Музей богов
Александр Лонс

© Александр Лонс, 2022

ISBN 978-5-0059-0927-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ОТ АВТОРА

Если надеетесь на крутой детектив, боевик или еще какой-нибудь эротическо-публицистический триллер про маньяков или коррумпированных чиновников, то будете жестоко разочарованы. Хотя маньяков тут тоже хватает. Не найдете в этом тексте ни гонок на выживание, ни политических изысков, ни жестокого мордобоя, ни описаний сногсшибательного секса во всех подробностях. Масонские заговоры и разные прочие происки ЦРУ в настоящем тексте тоже отсутствуют. Ответы на многочисленные премудрые вопросы, всю историю мучающие человечество, здесь опять-таки не обнаружите, такое стоит поискать в каком-нибудь ином месте. Но если хоть немного любите мистические загадки, нестандартные ситуации и просто хотите отдохнуть за время пути, эта книга для вас.

Действие происходит в параллельной вселенной, поэтому любые аналогии неуместны. Автор не имел желания кого-нибудь обидеть или оскорбить. Всякое сходство случайно и не входило в намерения автора. Здесь не пропагандируется насилие, а на чужих примерах автор призывает ценить жизнь. Берегите себя и всех, кто дорог. Данная книга не рекомендована слабонервным и психически неустойчивым, а также детям до 18-ти лет. Детям после 18-ти лет – можно; -)

Глава 1, помещенная здесь вместо пролога

Внешне храм не выглядел никак – он вообще не имел наружного облика. Изнутри же казался очень древним большим полутемным помещением – солнечный свет сюда не проникал никогда. Здесь почти не было убранства, лишь стены, не тронутые фресками, да огромное пространство пола, вымощенного грубыми плитами дикого камня. Во всех четырех углах огромного зала стояло по горящему светильнику – железному треножнику с чашей, где лениво коптило пламя. Кто и когда добавлял сюда топливо, оставалось непонятным. Закопченный потолок терялся во мраке. Интерьер составляли неровные колонны в два ряда да алтарь – одетая черной тканью глыба, приблизительно соответствующая очертаниям куба. Здесь ничего не менялось с тех пор, как храм вырубили в толще скальных пород. Святилище давно перестало быть местом служб и молений, став реликтом древнего прошлого. Еще в давние времена люди забыли, какой именно вере принадлежал храм и кому здесь возносили молитвы.

В час пополудни в этом малоизвестном мрачноватом месте разговаривали двое. Вернее – держали паузу. Оба так давно были знакомы и знали друг друга настолько хорошо, что трудно даже вообразить. Сейчас они смотрелись обычными людьми – мужчиной и женщиной. Выглядели, как это было удобно им в текущий момент: свою внешность воспринимали исключительно в качестве врéменного атрибута. Оба говорили важно и излишне пафосно. Такая манера общения давно сделалась обычной для них. Они так привыкли к этому стилю, что не ощущали ничего особенного. Женщина, красивую, стройную фигуру которой облекала черная шелковая одежда, скрывала лицо, отвернувшись от собеседника. Мужчина же не отрывал взгляда от своей знакомой. На вид он казался рокером или байкером: кожаная куртка с заклепками, такие же штаны, высокие берцы с блестящими шипами, непокрытая голова с длинными черными волосами гордо сидела на широких плечах. В руке он держал тонированный мотоциклетный шлем. Непроницаемое смуглое лицо много повидавшего странника вызвало бы профессиональный интерес хорошего скульптора и привлекло бы внимание любого добросовестного полицейского.

– Так чего же ты хочешь, дорогой братец? – спросила женщина, когда молчание обоим уже порядком надоело. – Не вообще, а именно сейчас?

– Сейчас я хочу мира, но это, как понимаю, совершенно напрасное желание, сестричка.

– Верно понимаешь. А вообще?

– Вообще? – риторически переспросил мужчина и положил свой шлем около ног. – Вообще хочу жить. Здесь и сейчас. Это мне, знаешь ли, чрезвычайно нравится. Еще хочу, чтобы ты наконец прекратила свои бесполезные попытки навредить мне.

– Так уж и бесполезные?

– Я же тут. Вот он я, живой, подвижный и вполне невредимый. И это я тебя сюда пригласил.

– Если бы не захотела, не пришла бы, – возразила женщина. – Кстати, почему именно сюда?

– Ну, как же! Это мой храм. Место моей силы. У меня было столько имен, что все теперь уже и не упомнишь. Но все-таки этот храм один из самых хорошо сохранившихся. Здесь я чувствую себя комфортнее, чем где бы то ни было.

– Не обманывайся, ты теряешь силу, люди перестают верить в тебя, – тихо, но уверенно произнесла женщина.

Мужчина искренне расхохотался:

– Перестают? Верить в меня? Да брось ты. Мы привыкли, что мир таков, каким мы хотим его видеть, а ведь это давно не так. Да и никогда не было так. Зато люди всегда верили в меня, хоть и не всегда отдавали себе в том отчет. Не случайно же мы оба сейчас выглядим, будто люди, и говорим на одном из их языков… да и народ, носитель этого языка, сам того не понимая, сделал для моей силы чрезвычайно много, сама знаешь. Так что, мир?

– Все смеешься, Сет? Все философствуешь? Мир между нами невозможен.

– Это не твоя фраза, наверно, стащила у кого-нибудь. Может, перемирие?

– И не надейся. А Гора ты зачем убил? Он был славным мальчиком и никому давно уже не делал никакого зла.

– Не делал зла? Этот «мальчик» увлекался тем, что изготавливал подделки в огромных количествах, создал целую империю фальши и заполонил мир своим фальсификатом. Он был врагом всего, что нам дорого.

– Тебе разве что-то еще дорого? Какое было тебе дело до занятий Гора, Сет?

– Ну, во-первых, Гор своими подделками многих разорил и довел до самоубийства. Еще больше жизней он забрал из-за своих фальшивок. Жизней, которые должны были принадлежать мне. На нем оружие, которое не защищало, корабли, которые тонули, лекарства, которые не лечили, железо, которое крошилось и ломалось, золото, которое таковым не являлось. И еще многое другое, о чем говорить можно до вечера. На нем столько смертей, что тебе и не снилось. А во-вторых, я же знаю, что это он помог тебе заточить меня в этого дурацкого идола. Тысяча лет неподвижности, тысяча лет, сестричка! Без всякой надежды на освобождение. Это было хуже смерти. Гору еще повезло – он исчез мгновенно. Я был к нему милостив, несмотря ни на что. Ты, Исида, сама выбрала этот путь.

– Конечно, как и ты, Сет. Либо сам выбираешь себе путь, либо кто-то укажет тебе направление. А покой еще нужно заслужить, себя защитить, а собственную душу суметь вырвать из лап скучной рутины и пошлого безделья. Сам виноват, что не найдешь теперь ни покоя, ни места, ни беспечной жизни.

– Да я никогда и не искал места беспечной жизни, а предпочитал активную деятельность, ты же знаешь. Так что, ни мира, ни войны?

– Это еще что? Все наши проклянут тебя, если еще не прокляли. Не лги себе, знаешь же, в любой удобный момент я найду способ расплатиться с тобой по всем счетам.

– Зря, я сильнее тебя. А здесь, в своем месте, так и вообще сильнее всех остальных. Какие «все наши»? Кто еще остался? Их можно пересчитать по пальцам одной руки. Стоит захотеть, и наш спор прекратился бы навсегда. Сам не нападу, но буду обороняться во всю силу, ты знаешь.

Женщина даже не изменила позы, но ударная волна, внезапно распространившаяся от ее фигуры, обрушилась на храм изнутри. Стены с грохотом задрожали, однако выстояли. Будь это обычное строение, от него не осталась бы и руин, только разлетевшиеся камни. Удивительно, но светильники по углам даже не потухли и не упали, а всего лишь мигнули и загорелись снова.

Мужчина вообще не пострадал, только засмеялся. Он поднял отлетевший к стене шлем, смахнул с него невидимую пыль, неторопливо водрузил себе на голову и ответил таким же ударом. Его волна обтекла женщину, будто вода прибрежную скалу, а стены храма бесшумно поглотили энергию.

– Люди говорят, что способность быстро разочаровываться, сохраняя при этом полное спокойствие, – невероятно полезное качество, так что рекомендую. Обмен любезностями на сегодня предлагаю считать законченным, – сказала женщина и исчезла. Оставшийся в одиночестве витиевато выругался на неизвестном языке и тоже пропал.

Примерно через час после этого за тысячи километров от храма, в большом угловом кабинете небоскреба, за столом в форме сильно вытянутого эллипса совещались десять мужчин и две женщины. За окнами сгустившиеся сумерки уже почти совсем перешли в ночную темноту. Нависали тяжелые тучи, из которых моросил затяжной дождь. Мелкий и противный, смешанный с промышленным смогом и автомобильными выхлопами, как всегда в этом городе. Казалось, сама природа обиделась на этот мегаполис, на все, что случилось здесь еще много лет назад.

У дверей, сцепив руки внизу своих животов и расставив ноги на ширину плеч, стояли два крепких мужика в одинаковых темно-серых костюмах. При галстуках и белых рубашках. Оба охранника казались настолько похожими друг на друга, что в первый момент смахивали на близнецов. Уже немолодая, но явно скрупулезно ухаживающая за собой, тщательно и со вкусом одетая абсолютно седая дама председательствовала во главе стола. Судя по характеру поведения, подтянутой осанке и умению держаться, женщина привыкла повелевать. Взвешивать каждое сказанное слово. Заключительный слайд на презентационном экране говорил сам за себя: только что был закончен некий доклад или важное сообщение.

– …итак, дорогие коллеги, как и планировалось, принципиальная договоренность достигнута, основные решения приняты. Вопросы?

– У меня! – подал голос невысокий «дорогой коллега» – господин с суховатым лицом, в очках массивной оправы и с шевелюрой алюминиевых волос. Чувствовалось, что говорящий прошел долгий путь и не привык, когда с его мнением не считаются, а к словам плохо прислушиваются. – Мы так и не уточнили время запуска проекта. Это необходимо.

– Таково ваше личное мнение, Ник? Время запуска в реальный мир выбираю я сама, – жестко отрезала женщина. – Тут без вариантов, дискуссии разводить не станем.

– Да, но я полагал…

– И напрасно, Ник, – перебила председательствующая дама. – Вы все будете уведомлены лично мною, и не раньше, чем за сутки до старта, и не позже, чем за двенадцать часов. Сначала обкатаем по бесплатному варианту.

– Это весьма неопределенно, – возразил совершенно лысый крепыш, похожий на ушедшего в отставку профессионального боксерского тренера-тяжеловеса. Его гладкая голова блестела в лучах потолочных светильников, а под костюмом угадывалось обильное плотью тело.

– Чем богата. Извини, Хорст.

– Но, госпожа директор, – никак не хотел успокаиваться лысый, – согласно заключениям наших аналитиков, массовый запуск Игры в реальный мир повлечет за собой самые разные последствия. Зачастую непредсказуемые и опасные. Ожидается рост числа несчастных случаев, суицидальные эпизоды, многочисленные акты насилия, учащение нервных и психических расстройств, техногенные катастрофы. Теракты и вспышки немотивированной агрессии и религиозного фанатизма. Некоторые эксперты считают, что повысится процент психически неуравновешенных и откровенно глупых молодых людей. Поэтому предполагалось, что вначале…

– Читала я эти отчеты, – махнула рукой и тем самым прервала лысого Хорста госпожа директор. – Читала. Все опасения сильно преувеличены. Наши аналитики перестраховываются, как всегда. Но тем не менее мы приняли во внимание эти боязни. Поэтому пробный старт пойдет не по основному сценарию, а по мягкому варианту.

Все присутствующие издали вздохи облегчения. Казалось, что их страхи отступили на второй план.

– Вы напрасно расслабились, – осадила всех госпожа директор. – Мы не зря тут собрались, и воздух я сотрясаю тоже не просто так. На роли тестеров назначат хоть и случайно выбранных, но подготовленных людей. Это будут айтишники-фрилансеры, профессиональные геймеры и бета-тестеры. Специалисты, временно оказавшиеся не у дел. Новые вопросы возникли?

– У меня, если позволите, – подала голос красивая, одетая в облегающий кожаный костюм атлетически сложенная, бритая наголо девушка. Вместо прически ее голову густо украшали затейливо-извилистые татуировки. Возможно, кто-нибудь посчитал бы такой вид вульгарным и вышедшем из моды, но говорившая никогда не обращала внимания на мнения о своей внешности. Макияжем девушка практически не пользовалась. Она в нем не нуждалась. – Как намечалось ранее, проект должен был пройти тщательное и неоднократное тестирование на добровольцах, потом планировались новые полевые испытания в более жестких условиях, и лишь позднее, после соответствующей доработки, предполагалось выпускать Игру в Мир.

– Я поняла вас, Марго, – несколько иронично кивнула госпожа директор. – Да, такое решение было озвучено и закреплено в соответствующих документах. Но дело в том, что упомянутые вами действия уже осуществлены и продукт готов. Просто мы это не афишировали, поскольку работы проводились в строжайшей тайне по рекомендации нашей службы безопасности.

– При чем тут безопасники? – спросил седовласый.

– При том, Ник, что в совете директоров есть «крот». Или, если вам угодно, шпион, работающий на наших конкурентов. Да, друзья мои, один из нас предатель, и он сейчас здесь. В этом кабинете. Теперь об этом можно говорить в открытую. Поэтому-то время завершающего тестирования и окончательные сроки держались и будут держаться в секрете. Но мы решили все-таки в последний раз обкатать проект по мягкому варианту «в поле», тем более что наш «крот», который сейчас слышит меня и смотрит на меня, ничего уже изменить не сможет. В заключение добавлю, что любые его действия или бездействия приведут к скорому разоблачению. Больше вопросов нет? Хорошо. Тогда прошу вас перейти к остальным пунктам.

Присутствующие задвигались и заговорили все скопом, но, к их удивлению, председательствующая госпожа директор неожиданно встала из-за стола и молча оставила совещание.

…Когда люди начали покидать кабинет и расходиться, двое мужчин, не принимавших активного участия в дискуссии, отошли в сторону. Они встали впритык к огромному толстому стеклу во всю стену и молча проводили взглядами расходящихся сотрудников. Моросящий за окном уже вторые сутки мелкий дождь наводил на нездоровые и какие-то тягостные мысли.

– Слушай, – подал голос первый – рослый короткостриженый чернокожий атлет тридцати – тридцатидвухлетнего возраста, смахивавший на второстепенного героя какого-нибудь высокобюджетного голливудского блокбастера, – а чего это наша Старуха так резко ушла? Думаю, если б не Марго, та не свернула бы совещание. Точно тебе говорю. Глядишь, чего-нибудь более конкретное всем рассказала.

– Да ну… вряд ли… – вяло возразил его собеседник, по виду – ровесник. Только выглядел он, можно сказать, противоположно: изящный хрупкий блондин с длинными, ниже плеч, льняными волосами и несколько порочным выражением лица. – Не ищи ты ей оправданий. Раз Старуха так поступила, значит, именно этого и хотела. А Марго сама знает, что делает. Она хоть и крепкая девушка, но на рожон никогда не лезет и каждое слово просчитывает. Ничего лишнего не скажет, но и не смолчит зря, если для дела полезно. Вообще, лучше не спорить, если только она сама не пожелает. Я Старуху имею в виду, не Марго.

– Кстати, ты не в курсе, чего это Марго все время налысо черепушку себе бреет? Эти ее татухи вместо прически… зачем? Была такая мода, но давно уже кончилась. Красивая молодая баба, для чего ей?

– Да не бреет она голову, – буркнул блондин.

– Как так?

– Ты что, разве не знаешь? А, ну да, ты же у нас только первый год по проекту работаешь. Или больше? Я уже так к тебе привык, будто ты всегда в нашей команде. А Марго… не бреет она голову, – повторил блондин, – она просто лысая. Совсем. Абсолютно. Это, понимаешь ли, трагедия человеческая. Как-то лет несколько назад подцепила она одного парня. Свеженького, молоденького. Так, чисто позабавиться. Просто для настроения. Ну поразвлеклась с ним по полной программе, да и бросила, как только надоел. Обычное дело для Марго, ты ж ее знаешь. А у парня свадьба сорвалась, невеста осталась. Не просто невеста – а из рыжих, из тех, кто обид не забывает и измен никогда не прощает. Заманила эта рыжая ведьма нашу Марго в ловушку, обездвижила ее, да и эпилировала ей голову. До бровей включительно. Подчистую. По всем правилам косметической науки. Волосы уже не выросли, и Марго была просто в отчаянии. Знаешь, какая у нее шевелюра была? У-у! Волосы густые, сильные, блестящие, мечта любого визажиста. А тут – навсегда лысая кожа и никаких надежд. Ну парики сначала носила, а потом плюнула, сделала татухи. С тех пор так и ходит. Вот.

– Чтобы Марго – да в ловушку? Это кем же надо быть?

– Вот представь себе, – усмехнулся блондин.

– А с рыжей потом что? Не очень-то похожа наша Марго на ту, что может простить такое.

– Она и не простила. Не знаю, что там конкретно она сделала, но по слухам… Повторяю, только по слухам! Что-то она этой рыжей устроила. Такое сотворила, что та теперь замуж выйти не может. И не то чтобы не пытается, просто не задерживаются у нее мужики. После первой же попытки бегут, словно от огня.

А в это время в противоположном полушарии планеты наступило позднее утро. Вдоль забора стройки одного из мегаполисов неторопливо шел крепко сбитый и туго накаченный парень лет двадцати двух, с полностью бритой головой. На затылке этой рукотворной лысины кто-то крупно написал синим маркером: «fuck you head». Но бритый не знал, что поперек его головы написано «fuck you head», поэтому блаженно улыбался утреннему солнышку. Только иногда, когда перегоняющие его торопливые прохожие оборачивались, смотрели на него странно, а некоторые прятали смущенные усмешки, он прерывал радоваться бытию и словно о чем-то задумывался. А задуматься ему было о чем. Сегодня после учебы он надеялся на удивительную встречу, но сам пока не решил, как к этой встрече следует относиться.

Глава 2. «Сады Бездонья»

Небольшая гостиница «Сады Бездонья» спряталась в тихом, спокойном уголке Замоскворечья среди старых, дореволюционных еще домов. В нескольких минутах ходьбы от Третьяковской галереи, филиала Малого театра и других исторических достопримечательностей. Недалеко от Кремля, храма Христа Спасителя и Болотной площади, если кому интересно.

Но почему именно сады? Почему какого-то бездонья? Я никогда раньше не слышал этого названия. Ладно, не мое дело. Никогда прежде не жил я в подобных московских отелях, просто повода не возникало – находились места и поинтереснее. Жил я в Москве в обычном спальном районе. Люди приходят туда спать, а уходят, чтобы оплатить квартиры в этих районах. Они, люди, спят, чтобы отдохнуть для работы, а работают, чтобы оплатить место, где спят. Я же работал дома, там, где и спал, выпадая из общей картины. Поэтому совсем не разбирался ни в гостиничном бизнесе столицы, ни в особенностях поведения в таких местах. Что там, как и где. Только ходил на разные деловые встречи в отелях. Обычно все начиналось и заканчивалось посиделками в местном ресторане с пригласившей меня личностью, вот и сейчас примерно такая же встреча, только в номере. Для меня очень важная встреча и интересная. Как только настало время, я позвонил по соответствующему телефону, но никто не отозвался. Девятнадцать часов, уже пора, мы договорились на этот час. Дождавшись сообщения, что «номер не отвечает», я сверился с электронной картой на планшете и поехал в отель так. Лучше перезвонить еще раз уже оттуда.

Совсем было решил добираться на метро – боялся застрять в пробках и опоздать. Хотел доехать до «Полянки», пройти вдоль блочного дома, бесцеремонно втиснутого в историческую застройку Москвы, перейти улицу и по переулку направиться в сторону Ордынки. Однако час пик и обилие народа в подземке заставило передумать: рискнул взять такси.

Нужный мне отель располагался в симпатичном особняке девятнадцатого века, переделанном под современные надобности. На ресепшене я представился и спросил, нет ли для меня какого-нибудь личного сообщения.

– Да, конечно, – кивнула элегантная администраторша, – Мария из восьмого номера просила зайти, как только вы появитесь. Она сейчас у себя и предупредила, что вы можете подняться. Пройдите вверх по лестнице, потом по коридору налево. Вторая дверь.

Я поблагодарил и снова позвонил. Телефон Маши упорно не отвечал. Что тут будешь делать? Наученный горьким опытом, снова обратился к администратору:

– Извините еще раз, но там не отвечают, боюсь, не случилось ли чего. Мы договорились, и она должна ждать. У вас нет кого-нибудь, кто может подняться со мной?

Этот вопрос вызвал некоторое замешательство, но настойчивость возобладала, и мне в пару отрядили охранника – хмурого сонного детину, что маялся бездельем у входных дверей.

Лестница на второй этаж и тот самый обещанный администраторшей коридор. Мы повернули налево. Найдя нужную дверь, я громко постучал. Ничего в ответ не услышав, повернул ручку. Безучастный страж стоял рядом, всем своим видом показывая всю нелепость своего присутствия у входа в номер. Сама же дверь не была заперта. Я сунул голову и во весь голос окликнул ожидающую меня женщину. Никто не ответил. Дурной признак.

– Знаете, – как можно спокойнее сказал я, – наверное, нам будет лучше войти вдвоем.

– Почему? – безмятежно удивился охранник.

– Что-то беспокоит вот тут, – неопределенно сказал я, показав пальцем в середину груди, и уточнил: – Меня должны ждать, а там тишина.

– Посмотрим, что вас так беспокоит, – лениво ответил охранник, и мы вошли.

В маленькой сумрачной прихожей никого не было, дверь в темный санузел оказалась приоткрыта, поэтому мы сразу же проследовали в жилую комнату, из-под двери которой пробивался яркий свет. Здесь было очень светло: горели люстра на потолке, бра над широкой двуспальной кроватью и прикроватные лампы на тумбочках. В первый момент даже почудилось, что кто-то забросал всю комнату красными шелковыми клочками и тряпками разной величины. Лишь на второй секунде пришло понимание, что никакие это не тряпки. Весь номер был залит и заляпан кровью. Всюду валялись обломки стульев, которые выглядели так, будто несчастную мебель кто-то изрубил саблями.

Как только могучий с виду охранник осознал описываемую картину, он тут же выскочил из номера. Судя по долетевшим звукам, страж порядка громко расставался с недавним обедом. Мне тоже сделалось как-то нехорошо и пришлось выйти в коридор. Увидев меня, охранник перегнулся пополам, и, судя по виду, его опять должно было стошнить.

– Вызывайте ментов, – только и смог сказать я, а сам бросился вниз – к администратору. Охранник кивнул, и его снова вырвало прямо на ковровую дорожку.

– Вызывайте полицию, – повторил я той же администраторше, когда спустился вниз. – По-моему, там убийство.

– Что? Вы что! – только и смогла вскричать элегантная тетка. Потом немного пришла в себя и вдруг со всей мочи заорала: – А где Коля?!

– Это ваш секьюрити? Его сейчас тошнит на ковер. Скоро придет. Возможно, до приезда полиции стоит как-нибудь закрыть этот номер и никого туда не пускать.

Тут действительно появился бледный охранник, вытирающий рот одноразовым бумажным платком. Во второй руке он держал мобильник, куда что-то неубедительно говорил, путаясь в словах.

«Хорошо, что тут кругом видеокамеры, – рассеянно размышлял я, рассматривая электронные глаза, развешанные в вестибюле. – Интересно, а в коридоре и на лестнице они есть? Не факт. А еще очень удачно получилось, что у меня сейчас пустой желудок».

Наверное, я все-таки безвозвратно испорченный тип. Быть циником слишком просто, чтобы это могло быть полезным. Судя по всему, зверски убит хорошо знакомый и когда-то очень близкий мне человек, а я сейчас о всякой ерунде и разных пустяках думаю.

Полиция приехала очень быстро, наверное, их база располагалась неподалеку. Молодой ухватистый капитан сразу же взял в оборот нас с охранником, как только выяснил, что это мы обнаружили преступление. Потом охранника временно отпустили, а мной занялись плотнее. Больше всего не нравилось стражам порядка, что я будто специально привел с собою свидетеля. Кто-то пошел смотреть записи с камер наблюдения, кто-то отправился опрашивать соседей в других номерах, кто-то проверять мои показания и показания охранника. Группа заработала.

Как стало понятно из обрывков разговоров, приехавшие менты оказались сбиты с толку и ошарашены необычностью преступления. Даже в современной Москве далеко не каждый день приходится сталкиваться с подобным изуверством. Что еще сильно смутило правоохранителей, так это отсутствие тела и следов его переноски. «А где труп?» – первое, что послышалось из их разговоров. Если судить по обилию крови, то все положенные по природе человеку пять литров расплескались по номеру. Я, конечно, не судмедэксперт, но такое впечатление сложилось.

Безумно хотелось забыть, стереть увиденное из постоянной и зрительной памяти. Как говорила моя бывшая подруга, – «развидеть это!»

Довольно скоро выяснилось, что у меня абсолютное алиби, исключающее непосредственное исполнение возможного преступления. К отелю подъехал на такси, водителя нашли по телефону, что я сразу же дал, а дальше помогли видеозаписи. Время до такси я тоже провел в большой компании, очевидцев хоть отбавляй. Конечно, не исключалось косвенное участие, но тут вроде бы никаких поводов к задержанию не возникало. Поэтому меня отпустили, записав паспортные данные, попросив никуда не уезжать и пообещав вызвать, когда понадоблюсь.

Вот ведь как оно… а все так хорошо начиналось и удачно складывалось последнее время. Или я опять забыл нечто важное и пропустил что-то главное?

Глава 3, где главный герой длинно, но честно рассказывает о себе любимом

Если вы со мной уже встречались или хоть немного знакомы, то пропустите эту главу и спокойно переходите к следующей. В противном случае потерпите немного. Любое знакомство должно начинаться с представления. Не в цирковом значении этого слова, а в том смысле, что рассказчик обязан кому-то представиться. Но если просто сказать: «Драсти, я – такой-то», – получится банально и скучно. Поэтому лучше проговорить о своих занятиях. К примеру, так: «Сейчас я старый алкоголик, собираю бутылки, а раньше…» Или так: «Сейчас я циничный частный сыщик, собираю доказательства за деньги, а раньше…» Такое обычно запомнится если не надолго, то хотя бы до конца чтения. При этом желательно быть хоть немного честным, причем кратким и с юмором. Если же знакомство (тем более с читателем) не ограничено строгими рамками, можно весело рассказывать о себе, причем далеко не всегда истину. Почему бы не попробовать рассмешить, немного пофантазировав? Придумать байку о себе любимом, которая байка будет похожа или не похожа на правду, но обязательно развлечет. В шутливом варианте выдать несколько фраз или даже поведать целую историю, возможно, не совсем приличную. Так или почти так учат многочисленные пособия по литературному мастерству. Однако это не мой путь, я так не умею. Расскажу, как было, причем в том субъективном виде, что запомнился мне. Как я вдруг возненавидел свой рабочий день и особенно – рабочее утро. Когда просыпался и понимал, что не хочу, не могу заставить себя идти на эту каторгу.

В один из таких тяжелых дней я решил все бросить.

И бросил.

Углубившись в историю, вспоминаю, как однажды подвернулся шанс зарабатывать на жизнь тем, что нравится делать для души. Просто повезло: любимое дело позволяло не просиживать штаны в скучном офисе зря, а действительно работать. Поначалу очень это занятие любил. Работать в смысле. Дело было трудным и интересным, задавало быстрый темп и повышало настроение. Зато люди вокруг оказались ужасно унылыми, причем зачастую просто не могли понять, ради чего я рву задницу. За годы такой работы через мои руки прошло огромное количество интересных задач, иногда даже чересчур увлекательных и затягивающих похлеще компьютерных игр. А вокруг царило агрессивное непонимание. Коллеги во главе с начальником в нетерпении и трепете ждали пятницу. Они с тоской провожали вечер воскресения в тягостном предчувствии очередной рабочей недели. В моем же случае понедельников бояться не приходилось, так как я занимался увлекательным делом и было приятно осознавать, что выбрал ту профессию, что по душе.

В те героические времена трудился я сначала в госбюджетной организации, а потом, после ухода оттуда (денег мало платили), в некрупной, но вполне коммерческой структуре. В те годы распался мой брак. Я до сих пор не знаю, отдавал ли тогда себе отчет в том, что стал гораздо печальнее и, как мне хочется теперь думать, чуточку мудрее. Циничнее – это уж точно. Работал инженером информационно-технической группы, а по факту айтишником, сисадмином, программистом, веб-мастером и сетевым инженером единовременно. Другие два сотрудника нашей группы писали отчеты, заключали договора, осуществляли закупки железа и софта, вели реестр документации и занимались прочей бумажно-информационной деятельностью, от которой меня просто тошнило. А я в свое свободное время мог сделать сайт другу, другу друга или другу друга этого друга. Срывал с этого кайф. Приходилось часто знакомиться с новыми людьми, встречаться, общаться с разного рода субъектами, звонить по телефону… Когда же знакомство переходило на более высокий уровень, а время не поджимало, я интересовался, как мой знакомый относится к неоплачиваемому труду в выходные, отпускные и праздничные дни. Большинство обычно реагировало негативно. Работать в выходной? В отпуск? Ты что, сдурел? Выглядело так, словно я заставлю своего собеседника делать нечто постыдное, причем вот прямо здесь и сейчас. Более того, у каждого находились различные высокопарные объяснения, почему нельзя вкалывать в нерабочее или послерабочее время. А я делал то, что надо, и тогда, когда было возможно, не глядя на часы и календарь. Этого никто не ценил в моем окружении, даже, наоборот, крутили пальцем у виска, пребывая в недопонимании происходящего.

Трудиться в выходные, конечно, не всегда в кайф. С этой работой я даже с друзьями видеться перестал, круг общения ограничился лишь коллегами, которые то приходили, то уходили – постоянных связей уже почти не осталось. Все-таки личную жизнь никто не отменял, потом разнообразные хобби и прочие приятные занятия, но главное – вкалывать сверхурочно стоит лишь тогда, когда за это платят и когда хочется самому, а не по шефскому велению. В силу интересности задач, ежедневный восьмичасовой рабочий день пролетал практически незаметно и годы в офисе промелькнули, словно две недели. Платили мне столько, что хватало только на жизнь, шмотки и машину. Еще мог проесть какую-то сумму в ресторанчиках и кафешках рядом с работой да по пятницам с девушкой где-нибудь… Что еще я мог себе позволить? В те годы я вообще никуда не выезжал, только в Питер один-два раза в год. Отпуск? Какой там… Что мне делать в этом отпуске? Дома сидеть? А хочется же и под солнышком позагорать на пляжике. Зато я считал, что могу рисковать, решать проблемы и создавать нечто, чего до этого не было. Просто не существовало. У меня, как я тогда думал, была свобода выбора, право на риск и неудачу, право на ответственность. Как же я ошибался! Но потом… потом как-то вдруг и внезапно наступила смена приоритетов и случилось страшное. Переоценка реальности настала после очередного удачного трудового дня, когда я уже собирался ехать домой. Удачного потому, что сделал самую объемную часть работы под определенный проект. Выиграл время. То, что надлежало закончить через три дня, завершил уже сегодня. Причем в пустом офисе никто мне не мешал сосредоточиться, никто не отвлекал, не дергал, поэтому и пошел на опережение. Оказалось, что начальство не только не ценит эти усилия, но сам стиль такого поведения жутко раздражает и прямо-таки бесит руководство. Оно, руководство, смотрело на меня подозрительно и странно и начало интересоваться в отделе кадров, а нельзя ли как-нибудь законно и без особого скандала избавиться от меня. Начались нелепые придирки, помноженные на банальную некомпетентность тогдашнего моего руководства. Совсем не понимая ситуации, я по инерции продолжал в том же духе. Брал проекты домой. Работал дополнительно и в выходные. И мне вовсе не казалось, что я перегружен, потому как сам труд доставлял наслаждение. Работа еще продолжала нравиться, но уже не осталось той страсти, что была в начале. Вдобавок я осознал, что какой бы интересной не была работа компьютерщика, рано или поздно она неизбежно превращается в рутину. Наступило, как теперь модно говорить, профессиональное выгорание. Исчезло всякое удовольствие от прежней работы.

Остерегаясь пропустить оставшиеся годы, я решил срочно что-то менять. «Что за дерьмо, черт побери?» – самая частая мысль, что меня тогда посещала. Перерабатывать перестал. А когда становилось тошно, не делал ничего и валялся на диване в обнимку с каким-нибудь бестселлером.

Параллельно с основной работой иногда фрилансил для дополнительного заработка. Быстро появилась идея на некоторое время полностью перейти на фриланс, стать свободным, временно нанимаемым исполнителем чужих желаний. Я начал искать информацию за деньги для тех, кто мог за это заплатить. Информацию о людях, событиях, фактах. А также обо всем, что клиент пожелает.

Но это теперь я нечто вроде сыщика-надомника, а началось с того, что как-то раз, спускаясь по лестнице, подвернул ногу. Наступил на апельсиновую корку и поскользнулся, будто герой комиксов. Глупая и нелепая бытовая травма. Существует в природе такая неприятная болезнь, как привычный вывих голеностопа. Медики меня поправят и объяснят, как эта хворь по-научному называется, но суть явления состоит в том, что из-за старых травм некогда поврежденные связки недостаточно крепко зажили, сформировалась нестабильность сустава, причем в самый неподходящий момент стопа подворачивается и резкая боль пронзает конечность. Между приступами проходит столько времени, что вообще удается забыть о наличии такого вывиха в собственном организме, пока не напомнит случайная оплошность при ходьбе. В результате дня три-четыре, иногда гораздо дольше, нормально передвигаться практически невозможно. И вот как-то раз перед длинными праздничными выходными нога меня подвела в очередной раз и четыре дня пришлось проваляться дома. Грустно и тоскливо. Разве что иногда приползать на кухню с целью пожрать и до сортира доковылять, понятно, с какой целью. Что можно делать в такой ситуации? Только читать, писать и по интернету иногда шарить. Да смотреть телевизор, но это уже по настроению.

Так вот, после этих длинных праздничных выходных выяснилось, что наступить на ногу я по-прежнему не могу. Вызванный за отдельные деньги врач-хирург подтвердил: нога моя пока еще не вполне в норме, более того, будет вне нормы как минимум недели две, а то и месяц или два, и посему полный покой обязателен. Пришлось звонить шефу – директору фирмы, где я работал, и объяснять ситуацию. В ответ босс раздраженным голосом заявил, что если я «вот прям щаз» не прибуду на службу, то могу считать себя уволенным по собственному желанию. Нет желания? Машину водить не в состоянии и приехать не могу? Не его дело, такси на что? Ходить больно? Врач не велел? Тогда – больничный, а потом увольнение по несоответствию должности физическому состоянию.

Кто-то как-то мудро заметил, что тараканы в голове – это друзья, которые в беде никогда не бросят. Не знаю, как с тараканами шефа, а в моем случае не все так однозначно. Это только потом я вдруг понял, что такие приятели мне необыкновенно нравятся, а вначале имелись определенные сомнения. Ну какой, скажите на милость, нормально мыслящий человек бросит стабильную (как тогда думалось) работу и уйдет в неизвестность? Без четкого плана, без устойчивых проектов, с одними неясными перспективами?

В дальнейшем, к удивлению немногочисленных друзей, все как-то устроилось. Я нахамил шефу, уволился и на службу больше не ходил. Стал зарабатывать исключительно выполнением отдельных заказов. Уединенная жизнь опять же способствовала, а те, кого я прежде называл друзьями, вдруг в большинстве своем куда-то исчезли. Словно коллективно передохли. Верно говорят, что тот, кто старается осчастливить других, в конце концов сам часто остается в одиночестве. Как-то постепенно пришлось уяснить для себя, что я давно уже вполне сложившийся социофоб и мизантроп в одном флаконе. Почти сразу пришло осознание, что отправиться в какое-нибудь пустынное место заниматься натуральным сельским хозяйством не светит по идейным соображениям. Возникли вопросы, как жить дальше, а главное – на что? Как выжить, по возможности не покидая жилища? Далеко не всем социофобам случается отыскать спокойный и комфортный уголок вдали от цивилизации. В первую очередь приходилось думать о пропитании. Любой уважающий себя социофоб просто обязан привыкнуть приобретать что-либо посредством Сети. Причем в случае такой покупки нужно тут же проверять содержимое привезенной коробки, срок годности и состояние всех вложений. А если возникли претензии к качеству, всегда есть право отказа. Кроме того, следует регулярно платить за коммуналку и за интернет. Покупать воду, одежду, медицинские надобности и услуги. Разумеется, чтобы оплачивать такие расходы, необходимы средства. Идеальным выходом было бы сдавать свой подмосковный дом, а деньги получать на карточку Сбербанка. Но где такой дом взять? Хорошо, если есть лишняя жилплощадь в ближнем Подмосковье, но у меня таковой не было, вот и довелось осваивать одну из тех профессий, что позволяют зарабатывать, не выходя из квартиры. В наше время фрилансеры иногда все-таки востребованы. Рерайтеры – авторы диссертаций и книг для ленивых начальников и коррумпированных чиновников. Художники, дизайнеры, копирайтеры, программисты, контент-менеджеры. Модераторы и переводчики. Все они, как правило, только так и работают. А еще бывают сыщики-домоседы, идейные последователи Ниро Вульфа. Сведения о вакансиях и сами заказы легко найти в Сети, а при хорошей занятости такая работа дает до полутора тысяч долларов ежемесячно. На жизнь хватает. Впрочем, склонность к уединению вовсе не означает, что я квартиру не покидаю и никуда не хожу. Хожу, конечно. Но редко. Стараюсь избегать по мере сил. Как вроде бы когда-то сказал ныне покойный Бхагван Шри Раджниш: «Человек, который умеет быть один, никогда не страдает от одиночества».

Теперь, наверное, со множеством поправок и оговорок меня все-таки можно назвать частным детективом, если забыть, что настоящие частные сыщики все как один бывшие менты, следователи или гэбисты. Но, с другой стороны, истории с моим участием не имеют никакого отношения к чисто детективным сюжетам, и если бы кто-то из книжных сыщиков вынырнул бы в мой мир, то, наверное, удавился бы от скуки. Или стал бы вот таким же, как и я. Душевно покалеченным неудачником-одиночкой. Мизантропом без стабильной личной жизни, но с ворохом переменчивых приятелей и непостоянных любовниц.

Несимпатичный сложился портретик, верно? Но мне, знаете ли, по фигу.

Ладно, отвлекся я. Пора уже спать, поздно, завтра тяжелый день. А со стороны улицы доносился гул дорожных работ. Понимаю, что дороги положено ремонтировать, но почему это надобно делать каждый год, без выходных, шумно, круглосуточно и всякий раз где-то недалеко от моего дома? Уже совсем засыпая, вдруг подумалось про объявления об исчезновении людей. Наверное, все видели такие. Если кто не замечал, то увидите, никуда не денетесь. А что, если эти исчезнувшие пропадают по своей собственной воле? Не все, пусть некоторые из них? Они годами готовятся втихомолку и вдруг, как дикие гуси, улетают отсюда в другие страны? Где живут потом долго, спокойно и счастливо? Временами самому хочется улететь от всего этого сюрреализма, постмодернизма и экзистенциализма, никому и ничего не сказав. Пропасть из этого мира. Возможно, скоро так и поступлю.

Глава 4, в которой главный герой начинает разговор в баре

Вообще-то, если излагать события в хронологическом порядке, придется вернуться на пару суток назад и переместиться в один из кафе-ресторанов столицы. В этом месте я оказался преднамеренно, но помимо желания. Было назначено деловое свидание с неясными перспективами на будущее. Ничего иного не оставалось, как выбраться в такое вот милое заведение. Но идти не хотелось. Слишком подозрительным казался потенциальный заказчик, а с некоторых пор я отказывался от сомнительных дел. Себе дороже. Мы долго переписывались с возможным нанимателем, и он меня все-таки уломал: заинтриговал загадочностью заказа и обещаниями хорошего гонорара. Окончательно так и не договорились, поэтому решили встретиться лично.

Я немного нервничал. Говорят, лишь при личной встрече можно много узнать о характере человека хотя бы по тому, как тот обращается к официанту, как делает заказ, как разговаривает. Возможно, так и бывает, но не всегда. И не у всех. Да и способность ощущать состояние другого дана не каждому. Люди, у которых сильно развито чувство вины, очень хорошо различают чужие эмоции, а прочие… те и не заметят ничего. Разговорчивость опять же влияет. Это у малообщительных людей развито искусство рассказывать о себе кратко. Причем так, будто кажется, что уже хорошо знаешь собеседника.

Ресторан именовался креативно – «Тихий омут». Прошел час, вероятный наниматель так и не появился, пора было уходить. Встреча почему-то сорвалась, и я с разочарованием озирал зал. Давно тут не был. С тех самых времен, как заделался отшельником, бар претерпел разительные перемены. Когда-то здесь стояли огромные аквариумы с крупными экзотическими обитателями, оправдывающими водяное имя заведения. Было тесновато, грязновато, но удивительно уютно. Теперь все это давно в прошлом, осталось одно название. Зал расширили, сменился антураж, характеры посетителей, персонал, ассортимент блюд, напитков и даже сам подход к клиентам. Аквариумы исчезли. В настоящее время тут собиралась какая-то богема и представители разных нетрадиционных для нашей страны религий, о чем свидетельствовал небольшой плакат с изображением Кришны, приклеенный прямо к стене. Весь зал выглядел вычищенным до блеска, привлекая некоей успокаивающей традиционностью интерьера. Везде блестело полированное дерево, сверкали медные поверхности и гладкая, лоснящаяся кожа. Благодаря вращающимся светильникам зал заполняло мерцание причудливых форм и мелькали тени листьев искусственных растений. Звуковым фоном служили электронные версии классических композиций. Угадывались переделки Бетховена, Брамса, Гайдна… Всюду виднелись неумело развешанные украшения. По углам торчали штурвалы несуществующих яхт, с потолка кое-где свисали модели судов, а на стенах скучали копии старинных карт. В углу тосковало настоящее деревянное пианино: по пятницам в этом месте устраивали вечера живой музыки.

Заказчика все не было. За барной стойкой крепко сбитая крашеная блондинка в тельняшке и в черной бандане с профессиональной ловкостью обслуживала посетителей. Она была симпатична, весела и улыбчива. Я с трудом понимал, как можно выказывать подобное настроение при такой напряженной работе. На вид ей чуть перевалило за двадцать, говорила она с мягким южнорусским акцентом.

Так и не дождавшись нанимателя, я решил основательно поужинать. Нормально питаться во время деловых переговоров у меня никогда не получалось: некогда, да и разговоры мешают. Заказал себе морской салат, мяса с картошкой, высокую кружку светлого пива с сушеными кальмарами, пересел за освободившийся в углу столик и начал разглядывать окружающих. Как поначалу показалось, близилось закрытие, но в зале еще оставались многочисленные посетители – в основном пары, но имелись и явно приезжие одиночки, те, кому приспичило скоротать пустой вечерок. Изредка доносился смех: люди мало общались, зато много пили. Как скоро выяснилось, я сильно ошибался – до закрытия оставалось ой как далеко, более того – все самое интересное было еще впереди.

Одна из одиночных девушек резко выделялась из общей массы посетителей. Когда я пришел, она была уже тут и тихо сидела за столом в противоположном углу, откуда лучше всего просматривался зал. Выглядела незнакомка экзотически. Почти совсем черная кожа, удивительной красоты лицо и царственная грация. За такое, как у нее, тело не жаль продать душу какому-нибудь заезжему дьяволу. Было оно подарком генетики, результатом пластических операций или же итогом регулярных тренировок, я знать не мог, да и не хотел. Значение имел лишь результат. Подтянутая темнокожая красавица, будто выточенная из эбенового дерева, была одета в рваные линялые дизайнерские джинсы и вульгарную, плотно сидящую майку под шкуру леопарда. Тем не менее ей это шло! Она смотрелась потрясающе. Леопардовая майка выгодно подчеркивала превосходную грудь: бюстгальтером девушка пренебрегала.

Время встречи давно прошло, пиво было так себе, салат закончился, кальмары тоже, никто не появился, и я уже подумывал уходить. Ждал лишь удобного момента, чтобы попросить счет. Вот тут-то ко мне и подсела эта чернокожая красотка. Вблизи оказалось, что ростом она всего сантиметров на пять ниже меня. Изящную шейку украшало колье из маленьких золотых черепушек, причем два самых крупных (средних) казались не больше лесного ореха, а по мере удаления от центра черепа уменьшались и крайние (те, к которым крепилась тонкая цепочка) выглядели маленькими золотыми шариками величиной со спичечные головки.

Пока допивал остатки скверного пива, наблюдал за ней краем глаза и ждал первого хода. Она помолчала еще с минуту, а потом вдруг спросила мелодичным голосом:

– Привет. Хороший вечер, не находишь? Чего такой грустный? О чем задумался столь круто?

«Ух ты!» – подумал я, а вслух сказал:

– Привет. Да ни о чем не задумался, сижу вот просто.

Сначала я принял ее за профессионалку в древнейшем ремесле и лишь потом отмел столь неуместные подозрения. По-русски она изъяснялась чисто, без каких-либо намеков на акцент. Вероятно, уже долго жила в нашей стране или даже родилась здесь. Мало ли? Если не считать пухлых губ, у нее были тонкие, вполне европейские черты лица, и черная, почти отдающая синевой кожа. Огромные, широко расставленные глаза, белые, чуть голубоватые склеры и практически черная радужка. Высокие скулы, стройная шея, маленькие, прижатые к голове ушки и торчащие в разные стороны угольно-черные, абсолютно прямые короткие волосы. Очень красивые руки с узкими ладонями и длинными пальцами, украшенными ровными изящными ногтями, а темные губы складывались в манящую полуулыбку. На вид – лет двадцать пять, может, меньше. Когда она улыбалась, обнажались ослепительно-белые, идеальной формы зубы.

Тут подошел официант и что-то тихо сказал на ухо моей собеседнице. Похоже, они были хорошо знакомы. Я не расслышал ни слова. Тогда девушка грациозно протянула свою эбеновую руку и элегантно отсыпала в карман официанту горстку монет. Золотых, судя по звону и цвету. Готов поклясться, что за мгновение до этого ничего такого, никаких денег в ее руке не было. Ловкая манипуляция, ничего не скажешь. Только вот для чего ей это? Привлечь внимание? Заинтересовать? Но зачем? И так уже заинтригован до крайности. Только тут я заметил золотое кольцо на ее пальце. Оно выглядело как миниатюрное сплетение отрубленных человеческих рук.

– А чего взгляд такой кислый? – не отставала она, провоцируя меня на откровенность. – Просто затрахался, жизнь затюкала или работы много?

– Теперь, когда сам себе хозяин, уже не очень много, а там – всякое может случиться… Возможно, скоро вообще без работы останусь. Да и надоело все…

– Что так? Не рановато тебе?

– Не, в самый раз. Постоянный идиотизм везде, достают не по делу, вечная неразбериха во всем, – сам не зная почему, разговорился я: ее манера общения удивительным образом провоцировала на чистосердечные признания. – Знаешь, почему уволился из хорошего, спокойного места? Надоело ощущение всеобщего слабоумия. А там еще и сокращение началось в той нашей организации. Меня-то, скорее всего, не тронули бы, а вот других полезных ребят повыгоняли на фиг. Иногда – очень даже полезных. Так существовал у нас ранее такой специальный инженер по снабжению. Человек практически ничего не делал, только зарплату получал, по коридору слонялся и дурным голосом что-то громко и немелодично напевал. Обычно он тупо сидел в своем кабинете. Из оборудования в том кабинете были: телефон семидесятых годов, светильник на потолке, стол и стул. Все. Да, совсем забыл – еще огнетушитель у двери. Ни компьютеров, ни мобильников не существовало там в принципе – этими устройствами данный персонаж пользоваться просто не умел. Закупки, договора, да и вообще все действия по приобретению чего бы то ни было осуществлял конкурсный управляющий в тесном сотрудничестве с тем или иным заинтересованным лицом. Теперь снабженца уволили, ибо начальство сочло его лишней деталью в сложном механизме нашей фирмы. Естественно, у мужика не все были дома, что, кстати, и послужило одной из причин к сокращению. В период кризиса, как известно, не до благотворительности. А зря, напрасно его тогда выгнали! Дело в том, что я регулярно использовал его как нуль-девайс, а иногда – в качестве пустого оператора. Как известно из практики программирования, пустой оператор используется в случаях, если записать какую-либо команду нам требуется, но по логике программы мы не собираемся что-либо выполнять. Нуль-девайс занимается чем-то похожим, это такая занятная фишка в некоторых операционных системах, когда надо, чтобы программы считали, будто выводят информацию на некое реальное устройство, а на самом деле посылали сигнал в никуда. Так вот, если в приемную нашей администрации звонили извне и настойчиво говорили что-то про компьютеры, интернет и программное обеспечение, секретарша генерального директора сразу же и без лишних слов переводила стрелки на меня. И начиналось. Хорошо поставленными голосами навязывали что-нибудь купить, предлагали что-либо заказать или приехать лично, дабы обсудить дальнейшее сотрудничество. «Это отнимет у вас не более пяти минут», – уверяли они всегда. «Мы подъедем в любое удобное для вас время», – говорили они мне. Объяснять про особенности нашего бизнеса и про устоявшийся список проверенных поставщиков было абсолютно бессмысленно. Надоело неимоверно, тем более что поставщиков я всегда выбирал сам и в чужих рекомендациях как-то не нуждался. Поэтому в подобных случаях говорил, что проблемы такие не решаю, не уполномочен и не имею на то достаточных прав. После чего давал имя-отчество, должность и телефон этого самого снабженца. Больше уже навязчивый продавец не звонил – видимо, одного разговора с «инженером по снабжению» вполне хватало. Незаменимый был человек! Второй причиной, почему мне так его не хватает, было регулярное приставание сотрудников, чтобы я им «купил новый компьютер». Хорошим людям всегда шел навстречу, а вот плохих… таких посылал. К снабженцу. А потом посылать стало некуда, нуль-девайс исчез… а жаль.

Она тихо рассмеялась и уточнила:

– Значит, пришлось бы поработать еще и за себя, и за того парня, которого сократили. А ты не хотел, но все-таки ушел? Только из-за такой вот ерунды?

– Нет, конечно. Не только из-за этого. Там было еще много чего разного. Работать… поработать – это всегда хорошо, – кивнул я. – Только вот надоело горбатиться на какого-то постороннего дядю. Делаешь-делаешь что-то, и никакого потом толку. Да и платили так себе. Кстати, через полгода фирма все-таки разорилась, несмотря на сокращения. А может, и благодаря им.

– Есть одна такая известная притча о работе. Знаешь?

– Нет, кажется… а может, и знаю. Их, наверное, много разных таких притч. Расскажи.

Если честно, слушать притчи совсем не хотелось, тем более от такой собеседницы, но надо было проявлять активный интерес для поддержания беседы.

– Слышал, скорее всего, – кивнула она. – Ну там так. Некий мужик собирается устраиваться дворником в крупную преуспевающую компьютерную корпорацию. Хай-тек, высокие технологии, все дела. Приносит резюме, проходит собеседование, стресс-тест, все как положено. Наконец в отделе кадров ему радостно сообщают: «Поздравляем, вы приняты! Только вот оставьте нам свой мобильный номер, емейл и адрес в социальной сети для обмена фотографиями. Задания о графике работы будете получать посредством электронной почты, а результаты своей профессиональной деятельности будете снимать на смартфон и выкладывайте в Сеть. На смартфон также будете принимать экстренные указания администрации». – «Знаете, – сознается мужик, – но электронной почты-то у меня и нет. Компьютер тоже отсутствует. Не говоря уж о смартфонах и всем прочем. Даже мобильник давно устарел: я просто не могу позволить себе новый». – «Извините, – отвечают ему в отделе кадров, – но в таком случае мы не можем вас трудоустроить! К нашему великому сожалению, вас не существует виртуально, а оперативная связь с сотрудниками реализуется у нас посредством гаджетов. Координирование эффективной работы – один из наших ключевых принципов». Делать нечего, несостоявшийся дворник уходит и принимается тяжко думать, как бы заработать на компьютер и смартфон. В кармане всего тридцать баксов. Тогда на ближайшем рынке мужик, потратив последние деньги, покупает десять фунтов орехов, выходит на оживленный проспект и, пока его еще не прогнал полицейский, распродает «вкусный, полезный, экологически чистый продукт, не содержащий ГМО». За пару часов стартовый капитал вырастает у него раза в два, а к вечеру – раз в десять. Тут мужик соображает, что с подобными темпами можно жить не только без компьютера, но и без всей этой компьютерной компании, да и вообще без работодателя. Долго ли, коротко ли – проходит время. Мужик покупает машину, нанимает сотрудников, открывает ларек, затем маленький магазин, а лет через пять становится владельцем крупной торговой сети. И вот заключает он с поставщиком очередной контракт, а партнер просит его оставить e-mail для новых выгодных предложений. Мужик, как и прежде, говорит, что ни электронной почты, ни компьютера у него нет. «Поразительно! – удивляется поставщик, – такой солидный бизнес, а у вас даже персонального компьютера нет! Чего бы вы достигли, если б он у вас имелся?!» – «Чего бы достиг? – весело переспрашивает бизнесмен. – Наверное, работал бы сейчас дворником в компьютерной корпорации…»

Я вежливо и невесело рассмеялся. С некоторым запозданием мне сделалось страшно. Психологи уверяют, что, если совершать разные пугающие вещи, вы станете счастливее от этого. Сомневаюсь что-то. По-моему, как раз наоборот. Не раз убеждался. Вдруг поехала крыша? Ну не живут в наших краях такие волшебно-красивые женщины. Не бывают. Нет, не совсем так. Бывают, конечно, но где-нибудь там, на страницах глянцевых гламурных журналов, в лимузинах, на подиумах, в дорогущих ресторанах и на шикарных приемах в компании олигархов. Обработанные персональными визажистами, отредактированные личными косметологами и вылизанные фотошопом, они обитают в ином – параллельном мире, куда вход таким, как я, заказан. А здесь? Во вполне заурядном московском кабаке? Да еще за одним со мной столиком? Точно расстройство психики. Причем – у меня персонально. Конечно, я отлично понимал, что мозг любит играть с порождаемым им самим сознанием в странные игры. Более того, я прекрасно знал, как это иногда случается – имел несчастье лично наблюдать таких людей. Даже пытался дружить с ними, наивно полагая, что теплые отношения помогут успокоить ушедшее вразнос сознание. Какая глупость. Если верить Википедии, психоз – «явное нарушение психической деятельности, при котором психические реакции грубо противоречат реальности, что отражается в расстройстве восприятия этого мира и дезорганизации поведения». Я читал разные книги и солидные труды на эти темы. Одна беда – ни одна из энциклопедий, книг и статей так и не поясняла, что делать самому больному. Как быть? Тем более что все в один голос уверяют: пациент железобетонно убежден в своей правоте. Как отличить галлюцинацию от действительности? Не надавливать же на один глаз, как это пытался делать персонаж одной из повестей братьев Стругацких. Так что, идти сдаваться психиатрам? Это я когда-то уже проходил, причем зря: ничего интересного для себя врачи не обнаружили. Не обращать внимания на все странное и необычное, априори считая всякое видимое мною проявлением болезни? Проще сказать, чем сделать. Главный герой американского кино A Beautiful Mind: The Life of Mathematical Genius and Nobel Laureate John Nash, реальный прототип которого и в самом деле существовал на земле, научился усилием воли и собственного интеллекта подавлять свою шизофрению, «просто» перестав обращать внимание на проявление болезни. Это, пожалуй, единственное, что роднит фильм с действительной биографией Джона Форбса Нэша-младшего, блестящего математика-шизофреника, имя которого было использовано авторами фильма. Наверное, только прекрасный ум Джона Нэша сумел справиться с этой болезнью. Скорее всего, то был единственный случай среди обладателей нобелевских премий. На то он и гений. А я – так, погулять вышел. Одно лишь успокаивало: если верить многочисленным воспоминаниям психически двинутых, а также мемуарам добрых докторов-психиатров, все умственно больные уверены в истинности происходящего. Не сомневаются в реальности собственных галлюцинаций. Да как можно сомневаться, если вот он – черт, рядом сидит! Еще и ухмыляется, паразит, а вы говорите – привиделось! А я вот что-то усомнился в своей адекватности. Надо бы проверить материальность этой чернокожей красотки, но как? Проблема, скажем, философского свойства. Если это мне только видится, то и проверка будет такой же недостоверной. Об этом казусе много где писали и говорили, но надежного рецепта так, по-моему, и не придумали. Я, во всяком случае, такого не знаю. Разве что принять какой-нибудь препарат, гарантированно отключающий галлюцинации. Кстати – вариант, и даже знаю, кажется, у кого можно достать… правда, голова станет как ватная. Некоторое время плохо соображать будет. Зато внутренняя моя действительность придет в соответствие с реальностью объективной. Да, еще есть простой способ. Пригласить настоящего, хорошо проверенного свидетеля, и если подтвердит…

В результате этих дум я взял мобильник и сказал своей собеседнице:

– Извини, пожалуйста, надо срочно позвонить. Это недолго, а то никогда потом себе не прощу.

Конечно, можно было притвориться, что приспичило в туалет, и позвонить оттуда, но я предпочитаю не врать без особо острой на то необходимости.

– Звони, – махнула рукой девушка, – время у нас пока имеется.

Я встал из-за столика, отошел в сторонку и воспользовался одним из надежных и проверенных контактов.

– Стелла? – вопросительно сказал я, когда там ответили. – Это я, привет.

– Привет! Как дела? – шаблонно ответила Стелла.

– Говорить можешь? У тебя время сейчас есть?

– Смотря сколько, для чего и для кого, – предупредительно уточнила бывшая подруга. – Но говорить могу.

– Только не сердись. Мне помощь твоя нужна. Очень!

– Да? Опять? Кто бы сомневался. Вот опять… Только и звонишь, когда помощь нужна. Нет чтобы так – просто. В ресторан по-дружески пригласить, в кино, в театр, на выставку… ты мне, кстати, много чего задолжал.

– У тебя, вообще-то, муж есть, по театрам и выставкам путешествовать. А вот в кафе…

– Так чего тебе от меня надо? – резко переспросила Стелла. Ее интонация изменилась, а речь стала вызывающей, конкретной и обстоятельной. Упоминание о муже произвело нехороший эффект.

– Заведение «Тихий омут» знаешь? – спросил я, стараясь говорить как можно более спокойным голосом.

– Знаю, и что с того? Хочешь меня туда пригласить?

– Не совсем… – замялся я. – Вернее, так: не могла бы ты туда приехать прямо сейчас и подойти к столику, где я буду сидеть? Я в дальнем углу около окна. Подойдешь, мы перебросимся парой слов, и ты сразу же уйдешь. Я потом отработаю или возмещу убытки, в общем – что скажешь, то и сделаю.

– Ты что, охренел? Но, похоже, тебя действительно приперло… Заинтриговал даже. Мне сейчас, конечно, неудобно, но ехать недалеко… ладно, уговорил, – как-то подозрительно быстро и на удивление легко согласилась Стелла. – Интересно же, чего ты там в этот раз удумал. Но потом ты будешь мне еще и за это должен!

– Естественно, я же обещал.

– Ладно, жди. Дальний столик, говоришь? Скоро буду. Что я должна сказать?

– Да что угодно, всего пару слов! Главное – приезжай.

Стелла отключилась, а я вернулся за столик. Моя прекрасная чернокожая собеседница будто бы даже и не обратила внимания на короткую отлучку. Мы взяли еще пива, на сей раз хорошего, темного, сваренного, как было написано в меню, «по одной из старинных рецептур». Каких именно рецептур, я так и не удосужился выяснить, но то, что нам принесли, оказалось отменного качества. Резковатое, слегка горькое, сладковатое, но с вяжущим привкусом превосходное немецкое пиво. Волшебный напиток. Вот только подобные напитки недолго действуют и имеют весьма неприятный побочный эффект…

– Вообще, – как ни в чем не бывало продолжила она, – последнее время все чаще думаю: а вот если у кого-то из смертных чего-либо нет, то, может, оно им и не нужно?

– Это ты о чем? – спросил я. Поскольку она обратилась ко мне на «ты», я отвечал тем же.

– Да так – просто. Обстановка к мыслям располагает.

– Ты не знаешь, где научиться гадать на картах? – вдруг неожиданно для самого себя брякнул я, чтобы сбить с толку таким вопросом, а главное – потянуть время до появления Стеллы. – Почему-то кажется, что ты умеешь. А то никто не соглашается. Профессиональным гадателем становиться не собираюсь, только бы сам принцип понять.

– Принцип прост. Раскладываешь, смотришь и толкуешь. У каждой карты есть значение, кроме того, некоторые сочетания имеют отдельные смыслы. Еще важна очередность карты, какой по счету из колоды ее вынул. Если у тебя Таро, то существенно само положение – прямое или перевернутое. Естественно, надо знать толкования и роли всех карт и их сочетаний. Если не знаешь классических толкований, придумай собственные, запомни и потом неукоснительно эти свои правила соблюдай. Почитай руководства, тоже полезно. Их много разных написали. Все.

– Это я более-менее понимаю. Но все в один голос уверяют, что учиться картам по книжкам бесполезно. Надо, чтобы тренировал мастер. Причем не на словах, а на деле.

– Никогда подобными глупостями не занималась. Для чего тебе?

– Надо. Для дела. Я пишу одну книжку, и там второстепенным персонажем проходит некая гадалка. Чтобы верно все отразить и осмыслить, хочу научиться сам. Сколько раз уже пробовал, – бесполезно. Не везло с учителями, хоть ты тресни.

– Ты писатель? – зачем-то спросила она.

– Да ну, какой из меня писатель…

– Самокритично! Но все-таки не каждый способен написать хотя бы один законченный и удобоваримый роман. А у тебя напечатано больше десятка…

«Все мы лицемеры, хоть и стараемся это скрыть, а гордыня – наш любимый грех», – подумал я, а вслух спросил:

– Ты меня знаешь?

– Нашлись люди, просветили. У тебя действительно особо извращенная форма гордыни, и лицемерие тут совершенно ни при чем. Зачем тебе оно надо?

– Ну так, чтобы было… – обалдело сказал я, гадая, как это ей удалось прочитать мои мысли. – Издали несколько книжек, пишу что-то понемногу… но мне это занятие важно для благополучия собственного сознания, и вообще…

– Сейчас делаешь что-нибудь этакое? Что-нибудь пишешь?

– Пока идет предпечатная подготовка уже законченной книги, начал новый литературный проект. Хочу, знаешь ли, поведать о вещах, которые хорошо известны мне, но мало кому еще. А кое-что из того, о чем намереваюсь рассказать, не знает никто. Но вообще, по-моему, с «литературой» пора завязывать. Совсем с работой закрутился, а это вредно – возникает некий творческий застой, что может привести ко всяким нехорошим последствиям. В результате эту новую книжку только до половины дописал. Идея нравится, и будет жалко, если уйдет в помойку. Сколько раз уже было: что-то не так заладится – и в мусор. Если на одном дыхании не пишется, лучше вообще ничего не делать. Или правкой заниматься, когда есть что править. Говорят, что существуют девять вещей, что следует держать в тайне: собственный возраст, личное состояние, проблемы в семье, исповедуемую религию, состав принимаемых лекарств, любовные связи, подарки, почет и бесчестье. Я бы еще добавил – «и свои увлечения». Никакой потом от них пользы, лишь послевкусие, как от некачественного пива…

– Путано излагаешь. Сумбурно.

– Погоди, – спросил я, – а для чего тебе вообще понадобилось что-то там про меня узнавать?

– Скоро объясню, если не поймешь к тому времени.

И тут я, сам того не ожидая, вдруг задал обычный для любого не очень удачливого литератора вопрос:

– А ты что-нибудь мое читала?

– Читала, представь себе. Причем все, что ты написал, – криво усмехнувшись, кивнула она. – Но не в восторге, если честно. Рецепт приготовления твоих книг прост. Берем холостого или разведенного мужчину. Не красавца, но в общем симпатичного, без вредных привычек и особо пагубных пристрастий. Одинокого героя с душевными терзаниями, поиском гармонии между собой и окружающим миром. Человека, в судьбе которого непременно была какая-то тайна. Добавляем к нему женщину, что всегда готова ему помочь. Прибавляем немного музыки, книг, городских кафе, хороших напитков и домашних обедов с описаниями их приготовления. Еще приправим все это сценами секса, весьма опрятными, но при этом очень реалистичными. Подольем немного насилия по вкусу. Украсим мемуарами прошлого и воспоминаниями второстепенных персонажей. Еще не помешает пары бокалов хереса для общего настроения, и вот – книга готова. Но это – рецепт не только твоей книги. Я еще много таких знаю и здесь, и за рубежом.

Некоторое время я промолчал, потрясенный столь точной и безжалостной оценкой своих творений. Поскольку встретились мы только что, никто из нас дальнейшего продолжения знакомства вроде бы не предполагал. А там – кто его знает, мало ли что… надо быть готовым ко всему, как сказал глава Генштаба Киргизии. Моя собеседница, казалось, пребывала в рассеянном состоянии сознания. Возможно, она о чем-то напряженно думала, а болтовню со мной использовала в качестве некоего фона для своих мыслей. Ее украшения хорошо сочетались с темной кожей, с необычным лицом, а жесткие черные волосы торчали в разные стороны, словно иглы морского ежа. Вероятно, она в действительности была музыкантом, а сейчас просто отдыхала. В результате у нас возник один из тех ничего не значащих и ни к чему не обязывающих пивных разговоров, при которых случайные собеседники убеждены – больше никогда не увидятся и последствий беседа не возымеет.

– Чего-то не понимаю… Чем вызван такой интерес в моей личности? – наконец-то спросил я. Давно уже надо было, да все тянул и тянул.

– Сейчас поймешь… – Повисла длинная пауза.

– Ну и?.. – не выдержав, снова спросил я, рассчитывая на убедительные объяснения. – Как, интересно, я должен что-то понять? Не телепат.

– Видишь ли… Клиентов сейчас у тебя нет, без работы ты долго не протянешь, на свои литературные гонорары особо не рассчитывай. Разговоры о работе отставь. Я хочу предложить не работу, а дело. Для тебя очень выгодное и важное, кстати.

– Важное дело? – удивился я, сделав хороший глоток пива. – Какое?

– Тебе придется оживить свои старые контакты в мире коллекционеров, галеристов и музейщиков, – пояснила моя чернокожая собеседница. – Перед нами стоят две цели: один эксцентричный коллекционер с его коллекцией и Музей Богов. В музее нужно ликвидировать одну фигуру. Разбить на мелкие кусочки. Как это осуществить, – сам придумай. Про коллекционера и его коллекцию я тебе потом расскажу, а вот Музей Богов…

Глава 5, в которой главный герой узнает, что в Тихом омуте черти водятся

– Музей Богов, говоришь? – невежливо перебил я.

Музей Богов, он же «Эстакмис»… вот ведь как оно бывает. Сегодня утром я о нем уже вспоминал после прочтения коротенькой заметки на каком-то новостном сайте: «В ближайшую субботу исполняется ровно год, как открыт уникальный музей – „Эстакмис“: коллекционное собрание ушедшего от нас полтора года назад А. В. Эргадова, известного бизнесмена и мецената. Основу музея составила личная коллекция, что Александр Викторович собирал практически всю свою сознательную жизнь. Адрес музея: Нижний Золотильный переулок, дом 7». Год назад я даже не подозревал о таком. Только недавно узнал его историю, неотделимую от биографии основателя. Узнал случайно, да и то в общих чертах.

Вообще-то предложение выгодного дела упало на подготовленную почву. К тому моменту уже окончательно надоело, что по мере роста курса доллара личные доходы у меня вообще не растут. Наоборот – сокращаются. Я стал беднее в два раза, по сравнению со временем до всем известных событий, вот и решил: пора что-то предпринять. Два дня потратил на поиск дополнительного заработка в интернете без вложений, но не нашел ничего полезного. Везде сплошной лохотрон и разнообразные семинары на темы «как быстро заработать много денег». Занятия, разумеется, платные. Тоже лохотрон, лишь слегка замаскированный. В жизни чего-то перестало хватать. Чувство полноты в мироощущении всякого современного человека весьма значимая составляющая. Достичь ее можно путями разными, начиная с полетов в небе и дальних странствий и заканчивая постоянной покупкой карнавальных масок, маскарадных костюмов и аксессуаров к ним. В частности, последний из перечисленных способов является изящным методом украшения будней и устранения скучности бытия. Кому интересно, тому понравится. Мне не очень.

– Музей Богов, говоришь? А это дело твое… оно очень важное?

– Для кого? – занудно начал уточнять я. – Тут недавно задали вопрос, что, мол, для тебя самое важное? Задумался почему-то. Начал мысленно перебирать, что же это такое могло быть. К своему ужасу, осознал, что ничего. Меня это откровенно подкосило и выбило из колеи. Может, просто загоняюсь и не вижу чего-то? Но мысль действительно пугает. У меня за душой нет ничего.

– О, привет! – послышался знакомый голос. Рядом с нашим столиком стояла Стелла. Одета она была в темно-серые, почти черные штаны-облипушки и какую-то воздушную кофточку стального цвета с мелкими блестящими искорками. – И ты тут?

– Стелла! – с искренней радостью воскликнул я, поскольку перестал надеяться, что она когда-нибудь придет. Моя прежняя любовь добиралась сюда минут двадцать. – Ты здесь как? – на сей раз уже фальшиво удивился я.

– А так. Ехала вот мимо и заскочила барменше долг вернуть. Увидела тебя и решила поздороваться. Ладно, мне бежать надо, извини. Машина в неположенном месте припаркована, оштрафуют еще. Позвони как-нибудь потом.

Стелла стремительно ушла, а я задумался. Она никак не отреагировала на присутствие экзотической красотки. Даже не взглянула. Дурной признак. Очень дурной.

Тем временем работа в баре кипела, барменша крутилась как заведенная. Гости приходили и уходили, подвыпившие клиенты сталкивались друг с другом за стойкой и, не сойдясь характерами, грозили нарушить нормальную работу кабака. Как я уже говорил, вечер и не думал заканчиваться – просто в момент моего тут появления все выглядело именно так, будто скоро закрытие. Но – нет. Постепенно народу прибавилось, все столики оказались заняты и в зале образовался характерный звуковой фон, вызванный смешением массы голосов.

Тут поступила эсэмэска от Стеллы: «Выйди, я тут, перед входом».

Я извинился перед своей собеседницей, встал из-за столика, подошел к выходу, дал охраннику в залог свои водительские права и вылез на крылечко. Стелла ждала.

– Слушай, – сразу напустилась бывшая подруга, – где ты эту топ-модель подцепил?

«Ну, слава богам, – подумал я, – значит, никакая не галлюцинация».

– Это совсем не то, что ты думаешь, – как идиот стал мямлить я. – Здесь чисто деловое знакомство.

– Ага, я так и поняла, – осклабилась Стелла. – Ты там поаккуратнее, смотри, с такими деловыми знакомствами. От меня-то чего хотел?

– Что думаешь об этой девушке?

– Я что думаю?! Да ничего! Сам думай, ты уже большой мальчик. А лучше всего – ничего не думай, а беги от нее как можно дальше. Со всех ног, мало ли что. Это я так думаю. Ладно, смотри у меня! За это ты мне будешь должен один вечер в ресторане. Пойду, действительно некогда. Удачи!

И она убежала уже окончательно, а я вернулся в зал.

Будучи под впечатлением от короткого, но эмоционального разговора со Стеллой, чуть не забыл у охранника свой документ, но бдительный страж порядка сам возвратил карточку. Только я сел за столик и начал собираться с мыслями, как вдруг гомон в зале пропал будто по волшебству. Все стихло, и зазвучал рояль. За инструментом оказался лысый упитанный мужчина с пухлыми руками, заросшими редкой черной шерстью. Я и забыл совсем, что сегодня пятница и положен вечер живой музыки. На маленькой угловой сцене появилась очень молодая худенькая исполнительница в майке и линялых джинсах с аккуратными прорехами на коленках. Выдержав паузу, девушка проникновенно запела хрипловатым негромким голосом.

Стихи были хорошие, давно знакомые, музыка тоже, но меня вдруг неудержимо потянуло в сон: не то от песни, не то от общей усталости. «А девочка-то симпатичная, – подумал я засыпающим мозгом. – Ну и что, что поет на чужие стихи? Так все делают. Может, специальное разрешение имеется?»

– Э! Ты еще здесь? – возвратила в реальность моя собеседница. – Не спи, замерзнешь!

– Что? А, да, по поводу нашего разговора, – наконец завершил я начатую ранее глубокую мысль, как только песня закончилась. – Понимаешь, у меня за душой нет ничего такого, чем можно было бы дорожить.

– Полагаю, что здесь ты не вполне прав, – возразила чернокожая девушка. – Ты просто плохо подумал. Если в данный момент ты один, то не потому, что никому не нужен, а потому, что тебе все равно, кто рядом с тобой. Сделай лицо попроще и поразмысли хорошенько. Тихо и не торопясь, тогда все придет к ясности. Что подумаешь, если тебя на две недели запрут в четырех стенах, причем без всякой гарантии на освобождение в живом виде? Или как тебе понравится, если твоему приятелю кто-то перережет японским мечом горло, а тебя же потом и обвинят в его убийстве? Что, перекосило? Дурные воспоминания полезли? Тогда еще о самочувствии. О твоем. Вспомни ощущения нормального человека, находящегося в отделении психиатрической клиники среди разных дебилов, алкоголиков, наркоманов и сумасшедших? Вспомнил? Так что не говори, что нечего терять. Не надо. Тебе нужен здоровый организм, физически и психически. А еще важно отсутствие юридических проблем, чтобы не было долгов: как материальных, так и моральных, как внешних, так и внутренних.

Крыть было нечем, спорить бессмысленно, и я кивнул:

– Ну, если на все это посмотреть так…

– Именно так! – перебила она меня. – Я уже и не говорю о твоем собственном самочувствии, тут и так все понятно.

– Ну да. И воды испить, и в сортир вовремя сходить тоже весьма важно, – пояснил я свою мысль. – И коммуналку лучше оплачивать, долги в срок отдавать. Я просто хочу сказать, что у меня нет крутой работы, делать которую было бы удовольствие, а не жизненная необходимость. Нет увлечения, ради которого не пожалел бы целого отпуска, нет человека, для которого стоило бы жить. Я не содержу семью. У меня сейчас нет постоянной девушки. Ни жены, ни детей. Нет и вряд ли когда будут. Причем главная беда состоит в том, что я сам давно уже не хочу ничего из вышеперечисленного.

– То есть ты можешь прямо так сразу сменить обстановку, образ существования или перебраться туда, где тебе все покажется новым и интересным?

Вот опять. Почему-то все мои знакомые и малознакомые крепко убеждены, что я любопытен до крайности, легок на подъем и жаден до всего нового, удивительного и необычного. Ладно, не будем разрушать сей устоявшийся стереотип. Однако в реальности я консерватор, каких мало. Собственным существованием доволен. Будь моя воля, навсегда сохранял бы жизнь такой, какая она есть.

– Сменить обстановку? – переспросил я, будто герой сериалов для домохозяек. – Легко. В любой момент могу бросить все, и при этом не возникнет каких-либо катастрофических последствий. Хоть на Луну переселиться при условии, что там хорошая связь, надежный интернет и лучшие жилищные условия. Причем важно, чтобы не надо было далеко за пропитанием ходить. Но все-таки нужен какой-нибудь эффектный стимул. Толчок. Я же ко всему прочему очень инертен и малоподвижен. Держаться мне не за что, но и бежать ни от чего тоже не хочется.

– А как ты отнесешься к предложению, – не отставала моя собеседница, – которое перевернуло бы всю твою жизнь? Пусть и временно? К занятию, что сделает твое присутствие в этом мире содержательным и интересным? Чтобы существование твое стало полно неожиданностей?

Сколько раз уже мне говорили подобные слова и делали похожие предложения. Ну, не совсем такие, но по смыслу очень сходные. Иногда я соглашался, иногда отказывался, но в первом случае всегда возникала какая-нибудь проблема. Гадость какая-нибудь возникала. И хорошо еще, если легкое неудобство, скрашиваемое свежестью новых впечатлений, а то такая мерзость вместе с такими ощущениями, без которых вполне можно бы и обойтись.

– Хочешь сделать мое присутствие в этом мире полным неожиданностей? – опять переспросил я, когда реплика завершилась. – Отказался бы я от такого дела. Я же консерватор, если честно. Лютый социофоб и одиночка. Лентяй и зануда. Укорененный малоподвижный обыватель и без серьезной причины ничего менять не стану. Не хочу. Хватит, набегался в свое время, а моя теперешняя жизнь и так достаточно богата событиями, эмоционально содержательна и интересна. Более того, я бы не отказался, если б кто-нибудь поубавил содержательности и интересности в этой реальности. Чтобы изменить способ нынешнего существования, мне нужен доказательный повод и весьма убедительный стимул.

В этот момент у барной стойки завязались события, достойные крутого ковбойского боевика или детективного триллера. Пока охранник выталкивал какого-то полупьяного грубияна, что приставал ко всем девушкам подряд и чуть было не устроил потасовку, в другом конце бара одна из девиц в порыве гнева треснула своего молодого человека бутылкой по голове. Бутылка разбилась, парень упал мордой об стол. Прибежали двое охранников, вызвали скорую, а девушку куда-то увели. Относительный порядок был восстановлен.

– Стимул? – усмехнулась моя собеседница. – Будет тебе стимул, причем вполне доказательный. Кстати, знаешь, что означает слово «стимул»? Это острый металлический наконечник на шесте, которым погоняли вола, запряженного в повозку. Ну это ладно, к делу отношения не имеет. Вот смотри, что я сейчас покажу. Выбери любого из гостей этого милого местечка и ткни в него пальцем, только незаметно для окружающих ткни. Кого хочешь, лишь бы вел себя вызывающе. Сейчас тут есть из кого выбирать. Чем скандальнее окажется посетитель, тем лучше.

Я немного подумал и остановил внимание на одиноком хаме, что активно донимал соседей и, похоже, уже как следует надрался.

– Вон того парня видишь? – спросил я. – Нахальный такой? Его охранники скоро уже выведут. Пристает ко всем, неадекватен, выглядит противно. Годится? Вот его.

– Стриженный под ежик, с тухлым взглядом и нездоровым выражением лица? Прекрасный объект. А теперь давай наблюдай.

С этими словами моя собеседница встала и неторопливо подошла к проблемному посетителю. Двигалась она удивительно грациозно и красиво, прямо-таки с королевской осанкой. Я не слышал, о чем там шла речь, но через минуту они уже мирно беседовали, как закадычные приятели. Более того, выбранный мною тип вдруг напрочь утратил противность и стал похож на нормального человека, даже «нездоровое выражение лица» куда-то пропало. Потом парень поднялся из-за стола, вежливо расплатился и что-то сказал официанту. Тот с удивлением взглянул на этого посетителя и кивнул в ответ. Посетитель подошел к стойке, что-то передал удивленной барменше и молча ушел. Затем моя неожиданная собеседница подошла к другому скандалисту, к тому самому, что ранее уже выталкивался охранниками, а теперь силился проникнуть обратно. Девушка что-то тихо сказала главному стражу порядка. Тот с сомнением пожал плечами, но бузотера пропустил. Девушка опять поговорила с ним, проделала какие-то мелкие жесты пальцами, и бывший дебошир самолично расплатился с подошедшим официантом, галантно раскланялся и покинул помещение.

После этого девушка вернулась за наш столик.

– Видел? – насмешливо спросила она.

– Потрясающе! – восхитился я. – Оба расплатились, извинились и вежливо нас покинули. Как это ты так с ними? Это что, нейролингвистическое программирование? Какой-нибудь особый гипноз?

– А вот. Уметь надо. Но никаких гипнозов, все проще и намного страшнее.

– Научи, а? Я согласен даже платные уроки брать.

– Повторяешься. Это из области практически невозможного. Совершенно бессмысленно, может, даже вредно для твоего здоровья. Впрочем, если ты научишься так, то это будешь уже не ты.

– Это как это? А почему вредно?

– А потому. Научить тебя так у меня вряд ли когда получится… но ладно. Уговорил. Кое-что в этом направлении сделать все-таки можно. Только тебе придется отказаться от некоторых устоявшихся привычек и испытать многочисленные неудобства. Говорю же, что в определенной степени это вредно. Понимаешь, принято считать, что привычки к чему-либо формируются у людей примерно за месяц. Если хочешь завести обыкновение делать нечто новое, это потребует сосредоточенности и целенаправленности. Поэтому тренинг стоит продолжать как минимум в течение трех десятков дней, дабы результат сделался заметен. Это для начала. Да, будет нелегко. Чтобы решить, нужно ли ввязываться во все это, определись, кем хочешь быть через пару лет и какие привычки для этого понадобятся. Вот тогда и приступим. Но если начнем, уверяю тебя, жизнь твоя существенно изменится в нужную сторону.

– В сторону? В какую?

– Это уж от тебя зависит.

– Тогда, может, начнем прямо сейчас?

На секунду она задумалась, а потом сказала:

– Можно. Pourquoi pas? Почему бы и нет? Но я бы рекомендовала подумать, и, пока будешь размышлять, надо обсудить договорную сторону наших вероятных отношений. Возможно, тебе все-таки придется на меня работать, а делать это вслепую, не зная правил игры, что, кому и скока, неудобно, прямо скажем.

– Ну да, я же сам предложил. Стоп! А что ты имеешь в виду?

– Если кратко, то тебе придется вникнуть в мир коллекционеров и найти одного человека. Какого именно, я сейчас объясню…

И она объяснила. А потом кратко и доходчиво озвучила материальную сторону наших возможных деловых отношений, и я, немного подумав, согласился. Очень уж впечатлила та легкость, с которой моя собеседница манипулировала людьми. Я вполне отдавал себе отчет, что сам становлюсь объектом подобных манипуляций, но на эту тему у меня уже имелись свои соображения. Про ее внешность я уже и не говорю.

– Так это ты?.. – я начал было озвучивать мысль, давно уже пришедшую мне на ум.

– Это я, да, – рассмеялась красотка. – Заказчица. Думала, ты давно уже догадался. Контакт твой мне Арина дала. Должна же я была сначала своими глазами убедиться, who is doer. Посмотреть на того, кто собирается браться за нужное мне дело. Мне тоже не всякий смертный подходит.

– Почему-то я сначала решил, что заказчик – почтенный пожилой мужчина.

– Ты разочарован? Кстати, я тоже представляла тебя иначе.

– Интересно, как? – спросил я, примерно зная ответ.

– Помоложе, если честно.

– Это все говорят, – кисло усмехнулся я. – У меня молодой психологический возраст.

– А вот это как раз таки плохо, – вдруг сказала девушка. – Возраст должен соответствовать. Вообще-то мне Арина очень тебя советовала, а ее словам можно верить.

– Арина, которая… из Питера?

– Она самая. Ну ты понял, о ком я. Говорит – справишься. Предупредила, что ты не без некоторых чудачеств и закидонов, что работать с тобой – занятие очень на любителя, но сделаешь, причем в обозримые сроки.

– Честно говоря, пока я даже не знаю, с какого конца ухватиться и с чего начать. Я же совсем незнаком с этим музейным миром, ничего не знаю…

– Об этом она тоже говорила, что вначале будешь ныть. Пока, кстати, время терпит. Можешь неторопливо осмотреться, полазить везде, потрогать, так сказать. Воскреси свои старые коллекционерские знакомства, они могут пригодиться. А я чем могу, помогу, на вопросы отвечу.

– На все?

– На которые смогу. Врать не буду, не мой стиль. Так ты будешь исполнять мой заказ? Мне показалось, что уже договорились в процессе переписки? Будешь искать нужного мне человека? Но одним только его именем ты не отделаешься, как тогда – с Ариной.

Сразу же вспомнилась старая история. Арина – петербургская колдунья, вот так же просила меня найти одного злополучного типа. А я схалтурил. Вместо поисков предоставил уже имеющиеся у меня сведения, не особо беспокоясь о том, что ничего полезного эти данные не несут.

За это время певица на сцене исполнила еще несколько тихих песен. Радовало, что песни оказались недлинными, а интервалы между ними были продолжительными.

– Я говорил, нет? В последнее время как-то все плохо получается. Это что, уже необратимые изменения у меня? Выгорание или что?

– Да нет, тебе надо расслабиться и обновить жизнь.

– Это как это? – спросил я. Не знаю почему, но работать на чернокожую красотку мне вдруг резко расхотелось.

– Очень просто. Веди себя так, будто представляешь идеального себя. Отпусти несчастливое прошлое, почаще вспоминай счастливые моменты, перестань жаловаться и сетовать на всякие проблемы, приступай к их практическому решению. А уж потом приступишь к искоренению причин.

– К искоренению? А каким образом можно что-то там «отпустить», если эти проблемы не решаются в принципе?

– Даже в этом случае кое-что сделать все-таки можно. Наслаждайся текущим моментом. Остановись. Посмотри вокруг и поблагодари судьбу за то приятное, что у тебя отыщется в данный момент, поэтому научись получать удовольствие от мелочей. От чашечки утреннего кофе, от пятнадцатиминутного дневного сна, от приятного разговора с дорогим человеком. Все это может происходить незаметно, между делами, но попытайся уделять внимание всем этим мелким, но таким приятным эпизодам. Но для начала постарайся разобраться со старыми ботинками, сменить стрижку, повседневную одежду, работу, квартиру или на то, что уже есть как-нибудь по-другому взглянуть.

– Взглянуть по-другому? – снова повторил я последние слова реплики собеседника. Вообще-то такая манера – дурная прилипчивая привычка, но многочисленные сериалы и ситкомы постоянно упражняют и тренируют нас в этом направлении. – А существует более четкий алгоритм таких действий?

– Конечно. Начни, как я уже говорила, с одежды и обуви. Оставь себе лишь любимое и необходимое. Такие вещи придают уверенности в себе: они и сидят как-то лучше, и чувствуешь себя в них как-то особенно, причем это ощущение передается окружающим. Вещи, при ношении которых испытываешь физический дискомфорт или с которыми связаны неприятные воспоминания, должны быть безжалостно изъяты из употребления, из твоего жилища. Держи гардероб в порядке. Развесь одежду по цвету или по стилю, не устраивай завалы, не оставляй барахло на спинках стульев, вовремя отправляй в стирку.

– Только так и никак иначе?

– Да! Но есть вариант. Начни с приведения в норму внешнего вида своего жилища. Твой дом – не только твоя крепость, это продолжение тебя самого, твое отражение, если хочешь. Первым делом займись собственным жильем. Когда дом содержится в чистоте и порядке, то и разум приходит в норму, да и дела налаживаются. Побыстрее выкинь все лишнее, избавься от ненужного. Любовь к хламу – тонкий намек на толстое обстоятельство: ты сильно привязан к прошлому и оно тебя тормозит. Когда дом заполнен вещами, которые ты любишь или которыми часто пользуешься, они заряжают энергией, а завалы малоиспользуемого хлама, наоборот, оказывают сильное отрицательное влияние на мысли, парализуют волю и сковывают сознание. Поэтому – больше выбрасывай…

Она говорила и говорила, а я все думал, перемалывая в мозгу услышанные слова. Тем временем певица на маленькой сцене под звуки пианино исполняла очередную душещипательную песню.

Естественно, я понимал, что мною манипулируют, причем в открытую. Конечно, манипуляторы, грубо нарушающие наши границы, не уважают и не признают прав на собственное пространство и мнение. Но только я сам и никто другой ответственен за свою жизнь. Тем более когда манипулятор является потенциальным работодателем.

– В первую очередь, – продолжала прекрасная незнакомка, – в мусорный бак должна попасть надколотая и треснувшая посуда, зеркала с какими-либо дефектами, старые засохшие авторучки. Сломанные электроприборы – немедленно починить или выкинуть. Изгнанию подлежат книги, что были куплены случайно, которыми никогда не пользовались, или те, что уже не будешь перечитывать в бумажном виде. Если книга кем-то подарена, а тебе не нужна, – расстанься с ней. Не цепляйся за старый хлам! Хочешь положительных изменений, – освободи для них место, понял?

– Понял. Так что, я тебе все-таки подхожу? – наконец спросил я. – Несмотря на?

– Вполне. А то чего бы я тут с тобой языком молола? Но дело опасное. Сейчас расскажу все подробно, а ты хорошенько подумай, будешь работать на меня или нет. Времени осталось до следующей ночи, а после уже нельзя отказаться будет. Как говорит чужая мудрость, «боишься – не делай, делаешь – не бойся, а сделал – не сожалей». Итак, к делу?

– К делу, – эхом согласился я, но решил уточнить: – Но мне показалось из всего здесь увиденного, что ты и сама прекрасно можешь постоять за себя.

– Это – да, но мне нужен человек-посредник, умеющий хорошо ладить с компьютерным миром. Текстовая информация, изображения, данные. Адреса, пароли, явки. Со всем этим иногда возникают проблемы, да и времени сейчас почти не осталось. Так вот, слушай…

Глава 6, в которой добавляются недостающие штрихи к портрету главного героя

– …Так вот, слушай, – повторила моя непостижимая темнокожая собеседница. – Недавно погиб консьерж, вернее – студент, подрабатывающий ночным консьержем в жилом доме, а одновременно с ним при странных обстоятельствах погибла его жена, что работала смотрителем в Музее Богов. О нем я уже много чего сообщила тебе в процессе нашей переписки. Этот «Эстакмис», все знают, нынче стал модным местом. А кафе внизу вообще теперь культовое заведение. Надо бы нам с тобой сходить туда, я там кое-что интересное покажу. Рассказывать долго и недостоверно, зато посмотреть – самое то получится.

Тем временем в баре, где мы сидели с моей неожиданной собеседницей, все развивалось согласно общему порядку вещей. Нас будто не стало, никто не обращал внимания на нас, словно бы не видел. А может, и правда не видел.

– Но ты так и не ответила, почему я? – не понимал я. – Зачем ты выбрала именно меня?

– Посоветовали. Навела кое-какие справки, вот и вышла на адрес. И потом, ты лучше всего подходишь для такой работы. Начнем с твоего характера. Это сейчас ты малоподвижный консерватор. Но насколько я поняла, в экстремальных ситуациях непредсказуемая личность, которую тянет на всякие приключения, а смена твоего настроения порой повергает окружающих в легкий шок. За считаные минуты неземная нежность может превратиться в зубодробительный скандал и обратно. Зачастую тебе сложно сделать выбор. Тем не менее в нормальных условиях ты – спокойный и надежный парень. Везде предпочитаешь стабильность, покой и аккуратность. Тебя нелегко обидеть, и ты не боишься будущего. Несмотря на любовь к стабильности и декларируемый консерватизм, такие люди, как ты, способны улыбаться даже в самое суровое утро и легко привыкают к любым изменениям.

– Тебя послушать, так я просто ангел.

– Вовсе не ангел. Тебя даже хорошим человеком не назовешь. Ангелы вообще-то бывают разные, а совсем хороших людей нигде не встречается, как и полностью плохих. Просто всякий человек преследует собственные интересы и личные цели. И когда интересы наблюдателя совпадают с целями такого условного человека, его считают хорошим. А когда нет, – он числится плохим.

– Звучит банально и довольно-таки цинично. Но, по-моему, верно…

– Еще бы неверно. Тотальная банальность и всеобщий цинизм – это теперь существенные составляющие вашей жизни. Ведь у вас остался последний способ выжить, если вы еще как-то задумываетесь на тему дальнейшего существования…

– У кого это – «у вас»? – не понял я.

– У вас, у людей. У людей уже не осталось никакого иного варианта, как довериться власти бытующих ныне стереотипов.

«Интересно, – в очередной раз подумал я, – Она все время повторяет „у вас, у людей“, а себя она человеком, видимо, не считает. С чего бы? С какой радости, хотелось бы знать? Это как-то связано с ее способностями по внушению?»

– Разрушать устоявшиеся привычки тяжело, – продолжала чернокожая красотка, – это же так спокойно и комфортно – существовать одним днем, не думая о завтра. Быть цивилизованным невольником с невозможностью испытывать настоящую радость и счастье от элементарного человеческого общения. Ваши дети растут и стремятся стать потребителями фирменных брендов, вялыми, бездушными и пустыми. Минуло время, когда вы желали заботиться друг о друге, приносить кому-то радость и счастье. Везде и всюду вы раздаете незаслуженные награды, поощряете ложь, фальшь, агрессию и лицемерие. Вы не хотите видеть, что никакой надежды у вас давно уже нет. Банальный цинизм – ваш последний метод выживания. Ваша панацея от всех бед. В таком мире доброе сочувствие, эмпатия и разум обречены на забвение и провал. Эгоцентризм, пренебрежение к чужим проблемам и первобытный, пещерный ужас охватывают вас отовсюду. Зато теплота, верность и помощь друга давно уже удел прошлого. Власть хитрости, циничной ненасытной жадности идет как эпидемия, наполняя все человечество. И что самое страшное – большинству ныне живущих это очень даже нравится.

– Что-нибудь еще расскажи. Только уже обо мне, – обалдело спросил я. Точность ее формулировок поражала.

– А чего еще можно о тебе рассказывать? Хорошо, давай. Так сказать, сделаю дополнительные штрихи к портрету. Ты весь как на ладони. В данное время крайне раздражен и недоволен собой и той жизнью, что живешь, поэтому готов изменить ситуацию к лучшему. В такие моменты, размениваясь по мелочам, ты теряешь не только время, но и нервы. Уходишь от реального понимания ситуации. Но в таком состоянии пребываешь редко и недолго, а после принятия решения начинаешь сопереживать и сочувствовать другим. Ты – эмпат: легко способен представить себя на чужом месте, вжиться в сторонние эмоции и разделить их. Можешь ощутить себя счастливым лишь до поры, пока все в порядке у родных и близких. Предпочитаешь не конфликтовать с окружающими, а углы сглаживать. Порой для тебя спокойствие важнее истины, и обычно ты первый идешь на уступки. Основные твои качества – любопытство и смелый интерес ко всему новому. Ты впитываешь свежие знания как губка. Вот так примерно.

– Это все?

– Ну почему же все. Ты достаточно жесток, но при этом еще и осторожен. Обижаешься очень редко, но сильно. Обид никому не прощаешь, а причиненное зло не забываешь. В случае самообороны, пожалуй, можешь и убить, но только чтобы защитить себя. Твоими поступками всегда руководит совесть. Теперь что касается деловых качеств. Ты активный творческий человек не без некоторых способностей. Когда в плохом настроении, – к тебе лучше не приближаться. Когда же излучаешь радость и позитив, люди с удовольствием идут на контакт с тобой, что тоже бывает полезным для дела. Если приобретешь нового друга, остаешься верен ему до той поры, пока он дружит с тобой. Ты сделаешь все, чтобы защитить близких тебе людей. Внутри тебя присутствует дух авантюризма, и, если что-то захватит твой разум, уже не отступишься, пока не добьешься своего. Иногда говорят, что ты немного упрям, но ты-то знаешь, чего хочешь. Ну и последнее. Мой тебе совет: никому ничего не доказывай и не объясняй, не трать жизненное время напрасно. Хочешь еще что-то спросить?

– Хочу. Как у тебя получилось разобраться с теми хулиганами? – по-прежнему в состоянии полного обалдения спрашивал я. – Что ты сделала? Как это ты так?

– Что умею, то умею. Для начала надо прочитать собеседника. Его личность, нрав, ближайшие желания. Вот смотри. Допустим, что некоему знакомому тебе человеку присуща определенная черта. Например, подозрительность. Особенность эта просто бесценна в случае покупки квартиры, бывшего в употреблении автомобиля или при работе на определенных должностях в службе безопасности. Но если такая подозрительность характера обнаруживается по любому поводу и без всякого повода, то человек не в силах верить даже самым благожелательным собеседникам. Приходится заключить, что с этой личностью дело иметь невыносимо. Определенные черты подобной персоны проявлены до такой степени, что уже навсегда застыли и не поддаются изменениям согласно обстановке. Более того, свойства этого персонажа создают проблемы и вынуждают страдать окружающих его людей.

– Так что же делать? – растерянно спросил я.

– Как что? Что всегда. Исследовать характеры таких людей, вживаться в них и начать понимать, как носитель подобного трудного характера смотрит на себя и на окружающих. Проникать в его сознание. Манипулировать человеком, управлять им. Когда ты взглянешь на мир глазами такой личности, тебе будет проще объяснить ее поступки, защита от «трудной личности» станет возможной и вполне осуществимой.

– Думаешь?

– Да, думаю. И тебе советую. Дело в том, что люди существуют под бременем немалого количества стереотипов и учатся вовсе не потому, что кому-то нужно или хочется научиться, а для того, чтобы иметь достойное образование. Получить «корочку», диплом. А потом – некий статус.

«Опять это отстраненное – „люди“, – раздраженно думал я. – Достало уже. Какого черта? А сама кто, не человек, что ли? Инопланетянка? Спросить ее напрямую или объяснит, наконец?»

– В конце концов, – продолжала «инопланетянка», – все вы сделались вовсе не такими, какими хотели быть, а такими, какими вас желали видеть родители, родственники и разные прочие сопутствующие персонажи. Еще со школы вам внушали: «Думай о других», «Старайся быть лучше», «Стань сильным». На самом-то деле такие установки должны выглядеть иначе: «Думай о себе здесь и сейчас», «Люби себя таким, какой ты уже есть», «Не бойся показать личную слабость». В результате человек редко производит шаги, противоречащие поступкам его группы, общества или касты, ведь подлинные чувства и желания индивидуума подавляют именно социальные факторы. Кстати, знаешь, что прежде означало слово «фактор»? Это был иноверец, у которого хранились ключи от храма, за что религиозная община платила ему деньги. А он следил, чтобы храм не ограбили и чтобы туда во внеурочное время не ходил кто ни попадя. Впрочем, ладно. Так вот, в принудительном режиме от эгоизма еще никто никого не излечил, зато в этом самом режиме вполне реально заполучить массу проблем. Заработать хроническое ощущение вины, бесполезную натугу и постоянную битву за уважительное отношение к своей бесполезной персоне. Заработать кучу хронических недугов. Еще хорошо, что в этом мире остались те, кто способен оказать содействие всем, кто пожелает излечиться от таких болезней.

– И какой выход?

– Выход у всех один – ногами вперед, – жестко ответила собеседница. – Но временное решение очень просто. Надо пробовать пожить так, как хочется; делать, что нравится; работать, где интересно; жить с тем, кого действительно любишь. При этом нельзя приносить зла тем, кто не вредит тебе. Попытайся, и увидишь, сколь быстро и качественно изменится жизнь и настроение. Поэтому, чтобы эффективно справиться с «трудной личностью», надо обладать сильным статусом и легким характером.

Она некоторое время помолчала, видимо, ожидая какой-то реакции с моей стороны. А когда ничего подобного не дождалась, то продолжила:

– Ты когда-нибудь задумывался над тем, что счастливые воспоминания ценятся людьми значительно сильнее, чем то, что материальное, что было украдено или приобретено за деньги? Домашнее барахло, фальшивая репутация, недвижимость, собственный бизнес – все это можно утерять, а можно и вовсе не иметь. Но воспоминания о хорошем времени способны сделать счастливым даже того, у кого ничего уже нет. Не замечал?

– Да? Никогда не думал об этом… а, пожалуй, права.

– Естественно, права. Поэтому постараюсь добавить тебе таких воспоминаний.

– Бесплатно? – усмехнулся я.

– Мало того что бесплатно. Ты еще и заработаешь на этом. Ладно, начнем наконец говорить о деле. О том, ради чего, собственно, я тебя побеспокоила. Убитая смотрительница в музее Эргадова столкнулась со странным для себя явлением на своей работе. С невероятным даже. О своих наблюдениях, судя по всему, она рассказала мужу, а на другой день оба были мертвы. Утром обоих нашли в музее, причем, заметь, без каких-либо следов насилия! Есть основания полагать, что они решили убедиться в некоторых подозрениях, пришли ночью в музей и расстались со своими жизнями.

– А откуда ты об этом знаешь, если оба погибли? – спросил я, до сих пор так и не понимая, какое участие в этом деле осуществляет моя собеседница.

– Откуда? Очень просто, – улыбнулась девушка, – еще до разговора с мужем смотрительница позвонила подруге и все ей рассказала. Подруга все, что запомнила, написала в своем блоге, на сайте Записок Бедного Готика, но последствий ее откровение не имело. Так, несколько глупых комментариев. Это почти все, что знаю. А ты приступай к работе, и будет лучше, если начнешь прямо завтра. Сама бы во всем разобралась, но не могу, нельзя мне.

– Это еще почему? – не понял я.

– Как-то давно мы все решили, что если и будем вмешиваться в дела людей, то лишь на информационном уровне. Кое-кто из наших отказался и с тех пор в контрах с остальными нами.

Возможно, она хотела что-то разъяснить и добавить, но в этот момент одна из сидевших в баре молодых девиц вдруг встала, резко и с шумом отодвинув стул, пошатываясь, подошла к стене и демонстративно содрала висевшее там красочное изображение Кришны. Выполнив сей жест свободы совести, она громко произнесла в пространство: «Своим дьяволам пусть у себя поклоняются, а у нас православная страна».

– Вот дура, – с досадой пробормотала моя собеседница.

– Странно, – сказал я, когда сцена завершилась и девица села за свой столик, – верующая девушка, а напилась до такого свинского поведения.

– Ну, видишь ли… Она, скорее всего, не столько верующая, сколько суеверующая девушка. Есть такая особая категория людей без четких границ в плане пола и возраста, но в основном к ней относятся женщины. Зачастую молодые, выросшие уже на просторах постсоветского пространства. Такие девы всегда ходят в храмы, любят поговорить о своей религиозности, что особенно ярко выражается во время поста. Вообще-то нет в этом ничего дурного, даже наоборот – для фигуры полезно. Ну, кто-то наслаждается особого рода музыкой, кто-то рисованием, кто-то религией, кто-то преподает в воскресной школе… у каждого – свое увлечение. Смущает другое. Где-то там, в их догматах, говорится, что суеверие – страшный грех! Так вот, какого черта все эти девы такие суеверные? Ведь суеверия корнями уходят в языческую пору, а эти молодые дуры порицают язычество. Боятся смотреть на какие-то рисунки, даже сжигают их. Разворачивают свое авто, если дорогу перебежал черный кот, и истово крестятся, словно четвероногое животное после этого возьмет и улетучится. Как можно иметь в голове такую кашу и притом комфортно жить? Богам глубоко по фигу, что вы едите, когда и как, а уж о прочем даже и говорить смешно.

– А мне чисто эстетически, – зачем-то сказал я, – нравится религия Будды. Реинкарнация гарантирует вечное существование души. Есть только одно препятствие моего обращения в буддизм: к великому сожалению, убежденный атеист.

– Да не было у Будды никакой религии. «Никто не спасает, кроме нас самих, никто не вправе и никому не по силам сделать это для нас», – говорил он. Мы, по его словам, сами должны пройти собственный путь. Будда был атеистом. Это невежественные последователи извратили учение так, что потом собственного учителя объявили богом.

– Почему так думаешь?

– Я не думаю, а знаю. Он сам мне говорил.

– Кто? – не понял я.

– Принц Сиддхартха Гаутама, что позже стал именоваться Буддой, буквально – «Пробудившимся». Да, и последний мой совет на сегодня. Что бы ни случилось, улыбайся, как Будда. Людей это бесит.

– Гениально. Твоя фраза?

– Ну нет. Говорят, что Боб Марли изрек такую мудрость. Ямайский музыкант слыл одним из виднейших сторонников панафриканизма и был правоверным растаманом.

– Да знаю я, кто такой Боб Марли… Слушай, а почему ты всегда говоришь…

– Ладно, хватит пока, – перебила она меня. – Расплачивайся, и пошли отсюда. У меня есть хорошие планы на продолжение вечера.

Глава 7, в которой главный герой собирается на выставку

Пробуждение было аномально гнетущим, как после трудной многодневной попойки, осложненной разными нехорошими излишествами. Вчерашние события выглядели не то дурным сном, не то тяжелой галлюцинацией.

Помню чернокожую девушку – вроде бы мою нанимательницу. Отлично помню, как мы сидели в баре и долго трепались о сложностях бытия. Похоже, я там все-таки каким-то непонятным образом наклюкался, ведь все, что потом вспоминалось, выглядело дурным сном. Как нечто нереальное и безумное. Вроде бы.

Смутно припоминаю, как мы ушли из бара, как долго куда-то ехали, как поднялись на лифте на самый верх некоего новомодного жилого многоквартирника, как вошли в какое-то просторное, будто мини-стадион, помещение, обставленное с безобразной пышностью. Запомнились обширные окна во всю стену, затейливый паркетный пол и хаотично разбросанные всюду огромные меховые подушки и диваны. На выгнутом куполом потолке были укреплены здоровенные видеопанели, звуковые колонки и еще какая-то аппаратура. Под аппаратурой прямо с потолка свисали мечи, сабли, и разное другое коллекционное холодное оружие вперемешку со стальными цепями, ремнями и прочими СМ-девайсами, которым бы позавидовал сам извращенец-миллиардер Кристиан Грей. Помню, как девушка в прямом смысле сорвала свою одежду, включила какой-то дикий ритм, затем с остервенением раздела меня и бросила на диван. Дальше у нас был умопомрачительный секс, только вот мне внезапно померещилось, что у моей непостижимой любовницы откуда-то оказалась вторая пара рук и огромный бриллиант вместо третьего глаза…

А дальше вспоминалось уже нечто жуткое.

Когда мы закончили, она вдруг вскочила и пустилась в танец под всю ту же сумасшедшую музыку, что не умолкала ни на секунду. Она хватала своими четырьмя руками свисающие с потолка сабли и, продолжая безумную пляску, крушила окружающую роскошную обстановку. Ее движения становились все более порывистыми, обнаженная черная фигура перемещалась так стремительно и двигалась столь грациозно, что у меня закружилась голова. Девушка явно не могла остановиться, начав разрушать все, что встречала на своем пути.

Потом ничего уже не помню. Провал памяти.

В сознание пришел только у себя дома в третьем часу дня. Что это было? Как сюда добрался? Но самое главное, я теперь точно знал – не выполнить заказ нельзя. Просто физически невозможно. Кое-как удалось дожить до вечера, и завалился спать в смутной надежде, что завтра все будет намного лучше и придет в норму. Все – завтра.

Назавтра действительно стало получше, и почувствовал я себя вполне прилично. О той безумной ночи старался не думать и даже не вспоминать, сохранилось лишь ощущение ответственности и чувство долга. И четкое знание – заказ должен быть выполнен. Привел себя в порядок, позавтракал. Сел к компьютеру проверить почту за последнюю пару дней. Кроме всего прочего, пришли такие сообщения: «Немедленно приступай к работе. Начни с музея». Именно так, без подписи, но как-то сразу было очевидно, что это мой наниматель. Или теперь правильнее говорить – нанимательница? Второе сообщение прислал робот-напоминальщик из соцсети: «Мария Петроградская сегодня отмечает день своего рождения».

Вот это последнее очень даже кстати: я и забыл совсем, кто профессионально поможет с информацией о Музее Богов. Когда я чего-то не помню или вообще не знаю (а знаю я крайне недостаточно, тут и стыдиться нечего, всего в этом мире знать нельзя), то обращаюсь к соответствующему специалисту. К эксперту. Причем неважно, к какому именно: к электронному или живому, человекообразному. Бывают, правда, и другие варианты, но об этом как-нибудь в следующий раз. Из живых музейщиков и галеристов сейчас никого не было на горизонте, зато имелся человек, что таковых знать мог. Был даже обязан в силу рода деятельности. А тут еще и день рождения этого человека очень удачно подоспел. Есть у меня привычка, которую уже не изжить: чаще всего стараюсь помнить о чужих датах. В частности – о днях рождений людей, что-то для меня значащих. В последнее время не забывать стало просто благодаря социальным сетям, всяким программам-напоминалкам и склонности моих знакомых заявлять о себе правдивую информацию в этих самых сетях. Сам-то я ничего достоверного туда не пишу: больно надо сообщать личные сведения неизвестно кому и одновременно всем желающим. Что бы там ни говорили о «конфиденциальности» личных данных при создании аккаунта, уж я-то понимаю, какая это чушь – сам не раз такие вещи взламывал и чужие сведения воровал.

Вопреки сложившемуся мнению, довольно-таки сложно найти сведения о том, что мало кому известно. Даже несмотря на вседоступность интернета и обилие всевозможной информации там. Эту очевидную истину как-то раз установила для себя другая моя приятельница – частная сыщица, и я вполне разделял ее утверждения. Для эффективной помощи нужны профессионалы. Причем не просто специалисты, а хорошие эксперты с нестандартными взглядами на мир, с незамутненными восприятиями действительности. Желательно молодые и подвижные. И еще. Они должны постоянно работать по своей специальности. Только непрерывная практика делает обычного работника профессионалом. Довольно часто именно такие люди мне надобились, но сейчас стало трудно найти молодого крепкого специалиста. Их почти нет, а те, что есть, давно уже заняты, и им некогда меня консультировать. Ведь герои нашего времени – это вовсе не бунтари-одиночки, не либеральные оппозиционеры прозападных взглядов. Это безработные тридцатилетние бездельники, причем каждый с хорошим высшим и приличным английским. Они валяются на диванах и скачивают порнографию из интернета. В оригинальной озвучке, естественно. У каждого диплом гуманитарного вуза и амбиции молодого Говарда Хьюза при полном отсутствии активов и талантов последнего. Герой нашего времени – это бывший менеджер, сокращенный за ненадобностью, изредка и вяло проглядывающий предложения на сайтах типа job.ru и закрывающий те из них, что видятся ему непрестижными. Он ждет чуда. Откровения. Ведь он, как когда-то его родители, не хочет признать, что его время так и не наступило. Или уже закончилось – это уже смотря по вариантам. Он больше никому не нужен. Зато везде требуются строители, электрики, водители грузовиков. Специалисты в области технологической инженерии. А он – не нужен. «Теперь стараются устроить только своих, – кисло говорит он по любому поводу. – У тех, кто нахапал денег в девяностые, уже выросли собственные дети». Но нет, дорогой ты наш, дети хоть и выросли, но они здесь абсолютно ни при чем. Просто те, кто заработал в девяностые, в две тысячи десятых научились наконец считать денежки. Они, те, кто заработал в девяностые, не хотят или не могут кормить армию дармоедов, которых спокойно заменяют мощные компьютеры с одним-единственным профессиональным сотрудником. А офисный планктон – да, обречен. Он тихо угасает, вымирает как класс в ожидании чуда – хорошей зарплаты на работе, где можно не работать. «Идти в электрики? В строители? Переучиваться? Ну уж нет! Мне, выпускнику с красным дипломом? Да никогда!» Лучше тихо загнивать на диване, чем тянуть провода. Да и неспособен он работать руками. Не обучали, не научился, не посчитал для себя нужным. А с его умениями никто его никуда не возьмет. Похожее время было, когда ушло на пенсию старое поколение. Поколение, что умело хорошо работать. Тогда рушились плотины, падали самолеты, взрывались ракеты и терялись спутники, а исчезновения «менеджеров», «криейтеров» и «арт-критиков» никто, кроме них самих, даже и не заметит. Никому нет дела до героев нашего времени – тех, кто не вписался в современное общество.

В тот раз после моего поздравления пришел неожиданно быстрый ответ:

«Спасибо! Так приятно заглянуть в забытый аккаунт и внезапно найти там цветы. У меня скоро выставка в Москве. Приходи, только не на вернисаж, там каждый раз толкотня страшная, а потом, когда успокоится. Приглашаю тебя. Выставка с 24 июля по 14 августа, все это время буду в Москве».

Цветы нарисовал кто-то и когда-то, а я лишь поместил эту картинку в нужное место, снабдив поздравительной подписью.

Писала моя старинная знакомая художница, с которой не виделись уже года полтора или два. Уж она-то точно разбирается в музеях и выставках. Ее-то я и намеревался в очередной раз привлечь в качестве эксперта. Что-то подсказывало: не откажет. Ее персональные выставки неизменно притягивали внимание, но последнее время интерес к ее работам начал утихать, и причины такого угасания лежали на поверхности. Во-первых, многочисленные подражатели, что за последние годы размножились неимоверно. А во-вторых, общее падение интереса к теме. Слишком уж часты стали в нашем мире места, где апокалипсис сегодня уже свершился, пусть и не в глобальном масштабе.

А Маша будто бы ничего не замечала и продолжала эксплуатировать свою излюбленную тему. Ее творчество очень напоминало американский научно-популярный сериал «Жизнь после людей». Как писал один известный художественный журнал: «На картинах Марии Петроградской вы не найдете даже намека на то, что за катастрофа смогла погубить человечество. Мария заинтересована в другом: ей любопытно изобразить реальность, в которой человеческое население Земли сделалось равным нулю. Посетитель выставки может окунуться в существующий по новым законам живой мир посредством созерцания этих захватывающих полотен, основанных на результатах не только фантазий, но и многочисленных наблюдений и исследований. Над старыми руинами витают воспоминания о былых временах, подобно бестелесным духам и забытым снам. По развалинам, заросшим буйной и яркой растительностью, ползают невиданной красоты членистоногие: насекомые, пауки, многоножки… Фантастические картины околдовывают зрителя. Но каждый невольно задает себе вопросы: что случилось? Почему теперь так?»

У меня дома висели пять ее картин. В свое время, когда Мария Петроградская, а попросту Маша Пашкова, сидела без гроша, мы были очень хорошо и близко знакомы. У нас, как теперь говорят, «возникли отношения». В те далекие дни она была рада-радешенька, что кто-то купил сразу пять ее полотен за вполне приличную по тем временам сумму. С тех пор она не стала работать лучше, да и техника ее живописи не претерпела изменений. Зато выросли цены на ее работы и в настоящее время, чтобы купить те самые пять картин, потребовались бы ой какие денежки. Причем все произошло как-то быстро и незаметно для меня, без излишнего ажиотажа, шумихи и пропаганды.

Итак, вот оно, место выставки. Большое современное здание из стекла и бетона. Раньше тут располагался ресторан, а потом открыли выставочный центр. Странно, обычно бывает наоборот. Экспозиция оказалась сдвоенной и называлась незатейливо: «Два женских взгляда». Кроме Марии Петроградской там присутствовала некая молодая сибирская художница – Ирина Витимская. Не имею представления, какими именно соображениями руководствовались организаторы, поместив их под одной крышей, но факт имел место. Возможно, именно «географические фамилии» авторов позволили устроителям объединить их в общих стенах. Знаю только, что Мария Петроградская – псевдоним Марии Пашковой, моей старинной приятельницы, живущей сейчас в Германии. Кто такая Ирина Витимская, вообще понятия не имел. Причем именно про эту неизвестную ранее художницу много где шумели последнее время. Ее раскрутили. Мощный пиар как в электронных СМИ, так и в бумажной прессе. Реклама в интернете. Плакаты в городе. Наклейки в метро. Даже по радио.

Я все-таки доехал. Минуя ужасы московской подземки и перманентный капитальный ремонт станций-переходов-дорог-тротуаров. На первом этаже, сразу при входе с улицы, попал в зал художницы Ирины Витимской. При входе на здоровенном стенде кроме цветного фотопортрета ее самой на фоне какой-то унылой картины устроители расположили блок текста:

Галерея «ЦвайХаус». Выставка-продажа картин современных художников. Картина наших экспозиций – прекрасный подарок любому радостному событию. Покупая картину, Вы получаете редкую возможность напрямую пообщаться с художником у нас в галерее! Приходите, мы Вас ждем!

С 24 июля в выставочном комплексе «ЦвайХаус» открылась экспозиция Ирины Витимской «Сибириада». Здесь разместились экспрессивные живописные работы молодой художницы из Братска. Образные и многожанровые, совершенные в своих ассоциациях, отображающие оригинальность форм и глубокую философию авторской мысли картины никого не оставят равнодушным. Это первая «персоналка» Ирины Витимской в Москве, и, по мнению директора комплекса Полины Терентьевой, весьма существенно, что в столице устраиваются подобные выставки. Единственная в своем роде выставка о природе, разуме и душе, что продолжится до 14 августа. Входные билеты продаются свободно!

«Интересно, – думал я, – что такое „глубокая философия авторской мысли“? Кто бы объяснил, а то вот не понимаю». С фотографии смотрела совсем еще молодая глазастенькая и губастенькая девушка с длинной шеей и русыми волосами до плеч. Красивая. Широко распахнутые карие глаза глядели без каких-либо видимых эмоций; строгая, стильная, но не очень скромная одежда; внешность современной фотомодели. Ничто не выдавало в ней принадлежности к мастерам изобразительного цеха.

Чуть в стороне продавалась рекламная продукция. Майки с физиономией Ирины Витимской и с логотипом галереи. Значки, кружки, блокноты, кепки. Фотоальбомы с репродукциями. Постеры. Все с Ириной Витимской. Даже авторучки с тем же изображением и логотипом. Проще говоря – брендинг. Кроме билета, никакого иного барахла покупать не стал, просто вошел.

Со стен и специальных перегородок смотрели пейзажи, видимо, Сибири. «Сибириада» как-никак. Выполнено, на мой непрофессиональный взгляд, вполне хорошо, только вот банально и как-то скучно. Однообразно и неинтересно. Ну, река. Ну, тайга. Ну, горы. Ну, небо. Все какое-то пресное и неяркое. Если сфотографировать, – то же самое получится, только лучше. Картины не возбуждали в душе ничего: ни мыслей, ни эмоций. «Образные и многожанровые», говорите? Зато в дальнем углу зала шевелилась небольшая толпа, где сияли мощные источники света на штативах, слышались отдельные невнятные возгласы и сверкали вспышки фотокамер. За толпой на каком-то возвышении в ярких лучах осветительных приборов маячила та самая девушка с фотопортрета. Временами она поправляла рукой непослушную прядь волос. Что-то кому-то объясняла и отвечала на какие-то вопросы. Видимо, там-то желающие и получали «редкую возможность напрямую пообщаться с художником».

Минуточку, а вторая выставка тут где? Мария Петроградская-то куда подевалась? Может, кто-то где-то ошибся и я не туда попал? Да нет, все правильно. Но почему?.. И лишь в глубине зала, у лестницы, завиднелся соответствующий указатель. Малозаметный лист бумаги формата А4 с напечатанной черно-белым лазерным принтером невзрачной стрелочкой и припиской: «НА ВЫСТАВКУ М. ПЕТРОГРАДСКОЙ». И это все. Ну и слава богам.

Глава 8. «Апокалипсис за дверью»

Я поднялся на второй этаж. Прямо напротив лестницы в начале осмотра внимание привлекла крупная квадратная картина. Размер – где-то метра два на два. Ни один посетитель этого этажа просто не мог миновать данное полотно. Называлась картина – «Апокалипсис за дверью – 2». Большую часть холста занимала распахнутая дверь в натуральную величину. По краям виднелись стены дома изнутри, дверной проем обрамлен аккуратным чистым наличником, а за самой дверью, в глубине композиции, простирался тщательно прописанный постапокалиптический пейзаж. Только этот наружный ландшафт разительно отличался от прежних работ Маши. Здесь не было ни растений, ни насекомых, вообще ничего живого. Видимо, день или очень светлая ночь, но ни теней, ни источника света. Одни развалины и мертвая местность. Причем вся эта убитая реальность была освещена так, что словно светилась сама каким-то пугающим мистическим сиянием. Была у Маши подобная серия, но что-то там не заладилось, цикл она забросила, и, как я сначала думал, тема осталась незавершенной. Потом, позже, альбом все-таки вышел и появился интернетовский вариант на личном сайте художницы. Но данной конкретной картины что-то не припомню. Возможно, новое произведение, но, скорее всего, просто пропустил: все-таки следить за творчеством Марии не получалось, да и не ставил я себе такой задачи.

На остальных полотнах виднелись давно уже знакомые миры после людей. Поросшие буйной зеленью индустриальные развалины и ландшафты, заселенные яркими крупными членистоногими и пышной растительностью с сочными цветами. В зале больше не удавалось заметить ни одной новой работы, только картины известные по уже опубликованным альбомам или клоны других знакомых работ.

– Привет! – послышалось откуда-то сбоку и сзади. – Все-таки пришел.

– Конечно, куда я денусь? – ответил я, поворачиваясь к источнику голоса. Мария мало изменилась за то время, что мы не виделись. Может, чуть-чуть пожестчела взглядом, но в основном оставалась все такой же. Изящной, сильной и уверенной в себе молодой европейской женщиной. Строгая прическа каре, совсем чуть макияжа, сердитый взгляд кошачьих глаз. Одета художница была в простую белую блузку, короткую черную атласную жилетку до пояса, слегка перекрывавшую серо-фиолетовую юбку до колен. На ногах черные лакированные туфли. – Слушай, сейчас был внизу, смотрел там разное и хотел у тебя спросить, как и за каким хреном…

– Стоп! Тоже заметил? – вдруг нервно возбудилась художница. Похоже, тема для нее многое значила.

– Ну да. Никогда раньше не слышал об этой Витимской. Кто такая?

– О мой друг, – с пафосом сочно произнесла Маша. – Ирина Витимская – восходящая звезда на художественном небосклоне! Шальная принцесса московского бомонда. Еще недавно она была обыкновенной провинциальной шлюхой и ни о чем таком даже не помышляла. Подрабатывала торговлей личными интим-услугами. Оптом и в розницу. Называла себя моделью, поскольку для всех, кому не лень, позировала или совсем голая, или одетая так, что выглядела неприличнее голой. За бабло, разумеется. Даже в порнороликах снималась, я сама их видела. Часто принимала такие позы и ракурсы, что женскую анатомию можно изучать. Апогеем ее мечтаний было работать в каком-нибудь глянцевом журнале для озабоченных мужиков. Ну а дальше просто повезло. Один столичный бизнесмен ездил на охоту в те края, по чьей-то рекомендации снял ее на вечер, а потом очень уж ему понравилось, как виртуозно она трахается и как затейливо ноги умеет задирать. Запал на нее и сделался постоянным папиком. Золушка, короче. Как в сказке. Привез в Москву, а чтобы она со скуки тут не дурела, сделал художницей. Галерею купил, раскрутил, имя создал. Это он придумал ей псевдоним – Витимская. На самом деле фамилия у нее какая-то смешная, неблагозвучная. Не то Пипкина, не то Попкина…

– Ну рисовать-то она все-таки умеет. Может, и не очень ярко, но…

– Она?! Умеет?! – сердито возмутилась Маша. – Не смешите мои тапочки, сэр. Это за нее «негры» работают. Сначала вечно голодные студенты художественных училищ, но, поскольку молодежь часто невоздержанна на язык, наняли с десяток ветеранов, что сейчас малюют по фотографиям такие вот пейзажики, короче. Работают старички медленно, платят им копейки, но дедушки и тому рады. А сама Витимская и кисти-то в руках никогда не держала. Тем не менее в соответствующем творческом союзе состоит, корочку МОСХа имеет. Считается, что где-то она обучалась, в каком-то пединституте на художественно-графическом факультете. Говорят, что она появилась лишь один-единственный раз за полгода до выпуска, одногруппникам что-то там наплели, все все поняли, но промолчали. Дело сейчас обычное. Потом в торжественной обстановке со всеми надлежащими почестями она получила диплом из рук ректора и стала вроде как профессионалом. Ну а дальше дело техники. Ее папик организовал ряд персональных выставок, обеспечил рекламу, прессу, телевидение, и процесс пошел. Теперь она «известный художник».

– А как же авторский стиль?

– По фоткам? Какой там стиль. Нашли таких мазил, что без особого стиля. Или умеют писать без стиля. Короче, переписывают маслом готовые фотки. Знаешь, как это делается? Берется фотография какого-нибудь пейзажа. Распечатывается на хорошей бумаге цветным крупноформатным принтером, а потом на подрамник натягивается. После нанятые «негры» красками ставят мазки на те цвета, что напечатаны на бумаге. Получается картина маслом или акрилом, не суть. И – готово дело, можно в раму вставлять. Естественно, у одного мазки крупнее получаются, у другого помельче, а сама «художница» объясняет это сменой творческого настроения. Более того, там проплатили какого-то искусствоведа-арт-критика, что по ней написал серию статей в художественном журнале и теперь готовит диссертацию. Короче, ему выгодно и ей.

– А ты-то откуда все это знаешь?

– Оттуда. Слухами, знаешь ли, земля полнится. Здесь она торгует не столько картинами, сколько собственной внешностью и внеочередным пропуском к своему папику. Оттого, что она вечно ходит в туфлях на высоких каблуках, у нее на ногах шишки выросли, а все пальцы стали кособокими и кривыми. Она даже трахается в обуви, чтобы у партнера не упал от такого зрелища. Никогда не считала ее сексуальной, может быть, я что-то не так вижу, однако внешность ее вызывает у меня только брезгливость и отвращение. Я кривлюсь и ухожу, в памяти остается лишь этот неизбывный образ провинциальной шлюхи с корявыми пальцами на ногах. Не проститутки, а именно шлюхи, к проституткам отношусь с пониманием и где-то даже с уважением: у них тяжелый и опасный труд.

– А ты очень жестока в отношении других, – не выдержал я, прекрасно помня, как любит Маша собирать и распространять разные сплетни и слухи о знакомых и знакомых их знакомых. – На словах так это уж точно.

– Ну, знаешь! Говорю, что знаю. Я в своих словах уверена, короче. Конечно, «ее» картины покупают, чтобы приятное ее «спонсору» сделать. Знаешь, как все было организовано? На известный аукцион выставили пару ее картин и пригласили двух статистов, чтобы нагнать цену. Потом один из них «купил» картины для коллекции одного известного всем уважаемого мецената. Все это на деньги «папика», разумеется. Потом деньги ему вернулись назад, ничего он не потерял, зато теперь все знают, за сколько миллионов на аукционе была продана картина Витимской – «Рассвет над рекой Леной». Она уже заработала столько бабла, что за эти деньги ее «любят и уважают», но все равно, бля, мне она противна! Так что все у нее в шоколаде, короче. – Потом Мария немного помолчала и тихо добавила: – А я сегодня последний день тут, ты вовремя успел. Завтра демонтаж и упаковка.

Когда Маша нервничала, всегда вставляла свое фирменное «короче». Сначала меня это жутко раздражало, потом просто привык.

– Почему? – удивился я. – Заявлено же до середины августа.

– Потому самому. Все смотрят мои работы и покупают их, а на картины этой Витимской клюют только конъюнктурщики, заинтересованные в благосклонности ее «папика». Настоящим ценителям она неинтересна. И это несмотря на рекламу и пиар. Люди же необязательно дураки, все видят, да и сплетням дорогу не закроешь. Вот устроители и решили избавиться от конкурента. От меня в смысле. Формальный повод – ответные санкции в отношении Евросоюза и отсутствие правильного гигиенического сертификата. Вчера только сказали и велели сворачиваться. Но это – так, для видимости законности, короче. Мое российское гражданство пока никто не отменял, и формально я могу выставляться в Эр Эф. Но… но. Ты обратил внимание – здесь ни одной новой картины нет. Кроме разве что… Заметил? Знаешь почему?

– Таково было условие выставки в Москве? – предположил я.

– Ага, несложно догадаться. Я много чего нового привезла, но задержали на таможне, и теперь все на каком-то складе лежит. Повезу назад, в Мюнхен. Тут сейчас только авторские копии. Тем не менее расходы я окупила и даже кое-что заработала. Показывать слайды других картин и заключать интересные контракты пока не запрещали…

Маша немного помолчала, а потом добавила:

– Я тебя так – бесплатно хотела провести, но администрация воспротивилась. Там уперлись – вход только по билетам, бесплатно лишь для сотрудников и устроителей выставки. Ладно, спрашивай, что собирался. Сегодня некое затишье, а мне все равно до вечера тут торчать.

– Вообще-то я не про твою коллегу с нижнего этажа пришел узнавать. – Услышав слово «коллега», Маша презрительно скривилась и дернулась. То была явно искусственная реакция: вообще-то Мария давно уже научилась следить за внешними проявлениями собственных эмоций. – Хотел про ту картину спросить, что напротив лестницы. Как дошла до жизни такой? Сменила жанр? Я видел альбом. Ведь раньше всегда показывала новую природу на обломках старой, а теперь…

– А потом захотелось сделать вот это, – и Маша показала рукой на картину с дверью. – Давно собиралась это осуществить, старая задумка, еще с тех времен, когда мы с тобой… Ну ты понял, короче. Это, кстати, тоже авторская копия. Серия так и называется – «Апокалипсис за дверью», у меня их было десять штук – тяжело как-то шло, все-таки не очень моя тема. Захотелось, а что, нельзя? Ладно, на самом-то деле ты не только об этом поговорить хотел.

– Хотел, да. Собственно, у меня к тебе разговор о собрании Эргадова.

– Это который Музей Богов? Который «Эстакмис»? Слышала, конечно. Вернее – читала. Тебя что-то конкретное интересует? Погоди, пойдем вон туда сядем, перекусим и кофейку попьем. С этой выставкой, а главное – из-за скорого моего тут закрытия уже все ноги оттоптала, с утра не присела ни разу. Короче, маковой росинки во рту не было.

– Именно маковой? – съязвил я.

Когда-то давно Маша попробовала разные наркотики, но почувствовала себя так скверно, что пары раз ей оказалось предостаточно и больше уже к этой теме художница не возвращалась.

– У, змей! – и художница полушутя замахнулась на меня кулачком. – Давай жрать будем. Я угощаю. Так что тебе рассказать о Музее Богов?

– Все, что знаешь. Мне известна лишь общедоступная информация.

– Хорошо, расскажу, что знаю. Пойдем туда, вон столик освободился.

Это был буфет для сотрудников галереи и организаторов выставок, но никто не возбранял им приглашать за столики своих друзей. Мы взяли по тарелке салата, что-то похожее на котлеты с поджаренной картошкой, по двойному кофе, а еще я прикупил стакан ананасового сока и бутылочку питьевой воды.

– Как ты, конечно же, знаешь, – начала свой рассказ Маша, – умерший в прошлом году Александр Викторович Эргадов был известен широкой общественности не только как создатель Музея Богов…

Глава 9, из которой мы кое-что узнаем о Музее Богов

Умерший в прошлом году Александр Викторович Эргадов был известен широкой общественности не только как создатель Музея Богов, но и как глава крупного холдинга. Сначала популярность пришла к нему благодаря собственной деловой империи. Он являлся руководителем и фактическим владельцем разветвленной корпорации, куда входили: он сам в качестве хозяина; головная компания – ОАО «Эстакмис», а также более ста других второстепенных фирм и фирмочек разной степени крупности, значимости и активности. Бизнесом Александр Викторович занимался земным и сугубо материальным. Областью интересов его холдинга было строительство и все с этим связанное. Александр Эргадов строил многоэтажные жилые дома, офисные центры, дороги, дачные поселки и торговые павильоны. В свое время он закончил Московский цементотехнический институт по специальности инженер-бетонщик. Начинал, как и многие, с малого. После окончания института распределился на завод железобетонных изделий, где развернул активную общественную работу. Скоро вступил в коммунистическую партию, возглавил комсомольскую организацию предприятия, защитил кандидатскую диссертацию по «оригинальной» теме: «Применение армированного бетона в городском строительстве», что позволило занять должность начальника цеха, а потом и заместителя директора. Далее Эргадов быстренько «подсидел» своего начальника и сам занял руководящий пост. А тут и перестройка подоспела. После ее окончания и всеобщего бардака, инициированного Горбачевым, Александр Викторович провернул ряд хитрых операций с приватизацией завода. Через подставные фирмы-однодневки сменял основную часть акций работников якобы разорившегося предприятия на липовые бумаги дутой нефтяной компании «Гермес-Petroleum». Таким образом, Эргадов стал хозяином производства с контрольным пакетом акций в пятьдесят один процент. Вместо банального и неблагозвучного ЗЖБИ-65 новый руководитель внедрил более эффектное название – «Эстакмис». Само слово было вымышленное, лишенное всякого значения, внутреннего смысла и содержания. Некое рекламное агентство получило от Эргадова заказ – придумать что-нибудь этакое элитное, ни на что не похожее, нечто бессмысленно-приятное и ласкающее слух. Опять же, первая буква в названии компании совпадала с первой буквой фамилии Александра Викторовича, что, по словам ушлых криейтеров, должно было способствовать успеху фирмы. Впоследствии открытое акционерное общество «Эстакмис» сделалось материнской компанией, обросло множеством мелких фирм, закрытых и открытых акционерных обществ и прочих юридических лиц, дав название всему холдингу. В результате к концу двухтысячных Эргадов считался вполне себе олигархом, кем-то из тех, кто близок к управлению экономикой региона.

Кроме всего изложенного Александр Викторович слыл страстным и азартным собирателем. Коллекционером. «Начало коллекции, – любил вспоминать Эргадов, – положила бронзовая статуэтка богини Кали, что мне привезли из Индии в подарок на день рождения». Сейчас уже невозможно установить, правда это или очередная легенда. Но как бы там ни было, сначала Александр Викторович занялся коллекционированием исключительно для оригинальности и саморекламы, это уж потом он втянулся и сам того не заметил, как увлекся серьезно и обстоятельно. Первоначально свое увлечение он не очень-то и афишировал и только партнеры по бизнесу да близкие люди могли знать, что именно собирает Эргадов. Но факт, что известный предприниматель коллекционировал богов разных религий, недолго оставался секретом. Довольно скоро об этом прослышали все заинтересованные лица. Не только деловые партнеры, но и государственные чиновники, торговцы антиквариатом, криминальные авторитеты, журналисты, расхитители археологических памятников, народные депутаты, директора музеев, грабители храмов, полицейские, музейные воры, а также другие уважаемые люди.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.