Ольга Филимонова
Моя прекрасная Дылда

От автора

Перед вами непростая книга. Это воспоминания и одновременно отчет о проделанной работе неземного существа. Ангела-хранителя.

История же, которую он вам поведает, вполне земная. И ее главная героиня тоже.

Возможно, кто-то из вас узнает в Наташе себя или найдет в ней сходство с кем-то из знакомых. Даже наших с вами общих знакомых.

Я сделала главную героиню книги собирательным образом тех, кто разучился верить в себя из-за «стараний» окружающих людей. При этом и Наташа, и другие персонажи вымышлены. Все сходства с реальными людьми и их историями случайны.

В этом мире никто не одинок. Даже когда рядом нет других людей, мы не одни. Даже когда нам кажется, что ситуация самая безысходная и никто не поможет, мы под защитой. У каждого есть свой ангел-хранитель, и он всегда начеку.

Прислушайтесь к своему внутреннему голосу. Может, вы различите в нем обращения ангела? Это он подбадривает вас, когда другие не верят, он жалеет, когда другие осуждают. Он всегда на вашей стороне. Но, к сожалению, он не всесилен. Только заручившись вашим пониманием, доверием и готовностью следовать знакам, ангел способен помочь. Поэтому нужно правильно формировать свои желания и присматриваться к знакам, которые посылает ваш защитник.

А еще нужно любить и верить в себя. Надеюсь, книга вам в этом поможет.

Часть 1. Хранитель

Глава 1. Встреча

Наташа добиралась домой пешком. Ей не хотелось видеть даже таксиста. Перед глазами все еще стояло лицо преподавателя. На Наташу он смотрел с насмешливым прищуром, а однокурсницам дарил восторженный, похотливый взгляд. Как мог этот засушенный круассан прицепиться к ее работе? Почему оценил по внешности, а не по рисункам?

Размышления прервал телефонный звонок. Артем. Он тоже видел ее позор! Наташа остановилась у бордюра, выключила звук, чтобы не слышать раздражающей мелодии. Не отвечала. Хотела побыть в одиночестве.

– Приехали, пацаны! – донеслось из резко затормозившей неподалеку машины.

– Харэ, начальник, – осадил водителя хрипловатый голос. – Мы в расчете! Больше ни копейки не получишь. А будешь фыркать – рыбам скормим прямо тут, в реке.

Шум возни выскребывающихся из автомобиля фигур смешался с пьяной бранью и хохотом.

– Вали уже! – дал команду протяжный рык. Его заглушил шум мотора. Машина удалилась.

Пятеро парней направились в сторону Наташи.

– Ща до Ромыча ввалимся, пусть проставляется за вчерашнее! – задорно причмокнула одна из фигур.

Наташа опомнилась, отошла от бордюра и поспешила в сторону моста.

– А кто это тут у нас прогуливается? – услышала она со стороны нетрезвой братии.

– Пацаны, вот повезло-то! До Ромыча придем не с пустыми руками. Красавица, погодь, разговор к тебе есть!

– Не умеешь ты, братан, с дамами общаться. Говори как есть: не разговор, а заманчивое предложение.

Вздрагивая от ржания за спиной, Наташа ускорила шаг. Мысли о проваленном экзамене вытеснило напряжение.

– А дама-то недосягаемая! Почти до фонарей достает, – хмыкнул один отморозок.

– Не шурши, Антоха, спугнешь еще! Немаленькая, да. Зато на всех хватит! – с азартом подхватил второй.

– А Ромыч наш любит крупненьких. Такой дылды у него точно не было, – радовался третий.

Я находился рядом, но будто не видел происходящего. Меня терзали размышления о том, кем я являюсь. А еще я грустил, что Наташа меня не видела. Ни в нашу с ней первую встречу, ни в тревожные минуты, когда защищал ее, ни сейчас, когда готов покинуть.

***

Я полюбил Наташу с первого взгляда. Розовое тельце месячного младенца восхищало неотразимостью. Пухлые веки вздрагивали во время ее чуткого сна, губки слегка улыбались. Когда она просыпалась, точки глаз на круглом личике даже через голубоватую пелену казались чарующе выразительными.

Мне хотелось быть еще ближе к девочке, еще понятнее. Быстро доносить смыслы, которые защитят ее от жестокого мира.

Наташу окружало много зла. Несправедливыми и жестокими оказывались почти все, кто находился рядом. Даже родная мать смотрела на малышку как на проблему. На сломавшее ей жизнь недоразумение.

Однако мы встретились именно благодаря Наташиной маме. Валентина Владимировна осознала свою материнскую непутевость, еще находясь в роддоме. Она понимала, что Наташе нужна поддержка. Без нее девочку заклюют! Превратят в то, чем стала когда-то жизнерадостная Валя. Семнадцатилетней мамочке не хватало душевных сил для борьбы и защиты дочери. Девушка обратилась за помощью к Небу, но была уверена, что ее запрос не услышали.

А ведь Небеса послали Наташе меня, как раз накануне выписки из роддома. Я с первого взгляда влюбился в припухшие веки на круглом личике и внушительный размер маленьких стоп.

Позвольте представиться – Алекс, Наташин ангел-хранитель. Меня призвали защищать девочку от бед и, по возможности, выполнять желания.

Поначалу опасность для Наташи представляла только ее мать, убитая горем и не особо желающая принять, что ответственна за жизнь дочери.

Когда Валентина Владимировна погружалась в свои страдания и будто не слышала плача Наташи, я посылал ей знаки, возвращающие к реальности. В свой первый день службы выключил свет во всем Волхове, чтобы молодая мать отвлеклась от горьких подпеваний Булановой и обратила внимание на дочку.

Кому-то это может показаться суровой мерой, но как еще нам, ангелам, защищать людей? Для них мы невидимы и неосязаемы. Понимают и видят нас лишь некоторые животные. Но питомцев в маленькой квартире на левом берегу реки Волхов не наблюдалось.

Призвали меня впервые. Я долго ждал этого момента и безумно обрадовался, когда увидел в своей комнате голубое свечение. Это означало, что на Земле родился ребенок, защищать которого выбрали меня.

Я делал пробные «шаги» на Земле, а потому прилежно посещал занятия в Небесной канцелярии. Обучение началось задолго до Призвания и продолжалось непрерывно. Нас, ангелов, учили быть надежными Хранителями.

Как заботиться об охраняемом человеке, давать ему знаки, которые избавят от опасности, подмечать на них реакцию, вызывать нужные ассоциации, использовать предметы, общаться с животными… Мне предстояло научиться многому, поэтому я с удовольствием слушал преподавателей Небесной канцелярии и впитывал сигналы, посланные Учителем.

День, когда меня призвали на службу в Хранители, запомнился как настоящий праздник. Безумно понравилась церемония. Открытая, понятная. Волшебная!

Меня пригласили в просторную залу для Небесных торжеств. Привычное помещение казалось новым. Все вокруг излучало умиротворенную красоту и сияющий свет. Сколько раз я бывал здесь на Призваниях других ангелов! Участвовал в песнопении, провожал в ряды Хранителей, но в этот день все было иначе. Все было для меня. Белые полотна по краям залы сменялись золотистыми. По помещению плыли воздушные облака. Они мягко обнимали меня и спешили дальше. Десятки дружелюбных взглядов других ангелов были устремлены в мою сторону.

Собратья одарили меня своим песнопением. Все радовались и восхищались происходящим. Учитель тоже восседал на своем алтаре с доброй улыбкой. Я подошел к нему и торжественно принял наставления.

В завершении церемонии меня провозгласили ангелом-хранителем Натальи Сергеевны Мотовой, 1999 года рождения, живущей по адресу: планета Земля, Российская Федерация, Ленинградская область, город Волхов, улица Мирошниченко, дом 1, квартира 7. Еще не призванные ангелы Великого Белого Братства торжественно проводили меня в ряды Хранителей, которые приняли с особым радушием.

Вся церемония и слова Учителя четко сохранились в памяти, чего нельзя сказать о Сопряжении – процедуре, которую ангелы проходят перед Призванием.

Свое Сопряжение я не запомнил. Знаю, что меня пригласили в Фиолетовое облако, но что в нем происходило – словно стерли из моей памяти. Позже я не раз спрашивал об этом у преподавателей, но они не хотели отвечать. Твердили, что я еще не готов.

Я обожал свою службу, а еще больше – Наташу. С упоением разглядывал девочку – когда она спала, когда ловкими пальчиками собирала любимые деревянные пазлы, когда озорно смеялась и радовалась. Если же Наташа плакала – бросал все силы, чтобы ее успокоить. Часто спрашивал себя, нормальна ли эта огромная любовь к земному существу.

Глава 2. Родители

В Небесной канцелярии хранились все истории людей, защищаемых ангелами. Сами ангелы-хранители создавали их в качестве отчета о проделанной работе. Новопризванному Хранителю разрешалось ознакомиться с материалами о жизни близких родственников человека, которого ему предстоит защищать.

После моего Призвания Учитель настоятельно рекомендовал мне прочитать одну из таких историй. Историю Наташиной мамы. Наверное, чтобы я проще воспринимал события, которые наблюдал, находясь рядом с молодой мамочкой и ее прекрасной дочерью.

Я выбрал ячейку с нужным именем ангела-хранителя, силой мысли распаковал ее и ввел данные интересующего нас человека, которые назвал Учитель.

На белоснежной стене Небесного архива стали появляться золотые строки. Новый абзац возникал, когда я заканчивал читать предыдущий, и исчезал, стоило мне перейти к следующему.

Выступающие на белом фоне предложения поведали мне вот что:

«Плачу, снова, слышишь, о тебе, любимый, плачу…»

Под жалобную песню Булановой Валя заливалась слезами.

Рука сжимала записку на листке тетрадки в клеточку. В ней – нестерпимая боль и воспоминания о нем. О человеке, из-за которого я, Валин ангел-хранитель, не смог защитить свою подопечную. Все из-за огромной любви.

Валя бесконечно его любила. Просила за него Небеса. «Пусть он обрадуется, пусть останется, пусть у нас с ним все будет хорошо!» Но ангелы не выполняют таких просьб, они способны помогать только тому человеку, к которому призваны. Не другому. К тому же эти события были записаны в судьбе Валентины как урок. А Хранители не способны избавить от уроков, которые человеку суждено пройти.

Сергей появился в Валиной жизни, чтобы произошли события, которые должны были стать ей уроком.

Все знали его как опасного парня в малиновом пиджаке. Кто-то называл бандитом, кто-то рисковым малым. Валя же помнила Сережу как внимательного ухажера, что плел ей венки на лугу у речки, радовался смеху и с обожанием фотографировал на новенький «Полароид». С огромным наслаждением она клала голову Сереже на грудь и слушала биение крепкого сердца. Большой, надежный и такой любимый!

В квартире плакали не только они с Булановой. Из единственной спальни доносился детский крик.

Валя как будто не замечала плача новорожденной дочери. Ей так горько! Куда уж брать на себя тяжелую материнскую ношу. Не о такой жизни она мечтала в свои семнадцать.

Музыка неожиданно прекратилась, вместе с ней погас свет. Выключили электричество.

– Почему не днем? Опять пропущу купание!

Валя потянулась за стаканом со свечой, чиркнула спичкой и понесла свет к плачущему комочку. Вернее, комку. 5,5 кг, огромные для младенца ноги и пухлые щеки выдавали сходство малышки с отцом.

– Ну, чего ты орешь? Идем на ручки!

Молодая мать прижала крикунью к груди. Помимо воспоминаний, злосчастной записки и малышки Сережа ей ничего не оставил.

***

Валя в деталях запомнила день, когда решилась ему рассказать.

Девушка села в вишневую «девятку», поцеловала любимого и предупредила, что хочет поведать о чем-то важном.

– Расскажешь после вечеринки. Опаздываем же к Лехе на днюху. Он просил еще в магаз заехать!

Призналась после гулянки. В мужчине было немало коньяка «Наполеон», но от этого он делался только добродушнее.

Услышав о надвигающемся отцовстве, тридцатилетний Сережа протрезвел.

– Ты не рад?

– Рад, конечно. Просто… Давай завтра об этом поговорим.

Он подвез Валю к самому дому и уехал. Больше она его не видела.

На следующий день к Вале пришел Леха, вчерашний именинник. Принес букет астр и небольшой конверт. В нем оказалась записка на тетрадном листе в клеточку и внушительная сумма, чтобы избавиться от ребенка.

Валя послушно собиралась это сделать. Бывалая в таких вопросах сестра подруги посоветовала избегать больниц и идти к местной повитухе бабе Шуре.

– Она всем помогает и берет недорого. А главное – никто не узнает!

Валя шла к бабе Шуре как на распятие. Предстояло пройти всего один квартал. Но какой длинной казалась эта дорога! Навстречу попадались мамы с хохочущими малышами, девочки, играющие в веревочку. Много детей. Веселые, смешные, задиристые. А у парка Славы Валя встретила беременную женщину. Та гордо вышагивала походкой уточки и обеими руками поддерживала большой, счастливый живот.

Валя то и дело стирала застилавшую лицо влагу и повторяла про себя: «Так будет лучше! Мне еще в техникум поступать!»

***

Наташа родилась благодаря мальчугану, который несся по улице с самодельным воздушным змеем в руках. В нем было столько свободы и счастья!

Вале, неуверенно шагающей в сторону греха, захотелось бежать вместе с ним. И она побежала! Не за «змееносцем» и не к дому бабы Шуры. К деду. Он поймет! Приютит в своей двушке, если выгонят родители.

Так и получилось. Последние месяцы беременности Валя провела у своего деды Миши. Профессиональный столяр всю жизнь стругал дерево. И сейчас, в свои 70 с хвостиком, продолжал жужжать фрезой прямо у себя на кухне.

Единственную внучку обожал. Заступался, когда дочь и зять, брезгливо называемые им «ухчителями», задумывали отругать Валю.

В день, когда внучка пришла к нему с повинной, дед не стал задавать лишних вопросов. Сергея знал и понимал, что его теперь ищи-свищи.

Собрал весь свой словарный запас, покопался в нем, аккуратно подбирая фразы, и выдохнул в заплаканное лицо Вали:

– Что тут поделаешь? Рожать надо. Дите – оно ведь невиноватое.

– Я же учиться хотела! – с непонятно кому адресованным укором всхлипнула девушка. А потом шепотом добавила: – Родители меня прибьют!

– С ухчителями твоими сам поговорю. У меня, если что, поживешь. А учиться успеешь. Роди, выкорми. Потом малыша в сад пристроим. Да и я смогу сидеть, как подрастет немного.

Его слова стали глотком свежего воздуха. И пусть ком в Валином горле не позволял глубоко дышать, она успокоилась. Поверила дедушке. Он всегда держал обещания.

Вот только в этот раз не все слова старика сбылись. Сахарный диабет. Последние 10 лет эта болячка терзала Михаила Ивановича и неожиданно забрала, когда Валя лежала с Наташей в роддоме.

Успел увидеть правнучку только через окно государственного учреждения. Одинокая слеза скользнула по аккуратно выбритой щеке. «Какая красивая, – шептал дед, – какая красивая!»

На похороны Валя не попала. Дочь родилась с желтухой, нужно было лежать под лампами, принимать препараты. Да и сама новоиспеченная мамаша недомогала. Ртутный столбик градусника, вынутого из подмышки, то и дело стремился превысить 38 градусов. Врачи не могли понять, в чем дело. Ставили капельницы, делали уколы. Так и продержали их с малышкой в больнице целых 4 недели.

***

После рождения Наташи Валю раздирало между желанием вернуть беззаботную жизнь и ответственностью за непрошенное чадо. Жар и потеря деда усилили депрессивное состояние.

В первое же кормление материнский инстинкт Вали промахнулся. Когда в палату ввезли коляску с лежащими в ряд младенцами, девушка смотрела на них взглядом только что принявшего дозу наркомана. Она указала на самый большой сверток и отрешенно спросила у медсестры: «Чей это, такой крупненький?»

– Это ваша дочь, – хихикнула та, вручая Наташу ошалевшей матери.

Определение «крупненькая» буквально прикипело к Наташе. Соседки по палате не раз называли так малышку, а потом смотрели на миниатюрную Валю и добавляли: «В папу, наверное».

Девушка старалась не думать об отце своего ребенка. Но в ее жизни, как в тетрисе с садившимися батарейками, то и дело проявлялись квадратики воспоминаний.

История родителей Наташи и то, как она появилась на свет, шокировали всю мою сущность. В дальнейшем я много раз приходил в Небесный архив, чтобы узнать информацию о разных людях. Но именно мой первый визит и знакомство с сохранившимися здесь данными запомнились лучше всего. Я стоял в Небесном архиве и не мог оторваться от возникающих на его стенах строк. А после прочитанного проникся к Наташе еще большей нежностью и желанием оградить от любых невзгод.

Глава 3. Спасительный браслет

Читать мысли Наташи я научился, когда ей было 5 лет. Валентина Владимировна регулярно оставляла малышку в детском саду. Сама убегала на работу. В музей. Называла себя музейным хранителем. Наташа гордилась маминой профессией, хотя не понимала, как это – быть хранителем. Зато она точно знала, что маме нужно успеть на работу до 8:30, чтобы сменить «ночного», которого она иногда называла Иванычем.

Я настороженно воспринял, что мама Наташи называет себя хранителем. Навел справки в Небесном архиве и вскоре понял, что под этим словом она подразумевает охранника, если сказать точнее – его помощницу.

А еще Валентина Владимировна мыла в музее пол. Часто жаловалась кому-то по телефону, что у нее руки трескаются из-за дешевых химикатов, и не любила убираться дома. Говорила: «Мне на работе хватает».

Однажды я расслышал в трубке ворчливый женский голос, который озадачил Валентину Владимировну предстоящей работой:

– Начальство завтра приезжает. Приходи пораньше! Придется повторно вымыть полы в коридорах, до блеска натереть все лестницы. Тебе повезло еще, что к залам не относишься. Любке и Надьке поручено все экспонаты привести в порядок.

После безразличного согласия Валентины Владимировны голос повеселел и продолжил:

– Они на полдня всего. Как уедут, мы приберемся и отметим это дело.

– Я завязала.

– Ну да! Завязала она. Какой раз-то? Дело, конечно, твое, но мы ж, как всегда, по чуть-чуть и разойдемся.

– Мне дочку после шести забирать.

– Успеешь, чего ты? Если что, напомнят, позвонят на наш стационарный.

И Валентине Владимировне, действительно, напоминали. Детей, которые ходили в садик вместе с Наташей, забирали до 18:10. Наташа же нередко оставалась в группе дольше остальных. Воспитательница ждала до 18:40 и, если мама Наташи не приходила, просила нянечку позвонить в музей.

– Валентина Владимировна, – щебетала та в трубку, – всех деток уже забрали, осталась только Наташенька.

В один из дней ни нянечке, ни воспитательнице не удалось дозвониться до Валентины Владимировны. То ли она не слышала звонка, то ли с музейным телефоном случились какие-то неполадки.

– Пойдем ко мне в гости, Наташа! – позвала девочку воспитательница. – Мама твоя задерживается, а сад скоро закроют. Подождем ее у меня дома.

Я чувствовал, что Наташа любит Веру Ивановну – свою воспитательницу. Но, очутившись в ее квартире, моя девочка подумала: «А вдруг мама никогда не придет!» Именно эту ее мысль я впервые услышал отчетливо. Ощутил Наташин страх и отчаяние, хотя внешне малышка казалась спокойной. Расплакалась, лишь когда увидела за окном темноту. Не хотела засыпать в чужом доме!

Весь вечер Вера Ивановна старалась развлекать мою девочку как могла. И мультики включила, и за игрушками к соседям сбегала, и пышек напекла, позволив Наташе вдоволь наиграться с мукой. Воспитательница несколько раз набирала номер музея, желая предупредить Валентину Владимировну, что Наташа у нее. Наконец-то ей это удалось. Трубку взял кто-то другой, но, судя по фразам Веры Ивановны, информацию пообещали передать Наташиной маме.

Неожиданная истерика Наташи перед сном заставила воспитательницу метаться по комнатам в поисках чего-то такого, что могло бы отвлечь малышку. Я заметил, что женщина не знает, что делать. Ее педагогический опыт как будто улетучился.

Я оглядывал комнаты Веры Ивановны вместе с ней. И увидел наконец то, что могло успокоить Наташу.

С малых лет моя девочка проявляла огромный интерес к деревянным вещам. Научившись ползать, она озорно шаркала ножками к тумбочке под телевизором, умело распахивала дверцы и, поглазев на сваленные там игрушки, выбирала среди них деревянные.

Таковых было немного. Паровозик с большими красными колесами, малюсенькая люлька для пупсика и пазлы. Деревянную коробку с пазлами Наташа любила больше всего. Плоские разноцветные фигурки обезьяны, крокодила, льва, носорога и слона делились каждая на три части. Малышка часами сидела и соединяла одну деревянную часть с другой, разглядывала, нюхала, облизывала, зажимала в пухлых ручонках.

Деревянные сокровища имелись и на кухне. Иногда Наташа перетаскивала к своим игрушкам скалку, разделочную доску или ложку.

Удивительно, но я разделял Наташину любовь к деревянным предметам. Вместе с ней подолгу разглядывал их, любуясь работой мастера и пытаясь понять, как можно было создать такую красоту. Вот тут мастер подрезал, здесь подпилил, а здесь – аккуратно провел стамеской. Откуда мне было это знать? Может, слышал от других ангелов-хранителей, а может изучал в Небесной канцелярии.

В квартире Веры Ивановны я увидел деревянный предмет невероятной красоты. Неожиданно для хозяйки с тумбочки в прихожей упал браслет. Из дерева.

– Что тут у нас? Смотри какой! Хочешь, примерим на твою ручку?

Увидев браслет, Наташа сразу перестала плакать. Моя девочка аккуратно прикасалась пальчиками к разноцветным бусинам и слушала заверения Веры Ивановны:

– Мама обязательно придет. Ее задержали на работе, но мама переделает все дела и завтра точно тебя заберет!

Девочка так и уснула с деревянным украшением в руке.

Валентина Владимировна пришла за Наташей следующим вечером. В детский сад. Моя девочка думала, что мама непременно поблагодарит приютившую ее воспитательницу. Но Валентина Владимировна сказала лишь, что у нее накопилось очень много работы, что в музее намечается ремонт. И вообще мама была в этот день странная. Под глазами припухшие мешки. Привычная свежесть еле ощутимых духов сменилась тяжелым, кисловатым запахом.

***

За поступок с деревянным браслетом меня очень хвалили в Небесной канцелярии. И не только за него. Преподаватели часто ставили меня в пример другим ангелам-хранителям за то, как искусно у меня получалось подмечать желания Наташи и передавать ей нужные сигналы.

Я не считал свои умения особенными. Когда читаешь мысли человека, находишься рядом с рождения, знаешь повадки и пристрастия, достаточно легко придумать выход. Сложнее было обращать внимание Наташи на свои сигналы, давать ей понять, что они важнее других событий, выискивать крючки, которые зацепят и помогут выпутаться из ситуации.

Задачу осложняло то, что помимо Наташи приходилось давать сигналы другим людям, не выдавая себя. Люди не должны знать о моем существовании, а обращаться за помощью к их ангелам-хранителям можно только в исключительных ситуациях, когда нет другого выхода.

Я постоянно учился. Регулярно посещал занятия в Небесной канцелярии. Слушал преподавателей – бывалых ангелов-хранителей, защитивших тысячи людей. А больше всего я ценил уроки Учителя. Создатель всего сущего лишь изредка являлся ко мне, чтобы преподать очередной урок. Чаще передавал информацию в виде Небесного факса (люди называют такую передачу телепатической). Но знания, которые я таким образом получал от Учителя, оказывались самыми ценными.

Я защищал Наташу от дурных мыслей, от травм и падений. Но главная моя задача заключалась в том, чтобы оградить ее от человеческой жестокости. Я отчетливо понял это, когда девочка пошла в школу. Осознал, как сильно нужен Наташе!

Часть 2. Школа

Глава 1. Не такая

В садике Наташа мало с кем дружила. С походом в школу потеряла и тех друзей, что были. Зато страхи в душе моей девочки стократно увеличились. Я чувствовал их так же отчетливо, как слышал ее мысли.

Наташа боялась идти в школу. Отчасти по непонятным для себя причинам, отчасти из-за фразы женщины-завуча, которая принимала документы.

– Вы из другой школы переводитесь? Какой класс?

– Дочь выпустилась из детского сада. Идем в первый, – небрежно бросила Валентина Владимировна.

– Ого. С вашим ростом можно сразу в шестой! – бестактно пошутила заведующая.

«Сразу в шестой», – крутилось в голове у рослой малышки. Ей и в детском саду указывали на высокий рост. Называли «здоровая». Во время игр всегда присваивали роль взрослого (мамы, тети, продавщицы). Моя девочка так и не примерила на себя образ подруги, дочери или невесты. Хотя очень хотела.

Наташа замечала, что она выше сверстников. Но шестой класс, вместо первого! «Получается, я отличаюсь от нормальных первоклашек аж на пять классов? – горевала моя малышка. – Почему эта тетя так сказала? Мне она не нравится. Неужели в школе все такие? Улыбается, но вид у нее совсем недобрый».

Да, Наташа была высокая. 155 см. На фоне худой и невысокой Валентины Владимировны это было особенно заметно. Когда дочь с мамой стояли рядом, их лица находились на одном уровне.

Люди удивлялись, когда миниатюрная Валентина Владимировна называла Наташу дочерью. Они выражали свое недоумение фразами типа «Разве вы не сестры?», «Я думала, вы коллеги!».

Несмотря на одинаковый рост, Наташе не пришлось носить мамину одежду. Платья, джинсы и даже растянутые спортивные кофты Валентины Владимировны на моей девочке не сходились. С обувью было то же самое. В свои шесть лет Наташа носила 38-й размер. На туфлях и ботинках ее мамы стояла цифра 36.

Я чувствовал, как фраза завуча обожгла Наташу. И не мог оставаться в стороне. Я должен помочь, поддержать мою девочку! Но как?

Пришлось прибегнуть к крайней мере – обратиться к другому ангелу-хранителю. Мы делаем это в исключительных случаях, когда не находим самостоятельного пути решения проблемы. Все ангелы загружены важной работой, нам нельзя отвлекать друг друга понапрасну. Однако в этой ситуации я видел только такой выход.

Я отправил запрос в Небесную канцелярию, чтобы узнать номер телефона завуча. Запросил также информацию о людях, недавно вспоминавших эту женщину. Связался с ангелом-хранителем одного из таких людей – родительницы, которая хотела перевести ребенка в другой класс. Силой мысли попросил ангела дать знаки своей подопечной, чтобы та решила позвонить в школу прямо сейчас.

У заведующей учебной частью зазвенел мобильный. Незнакомый номер. Женщина дважды сбросила звонок. Но на третий раз махнула милой бабушке в огромных очках, приглашая заменить ее на приеме документов.

Пожилая женщина представилась школьным делопроизводителем и оказалась дружелюбнее. Она заполнила все бумаги, задала Валентине Владимировне несколько вопросов. Кое-что спросила и у Наташи. Моя девочка отвечала быстро, желая поскорее уйти. Лишь на вопрос «А в школу хочешь хоть?» Наташа не знала, что и ответить.

– Не переживай, тебе у нас понравится! К хорошей учительнице попадаете. 10 лет стажа. А еще у нее прекрасная методика.

Наташу заверения женщины не убедили. Ей хотелось скорее вернуться домой, к любимым игрушкам. Моя девочка не понимала слово «методика». Я тоже не знал его значения, пока позже не уточнил у одного из преподавателей.

Однако то, что учительница хорошая, мы с Наташей уяснили. «Даже если не подружусь с одноклассниками, буду общаться с учительницей», – думала моя девочка, вспоминая свою добрую воспитательницу Веру Ивановну.

Глава 2. Первый класс

Первого сентября 2005 года Наташа впервые увидела своих одноклассников. Моя девочка не подозревала, что многие из них станут ее обидчиками. Просто смотрела, слушала, надеялась, что к ней, как это было в детском саду, сами подойдут, познакомятся, предложат поиграть.

1 «Д» на треть состоял из девочек. Остальные – мальчишки. Все как на подбор: крикливые, драчливые и невысокие. Несколько девочек на целую голову возвышались над мальчишечьей половиной класса, но Наташа и их обогнала. На две, а кого-то на три головы.

На первой школьной линейке моя девочка приткнулась с краю, за учительницей. Благо Елена Николаевна оказалась высокой дамой. Выдающийся рост Наташи на время удалось замаскировать.

Линейка прошла без происшествий. Учителя поздравляли всех школьников и родителей с началом учебного года, старшеклассники пели, малыши читали стихи… А самым прекрасным событием стал первый звонок.

Худенький высокий старшеклассник (явно выше Наташи) посадил на плечи малюсенькую девочку. По словам директора школы, это была первоклассница, но такая маленькая, будто только перешла из младшей садиковской группы в среднюю. В руках девочки блеснул колокольчик. Золотистый, с огромным красным бантом, явно очень тяжелый, так как малышка с большим усилием трясла его в руке. Все пространство пришкольной площади залил великолепный прерывистый звон.

Я смотрел на происходящее вместе с Наташей, чувствовал радость моей девочки и решил усилить ее. Сделать так, чтобы Наташа ощутила счастье. Тогда я впервые окатил ее своей энергией. Наташа почувствовала мурашки. Нас, ангелов, так учили. Хочешь подать человеку знак – сделай так, чтобы его мурашило.

В направляемых нами энергиях есть различие. Одна вызывает мурашки радости, счастья, приятного удивления, другая – страх, тревожные воспоминания, шок.

Разумеется, в тот день, на школьной линейке, я выбрал первый вид энергии. Наташа оживилась. Я чувствовал ее восторженные эмоции и ликовал вместе с ней. Как она прекрасна, эта девочка, которая явно выделяется на фоне своих сверстников. Мне повезло, что стал именно Наташиным ангелом-хранителем!

Знакомства с одноклассниками на линейке не случилось. «Может, меня и не заметили вовсе?» – переживала Наташа. В класс она зашла в полной уверенности, что познакомится со сверстниками. Но вместе с этим первое сентября принесло моей девочке первую обиду на одноклассников.

Один из мальчишек-шустряков, только завидев Наташу, повернулся к другому и с противным восторгом уронил:

– Смотри, какая здоровая.

– Ага, дылда! – подхватил белокурый курносый мальчик писклявым голосом. Витька Митрофанов. Его голосишко надолго засел в голове Наташи. То ли от чрезмерно повышенной писклявости, то ли оттого, что именно Митрофанов произнес слово, ставшее вторым именем моей девочки.

Вскоре я узнал всех одноклассников Наташи. Выяснил, кто с кем дружил до школы. Митрофанов в тот день разговаривал с Ромкой Задировым, с которым они жили в одном подъезде.

Возгласы давних друзей не остались без внимания. Другие мальчишки стали глазеть на Наташу, тыкать пальцами и хихикать. Девочки тоже пялились. С непонятным Наташе восторгом поправляли свои бантики, прикасались к аккуратным маленьким губкам, морщили миниатюрные носики и переступали с одной маленькой ножки на другую.

Дальше все как в тумане. Елена Николаевна рассадила детей по своему усмотрению, провела классный час, рассказала, как будут проходить уроки в школе, посвятила учеников в новые правила. Затем вывела первоклашек в коридор, показала женский и мужской туалеты, две лестницы, по которым можно спускаться на первый этаж…

Много всего рассказала и продемонстрировала в этот день учительница. Мне показалось, что для встревоженных детей, которые впервые пришли в школу, это слишком. Такое количество информации не выливали даже на ангелов в Небесной канцелярии. А еще я заметил, что и сама Елена Николаевна была достаточно взволнована. Это удивило не меньше. Мои преподаватели, а уж тем более Учитель, всегда отличались спокойствием.

Большая часть того, что происходило в школе, прошла мимо Наташи. Из первого учебного дня моя девочка вынесла только две вещи. Первая – она сидит на последней парте третьего ряда, с маленьким плохо пахнущим мальчиком (Стасом Тихомировым). Вторая – она Дылда.

Придя домой, Наташа принялась разглядывать свое отражение. Сначала придвинулась к зеркалу поближе. Я отчетливо слышал ее мысли, в которых различил нотки удивления.

Моя девочка будто не узнавала себя. Привычное лицо после визита в школу казалось другим. Да, оно всегда было достаточно крупным, это Наташу не смущало. Но ее глаза! По сравнению с большими, красивыми глазищами одноклассниц они казались щелками. «А ресницы? Что у меня за ресницы, – сокрушалась Наташа, – их почти не видно».

Она переключила внимание на нос: «Обычный, прямой. Рот тоже вполне симпатичный».

Наташа попробовала улыбнуться, показав крупные зубы, с большими промежутками, но отчего-то быстро спрятала улыбку. Она искала в отражении что-то, чем могла походить на своих одноклассниц. Стала поправлять волосы. «Учительница сказала, чтобы на уроки девочки приходили аккуратно заплетенными». Ее это радовало. «Не будут торчать во все стороны».

Отодвинувшись от стеклянной поверхности, моя девочка перевела взор на свое тело. И вмиг приуныла. Крупная фигура с трудом умещалась в зеркале. Брюки скрывали длинные крепкие ноги. Рукава купленной во взрослом отделе блузки впивались в плечо.

«Большая! Совсем не такая, как другие девочки. И правда, Дылда!»

Глава 3. Любимые занятия

Первое время Наташа очень старалась учиться. Аккуратно выводила буквы в прописи, напрягала каждую извилину над решением примеров и задачек, запоминала английские слова… Но больше всего девочка любила читать и рисовать. Вот в чем Наташа особенно преуспела.

К концу первого класса она позабыла о том, что такое чтение по слогам. Произносила целые слова, легко ставила ударение в нужном месте. А когда брала в руки карандаш и лист бумаги, творилась магия. Разрозненные, еле заметные штрихи неожиданно объединялись в общую изящную картину.

Чаще всего рисовала природу. Деревья с раскидистыми кронами, птиц, расправивших крылья во время полета, горы с окаймленными снегом вершинами.

Все, что выходило из-под карандаша, а потом и из-под кисти Наташи, было прекрасно. Учительница ставила ее в пример по рисованию и чтению. Одноклассники же брезгливо улыбались. Кидали язвительные фразочки типа «Не только выглядит, но и читает, как моя тетя», «С ее ростом проще разглядеть, какие на улице деревья, вот и знает, как рисовать».

К концу третьего класса Наташа стала размышлять, для кого она старается. Мама скупо реагировала на новости о ее учебе. Когда девочка гордо показывала дневник с хорошей оценкой, Валентина Владимировна сухо кидала: «Молодец». Когда, краснея, признавалась, что получила тройку, слышала в ответ не менее сухое «ладно».

Постепенно перестала показывать маме дневник, и стараться в школе тоже перестала.

Лишь по рисованию и чтению у Наташи всегда были пятерки. Знания по остальным предметам оценивали на удовлетворительно.

Домашние задания Наташа выполняла через раз. Все больше занималась своими делами. Из школьной библиотеки приносила охапки детских книг, что дарили ей часы любимого времяпровождения. Читала, а потом рисовала на бумаге картинки, которые сходили со страниц благодаря ее воображению.

Маленькая комната Наташи была наполнена рисунками и книгами. Моя девочка любила свое укромное место, несмотря на тесноту и простоту интерьера. Кровать у левой стены, письменный стол у правой, полированный шифоньер у двери и комод напротив. Единственное окно открывало взору неприметный вид – крохотные старые домики частного сектора.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.