первом этаже горел желтый торшер. Молли была дома. Джессика поднялась по крыльцу, остановилась у парадной двери и обернулась на дорогу, где Дэниел припарковал свою «Ауди». Он ободряюще кивнул и поднял сжатый кулак. Набравшись смелости, Джессика постучала. Послышались шаги, и через мгновение из дверного проема на улицу вырвался теплый свет, точно такой, как выглядывал в окна. За ним появилась темноволосая девушка с большими голубыми глазами, которые с интересом изучали нежданную гостью из-за цепочки.

– Молли? Молли Дэвис? – спросила Джессика.

Голубые глаза прищурились, будто прячась за темной завесой густых ресниц.

– Кто вы? – с недоверием спросила их хозяйка и привстала на цыпочки, чтобы заглянуть гостье через плечо.

– Не волнуйтесь, я пришла одна. Меня зовут Джессика Паркер.

– Джессика Паркер? – повторила брюнетка. – Что вам нужно?

– Мисс Дэвис, я журналист из…

– Я не даю интервью! – Миловидное лицо исказилось ужасом. Молли резко захлопнула дверь.

«Человек, который собирается идти в суд против политика, вряд ли будет бояться. Особенно журналистов!»

Джессика постучала еще раз. Оказалось, Молли не ушла, а осталась за дверью.

– Уходите! – крикнула она.

– Я уйду, но прошу, ответьте мне на вопрос, вы действительно подаете иск против сенатора Экклберри?

Ответа не последовало, и Джессика предприняла последнюю попытку.

– Молли, это очень важно. Прошу вас, поговорите со мной.

– Пожалуйста, перестаньте шуметь и уходите.

Джессика отпрянула и сжала кулаки, терзаясь догадками, почему Молли боится? И почему она доверилась Кристоферу Бейсу?

«Вот паршивец! Наверняка пустил в ход свою ухмылочку!»

Цепляясь каблуками за куски сырого газона, Джессика преодолела лужайку и перешла дорогу. Она была так взвинчена, что пролетела мимо машины Дэниела. Он завел двигатель и медленно двинулся следом, пока та не остановилась.

– Ты в порядке? – спросил он, выходя из машины.

Джессика покачала головой, а затем расхохоталась.

– Нет, Дэн. Молли не стала со мной говорить, а я так надеялась на это интервью.

Он нежно погладил ее плечи и успокаивающим тоном произнес:

– Может, попробуем в другой день?

– Мне ясно дали понять, что журналистам не рады. Что теперь делать?

– Для начала взять себя в руки. Билл не выпустит статью без подтверждения, верно? – Получив робкий кивок в ответ, Дэниел продолжил. – Если так, то с сенатором вас связывает лишь одно недоразумение. Не о чем волноваться.

Она пожала плечами и вытерла подступившие слезы.

– Вот умница. А теперь садись в машину, я отвезу тебя домой.

Джессика запротестовала.

– Ты и так потратил весь день на меня. Мне будет полезным прогуляться и проветрить голову.

– Но…

– Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. – Она одарила его теплой улыбкой и сделала шаг назад. – Спасибо, что был рядом сегодня.

Дэниел смотрел, как удаляется фигура любимой женщины, пока ее силуэт не превратился в розовое пятнышко на горизонте, а затем и вовсе не исчез за поворотом.

Джессика сама не заметила, как очутилась на автобусной остановке. Ее руки покраснели от порывистого ветра, уши замерзли, в горле саднило то ли от холода, то ли от застрявших слез. Она села в автобус, спряталась ото всех на заднем ряду и позвонила Биллу. Как и Дэниел, он спокойно воспринял отказ Молли Дэвис.

– Возможно, люди сенатора побывали там до тебя, – сказал он. – Чувствую, мы подобрались к чему-то очень интересному.

– Только не говори, что решил пустить мои снимки в работу.

– Почему нет? Не ты ли хотела громких заголовков?

Джессика осеклась.

– Тогда я не осознавала абсурдность этой затеи. Билл, дай мне немного времени, я постараюсь добыть больше информации.

Она услышала, как шеф трубкой почесал подбородок и пропыхтел.

– Знаешь, чем новость отличается от сенсации, Паркер?

– Чем? – промямлила Джессика.

– Новость станет новостью, если о ней шепнуть. Сенсация не станет сенсацией, если о ней не закричать.

Между ними воцарилась тишина. Первой заговорила Джессика.

– До сдачи номера еще сутки, я что-нибудь придумаю.

– Хорошо, Паркер. Работай.

Билл сбросил звонок.

– Всего сутки, – прошептала она и зажмурилась так сильно, что в глазах заплясали цветные пятна.

Джессика вышла на остановке и побрела домой. Она пинала листья с такой злобой, что прохожие в недоумении оборачивались. Вскоре она миновала пекарню, где покупала свежую выпечку, и свернула в свой проулок.

Улица встретила тишиной, фонари замерли в ожидании. Даже противный ветер, казалось, остался где-то за спиной. В домах горел свет, и сквозь окна она видела, как играют дети и за беседой попивают чай старики.

Джессика поднялась на крыльцо и достала из кармана ключ, чтобы отпереть дверь, но краем глаза заметила движение справа. Затылок покрылся ледяной коркой. Темная фигура, что прежде сливалась со стволом дерева, отсоединилась от него и двинулась к ней.

Джессика представила, как в некрологе «МакЭвойТок» напечатают ее имя, а преданные читатели найдут себе нового кумира уже к следующему номеру, и вздрогнула.

Тем временем тень вышла на свет и приобрела вполне знакомые черты.

– Ты, – выдохнула она и оперлась спиной о дверь.

Кристофер Бейс остановился у первой ступени и расплылся в нахальной ухмылочке, которая, как нашатырь, привела ее в чувства.

– Как ты узнал мой адрес? – воскликнула она.

– Воспользовался связями, разве ты не так поступаешь?

Джессика вспомнила, что совсем недавно просила Дэниела найти адрес Молли, и, уязвленная, поджала губы. Кристофер заправил руки в карманы брюк и спросил:

– Как прошел день?

Она сверкнула глазами.

– Еще спрашиваешь?

– Видимо, не очень. – Кристофер потупил взор, но улыбаться не перестал. – И это пальто! – Он дернул бровями, чем окончательно взбесил Джессику.

Она сжала ключи в кулаке и, громко топая, спустилась к нему. Сверху он не казался таким высоким, но на расстоянии нескольких дюймов ей пришлось задрать голову, чтобы установить контакт. Джессика ткнула пальцем ему в плечо, но Кристофер увернулся, и она промазала, пронзив морозный воздух.

– Давай пропустим все грязные словечки, что вертятся у тебя на языке. Я лишь хотел сказать, что розовый цвет невыгодно подчеркивает воспаленные глаза.

– А явился ты сюда, чтобы справиться о моем здоровье? – съязвила Джессика.

Кристофер задрал голову и выдохнул облачко пара. Затем серые глаза устремились на дверь.

– Может, поболтаем внутри? Впустишь?

Джессика открыла рот, чтобы послать его куда подальше и желательно навсегда, однако сил препираться у нее не осталось, и холод забирал последнее желание это делать. Она решила, что кружка горячего кофе взбодрит ум и принесет ему ясность.

– Хорошо. Но так и знай, выкинешь какой-нибудь фокус, и… – Джессика не нашла подходящей расправы, чтобы озвучить ее вслух, и лишь погрозила пальцем.

Не дожидаясь реакции, она зашагала по лестнице и не заметила, как Кристофер скорчил рычащую рожу за ее спиной.

– Разувайся! – скомандовала она на входе.

Кристофер не растерялся, стянул с себя ботинки, поставил их вместе и заботливо выровнял носки. Джессика фыркнула, осознав, что Бейса забавляют ее просьбы, и указала на коридор.

– Гостиная прямо и направо, сразу после кухни. Я сейчас. – Сама она стянула пальто и забросила подальше в чулан, намереваясь завтра же от него избавиться.

Кристофер прошел в гостиную и остановился у каминной полки с фотографиями. Джессика задержалась на мгновение, чтобы подглядеть. Ведь люди, когда их не замечают, ведут себя искренне. Кристофер выглядел, как английский аристократ – с прямой осанкой и сложенными за спиной руками, он легко покачивался из стороны в сторону, изучая фотографии. По рукам пробежали мурашки, как бывало всякий раз, когда кто-то брал ее вещи. Растерев предплечья, Джессика направилась в столовую и на ходу предупредила:

– В доме мало вещей. Задумаешь что-то спереть, я сразу замечу.

Вслед раздался бархатистый смех, и Джессика улыбнулась. Вопреки всему, ей было спокойно. Она включила кофемашину, выбрала две кружки вместо одной, и, пока кофейник наполнялся ароматной жижей, взглянула в зеркальную дверцу микроволновки. Кристофер не соврал, голубые глаза в ярко-розовой окантовке век смотрелись жутко.

Когда Джессика вошла в гостиную, Кристофер сидел на диване и задумчиво сверлил взглядом стену.

– Я решила, что кофе нам обоим не помешает, – сказала она и поставила кружки на стол.

– У тебя уютно, – отозвался Кристофер.

Джессика обвела взглядом комнату, из-за которой выбрала именно этот дом. В ней не было ничего лишнего – угловой диван цвета топленого масла расположился у правой стены напротив камина. Ближе к очагу она поставила два кресла, в которых любила читать или разглядывать фотографии, вытянув ноги. Когда она впервые встретилась с владельцем, агент обратил ее внимание на люстру в стиле барокко из богемского хрусталя, которая отражалась в зеркале над каминной полкой и сотнями бликов рассеивалась вокруг. Она бы, может, и поверила, но хозяин дома в растянутых клетчатых штанах и вьетнамках вряд ли был ценителем антиквариата. И все же нашлось кое-что, что влюбило ее с первых секунд. Старый паркет из ореха, выложенный елочкой. В некоторых местах от шагов он тихонько трещал, и этот треск создавал домашний уют. И Кристофер тоже его почувствовал.

Заметив на полу несколько книг, Джессика смутилась и поспешила поднять их.

– Если думаешь, что мне нужны твои учебники, то не волнуйся. Я не интересуюсь фотографией в этом смысле слова. – Он откинулся на спинку дивана и пригубил кофе.

– Ближе к делу, – отрезала она и поставила книги на полку.

Кристофер облизнул молочную пенку с верхней губы и спросил:

– Что скажешь, если я предложу тебе сделку?

Джессика уселась в кресло и развела руками.

– Что бы ты ни предложил, мне нечего дать взамен.

– Может, для начала выслушаешь?

Слушателем она была отменным, в этом и заключалась ее профессия. Ведь для того, чтобы рассказать чью-то историю, ее нужно сначала услышать. Обычно рассказчики попадались предсказуемые, но не Кристофер Бейс. Это она поняла с конференции. А еще поняла, что он не из тех, кто болтает о жизни за чашечкой кофе. Так зачем он пришел? Гадать бесполезно. Джессика смерила его подозрительным взглядом.

– Для начала – могу. Жаль, что твое общество – это все, что я заслужила в конце дня, – она сделала большой глоток и закрыла глаза. Ее тело обмякло, будто тяжелая ноша свалилась с плеч.

Кристофер усмехнулся.

– Не очень-то дружелюбно с твоей стороны, если учесть, что я спас тебя из передряги.

– Сначала втянул, затем спас. А еще ты забыл упомянуть о последствиях, которые мы до сих пор разгребаем.

– Последствия? – удивился он.

Джессика отмахнулась.

– Уже поздно. Что за сделку ты хотел предложить?

Кристофер постучал пальцами по кружке, отставил ее на стол и уперся локтями в колени. По его позе Джессика догадалась, что разговор предстоит серьезный.

– У меня с сенатором личные счеты, – начал он. – Я долгое время пытаюсь его разоблачить, но каждый раз Экклберри изворачивается и ускользает из моих рук, как слизняк.

– Ждешь, что я надену перчатки, вооружусь гашеной известью и выйду на тропу войны?

Кристофер вопросительно приподнял бровь.

– Нет, исключено! – Она вскинула ладони и помотала головой.

– Мне нужна твоя помощь, Джессика. Не безвозмездно, конечно.

– Хочешь меня подкупить?

– Если такое возможно. – Кристофер обворожительно улыбнулся, и защитный замочек щелкнул.

Любопытство боролось со здравым смыслом. Но если бы каждый слушался своего разума, то мир давно бы вымер со скуки.

– Что я получу взамен? – спросила она.

– Ты – репортер. Получишь эксклюзивный материал, уличающий Экклберри в финансовых преступлениях.

– Звучит, безусловно, заманчиво. И слишком легко, чтобы быть правдой, – несколько разочарованно произнесла Джессика.

– Никто не говорил, что будет легко. Задача в том, чтобы попасть туда, куда попасть невозможно. Но с моей помощью у тебя все получится.

– Тогда почему не сделаешь этого сам?

Кристофер тихо хлопнул в ладоши и отвел взгляд.

– Сделал бы, если бы мог.

– Так ты задумал меня использовать? – с наигранным возмущением воскликнула Джессика.

– Не передергивай! – Он выпрямил спину. – Вместе мы добудем информацию, которая откроет глаза обществу на все его злодеяния. Сенатор заплатит за все, что сделал.

В голосе Кристофера сочилась враждебность.

– Что же он натворил, раз ты хочешь разделаться с ним?

– Придет время, и ты все узнаешь.

– Так не пойдет.

Кристофер вздохнул.

– Некоторые люди взлетают все выше и выше и забывают о том, что однажды стояли на земле. Те, кто взлететь не смог, кажутся им мусором. Хуже всего, что они приходят к власти, управляют людьми и городами, да только что они смыслят? Чтобы узнать город по-настоящему недостаточно посмотреть на него из окна своего пентхауса, нужно спуститься на улицу, пройтись по кварталу, пообщаться с людьми. – После небольшой паузы Кристофер добавил: – Экклберри причинил столько зла, что место в аду он себе забронировал. Но как бы высоко он не взлетел, я стану тем солнцем, что спалит его к чертовой матери.

Джессика хмыкнула.

– Необходимое зло? – с иронией произнесла она, но Кристофер не заметил либо проигнорировал.

– Называй, как хочешь.

– Так тебя интересует месть или правосудие?

– В правосудие я давно не верю. Если бы оно существовало, мы бы никогда не встретились.

Джессика посмотрела на мужчину перед собой. Внешне Кристофер выглядел собранным, уверенным в своих словах, но глаза, холодные серые глаза, наполнялись болью и ненавистью всякий раз, когда он говорил о сенаторе.

– Разве свидетельств Молли недостаточно, чтобы возбудить против него дело? Она ведь знает…

– Важно не то, что знаю я или Молли, – Кристофер перебил ее и встал с дивана. Он подошел к окну и продолжил. – Важно то, что я могу доказать. А в нашем случае доказательства должны быть неоспоримыми.

Джессика сглотнула.

– Чего ты хочешь от меня?

В комнате повисла тишина. Кристофер молчал, словно решал, озвучивать ли план случайной журналистке. В конце концов он заговорил.

– Мы нашли офис, который Экклберри снимал во время своей предвыборной кампании два года назад. Теперь он использует помещение в качестве переговорной. Получим доступ к переговорам – вычислим всех подельников.

– Хочешь подбросить «жучок»? – поразилась Джессика.

Кристофер кивнул.

– Может, я тебя удивлю, но незаконную прослушку нельзя пришить к делу.

– Верно. Но, выдав секрет Молли, я разворошил осиное гнездо. Теперь он должен с кем-то встретиться. Если не рискнем сейчас, другого случая может не подвернуться.

– С чего ты взял, что Экклберри с кем-то встретится?

– Потому что нельзя хлопать в ладоши одной рукой, нужна вторая. Сенатор знает, что за каждым его шагом следят, он будет предельно осторожен. И, значит, будет использовать только проверенные средства. Что может быть безопасней, чем личный разговор?

Джессика покачала головой.

– Допустим, но ты забываешь, что Экклберри знает, как я выгляжу.

Кристофер воодушевился, отчего ей сделалось не по себе.

– Тебе не нужно с ним видеться. И у меня есть идея.

Джессика потерла виски и прильнула губами к кружке, но кофе закончился. Она с раздражением поставила кружку на стол и всплеснула руками.

– Тебе кто-нибудь говорил, что от тебя одни проблемы?

Джессика не знала, но ее слова пришлись пощечиной по его сердцу. Он вспомнил тот день, когда сидел в кабинете директора школы, потупив взор.

Рафаэль Мартинес смотрел с сочувствием. Кристофер был не только его воспитанником, еще и сыном лучшего друга. Но по правилам личные привязанности не имели значения, и он обязан был поступить по уставу.

– Я звоню твоему отцу, приятель. Ты уж извини.

Кристофер кивнул и опустил голову.

После нескольких гудков твердый мужской голос ответил:

– Раффи, здравствуй! Рад тебя слышать! У меня голова кругом от работы, забыл позвонить.

Кристофер взглянул на директора, чтобы убедиться – они оба уловили нотки раздражения и растерянности. Рафаэль немного поколебался.

– Ничего, дружище. И прости, я к тебе с плохими новостями.

После нескольких секунд молчания, которые показались мальчику невыносимо долгими, отец заговорил.

– Кристофер что-то натворил?

Рафаэль скорчил гримасу.

– В некотором смысле.

– Он меня слышит?

– Слышу, папа, – ответил мальчик.

– По какому поводу мне звонят на этот раз?

Рафаэль подбодрил его жестом, и Кристофер неуверенно начал. Но каждое слово, как полено, распаляло отца, и тот под конец взорвался.

– Не знаю, что с тобой делать! Ты создаешь одни проблемы!

## Глава 4.

С той минуты, как Джессика согласилась на авантюру Кристофера, ее не покидало дурное предчувствие. Сон, уверенность в собственной адекватности покинули, а вот дурное предчувствие – нет. И еще водитель! Коренастый мужчина лет пятидесяти долго косился на ее чулки в мелкую сеточку и наглаживал рычаг передач перед тем, как тронуться с места. Первое время она даже оправдывала его, ведь сама бы обратила внимание на такую девицу, но чем дольше он таращился, тем больше Джессика чувствовала себя дешевкой, и тем сильнее хотела придушить его капроновыми чулками, которые так ему приглянулись.

От преступных мыслей ее отвлек звонок. Джессика даже обрадовалась – у нее появился громоотвод, чтобы обрушить все молнии своего раздражения без зазрения совести.

– Я на месте, – сообщил Кристофер. – Найди белый фургон у офиса «Американ экспресс» на Визи-стрит. Постучи четыре раза.

– Признайся, тебя заводят эти игры в шпионов? – съязвила Джессика. – Иначе бы ты не заставил меня так вырядиться.

Водитель бросил сальный взгляд через плечо, и на сей раз Джессика отбила его, как подачу самого Кори Клубера[2].

В трубке послышался вздох обреченного человека.

– Должен признать, внешне ты не походишь на пустоголовую особу. Пришлось кое-что изменить, чтобы ты беспрепятственно попала в офис Экклберри. Но если хочешь знать о моих предпочтениях…

– Довольно! – фыркнула Джессика. – Буду через пару минут.

Пригладив челку, она хлопнула по спинке водительского кресла.

– Остановите здесь.

Она вышла в тридцати метрах от перекрестка, свернула с Уэст-стрит на Визи-трит и увидела фургончик с зеленой эмблемой «ТиВиХелп» ровно там, где и сказал Кристофер.

«Неплохо придумано, хоть и банально».

Джессика перешла дорогу и ужаснулась своему отражению – из окон на первом этаже на нее смотрела незнакомая женщина, лет на десять старше той, что сонно прищуривалась одним глазом по утрам в ванной. Красивая, дерзкая, немного вульгарная, но такая чужая.

Отвернувшись от нее, Джессика зашагала к фургону. В кабине, натянув на лицо фирменную зеленую бейсболку, спал мужчина. Она не стала его будить, разгладила по бокам платье и постучала в дверь, как было условлено.

За ней послышались грохот и громкое чертыханье. Через мгновение дверь отползла в сторону, и в проеме появился Кристофер. Он кривил рот и потирал затылок.

– Беру свои слова обратно. Шпион из тебя никудышный.

Кристофер сверкнул глазами.

– Не время для сарказма. – Он отошел на несколько шагов, разглядывая перед собой очаровательную брюнетку.

– Скажешь хоть слово – прибью, – пригрозила Джессика, залезая в салон.

– Обязательно скажет. Позаботьтесь об адвокате заранее.

Только сейчас Джессика заметила, что в фургоне они не одни. За мониторами в огромных наушниках сидел светловолосый парень. Он снял аппаратуру, обернулся с добродушной улыбкой и тут же присвистнул.

– Привет! Я – Клайд.

Джессика не могла не заметить внешнее сходство с печально знаменитым тезкой: слегка оттопыренные и заостренные уши, близко посаженные глаза и тонкие губы. Если бы не его борода, она бы сказала, что перед ней реинкарнация Клайда Бэрроу.

Джессика вскинула брови и молча пожала протянутую руку. Наверное, ее мысли отпечатались на лице, потому что парень с пониманием кивнул и поспешил объясниться.

– Знаю, о чем ты думаешь, но это настоящее имя.

– Хорошо, что предупредил. Появление Бонни стало бы перебором.

– Бонни сегодня ты, – хохотнул Клайд, и Джессику передернуло.

В разговор вмешался Кристофер.

– Рад, что вы подружились, можете даже вместе выпить после работы. Но сейчас нам нужно подготовиться.

Он взял со стола черную коробку и вручил Джессике.

– Что это? – спросила она, когда увидела нечто напоминающее кокон с тусклыми красными точками и размером не больше дюйма.

– Это – «бабочка», новое слово в…

– То, что ты забудешь в кабинете Экклберри, – Кристофер перебил Клайда. – Где именно – сориентируешься на месте. Нам нужен доступ ко всем его переговорам, желательно не сильно далеко от стола.

Джессика взглянула на Клайда, который с такой нежностью отзывался о «жучке», а теперь сидел, поджав губы.

– Ты ведь понимаешь, что все это незаконно? – мягко спросила она.

– Да, – Клайд дернул плечами и отвернулся к мониторам.

Джессика с укором взглянула на Кристофера.

– Тогда вы оба ненормальные.

Кристофер подошел к ней вплотную, и взгляд серых глаз бесстыдно завладел губами с ярко-красной помадой. Он заправил прядку волос за ее ухо и задел массивную сережку из золотых дисков. Те отозвались ласкающим бряцаньем, и Джессика закрыла глаза. Кристофер наклонился так близко, что его дыхание теплом раздалось на ее коже. Он вложил прозрачный наушник в ушную раковину и шепнул:

– Добро пожаловать в наши ряды.

Джессика поймала себя на мысли, что так и стоит, не размыкая век, и устыдилась самой себе. Если бы он в ту же секунду не отстранился, то заметил бы ее смущение.

Голос Кристофера зазвучал в голове.

– Доверься мне.

– Именно этого я предпочла бы не делать, – пробормотала она.

***

Немногим позже Клайд потер ладони.

– У меня все готово. Если вопросов не осталось, можем приступать.

Кристофер говорил по телефону. Закрыв динамик рукой, он подошел к двери.

– Я встречу Рона.

Клайд состроил гримасу.

– Постой, – он остановил напарника, собираясь сказать что-то важное. Наверное, важное, потому как тревожно поглядывал на Джессику, словно не решался. – Мы уже обсуждали, но я повторюсь. Она, – Клайд кивнул в сторону Джессики, – участвует в подобном впервые. Ведь так? – он обращался уже к ней.

– Если ты спрашиваешь, вламывалась ли я в чей-то офис прежде, то нет.

– Видишь? – Клайд потряс ладонью в воздухе. – Не усложняй ей задачу.

Кристофер скинул звонок, взъерошил челку и покачал головой.

– Если все пойдет наперекосяк, у нее будет возможность устроить беспорядок и сбежать. Так что следуем первоначальному плану.

С этими словами он вышел вон. Когда дверь фургона захлопнулась, Клайд выругался:

– Упрямый осел!

– Забавно, что ты не сказал ему это в лицо, – усмехнулась Джессика, обдумывая, куда прикрепить микрофон.

Плечи Клайда затряслись от бесшумного смеха.

– Я не родился девчонкой, чтобы так рисковать. А вообще, несмотря на все причуды, которые нам приходится терпеть, Кристофер – единственный человек, с кем я пошел бы на любое дело. Даже на войну, будь я подходящим солдатом для нашей армии.

– Почему?

– Он никогда не сдается, – не задумываясь, ответил Клайд.

Джессика прикрепила микрофон к бретели бюстгальтера и поправила объемный ворот платья.

– Так где вы работаете? – как бы невзначай спросила она, понадеявшись на удачу, но, как и сказал Клайд, в душе он – настоящий солдат, который не сдаст своих.

– В корпорации монстров.

Джессика закатила глаза, а Клайд подмигнул и отвернулся к мониторам. Ей показалось, он всегда отворачивался от неудобных разговоров.

– Всему свое время, – сказал он.

Ее вздох повис в воздухе, и Клайд заговорил, не оборачиваясь.

– Сердишься, я слышу. И понимаю. Но если бы ваше знакомство произошло не вчера, ты бы знала, что Кристофер как новые ботинки.

– Радуют глаз?

– Натирают мозоли. Однако как только притирка закончится, ты поймешь, что лучшей пары тебе не найти.

Джессика хотела было возразить, но тут вернулся Кристофер с пушистым чудищем на руках, опасливо озирающимся и жмущемуся к его груди. Джессика взглянула на собаку в стильном костюмчике со стразами, которая вращала глазенками из-под хвостиков-пучков, собранных бантами на макушке, и скептически сложила руки на груди.

– Решил завести собаку? – Она указала на сучку померанского шпица, и та лизнула ей палец.

Клайд нервно хохотнул, а Кристофер откашлялся и сказал:

– Она твоя.

Джессика распахнула глаза и снова ткнула пальцем в животное, на сей раз гневно.

– Ты спятил? – рявкнула она, рассчитывая, что все это нелепая шутка. – Ты спятил! – обескураженная, она схватилась за голову.

– А я говорил, – Клайд дернул бровями и откатился на кресле в угол, подальше от эпицентра намечавшейся бури.

– Я все объясню, – начал Кристофер, но Джессика отпрянула.

– Даже не думай! – воскликнула она и еще громче, срывающимся голосом добавила. – Во что я только ввязалась?

Джессика заметалась по фургону, который вмиг превратился в тесную клетку.

– Эй, подержи-ка! – Кристофер сунул собачонку Клайду и поймал Джессику за плечи. – Это твоя страховка. Бояться не стоит. Битси ласковая, не укусит. Если что-то пойдет не так, спусти ее на пол и дай команду «Голос», а сама уходи.

– А что будет с ней?

– Или ты, или она. Придется выбирать. Конечно, я бы выбрал ее, – протянул Кристофер, – но от тебя зависит наш успех.

Джессика закрыла глаза и простонала.

– Шучу! Не волнуйся, – утешил он. – Битси – обученный боец. Как только закончим операцию, она вернется к моему приятелю Рону.

Клайд вопросительно взглянул на друга.

– Хорошо, – неуверенно согласилась Джессика и протянула руки. – Иди ко мне, девочка, нам предстоит важное дело.

***

Когда все приготовления были завершены, Клайд пожелал ей удачи и попросил оставить мобильник. Джессика даже не уточнила для чего, понимая, что все равно не получит ответа. Просто положила его на край стола и вышла.

Осенний воздух прогрелся полуденным солнцем. Дышалось легко и свободно. Неподалеку стояла тележка с горячими хот-догами, и вместе с паром по улице разлетался аромат жареных сосисок. В животе заурчало от голода. Битси тоже принюхалась и завиляла хвостом.

– Потерпи немного, – успокоила Джессика. – Вот выберемся и поедим.

Голова была пуста, лишь сердце раскручивалось в груди, как вертолетные лопасти.

– Я угощаю, – сказал Кристофер, встав рядом, и продолжил напутствия: – Веди себя уверенно. Помни, как только засомневаешься, окажешься в опасности.

Джессика вяло улыбнулась.

– Хороший настрой, капитан.

Кристофер вышел вперед и развернулся к ней лицом. Его голос был ровным и твердым, но глаза и резкие фразочки в адрес Клайда говорили о том, что он волновался.

– Не лучший момент, чтобы врать, – сказал он, и Джессика отвела взгляд.

– Знаешь, я тут подумала, – начала она, уставившись на серебристую башню торгового центра, пронзающую шпилем небеса, – что не называла свое имя на пресс-конференции. Бейдж участника тоже не надевала. Так откуда ты его узнал?

Кристофер усмехнулся, сунул руки в карманы и затушил ногой невидимый окурок.

– Самый логичный ответ – зашел в список участников конференции.

– А правдивый? – не поверила она.

Джессика предполагала, что он воспользуется самым простым оправданием и сошлется на Клайда.

– У себя в блокноте ты выводила карандашом чье-то имя. Я подглядел, а затем порылся в интернете. Нашел журналистку Джессику Паркер. Все совпало. Кстати, мне понравились несколько твоих статей. Что-то про трагедию на стройке и выставку эксгибиционистов.

– Даже не сомневалась, – прыснула Джессика.

Кристофер шутливо возмутился.

– Почему ты не оценила мою сострадательность и навешала очередной ярлык?

Битси звонко тявкнула.

– Ага! – Он помахал пальцем в воздухе. – Женской солидарности не бывает, когда речь заходит о правде.

Джессика посмотрела в темные глаза собачонки и с сожалением произнесла:

– Очень жаль. Хот-доги получают только верные подруги.

Битси чавкнула и замотала головешкой в знак протеста.

Кристофер рассмеялся, а затем серьезно спросил:

– Не беря в расчет обещанные материалы по делу сенатора, почему ты мне помогаешь?

Смущенная сменой темы, Джессика посмотрела на собаку, затем на Кристофера. Оба молчали и ждали ее ответа. Она произнесла единственное, что пришло в голову.

– Иногда я бываю круглой идиоткой.

***

Кристофер вернулся в фургон хмурый, как грозовая туча. Он ненавидел свою работу, как лев ненавидит себя за то, что ему приходится притворяться овцой в обществе овец. Теперь он втянул в это Джессику. Ту, у которой, в отличие от него самого, не было стоящих причин на это идти. Но ловушка сработала. И Джессика приближалась к цели.

Пятничная Фултон-стрит кишела людьми, как лабораторное стекло микробами. Джессика смешалась с толпой и вошла в здание.

– Вот она. – Клайд указал на экран. – Входит в лифт.

Кристофер впился взглядом в мониторы.

– Ты слышишь меня? – тихо спросил он.

Джессика встала у дальней стены лифта. Битси рычала и держала на расстоянии других пассажиров, которые с опаской поглядывали на ее злобный оскал.

– Я слышу тебя, моя девочка. Скоро мы будем на месте.

Под смешок Клайда, Кристофер продолжил.

– Когда выйдешь, поверни направо, пройди по большому коридору и сверни налево. Через семьдесят футов еще раз налево, а там… Ты не мог распечатать схему побольше?

Клайд съежился под недовольным взглядом напарника.

– Радуйся, что есть хотя бы эта.

– Я очень рад, – чеканя каждое слово, произнес Кристофер и сжал в руках микрофон.

– Клайд, забери у малыша игрушку, – прошипела Джессика и остановилась у двери. – Я захожу.

За стеклянным столом на массивных металлических ножках ее встретила напомаженная блондинка с высоким бюстом.

– Добрый день. Меня зовут Шерон. Могу я чем-то помочь?

Своим мелодичным голоском Шерон походила на медсестру, которая разносит таблетки умалишенным и справляется об их нуждах. Джессика вспомнила притчу, в которой жители королевства лишались рассудка, испив воды из отравленного колодца. Король не знал, как излечить своих подданных и, чтобы их понимать, тоже выпил воды. Джессика и без того чувствовала себя не в своем уме, потому не искушала судьбу, а подчинилась ей. В конце концов, временное безумие еще никому не вредило.

– Можешь, милая! – Вздернув подбородок, она проследовала к двери с табличкой «Переговорная» и плавно махнула рукой. – Принеси мне кофе, пока я жду Эндрю.

Блондинка выросла перед ней и преградила дорогу.

– Простите, я не могу пропустить вас. Шефа нет на месте.

Джессика склонила голову, демонстрируя превосходство в той же манере, как это делал сенатор. Битси подхватила настроение хозяйки и вновь обнажила оскал. Шерон отступила.

«С меня пара хот-догов, девочка!» – подумала Джессика и погладила собаку.

– Продолжай, – в ухе послышался спокойный голос Кристофера. – Мы ее отвлечем.

На столе секретарши зазвонил телефон, она бросила на него сердитый взгляд, как сапер, окруженный минами, который не знал, куда наступить. В одном случае оторвет руки, в другом – голову.

Джессика воспользовалась замешательством девушки и перед тем, как распахнуть новую дверь, напомнила:

– Черный, без сахара. И да, не забудь воду для моей крошки.

– Отлично! – похвалил Кристофер. – У тебя есть чуть больше минуты, пока она отвечает Клайду, а затем звонит боссу. Найди место, где оставить «Бабочку».

Джессика попала в просторный кабинет, обшитый деревом. Вдоль стен растянулись шкафы с открытыми полками, на них кто-то заботливо расставил томики с трудами не известных ей политиков. Впрочем, несколько знакомых фамилий, вроде Черчилля, Линкольна и Киссинджера она все же обнаружила. А еще, в самом центре букинистической выставки, стояли рамки с фотографиями. На них Экклберри был в окружении своей команды: на встречах с бездомными, в больнице, на экологической забастовке в две тысячи девятнадцатом – Джессика легко определила, так как освещала ее в «МакЭвойТок». Она взяла одну рамку, где в ночном офисе, в этих же стенах, Экклберри праздновал первую победу на выборах: люди выглядели уставшими, но счастливыми.

– Так и не скажешь, что он – негодяй, – вымолвила она.

– Не обманывайся картинкой, – ответил Кристофер. – Сделай то, ради чего пришла.

Джессика вернула фотографию на место и подошла к письменному столу. На нем тоже был снимок. Она решила, раз Кристофер не видит, то может взглянуть поближе. От фотографии веяло теплом: в сплетении рук мужчины и женщины спал младенец. Даже Битси, которая терпеливо сидела на руках, принюхалась и оставила на стекле мокрый отпечаток носа. Бумага с изображением счастливой семьи была желтой, но из-за стекла Джессика не могла разглядеть – то ли время приложило свою руку, то ли фото было искусно состарено. В мужчине прослеживались черты сенатора, но утверждать она не бралась.

– Черт! – выругался Клайд, и Джессика похолодела.

– Не смей произносить это слово, пока я здесь! – рыкнула она и нащупала в кармане «жучок». – Что там у вас?

– Кажется, Шерон прячет под столом телепорт, – промямлил Клайд.

А Кристофер почти крикнул:

– Выбирайся оттуда!

Битси почуяла неладное и нервно заерзала.

– Что происходит? – заволновалась Джессика, судорожно соображая, как справиться со своей задачей. В кабинете наверняка была камера. За дверью Шерон заканчивала разговор. Времени не осталось. – Кристофер? Клайд?

Наушник затрещал и замолк. Джессика пришла в ужас. Она осталась один на один с Шерон и тем неведомым, чего испугался Клайд.

Битси принялась громко лаять, и она взмолилась.

– Тише, девочка, тише. – Но собака не унималась. – Ты что, хочешь помочь?

Джессика вспомнила о команде «Голос» и посадила Битси на пол. Та вырвалась из рук и ринулась к глиняному горшку с бондзю. Когда Шерон ворвалась в кабинет, Битси уже опустила заднюю лапу и загребала землю, разбрасывая ее во все стороны.

– О, нет! – воскликнула секретарша и попыталась поймать пушистую шкодницу.

Битси громко тявкнула и, оставляя черные следы, выбежала из кабинета. Шерон забыла о существовании Джессики и понеслась за ней.

***

Тем временем Клайд покрылся испариной. Машина сенатора припарковалась неподалеку от Мемориала.

– Экклберри должен быть в другом месте, – ворчал он под нос. – Не надо было впутывать в это девчонку.

Кристофер расхаживал по фургону, то и дело нависая над ним, словно гриф.

– Вместо того. чтобы озвучивать очевидное, восстанови чертову связь!

– Я пытаюсь, если ты не заметил, – буркнул Клайд.

Кристофер взял второй наушник, вставил в ухо и проверил звук.

– Этот же работает! – Он зыркнул на товарища и покачал головой.

Клайду нечего было ответить. Слова не имели смысла. По его вине Джессика оказалась в опасности.

– Ладно. Сообщи, если получится связаться с ней, – сказал Кристофер и выскочил из фургона.

Он бежал со всех ног, не представляя, что происходит там, на семьдесят четвертом этаже. Смогла ли Джессика уйти или Шерон ее задержала? Он не знал, как ее найти, но знал, что должен это сделать. А когда у тебя есть цель, средства подворачиваются сами собой.

Перед входом он заметил доставщика пиццы и довольно улыбнулся.

– Вот оно!

Опередив подростка на несколько шагов, Кристофер выставил ладони вперед и заявил:

– Плачу двадцатку, чтобы выполнить заказ за тебя и сотню сверху за твою форму, когда выйду.

– Сэр, но…

– Хорошая цена за услугу, разве нет?

– Я не уверен, сэр. – Парнишка оторопел и попытался найти скрытую камеру, а вдруг его снимают в шоу вроде «Точки кипения».

Клайд прокашлялся.

– Тебе не спишут это как служебные расходы, а работяга из-за тебя влипнет.

– Заткнись! – крикнул Кристофер.

Курьер уставился на него во все глаза и крепче сжал коробки с пиццей.

– Прости, это не тебе. Что насчет моего предложения?

Парень колебался, но решив, что получит легкие деньги, согласился. Кристофер буквально сорвал с него жилетку и забрал коробки.

– Офис пятьсот пятнадцать, сэр.

– Я запомнил.

Кристофер сунул ему двадцатку и поспешил внутрь. Забежав в холл, он немного растерялся. Охранник в синей униформе вопросительно кивнул ему издалека. Кристофер помахал в воздухе корешком заказа и поднял коробки с сочной пепперони на крышке. Охранник понимающе улыбнулся и указал в сторону лифтов.

– Джессика, я иду, слышишь?

Но Джессика не ответила. На шестьдесят восьмом лифт опустел. Кристофер нажал на кнопку закрытия. Створки почти сомкнулись, но в проеме появилась мужская рука. Голос снаружи настойчиво попросил:

– Подождите меня!

«Не в этот раз!» – подумал Кристофер, и, когда двери снова разъехались, сунул недоумевающему клерку коробки с пиццей.

– У нас сегодня акция! Угощайтесь и не забудьте оставить отзыв!

Избавившись от последнего препятствия, Кристофер облегченно вздохнул.

– Ты знаешь, что паренька могут оштрафовать? – голос Клайда звучал как забытая совесть.

– Я дал двадцатку, разве этого мало?

– Думаешь, репутация стоит двадцатки?

– Репутацию можно купить. Считай, я сделал первый взнос.

Через пару секунд Клайд завопил:

– Найди Джессику, я проведу вас!

Скорчившись от вопля, Кристофер сквозь зубы прошипел:

– Если выберемся, напомни себя придушить. Я чуть не оглох!

– Я нужен тебе живым, иначе…

Кристофер вышел из лифта и остановился, услышав впереди возню.

– Что происходит? – перебил он.

– То, от чего лучше смыться. Громилы сенатора вышли на охоту. Сними эту чертову жилетку, ты как бельмо на глазу.

По спине Кристофера пробежал холодок.

– Но я не вижу Джесс, где она?

– Минуту! – Клайд уткнулся в мониторы и начал переключать записи с камер.

За несколько минут до появления Экклберри в окружении свиты Джессика выбежала из его офиса и возвращалась тем же маршрутом, что и пришла. Она кралась на цыпочках, чтобы острые шпильки не выдали ее с потрохами.

«Направо или налево?» – задумалась она и свернула не туда.

Коридор оказался тупиком. Плотные стены гудели от непрерывной вибрации.

«Не иначе, как серверные», – предположила Джессика и замерла. Мысль о том, что ей придется пройти тем же путем, вызвала желудочный спазм. Но, как ни крути, выход был только один. Джессика удрученно шепнула в пустоту:

– Не благими намерениями вымощена дорога в ад, а фразами «Доверься мне!»

И сделала первый шаг. И еще несколько робких шагов, а затем остановилась и прислушалась. Она могла поклясться, что некто двигался ей навстречу и так тихо, будто хотел подобраться незаметно. Джессика слышала стук собственного сердца, во рту пересохло. Но невидимая сила толкала идти вперед. До угла оставалось несколько шагов, когда перед ней вдруг выскочил Кристофер. Он осмотрел ее с ног до головы, кивнул сам себе и по сложившейся традиции схватил за руку.

– Не стану спрашивать, что ты здесь делаешь, – шепнула она и расслабиласью.

– Пожалуйста, – рассеянно отозвался Кристофер и затормозил. – Клайд, на хвосте трое парней. Нам не пройти мимо них.

Джессика заметила, как его темные брови встретились на лбу, и вздрогнула. Кристофер обернулся.

– Камер не вижу, только одну перепуганную брюнетку. И…кажется, я сам справлюсь.

Он потянулся к волосам Джессики и та отпрянула.

– Что ты делаешь?

– Вытаскиваю тебя отсюда, – он забрал ее парик и спрятал у себя в рукаве. – Сними резинку, скорее.

За углом раздались тяжелые шаги. Джессика повиновалась и тряхнула головой. Белокурые волосы неряшливо рассыпались по плечам. В ярко-серых глазах загорелись игривые искорки, которые, по ее мнению, были не к месту и не к тому человеку. Кристофер уперся предплечьем в стену, нависая над ней всем телом, и ухмыльнулся.

– Черт возьми, это твой план? – возмутилась Джессика.

– Если знаешь получше – попроси меня убрать руку, – сказал он и свободной ладонью притянул ее за талию. Их лбы соприкоснулись.

Джессика совсем потеряла контроль над телом, которым завладели дрожь и слабость, но страх был тому виной или внезапная близость с мужчиной, она не понимала.

Кристофер прильнул к ее щеке своей, и легкая щетина приятно царапнула кожу.

– Не бойся, я никому не расскажу об этом, – продолжил он и погладил подбородок костяшками пальцев.

Джессика сузила глаза и еле слышно прошипела:

– Ненавижу тебя, Бейс!

В тот же миг грубый мужской голос с хрипотцой курильщика раздался за спиной Кристофера.

– У меня чисто, не считая целующейся парочки.

Джессика почувствовала, как напряглись мышцы Кристофера под рубашкой, и прижалась к нему сильнее. Он улыбнулся, но остался сосредоточенным на человеке позади себя. Конечно, он мог поступить так же, как и на конференции, но то была нейтральная территория. Теперь же они в тупике и исход был непредсказуем.

– Нет, блондинка, – сказал голос, уносимый прочь тяжелыми шагами. – Да заткни ты ее, Джексон. Я уже иду!

Кристофер выдохнул и отстранился, но Джессика не выпускала его из объятий, спрятавшись в теплом пиджаке.

– Мы были на волоске, правда? – хохотнул он и заметил, что Джессика всхлипывает. – Эй, ты чего?

Он попытался заглянуть ей в лицо, но та с большей силой вжалась в тугую грудь.

– Ненавижу, – прошептала она и заплакала.

Кристофер помрачнел и, не говоря больше ни слова, крепко ее обнял.

***

Голоса вокруг смолкли. Джессика перестала обнимать Кристофера, вытерла щеки и зашагала по коридору.

– Джессика, подожди.

– Нам не о чем говорить, – отрезала она.

– Как только я понял, что связь пропала, так сразу побежал к тебе. Я не знаю, что произошло…

Джессика не смотрела в его сторону. Один взгляд и будет засчитано поражение. Увидев значок пожарной лестницы, она без раздумий двинулась к нему. Кристофер остановился. Ей даже стало обидно, что он так быстро уступил, пока не услышала его слова.

– Ты сотрешь себе ноги.

Джессика обернулась. Серые глаза молили о прощении. И она сдалась. Без боя. Ведь невозможно воевать с человеком, которого хочется обнять. Не то, чтобы ей хотелось обнять именно Кристофера. Просто рядом не было никого другого. Да и в его руках ей было спокойно.

«Ненавижу!» – ответили ее глаза.

В лифте Джессика вспомнила о Битси. Возможно, стоило поблагодарить Кристофера, но горло душила гордость. Выйдя на улицу, Джессика пошла вверх по Уэст-стрит. Кристофер как будто этого ждал.

– Все, хватит! – Он перерезал ей путь, но почти пожалел, ведь встретился с таким презрением во взгляде, что еле устоял.

– Лучше уйди, – процедила по слогам Джессика.

– Вернись в фургон.

Она надула губы и надменно пыхнула воздухом.

– И не надейся.

– Джессика, тебе нужно вернуться в фургон, – повторил он и указал туда, где их дожидался Клайд.

– Назови хоть одну причину, чтобы мне это сделать!

Кристофер ухмыльнулся в который раз, и ей подумалось, что без этой его дурашливой ухмылочки, он как адвокат без визитной карточки.

– Хотя бы забрать свой телефон.

– Черт! – выругалась она, опять проиграв.

Джессика шла уверенным шагом, вкручивая шпильки в холодный асфальт, Кристофер плелся за ней, сунув руки в карманы пиджака.

Клайд распахнул им дверь, но Джессика остановилась и приказала Кристоферу через плечо:

– Останься снаружи!

Лицо Клайда вытянулось, уголки губ поползли вниз, от чего на подбородке у него проявилась абрикосовая косточка. Он поглядел на друга, но Кристофер пожал плечами и отошел от машины.

– Верни мой телефон! – Джессика скрестила руки на груди, когда не обнаружила его там, где оставила.

Клайд не спешил.

– Это моя вина. Надо было предусмотреть и…

– Телефон! – требовательно повторила она и протянула руку.

Клайду ничего не оставалось, как исполнить ее просьбу. Но перед тем, как вернуть мобильник, он склонил голову и сказал:

– Думал, ты согласилась, потому что почувствовала в нем родственную душу.

Родственную? Что могло быть общего между ней и Кристофером?

– И чем же мы схожи, по-твоему? – спросила Джессика.

– Он мастер влезать в неприятности. Как и ты.

***

Джессика вернулась домой. Она знала, что должна позвонить Биллу и рассказать обо всем. Теперь, когда безумная авантюра Бейса осталась в прошлом, ее совесть нуждалась в отпущении грехов, а ведь еще утром она верила, что поступает правильно. С первыми гудками ее решимость испарилась, но Билл ответил мгновенно, и она не успела отступить.

Джессика прочистила горло и начала:

– Билл…

Рассказ вышел искренним и эмоциональным, как и положено покаянию, и ожидал вердикта. То, что услышала Джессика, не совпало с ее догадками.

– Жаль, что годы нельзя отмотать, как пробег автомобиля.

– Что, прости? – не расслышала она.

– Будь я моложе, – повысив голос, повторил Билл, – то пошел бы в тот офис сам.

– То есть…выговора не будет?

Билл рассмеялся.

– Наконец-то ты сбросила спасательный жилет и поплыла. Разве как учитель я не должен тебя похвалить? Да, ты плохо держишься на воде и еще поглядываешь назад, но двигаешься вперед. Этот Бейс мутный парень, однако, именно он помог тебе сделать то, о чем ты мечтала за черничным пончиком с кофе.

– Это был виноградный пирог, – Джессика улыбнулась в трубку, словно он ее видел. – Что будем делать?

– Пустим в печать, – огорошил Билл. – А там посмотрим. В конце концов, мы не врем, лишь освещаем пресс-конференцию.

– Если считаешь, что так будет лучше…Мне подготовить статью? – спросила она, взглянув на ноутбук с безысходностью.

– Отдыхай. Я уже кое-что набросал, а если вдруг обнаружу, что растерял хватку, то обращусь к Миртл.

Джессика на расстоянии почувствовала, что он перекосился от этой идеи, ведь Миртл слыла настоящей занудой, и чуть не расхохоталась.

– Доброго вечера, Билл. Знай, что я всегда готова вооружиться ручкой и писчей бумагой.

МакЭвой крякнул и отключился.

Джессика просидела с телефоном в руках до самого вечера. За окном воцарился мрак, отобрав у робкого дня шанс улыбнуться на прощание. Голова по-прежнему гудела и была пуста, как желудок, который сводило от голода, но она предпочла замереть и дождаться рассвета. Утром, когда откроются все ларьки и киоски, когда сенатору подадут прессу, когда он увидит статью, покой станет несбыточной иллюзией. А потому последние мгновения тишины она хотела провести в мирном уголке своего дома.

Так бы и произошло, если бы не брякнул дверной замок. В нем села батарейка, и мелодия заскрежетала, словно кладбищенская калитка. Пришлось встать и открыть, иначе бы всю ночь ей снился Джек Скеллингтон[3].

На пороге с двумя стаканчиками кофе в подставке топтался Кристофер. Его появление вызвало противоречивые чувства, и пока Джессика с ними разбиралась, он шагнул в дом.

– Не хочу тебя видеть, – на выдохе произнесла она, не шелохнувшись.

– Это легко устроить, – сказал Кристофер и выключил свет.

Прихожая погрузилась во тьму. Тусклые огоньки уличных фонарей запутались в верхушках деревьев и осели на полуголых ветвях. Между ними повисла вязкая тишина, обнажившая затаенное дыхание двух людей. Она растерялась, но отдала должное находчивости Бейса.

– Ты знаешь старушку с палками для скандинавской ходьбы? – неожиданно спросил он.

Джессика тут же узнала миссис Эббот и кивнула.

– Милая пожилая леди! – заявил Кристофер. – Она только что мне подмигнула, стало быть, я ей понравился. А знаешь, как говорят? Стариков и детей обмануть невозможно.

– Не обольщайся. Если не выйдешь отсюда через пять минут, милая леди вызовет копов.

– Значит, у нас мало времени, – разочарованно произнес он.

Джессика устало вздохнула и спросила:

– Зачем ты пришел, Кристофер? Снова какие-то игры?

– Обожаю игры в темноте, но пить кофе предпочитаю на кухне. – Она почти осязала то, как миролюбиво он улыбается. – Там же можем поиграть в гляделки. Чувствую, что сейчас ты пытаешься просверлить меня взглядом.

Джессика хмыкнула и отступила вглубь коридора, пропуская гостя.

– Это был поганый день. Если кофе остыл или без сахара, лучше выметайся сразу.

Кристофер прошел в дом, будто знал уже каждый закуток, но вместо кухни свернул в гостиную. Джессика последовала за ним.

– Хотел узнать как ты, но вижу, что даже после гадкого дня ты способна постоять за себя.

– Зачем ты пришел? – повторила она, забравшись на диван с ногами.

Кристофер поставил кофе на столик и сунул руки в карманы, словно школьник, которого отчитывают.

– Ты очень мне помогла, хотя могла этого не делать. И ситуация с наушником… Мне жаль. Не представляю, как ты испугалась.

– Да, – согласилась Джессика, – испугалась. И поняла, что зря мечтала о горячих точках.

Взгляд Кристофера на мгновение померк, но потом он улыбнулся и заговорщически шепнул:

– Но признай, сегодня тоже было горячо.

Джессика повела бровью и невольно скопировала ухмылочку Бейса.

– Болван! – хохотнула она. – Клайд что-нибудь записал?

– Ничего интересного. Охрана Экклберри наделала много шума, он уехал практически сразу. Пару раз заходила Шерон. Наверное, искала твои следы. Кстати, куда ты дела прослушку?

– Какая разница, если все впустую? Сенатор вряд ли станет обсуждать дела в офисе.

Кристофер дернул подбородком.

– Пусть так, но мы лишили его двух мест, где он в безопасности. А что будет с человеком, если ему везде мерещится угроза?

– Что же?

– Он начнет ошибаться. И я этого дождусь. Знаешь, – признался Кристофер, – мы испробовали все, что могли. И когда я был готов сдаться, появилась ты со своим фотоаппаратом. Ты напомнила, что нельзя отступать, если чувствуешь значимость момента.

Джессика отпила кофе и, поставив стаканчик обратно, развела руками.

– Иногда нужно остановиться. Слишком много людей втянуты в это расследование. Я, Клайд, Молли… До сих пор поражаюсь, как тебе удалось ее разговорить, она ведь не дает интервью.

Кристофер в недоумении нахмурился.

– О чем ты? – спросил он.

Джессика встала и подошла к камину, чтобы поправить книги. Эта привычка досталась ей от отца, который уже много лет жил только в ее памяти. Она хотела избавиться от нее, как от ненужного отголоска прошлого, но иногда забывалась и приходила в себя, когда дело было сделано. Джессика давала себе обещание сдержаться в следующий раз, но опять забывала. Почему так случалось? Кто знает. Возможно, ей мерещилось, что убираясь в квартире, она наводит порядок и в жизни.

– Я была у нее дома после конференции, но со мной она даже говорить не стала, – сказала Джессика и заметила, как Кристофер сжал кулаки.

На лбу у него пролегли морщины, и он медленно двинулся к ней. Под суровым взглядом хотелось уменьшиться, испариться. Джессика нащупала гладкую рукоять кочерги и обхватила ее пальцами.

– Как ты ее нашла? – сухо спросил Кристофер и перестал моргать от злости.

– Я ж-журналист, – заикаясь, ответила Джессика.

А сама подумала: «Всё, мне крышка!»

Он остановился в считанных дюймах и погрозил пальцем у самого ее носа.

– Не копайся в этом деле.

– Но…

– Я тебя предупредил! Не лезь, куда не надо.

Ей показалось, что от страха она вот-вот проглотит язык. Кристофер был страшнее людей сенатора, воздух вокруг него плавился, один шаг и ее обожжет раскаленной враждебностью.

– Ты меня уже втянул, – прошептала она, когда за ним закрылась дверь.

Джессика подбежала к ней и распахнула настежь. Кристофер стоял на крыльце и смотрел в небо. Он обернулся, удивленно приподнял бровь, затем улыбнулся.

– Извини, на чай не останусь.

Джессика скривила губы в подобии полуулыбки. Она терпеть не могла, когда его настроение так резко менялось. Только что он чуть не разорвал ее на клочки без причины и вот улыбается.

– Не знаю, зачем тебе говорю, но завтра мы выпускаем статью про сенатора, – выпалила она и сделала шаг назад. Если бы можно было убить дважды, то своим откровением Джессика только что это сделала.

Кристофер легонько коснулся ее плеча.

– Мне надо идти. Возвращайся в дом.

Она приоткрыла рот, но Бейс спустился вниз и не обернулся до самого поворота. Крепко сжимая кочергу, Джессика заперла дверь и осознала – завтра начнется буря и не все ее переживут.

## Глава 5.

Ночь пришла с тревожными снами. Джессике снились бесконечные коридоры с голыми стенами торгового центра. Она запыхалась от бега и отчаялась найти выход. Тупик. Ее окружили амбалы сенатора, а когда потащили в подвал, она проснулась и подскочила с кровати. Джессика включила свет в спальне, проверила гардеробный шкаф, но беспокойство заставило спуститься на первый этаж и зажечь каждую лампочку. Дом спал. Стены стояли на месте. Окна смотрели большими глазницами на безлюдный двор. Джессика подогрела молока и уселась на подоконник.

Где-то вдалеке громыхало. Она прижалась к стеклу и посмотрела на небо, иссиня-черное, как полоса чернозема, по которой скачут всадники апокалипсиса. Комок подступил к горлу, Джессика поежилась и сделала глоток. Теплое молоко по маминому рецепту – редкостная гадость, но лучшее средство, когда хочется ощутить чью-то заботу. Глоток за глотком Джессика допила стакан и от нечего делать принялась рассматривать улицу. Она заметила черный «Кадиллак» и прикинула в уме, кем был его владелец. Вряд ли кто-то из местных. Если только чей-то родственник внезапно не разбогател.


В доме напротив загорелся свет. Джессика взглянула на телефон. Часы показывали начало четвертого. Наверное, старость то время, когда лишняя минута сна – непозволительная роскошь, подумала она. А может, миссис Эббот тоже не любит гром и решила согреть молока. Увидев силуэт старушки, Джессика немного успокоилась. Слезла с окна и пошла в гостиную, где свернулась в клубок и, не выключая свет, задремала.

Около полудня она открыла глаза и не сразу вспомнила, почему оказалась внизу. Потянулась к телефону, чтобы проверить время, и резко села.

– Вот черт! – выругалась Джессика, осознав, что из-за кошмаров проспала нужное время.

В считанные мгновения она натянула домашние тапки и халат из голубого плюша на несколько размеров больше. Она открыла входную дверь и уперлась взглядом в сверкающий «Кадиллак», который на улице Бруклина выглядел как Шанель на попрошайке.

Когда Джессика только рассказала Биллу о переезде, он не стал отговаривать или читать нотаций, но как бы предостерег одной поговоркой о жителях ее будущего района: «Если тебе двадцать пять, то ты либо труп, либо бандит!»

За полгода она не стала ни тем, ни другим, но, справедливости ради, убедилась в частичной правоте этих слов. То, что ее приняли «в семью», не исключало вражду по отношению к чужакам. Однажды Джессика стала свидетелем того, как братья Меза устроили разборки с неизвестным типом прямо перед домом: их крики были слышны на весь район, из окон за неравной схваткой молча наблюдали соседи. Ханнес и Херрес запихнули бедолагу в свой «Додж» и укатили в неизвестном направлении. Однако окажись у паренька нож или пистолет, то даже миссис Эббот, старушка божий одуванчик, вышла бы на свое крыльцо, чтобы наподдать пришельцу. Тогда-то Джессика и узнала о негласном кодексе бруклинской семьи, но заняла отстраненную позицию, как ученый-натуралист, который наблюдает за дикой природой и никогда не вмешивается в ее процессы.

И этот черный «Кадиллак» был чем-то вроде чужака, предвестника неприятностей, и интуитивно ей не нравился. Но, отмахнувшись от навязчивых мыслей, Джессика заспешила к киоску с прессой на углу Генри и Стейт-стрит. Как бы то ни было, в Бруклине тоже хотели знать, что происходит в стране.

– Привет! Свежий «МакЭвойТок»! – крикнула Джессика владельцу ларька, чтобы перекричать шум дороги.

Боб копошился со стопкой газет, перевязывая их веревкой.

– Минутку, – прокряхтел он, затянул узел и опустил пачку на дощатый пол. Боб поднял глаза и широко улыбнулся, но от вида девушки в пижаме под халатом и домашних тапках его улыбка померкла и наполнилась недоумением.

Джессика обхватила себя руками и начала притопывать ногой. Ее раздражал бестолковый Боб, который никак не брал в толк, что его торопят.

– Ждешь свежий гороскоп? Я тоже люблю гороскопы, – сказал он, а Джессика решила, что непременно убедит Билла убрать эту рубрику. – Держи. С тебя четыре двадцать пять.

Джессика охнула, увидев разъяренного сенатора на первой полосе. Проследив за ее взглядом, Боб подхватил.

– Вот! Только поверишь человеку, а он окажется редкостным дерьмом. А я ведь хотел за него голосовать.

Джессика моргнула, пытаясь избавиться от пелены на глазах, но по-прежнему будто смотрела сквозь матовое стекло. И как едва различимые силуэты за ним на малозольной бумаге возникали обрывки статьи.

Что скрывает сенатор?..

В четверг состоялась…

Решил посягнуть…


– Боже, Билл! – простонала Джессика.

– Я – Боб! И с тебя все еще четыре двадцать пять.

Она кивнула, сунула руку в карман, уверенная, что у нее оставалась мелочь в пальто, и застыла. Не встречаясь взглядом с Бобом, Джессика покосилась на свои тапки с капельками грязи и поджала в них пальцы.

– Я занесу, – еле слышно произнесла она и, развернувшись, побежала обратно.

***

Ранним утром Кристофер приехал на Юниверсити-плейс, где с хот-догами на завтрак его дожидались Рональд и Клайд.

– Ты уже видел? – спросил Клайд, швырнув на стол свежий выпуск «МакЭвойТок».

– Да, – хмуро отозвался он, даже не взглянув на газету. – И лучше бы не видел.

Рональд потянулся на диване, выпрямив длинные ноги, и между делом обмолвился:

– Бэрроу сегодня не в духе. Не знаете, по какому поводу?

Кристофер пожал плечами и уселся рядом.

– Ты помнишь, когда шеф бывал в духе? Он вечно чем-то недоволен.

– Да, – рассеянно пробормотал Рональд. – Что у вас дальше по плану?

– Отслеживать перемещения, звонки, все как обычно. У Клайда прибавилось работенки, – Кристофер покосился на друга и сочувственно поджал губы.

– Миром правят алчные придурки, а спасают безрассудные упрямцы вроде тебя. Знал ведь, на что иду.

Рональд хмыкнул.

– Тогда присмотри за ним.

– Ты куда-то уезжаешь? – удивился Кристофер.

– Командировка в Вашингтон на неделю.

Клайд убрал руку с мышки и схватился за остывший хот-дог.

– Что-то серьезное?

Рональд провел ладонью по голове, как будто пытался найти волосы, которых лишился давным-давно. Кристофера это насторожило, ведь он был одним из тех, кто сохранял спокойствие, даже если пахло жареным, даже на дымящемся пепелище, поэтому уточнил:

– Что случилось, приятель?

– Скажем, командировка – это официальная версия. Со мной кое-кто хочет встретиться, но так, чтобы об этом не знали здесь.

– Вашингтон? – уточнил Клайд.

Рональд кивнул. Кристофер потер бровь.

– Если понадобится моя помощь…

– Не влипай в передряги, пока меня не будет. Этого достаточно.

Клайд расхохотался и указал на Кристофера.

– Мы сейчас говорим об одном человеке? Если впереди драка, то даю сто процентов, что он будет там. И двести, что именно он ее и затеет.

Друзья рассмеялись, и напряжение рассеялось.

– Вообще-то, – продолжил Клайд, – у меня тоже кое-что есть.

– Что? – спросил Рональд.

– Не знаю, стоит ли это внимания, но… Сенатора пригласили на аукцион для толстосумов. Попасть туда невозможно, не имея связей. У меня таковых нет, а фальшивый пригласительный не сработает.

Кристофер ухмыльнулся.

– Тогда добудем настоящий.

– Интересно, как ты это сделаешь?

– Легко. Кто может пролезть даже в мышиную нору?

– Парень с твердыми зубами! Как его там? Щел..

– Журналисты, Клайд. Журналисты! – буркнул Кристофер и поставил ему воздушный щелбан. – Чтобы издать желтушку, они даже в ванную к его матери залезут.

# Примечания

1

Журналист и главный редактор «The Oakland Post», убит в центре Окленда за расследование для статьи.

2

Кори Скотт Клубер – американский профессиональный бейсболист, выступающий в Высшей лиге бейсбола

3

Герой мультфильма «Кошмар перед Рождеством»