Рассказы из кофейни
Саманта Гельман

Автор: Саманта Гельман

Контакты: 8 (916) 789-52-14

Barbara.pankova@ya.ru

© Саманта Гельман, 2022

ISBN 978-5-0059-1140-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Рассказы из кофейни

Четыре утра, город только просыпается. Лето, рассвет, гармония звука, запаха и температуры. Днем на улице жарко, но на рассвете, когда солнце только поднимается и воздух пахнет росой, находиться на улице одно удовольствие. Я спешу через двор в свою кофейню. После долгих скитаний по наемным работам я все же решилась и открыла свое дело.

Мне нравится начинать здесь свой день. За эти годы утро стало чередой ритуалов: закрыть кассу, проверить исправность витрин для авторских десертов, собрать вчерашние сэндвичи и брускетты себе на завтрак, разогреть кофемашины, чтобы сварить первую за утро чашечку кофе. Именно эта первая чашка наполняет кофейню запахом уюта. Именно с нее начинается сегодня. Кофейня получилась очень камерной и теплой. Столики с мягкими креслами, качели, места у стойки ― здесь все так, что хочется возвращаться снова и снова.

Я устраиваюсь завтракать в удобное кресло у панорамных окон с видом во двор. В тишине жужжат холодильники, генераторы, машины. К пяти приходят бариста Катя и повар Слава. Коллектив молодой, активный, дружный. Клиенты в основном постоянные, они часто делятся своими историями, которые мы тщательно записываем, конечно, с их разрешения. В 5:15 приходит первый завсегдатай.

Александр и Мия

В том же доме, где находилась моя кофейня, в одной квартире с мамой и дочкой жила Мия. Только вот она почти не жила, а существовала.

***

– Мия, ты такая красивая… потрясающе… ― Саша сидел напротив меня и смотрел влюбленными глазами.

Сегодня год, как мы встретились.

***

– Девушка, что-то случилось? Вам помочь?

– А? Что?.. ― я сидела и плакала на лавочке в метро, как последняя дура. ― Ничего… все отлично, ― вру я не очень убедительно.

– Меня Саша зовут, ― рядом присаживается парень и подает мне пачку бумажных платочков. ― Вам не идет врать.

Я беру платочки, так как мои уже мокрые насквозь.

– Я Мия.

– Мия, я знаю отличную кофейню недалеко. Пойдемте туда, я угощу вас пирожным, а вы мне все расскажете. Хорошо? ― не дожидаясь ответа, парень встает и протягивает мне руку.

Сама не знаю, почему иду за ним.

***

– А помнишь, как ты смешил меня в той кофейне?

– Да, ― Саша смеется. ― Ты мне так и не рассказала, что с тобой тогда случилось, ― он смотрит на меня испытующее.

– МИИИИЯЯЯЯ. ― К столу, качаясь, подошел молодой мужчина, от него сильно пахло алкоголем. ― Мия, деточка, куда же ты сбежала, мне свадьбу пришлось отменить. Сколько… Полгода? Ооооо нееет!!! Ровно год назад ты меня бросила, су…

– Вали отсюда! И не смей с ней так разговаривать! ― голос Саши изменился, я никогда не видела его таким.

– Что? Защищаешь, эту ш…

Кирилл, а именно так звали пьяного парня, не успев договорить, уже висел в воздухе.

– Пойдем, по-мужски поговорим. Или тебе понятнее побазарим или поботаем? ― Саша толкнул Кирилла к выходу.

За Кириллом потянулась и его компания. Их было человек пять или шесть, все сильно пьяные.

Саша посмотрел на них, достал деньги, быстро оплатил счет и обратился ко мне:

– Мия, иди в машину, я скоро.

– Саш…

– Я сказал ― в машину. И не вмешивайся!

Я понимала, чем все это грозит, и поэтому перед выходом попросила официанта вызвать полицию.

– Кто тебя просил?! Это же из-за этого козла ты год назад ревела? ― Саша злился и все сильнее разгонял машину.

– Не гони.

– Сам решу! Зачем ты сказала официанту ментов вызвать?!

– Саш, не ГОНИ, мне страшно! ― уже почти кричу я. На спидометре уже почти двести. ― ОСТАНОВИ машину!!!!!

Мы плавно тормозим. Я выбегаю из машины. На выходные у нас забронирован домик в области, и Саша гнал туда. Я сажусь на обочину. Мне страшно и стыдно. Стыдно за Кирилла и за ту чушь, что он говорил. Страшно от того, что Саша так рисковал собой, ведь у одного из дружков был нож, и что гнал, как сумасшедший.

– Прости, ― Саша садится рядом. ― Я разозлился, что они такое про тебя говорили.

Мы надолго замолчали.

– У меня была сестра. Старшая. Она никак не могла устроить свою личную жизнь. Один пил, второй бил, третий и то и другое. Затем она встретила парня и, казалось, стала счастливой. Спустя год она убила себя… После ее смерти этот козел привез все ее вещи, которые она сама сложила в коробку. Оставил на пороге с запиской «остатки вашей шлюхи».

– Саша…

– Я нашел в вещах ее дневник. Она писала его для меня, каждая запись начиналась с «любимый братец» и заканчивалась «не будь таким». Последняя запись была сделана в день самоубийства. «Любимый братец, не разрешай таким подонкам рушить жизни девочек, таких как я… и прости меня…». Из дневника я узнал, что каждый день он над ней издевался. Начиналось все невинно, но потом усугубилось. А ей некому было сказать. Мне только исполнилось восемнадцать, когда ее не стало. Отец умер, когда ей было пятнадцать, мне восемь, а мама… Мама много работала. Мы всегда с сестрой были вдвоем. Я не знаю, почему она не пришла ко мне. Видимо, так и считала маленьким. Но я не могу видеть или слышать, как обижают или оскорбляют девушек. Я изнутри кипеть начинаю. Потому что однажды какая-то девочка может сломаться. И уж точно я не хочу, что бы это была ты… ― его глаза были полны боли, страха и отчаянья.

– Саш, ― я обняла его. ― Просто я испугалась за тебя. У одного из них был нож. Мне было стыдно, что Кирилл такое про меня говорит. Он не стоит…

– Он нет, а ты ― да! Так же, как и любая другая девушка стоит того, чтобы ее защищали. И уж точно нечего стыдиться. Нужно радоваться, что бросила его.

– Бросила, ― я усмехаюсь. ― Бросила… После того, как вышла с примерки свадебного платья и увидела, как он целует другую. Вместо хотя бы извинений я услышала: «А ты что хотела? Ты скоро женой будешь, привыкай». Вот я и сидела, ревела, потому что привыкать к такому не хотела, а разорвать отношения боялась, потому что меня не поймут. Так что ты меня спас… Как ее звали?

– Алена, ― он смотрел на меня все еще с болью, но страх понемногу сменялся надеждой. ― Ее звали Алена… Теперь ты понимаешь?

– Понимаю, ― я чуть поежилась от вечерней прохлады. ― Но я с тобой и точно знаю, что ты не обидишь.

Мы какое-то время сидели молча, упершись лбами друг в друга.

– Поехали? Только не так быстро, а то наша старушка этого не вынесет.

– Поехали, ― он поцеловал меня в лоб, помог встать и сесть в машину.

Домик у озера был прекрасен. Пели птицы, солнце пускало игривые оранжевые лучи по водной глади и подсвечивало юную листву деревьев. Я стояла на балконе и любовалась закатом. Как и тот день год назад, этот оказался сложным и тяжелым, но вечер все окупал с лихвой.

***

– Ну вот видишь? Ты уже улыбаешься. Может, прогуляемся?

– Давай, я вообще люблю гулять. Именно ходить по городу. Иногда мне кажется, что он начинает со мной разговаривать.

– Да? И что он тебе рассказывает?

– Истории… Ведь каждое окно может рассказать свою.

– Пойдем, ты мне их расскажешь, ― Саша улыбался, и мне было легко.

Мы шли по старым улочкам, смотрели на дома и придумывали, какие истории могут рассказать окна. О счастливых и несчастных, о подарках и потерях, о хулиганах разбивших ставню.

– Ты необыкновенная. Я живу тут с рождения, но никогда не смотрел на город так по-новому.

***

Саша вынес плед и закутал меня, чтобы я не замерзла. А потом мы долго стояли в обнимку.

– Мия, любовь моя, ты даешь мне возможность каждый день видеть новое в обыденном. Я планировал, что сделаю это еще в ресторане, но сложилось так, и это наверняка к лучшему… Свет моей души, ты станешь моей женой?

Я замерла и не могла пошевелиться.

– Да, ― еле слышно закивала я.

***

Марина Львовна была милой и чуткой женщиной. В отличие от моей мамы, которая всячески показывала, что Саша ей не нравится и что лучше бы я за Кирилла вышла, мама Саши говорила аккуратно и искренне, она просто радовалась за сына ― что он любит и любим, что появилась девушка, которая заполняет пустоту в его сердце.

– Миюша, а чем вы занимаетесь?

– Я частный бухгалтер и финансовый консультант. Работаю из дома.

– Хорошая профессия, надежная. И всегда при доме. А там, глядишь, и при детках, когда решите.

– Мам, мы с тобой обсуждали… это наше дело, ― чуть одернул мать Саша.

– Миюша, ну вы уж не обижайтесь на меня, я не со зла.

– Все отлично, Марина Львовна, не переживайте.

Мне нравится эта женщина. Она такая милая и уютная. И в квартире у нее пахло пирожками и любовью.

Мы не играли пышную свадьбу, ЗАГС и фотосессия ― на этом все. Моя мама отказалась приезжать даже на роспись, сказав, что если я стану женой Сашки, я ей больше не дочь. Я выбрала мужа, который любит меня, боготворит и защищает. Поэтому после фотосессии мы поехали к Марине Львовне, посидели у нее, попили чаю и уехали к себе домой. Теперь уже как муж и жена.

Наши будни шли своим чередом. Мы работали, проводили время с друзьями, помогали друг другу дома. Саша хотел детей, но я боялась, и он шел мне навстречу ― не настаивал и не давил. Отличительной чертой Саши всегда была мягкость. Я знала, что это из-за сестры. С того вечера мы больше не говорили о ней.

Спустя полгода после свадьбы, в одно октябрьское утро мы пили кофе с бутербродами, смеялись, и вдруг взгляд Саши стал серьезным.

– Мне сегодня снилась Алена, впервые за полтора года. Последний раз она приходила ко мне во сне перед встречей с тобой. Тогда Алена сказала: «Она» и ушла. И я не понял, о чем это было. Через неделю я встретил тебя и, честно говоря, был не готов заводить отношения, но ты меня закружила. Я только год спустя вспомнил про сон, когда собирался тебе предложение делать, ― он замолчал, а я ждала продолжения. ― А сегодня Алена поцеловала меня в щеку и сказала: «Я». Не знаю, к чему все это.

Тема сестры была Сашиной ахиллесовой пятой, даже столько лет спустя он винил себя в ее смерти. Я обняла его и уткнулась носом в шею, ласкаясь как кошка, он обожал это.

– Время покажет, ― тихо шепнула я.

И оно показало… За неделю до нового года я начала плохо себя чувствовать, меня тошнило, иногда рвало, ощущалась постоянная слабость и сонливость. В один из дней Саше нужно было уехать, но он так переживал обо мне, что попросил Марину Львовну присмотреть за мной. Мама, а именно так я теперь звала Марину Львовну, внимательно посмотрев на меня, сказала, что скоро придет. Минут через двадцать она вернулась из магазина с пакетом.

– Что купили?

– Минералку, грейпфрут и еще кое-что…

– М-м?

Она быстро и ловко выжала сок из грейпфрута и разбавила его минералкой.

– Вот, выпей, должно снять тошноту и рвоту.

– Думаете, я отравилась? ― сделав несколько глотков, спросила я.

– Легче? ― усмехаясь, спросила мама.

– Да… сразу прям.

– Тогда вот, ― и Марина Львовна протянула мне коробочку с тестом на беременность.

– Зачем? Мы предохраняемся.

– Миюша, ты меня извини старую, но все признаки налицо. Сделай… Что ты теряешь?

– Ничего. Хорошо, завтра утром сделаю.

– Ну и славно. А сейчас иди, поспи.

Я проспала почти весь день, вечером Саша отвез маму домой. Когда вернулся, я уже опять спала. Я слышала, что он пришел, и чувствовала, как он гладит мои волосы.

Утром меня вновь тошнило, и я попросила Сашу сбегать за грейпфрутом и сделать волшебный мамин напиток. Пока он бегал в магазин, я сделала тест и не поверила своим глазам. Положительный… В коробочке был еще один тест, я сделала и его, и он тоже оказался положительным. Но как? Не знаю. Но я точно знала, у нас будет девочка… Алена.

– Мия, я пришел. Ты как? Может быть, врача вызвать?

– Нет, не надо. Сделай мне мамин напиток. Я скоро выйду, ― мои руки тряслись, а мысли путались.

Как бы я не боялась, я знала, что это будет самая счастливая девочка на свете.

– Ладно, ― Саша прошел на кухню и начал готовить смесь из грейпфрута и минералки.

– Саш… ― начала я неуверенно.

– Да? ― он повернулся ко мне. ― Мия, давай съездим к врачу, ты бледная.

– Я знаю. И да, мы съездим… Но к другому, ― мне страшно было даже вымолвить слово, Саша смотрел на меня вопросительно, и я молча протянула тест. ― Я думаю, девочка.

Саша растеряно посмотрел на тест, потом немного тревожно на меня.

– И что ты решила?

– Кажется, она сама все решила, ― улыбаюсь я, пожимая плечами.

Сашка бросился меня обнимать, целовать, он прям светился от счастья.

– Клянусь, я сделаю все, чтобы вы были счастливы! ― произнес он со слезами на глазах.

Беременность протекала тяжело. На четвертом месяце нам сказали, что будет девочка, мы улыбнулись и сказали, что знаем и что к нам идет Алена. Со своей мамой я попыталась помириться, но она не захотела. Сказала, что «дочери у нее нет, а значит, и внучки быть не может». Марина Львовна заботилась о нас с малышкой, пока Саша уезжал в командировки, теперь их стало больше. Из-за плохого самочувствия я стала меньше работать, а финансов требовалось больше. Все это время Марина Львовна была со мной ― ходила по врачам, облегчала мое состояние и просто подбадривала.

Как-то в начале июля я заметила, что мама пьет чай и очень грустными глазами смотрит в окно.

– Мама, что случилось? ― спросила я, подсаживаясь к ней.

– Да знаешь, Миюша, ― она тяжело вздохнула. ― Не знаю, рассказывал тебе Саша или нет…

– Я знаю про Алену.

Марина Львовна чуть улыбнулась.

– Это хорошо. Он во всем винит себя, хотя здесь нет его вины, а ты сможешь это сгладить. Я вижу… ― она опять вздохнула. ― Скоро день рождения моей Алены, а она перестала ко мне приходить. Совсем. Уже давно не приходит.

– Она придет в свой день рождения, вот увидите. И совсем не так, как вы ожидаете, ― лукаво улыбнулась я.

– Твои слова… ― с легким недоумением, но чуть веселее произнесла мама и мечтательно замолчала.

Маме мы не рассказали, что ждем девочку и что предварительную дату родов врачи поставили за два дня до дня рождения Алены. А еще мы точно знаем, что за душа у нашей доченьки.

Двадцать второго июля на рассвете к нам пришла Алена. Она очень похожа на Сашу, лишь глаза мои. Марина Львовна смеялась и плакала, одновременно ругая нас, что не сказали ей о том, что знали. Нас всех окутало счастьем и покоем.

Алена подрастала. Саша много работал, Марина Львовна помогала нам, будто переживая вторую молодость, а я благодаря ее помощи могла подрабатывать. Жизнь размеренно шла своим чередом и баловала нас сюрпризами.

Пока однажды на рассвете не раздался звонок.

***

Вот уже одиннадцать лет я просыпалась в этот день на рассвете… Мне становится холодно, несмотря на лето за окном. За столько лет я научилась почти со всем справляться сама, кроме холодной постели в это застывшее во времени утро. Одиннадцать лет назад на рассвете меня разбудил звонок. Хриплый голос сказал, что Саши больше нет. Алене было почти пять. Мы потеряли отца, мужа, сына. Почти на год наша жизнь остановилась. Затем понемногу все вернулось к обычной жизни, но пустоту в наших сердцах ничего не могло заполнить. Так сложилось, что мы не говорили о Саше. Точнее говорили, но только в день его смерти. И такой день сегодня.

***

– Мия Игоревна?

– Да? Вы кто? И почему звоните в такой час?

– Капитан Пруднев Денис Алексеевич. Граниев Александр Андреевич ― ваш муж?

– Да. Что случилось? ― все еще сонно спрашивала я.

– Александр Андреевич попал в аварию, травмы были серьезные. Скончался на месте. Мне жаль.

– ЧТО?! Нет!! Нет!!! Этого не может быть, вы ошиблись!!! ― сна будто и не было.

– Александр Андреевич ехал ночью по направлению к Москве, на пятьдесят втором километре трассы водитель фуры, едущей навстречу, заснул за рулем. К сожалению, в рассветные часы такие ДТП не редкость. Примите мои соболезнования.

Пока капитан говорил, меня душили слезы.

– Нет… Нет… НЕЕТ!!! ― закричала я, бросила трубку и кинула телефон на пол.

– Миюша, что ты кричишь?! Аленку разбудишь!! Миюша, ты чего? ― Марина Львовна в ночнушке молнией забралась ко мне на кровать, обняла и постаралась утешить. ― Миюша, поплачь, а потом поделись, девочка моя.

– Мама, его нет… Саши больше нет, ― сквозь слезы я подняла глаза на бледное лицо Марины Львовны.

От ужаса она прикрыла рот рукой и из ее глаз потекли слезы… Мы так и сидели в обнимку, рыдая несколько часов подряд.

***

Завтрак в тишине в этот день был какой-то традицией, которая сложилась сама собой. Так же, как и многое в этот день.

Все как по расписанию и на автомате. С той только разницей, что мы уже не плачем, слез нет, но на душе тоска. Алена тоже отмалчивается, она почти не помнит отца.

Вечером я сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно. Алене через неделю шестнадцать. Незаметно для себя уснула.

«Мия, красавица», ― тихо зовет меня ЕГО голос.

Я открываю глаза, а он сидит рядом со мной и улыбается, будто и не прошло всех этих лет.

«Саша», ― шепчу я, и слезы текут ручьем.

«Мия, любовь моя, не плачь. Я люблю вас. Я благодарен, что ты рядом с моей мамой, ― он целует мою руку. ― Вы нужны ей, ― он вновь подносит мою руку к своим губам… Он так часто делал. Я смотрю в его глаза и тоска накрывает меня еще сильнее, чем обычно. ― Скажи Алене, пусть не мучается, что не помнит меня. Я с ней всегда в ее сердце… А ты стала еще прекраснее, и мне очень жаль, что я не с тобой. Прошу тебя: открой свое сердце, пусть появится человек, который полюбит тебя и которого полюбишь ты».

Я хотела возразить, сказать, что я люблю его одного, но Саша не дал мне промолвить и слова.

«Не спорь, девочка моя. Меня нет с тобой, ― он сжал обе мои руки, ― а он будет. Я знаю, что в твоем сердце найдется место и для него, и для меня. Главное ― сними с сердца замок скорби. Хватит. Ты свое давно отстрадала».

Я плачу и не могу остановиться.

«Я всегда буду оберегать вас, девочки мои», ― и Саша целует меня в губы.

– Миюша, ― я открываю глаза и вижу встревоженное лицо Марины Львовны. ― Доченька, ты, видимо, уснула, и тебе сон дурной приснился.

Я дотронулась до лица, и поняла, что оно мокрое от слез.

– Нет. Мам… Саша приходил.

Мама садится, и я пересказываю ей свой сон. И мы еще долго обсуждаем и его слова, и, наконец, все то, о чем молчали все эти годы. Плачем и смеемся… А на душе становится легко и спокойно впервые с того злополучного утра.

***

Следующим утром я почувствовала себя живой. Поговорила с Аленой и передала слова отца. Она улыбается. У нее его улыбка. И впервые, видя Сашины черты в нашей дочери, я хочу жить, а не выживать. Впервые за столько лет, я замечала смену сезонов: свежее лето, золотую осень, яркий первый снег.

Мои изменения заметили и коллеги, и партнеры, и начальство. Я проснулась!

– Мия Игоревна, а можно пригласить вас на свидание? ― Андрей улыбался.

– Я давно не была на свиданиях, но думаю, можно попробовать, ― чуть усмехнулась я.

Андрей ― наш партнер. Высокий, статный, очень привлекательный мужчина. Многие девушки в офисе не раз пытались закадрить его, но все безрезультатно.

– Куда сходим?

– Думаю, можно же на ты? ― его глаза горели. ― Давай на каток? Самое новогоднее мероприятие, как по мне.

– Каток? Серьезно? Я на коньках последний раз лет пятнадцать назад стояла, если не больше.

– Я хорошо катаюсь и смогу помочь, если ты что-то забыла.

– Хорошо.

По дороге домой я все думала, как бы сообщить о свидании маме, вдруг это обидит ее. Но опыт подсказывал, что если не знаешь, как сказать, лучше всего говорить в лоб.

– Мам…

– Да, Миюша?

Марина Львовна была уже женщиной в годах. Она пережила страшные вещи, но ее сила и стать виднелись невооруженным глазом.

– Мам, я на свидание иду…

– Ну и отлично, давно пора! А что глаза такие виноватые?

– Не знаю, перед тобой как-то неудобно.

– Передо мной?! Ты что еще удумала? ― начала слегка сердиться Марина Львовна. ― Саньки уже сколько лет нет! Давно пора себе пару найти. Меня не станет, Аленка из гнезда упорхнет, а ты что? Дочке надоедать будешь?! Еще не хватало! Не повторяй моих ошибок, дочка!

Я облегченно улыбнулась и продолжила искать водолазку.

– Кто он? Хорошенький?

– Да… я бы даже сказала, очень, ― я улыбаюсь. ― Он партнер нашей фирмы.

***

Катаюсь я хуже коровы на льду. И чувствую себя еще более неуклюжей, видя, как легко и уверенно двигается Андрей.

– Мия, после такого перерыва ты великолепно держишься!! ― уверяет меня он.

– Не смеши! Я как карга ста… Ой! ― я падаю и чувствую острую боль в икре на правой ноге.

– Мия! ― Андрей помогает мне подняться и добраться до лавочки. На ногу встать я не могу… ― Если ты не против, я переобуюсь и посмотрю, что с ногой. Я достаточно долго занимался спортом, много знаю о травмах и первой помощи. А пока просто посиди, хорошо?

– Конечно, убежать у меня явно не получится, ― я грустно улыбаюсь.

Андрей выглядит серьезным и немного напряженным, это было странно, потому как даже на сложных переговорах или совещаниях он выглядел всегда спокойным и непринужденным.

– Я скоро.

И действительно, он быстро возвращается уже в своей обуви. В руке держит мои ботинки, сумку и свою куртку.

– Я помогу тебе переобуться и, если ты не возражаешь, осмотрю ногу. Но если хочешь, могу сразу тебя отвезти в травмпункт.

– Да, я буду рада, если ты осмотришь, тем более у тебя богатый опыт. А там и решим, что делать. На ногу наступать мне все еще больно, впрочем, как и шевелить ею, ― от боли наворачиваются слезы.

– Сейчас я сниму коньки, возможно, будет больно. ― Я сжимаю зубы, потому как боль действительно пронзает ногу. ― Всё, теперь положи ногу мне на колено. Я нажму в нескольких местах, а ты говори, где больно, а где нет, хорошо?

Я киваю.

– Тут?

– Нет.

Он нажимает еще в нескольких местах.

– Ай! ― вскрикиваю я от неожиданности.

– Понятно… У тебя защемило икроножную мышцу. Что делать, я знаю. ― Он быстро обувает меня, дает в руки сумку, коньки и куртку, надевает свою. ― Пойдем.

И только я хочу спросить, как мне идти, как Андрей подхватывает меня на руки и несет к зданию проката. Зайдя внутрь, он аккуратно сажает меня в кресло и, попросив подождать, идет к администратору.

Спустя минут десять мы оказываемся в теплом кабинете этого администратора.

– Мия, извини, но тебе придется снять джинсы, чтобы я мог тебе помочь. Они у тебя достаточно узкие, а мне нужна твоя нога по колено. Сейчас я отвернусь, снимай их, заворачивайся в плед и садись на стол, ― и Андрей, положив плед рядом со мной, отвернулся к двери.

Я, неловко опираясь на стол, стянула джинсы до колен. Видимо, услышав мое пыхтение, Андрей понял, что сама я с ногой не справлюсь.

– Мия, если неудобно снимать, спусти джинсы до колен, заворачивайся в плед и садись.

Так я и сделала.

– Готово, но я не очень понимаю, что ты будешь делать.

Андрей, обернувшись и бегло улыбнувшись мне, взял с полочки стеллажа, у которого стоял, какую-то катушку, похожую на широкий пластырь. Потом снял свою куртку, взял со стола ножницы и сел напротив меня на стул.

– Я сниму с тебя джинсы. Может быть больно. Затем немного разотру мышцы и наклею тейпы. Они расслабят мышцы в течение нескольких дней.

Я покорно кивнула. Я слышала о тейпах, и это не было для меня новым, но его руки… Они оказались нежными и бережными. Андрей закончил процедуру и, перед тем как помочь мне надеть джинсы, он пристально посмотрел мне в глаза и чмокнул в колено.

– Я надеюсь, что это не последний раз, когда я вижу твои великолепные ножки так близко, ― прошептал он, не отрывая взгляда.

У меня перехватило дыхание.

– Скорее всего, нет, ― еле слышно выдохнула я.

Андрей подождал, пока я натяну джинсы до конца, донес меня до машины и повез домой. По дороге мы заехали за кофе и долго говорили. Нет, не говорили ― мы обнажали свои души, откровенно делились друг с другом страхами, ожиданиями, желаемым и несбывшимся.

– Я, наверное, лучше сама поднимусь, ― немного смущенно сказала я.

– Нет, ― он произнес это спокойно и уверенно. ― Тебе пока нельзя напрягать ногу, и даже одна лестничная ступенька может ухудшить ситуацию. Еще сутки ноге нужен покой, поэтому я тебя отнесу. Но… ― он замолчал, посмотрев на меня. ― Если ты не против, поцелую я тебя сейчас, чтобы не смущать тебя и твоих домашних. Ты же из-за этого переживаешь?

Я с усмешкой кивнула и почему-то никак не могла поднять глаза. Андрей погладил меня по щеке, притянул к себе и нежно поцеловал.

– Спасибо за чудесный вечер! И извини, что из-за меня ты получила травму, моя королева.

Мне было сложно дышать ― и от давно забытых ощущений, и от его слов, и еще от чего-то, зарождающегося внутри меня.

– Тебе спасибо. Вечер и вправду был чудесен. Несмотря ни на что, ― смущенно произношу я.

Андрей занес меня домой и оставил на попечение мамы, дав указания по поводу ноги.

Уже ночью пришло СМС: «Мне правда жаль, что так получилась, надеюсь искупить свою оплошность перед тобой». Но прочла это я лишь утром.

***

– Мам! ― Алена с разбегу прыгает мне на кровать.

– Алена. Ты большая, а привычки, как у трехлетней, ― сонно ворчу я. ― Чего? И давай по осторожнее, у меня нога болит.

– Знаю. И знаю, что тебя вчера принесли домой на руках. Кто он? Я, конечно, надеялась, что «папа» появится у меня раньше, но и так неплохо.

Я запускаю в нее маленькой подушкой, и мы обе смеемся.

– Алена… ну ты как что-то ляпнешь.

– А что?! Нет?! Разве мужчина без серьезных намерений таскал бы тебя на руках из-за ноги и прислал бы с самого утра корзину фруктов?

Я поднимаюсь на локтях в кровати.

– Каких фруктов, ты о чем?

– Утром курьер доставил корзину фруктов с запиской. ― Только сейчас я замечаю в руках дочери небольшой конверт. ― Бабушка сказала, красивый…

– Так, Алена! Во-первых, отдай конверт! ― я тянусь за протянутым конвертом. ― Во-вторых, почему с утра, а сейчас что? И, в конце концов, не твое дело!

– Вообще-то, время двенадцать уже.

Я ошарашено смотрю на часы ― 12:15.

– М-да. Ладно, сейчас приду… к обеду.

– Хорошо. Опираться будешь на меня или на стул, как больше нравится? ― Алена улыбается Сашиной улыбкой, и так тепло от этого.

***

К вечеру я все же решаюсь набрать номер Андрея.

– Привет! Спасибо за фрукты, но не стоило, ― произнесла я повисла небольшая пауза.

– Привет! Почему? Тебе неприятно? Ты или домашние не едят фрукты?

– Едим, конечно, и очень любим, и, конечно, приятно, ― я замолкла, не зная, что еще сказать.

– Тогда почему не стоило?

– Мне неловко перед тобой. Свидание скомкалось, ты бегал со мной… Теперь еще и это.

– Глупости, мне хочется сделать что-то приятное тебе, и если ты хоть раз улыбнулась, оно того стоило.

– Андрей, ― улыбаясь, выдыхаю я чуть с упреком.

– Вот видишь! И сейчас улыбаешься. Как нога? Врач нужен?

– Думаю, нет, врач не нужен, резкой боли нет. В понедельник выйду на работу.

– Я так понимаю, предлагать заехать за тобой бесполезно?

– Правильно понимаешь, и давай на работе… ну…

– Конечно, если тебе так удобнее.

– Спасибо, ― повисает молчание.

– Мия?

– Да?

– У меня есть шанс на второе свидание? Не такое экстремальное для тебя, конечно.

Я смеюсь.

– Есть, и даже если оно будет экстремальным, я с радостью пойду.

– Ты красиво смеешься… Спокойной ночи, моя королева.

– Что еще за «королева»?

– Ты. Для меня ты королева.

Я вздыхаю.

– Спокойной ночи.

***

В выходные мы с семьей планировали, как праздновать Новый год ― что готовить, что дарить. Несмотря на ограниченность моих передвижений, выходные пролетели быстро, шумно, весело и очень по-семейному тепло. В понедельник, хоть я еще немного прихрамывала, я поехала на работу.

– Мия Игоревна, к вам курьер. Вы просили в кабинет пускать, только если это ваши личные доставки.

Меня немного удивили слова секретаря, вроде ничего на сегодня не заказывала.

– Да, Аллочка, спасибо, пусть зайдет.

Секретарь провела курьера ко мне.

В дверях появился курьер с букетом пионов. Пионы, в декабре… И с запиской: «Королеве ― А.». Я улыбаюсь. Отпускаю курьера и пишу СМС: «Они великолепны. Благодарю».

Спустя полчаса ко мне заходит Андрей, принес документы на проверку.

– Я рад, что тебе понравилось. Как нога?

– Уже почти всё. И это ты вкладываешь в понятие «не афишировать»?

– А разве нет? Не я же их вручил. На записке лишь одна буква. Не придумывай, ― он улыбается и выходит из кабинета.

Рабочая неделя проносится быстро. Нога уже полностью восстановилась. В пятницу я собиралась по магазинам за подарками для Алены и мамы. Каждый день мы с Андреем подолгу говорим по телефону, но в офисе старательно соблюдаем рабочую дистанцию.

Накануне пятницы он как-то неожиданно и очень серьезно спрашивает:

– Могу я предложить съездить за подарками вместе с тобой?

– Предложить ты всегда можешь, ― смеюсь я.

– Хорошо. Сформулирую вопрос по-другому ― ты согласишься?

– Да, только нужно подумать, как перед офисными не мелькать, не хочу разговоров.

– Я что-нибудь придумаю. Твое слово для меня закон, ― усмехается он.

– Где планируешь Новый год встречать? ― интересуюсь я.

– Не знаю, наверное, как всегда, один.

– Один?

– Да, после того как развелся, я каждый Новый год один. С детьми вижусь второго-третьего числа. Друзья с семьями.

– Понятно. Может… Может, ты приедешь к нам? Если, конечно, хочешь!

– Хочу. Спасибо.

– Тогда до завтра?

– Да, спокойной ночи.

За завтраком я решилась сказать домашним о том, что компания, в которой мы будем праздновать Новый год, в этот раз немного изменится.

– Мам, Ален! Мне нужно вам кое-что сказать!

– У меня будет брат или сестра!?

– Ты выходишь замуж?!

– Эй, домашние, вы ничего не напутали?! Притормозите! Обе! Просто Андрей отметит с нами Новый год. И все! Это ничего не значит!!! И нет, я не беременна и замуж не собираюсь. По крайней мере, пока, ― добавляю я, сделав глоток кофе.

– Ну что, бабушка, хоть познакомимся поближе с ананасовым красавчиком.

– Ананасовым?! Алена!!!

– Ну, в корзине был вкусный ананас…

– Алена, хватит! Мам, не поощряй ее.

Марина Львовна только снисходительно улыбается своим девочкам.

***

В течение дня Андрей так и не написал, как нам вместе уехать из офиса, не вызвав подозрений. Около трех часов дня зазвонил рабочий телефон.

В трубке раздался голос секретаря:

– Мия Игоревна, Андрей Сергеевич интересуется, сможете ли вы сегодня поехать с ним в ООО «Вреам», там нужно что-то согласовать.

– У меня были планы, но если Андрей Сергеевич меня потом подвезет, то, конечно, смогу. Передадите ему, Аллочка?

– Разумеется.

Я улыбаюсь и думаю, как же он ловко все вывернул. К «Вреам» нам и правда нужно, а так мы убьем нескольких зайцев разом.

В назначенное время мы зашли в лифт. Когда двери закрылись, Андрей встал у меня за спиной, обнял за талию и начал нежно целовать в шею.

– Что ты делаешь? Вдруг кто-то зайдет? ― еле дыша, зашептала я.

– Мне все равно, ― ответил он.

По дороге во «Вреам» мы обсуждали рабочие нюансы, и присутствовало стойкое ощущение, будто совсем другой человек целовал меня полчаса назад в лифте, но картинка сменилась, как только мы закончили дела. Сейчас мужчина за рулем вновь смотрел на меня глазами, полными желания, восхищения и влечения.

– Мия, что я могу подарить Алене и твоей маме?

– Что хочешь, но учти, у нас традиция ― на Новый год мы дарим какие-то приятные мелочи, никаких дорогих подарков, гаджетов и так далее.

– Хорошо.

– И еще… Марина Львовна. Я ее люблю. Я бесконечно ей благодарна, но она мне не мама. Она свекровь. Я ее считаю своей мамой, самой родной и близкой. Она была со мной и в самые счастливые, и в самые страшные моменты моей жизни. Моя родная мама прекратила со мной все общение, когда я решила выйти замуж за Сашу. Я пыталась помириться, но она не захотела. Я просто не хочу неловкости между вами. Мне показалось, ты должен знать.

– Надо же… Но если ее не заденет, что у тебя кто-то появился, то меня не волнует, кто она, раз ты ее любишь.

Мы прошлись по торговому центру, держась за руки, смеясь и дурачась. Уже когда подошли к машине и положили покупки в багажник, Андрей неожиданно повернул меня к себе и впился в мои губы. Мои руки обвили его шею, а пальцы потерялись в его темно-русых волосах.

– Папа?! ― детские голоса прозвучали совсем рядом, и Андрей как ошпаренный отшатнулся от меня.

Я поспешила вытереть наверняка смазанную помаду.

– Андрей?! Какая встреча! ― издевательским тоном произнесла подошедшая к нам блондинка. ― С новой пассией… которой по счету, ― смерила она меня презрительным взглядом.

– Привет, ребятня! Я скучал! ― Андрей проигнорировал слова женщины, присел на корточки и обнял мальчишку и девчонку, примерно девяти и восьми лет. Мальчик был похож на маму, а девочка ― на него. Они потерлись носами, и было видно, как они искренне рады друг другу. ― Куда поедем после Нового года?

– Никуда! ― нагло заявила блондинка, не дав детям ответить. ― Тем более с этой… ― на меня упал еще один неодобрительный взгляд.

– Катя! Прекрати! Это Мия. И мое время с детьми ― это МОЕ время с детьми. Мои дела тебя не касаются, и было бы неплохо, если бы ты извинилась за свое поведение. Мия тебе ничего не сделала! ― Андрей встал и взял меня за руку.

– И не подумаю! ― взвизгнула девушка ― Идемте, дети! Пусть папа остается тут с Мией!

– Пока, пап.

– Пока, ― он поцеловал детей и помахал рукой вслед.

Когда обернулся ко мне, он выглядел виноватым, хотел что-то сказать, но я заговорила первая.

– Как их зовут?

– Соня и Тимофей, ― он замолчал. ― Извини.

– Не надо. И так все понятно. Мне не нужны объяснения. Поехали отсюда?

– Да, спасибо.

Андрей открыл дверь машины, мы сели и какое-то время ехали молча, от легкости не осталось и следа.

– Андрей…

– Что? ― он ответил резко, не скрывая раздражения.

– Я не знаю, что у вас случилось, но дети тебя любят, это видно. И ты любишь их… Не вини себя, как бы там не было.

– Ты не знаешь, не понимаешь… ― отвечал он холодно и зло.

– И не узнаю, если ты не потрудишься объяснить, ― я положила руку ему на плечо и почувствовала, насколько он напряжен. ― Мы с тобой уже не дети. У нас есть прошлое. Это нормально. И только от нас зависит ― испортит оно нам настоящее и будущее или нет.

Андрей молча припарковал машину, откинулся на сиденье и закрыл глаза.

– Все до безобразия банально… Ты, наверное, помнишь, как я женился десять лет назад?

– Плохо. Я только пришла работать, и мне, честно говоря, было не до чужой любви. Но неважно.

– Так вот. Я женился по залету, она забеременела, хотя мы и предохранялись. Катя поставила условие ― или женись, или я сделаю аборт. Даже в клинику записалась. А я мечтал о детях. Я предложил: роди малыша, я заплачу, и разойдемся, как в море корабли. Я хотел забрать ребенка. Она ответила: «Нет. Хочешь ребенка ― женись». Женился. Дальше были капризы беременности, роды по контракту, ВИП-палата, няни, все только лучшее и так далее. Сразу вторая беременность. Все заново. Я начал понимать: не могу с ней жить. Ни ради детей, никак. Когда Соне было пару месяцев, жена улетела на отдых, меня даже не предупредив. Я узнал от няни. Когда прилетела, сообщил, что будем разводиться, а дети остаются со мной. Снова «нет», ссоры, попытки, суды… ― он замолчал, и по щеке покатилась слеза.

– Этот период я помню. Ты зверем ходил себя на работе. Я тогда еще думала, что ты странный, «чего же ему не хватает?».

– Да человечности не хватало. Когда я понял, что от этого всего страдают мои дети, я пошел на уступки, принял почти все ее условия, только чтобы малышам было комфортно. Но она не успокаивается до сих пор. Такой человек, ― Андрей приложил усилие, и я почувствовала, как его мышцы расслабляются. ― Теперь каждое свидание с детьми сопровождается сценами.

– Мне жаль, но я лишь могу повторить то, что уже сказала ― вы любите друг друга и это видно.

Андрей взял мою руку и поцеловал ее.

– Прости, я не должен был грубить. И ты права… пока не скажешь, второй не узнает, ― он еще раз поцеловал мою руку и крепко сжал. ― Что-то я совсем раскис. Ребят не видел два месяца.

– Алене было пять, когда не стало Саши, она не понимала, почему мы плачем, думала, папа в командировке, как обычно… А я каждый раз после ее вопросов плакала. Боль наших детей отражается на нас сильнее, чем на них самих. Ну оно и хорошо.

Мы еще долго сидели в машине молча, держась за руки.

***

Двадцать девятое декабря было последним рабочим днем в этом году. Корпоратив был скромным, прямо в офисе. Я заканчивала последний отчет, когда ко мне в кабинет зашел Андрей и закрыл за собой дверь.

– Зачем? Говорить же начнут!

– Все равно начнут, даже если я просто приглашу тебя потанцевать. Ты же знаешь. Я хотел спросить…

– Спрашивай, раз хотел.

– Даже не спросить. Предложить. Давай завтра проведем день вдвоем? А тридцать первое, как ты и предлагала, ― все вместе, ― он краснел и заминался, как мальчишка.

Я как раз закончила отчет, подошла к нему и поцеловала.

– Это означает, ты согласна?

Я кивнула.

– Ты моя королева.

Я лишь улыбнулась, и мы пошли в переговорную, где собрались уже почти все.

Корпоратив был шумным и веселым. Шутки и смех не прекращались. Андрей два раза приглашал меня танцевать, но в середине вечера вдруг пропал. Не было его полчаса, может быть, больше. Вернулся явно злой. Я, прикинувшись пьяненькой, подошла к нему.

– Андрей Сергеевич, я много выпила, такси ждать долго… Вы не могли бы отвезти меня домой?

Он понял, чего я хочу от него, и с радостью согласился. Так, не вызвав особых подозрений, мы сбежали с праздника.

Мы уже ехали в лифте на парковку, когда Андрей сообщил мне:

– Спасибо, я не знал, как мне увести тебя оттуда, не привлекая лишнего внимания.

– Увести? Я тебе, что, корова?!

– Не злись, ― он чмокнул меня в макушку. ― В машине все объясню.

– Ну? Объясняй, ― я смотрела выжидающе.

– Портнов на тебя глаз положил и отчитывал меня, чтобы я не лез к тебе. Когда я сказал, что ты вряд ли по нему сохнешь, он заявил, что ты работу терять не захочешь, быстро передумаешь.

– Да вы что, с цепи сорвались?! Столько лет работаем вместе!

– Ты не понимаешь?

Я помотала головой.

– Ты изменилась. Ты до этого как неживая была. Вроде смеешься, улыбаешься, но не живая. А летом ты ожила, открылась, вот на тебя и стали внимание обращать. Кто-то в открытую, как я, а кто-то ― как Портнов.

– М-да… а куда ты едешь?

– К тебе.

– Да? ― игриво и кокетливо отозвалась я. ― А я думала, мы к тебе поедем и проведем вместе не только завтра, но и сегодня, ― я чуть прикусываю губу.

– О как. Ну… желание моей королевы закон. Только…

– Что?

– Придется в магазин заехать, у меня даже сыра дома нет. Можем, конечно, заказать…

– Давай заедем. Я не против, пока маме позвоню, чтобы не переживала.

***

Проснувшись, вижу на часах 13:27, но меня это не волнует, мне хорошо и спокойно. Андрей поворачивается и прижимает меня к себе. Я целую его плечо, грудь, шею. Он лениво открывает глаза и улыбается. Я чуть прищуриваюсь, и он без слов понимает вопрос.

– Уже месяца четыре мечтал так проснуться с тобой.

Улыбаюсь, я даже не думала, что интересна ему, пока он не подошел тогда.

– Где там твои восхитительные коленочки? ― и, откидывая одеяло, он начинает покрывать меня поцелуями. ― Стоп! Сколько времени?

– Без пятнадцати два. Это что, так важно сейчас? ― бурчу я.

– Да, ― он чмокает меня в нос. ― Собирайся, поехали, а то опоздаем.

– Куда? ― спрашиваю я немного ошарашено.

– У нас сегодня свидание.

Я вопросительно поднимаю бровь.

– Нет, не коньки. Надеюсь, тебе понравится.

Мы ехали по зимним пробкам, будто так и должно быть. И только сердце стучало чаще, когда он брал мою руку и целовал.

***

– Это было великолепно!!! Ты так двигаешься!!! А я!? Я даже не знала, что умею ТАК танцевать!!! Спасибо!!!

– Это мелочи, и они стоят твоих счастливых глаз. Так не хочется тебя отпускать, ― Андрей целует меня, и я отвечаю. ― Я завтра приеду с самого утра.

– Хорошо, ― чуть слышно улыбаюсь я.

Михаил и Анна

Эту историю рассказал наш постоянный клиент, все это произошло с его другом.

***

– Анечка, ну как же мы теперь будем? Может, все-таки позвонишь Мишеньке? ― причитала мама, пока я искала в интернете продажу домов у моря.

– Нет, мам. Я не могу. Не могу так с ним поступить. Он сорвется со стажировки, а для него это такой шанс. Если бы я знала, что он останется там, я бы сказала. Но ты сама знаешь. Он приедет, а что нас ждет здесь?

– Обычная жизнь…

– Да, мам, обычная, а у него появился шанс уехать за границу и быть там востребованным специалистом. Это не по плану, это случайность, она не должна ему мешать.

– Но доченька, как же ребеночек без отца?

– А как я? Папа погиб, когда мне было семь, а до этого ― все эти военные командировки. Я не помню его. Помню только фото. И гордость, когда его хоронили.

– Гордость… А что ваш ребеночек думать будет?

– Я сделаю так, чтобы он или она мог гордиться мной, в том числе за это решение. И хватит уже. Нам нужно поскорее переехать, пока не заметно. Я не хочу, чтобы ему сказали.

В ту ночь я слышала, как мама всхлипывала, и сама замочила слезами всю подушку. Больше мы это не обсуждали и не плакали.

***

Пять недель, как я уехал на стажировку, вырвавшись из нашего маленького и душного городка. То немногое, ради чего я был готов приезжать туда, ― это моя Анюта и мать с отцом. Анюта почему-то уже несколько дней не отвечает на электронные письма. Завтра выходной, нужно буде позвонить ей. Как она там…

Как и все стажеры, я живу в кампусе по типу студенческого, там всю личную почту доставляют на пункт дежурного. Вечером, когда я возвращался с работы, дежурный Мик вручил мне конверт, подписанный ее рукой.

«Здравствуй Миша!

Хоть и прошло всего 4 недели, я поняла, что не смогу пройти это испытание любовью на расстоянии. Прошу, прости меня и отпусти. Не ищи меня, я уезжаю вместе с мамой. Обещаю, что не забуду тебя.

Анютка»

Я не смог сдержаться и практически разгромил свою комнату! Что за черт! Нет, так не может быть! Нет! Я обрываю телефоны. Ее и номер ее мамы недоступны, подруги не знают, где она, в квартире новые жильцы. Мои родители тоже не знают, где она. Я в бешенстве от бессильной злобы!

Я пошел в бар, и не помню, что было дальше. Проснулся я ближе к ночи субботы, голова гудела, мысли путались. Аня меня бросила… Это не может быть правдой, но вот ее письмо.

Я потерял интерес к тому, что творится в моей жизни… Я работал, а по вечерам пил, только чтобы забыться, пока меня чуть не уволили из-за того, что я пришел на работу, не протрезвев.

Увольнение означало бы возвращение на родину, а я не хотел возвращаться туда, где каждый дом будет напоминать о ней. Перестав пить, я погрузился в работу.

Тогда у меня появился друг и коллега Андрей, он помогал на работе, так как уже давно стажировался, и не давал киснуть по вечерам. Где-то через полтора года он познакомил меня с Никой. Она была мила, симпатична… и похожа на Нюту. Мне казалось, я даже влюбился. Мы быстро поженились, тогда я думал, что это лучший способ отвлечься и не думать о том, где Аня и что с ней.

***

Конечно, я мечтала быть с любимым и любящим Мишей, который подарил мне близнецов. Но тогда он только получил шикарный шанс ― стажировку в Германии с возможностью дальнейшего трудоустройства, а узнай он о беременности, бросил бы все, чтобы быть со мной. Я не могла допустить этого, и поэтому мы уехали из нашего родного городка. И так как я мечтала о горах, а мама о море, мы выбрали небольшой поселок на границе с Абхазией. Через восемь месяцев после той ночи, когда решила сбежать, я родила двух малышей ― Леонида, в честь моего отца, и Наталью, в честь Мишиной мамы. Но Миша об этом так и не узнал.

– Анечка! Что делать теперь будем? Еще на пару месяцев хватит пособий и сбережений, а что потом?

– Мам, а помнишь, в детстве у бабушки была коза Манька?

– Помню. А чегой-то ты вспомнила?

– Давай несколько коз возьмем, кур, уток. Будем продавать молоко, яйца, я сыр научусь варить.

– Можно, конечно, но тяжело… Да и ребятня ― совсем крохи, а я так себе помощница по хозяйству, разве что за детками пригляжу.

– И то хорошо, справимся. Я завтра найду, где коз и птиц купить, а сейчас давай спать, Лёнечка часто просыпается.

Спустя полгода у меня было четыре козы, птичий двор, наемная помощница и постоянные покупатели молока, сыра, творога и птичьего мяса. Мы не шиковали, но на жизнь хватало. Вставала я с петухами, спать ложилась за полночь. Ленька рос очень активным, а вот Наташа была спокойной. К двум годам малышня бегала с соседскими ребятами чуть ли не все дни напролет, особенно летом. Вечером, на закате, мы ходили на пляж любоваться морем и купаться. Жизнь шла своим чередом. Глядя на детей, я часто думала о Мише. Перед самым отъездом я отправила ему письмо, в котором сообщила, что бросаю его и чтобы не пытался меня найти. Я оборвала все связи с прошлым ― удалила все страницы в соцсетях, сменила номер телефона, карты, а когда приехали в наш поселок, сменила паспорт и фамилию.

Когда детям исполнилось три, за мной начал ухаживать сын владельца базы отдыха. Артем был молодым интересным парнем с обворожительной улыбкой.

– Анюта, я не мастер слова, но мы встречаемся уже два года, я люблю Нату с Ленькой, ты нравишься мне и моим родителям.

– Артем, ты к чему это?

– Выходи за меня. Не умею я красиво говорить, но вы с ребятами и мамой будете в достатке и довольствии.

– Артем, прости…

– Ну не отказывай сразу, подумай.

– Тут и думать нечего. Ты хороший, надежный. Только из меня жена так себе будет, ты достоин большего. И если ты больше не хочешь того, что было, давай расстанемся.

Мне было жаль так заканчивать эти отношения, Артем и вправду очень хороший и добрый парень, дети его любят… Но я его не люблю. Мое сердце все еще с Мишей. Артем выглядел раздосадовано, а я виновато.

– Прости.

– Ничего. Звони, если помощь какая нужна будет.

– Спасибо.

Артем привязал козу, которую вел, и ушел. Я тяжело вздохнула.

– Аннушка… вот зачем ты так? Хороший же парень, и отцом ребяткам был бы отличным.

– Да, мам, но я бы была ему плохой женой. Мое сердце не с ним.

– Найди тогда его, раз все еще любишь!

– Нет. Сама знаешь…

Мать качает головой и уходит готовить ужин для малышей.

***

С Никой мы прожили три года, но уже через полгода я понял ― Аня не забыта.

– Ник, я поговорить с тобой хотел.

– Ты хочешь развод?

– Да… Извини. Я больше не хочу обманывать тебя.

– У тебя другая?

– Нет. Я не могу забыть ту, что сбежала. Я ее люблю.

– Хорошо, я освобождаю тебя от обязанностей мужа… Можно я попрошу тебя?

– Проси о чем хочешь!

– Мы будем жить в одном доме просто как соседи. Так дешевле. И давай не оформлять развод, ладно? Разведемся, когда я смогу получить гражданство.

– Конечно, без проблем.

Так я стал снова свободным. У меня были романы, но мне нужна была только моя Анютка. Анютка-незабудка. Я стал искать ее. Я знал, что она любила горы, и начал поиски с Алтая и Урала, но там не было никого похожего. Я перешел на работу в компанию, которая тесно сотрудничала с Россией, и это облегчало поиски, регулярные командировки помогали решать вопрос на месте. Но все было тщетно. Я уже опустил руки… У Ники подходил срок получения гражданства. Когда она все оформила, мы подали на развод, и я переехал в Москву. Андрей помог устроиться в компанию, занимающуюся молочной продукцией.

– Что, все ищешь? ― как-то поинтересовался Андрей.

– Ищу. Я найду ее. Вот увидишь.

Спустя несколько лет работы мы стали активно сотрудничать с малым бизнесом, выпуская товары на местах под нашей маркой. Это приносило пользу и нам, и фермерам.

В этот раз нас вместе с Андреем занесло в Сочи. Шесть встреч за два дня. Четыре в первый день и две ― во второй.

– Мишань, смотри, двух фермерш зовут Анями. Не твои ли? ― подхихикивал Андрей в самолете.

– Андрюх, ладно тебе, не смешно.

После тяжелого дня я решил пройтись по пляжу, послушать прибой…

***

– Натуль? Доченька, я поздно закончу, а завтра утром еще одна встреча, скажи бабушке, что я приеду завтра после обеда, переночую тут, в гостинице. Я вас очень люблю. Спокойной ночи.

День выдался длинным, но прежде чем идти в отель, хотелось прогуляться по берегу. За почти пятнадцать лет море стало родным, хотя и не таким любимым, как горы. Под ногами шуршит галька, прибой ласкает слух. Летний сезон уже закончился, и лишь редкие отдыхающие встречаются на пляже. Я смотрю под ноги и снова вспоминаю Мишу. Узнали бы мы сейчас друг друга? Наверное, нет. Да и он уже, скорее всего, солидный юрист или бизнесмен. А я кто? Фермерша… Коз держу да молоко варю. А ведь так и не смогла разлюбить. Только я уже другая, да и он тоже. А люблю лишь образ… Наверняка у него семья, дети. А я всех поотшивала, никто сердцу не мил. Все по нему скучаю. Нет. Тоскую. По тому, какая я была с ним…

– Девушка, вы хоть смотрите, куда идете! ― недовольно возмущается мужчина, в которого я врезалась. ― Анютка?!

Я поднимаю глаза и вижу… Мишу. Все та же темная копна волос, широкий разрез глаз. Вскрикнув, я потеряла сознание.

Очнулась я от воды, попавшей на лицо.

– Очнулась? Ты чего? Будто приведение увидела, ― он поправил прядь волос, упавшую мне на лицо.

– Миша… ― Сердце сжимается от радости и тревоги.

– Ты бы знала, как долго я искал тебя! ― он целует мои губы, будто и не было всех этих лет и я не обидела его. Оторвавшись друг от друга, мы тяжело дышим и соприкасаемся лбами. ― Я даже не скучал, я тосковал о тебе…

– И я… Но как? Как ты тут оказался? ― еле выдохнула я.

– Я обыскал весь Алтай и Урал, ведь ты всегда хотела в горы. А сюда я приехал по работе. Я юрист в одной крупной фирме. У нас тут переговоры, но я… я и не думал, что встречу здесь тебя, ― Миша сжимал мои ладони и целовал их, а я не верила своим глазам.

– Ты далеко отсюда остановился? ― мой голос чуть дрожит.

– Нет. Совсем рядом. Пойдем, ты дрожишь. Тебе нужно согреться.

Мы быстро шли по пляжу, бриз овевал наши лица ― счастливое Мишино и встревоженное мое. Я улыбалась, когда он оглядывался, и не поспевала за ним. В холле гостиницы я чуть задержалась. Попросила выдать прям на ресепшене дополнительный халат, и чуть позже забрать в химчистку мои вещи, которые я выставлю возле своей двери, и там же оставить их около пяти утра. Мы поднимаемся в номер. Все то время, пока мы шли с пляжа, он не выпускал мою руку.

– Миш, сейчас мне нужно переодеться, ― неуверенно говорю я. ― У меня завтра встреча в городе и нужно, чтобы одежда была чистой.

Мысли в голове путаются. Между нами происходит что-то, чего мы сами не можем понять. С одной стороны, ощущается явная неловкость, ведь мы оба изменились. С другой ― нас тянет друг другу так же, как и пятнадцать лет назад.

Сложив вещи для химчистки в пакет и выставив его за дверь, я щелкнула замком и поцеловала его в губы. Больше ни о чем, кроме него, думать я не могла. Не знаю, насколько мы стали разными, но горячее желание и тоска стерли границы неловкости. Спустя несколько часов мы лежали в обнимку и уже почти засыпали.

– Ты замужем? ― голос Миши был встревожен.

– Нет, с чего ты взял?

– Не знаю. Извини. Просто. Нет, неважно.

– Говори.

– Не знаю, как это объяснить… Знаешь, в толпе сразу можно отличить замужнюю. Вот ты такая.

– И это плохо?

– Нет, нет, нет… Что ты!! ― он улыбнулся и уткнулся носом в мои волосы. ― Лучше и быть не могло. Ты рядом.

– А ты?

– Что я? Женат ли?

– Ну да…

– Уже почти нет.

– И как это понимать?

– Я был женат, мы с женой разводимся. Все тихо, мирно, но нужно немного времени.

– Дети? ― я закусила губу.

– Нет… как-то не получилось. Да и как-то не чувствовал, что хочу, ― он горестно усмехнулся. ― А у тебя?

– Да, двойня. Мальчик и девочка.

Я почувствовала, как его рука чуть дрогнула.

– Но ты не замужем. Мне не придется убирать с пути соперника, ― в голосе слышны нотки облегчения.

– Ты о чем?

– Я больше не упущу тебя. Я горы сверну, чтобы ты была со мной.

– Давай спать, ― прервала я его. ― У нас у обоих завтра ответственный день.

– Ладно, ― чуть с огорчением выдохнул он и, крепко обняв меня, зарылся в мои вьющиеся локоны.

Утром я исчезла.

***

В семь утра меня разбудил будильник. Ее рядом не было. Что это? Сон? Нет. Она точно была здесь. Моя Анюта. Как я мог упустить ее? Еще и эта встреча. Ладно. После встречи буду искать ее. Она сказала, что у нее тоже встреча сегодня. Только бы она жила здесь… Если она улетит или уедет, я снова ее потеряю.

Когда я спустился в холл, на ресепшене мне вручили конверт. Сказали, что моя вчерашняя спутница просила передать.

«Дорогой Миша!

Я люблю тебя, и все эти годы любила… воспоминания о тебе. Не проходило ни дня, чтобы я не думала о тебе. Я не смею надеяться, что ты простишь меня, но прошу поверить, что тогда я исчезла ради тебя. И сейчас я сделаю то же самое. Искренне твоя, Анютка».

– Больше она ничего не передавала?

– Нет.

– Спасибо, ― паника и злость на себя подкатывали к горлу.

– Миш! Где ты ходишь? Мы уже опаздываем!!!

– Иду!

– Что с тобой?! ― Андрей вопросительно смотрел на меня.

– А что?!

– Да ты какой-то взвинченный, что ли. У тебя все в порядке?

– Да… Нет… Не совсем. Короче, ― я громко выдыхаю, ― давай все после встречи, мне будет нужна твоя помощь.

– Хорошо! ― Андрей похлопал меня по плечу, и мы отправились на переговоры.

Партнер задерживался. Вечно эти фермеры доят своих коров и опаздывают… И тут в переговорную входит Аня в сопровождении мужчины в светлом костюме. Увидев меня, она будто немного испугалась, но тут же взяла себя в руки и что-то шепнула мужчине. Тот удивленно посмотрел на нее и кивнул.

– Добрый день! ― она вежливо улыбнулась и пожала руку нашему шефу. ― Извините за задержку. Это мой юрист Константин, у него есть все инструкции от меня, как действовать, я ему доверяю. Самой мне, к сожалению, ― она быстро взглянула на меня, а я стоял, как застывший, ― придется уехать. Надеюсь, вы меня понимаете, ― она чуть заметно поджала губы.

Я знал ― она бежит от меня. Но это не имело никакого значения, я знал, где ее найти.

– Добрый день, Анна Леонидовна! Очень жаль, но я надеюсь, мы договоримся о сотрудничестве и еще встретимся!

– Конечно! ― она учтиво улыбнулась и поспешила удалиться, напоследок кинув на меня беглый взгляд.

Я догнал ее в коридоре. У меня было мало времени, скоро меня выдернут обратно на переговоры с ее юристом.

– Аня, хватит от меня убегать! Мне все равно, почему ты сбежала тогда, я не знаю, о какой якобы пользе ты говоришь, ― начинаю я сразу на повышенных тонах.

– Ты не понимаешь!!! ― почти кричит она.

– Нет!! И не пойму!! Пока не объяснишь!!!

– Миша, много воды утекло! Ты не знаешь, как я жила эти пятнадцать лет.

– Не знаю, но что бы не было в твоем прошлом, оно не имеет значения для меня. Если тебе это неважно. А все, что для тебя значимо, я готов принять! Все!

– Ты не знаешь, о чем говоришь!

Я не хотел спорить с ней, мне нужно лишь видеть ее рядом. Я чувствовал, что своим криком она лишь защищается. Я притянул ее к себе и поцеловал.

– Миш!? ― сзади раздался немного удивленный голос Андрея, и мне пришлось отпустить Аню. ― Пойдем, а то от Виктора Петровича схлопочем.

Пока я обернулся на друга, Аня сбежала.

– Я или не знаю какой-то явно очень интересной истории, или это ОНА… ― заметил Андрей, пока мы шли в переговорку.

Но все это было неважно. В договоре будет ее адрес, а даже если нет ― она местная, я найду ее. Владелица фермы, сыроварни. С двойней. Это уже реально.

– Она! ― хрипло произнес я.

– Ого!

– Ага. Пойдем.

***

– Мам! Мама… что мне делать?! ― я была в панике и металась по кухне.

– Нюрочка, ну что такое, что случилось? Ты как приехала, места себе не находишь.

– Мама… Миша.

– Что? С ним что-то случилось? Но как?

– Нет, не случилось. Он работает в той фирме, с которой сегодня была встреча. И мы провели вместе ночь. Он, скорее всего, приедет. Ты же знаешь его. Он уже сказал, что больше не хочет терять меня и ему все равно, что было когда-то. Что делать?

– Ты…

– Нет, я не сказала. Я сказала только, что у меня есть двойня.

– Ох, дочка… Поговори с ребятами, они вправе знать. В любом случае. Да и Леня ― его копия, Наташа на его мать похожа. Кота в мешке не утаишь. Они поймут.

– А если нет?

– Что мы не поймем, мам?

– Леня?! ― я замираю, увидев сына на пороге, и сдаюсь. ― Хорошо… Позови Нату, нам нужно серьезно поговорить.

Леня ушел за сестрой.

– Мама… мне страшно.

– Знаю, но так лучше.

Зашла Наташа и Леня вслед за ней.

– Я пойду, ― мама сжала мое плечо и ушла в сад.

Мы остались на кухне втроем. Я налила всем чай.

– Присаживайтесь, нас ждет серьезный разговор.

Дети переглянулись и сели за стол, взяв свои чашки.

– У вас могут возникнуть вопросы, но прошу, не перебивайте, зададите их потом, хорошо?

– Да.

– Конечно.

– Вы спрашивали, кто ваш отец, и единственное, что я вам говорила, ― что он замечательный человек…

– Который бросил нас, ― язвительно заметила Наташа.

Я никогда раньше не слышала у нее таких ноток.

– Ната, я просила! И не говори так, раз не знаешь. Миша нас не бросал. А если быть точной, то он не знает о вас. Это я его бросила, как только узнала о беременности. Он тогда только уехал на стажировку в Германию, детей мы не планировали. Через год я должна была тоже ехать на стажировку, но так получилось, что я забеременела. Семья сломала бы ему карьеру, и он бы навсегда застрял в нашем родном городе. Поэтому я ничего ему не сказала. Бросила его. Уехала. И сменила все, в том числе фамилию и паспорт. А вчера я встретила его в городе. Я сказала, что у меня есть дети, но он не знает, что от него. Я хотела вновь исчезнуть, но судьба решила по-другому, и он знает теперь наш адрес. И наверняка приедет, иначе это уже не он. Я пойму, если вы будете злы и не сможете простить меня. Но постарайтесь понять. Я его любила и люблю. Я хотела дать ему шанс, и он им воспользовался. Я ни о чем не жалею.