# Сам по себе

алексей (ВОЛЧАРА)

Меня зовут Клим, мою подругу детства – Юля. Мы с самого детства были вместе, я даже не помню, с какого времени мы вместе. Наши семьи дружили, они работали на одном заводе, но отец Юли получил необходимое образование и стал начальником, после чего стал задирать нос. Когда я попал в аварию, меня бросила Юля, мои родители развелись, я стал сам по себе.

## Эпизод 1

Меня зовут Клим, я – обычный средний ученик, занимаюсь спортом, самый любимый – паркур, занимаюсь игрой на гитаре и вокалом. Несколько раз я побеждал на конкурсах и выступал на школьных концертах. У меня есть лучшая подруга Юля, мы дружим с детского садика и всегда были вместе, многие считали, что наше будущее уже предрешено – мы будем вместе всегда.

Мы жили друг напротив друга, в школу и обратно ходили вместе, встречали друг друга с секций и, бывало, ночевали друг у друга.

Я считал, что Юля – моя девушка, я её любил и, как мне казалось, она тоже меня любила. Однажды, идя в школу, у меня лопнул шнурок, я присел перевязать его на перекрестке, когда загорелся красный свет. Юля весело болтала с подружками, как только я начал подниматься, меня в спину кто-то толкнул, и я вылетел на дорогу, легковушка пыталась успеть на моргающий зелёный и ехала рядом с тротуаром, я попал под неё. Я успел оглянуться и увидеть, как мой друг спрятался за визжавших девушек.

Удар был такой силы, что меня подбросило к верху, я катился по дороге, с меня слетела почти вся одежда и обувь – всё моё тело превратилось в отбивную. Что происходило дальше – я не помню, очнулся в больнице, всё тело болело, я успел пережить клиническую смерть, но врачи смогли меня спасти. Все кости срослись ровно, но порванные мышцы и сухожилия делали из меня уродца, долго не срастались нервные узлы. Я начал потихоньку вставать и ходить по палате на согнутых ногах, еле еле потаскивая левую ногу, я сильно скрючивался от боли. От ходьбы по палате я сильно уставал и ложился обратно.

Меня готовили к выписке, а пока шла реабилитация, мне делали уколы и готовили к пластической операции. Ко мне в палату постучали, в это время медицинская сестра за занавеской готовила укол.

– Да, – сказал я.

В палату зашла Юля.

Она долго стояла молча, а потом сказала:

– Клим, я хочу тебя попросить, чтобы ты ко мне больше не подходил. Я очень сожалею, но дружить с калекой я не хочу!

– Но врач сказала, что если долго тренироваться, то я смогу восстановиться! – воскликнул я.

Но потом, улыбнувшись, я сказал:

– Вообще-то я сам тебе хотел это предложить, но побоялся, навредить твоим чувствам.

Я старался улыбаться, но внутри всё кипело, и к глазам подкатывали слёзы, но я держался.

Юля подняла голову, услышав мои слова.

– Тогда ты меня больше не знаешь, и я тебя не знаю! И всё! – сказала она.

Я кивнул, потому что боялся заплакать у неё на глазах, она вышла, и слёзы хлынули из моих глаз. Из-за занавески вышла заплаканная медсестра, я попытался успокоиться, но она обняла меня.

– Продолжай плакать… – нежно сказала она. –Но не сдавайся! Покажи им всем, что ты сильный, покажи, что они не правы, называя тебя калекой.

Я успокоился, медсестра сделала мне укол, я долго приходил в себя, и я принял решение, что я должен доказать Юле, что она не права.

Я стал чаще делать упражнения, хотя было больно, и кружилась голова, иногда от боли я терял сознание.

Через пару дней пришла ещё одна беда, мама сообщила мне, что они с отцом разводятся – он нашёл себе другую. У меня началась паника, но, оказалось что и мама собралась уже через месяц выйти замуж за вдовца с двумя дочками. После сказала, что в их квартире нет отдельной комнаты для меня, они живут на восьмом этаже, где часто отключают лифт.

– А к отцу? – спросил я.

– У них однушка, и она скоро родит, – ответила мама.

– А наша квартира? Она же и моя тоже!

Мама долго молчала, но потом сказала:

– Мы решили её продать.

– А как же я?

– Я хочу отправить тебя к дедушке, правда, он стар, но у него хороший дом, недалеко школа. Я выбила тебе пенсию по инвалидности и новую коляску – тебе же еще долго будет тяжело ходить! – сказала она и вышла из палаты.

Всё это мне уже было безразлично, я был готов ко всему. С этого момента я всех возненавидел.

Как только я переехал к дедушке, и мне исполнилось четырнадцать, я сменил фамилию «Сметанин» на дедушкину – «Волков».

После продажи квартиры мне не дали ни копейки, моя пенсия была скудной, если бы не дедушкина, я бы не смог на неё прожить.

Дедушка был стар, вскоре ему стало плохо, и он стал лежачим, он вызвал юриста и переписал на меня всё, что у него было – оказалось, в банке у него была накоплена не маленькая сумма, так же у него была коллекция колокольчиков, которая досталась ему ещё от его деда – вся семья собирала их, она оценивалась в несколько миллионов долларов.

## Эпизод 2

Как только я переехал к деду, мне часто надоедали юристы, но я нигде ничего не подписывал, и это их дико злило.

Жизнь катилась под горку, но я пытался вылезти из этого дерьма, только один раз в присутствии участкового и по просьбе деда я подписал документ – в глазах всё сливалось, будто я становлюсь слепым.

В школе я пропустил год, перейдя в другую школу в городе, где жил дед, я перешёл в тот же класс, где и остановилось моё обучение в большом городе. Дед жил далеко от областного центра – в маленьком городке на 30000 населения, здесь было тихо и уютно. На одной части улицы были частные дома, да другой – многоэтажные, там начинался город. К дедушкиному дому, как к участницу войны, был подведен газ, водопровод и канализация, хотя он говорил, что просто участвовал в партизанском движении. Ему тогда было, как и мне сейчас – четырнадцать. У него есть боевые награды, он был мне прадедом. Мой дед – отец моей мамы, умер вместе с бабушкой от какой-то болезни в Африке. Там они лечили африканских детей, и в то время дед прислал прадеду несколько африканских колокольчиков с небесным звучанием из храма. Прадед очень дорожил ими. Его зовут Фёдор, по отчеству его никто не знал, он делал разную мебель, вырезал из дерева картины, его уважали. Ему очень нравилось ремонтировать музыкальные инструменты, у дома была целая мастерская со станками, прессами и кучей непонятного инструмента, некоторые были сделаны собственными руками.

Я любил деда, и каждое лето по месяцу гостил у него, он меня научил мастерить собственными руками. Юля в то время приезжала вместе со мной, ей нравилось ходить в лес за ягодами и грибами, она любила сидеть в дедушкином саду, где росли яблоки, груши, персики и алыча.

Я поступил в восьмой класс в новой школе, когда мои одноклассники в старой, перешли уже в девятый. Я не жалел, потому что не знал, что мне делать и как жить дальше. Взяв фамилию деда, я полностью отрёкся от своих родителей. Деду становилось хуже с каждым днём, скорая приезжала по два раза в день, но, к сожалению, дед умер. Мне помогали соседи с его похоронами, приехала мама, но я не пустил её в дом, закрыв дверь прямо перед ней. Гроб деда стоял во дворе, все, кто знал его, пришли и попрощались с ним. Затем гроб погрузили в автобус, вместе со мной и мамой в автобус сели близкие соседи. За всё время я не сказал ни слова, на её вопросы я кивал или мотал головой – мне было противно разговаривать с ней. Мне казалось, сказав слово, я предам какую-то военную тайну. После кладбища все поехали в столовую, где проходили поминки – за всё это платил я, мать не дала ни копейки денег. Это были деньги деда, которые он откладывал на похороны. В этот день мама ушла раньше из столовой и взломав дверь, хотела попасть в дом, это заметил Степан Васильевич – наш участковый, он жил напротив, в многоэтажном доме, в это время он как раз курил на балконе, он быстро надел форму и спустился.

Увидев полицейского, мама сначала испугалась, но потом сказала, что это её дом, а ключи она потеряла.

– Здесь проживал Фёдор Волков со своим правнуком, но я знаю, кто вы, и пока не придёт Клим и не позволит вам войти, вы не имеете право здесь хозяйничать. Всё это Фёдор переписал на Клима.

– Это дом моего деда, и я имею права на этот дом и всё, что там находится, – сказала мама.

– Нет, не имеете, и если вы не прекратите, я вызову наряд!

– Там бесценная коллекция колокольчиков, она принадлежит нашей семье! – сказала мама.

– Всё верно! Всю коллекцию Фёдор переписал на правнука, это я могу подтвердить, так как присутствовал при этом, – сказал Степан Васильевич.

Мама бросила лом и со злобой пошла в сторону вокзала. Я как раз подходил к дому и видел, как она, схватив сумку, достала телефон и стала звонить. Она шла в сторону центра, ни разу не оглянувшись в мою сторону.

До начала учёбы оставалось две недели. Однажды вечером я шёл из магазина и, как обычно остановился около одного дома у которого была не большая скамейка, я услышал, как сильно кричал какой-то мужчина, его успокаивала женщина. В это время хлопнула дверь, и девушка на коленках быстро спускалась по лестницам, таща за собой инвалидную коляску, но коляска за что-то зацепилась, и девочка, бросив её и упираясь на руки, поползла к сарайке, где дернула за веревку и дверь открылась. Она быстро заползла туда и закрыла за собой дверь. Через несколько секунд выскочил мужчина и выпнул инвалидное кресло с лестницы, ломая его, даже вылетели спицы из колёс.

Я редко ходил в магазин, но на следующий день у меня закончилась соль, и пришлось идти, по дороге обратно, я снова сел на скамейку немного передохнуть. Неожиданно меня кто-то тихонько толкнул в спину, я обернулся и сквозь обрешётку забора увидел вчерашнюю девочку, она сидела и пыталась отремонтировать свою коляску.

– Ты внук дедушки Фёдора? – спросила она.

– Да, меня зовут Клим. А тебя как зовут?

– Я – Валя, мне дедушка Фёдор всегда помогал с ремонтом коляски, а ты сможешь мне помочь? У меня выбиты спицы и погнулись колёса – они не крутятся.

– Я попробую, – сказал я и, зайдя в калитку, хотел укатить коляску к себе, но она не катилась. Тогда я взял её на руки и потащил к себе, девочка провожала меня взглядом через забор.

– Если хочешь, я прикачу тебе свою коляску – она новая, и ты сможешь ездить на ней, куда хочешь, – сказал я.

– Можно к тебе? – спросила Валя.

– Конечно можно.

– Ты сама справишься? – спросил я.

– Да, я часто таскала коляску на ремонт к дедушке.

Мы направились ко мне. Она передвигалась быстро, и даже обогнав меня, сама открыла калитку, и сразу поползла к мастерской.

## Эпизод 3

Я затащил коляску в мастерскую, где Валя стразу достала инструменты из разных шкафчиков. Было видно, что она всё здесь знает.

– Подожди немного! – сказал я и ушел домой, откуда выкатил свою коляску и закатил в мастерскую.

– Это тебе! – сказал я.

Валя обошла коляску, гладя её по литым дискам, но сесть на неё она боялась. Я поднял ее за подмышки и посадил в кресло, поставил её ноги на подножки и хотел заняться её коляской, но она взяла меня за рукав и, опустив голову, спросила:

– Ты будешь со мной дружить?

– Буду, если ты не против!

Она подняла голову и улыбнулась.

– Я буду счастлива! – сказала она.

Теперь каждый день с самого утра она приходила ко мн5е, а уходила только после того, как засыпал её отец. Иногда за ней приходила мама. С коляской пришлось долго возиться и купить некоторые детали. В городе их не было, поэтому я заказывал их по почте или в интернете, но мой телефон был дешёвый, я заказывал с компьютера у Александра Сергеевича и Клавдии Алексеевны – у соседей, живущих в доме рядом. У них не было детей, поэтому они относились ко мне, как к родному. Я даже заказал новое сидение, потому что, сколько Валя его не зашивала, он лопался при малейшем усилии.

Я приделал к крыльцу пандус, чтобы Валя могла заезжать домой на коляске, так же я попросил бригаду строителей переделать все двери и убрать пороги, из-за этого так же переделал входную дверь. Это сильно отразилось на моём бюджете.

Вале было тринадцать, она училась в областном городе в специальной школе-интернат, возвращаясь со школы, она сразу ехала ко мне, а не домой, иногда просила встречать её. Телефона у неё не было, её отец пропивал всё. Я отдал ей телефон дедушки, и мы начали часто созваниваться, но оплачивать сотовую связь было дорого, моей пенсии не хватало оплатить газ, электричество, а еще нужно было тратить на еду и одежду.

От того, что я всегда был один, в школе надо мной смеялись и издевались, но я отремонтировал старую дедушкину гитару и стал играть, разрабатывая пальцы. Со временем я начал сочинять стихи и песни, и я решил ходить по электричкам и петь. Если мне давали деньги, я благодарил людей. Многие считали, что я побираюсь, но я никогда не брал денег просто так, только после выступления мне давали мелочь, которую я сваливал в рюкзак в специальный мешочек, бумажные я прятал в другой отсек в ручке рюкзака – если не знать, то его невозможно обнаружить, но и доставать обратно было очень трудно. Иногда приходилось расшивать лямки.

После школы я каждый день ездил на электричке до остановочной платформы, где пересаживался и ехал обратно, в субботу и воскресенье я уезжал в центр и ездил на электричках по другим направлениям.

На новогодние каникулы приехала Валя, я её не видел полгода, она прекрасно выглядела, идти домой она категорически отказалась.

– Я итак уже дома! – сказала она.

С самого начала, как мы познакомились, она убиралась в доме, готовила еду и однажды, перед тем, как уехать в интернат, она попросила меня, чтобы я разрешил её ночевать у себя. Я не придал этому особого значения, она была для меня, как младшая сестра, и я разрешил. В течение недели она перетаскала все свои вещи ко мне в комнату, а я переехал в дедушкину. Вещей оказалось у неё мало, в основном они были старые, заношенные, но хорошо отремонтированные вещи.

– Только не обижай её пожалуйста, – как-то сказала мне её мама. – Ей итак в жизни сильно досталось, и только сейчас у неё на лице начала появляться улыбка.

– Я никогда её не обижу! – сказал я.

– Хотелось бы верить! – сказала мама и вышла из дома.

Валя полностью посвятила себя дому и не хотела уезжать учиться, но её мама и я убедили её ехать, тем более ей осталось учиться всего один год – надо закончить неполное среднее образование.

На Новый год Валя накрыла большой стол, я купил несколько фейерверков, мы встретили новый год, как настоящая семья! А отец Вали успел напиться ещё до обеда, разбил посуду и разбросал всё, что наготовила мама Вали, уснул на полу в разбросанной еде. Мать долго плакала и пришла к нам за час до нового года, Валя была этому очень рада, но она ушла в два часа ночи, сославшись на то, что нужно прибираться за отцом. Мы же еще недолго посидели и пошли по своим комнатам, перед этим Валя убрала всё в холодильник. Мы доедали всё. Что наготовила Валя целую неделю, но некоторые блюда испортились, чем сильно огорчили Валю, она хотела их съесть, но я забрал и выбросил.

– Больше никогда не буду столько готовить! – причитала Валя. – Столько денег перевела!

– Не беспокойся! Я вынес два ведра мелочи, можно жить на них, здесь довольно много! – сказал я.

У Вали округлились глаза, она молча подъехала и, упершись головой мне в руку, спросила:

– Откуда столько? Ты что, ограбил какой-то разменный автомат?

– Нет, это я заработал.

– А где ты работаешь? Я думала, ты кого-то ограбил! Я бы не смогла тебя простить! Мне было бы больно узнать, что мой парень бандит?

– Твой парень?

– Не обращай внимания! Если ты не хочешь говорить, где работаешь, то не говори, я точно знаю, что ты ничего плохого не сделаешь.

– Почему ты так мне веришь?

– Моё сердце говорит мне, что ты никогда меня не обманешь, – сказала Валя.

– У нас одинаковые чувства!

– Если ты когда-нибудь захочешь меня обмануть или бросить, лучше убей меня, я не смогу быть от тебя далеко, а измену я не смогу простить никогда. Ты – моя надежда на то, что в мире есть люди, которые верят в любовь и чувства, я хочу верить в то, что в мире есть добро, которого я пока не видела, – сказала Валя.

– Ты боишься, что я смогу тебя обмануть?

– Нет, за тебя я не боюсь, но кроме тебя есть и другие, они могут обмануть и рассорить нас!

Я тут же вспомнил Юлю и у меня в голове стали восстанавливаться кадры, самое последнее было – как Сергей пытается спрятаться за людьми, тянувшими ко мне руки. Мне стало плохо, я потерял сознание, я очнулся, когда Валя трясла меня и пыталась привести в чувство.