# Любовь за гранью 6. Исчадие Ада для Падшего

Ульяна Соболева

Ее жизнь - тьма и порок, ее сердце чернее самой адской бездны. Она сеет смерть всем мужчинам, кто имел несчастье приблизиться к ней. Дочь самого короля вампиров - красива, как смертных грех, и умна, как дьявол. Она нарушает все законы братства и бросает вызов своей семье. Но никто не знает, какие тайны хранятся там, в глубине ее души, истекающей кровью от предательства единственного, кого она любила. А он - Ангел, и им явно не по пути. Но он единственный, кто будет бороться за ее душу и сердце до последней капли крови, не рассчитывая на взаимность и ничего не требуя взамен.Содержит нецензурную брань.

## Глава


## Пролог


Кристина открыла глаза и снова закрыла. Она по-прежнему в этом страшном месте. Кошмар не кончался. Невыносимо хотелось пить и есть. ОН кормил ее, но редко, специально истощая ее и превращая в зверя. Она нравилась ему такая: голодная и обезумевшая, готовая пожирать все живое. Только сегодня в этом проклятом месте слишком тихо. ОН ушел. Наконец-то ушел. Пленница долго ждала этого момента, когда останется одна и сможет набраться хоть немного сил, сможет исследовать свою страшную темницу и, возможно, выбраться из нее. Кристина приподнялась на постели, и цепь звякнула. Массивные браслеты на ногах, начищенные до зеркального блеска. Она посмотрела на свои исцарапанные руки, обломанные до мяса ногти, на стертые в кровь лодыжки. Да, иногда от ЕГО ласк она лезла на стены в прямом смысле этого слова, пытаясь просочиться сквозь камни, лишь бы прекратить невыносимую пытку, но ее Палач лишь смеялся. Его хохот стоял у нее в ушах и отражался эхом в каменных стенах. Первое время она еще надеялась, строила планы побега, лихорадочно искала выход, а теперь лишь скулила от отчаянья. Надежда умирала, и с каждым днем сил на сопротивление Палачу оставалось все меньше. Возможно, в самом начале, когда Миха похитил Кристину, он хотел просто отомстить ее семье, но постепенно его начала забавлять новая игрушка. О, он был изобретателен, как никто другой. Он играл с ней всегда в новую игру, которая непременно заканчивалась ее обмороком от болевого шока. Он вываливал ее в грязи и погружал в болото все глубже и глубже, его извращенной фантазии не было предела. Кто сказал, что кастрат ни на что не способен? Да, у Михи свои страшные секреты. Увидев его голым в первый вечер, когда Палач пришел к ней в темницу, Кристина обрадовалась, она даже оскорбила его, наивно полагая, что он ей не страшен. Но Миха показал ей, что можно насиловать душу и тело иначе, и ему не нужен был для этого член. Ему хватало его костлявых пальцев, хлыста, плети с шипами и многих других игрушек, которые он приносил с собой и любовно раскладывал на железном столе, видя, как она холодеет от ужаса. Кристина сопротивлялась. Всегда. Проклятому ублюдку доставалось с лихвой, она драла его когтями и клыками, она оставляла на его теле шрамы, уродовала его лицо. Конечно, он превращал ее в кусок кровавого мяса, но к утру она уже снова могла драться. Только каждый раз шрамы, исчезавшие с ее тела, оставались в ее душе, на ее сердце. Рубец за рубцом. Когда Палач уходил с рассветом, оставив ей в награду пакетик крови – она хотела умереть.

Потрескавшиеся губы, искусанные им до крови, едва шевелились, избитое, истерзанное тело бил озноб, из ран от его клыков сочилась алая кровь. Да, у дампира она алая, как и у человека, и от того особо вкусная для карателя-эритзара. Как же она мечтала, что он увлечется трапезой и высосет из нее все до последней капли. Только эта тварь не даст ей просто так уйти на тот свет. Миха делал все, чтобы жертва жила и мучилась, ведь это его личное удовольствие, его извращенный вид развлечения – довести ее до полусмерти, а потом вернуть к жизни. И Кристина не сомневалась – грязный сукин сын умудрялся кончать, под ее хрипы и дикие стоны агонии, она видела, как закатывались его белесые глаза, как содрогалось в конвульсиях жилистое тело.


Сегодня он ушел, и Кристина могла просто лежать и набираться сил для новой схватки. Но для начала она осушила пакетик с кровью, жадно вылизала последние капли с пальцев и даже с каменного пола. Так просто она не сдастся, и если удастся набраться сил до вечера, то ее Палач сегодня будет изодран в клочья. Последнее время гематомы на ее теле не проходили, все еще темнели на белоснежной коже. Вся в синяках, несомненно, он разукрасил и ее лицо. Миха любил бить по лицу. Называть ее красивой и уродовать за это.


Постепенно сказывалось постоянное недоедание и стресс. Сколько времени ей осталось жить? Сутки? Неделю? Месяц? За ней ведь никто не придет. Миха позаботился, чтобы ее родные считали Кристину мертвой, значит, ее не ищут. Но ей так хотелось верить, что хоть кто-то пытается найти ее…

Почему-то перед глазами все чаще возникал образ Габриэля. Его синие глаза, полные любви …настоящей, всепоглощающей. Он любил ее, возможно, сильнее и безумней, чем кто-либо за всю ее проклятую жизнь.

Возможно, даже он искал…нет, она не сомневалась – он, несомненно, искал. Ее Ангел-воин, которого она безжалостно отталкивала, рвала его сердце в клочья вместе со своим. Но кто она, и кто он? Такие, как Кристина, не достойны даже ногтя на его мизинце…Габриэль…синие глаза, полные печали, глубокие, как бескрайнее небо.

Он не должен был любить ее, он достоин лучшего. Она грязная, порочная, она хуже самого Михи, потому что женщина. Она – исчадие ада, и туда ей и дорога. Она убивала, нарушала законы братства. А ведь она женщина, она должна была быть хорошей матерью, терпеливой женой, любящей дочерью. Но она все испортила – она отвратительная мать, она желала смерти своему мужу, и она неблагодарная дочь, приносившая страдания своим родителям. Вот за это она сейчас и расплачивается, именно за это Палач истязает ее тело, насилует плоть и рвет ее душу на части, превращая в пепел.


Если бы увидеть сына перед тем, как она умрет. Одним глазком. Издалека. Увидеть его белокурые волосы, погладить их рукой…

По щеке скатилась слеза, но она уже привыкла плакать беззвучно, чтобы не доставить удовольствия своему Палачу.


Где-то наверху раздались шаги, и пленница сжалась в комок на кровати, обхватила колени худыми, исцарапанными руками.

Палач вернулся. Скоро придет к ней, и она снова погрузится в адскую пучину боли…

## Глава 1


Она не плакала. Впрочем, никто и не ожидал, что заплачет. Кристина не из тех, кто готов показывать свои чувства при других. Но ей было трудно сдержать…улыбку. Триумфальную, наглую и вызывающую. Хорошо, что черная сеточка густой вуали прикрывала ее лицо, потому что глаза вдовы радостно блестели, а уголки сочный алых губ подрагивали от невероятных усилий сдержать приступ хохота. Да, ей хотелось хохотать над его трупом, смеяться, когда его мертвое тело начнут лизать языки пламени. Погребальный ритуал ликанов – сжечь короля и отдать его прах вдове. Она высыплет содержимое урны в унитаз и будет смотреть, как он тонет в дерьме. Она выпьет по этому поводу стакан бренди и устроит себе праздник.

Потом… Когда все гости разойдутся, принеся ей свои соболезнования, когда ее свекровь наконец-то соизволит исчезнуть и больше никогда не приходить в ее дом. Кристина отпразднует, не потому что теперь вся власть достанется ей, а потому что он сдох. Потому что есть справедливость в этом проклятом мире, и тот, кого она любила страстно и безответно, тот, кто причинил ей столько боли и заставил себя ненавидеть, наконец-то оставил ее в покое. НАВЕЧНО. Велес станет новым королем. Через три года его коронуют, а еще через шесть он взойдет на престол.


Мать обхватила ее плечи и ободряюще сжала, чувствуя, как дочь дрожит, и даже не предполагая, как сильно Кристине хочется сплясать победный танец прямо здесь у костра. Да, она желала Витану смерти. Она тысячу раз прокручивала в голове последние минуты агонии, она фантазировала о способах убийства, но она его не убивала. Это сделал кто-то другой. Кто-то, кому Кристина теперь обязана своей свободой. О, эта иллюзия счастливого брака, эфемерная, жалкая, лживая показуха. Никто даже не подозревал, какая грязь скрывалась под ней. Маленькая наивная девочка, которая полагала, что к ней пришла истинная любовь, вышла замуж за бездушное чудовище. Это потом Кристина поняла его планы, спустя несколько лет. С ее помощью Витан многого достиг. Стал настоящим королем, получил земли в Европе, объединил стаи, заполучил вечный мир с вампирами. Влад отдал ему все, предоставил полную свободу, огромное приданое, новые титулы. Это была сделка времен и народов. А она оказалась лишь пешкой в большой игре Витана Черногорского.

Конечно, первое время, была страсть, испепеляющая бешеная тяга плоти. До рождения Велеса, и потом, еще пару месяцев муж героически поддерживал в ней иллюзию о своей любви и преданности. Но очень скоро ему надоело, и он начал пропадать из дома. Витан отсутствовал сутками, потом неделями, оправдывая себя новыми контрактами, новыми сделками. А Кристина ждала, вила уютное семейное гнездышко и верила в красивые замки из песка. Это Витан уговорил ее отдать Велеса Фэй и увез подальше от сына. Ему не хотелось бороться за их ребенка, отвоевать возможность смотреть, как он растет, как взрослеет и мужает. Он был слишком занят своими шлюхами. Да, он помог ей сделать карьеру актрисы. Впрочем, она не нуждалась в его помощи. Кристина от природы умела перевоплощаться, становиться кем угодно, и поэтому очень быстро покорила экраны кинотеатров.

О его первой любовнице Кристина узнала спустя год после свадьбы. Скандал был грандиозный, она плакала, кричала, даже ударила его. Хотела уехать к родителям, но Витан клялся и божился, что все произошло случайно. Он вымаливал прощение на коленях, и она простила. А потом был секс, долгий, умопомрачительный секс. Витан изумительный любовник с неуемной фантазией и постоянной жаждой удовольствий. Кристина позволяла ему все. Никаких запретов. Она дарила ему свое тело с упоением и самоотверженностью. Он никогда не слышал от нее слова «нет», любая его сексуальная фантазия воплощалась в жизнь. Она готова быть для него кем угодно: и рабыней, и госпожой, и проституткой. Пусть только попросит. Наивная дурочка считала, что он ее любил. На самом деле Витану предстояла новая сделка с вампирами, и отец Кристины пообещал ему собственные земли в Чехии. Вот почему он не отпустил ее тогда. Она была ему нужна.

А затем Витан изменял, снова и снова, и уже поздно было уходить. Слишком многое было поставлено на карту. Мир с братством, ее положение и карьера. Развод – это позор. Ее имя будут трепать в желтых газетенках, на нее будут смотреть с жалостью и тыкать пальцами. Ее родители упрекнут в том, что они ее предупреждали о браке с представителем ликанов, и ей будет стыдно, потому что она не такая, как все они. Потому что не заслужила любовь мужа, потому что не удержала его, и потому что она безвольная идиотка, позволяющая вытирать о себя ноги. Но Кристина любила его. Любила до одури, до сумасшествия. Она сходила по нему с ума. Терпела пренебрежение его матери, косые взгляды его товарищей. Всегда чужая среди волчьей стаи. Они все шептались у нее за спиной. Его свита, его друзья, даже его охрана. Все знали, что каждую ночь он приводит в свою постель другую женщину. А его жена жалкая дура, которая все это терпит.

Витан больше не скрывал своих похождений, он уединялся с девками прямо у нее на глазах. Во время светских приемов, когда она улыбалась партнерам Черногорского, он трахал очередную шлюху где-нибудь в туалете. От него воняло ими всеми. Муж пропах их телами, потом, запахом их духов. Первое время Кристина искала причину в себе. Она так хотела вернуть его, завоевать любовь, стать ему нужной. Но Витан отдалялся все дальше и дальше. Он больше не хотел ее как женщину. Так и говорил ей: «Ты меня не возбуждаешь, от тебя воняет вампиром, твое тело жесткое, а твои клыки вызывают у меня тошноту, у тебя слишком большая грудь, и мне кажется, ты загрызешь меня во время секса». Да, он был пьян, когда говорил это, но что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

В последний раз, когда она попыталась все же соблазнить его, он оскорбил ее так, что это убило в ней всю любовь к нему и породило дикую ненависть.


Витан смотрел на Кристину, полуобнаженную в блестящем алом белье, готовую стелиться у него в ногах и выполнять любую его прихоть. О да, она хотела подарить ему наслаждение, вылизывать его тело, сосать его член до изнеможения, отдавать ему всю себя и смотреть, как он корчится от наслаждения.

Когда она подползла к нему на коленях и подняла в мольбе о ласке глаза, полные любви и страсти, Витан неожиданно встал с кресла, демонстративно расстегнул штаны и показал ей вялый член.

«У меня просто на тебя не стоит, понимаешь? Даже если ты будешь сосать его часами, он на тебя не встанет».

В ту ночь она закрылась в своей комнате и долго рыдала, закусив зубами полотенце, чтобы никто не слышал. А ее муж привел свою шлюху прямо в дом и трахал ее за стенкой. Кристина зажала уши руками, чтобы не слышать их похотливые стоны и рычание. И тогда она возненавидела его и себя. Утром встала с постели с опухшими от слез глазами и поняла, что желает ему смерти. Только так она избавится от этого брака с гордо поднятой головой. Только став его вдовой, Кристина сможет добиться всего, что ей полагается, и заставить этих шавок уважать ее. Особенно Марго. Эту стареющую королеву-мать, которая во всем покрывала своего сыночка. Когда-то Кристина бежала к ней за помощью, умоляла ее образумить Витана, поговорить с ним. Но Рита всегда говорила, что в изменах мужчины виновата женщина. Значит, это Кристина недостаточно привлекательна, недостаточно сексуальна и хороша для своего мужа. Если Витан ходит на сторону – значит жена плохая.


Когда Кристине позвонили и сообщили о смерти мужа, она долго стояла в оцепенении, молча, прижав трубку к уху, не задавая никаких вопросов, а потом швырнула телефон на диван и расхохоталась. Истерически, громко, так что слуги сбежались в ее комнату, а она смеялась и смеялась, сгибаясь пополам, чувствуя тошноту и дикую радость, граничащую с безумием. Дьявол услышал ее молитвы, и Витан сдох, как собака. Он и его девка. Очередная, ничего не значащая шлюха, которая отбирала у нее мужа.


Он просто никогда ее не любил. Их брак был его выгодной сделкой, которая стала ему в тягость. Наверное, Витан тоже ее ненавидел, потому что не мог избавиться по тем же причинам, что и она уйти от него. Но сейчас уже не было смысла в этом копаться. Витан в прошлом, и пусть он сгорит в аду. В том аду, который окружал Кристину долгие восемь лет брака.

Похоронная процессия отправилась в ресторан, снятый по этому случаю, и сев в черный лимузин, Кристина наконец-то подняла с лица вуаль и улыбнулась.

Она свободна. Да, истоптана и унижена, но свободна.

Больше не нужно притворяться, изображать любовь к мужу и стараться выглядеть счастливой. Можно быть счастливой по-настоящему. В день похорон Витана Кристина искренне в это верила. Семья поддерживала ее в эти часы, все приехали на поминки, все находились рядом. Как когда-то во времена ее безоблачного детства. Приехали все, кроме Марианны. Мать и отец сказали, что та плохо себя чувствует после исчезновения Камиллы и не смогла приехать. А у Кристины не было сейчас сил и желания искать истинную причину отсутствия сестры.

Только Кристине казалось, что они слишком подавлены даже для такого скорбного дня, как похороны ее мужа. Они что-то скрывают от нее. Боятся рассказать. И она вытрясет из матери правду, когда все гости разойдутся.


***


Последний ночной поезд с грохотом остановился. Запыхтел двигатель, повалил пар из-под колес. С подножки на пустой перрон, спрыгнул парень. Он поправил рюкзак, бейсболку и зашагал в сторону вокзала. На нем была короткая куртка темно синего цвета, потертые джинсы и спортивные мокасины. На вид парню не больше двадцати пяти. Спортивная фигура, пружинистая походка.

Овал лица правильный, немного тяжелый подбородок, резко очерченные губы, прямой нос с маленькой горбинкой. На щеках легкая щетина. Брови и глаза скрывал козырек бейсболки. Парень поймал такси и назвал водителю адрес.

Таксист с опаской посмотрел на пассажира. Высокий, под два метра ростом, но худощавый. Похож на спортсмена. Парень смотрел в окно на ночной город, словно видел его впервые. Потом снял бейсболку и провел рукой по очень коротким волосам темного цвета. Водитель успел заметить, что у парня довольно яркая внешность. Особенно запоминались синие глаза и татуировка на шее. Парень бросил рюкзак на соседнее сиденье, и водитель отметил, что пассажир явно налегке. Залетный, наверно, или проездом. На коренного жителя не похож. Неразговорчивый.

– Ты надолго к нам? – спросил таксист и свернул в переулок, а потом на центральную улицу.

– Не знаю. Время покажет, – ответил парень и снова посмотрел в окно, – Красивый город.

– А то. Столица как-никак. Не Москва, конечно, но не хуже это точно. А кто у Вас здесь? Семья?

– Сестра, – коротко ответил парень и улыбнулся.

Приятная улыбка. Искренняя. Белоснежные зубы, открытый взгляд. Вежливый парень. Молодежь сейчас особо этим не отличалась.

– Старшая или младшая?

– Старшая.

– Давно не виделись?

– Давно, можно сказать – никогда.

Таксист закурил и предложил парню сигарету. Тот отказался.

– Здоровье бережем?

– Нет, просто не пробовал.

Странный парень. Еще раз подумал таксист и приоткрыл окно.

– А почему с сестрой никогда не виделись?

– Потому что ее удочерили, а меня нет. Я в детдоме вырос. Вот нашел ее и хочу повидаться.

Значит детдомовский. Наверняка родители алкоголики или наркоманы. От таких можно ожидать что угодно. Они голь безденежная. Вот сопрет у него что-то в такси или стукнет по голове, и ограбит. Таксист нащупал в кармане газовый баллончик. И вдруг заметил, что парень улыбается, словно сам себе.

А сестричка его в крутом районе живет. Здесь особняки видных политиков, звезд.

Интересно к кому именно он едет.

– А сестренку как зовут?

– Марианна. Марианна Воронова. У нее фамилия приемных родителей.

Таксист чуть не присвистнул. Ну, ничего себе сестричка? Это дочь этого Воронова что ли? Нефтяного магната? Вот повезло парню. Если примут, то он в золоте купаться будет. Хотя на фиг им этот бедный родственничек. Да и не родственник он им вовсе.

Вдруг машина запыхтела на светофоре, зарычал двигатель, и все заглохло.

Таксист громко выругался.

– Не, ну что за гадство? Вот старая кляча! Заглохла, мать ее. Только вчера в ремонтную мастерскую возил. Ты подожди. Я сейчас.

Таксист вылез из старенькой волги и открыл капот. Дверца машины отворилась:

– Там фьюзы перегорели. Поменять надо, – крикнул таксист.

– Давайте помогу.


Через пару минут они снова поехали. Таксист извинялся, потом снова ругал машину.

– Ничего страшного. Бывает. Техника есть техника.

Снова посмотрел на парня через зеркало. Тот сосредоточенно изучал что-то в блокнотике.

– Через пару минут будем на месте. А ты по жизни чем занимаешься?

– Всем понемногу. Подрабатываю по ночам барменом, днем машины ремонтирую.

– О, может, как-нибудь мою тачку посмотришь?

– Посмотрю. Отчего не посмотреть. Я Вам свой номер оставлю. Позвоните, и я посмотрю.

Хороший парень. Нет, вот интуиция у них таксистов отменная. Вот если чует сердце, что человек хороший – значит хороший, а вот как стукнет в голову, что урод в машину сел, так оно и есть. А у пацана поди и деньги не водятся. Куртка старая, рюкзак потертый. Не будет он его обдирать. Скажет нормальную цену. Ну, не все ж таксисты сволочи. Вон он, Иван, точно не сволочь.

– А девчонка есть?

Парень внезапно помрачнел, улыбка пропала. Отвернулся к окну.

– Нет, девчонки нету.

– А что так? Ты парень видный, симпатичный.

Пассажир промолчал, на вопросы больше не отвечал и словно замкнулся в себе.

– Ну вот и приехали. Смотри, где сестра твоя живет. Уууу домишко отгрохали. Тебя, поди, охрана не пустит.

– Сколько с меня за проезд?

Таксист назвал цену, с любопытством посмотрел, как парень полез в карман и отсчитал несколько купюр. У самого пассажира денег осталось намного меньше. Интересно, как он отсюда обратно добираться будет? Или решил, что его здесь ждут?

Таксист решил обождать в сторонке. Авось, подфартит, и парня можно будет подбросить еще куда-то. Он ему даже скидку сделает. Отсюда все равно попутчика в центр не взять.


Габриэль подошел к массивным воротам и позвонил в домофон. У него вежливо попросили назваться, а потом сообщили, что хозяев сейчас нет дома, и он может приехать завтра утром. Габриэль кивнул сам себе. Конечно его не впустят. Ведь никто не знает, кто он такой. Предварительно он не звонил. Струсил. Кто знает, а вдруг его сестра вовсе не желает встречи с родственниками? Ведь он просто хотел увидеть ее. Ему ничего не нужно. Просто посмотреть, и все.

Парень обернулся и увидел, что таксист все еще ждет его. Он достал из кармана деньги и пересчитал – «Мало». Остальные в банке, а сегодня ему туда никак не добраться. Разве что снять в банкомате. Нужно срочно искать работу.

Таксист посигналил:

– Эй, полезай обратно. Много не возьму. Давай.

Парень заскочил в такси и смущенно посмотрел на водителя:

– У меня в два раза меньше, чем я должен.

– А…ладно. Сочтемся. Калымагу мою потом посмотришь. Куда едем?

Габриэль задумался. А куда можно податься ночью, когда за душой ни копейки?

Потом вспомнил, что в кармане куртки лежит адрес и номер телефона ночного бара, который ему подкинул друг, когда он уезжал.

«На, Гаврила, там мой друг работает. Если без бабок останешься, иди к нему, он возьмет на работу. Скажешь, что от меня»

Габриэль достал помятую бумажку и посмотрел на адрес – бар «Адские твари». Символичное название.

– Поехали в бар «Адские твари».

– Поехали, раз надо. А вообще место паршивое. Я бы не советовал.

Парень откинулся на сидение. Можно подумать у него есть выбор. Главное ночь там пересидеть, а с утра он деньги снимет и снова сюда вернется.

– А что это за место?

– Стриптиз бар для повернутых. Ну, знаешь, этих, которые в нечисть верят и сами в нее одеваются? Клыки наращивают, когти? О, вспомнил – готы. Их любимое местечко. Девки, правда, красивые там танцуют, но все шалавы. Ладно, отвезу тебя, но не говори потом, что я не предупреждал.

Парень равнодушно отвернулся к окну.

– А вообще, может, подцепишь себе там кого-то. Девки наверняка на тебя так и вешаются.

Габриэль поморщился. Женщины… слабое место. Для него. Ему двадцать два года. Теоретически он знает о сексе так много, насколько позволяют просторы интернета и болтливые приятели. Но у него все иначе, чем у них. Безусловно, таксист прав – да, женщины вешались на него. Стоило только улыбнуться или представиться, и он видел похотливый блеск в их глазах и готовность снять с себя трусики. Только они не знали, что у него есть тайна…и эта чертова тайна не позволяет ему лечь с ними в постель, как бы ему самому этого не хотелось.

Это было года четыре назад. Ему тогда исполнилось восемнадцать. Друзья напились на очередной вечеринке и потащили его в какое-то злачное место. Они познакомились с девушкой-официанткой. Красивой. Даже очень. Она Габриэлю сразу приглянулась. Коротенькая юбка, пышная грудь, светлые волосы. Ему нравились женщины со светлыми волосами. Девушка томно на него смотрела и облизывала пухлые губы маленьким розовым язычком. Он всегда им нравился. Сейчас он не помнил, как ее звали. То ли Настя, то ли Лена. Но это не имело значения. У него встал на нее моментально. Даже джинсы красноречиво оттопырились в паху, и от желания свело скулы. С ним такое случалось не часто. Девушка была не из стеснительных. Потащила его на стоянку, они до одури целовались. Он мял ее грудь, забираясь под белую блузку, сжимал соски, чувствуя, что напряжение уже достигло своего пика. Она постанывала ему в ухо, закатывала глазки, терлась о его ногу промежностью, и он понимал, что девушка ужасно возбудилась. От собственного превосходства кружилась голова. Наконец-то он сделает ЭТО, он трахнет кого-то и перестанет быть единственным девственником своей компании.

Это было летом, в воздухе пахло грозой, духота, аромат жасмина и женского тела. Член стоял колом, доставая до пупка, причиняя неудобства от трения о кожаный ремень, и требовал немедленной разрядки, которая наступила очень скоро. Девчонка, охнув от удивления, увидев его размеры, коснулась напряженной головки тоненькими пальчиками, обхватила мошонку ладонью, и он разрядился ей в руку белыми струями, содрогаясь от внезапного и постыдного оргазма. А потом началось ЭТО…Оно захлестнуло его невыносимой болью, судорогой во всем теле, он корчился на земле и блевал от болевого шока. Девчонка с воплями сбежала, кода появились ОНИ. Его проклятые отростки, о которых он тогда узнал впервые…Габриэль больше никогда ее не видел.

Но именно тогда он понял, что странные фантомные боли в спине возникали у него не просто так. Это была репетиция перед ИХ настоящим появлением в день его совершеннолетия. О сексе можно было забыть. Притом навсегда. Даже со шлюхами. Никто не станет спать с таким уродом, как он.

И Габриэль больше не стремился испытать разрядку. Постепенно тело привыкло к воздержанию, и красивые мордашки уже не возбуждали желания немедленно заняться сексом, вдолбить в них голодную плоть поглубже. Двадцатидвухлетний девственник. Смешно, если б не было так печально. Пришлось отдалиться от друзей, которые норовили познакомить его с кем-то или потащить в очередной клуб с особами легкого поведения. Габриэль замкнулся в себе. Он больше не прикасался к члену ни под каким предлогом. Оргазм – означал дикую боль, и ИХ появление.

Пока не увидел ЕЕ на экране телевизора. Это был как удар током, когда сгорают все предохранители, и гаснет свет от яркой вспышки после замыкания. Он не знал, что это за фильм, не знал кто ОНА, эта актриса с белыми волосами, безумно красивым лицом и фантастическими формами, но в паху требовательно заныло, и бешеная эрекция вздула легкие спортивные штаны. Там, на экране, белокурая красавица сбросила халатик и в одних трусиках нырнула в бассейн. Он заметил большую идеальную грудь, возбужденные от прохладной воды соски, и член налился кровью. Невольно он обхватил его рукой и осторожно провел вдоль ствола, из глаз посыпались искры, и он застонал. С женского тела на экране стекали капли воды, и он видел, как девушка запрокинула голову. О боже…она делала то же самое, что и он. Она касалась себя там…внизу. Ее голова запрокинулась, голубые глаза закатились в экстазе. Он задвигал рукой быстрее, ягодицы судорожно сжимались и разжимались в такт движениям руки, пресс напрягся перед мощным взрывом, и когда он услышал ее хриплый стон – его накрыло. Он судорожно дергался, поджав колени к груди, измазывая спермой простыни, руки, и глухо хрипел. А потом снова вспышка бешеной боли, которая вернула его на землю…но ОНИ не появились. В этот раз нет…Оказывается, когда он доставлял себе удовольствие сам, они не рвали его кожу, лишь двигались под мышцами спины, натягивая плоть, но не появлялись. Ну и что ему теперь заниматься мастурбацией всю жизнь, мать их так?

– Эй, пассажир, мы приехали.

Габриэль протянул водителю последние купюры и вышел из машины. Он посмотрел на вывеску возле входа – «Адские твари». Надпись горит красными огнями, по самой вывеске якобы стекают капли крови, и на плакате девушка-вампир в черной обтягивающей одежде возле шеста. Она подмигивает посетителям и манит их пальчиком с длинным красным ногтем. Габриэль решительно толкнул массивную дверь и спустился вниз по каменным ступеням. Прямо над потолком приветствие «Добро пожаловать в Ад».

## Глава 2


Кристина сняла черную кружевную перчатку и прикоснулась к тонкой руке Марианны. Какая холодная кожа. Словно она и не живая вовсе. Только на лице покой, черты гладкие и умиротворенные. Глаза закрыты, ресницы бросают тень на бледные щеки. В вене капельница с кровью, работают приборы, отсчитывая пульс и биение сердца. Кристине показалось, что ее собственное сжали ледяные клещи. Ее даже передернуло от страха, что Марианна уже не с ними. Однажды она уже теряла сестру, почти… Пережить это во второй раз будет невыносимо. Смерть – жестокая сволочь, которая всегда забирает самых лучших.

– Маняша, где ты? – тихо спросила Кристина, поправляя темные кудри сестры, осторожно касаясь прохладного лба ладонью. – Где ты сейчас? Что тебе снится? Ты так мне нужна…я так много хотела рассказать тебе. В этом мире так пусто, когда ты не улыбаешься. Вернись к нам, Маняш, пожалуйста.

Кристина прижала руку Марианны к щеке и посмотрела на Фэй, потом на Лину:

– Почему? – ее голос срывался, и по щеке скатилась слеза. Кристина смахнула ее быстро, с раздражением. Она ненавидела собственные слезы.

– Мы не знаем. Скорее всего, из-за тех изменений, которые произошли, когда в наш мир попала Анна.

Кристина тяжело вздохнула.

– Зачем они привели ее? Зачем нарушили баланс времени? Зачем?

Фэй положила руку на плечо Кристины и крепко сжала.

– Никто не знал, что так выйдет. Никто. Они не могли оставить девочку там умирать.

– Но ведь она и так умерла? Верно? Зачем было тащить ее в наш мир, если у них с Марианной одна душа?

Кристина побледнела от гнева и отчаянья. С самого детства Марианна всегда была слишком близка ей. Ближе отца и матери, как ее вторая половинка. Как ее светлая половинка, теперь Кристине казалось, что вокруг нее сгущается мрак.

– В тебе говорит горе и гнев, я не верю, что ты в самом деле желаешь смерти ни в чем не повинному ребенку, – сказала Лина и придвинула стул к постели Марианны.

Кристина отвернулась, на самом деле ей, конечно, было жаль Анну, но если страдала Марианна, разве можно кого-то еще жалеть?

– Я очень много думала над тем, что произошло. Я прочла все древние манускрипты, я нашла кучу информации о переселении душ. И я пришла к выводу – в Марианне было две души. Как чудовищно это не звучит, но это так. Иначе перед нами сейчас был бы холодный труп.

Лина погладила руки дочерей и накрыла ладонями. Ручки ее малышек. Как когда-то в детстве, когда она заботилась о них обеих. Они всегда любили друг друга. Между ними была нерушимая связь. Даже родители не понимали, почему они настолько связаны друг с другом.

– Что значит – две? – спросила Кристина и посмотрела в недоумении на Фэй.

– Да, две, – ведьма прошлась по комнате, – Одна – это та, с которой она родилась, а другая попала в ее тело в тот момент, когда она впервые увидела Ника. В день ее совершеннолетия. В тот самый день, когда окончательно определилась сущность ангела. Организм ослаб, все силы ушли на перевоплощение и рост крыльев, готовых вот-вот впервые показаться наружу. Душа Анны никогда не покидала Николаса. Она витала рядом, полная любви и чувства собственной вины. Тело Марианны оказалось самым подходящим для нее. Все слишком идеально: ее доброе сердце, ее чистые мысли и ее мгновенная тяга к Николасу. Вот почему Марианна так отчаянно его полюбила. Постепенно душа Анны вытесняла душу Марианны, заполняла ее собой и, наконец, стала ею. Они обе жили внутри нее, только Анна была сильнее.

Фэй остановилась посреди комнаты. Она смотрела в никуда и напряженно думала.

– Если моя теория верна, то у Марианны есть шанс, – лицо Фэй засияло, – Да, у нее есть шанс. Огромный шанс вернуться к нам. Ее душе нужно время окрепнуть и прижиться в теле снова. Пока что между ними очень слабая связь, но я верну ее. Мне понадобится время. Я узнаю об этом явлении как можно больше. Есть заклинания, травы, талисманы.

Фэй увлеклась, ее глаза горели, она яростно жестикулировала и совершенно забыла о том, что она в комнате не одна. Лина и Кристина внимательно смотрели на ведьму, держась за руки. Когда Фэй входила в транс, ее нельзя было трогать. Сейчас ведьма лихорадочно рассуждала вслух, и женщины молчали, не смея ей мешать.

– Только могут быть побочные явления…какие, я еще не знаю.

Фэй подошла к постели Марианны и нахмурила тонкие брови.

– Мы вернем ее. Мне понадобится кровь Мстислава. У них одинаковая ДНК. Конечно, в идеале был бы прямой родственник, но и Изгой сгодится. Хотя затея не особо удачная. Кровь Палача…Впрочем, у нас ведь нет выбора, да?

– Да хоть кровь самого сатаны!

Все обернулись и увидели Николаса. Он облокотился о косяк двери. В руках бутылка бренди. Без Марианны он снова терял привычный облик и контроль над собой. Он слишком страдал, и никто не смел одернуть его или упрекнуть. Николас сильно похудел, лицо осунулось, черты заострились. Его щеки густо заросли щетиной, и теперь он не походил на самого себя. Только глаза сухо блестели.

– Ты и правда думаешь, что сможешь вернуть ее?

– Да, я в этом уверенна. Правда, не знаю, сколько времени мне понадобится, но она вернется. Я обещаю.

– Фэй, а ведь можно поискать родных Марианны. Ну, там, через адресный стол, поднять наших и найти ее. Ищейки землю свернут, но отыщут.

Лина ободрилась и посмотрела на свою младшую дочь.

– Кристина права. Мы никогда не искали ее родственников, потому что считали их мертвыми, но может у нее есть двоюродные братья и сестры, или дяди, тети. Да кто угодно. Нужно поискать.

Николас потер подбородок, его лицо разгладилось. Словно по нему пробежал лучик надежды.

– Из-под земли достану хоть ее прадедушку. Сегодня же всех подниму на ноги. Какая степень родства?

Фэй задумалась.

– Чем ближе, тем лучше. В идеале родные братья или сестры. Но даже троюродная родня может подойти. Иногда бывает, что ДНК совпадает и у дальних родственников. Ищи, Ник. Да…да, мы вернем ее обратно…надежда есть.

***

Николас и Лина ушли вместе, а Кристина с Фэй все еще сидели у постели Марианны. Обе молчали. Теперь, когда свидетелей в спальне не осталось, Фэй подошла к Кристине и стала у нее за спиной. Потом положила руки племяннице на плечи.

– Я считаю себя виноватой во всем, – прошептала Фэй, – Я пошла у тебя на поводу, я послушалась тебя и не рассказала все твоему отцу.

Кристина резко обернулась, и ее глаза полыхнули красным пламенем:

– А что бы я этим добилась? Войны? Разделения земель? Позора? Дочку короля втоптали в грязь и унижали? Какое счастье, есть о чем рассказывать маленьким щенкам из стаи ликанов. Отец бы порвал его на части. Началась бы такая бойня, что небу стало бы тесно! Мой сын никогда не получит наследие в нашем братстве. Потому что первым будет Самуил, потом Ками и лишь после них мой Велес. Среди людей это почти невозможно – унаследовать трон старших братьев, а среди нас, бессмертных, у Велеса не будет ни одного шанса стать королем вампиров. Но в стае он станет таковым очень скоро. Он, всесилен, он сильнее любого вампира или ликана. Ты понимаешь, что я должна была терпеть ради него и ради нас всех?

Фэй с сожалением смотрела на Кристину, в ее горящие глаза. В кого Витан превратил их девочку? Всегда такую бойкую, жизнерадостную? Где та малышка Крис, которая радовала всех своим заливистым смехом? Единственное, что осталось от прежней Крис – это ее острый язык.

– Я понимаю, в чем-то ты права. Только не делай больше ошибок, Крис, не делай. Не отдаляйся от нас. Мы тебя любим.

Фэй обняла ее и прижала к себе.

– Я знаю, как он с тобой поступал, и поверь, мое сердце обливалось кровью, если бы не та клятва, что я дала тебе, я бы убила его сама.

Кристина обхватила Фэй руками и склонила голову ей на плечо.

– Я благодарна тебе за молчание. Он мертв. Не знаю, кто услужил мне настолько, но его больше нет, а я буду жить дальше. У меня все будет хорошо. Да, мать его, у меня все будет очень хорошо!

Кристина не видела, как Фэй горько усмехнулась. Видимо ведьма так не считала.

***

Габриэль осмотрелся по сторонам, неловко переминаясь с ноги на ногу. Потер затылок. В таких местах он не бывал никогда. Приходилось заходить в ночные бары, но не такие. Это даже не бар, это клуб. Довольно дорогой, с хорошим музыкальным оборудованием, с освещением и крутыми декорациями. Людей еще было мало. На сцене извивалась полуголая стриптизерша. Габриэль подошел к барной стойке. Постучал по столу, и словно из ниоткуда появился бармен. Черноволосый, волосы прилизаны гелем, глаза странные, темные зрачков почти не видно. Габриэль решил, что это из-за освещения. Слишком темно, только неоновые фонари и гирлянды.

– Я бы это…с Артемом поговорил.

Бармен налил себе стакан содовой, залпом осушил.

– Ну, я Артем, а ты кто?

Габриэль протянул ему визитку своего друга.

– Аааа, – потянул бармен, – Ясно. Значит, тебя Сашка прислал? Ну, располагайся, пить будешь?

Гость отрицательно качнул головой. Бармен осмотрел его с ног до головы и усмехнулся. Видно свое мнение о парне он уже составил. У таких глаз-алмаз. Они деньги за версту чуют. От Габриэля могло пахнуть чем угодно, но только не деньгами. Скорее дорожной пылью, бензином и сигаретами таксиста.

– Работу ищешь?

– Да, мне бы хоть временную.

Артем вышел из-за барной стойки. Он оказался ниже Габриэля на целую голову. Бармен поправил белый передник, вытер мокрые руки полотенцем.

– А ты что умеешь? Танцевать умеешь?

Он заржал своей шутке, а Габриэль даже не улыбнулся. Если честно, то танцевать он умел и довольно неплохо.

– Шутка. У нас женский стриптиз, а на девочку ты не похож. Мужики на твои яйца смотреть не станут. Барменом будешь и уборщиком, пока я не найду на эту должность кого-то другого. Пока это все, что я могу предложить. В охрану нельзя, ты слишком худой. Жить есть где? Нету, да? По тебе вижу, что нету. У нас тут подсобка есть внизу с кроватью, там и останешься, пока первую зарплату не получишь. Идем.


Артем прошел между красивыми черными столиками с красиво изогнутыми ножками, и блестящими столешницами, попутно вытирая пыль, поправляя пепельницы и зажигая свечи в подсвечниках.

– Значит, правила такие… Ты вообще знаешь, что это за место?

– Нет.

Габриэль задвинул несколько стульев, помогая Артему, но тот даже не заметил. Они как раз прошли мимо сцены, и девушка-стриптизерша в блестящих трусиках-бикини спустилась с шеста, подползла к Габриэлю и схватила за пояс его джинсовых брюк.

– Милый, хочешь приват-танец? Бесплатно, за твои красивые синие глазки? А, малыш? Тебе ведь уже есть восемнадцать?

«И минет, и секс, как хочешь и когда хочешь» – она не сказала этого вслух, но он понял по ее взгляду. Они всегда так на него смотрели. Его это стало даже раздражать, потому что ответить на их призыв он не мог. А со временем уже и не хотел.

Парень посмотрел на стриптизершу – красивая, глаза блестят, накладные ресницы переливаются блестками, голая грудь колыхается, касаясь сосками светящегося пола сцены. Ее лицо напротив его паха, она даже губы облизала, а потом протянула руку к его ширинке, но он перехватил ее запястья.

– Станцуй для кого-то другого.

Девушка фыркнула и вернулась к шесту, виляя красивым задом перед носом у первых клиентов.

– Правильно. С девочками крутить шашни не рекомендую, с посетителями тоже. Хотя ты вроде не гомик, хоть и красавчик. Я педерастов за версту чую. Но бабы тоже иногда приходят, потанцевать, оторваться, на сцену влезть, для мужиков своих сплясать. У нас стриптиз клуб. Но особый клуб. После полуночи девочки переодеваются в костюмы вампиров и выходят к клиентам. Секса нет…ну, почти нет. Минеты не в счет и пип-шоу тоже. Здесь не трахаются, не у меня в клубе. Клиенты все крутые, с большими деньгами. Повернутые на этом деле. Им нравятся девочки с клыками и в латексе. Они все с бабками, и чаевые хорошие дают барменам тоже. А вообще, имя твое не спросил?

– Габриэль.

– Габриэль?

– Гавриил. Можно Гаврила.

– О, уже лучше, но этим чокнутым можешь представляться Габриэлем. У тебя три главных правила – не трахать наших девочек, не воровать на кассе и меньше смотреть, что происходит в зале, меньше знаешь – крепче спишь, усек? Только за барной стойкой глаза и уши навострить, ясно?

– А кто хозяин этого заведения?

Артем усмехнулся, и Габриэлю на секунду показалось, что в темноте мелькнула пара клыков. Может, он тоже переодевается для посетителей? Возможно, это часть антуража?

– Я. Это мое заведение, – с гордостью сказал Артем.

– Круто.

– Вот именно. Но у меня есть крыша, как и у всех. Кто крышует – не твоего ума дело, как-нибудь узнаешь. ОНИ когда придут, я дам знать, понял?

Габриэль кивнул.

– Понятливый ты наш. Сегодня отдыхай и присматривайся к месту. Завтра приступишь к работе. Рассчитываю наличкой каждый день. Пойдет?

– Еще как пойдет.

– Правила повтори.

– Девок не трахать, не воровать и нос никуда не совать.

– Вот и молодец. У нас сегодня гостья будет…ценная гостья. Она не из наших девочек и приходит сюда отдохнуть, иногда танцует, но больше для себя. Запомни ее хорошенько. С нее денег не брать. Ни за что. Она дочь одного очень важного…хммм…человека. В зал она спускается редко, но ты увидишь. Она от наших отличается сильно. Не судачить о ней, никому не болтать, если узнаешь, ясно? Здесь клуб приватный. Все, что происходит в клубе, у нас тут и остается. Болтливым отрезаем языки! Шутка, не ссы! Персонал набран мной лично. Если б не рекомендация Сашки, я бы тебя не взял. Ну, все, отдыхай. Вечер сегодня будет веселый, я обещаю.

Артем похлопал его по плечу, подмигнул Карине, девушке-стриптизерше.

– А понравился ты ей, вон, как танцует, задом восьмерки выписывает и на тебя поглядывает. Она б тебе минетик забацала. Она это хорошо умеет. Я точно знаю.

Артем снова громко засмеялся, глаза похотливо сверкнули, он вернулся к барной стойке.

– Можешь выпивку заказать. За счет заведения.

Габриэль сел за свободный столик и заказал себе чашку кофе. Ему просто несказанно повезло. Его взяли на работу в первый же день, и это чудо. С голоду не помрет. Место конечно злачное, но ему зарплата наличкой позарез нужна. Да и выбора особо нет, плюс – ночлег пообещали.


После двенадцати и в самом деле началось крутое шоу. Габриэль вначале с любопытством рассматривал девушек в нижнем белье, с красными линзами в глазах, длинными ногтями и пышными париками. Красивые девушки. Атласные тела, пряные ароматы, роковые лица. Воздух наэлектризовался, наполнился флюидами секса.

Публики стало довольно много, музыка гремела вовсю. Девушки разбрелись по залу, сели на колени к клиентам, выписывая круги круглыми крепкими ягодицами, потираясь о возбужденные члены за двадцатку, которую клиенты засовывали им в трусики и лифчик. Габриэль поморщился и отвернулся к экрану плазменного телевизора. Там шел какой-то фильм с титрами. Выдержать бы в этом аду до утра. Но общая обстановка влияла и на него тоже. Слишком много голых тел, блестящих от масла или специального крема. Девушки двигались на клиентах так, словно, занимались с ними яростным сексом. Габриэль старался отстраниться от всего этого, абстрагироваться, не думать. Ему нельзя возбуждаться.

Голова постепенно начала раскалываться от слишком громкой музыки, в глазах мелькал ультра-свет, крутились огни от большого светящегося шара под потолком. Ди-джей отжигал, заводя публику.

Габриэль повернул голову на страстно обнимающуюся парочку за соседним столиком и на секунду ему показалось, что там не все в порядке, девушка странно обмякла на своем клиенте в тот момент, как тот страстно целовал ее шею. Парню даже показалось, что он видит, как кадык мужчины двигается, словно он что-то глотает. Но вдруг девушка откинула голову назад и громко засмеялась. Габриэль с облегчением вздохнул. Чертово место. Можно и, правда, подумать, что здесь настоящие вампиры. Все переодеты, у всех линзы с красными радужками, длинные патлы, черные плащи. Мрачная музыка, по стенам мелькают тени. Но красиво. Создает атмосферу мистики. Постарались на славу декораторы и дизайнеры. Официантка, одетая в черные чулки, тоненькие трусики и больше ничего, принесла поднос к его столику и поставила напиток ярко-красного цвета. Ее пышная голая грудь колыхнулась прямо у него перед носом. Он чуть не выматерился. Черт, адское местечко. Тут у мертвого встанет.

– За счет заведения, синеглазый.

Она упорхнула, и он посмотрел на ее круглые ягодицы и длинные стройные ноги. Тут же отвернулся и отодвинул бокал с напитком. Отпил кофе.

А потом для него мир остановился. Потому что на сцену вышла ОНА.

Разговоры стихли, и заиграла совсем другая музыка. Настолько эротичная, что даже воздух завибрировал и накалился до предела. Но музыка лишь дополнение к НЕЙ. Потому что женщину он узнал. С первого взгляда.

Девушка выплыла на сцену и провела рукой по шесту, так возбуждающе, что по залу пронесся ропот и стоны завороженных мужчин. Ее кожаный костюм, состоящий из корсета и очень короткой юбки, облепил тело как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб и выпуклость, но не обнажая. Но этого было достаточно, для того чтобы воображение дорисовало все остальное: полную грудь, тонкую талию и длинные ноги в чулках сеточкой на высоченных каблуках. Шикарные волосы девушки струились по плечам и рукам, блестели в бликах неоновых огней. Она двигалась под музыку очень плавно, эротично, ее тело извивалось змеей, оплетая шест, скользя по нему с удивительной, завораживающей грацией пантеры. Габриэль судорожно глотнул воздух. В низу живота полыхало пламя, он напрягся, превратился в пульсирующий комок нервов. Томный взгляд, приоткрытые алые губы, облако волос в ультра освещении. Тонкие пальцы скользят по шее, трогают плечи, касаются груди.

О боже…Габриэль почувствовал, как в горле пересохло, задрожали руки. Над верхней губой выступили капельки пота, он уже видел, как его собственные ладони касаются ее пышной высокой груди, скользят по бедру, поднимая край юбки вверх.

Мужчины в зале жадно пожирали ее взглядами, подавшись вперед, приоткрыв рты. Они все мечтали оказаться рядом с ней, вместо этого шеста, между ее длинных ног, так страстно обхватывающих блестящий металл.

Габриэль почувствовал резкий всплеск адреналина.

«МОЯ» – это пришло из ниоткуда, вспыхнуло в мозгу и осталось там как клеймо.


Засаднило в груди от невозможности вздохнуть. В жизни ОНА намного прекрасней. Как осуществившаяся мечта. От ее красоты можно ослепнуть. От нее было невозможно оторваться, и самое дикое – она смотрело только на него, словно ее танец предназначался ему одному. Когда девушка снова провела рукой по своей груди и бедрам, Габриэля ударило током, по телу прошла судорога возбуждения, граничащая с болью.

Эрекция была мгновенной, член разрывало от бешеного желания врезаться в ее тело. В тело, о котором он мечтал вот уже несколько лет, боготворил его и видел в своих невыносимо эротических, полных животного секса снах. Парень содрогнулся от воспоминаний, о том, что он делал с ней в своих фантазиях. Там он не был девственником, он был самцом, яростно вдалбливающимся в ее лоно, терзающим ее грудь жадным ртом, вылизывающим каждый сантиметр ее великолепного тела. Он даже знал, как она пахнет там…внизу. Потому что даже его фантазия имела запах.


Она не может смотреть только на него. Ему просто кажется. Габриэль обернулся – наверное, позади него сидит какой-то мачо. Но нет, соседний столик пуст. Парочка удалилась, а он даже не заметил.

Девушка, грациозно спустилась по ступеням в залу и направилась к нему. Походка плавная, сексуальная. Габриэлю захотелось раздавить в руке бокал с напитком, чтобы немного прийти в себя, но когда увидел ее атласное бедро в разрезе платья, кусочек кожи между резинкой чулок и короткой юбкой, он залпом осушил бокал и резко поставил на стол. В горле вспыхнул пожар, и в голове на мгновение помутнело. Алкоголь усилил восприятие, оголил нервы, и так напряженные до предела. Девушка подошла вплотную, и парень почувствовал запах ландыша и ванили. Пульсация в паху была просто невыносимой, внутренности свернуло в узел, по спине скатились капли пота.

Она резко перекинула ногу через его колени и села на него сверху. От неожиданности Габриэль дернулся, судорожно глотнул воздух. «Черт, уходи, ты просто обязан сваливать прямо сейчас, иначе она узнает какой ты урод, все они узнают»

Но не смог оттолкнуть, руки невольно легли незнакомке на талию, и у него закружилась голова от прикосновения к ее телу.

Девушка провела пальцем по его щеке, потом наклонилась, нежно лизнула его нижнюю губу и захватила верхнюю, слегка прикусила. Его била дрожь, как в лихорадке, одна рука крепко сжала ее талию, а другая столешницу, ломая ногти. Незнакомка придвинулась ближе, и Габриэль стиснул челюсти, чувствуя, как она зажала бедрами его член, который рвался наружу из джинсов, словно голодный зверь из клетки. Если она еще раз шевельнется, он кончит прямо сейчас. Но девушка не двигалась. Габриэль смотрел ей в глаза. Какие светлые, голубые, как лазурное небо, а ее губы сочные, полные, манящие. Он хотел целовать их, долго, страстно, погружаться языком в ее рот…черт, и не только языком… Незнакомка наклонилась вперед, и ее грудь коснулась его груди. Он почувствовал острые напряженные соски. Спазмы оргазма уже приближались из ниоткуда предательски быстро, он задыхался. Пытка стала невыносимой. Габриэль уже не владел собой, из груди рвался вопль.

Парень скинул девушку с себя резким движением и быстро пошел к дверям, на ходу разрывая тесный воротник спортивной рубашки. Его тело горело, казалось, он сейчас умрет, если не кончит. Он громко застонал, выругался, ударил кулаком по стене, не заметил, как сбил в кровь костяшки пальцев.

Габриэль спустился на самый нижний этаж парковки, освещаемый лишь парой тусклых фонарей, и прислонился спиной к стене. Он не мог вздохнуть. Набирал полные легкие воздуха, но его не хватало. Желание стало невыносимым. Парень сжал виски пальцами, наклонил голову, заставляя себя дышать глубоко и медленно. Сердце колотилось как бешеное, билось о ребра, словно готовое их сломать. Сквозь гул собственного пульса, бьющегося в висках, он услышал стук каблуков, а когда поднял голову, увидел ее снова. Вздрогнул, когда девушка закрыла за собой дверь. Она прошла мимо него к чьей-то машине и села на блестящий черный капот, поманила его пальцем. Габриэль судорожно сжал пальцы в кулаки. Посмотрел на ее ноги, слегка раздвинутые, манящие его пристроиться между ними, потом перевел взгляд на ее грудь. Знал, что должен бежать, но словно врос в землю. Когда она полностью избавилась от корсета и осталась в очень короткой юбке и чулках, ему показалось, что он летит в пропасть, и обратно оттуда уже дороги нет. Ее белоснежная кожа отливала перламутром, пышная грудь четко вырисовывалась в полумраке, соски сжались в тугие комочки. Все. Он пропал. Это и есть точка невозврата. Габриэль шагнул в ее сторону. И в этот момент девушка с грацией пантеры ловко встала на капоте в полный рост. Более сексуального зрелища он не видел никогда в своей жизни. Смотреть на нее снизу вверх, видеть почти все, что она ему так дерзко предлагала, и отказаться? Габриэль прикоснулся к ее лодыжке с благоговением, провел ладонью по стройной ноге вверх. От нее пахло возбужденной женщиной. Он не знал как, но этот запах казался ему знакомым, словно он вдыхал его уже тысячи раз. Ее запах. «МОЯ» – обожгло помутившийся разум.

Габриэль трепетно касался стройных ног, поднимаясь все выше, скользя по обнаженным бедрам. От дикого напряжения на лбу запульсировала вена, между бровей пролегла складка. Он прижался щекой к ее ноге, закрывая в изнеможении глаза, чувствуя, как сходит с ума. Дерзкие, но неуверенные мужские пальцы сами прокладывали дорогу все выше и выше. От соприкосновения кожа к коже отделял лишь шелк ее трусиков, и у него возникло желание сдернуть их зубами.

Девушка опустилась на колени и обхватила его лицо ладонями, глядя ему в глаза, проникая в его душу, дотрагиваясь до его сердца, которое в эту секунду начало биться только для нее.

– Иди ко мне, – от звука ее голоса, который он услышал впервые, замерло сердце, а кровь резко прилила к паху, отзываясь почти болью в напряженном до предела члене.

Как же близко эти губы, если она его поцелует, он больше никогда не сможет принадлежать самому себе. И она поцеловала. Сначала едва касаясь губами, а потом все сильнее, проникая языком к нему в рот, все мускулы на его теле натянулись, как струны, готовые порваться от напряжения.... Его еще никто и никогда не целовал так, как она. Габриэль застонал, почувствовал, как ее пальцы скользят по его коротким волосам, ее дыхание, ее запах, особенный, манящий, сводящий с ума. Если оторвется от ее рта – перестанет дышать. Девушка обхватила его торс ногами, прижимаясь к нему всем телом.

Она вдруг с треском разорвала ворот его рубашки и прикоснулась прохладными ладонями к пылающей коже, губы снова жадно впились в его рот. Он потерял самоконтроль.

От невероятного усилия сдержать разрушительное цунами разрядки у него свело скулы. Незнакомка взяла его руку и положила к себе на грудь. Он хрипло зарычал. Пальцы сомкнулись на возбужденном соске, он наклонил голову и взял его в рот, обвел языком, сходя с ума от дикого восторга, почувствовал ее пальцы на своих волосах. Она прижала его голову еще сильнее и тихо застонала. О боже, неужели это происходит наяву? Он еще никогда не заходил с женщиной так далеко. Ее рука скользнула к ширинке его джинсов, потянула «змейку» вниз, и пальцы коснулись вздыбленного члена. Она раздвинула ноги еще шире и прижала его руку к горячему местечку под кружевными трусиками. Его мозг расплавился окончательно, из горла рвались хрипы. Незнакомка тихо попросила:

– Порви их и возьми меня…сейчас.

Вот что значит хотеть женщину до одури, до полной безоговорочной капитуляции, и пусть горит все синим пламенем. Пусть он сдохнет, но он возьмет ее. К такой-то матери крылья, боль, он озверел от желания оказаться внутри нее хоть один раз.

Дрожащие мужские пальцы нервно дернули кружево и отшвырнули обрывки ткани в сторону. В тот же миг она обхватила рукой его изнемогающую горячую плоть и направила головку члена прямо к створкам лона. Боже, как же там горячо. О, пусть у него будут силы войти туда и продержаться хоть секунду. Ее руки требовательно сжали его ягодицы, и она толкнула его вперед, к себе, насаживаясь на его плоть до упора. Почувствовав горячую тесноту и трение там, внутри ее тела, Габриэль громко застонал, и его накрыло с головой разрушительной волной оргазма. Мощный электрический заряд пробежал по венам, он онемел, ослеп, тело билось, как в предсмертной агонии, но, боже, он готов был умирать вечно, вот так в ней, обхватив губами ее сосок, жадно впиваясь в него поцелуем. В тот же момент губы девушки коснулись его шеи, сбоку у впадинки, и Габриэль почувствовал легкий укус. От наслаждения закатились глаза. Он кончал бесконечно долго, выплескивая семя, накопившееся за долгие годы воздержания, ее укус продлевал невыносимый экстаз. Он задыхался. О да, это намного лучше, чем чтобы то ни было, чем чьи-то руки или губы. Это непередаваемо, и ни с кем другим так никогда не будет. Потому что это ОНА. Его женщина. Он рожден для того чтобы сходить с ума только по ней.


Вспышка боли пришла, как только затихли последние судороги наслаждения. Габриэля скрутило пополам, кожа на спине лопнула, и алая кровь моментально окрасила рубашку в красный цвет. Он рухнул на пол, сжал виски руками и задохнулся от дикого приступа боли. В голове вспыхивали яркие огни предсмертной агонии. Он чувствовал, как с треском рвались его мышцы, и сдвигались кости. Так стремительно ОНИ еще никогда раньше не появлялись. Габриэль не кричал, лишь корчился на полу, закусив губы до крови.

– Что за хрень?! Мать твою! – но парень уже ничего не слышал. Проклятые крылья наконец-то разодрали кожу, вырвались наружу, и его тело резко подняло вверх. Крылья распахнулись во всю ширину, бросая причудливые тени на пол, и Габриэль завис под потолком, окровавленный, измученный, почти без сознания. Он посмотрел на девушку затуманенным взглядом, полным отчаянья и стыда. Но она не бежала сломя голову от ужаса, как он ожидал, застыла, глядя на него в немом недоумении с расширенными от удивления глазами. Потом непроизвольно вытерла губы тыльной стороной ладони. У Габриэля все расплывалось перед глазами, но он заметил, что ее губы были в крови. О боже, в его крови.

А потом внезапно все огни погасли, лампочки треснули одна за другой, осталась лишь одна у самой двери. По стенам с тихим, но жутким шуршанием черной паутиной поползли тени

Но Габриэль ничего не видел, по спине текла теплая кровь, капая на пол, и его тошнило от боли. Внезапно он почувствовал, как кто-то или что-то начало выдирать из него крылья с мясом. Он не мог кричать, словно онемел, не мог сопротивляться, потому что все его тело опутала вязкая паутина, обездвижила, сковала параличом конечности. Темнота поглотила его сознание почти мгновенно, и окровавленный Габриэль рухнул на пол, вырванные крылья с тихим шелестом опустились рядом. Тени постепенно растворились в сумраке.

Парень уже не видел, как девушка склонилась над ним, приложила пальцы к его шее, прощупывая пульс.

– Дьвол…что за дрянь происходит здесь? Падший Ангел! Твою мать! Это я его…дьявол…чертов девственник, мог и предупредить…вот гадство…

Девушка осмотрелась по сторонам. Потом выскочила в коридор и крикнула в темноту:

– Артем, где ты? Иди сюда, немедленно.

Бармен появился через несколько секунд, увидев парня в луже крови, он отшатнулся и посмотрел на девушку.

– Госпожа, как…он…

– Живой, мать его, он живой. Вот дерьмо! Ты это видел? – она показала на крылья, а потом снова прикоснулась руками к пульсу на шее бесчувственного парня.

– Он истечет кровью, если ты не пошевелишься. Неси его ко мне в машину и убери здесь. Будешь болтать – я вырву тебе язык и сожгу твою гребаную дыру дотла, понял?

Несмотря на худощавое телосложение, Артем с легкостью подхватил Габриэля подмышки и перекинул через плечо. Бармен и девушка уже через несколько секунд оказались возле красивого красного кабриолета. Артем осторожно положил парня на переднее сидение.

– А, может, мы избавимся от него?

– От следов избавься, пока ищейки не пронюхали. Все, давай, вали отсюда и забудь. Я сама с этим разберусь.

Артем все еще не торопился уходить, а потом шепотом сказал:

– Они придут за ним. Очень скоро. У Падшего нет шансов. Демоны заберут его. Лучше бросить его у свалки.

Девушка усмехнулась, и в полумраке блеснули острые, как бритва, клыки. Глаза вампирши полыхнули красным. Артем вздрогнул.

– Это мы еще посмотрим. Пусть попробуют забрать.

## Глава 3


Кристина гнала машину на невероятной скорости, даже не глядя на спидометр.

Иногда с тревогой поглядывала на парня, который не подавал признаков жизни. Но она знала, что он живой. Его сердце все еще билось. Медленно. Слишком медленно. У него есть максимум час, а может полчаса.

– Черт, вот дернуло меня с тобой связаться, – пробормотала Крис и сильнее вдавила педаль газа. Она злилась. На саму себя. Еще никогда ей не доводилось настолько вляпаться.

Она вообще не собиралась заходить слишком далеко. Он был для нее очередным донором, которого можно просто использовать или даже убить, если слишком увлечься. Такое с ней случалось редко, но случалось. Иногда они умирали. Она не испытывала по этому поводу ни малейших угрызений совести. Похотливые самцы мечтали использовать ее тело, а на самом деле становились легкой добычей. Кристина приходила в клуб раз в неделю. Это стало своеобразным ритуалом. Игрой. Она выбирала жертву моментально, потом уводила из залы, и обратно они уже не возвращались. Просыпались утром на окраине города с парой купюр на такси или больше никогда не просыпались, вообще.

Артем избавлялся от трупов очень быстро и заметал все следы. А ей было наплевать, куда он девает их тела. Ее это никогда не интересовало. Он получал слишком много денег за свои услуги и не только деньги. Его клуб процветал, имел самую лучшую репутацию, тщательно охранялся. На территории клуба были еще несколько вампиров, которые «питались» от постояльцев. Запретные развлечения, за которые Артем получал бешеные бабки, похлеще, чем за распространение наркотиков, которыми тот тоже промышлял, как среди бессмертных, так и среди людей. У него была полная свобода и неприкосновенность, благодаря ее покровительству.

Крис приходила сюда, когда у нее начиналась депрессия. Ей было необходимо почувствовать свою власть, вкус человеческой крови, услышать последние удары человеческого сердца. Некоторые боролись за жизнь, некоторые сразу сдавались. Нет, она не играла с ними в игру «садист-жертва». Боролась их плоть и инстинкт выживания. Хотя у них никогда не бывало шансов, только Крис решала: дать ли им возможность жить дальше, стерев их память, или просто иссушить их досуха, а потом отбросить безжизненное тело и забыть. Это был и их выбор тоже, когда они шли за ней в надежде заняться быстрым сексом, иногда они кончали, содрогались в конвульсиях экстаза, когда она выпивала их жизнь. Тогда Крис им завидовала. Сама она забыла, что это значит. Витан выбил из нее способность получать удовольствие от секса.

Решение Крис принимала моментально, как только впервые смотрела им в глаза, она уже знала, умрет эта жертва или нет. Приговор был мгновенным и зависел только от ее настроения и меры голода в этот момент. Секс был лишь приманкой. Она никогда не шла с ними до конца. Как только они оказывались наедине, приговор приводился в исполнение. Ничего личного, никаких предпочтений, всегда разный типаж. Артем иногда называл ее всеядной. Первое время он думал, что у нее есть склонность к черноволосым и худощавым, потом думал, что ей нравятся помоложе, но вскоре бросил эту затею. Для Кристины они все просто озабоченные извращенцы, с помощью которых можно приятно провести время, утолить голод и самоутвердиться. Их жажда ее тела, их похоть раз за разом поднимали ее все выше и выше с той унизительной ямы, в которую ее бросил Витан. Они все желали ее тела настолько, что поплатились за это. Кто-то просто кровью, а кто-то и жизнью. И, да – ей это нравилось намного больше, чем секс.

Этого парня Крис выделила из толпы и даже сама удивилась, что на этот раз выбор был не случайным. Как только вошла в полутемную залу и поднялась на сцену, то сразу его заметила. Он отличался от завсегдатаев. Он, словно, был вылеплен из другого теста. Крис не могла определить, что именно в нем привлекало. Скорее всего, выражение лица, одежда. Если на улице этот парень слился бы с серой массой смертных, то именно здесь он выделялся, благодаря этой серости. Слишком простой для клуба. Крис заметила его еще до того, как он посмотрел на сцену. Да, вот что ее привлекло – парень совершенно не смотрел на девочек стриптизерш, в его взгляде не было блеска похоти, его кровь спокойно бежала по венам. До того момента, как он не повернул голову и не увидел Крис. С ним произошло что-то невероятное, ощутимое самой Кристиной на физическом уровне. Всплеск адреналина в его крови заставил ее ноздри затрепетать, бешеное биение его сердца она услышала сквозь стук других сердец. Но почему-то это сердце билось иначе в своем неопределенном ритме страсти. Кристина посмотрела ему в глаза и поняла, что больше нет необходимости искать жертву, он сам ее нашел. То, что начиналось как обыкновенная охота, вдруг превратилось в самое настоящее соблазнение.

Она нарушала собственные правила, но уже не могла остановиться. Его горящий взгляд проник ей под кожу и вызвал ответное влечение. Легкое томление, прилив крови к низу живота. Никто из человеческих мужчин не мог смотреть, так как он, в силу своей физиологии и анатомии. У смертных нет способности настолько выражать чувства взглядами, как у вампиров или ликанов, но этот смог. Он вложил во взгляд столько неподдельной страсти, что ее тело невольно отреагировало на призыв. А дальше по нарастающей. Первый запрет нарушен – она его поцеловала. Зачем? Черт его знает, но его губы показались ей ужасно сладкими. Провела по ним языком, и захотелось испить его дыхание. То, что он девственник, она поняла сразу, и это подхлестнуло еще больше. К ней никогда не прикасались с таким трепетом и, в то же время, с такой бешеной страстью. Когда парень резко сбросил ее с колен и сбежал, Кристина зарычала от разочарования. Конечно, она его не отпустила, уверенная в своей власти над ним, в своем превосходстве, и ей впервые захотелось позволить смертному мужчине зайти дальше. Именно потому, что он смотрел на нее не так, как другие. Словно хотел не только ее тело, но и ее сердце. Это льстило. Женская сущность победила сущность убийцы и охотника. Отплатить за его нежные ласки, за его взгляд полный мольбы и восхищения, за его неподдельный восторг от прикосновения к ее телу. Черт подери, да за всю ее жизнь никто и никогда не хотел Крис так отчаянно, как этот мальчишка с синими глазами. Разве нельзя один раз получить удовольствие не только от убийства, но и от секса? Каковы они, человеческие мужчины в любви?

Оказалось, ничем не хуже бессмертных. В каком-то смысле даже лучше. Нет идеальности, которая присуща вампирам, нет дикости, присущей ликанам. Он настоящий. Крис не знала, что это значило, но он настоящий. Его прикосновения искренние, жадные и нежные, его губы горячие и страстные, но неумелые. А ей нравилась эта неопытность, ей нравился его язык, несмело изучающий мякоть ее рта, его пальцы, касающиеся ее груди, осторожно, с благоговением. И видит сам дьявол, его член не меньше и не хуже, чем у бессмертных мужчин, он горячий, он трепетал в ее руках, чувствительный, огромный, твердый, и она чувствовала пульсацию крови в налившейся головке, когда сжала ее пальцами. Давно Крис так не пробирало от мгновенного желания почувствовать его в себе.

Парень оказался на вкус пьянящим, как наркотик, и когда его горячий, огромный член взорвался в ней, она сама была близка к оргазму. Его кровь у нее во рту текла в горло, заволакивала разум, и его семя выстреливало в глубине ее лона. Он кончал бесконечно долго, и она почувствовала, как вот-вот последует за ним…Все прервалось внезапно, Кристина даже застонала от разочарования. Парень просто рухнул на пол и начал корчиться от боли. Через несколько секунд он уже парил в воздухе, а Кристина смотрела на него в немом изумлении, приоткрыв рот, и чувствуя, как сердце бьется все быстрее. Никогда в своей жизни она не видела более завораживающего зрелища. Мужчина – Ангел. Черные крылья трепетали в воздухе, голова склонилась набок, по шее текла кровь из раны от ее клыков и, черт ее раздери, если она поняла в этот момент выражение его глаз.

«Срань господня! Твою мать! Я в самом деле это вижу?»

В голове нарастал гул и паника. Прежде чем она поняла, на что ее сознание реагирует вспышкой страха, Крис увидела, как парня обволакивает черная паутина, липкой сеткой закрывая лицо, расползаясь по телу. Ее глаза расширились от ужаса, когда послышался характерный треск разрываемой плоти, и запах его крови ворвался в легкие и опалил ее горло. Рот парня приоткрылся в немом крике, лицо исказилось от невероятной боли, которую он испытывал, когда терял свои крылья. Сознание Кристины боролось с силами, приковавшими ее к полу, но она понимала, что сейчас ничего не сможет сделать, она присутствует при странной инициации Падшего Ангела, и пока это действо не подойдет к концу, ей не дадут помешать обращению.

***

Кристина снова посмотрела на парня. Его лицо стало смертельно бледным, и он дрожал как в лихорадке, лоб покрылся испариной.

«Впервые захотелось секса с простым смертным, а он оказался Ангелом. Падшим Ангелом…по моей вине, между прочим. Что там говорил Артем насчет демонов?»

И что ей теперь с ним делать? Звонить Фэй? А что она ей скажет? Что нарушает законы и каждую неделю балуется «живой» кровью, убивает смертных, а вот сегодня случайно напоролась на Ангела, и черт ее дернул заняться с ним сексом? Он оказался девственником, и демоны выдрали ему крылья, и она теперь не знает, что делать с этим созданием, которое истекает кровью в ее машине.

Кристина выругалась и посмотрела в зеркало заднего обзора. У нее галлюцинации, или это туман? Ни черта не видно, несмотря на ее превосходное зрение. В машине становилось холодно, стекло изнутри покрывалось инеем. Вдруг по углам начала появляться все та же паутина, которую Кристина видела на парковке, по дверцам поползли странные тени, напоминающие пятна от грязи.

– И что это значит? – спросила она вслух у самой себя, и выдавила из двигателя максимальную мощь.

О крышу машины что-то ударилось, и кабриолет занесло влево, потом вправо, словно что-то огромное начало передвигаться сверху. Скорость на спидометре медленно падала, как и давление в двигателе. Машина замедляла ход. Сама. Несмотря на то, что нога Крис беспрестанно давила на педаль газа.

«Остановись и отдай его мне»

Голос в голове был незнакомым, но навязчивым, он, как эхо, повторял одно и то же. Кристина усмехнулась и резко ударила по тормозам, а потом снова надавила на газ. Кто-то, сидевший на крыше автомобиля, исчез, но уже через секунду она увидела, как впереди показался темный силуэт, мужчина стоял на дороге, не двигаясь с места, и его длинный черный плащ с капюшоном развевался на ветру. Кристина оскалилась и понеслась прямо на этот силуэт, при столкновении фигура разлетелась на маленькие осколки, похожие на капли ртути, которая осела на капоте и медленно превращалась все в ту же черную паутину. Кристина посмотрела на парня, потом на свою руку, на едва заметные вены, просвечивающие сквозь кожу. Ее глаза блеснули озорством, она приоткрыла рот и надкусила вену.

– Черта с два вы его получите.

Прижала запястье ко рту парня.

– Ну, давай, пей! Пей же!

Парень не шевелился. Она бросила руль, сжала его щеки, насильно открывая рот, алая кровь закапала на побелевшие губы. Машина мчалась без управления, ее заносило в разные стороны. Паутина уже полностью закрыла лобовое стекло.

– Черт тебя раздери.

Девушка нажала на тормоза, и автомобиль занесло влево на обочину, затем в кусты. Машина врезалась в дерево, и Кристина успела прижать парня к сидению, чтобы тот не вылетел в лобовое стекло. Она притянула его к себе на колени, запрокинула голову парня и снова надкусила уже успевшую зажить рану на запястье. Теперь кровь Кристины тоненькой струйкой текла ему прямо в горло, наконец-то он сделал первый глоток, поперхнулся, распахнул глаза. Кристина засмеялась.

– Да, вот так, синеглазый, все правильно. Правда, я вкусная?

Потом с триумфом увидела, как светлеет черная сетка, сплетенная невидимыми пауками, как исчезают тени на дверцах машины.

– Я же сказала, что не отдам, – она снова усмехнулась и посмотрела на парня. Его глаза медленно закрылись.

– Ну что, красавчик, добро пожаловать в мир бессмертных. Тяжелая ночка выдалась сегодня. И для тебя она еще не закончилась.

Кристина вылезла из машины, подняла капот, осматривая повреждения. Потом хлопнула крышкой и подтолкнула машину назад. Та с легкостью поддалась, словно не весила несколько тонн. Девушка вытолкала «кабриолет» обратно на дорогу и села за руль. Потом повернула ключ в зажигании и врубила громкость проигрывателя на всю мощь.

И куда везти это чудо? Домой нельзя, к вампирам пока тоже. Отец ей устроит такую взбучку, что мало не покажется, если прознает о ее выходках в клубе. Кристина достала сотовый и набрала номер Ника. Тот ответил не сразу, и по голосу она поняла, что он мертвецки пьян. Она бы сама сейчас с удовольствием надралась и залегла где-то в темном углу, чтоб никто не трогал. Вместо этого Крис должна заботиться о новорожденном вампире, который еще и Падший Ангел, и который сейчас валяется в ее машине и не собирается никуда исчезать. «Мы в ответе за тех, кого приручили, вернее трахнули и обратили» – подумала Крис и достала сигареты из сумочки.

– Ого, кто мне позвонил. Что-то случилось?

Она так и представила его себе валяющимся в кресле, с лохматыми волосами, сигарой в зубах, небритого и злого как черт.

– Да, Ник, случилось. У меня к тебе пару вопросов.

– Валяй, задавай.

– Ты меня любишь?

В трубке несколько секунд молчали, а потом он засмеялся, хрипло, с издевкой. Крис знала, что сейчас ее ждет более чем откровенный ответ, возможно, довольно в грубой форме. В отличие от ее отца, Ник не питал иллюзий в отношении своей взбалмошной племянницы.

– Как свое собственное отражение в зеркале – иногда любуюсь, иногда разбить хочется.

– Вот и отлично, прикрой мою задницу, как если бы это была твоя.

Ник снова рассмеялся, закашлялся. Она услышала, как он отхлебнул из бутылки, потом звук зажженной спички, затяжка сигарой. Виски, он точно пьет виски. И ей захотелось самой вот так же хлебнуть пламенной жидкости. Один глоточек. Ей бы не помешало после того, что она натворила.

– Говори, что от меня требуется.

– Нужна квартира.

– Когда?

О, как же она его за это любила, никогда в душу не лезет.

– Сейчас. Можно адрес гостиницы, где меня не узнают или не будут задавать лишних вопросов.

– Запоминай адрес. Надеюсь, твоей заднице сегодня повезет.

## Глава 4


Кристина уложила парня на постель, стянула с него мокасины и подсунула ему под голову подушку. Да, тащить его было непросто – два метра роста, хоть и худощавый, но довольно тяжелый, тем более по ступенькам без лифта и мимо вахтерши. Никто не помог, только с любопытством смотрели вслед. Да, народ здесь явно научен нос в чужие дела не совать.

Крис швырнула сумочку на кресло и осмотрелась. Неплохое местечко. Правда, до люкс далеко, но для них обоих самое «оно». Всего лишь двадцать номеров, на регистрации пожилая мадам в очках с толстой оправой. Из охраны какой-то пенсионер из бывших ментов с пушкой, которая наверняка заржавела, и вахтерша- бабка с пучком седых волос и книжкой в руке. Соседей мало. У гостиницы явно не лучшие времена. Номер довольно просторный. Две комнаты и душевая. Телевизор есть, телефон доисторический. Но чисто. Кристина любила порядок. До блеска. Чтоб стерильно. И здесь было именно так.

Она посмотрела на часы – скоро начнется обращение. По-прежнему не верилось, что она это сделала. Обратила. Нагло, не спросив разрешения. Не узнав мнение самого парня. Просто подарила ему новую жизнь. Хорошую или плохую ей было наплевать. Пусть скажет спасибо, что к демонам не попал, там бы ему точно такой «курорт» устроили, что жизнь бы малиной не показалась. Кстати, она это сделала впервые. Теперь оставалось ждать, когда его сущность изменится, а потом… Ну и что потом? Она должна его контролировать. А вдруг этот падший придет в себя и загрызет всех постояльцев этой гостиницы, или нападет на нее саму. Новорожденные – самые опасные и неконтролируемые, как маньяки. Хотя этот на маньяка не похож совсем. Кристина вспомнила, что именно Марианна рассказывала о своем обращении…Стоп. Только сейчас Крис подумала об этом и вдруг поняла, что парень тот же подвид, как и ее сестра. Падший ангел. С теми же способностями. С тем же даром.

Если все так, то парень вампиром в общепринятом смысле не станет. Он не будет пить кровь. Он станет носителем гена по продолжению рода. То есть способным оплодотворить любого бессмертного, как Марианна родить, ну и еще с кучей шаманских способностей, как у сестры. Только правила братства таковы – обратил, неси ответственность. Крис это не прельщало. Вот что ей с ним делать? Может оставить его здесь и свалить? Так ищейки быстро определят, кто обратил, тогда проблем будет еще больше.

Кристина присела на краешек постели рядом с парнем. Его рубашка пропиталась кровью насквозь, рука безвольно свисла с кровати.

Какая странная у него татушка в виде изветвлений и переплетений. Она начиналась у запястья и пряталась под рукавом, но уже на шее снова появлялась ярким черным пятном и уходила прямо под скулу. Что может означать такое тату? Мужчины обычно накалывали черепа, львов, тигров. А у этого просто линии. Хотя кто его знает, какие тараканы в его коротко-стриженной башке?

Кристина разорвала его рубашку, чтобы осмотреть раны, которые зияли прямо под лопатками. Как она и думала, татуировка полностью покрывала его спину. Но сейчас Крис больше волновали увечья. Очень глубокие, видно мясо и даже саму кость. Но не кровоточат. Видимо кровообращение уже замедлилось. Интересно, как проходит перевоплощение у падших? Обычных смертных выворачивает, тошнит, они кричат, бьются в агонии, словно душа расстается с телом. По идее это уже должно было начаться. Но парень, словно уснул, только дыхание становилось все слабее и сердце почти не билось.

– Я надеюсь, что ты мне здесь не умрешь. Хватит с меня неприятностей на сегодня. Будь паинькой и обратись как можно быстрее и желательно тихо.

Кристина наклонилась и снова взгляд привлекла татуировка. Если сильно присмотреться, то переплетения сливались в буквы. В старинные символы древнего языка. Это что-то значит или просто выпендреж? Спина у парня очень широкая, а бедра узкие. Под кожей довольно сильная мускулатура, тело натренированное. Как у спортсмена. Скорее всего, какие-то восточные единоборства, потому что очень развиты бицепсы и на запястьях светлые полоски кожи, словно руки перематывали специальными эластичными бинтами. Человеческое тело ничем не отличалось от тела бессмертных. Хотя нет, есть отличия. Оно живое. Кожа загорелая, но загар неровный, и под поясом джинсов она более светлая. Скоро цвет изменится, приобретет ровный оттенок, станет идеальным. На секунду появилось сожаление – таким вот, человеком, он ей нравился. Нет, Крис, не могла с уверенностью сказать, чем именно ее привлекал парень.

Ладно, черт с ним. Пусть валяется. Она встала с постели, сбросила куртку, туфли на каблуках и вдруг увидела на полу бумажник. Подняла, покрутила в руке, любопытство взяло верх. Открыла. Денег – ноль. Пару старых проездных на метро. Визитка с клуба. Чей-то номер телефона на клочке бумаги и еще лист, аккуратно свернутый вчетверо. Крис развернула и увидела адрес. Очень знакомый. Чертовски знакомый. Ее собственный, а точнее адрес родителей. Какого дьявола он искал ее семью? Что это вообще за тип?

А вот и паспорт. Так-так. И как зовут Падшего Ангела?

Крис вначале не поняла, почему ее прошибло холодным потом. Она прочла вслух:

– Габриэль Вольский…Габриэль…Вольский. Твою мать!

Она нервно прошлась по комнате, и в этот момент парня словно подбросило на кровати. Его тело выгнулось дугой, пальцы судорожно сжимались и разжимались.

«Началось». Кристина успела накрыть его рот ладонью, прежде чем из его горла вырвался дикий вопль. Она силой придавила его тело к постели. Но он содрогался в конвульсиях, его трясло, как в страшной лихорадке или под током. А она держала его и думала лишь об одном – она никогда не верила в совпадения. Случайностей не бывает, и этот парень имеет близкое родство с Марианной без сомнения. Один и тот же вид, одна и та же фамилия. Нужно переждать время превращения и звать Фэй. Пусть возьмет у него анализ крови на ДНК. Если догадки Крис подтвердятся – то сегодня она нашла то, что они и не надеялись найти – единственный шанс на спасение Марианны.

Наконец-то Габриэль затих. Тело вытянулось. Мышцы расслабились, и начался процесс регенерации всех клеток. Интересное зрелище. Это как показать наложение грима на все тело в ускоренном режиме. Постепенно исчезал загар, кожа приобретала светло-золотистый оттенок, затягивались раны на спине, но самое невероятное – тату не исчезло. А должно было пропасть, как любой другой шрам на теле. Мышцы обрисовались более явно. Но его запах не изменился, хотя нет, он стал острее, с примесью специфического аромата мужской плоти. Она отреагировала как самка на самца – ноздри затрепетали, мгновенный выброс адреналина в кровь. Кристина наконец-то отпустила парня, слезла с постели и взяла в руки сотовый. Нужно звонить Фэй. Пока только ей. Остальным она расскажет позже и совсем не обязательно упоминать, кто лишил парня девственности…разве что придется признаться в том, что она его обратила…Нет…плохая затея. Отец все равно обо всем догадается, придется говорить правду и терпеть вспышку гнева короля Черных Львов. Ну и ладно. Она потерпит.

Фэй казалось, получила заряд электрического тока. Она даже вскрикнула от радости. Заорала в трубку, что едет немедленно, а Крис подумала:

«Ну и какого я просила у Ника найти для меня место поспокойнее?»


***

По выражению лица Фэй Крис поняла, что это БИНГО. Не нужен анализ, ведьма уже и так все поняла без всяких анализов. Она сжала Крис в объятиях и повторяла:

– Как…как такое может быть? Как? Где ты нашла его, Крис? Как такое может быть?

Это невероятно? Это судьба!

Кристина не понимала, что именно видит Фэй, но ведьма приложила ладони к голове парня, и ее глаза закатились.

– Родной брат…Крис, это ее родной брат. Кровный.

Кристина почувствовала, как по телу пробежала дрожь, которую она с трудом смогла унять. Всего лишь несколько часов назад она могла убить его, просто высушить досуха, и Артем закопал бы его тело…да черт его знает где. Или демоны могли забрать …или.

Крис была близка к истерике. Фэй тем временем все же взяла анализ крови, измерила парню давление, наложила повязки на спину, предварительно смазав рубцы какой-то мазью. Она прикрыла Габриэля покрывалом и наконец-то села рядом с ошарашенной и прибитой Крис.

– Пошалила, да? Думаешь, я не знаю, каким образом он сюда попал?

Кристина нахмурилась. Вот только не нужно нравоучений, и так тошно.

– Я не осуждаю, Крис. В какой-то мере именно благодаря этому нашелся брат Марианны, но ведь ты понимаешь, что все могло закончиться иначе? Более того, ты осознаешь, что рано или поздно Влад узнает о твоих выходках, и его гнев будет страшен? Ничего не спасет, даже то, что ты сейчас в трауре.

– Пусть бесится – я такая, какая есть.

Но Крис нервничала, отец, несомненно, устроит грандиозный скандал, и ей не поздоровится. Она нарушила несколько самых важных запретов. Она – дочь самого короля.

– Не шути с огнем, Влад добрый до поры до времени, и ты не знаешь его в гневе.

– А что он может мне сделать? Что еще в моей проклятой жизни может быть хуже?

Яростно крикнула Кристина и дематериализовалась в другой части комнаты.

Фэй нахмурилась:

– Может…тебе лучше об этом не знать.

– Брось, что может быть хуже матери неудачницы, жены идиотки и королевы без короны и свиты?

– Например, потерять что-то, что вернуть будет невозможно.

Крис фыркнула и откинула волосы на спину.

– Незаменимых нет.

– Ошибаешься.

В этот момент парень тихо застонал, и женщины повернулись к нему. Габриэль открыл глаза, и они увидели ослепительно синие радужки. Настолько пронзительные, что обе в удивлении подались вперед. Парень ошарашено озирался по сторонам, как только что появившийся на свет младенец, он жмурился от яркого света, вертел головой, потом вдруг сжал виски руками:

– Уберите эти звуки, выключите свет. Немедленно. Кто вы такие?


***


Габриэлю казалось – у него в голове повернули регулятор громкости и видимости. Звуки стали невыносимо громкими, а цвета настолько яркими, что у него резало глаза. И обоняние…с его восприятием запахов что-то случилось. Он чувствовал буквально все, даже вибрацию воздуха, и это сводило с ума. Ему хотелось зажать уши руками, перестать дышать и крепко зажмуриться. Он снова посмотрел на двух женщин и вдруг резко сел на постели. Значит, это не было сном. Сегодня ночью он таки встретил свою незнакомку и… Черт. Она видела. Она знает, кто он…

Габриэль непроизвольно завел руку за спину и почувствовал бинты.

– Где я?

Другая девушка, которая казалась моложе его незнакомки подошла к нему и тихо ответила:

– В безопасном месте, но скоро ты поедешь с нами.

– С вами? Кто вы?

Габриэль осмотрелся по сторонам. Незнакомая квартира, похожа на номер в гостинице.

– Ну как тебе это объяснить? Наверное, мы – твои друзья.

Какая нелепость.

Габриэль бросил взгляд на блондинку и снова почувствовал, как сердце в груди стало биться чаще. На ней все еще надет кожаный костюм, но выглядела она иначе, чем ночью. Теперь он мог рассмотреть ее при свете дня. Исчезла смазанность и размытые образы – незнакомка здесь, и она настоящая. Ее кожа светится перламутром, волосы отливают золотом, а глаза смотрят на него в недоумении. Незнакомка курила тонкую сигарету, сев на подоконник и закинув ногу за ногу. На секунду вспыхнул образ – его ладонь на ее коже, эти ноги, обхватившие его торс. Все это было на самом деле?

– Я только вчера приехал в этот город, и у меня нет друзей – угрюмо пробормотал он и потянулся за своей рубашкой. Увидев, что от нее остались лишь жалкие окровавленные лохмотья, он отшвырнул ее в сторону. Странно, но его воспоминания обрывались на самом волнующем месте… А потом рваные образы – он парит в воздухе, а блондинка смотрит на него снизу вверх…Черные тени вокруг, и адская боль в спине…

– Как ты себя чувствуешь? – спросила подружка блондинки, а он ожидал, что все же спросит та, другая. Но его незнакомка продолжала курить и теперь смотрела в окно. Точеный профиль, аккуратный носик, дерзкий подбородок. Габриэль перевел взгляд на девушку с черными волосами.

– Нормально.

– Есть не хочешь? – спросила вкрадчиво и осторожно.

Хочет ли он есть? Да он подыхает с голоду, притом настолько, что у него скулы сводило и драло в горле.

– Хочу, но для начала можно все же пару вопросов.

– Можно.

Темноволосая села рядом с ним на край постели.

– Кто вы?

– Меня зовут Фэй.

«А ее? ЕЕ как зовут?» Габриэль жадно пожирал взглядом девушку у окна.

– А это Кристина – моя племянница.

Он кивнул, словно это все объясняло. Снова посмотрел на блондинку, но та что-то пристально рассматривала за окном, пуская колечки дыма.

– Почему я здесь? Кто привез меня сюда?

Фэй дотронулась до его руки, и он резко отдернул ладонь, словно обжегся. От пальцев девушки по коже пробежал электрический разряд.

– Крис привезла тебя сюда после того, что произошло ночью. Ты ведь помнишь, что случилось?

О да, он помнил. Хорошо помнил, как он занимался любовью со своей мечтой на капоте черного мерседеса.

– Я имела в виду другие воспоминания.

Габриэль резко посмотрел на темноволосую женщину. А она откуда знает, о чем он подумал? Ощущение, что с ним что-то не так, да и с ними тоже, не покидало его. Словно происходило что-то странное, а он совершенно не понимал что именно. Габриэль встал с постели настолько стремительно, что даже пошатнулся, но не упал. Тело держало равновесие с удивительной четкостью.

– Простите, мне надо…умыться.

Он вдруг ясно понял, где находится ванная, несмотря на то, что совершенно не знал расположение комнат. Оказавшись наедине с самим собой, Габриэль подошел к раковине и открыл воду. Он напряженно думал. И вдруг услышал их голоса. Очень тихие, несмотря на толстые стены, закрытую дверь и льющуюся воду, он слышал каждое слово.

– Могла бы поговорить с ним, объяснить. Парень напуган.

– Пройдет, – голос Кристины он узнал сразу. Тело тут же отозвалось всплеском адреналина, – Он слишком хорошо держится. Никаких побочных эффектов. Он даже не понимает, что с ним происходит, и контролирует голод.

– Поговори с ним.

– У тебя получается намного лучше. Что я скажу ему? Что он теперь …

Габриэль вдруг понял, что они замолчали. Кто он теперь? Парень посмотрел на свое отражение в зеркале. Вроде он, но и не он вовсе. Тронул лицо – кожа гладкая, бархатная. На щеке был тонкий шрам после пореза бритвой пару дней назад, но теперь его там не оказалось. И глаза – собственные радужки казались намного ярче. Слишком синие, словно линзы. Ощущение, что с ним не все в порядке, постепенно превращалось в панику, а еще и чувство голода. Сильное. С трудом поддающееся контролю. Он вышел из ванной. Женщины резко повернулись.

– Я хочу уйти.

– Это невозможно, – сказала та, которую звали Фэй.

Габриэль снова посмотрел на Кристину… Кристина. Ему нравилось, как звучит ее имя. Он даже не мог себе представить, что ее могут звать по-другому. Чувства восторга, снова страха, паники сменялись как в калейдоскопе.

– Ты должен поехать с нами. Сейчас.

Габриэль усмехнулся, но улыбка вышла неуверенной.

– У меня другие планы на сегодня. Может как-нибудь в другой раз.

Он похлопал по карманам джинсовых брюк и с тревогой осмотрелся по сторонам.

– Твой бумажник у меня, – Кристина спрыгнула с подоконника и подошла к парню, – тебе нужно поехать с нами. Потом можешь идти куда угодно. Если сам захочешь.

Она подошла настолько близко, что теперь Габриэль чувствовал, как пахнет ее кожа, намного сильнее, чем там в клубе. Сегодня ночью, он владел ее телом, потому что она захотела и позволила. Но она видела ИХ. На секунду он представил себе, как девушка смотрела на его уродливые крылья, слышала хруст костей и треск разрываемой кожи.

Но она не ушла. Почему? Наверняка не потому, что он чудесный любовник. Тогда зачем ей все это? Зачем она привезла его сюда?

– Пойдем со мной, ты ведь доверяешь мне, Габриэль?

Нет, он ей не доверял. Ему не нравилось, что он ничего не знает о ней, ему не нравилось, что она разговаривает с ним так, словно он полный идиот, и он не сдвинется с места, пока не поймет – кто она, и зачем он должен идти вместе с ними. Нет, не так. Почему она, черт раздери, делает вид, что между ними этой ночью ничего не было?

– Прежде чем я пойду с вами куда бы то ни было, я хочу поговорить с тобой…Наедине.

Тонкие бровки Кристины удивленно изогнулись, в голубых глазах сверкнула насмешка.

– Выйди, Фэй. Пожалуйста.

Габриэль даже не обернулся, когда черноволосая девушка вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь.

– Скажи мне, почему?

Блондинка усмехнулась. Поправила прядь волос за ухо. В маленькой мочке сверкнула сережка с бриллиантом. Каждое ее движение казалось было направленно на то, чтобы свести его с ума. Самые невинные жесты отзывались дрожью в его теле. Реакция на эту женщину становилась неконтролируемой.

– Почему что?

– Почему ты не оставила меня там на парковке, когда поняла, что я такое?

Кристина склонила голову на бок, и он готов был поклясться, что в ее голубых глазах мелькнула насмешка.

– А что ты такое, Габриэль?

– Не притворяйся, ты видела их?

– Твои крылья?

– Да, черт подери, ты видела мои крылья и не сбежала!

– Поверь в жизни есть чудовища пострашнее, чем Ангел, – она засмеялась, а Габриэль резко схватил ее за руку.

– Что это значит? Ты издеваешься?

На секунду ему показалось, что ее радужки потемнели, она не высвободила руку, а посмотрела ему в глаза. Дерзкий взгляд, с вызовом. Несмотря на всю двоякость ситуации по коже Габриэля пробежала дрожь. Ее взгляд будоражил воображение, воспоминания о горячей ночи, о той дикой страсти, что она разбудила в нем. Даже сейчас он чувствовал, как кровь закипает в венах от одного прикосновения к ее руке.

– Нет, не издеваюсь, и ты скоро поймешь, насколько я права.

– Почему я должен доверять тебе?

– Не должен. Просто у тебя нет другого выбора. Один ты, в своем нынешнем состоянии, не выживешь.

Габриэль нахмурился, сжал ее руку сильнее, но она даже не вздрогнула, а он готов был поклясться, что любая другая уже застонала бы от боли. У него железная хватка. Очень сильные руки. Сказывались годы тренировок. Мастер спорта по восточным единоборствам. Наверняка после его пальцев останутся синяки, и он тут же ослабил хватку. Отпустил ее руку. На белой коже медленно исчезли следы от его пальцев. Габриэль судорожно сжал челюсти.

– Кто ты?

– Скоро узнаешь. Гораздо больше ты должен думать о том, не кто я, а кто ты. Ты ведь спрашивал у себя все эти годы, почему ты не такой как все, правда? Разве ты нашел ответы на свои вопросы?

Да, он спрашивал себя, он перевернул гребаные библиотеки и интернет и не нашел настоящих ответов. Про таких уродов писали только сопливые женские романы и снимали библейские истории.

– Ты встречал таких, как ты сам, Габриэль? Ты знаешь, что тебя ждет дальше?

– А ты знаешь? – спросил он в ответ и почувствовал, как им овладевает гнев.

– Да, я знаю. Потому что моя сестра такая, как ты. Моя сестра – Марианна.

У него перехватило дыхание, а перед глазами поплыли разноцветные круги.

– Я думаю, теперь ты пойдешь со мной, правда, Габриэль?

Он молчал, а девушка направилась к выходу.

Его челюсти сжались сильнее, а ногти впились в ладони. Он молча пошел за ней. Она оказалась права – да, теперь он хотел услышать ответы на свои вопросы и увидеть Марианну. Если эта белокурая бестия утверждает, что она ее сестра…Значит она Кристина Воронова, и Габриэль знал о ее существовании. Как тесен этот долбаный мир. Та, о ком он мечтал долгие годы, оказалась близка с той, на чьи поиски он положил всю свою сознательную жизнь.

## Глава 5


В комнатах королевы-матери царила тишина. Слуги сновали туда-сюда на цыпочках, убирая черные покрывала с зеркал, вешая новые гардины. Марго лежала на диване в черном обтягивающем платье, на лице скорбное выражение, глаза прикрыты. Олицетворение печали и горя. На самом деле она лихорадочно думала о том, что теперь ей придется делить власть с ненавистной невесткой. Да, она страдала и оплакивала Витана, но Марго привыкла так же управлять стаей. Когда Витан был жив, она правила вместе с ним. Сейчас это становилось невозможным. Кристина отберет власть рано или поздно, и ее родственники-вампиры помогут ей в этом.

Белокурая выскочка, которую притащил к ним Витан, не понравилась ей сразу, и затея его тоже ей не понравилась. Хотя она восхищалась гениальностью сына, который с помощью Братства подавил восстание, расправился с демонами и получил мир между двумя непримиримыми расами. Но теперь все изменилось. Витана больше нет. Ее любимого сыночка, ради которого она, Марго, готова была валяться в ногах у Влада и вымаливать пощадить ее сына. Этого унижения Марго никогда не забудет и не простит…Владу, не себе. Теперь Кристина для нее как кость в горле. Да и отпрыск их совсем не подходил на роль короля. Примесь вампира в их чистокровной стае не нужна. Но от Кристины нужно было избавиться. Возможно, даже устранить ее. Марго еще не знала как, но она была уверенна, что со временем найдет способ. Тем более есть другой претендент на престол. Алексей. Ее двоюродный брат. Марго давно мечтала объединить северные стаи и европейские, но пока ей не было что предложить взамен князю из Норвегии, сыну ее родного дяди. Зато теперь это стало возможным. Если убрать с дороги Кристину и внука, Алексей взойдет на престол, и она по-прежнему останется королевой, впрочем, даже возможно выйдет замуж за нового короля. Это будет прекрасный союз. Она найдет управу на эту кровожадную особу, которая трепала нервы Витану долгие восемь лет. А тот терпел ее только благодаря тому, что она дочь короля вампиров. Кто знает, может это проклятая тварь и убила ее сына. Конечно, не было доказательств, но шло расследование. И уже были первые подозреваемые. В любом случае уже стало известно, что ее сына убила женщина. И если Марго узнает, что это Кристина, она загрызет ее сама лично, и плевать на ее папочку и драгоценную семейку. На секунду вспомнилась Лина, их давняя дружба, которая испортилась сразу после того, как Витан выкрал Кристину. Нет дружбы между вампирами и волками. Никогда не было. Это лишь временное затишье. И обстановка нагнеталась с каждым днем. Марго постепенно отвоевывала былую власть, ее рейтинг среди соплеменников поднимался все выше.

За эти годы стая разрослась, стала могущественной, и если объединиться с северными волками, они смогут противостоять вампирам. Отделиться от Братства и стать независимыми. Как когда-то. Им не нужен мир. Они уже поднялись на ноги и готовы жить самостоятельно, не соблюдая законов вампиров. У волков свои законы и прежде всего – свобода. Рита вспомнила разговор с невесткой, который состоялся на следующий день после похорон, и ее передернуло от ненависти.


– Я никогда не пойду на те условия, что Вы предлагаете, Марго. Как Вы вообще посмели прийти ко мне и сказать об этом. Велес Ваш родной внук. Вы не желаете ему счастья?

Невестка изображала из себя оскорбленную невинность, а Марго тряслась от злости. Ей хотелось гнать девку из своего дома. В три шеи. Выставить за дверь, как попрошайку. Как она смеет перечить ей? Королеве-матери?

– Велес не чистокровный ликан. Стае нужен истинный правитель, понимающий ее нужды. Полувампир никогда не станет настоящим волком.

Глаза невестки блеснули красным фосфором, а бледная кожа стала казаться еще бледнее.

– Он станет лучше, чем его отец, однозначно!

– Как ты смеешь?! Витан был прекрасным королем.

– О да, он пошел на все, лишь бы заполучить земли. Даже на брак со мной. Ваш Витан был отвратительным отцом и ужасным мужем!

Марго стиснула пальцы и поборола желание дать невестке пощечину.

– Это ты была отвратительной женой. Если муж ходил на сторону, значит, ты его не привлекала. Значит, ты не сделала ничего, чтобы удержать его.

– Это говорите мне Вы? После развода? После того как Ваш муж просто собрал манатки и ушел от Вас? Вы тоже были плохой женой?

Рита покраснела от злости, ее пальцы сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки.

– Как ты смеешь?

– Так же как и Вы! Я не откажусь от престола. Я буду воевать за трон моего сына, и поверьте, я умею вести игры погрязнее, чем Ваш сын. Вам не сдвинуть меня с места, Марго. Я пока что королева.

– ХА-ХА-ХА! Она королева. Тебя даже слуги не уважают, охрана смеется у тебя за спиной, твоего сына называют маленьким вампиренышем, и никто, слышишь, никто не пойдет за вами!

– Это Ваш внук! Ваша кровь и плоть!

Невестка смотрела ей в глаза нагло, дерзко. Ни капли страха. Гордая маленькая сучка вообразила себя королевой.

– Я в этом сомневаюсь. Кто знает, с кем ты нажила своего маленького уб…

– Замолчите! Любой анализ подтвердит степень родства. Не смейте оскорблять память Вашего сына своими сомнениями. Велес Ваш внук, если не верите, проведите экспертизу ДНК.

Марго обошла Кристину со всех сторон. Она лихорадочно думала, потом попробовала подластиться:

– Велес получит южные земли, у него останется титул князя. Я отдам ему половину казны. Разве это не хорошая сделка?

Кристина захохотала, а потом ее смех внезапно оборвался, она повернулась к свекрови и вкрадчиво спросила:

– Зачем нам половина, если сейчас у него есть все?! Уходите, Марго. Нам больше не о чем говорить, и вообще я думаю, Вам больше не стоит приезжать в этот дом.

Да как она смеет! Это ее дом. Ее и сына, но никак не этой…стервы.

– Скажи, а может, это ты убила его? Ведь это ты, да? Ты! Чтобы завладеть его троном!

– Вы не в своем уме?!

– Разве?

Марго приблизилась к Кристине и вдруг схватила ее за плечи:

– Если я докажу, что ты убийца, тебя ничего не спасет. Ни твой папочка, ни твои связи! Я сгною тебя! Есть высший суд над такими, как вы.

Кристина оскалилась и отшвырнула свекровь от себя на несколько метров.

– Держите себя в руках. Всему есть предел. Я до сих пор уважала Ваше горе. Но с меня довольно!

– Она уважала! Черта с два! Ты плясала на его костях победный танец! Я видела твое довольное лицо. Ты можешь обмануть кого угодно, но не меня. Ты не любила моего сына, ты его ненавидела! Тем более уже известно, что Витана убила женщина.

Кристина оскорбительно засмеялась, и Марго снова почувствовала бешеное желание ее загрызть.

– Ваш извращенец сын перетрахал все женское население нашего городка. Я не удивлюсь, если нашлась та, которая захотела отомстить ему. Но это не я. К сожалению.

– Ты! Ты его убила! И я это докажу!

– Удачи! Разговор окончен! Покиньте мой дом, или я прикажу вывести Вас насильно!»


Маргарита резко вскочила с дивана и запустила вазой в стеклянную дверь:

– Проклятая дрянь! Это она! Она убила моего Витана!

Внезапно появился слуга, он переминался с ноги на ногу.

– Пошел вон! Я никого не хочу видеть!

– К Вам приехал Андрей Иванович. Он сказал, вы хотели его видеть.

Марго поправила волосы, одернула платье. Ее лицо снова стало одухотворенным и совершенно несчастным. Мать, потерявшая сына, сходящая с ума от горя.

– Зови. Принеси нам мартини, лимон и позаботься, чтобы нам не мешали.

Когда в залу вошел мужчина лет сорока в строгом деловом костюме, Марго величественной походкой пересекла комнату и протянула мужчине руку для поцелуя.

– Идемте в мой кабинет.


***


– Значит восстание?

Начальник личной безопасности вопросительно посмотрел на свою госпожу.

– Восстание. По-другому никак. Сколько у нас голосов на сегодня?

– Восемьдесят процентов за Вас. Они готовы поднять бунт по первому Вашему зову.

– Тогда два дня. Когда она вернется из столицы, мы выставим ее за дверь. Поставьте наблюдение у ее дома. Навешайте жучков. Подготовьте народ. Уберите преданных ей слуг. В этот день она должна остаться совсем одна. Пусть под ее окнами соберется толпа и свергнет ее с позором. Только не убивайте. Просто изгнать.

– Мы уже раздали агитационные листовки. Ждем Вашего приказа к действиям.

– Каковы наши шансы против Братства? На сегодняшний день?

Начальник охраны поправил галстук, потом на секунду задумался. Марго подвинула к нему бокал и пепельницу.

– У нас есть неплохие шансы. Намного лучше, чем восемь лет назад. Армия разрослась, агенты работают круглосуточно. Склад с оружием наполнен до отказа. Под землей целое производство деревянных пуль, смазанных вербным маслом. Мы не просто продержимся, а если нужно дадим достойный отпор.

Марго улыбнулась, ее карие глаза засияли, и она осушила бокал с мартини.

– А Вы не промах. Я даже не знала, что у нас производится такое оружие.

– Ваш сын отдал приказ начать производство еще пять лет назад.

В глазах Риты блеснули слезы, и она гордо вскинула голову.

– Мой мальчик был великим стратегом. Этой выскочке далеко до него, и она не политик. Эту войну Кристина проиграла.

– Проиграла, Ваша Светлость. Без сомнения. Особенно сейчас, когда в Братстве не лучшие времена. Им долгое время было не до войн с нами, и они даже не предполагали, что мы готовимся к столкновению. Поэтому все шансы на победу – наши.

Марго встала с кресла и наполнила их бокалы снова.

– Значит, выпьем за победу. Собирайте войско, Андрей. Через два дня поднимем восстание и сбросим эту ведьму с престола. А потом пусть попробуют сунуться к нам.


Миха швырнул в урну окровавленную одежду, вытер нож о полотенце и вдохнул полной грудью. Запах крови. Его любимый аромат. Если бы он мог, он бы вдыхал его постоянно, он бы пользовался парфюмами с запахом крови. Но он ненавидел, когда пачкалась его одежда. Чистота. Маха любил чистоту до маниакальности. Чтобы на полу не было ни ворсинки. А его одежда, выглаженная и выстиранная руками, не их человеческой машинкой, а именно руками слуг, прикасалась к его телу. Он осмотрел помещение, в котором находился, и удовлетворенно потер подбородок. Его камера пыток. Он долго выбирал это место, а потом так же долго тащил в него необходимое оборудование. Нужное, для наказания грешников. Цепи, кляпы, щипцы, ножи и ведра в них стекала кровь жертвы, чтобы Миха мог разлить ее аккуратно в пакетики и сложить в холодильник. Потом, уже спустя несколько дней после смерти жертвы, он приходил сюда и пил их кровь. Они уже давно корчились в гиене огненной, а он пил и смаковал каждый вопль их агонии. Вампиры. Его любимые жертвы. Самые лучшие задания – это охота на вампиров. Он их ненавидел. От мысли, что он сам относился к подобной расе, его начинало тошнить. Он высшая особь, он сверх раса, он слуга самого Асмодея, а они плебеи.


Миха был рожденным вампиром. Да, тем единственным рожденным вампиром, на которого охотились, мать его, все. И гребаные люди, и проклятые демоны, и его собственные соплеменники.


Его папаша тысячу лет назад решил, что спасет своего сына от преследования лишь одним методом, лишив последнего того единственного преимущества, которое отличало его от других вампиров – способность к оплодотворению любой расы. На самом деле все боялись такого, как он. Никто не хотел иного будущего, запретов на обращения и новой расы вампиров. Отец оскопил его. Сам лично. Без всякого наркоза, привязав к столу и закрыв ему рот кляпом. Михе тогда было двенадцать. Он хорошо помнил каждую секунду, проведенную на этом гребаном столе с вращающимися от ужаса глазами, с цепями на руках и ногах, стирающими до мяса его кожу.

После проведенной операции его напоили кровью и оставили лежать там, в вонючей яме, поливая свежую рану настоем из вербы, чтобы регенерация тканей не возобновилась. Он чувствовал запах собственного горелого мяса. Но он тогда еще не понимал всех последствий своего увечья. Он понял, когда ему исполнилось пятнадцать, и какая-то уличная шлюха посмела заржать, прикоснувшись к его паху и не обнаружив там члена. Он убил ее. Быстро. Достал ее сердце из груди и сожрал. Но это было потом.

Лежа на операционном столе (одно название – гнилые доски, сбитые ржавыми гвоздями), он переживал эту боль снова и снова, когда одна из прислужниц отца приходила к нему, одетая в белые одеяния с сосудом в руках. Она гладила его по голове, а потом …потом он орал от боли так, что рвались голосовые связки. Орал и проклинал тех, кто послал его на эту муку. Он знал, что не простит им этого никогда. Он знал, что убьет их при первой же возможности. Миха принял это решение на третий день. Когда все оставили его одного, когда верба все еще пожирала его плоть в паху, он лежал и представлял себе, как будет их убивать. Это давало ему силы перетерпеть боль.


Когда Миха вернулся домой, отец сделал вид, что ничего не произошло, а мать отводила глаза и не решалась к нему прикоснуться. Только он уже вернулся другим. Эта с**а предала его и не защитила.


Он их ненавидел. Всех. В первую же ночь после своего возвращения он загрыз отца и вырвал сердце из груди матери. Он пил их кровь и понимал, что она намного вкуснее человеческой. А утром он сбежал и жил на свалках, в лесу, перебивался животными и случайными жертвами. Асмодей забрал его к себе, когда Михе исполнилось шестнадцать. С тех пор он находился при демоне постоянно.

Потом его посвятили, и он наконец-то обрел власть. Он стал лучшим воином. Иначе и быть не могло. Охота доставляла ему удовольствие, убийство приносило наслаждение. Как же он любил снова и снова приносить их сюда и привязывать к столу, а потом мучить. Ровно три дня. На третий он их убивал. Медленно, растягивая их агонию часами. Записывая их крики на пленку, а их предсмертные судороги на видео. В его машине всегда был диск со свежей записью. Он слушал «эту музыку» постоянно. И она была разной, как и их голоса. Они пели для него. Неповторимо, разнообразно, то переходя на высокие ноты, то на низкие хрипы.

Миха был любимым воином Асмодея. Пока не появился Изгой. И тогда Миха почувствовал опасность. Ревность слуги к господину. Асмодей уважал Изгоя и ценил больше, чем Миху.

Более того, Асмодей заставил его учить новичка, при этом не переставая упоминать, что сам ученик превзойдет учителя. А потом случилось самое худшее, Изгой узнал о тайне Михи. Случайно. На одном из заданий, которое они выполняли вместе, Миху ранили ликаны. Яд проник в кровь. Рана находилась на правом бедре, порвало артерию. И пока Миха бредил в бессознательном состоянии, Изгой залечивал его раны. Он видел. ВИДЕЛ ТАЙНУ МИХИ. А тот, кто знал тайну, должен умереть.


Увести Изгоя в Мертвые Горы не составило труда. Отдать на расправу Вентиго тоже. Но проклятый выжил, а Асмодей догадался о замысле Михи и запер его в подвалах Берита, за самоправие и неподчинение приказам.


Но Миха вернулся, спустя несколько лет. Точнее, господин вернул его обратно, а потом…потом сбылась мечта Михи. Он получил приказ – уничтожить Изгоя.

Приказ не был исполнен. Изгой стал неподвластен карателям, и Высший Суд отменил приговор. Каким-то образом Изгой совершил обратный обмен. Каждый каратель, став воином Армии Апокалипсиса, закладывал свою душу. Взамен на что-то. Изгой обменял свою на возможность получить сестру. Но он получил девчонку без помощи демонов, а значит, контракт был нарушен. Изгой больше не принадлежал Асмодею.

Только Миха решил, что у него есть иные способы превратить жизнь врага в ад. И он их использует. Господин дал ему свое «добро» негласно. Никто еще не покидал отряд Палачей безнаказанно, а тем более нарушив планы Верховного Демона.

А мир современных вампиров так интересен. Михе здесь нравилось. Всегда есть новая жертва, всегда есть, кем поживиться. Мир разврата, похоти и сексуальных извращений. Мир шлюх и серийных маньяков. Его мир. Проклятый век, где Миха чувствовал себя как дома. Ведь самый страшный серийный убийца – это он сам, и никто и никогда не сможет его поймать. А игра в прятки – любимая для Михи. Он уже начал играть: и с людьми, и с вампирами. Скоро в этом мире начнется хаос. Ищейки братства собьются с ног, человеческие полицейские сгрызут ногти в поисках преступника, но они его не найдут. Если Миха сам им не позволит. Потому что Палача найти невозможно, а убить тем более. Самого лучшего Палача Асмодея.

## Глава 6


Габриэль вдохнул воздух полной грудью, когда они переступили порог того дома, в который он уже приезжал, казалось целую вечность назад. И тогда он был другим человеком. А был ли он человеком? Кристина правильно заметила, знает ли он сам, что он такое? Нет, он не знал. Но он хотел узнать, и почему-то у него было ощущение, что это произойдет очень скоро. Сегодня. Сейчас.

Габриэль осмотрелся по сторонам, но он был слишком взволнован, чтобы воспринимать и запоминать то, что он видел вокруг себя. Отметил только, что дом шикарный. Сейчас его заботил мужчина, который шел к нему навстречу. И если Габриэль прекрасно знал, с кем ему предстоит сейчас говорить, то тот мог отреагировать не совсем адекватно на внезапно появившегося родственника приемной дочери. Влад Воронов собственной персоной. Сколько раз он видел его по телевизору, читал о нем в газетах. Этот успешный политик, молодой и очень немногословный всегда вызывал чувство уважения. Иногда есть такие люди, которым не нужно слишком много болтать, чтобы другие почувствовали их харизму и железный стержень внутри.

А еще Габриэль проникся к Воронову симпатией за то, что тот удочерил его сестру и воспитал как родную. Только Габриэль знал, через что им всем пришлось пройти в детстве. Но даже, несмотря на то что он долго и нудно годами искал и собирал по крупицам части расколовшейся на мелкие осколки головоломки, ответов у него тоже было очень мало. Одно Габриэль знал точно – из всех детей семьи Вольских, а их было семеро, остались в живых только он и Марианна.

Влад несколько секунд пристально смотрел в глаза Габриэлю, а потом повернулся к женщинам:

– Кто посмел? И кто дал на это разрешение?

Его глаза горели гневом, и на секунду парню показалось, что радужки вспыхнули красным заревом.

Кристина нахмурилась, а Фэй ответила вместо нее:

– Это уже не имеет значения. Так случилось.

– Имеет. Ищейки сегодня же найдут того, кто это сделал. Почему вы привели его сюда? Им вполне мог заняться Криштоф или кто-то из приближенных?

У Габриэля создалось впечатление, что хоть они и говорят на одном языке, они явно обсуждают что-то, совершенно не поддающееся его пониманию.

– Потому что он тот, кого мы искали, – ответила Фэй, – Габриэль Вольский.

Воронов резко повернулся к парню, он изучал его лицо несколько секунд, словно проникая взглядом под кожу, в каждую пору, просачиваясь в его сознание, ощупывая словно физически. Взгляд Воронова был очень тяжелым, он давил на психику. Только теперь Габриэль понял, что человек может обладать властью над другими людьми, лишь посмотрев им в глаза.

– Откуда такая уверенность? Ты проверяла, Фэй? В свое время я искал следы их семьи.

– Вы бы и не нашли.

Все повернулись к Габриэлю. И ему показалось, что он сказал глупость. Словно, нет чего-то такого, что не смог узнать бы этот властный человек, но, несмотря на это, парень продолжил:

– Родители скрывали мое появление на свет. Я единственный мальчик в семье. У меня нет свидетельства о рождении, я не записан ни в каких архивах. Я жил под чужим именем и до тринадцати лет не знал кто мои настоящие родители. Единственное, что у меня осталось от них – вот это.

Габриэль снял с шеи простую крученую веревку, на которой болтался железный кулон в форме треугольника, и протянул Владу. Воронов взял талисман и покрутил на свету. На первый взгляд поверхность треугольника была совершенно чиста, но лишь на первый взгляд. Когда лучи света падали на него, появлялась голограмма «Габриэль Вольский».

– Фэй, он говорит правду?

Женщина кивнула, а потом добавила:

– Да. Я, конечно, не вижу ни его прошлого, ни будущего, но он говорит правду. Он родной брат нашей Марианны. Кровный. Он просто идеальный кандидат.

«Кандидат на что?» – Габриэль снова посмотрел на Воронова. Казалось, тот напряженно думает.

– Я слышу в твоем голосе некое сомнение. Почему?

– У них общий набор хромосом, у них похожая ДНК, но…но мне нужен был человек, а не…

Все быстро посмотрели на Габриэля. Теперь он совершенно ничего не понимал. Нет, он, конечно, не совсем человек… О боже, он человек, просто у него есть врожденное уродство, может поэтому родители прятали его и…

– Как это может нам помешать?

– Я еще не знаю, Влад. Но он меняется. Его клетки, его внутренние органы в эту самую минуту подвергаются атаке новых кровяных телец. Я не знаю, почему он до сих пор ведет себя, словно ничего не происходит, но изменения уже произошли, и они необратимы.

– Я могу увидеть мою сестру?

Влад перевел взгляд на парня, и выражение его черных глаз немного изменилось. Они больше не кололи равнодушным презрением.

– Ты ее скоро увидишь. Фэй, он вообще понимает кто мы? И что с ним сейчас происходит? Мне кажется, парень совсем не в курсе. Кристина, кто его нашел?

– Я, – ответила быстро, слишком быстро и отвела взгляд.

Влад нахмурился, по лицу пробежала тень:

– То, что я сейчас думаю, может быть правдой? – спросил он тихо, но настолько отчетливо и с угрозой, что Габриэль почувствовал вибрацию воздуха.

– Да, это сделала я, – с вызовом бросила девушка, – Я не знала тогда кто он.

– Иди в кабинет, мы потом поговорим.

Кристина медлила.

– Я сказал, иди в кабинет и жди меня там.

Воронов повернулся к Фэй. Только Габриэль проследил взглядом за Кристиной, которая быстро удалялась от них в сторону темного длинного коридора.

– Поговори с ним. В библиотеке. Вам там не будут мешать.

– Я могу увидеть Марианну? – снова спросил Габриэль и почувствовал непреодолимое желание бежать прочь из этого дома, где на него давили даже стены. Ощущение жжения в горле становилось невыносимым.

– Марианна в коме, – Влад сказал это слово и сам вздрогнул, – Ты можешь ее увидеть. Но это ничего не изменит. Поговори с Фэй, а потом решишь, хочешь ли ты ее видеть. И дайте ему, ради бога, поесть, его кожа приобрела серый оттенок. Не знаю, как он еще держится, но скоро сорвется однозначно.

Влад словно растворился в полумраке гостиной, а Фэй позвала парня за собой.


– Почему она в коме? Авария?

Фэй открыла дверь библиотеки и щелкнула выключателем.

– Нет, не авария.

Она указала Габриэлю на кресло, но тот так и не сел. Он чувствовал себя скверно. Совершенно непонятно, то ли от физической слабости, то ли от того что узнал такую страшную новость о сестре.

– Они не совсем обычная семья, Габриэль. Точнее, они совсем необычная семья. Они очень сильно отличаются от других.

– Все люди отличаются друг от друга, – угрюмо ответил парень и почувствовал, что его начинает морозить.

– Они не люди.

Сказала это серьезно, без малейшей тени насмешки.

– Они вампиры.

Габриэль усмехнулся было, но посмотрев в глаза девушки, почувствовал, как начинают стучать зубы.

– Да, ты не ослышался – они вампиры. И да – вампиры существуют.

Габриэль нервно обхватил себя руками. Куртка не грела, и под легкой материей голое тело покрылось гусиной кожей. Казалось, его плоть остывала, в то время как в груди полыхал пожар. Господи, неужели они говорят об этом на полном серьезе? Да, он отличался от других людей, но только крыльями, во всем остальном он человек, он…

– Ты тоже не человек, Габриэль. Да, ты ближе всех из нас был похож на человека, но и ты не человек.

Парень попятился назад и облокотился о прохладную стену, тело уже било крупной дрожью.

– Ты был Ангелом. Но об этом ты, наверное, знаешь. Кристина изменила тебя.

– Что это значит? – становилось все холоднее, и слабость расползалась щупальцами по телу.

– Это значит очень многое.

– Насчет вампиров ты это серьезно?

– Более чем. Вороновы, Мокану – они короли Братства вампиров.

– Бред! – Габриэль обхватил себя руками, с трудом сдерживая истерический хохот. – Ты тоже вампир?

– Я – нет. Я Чанкр. Ведьма, если говорить твоим языком. Верховная ведьма.

Теперь он засмеялся.

– Сейчас ты скажешь мне о демонах и оборотнях, верно? О боже, куда я попал? Вы все здесь ненормальные.

– МЫ все здесь ненормальные, Габриэль. МЫ. Потому что ты один из нас.

– Черта с два. Я – человек, да у меня есть уродство, но я человек. Я..черт…неужели я это говорю?

– Ты – падший Ангел. Точнее, ты был им до обращения.

– Перестань говорить со мной на китайском! Скажи своими словами, что за бред вы все несете? Обращение! Что за обращение, черт возьми?

– В вампира, – ответила Фэй и достала из шкафчика бутылку виски, плеснула в бокал и протянула Габриэлю.

– Я не пью.

– Давай. Ты сейчас в обморок упадешь, а я хочу, чтобы дослушал до конца, а потом ты поешь. Добровольно, я надеюсь. Ты помнишь все про… хм… секс с Кристиной?

Габриэль как раз собирался сделать глоток, но чуть не выронил бокал.

– Ты не почувствовал ничего странного? Укол, укус?

Габриэль на мгновение закрыл глаза, и в мозгу ярко вспыхнула живая картинка, где он жадно ворвался в женское тело, содрогаясь от наслаждения. Да, он помнил, как она укусила его за шею. Парень невольно прижал к тому месту руку, но следов не осталось.

– Я не буду тебя сейчас напрягать всей предысторией Братства. Если захочешь, ты потом и сам узнаешь. Ты согрешил с темным созданием и за это лишился крыльев. Падшие Ангелы – иная раса, собственность демонов.

О, дерьмо! Он так и знал! Нет, она действительно думает, что он поверит в этот бред? Демоны, мать их так?

– Верно, демоны. Если есть Ангелы, значит, есть Демоны. Логично, не правда ли?

Гул в висках нарастал, и Габриэль залпом осушил бокал, но не почувствовал алкоголь, как это было раньше, словно хлебнул простой напиток.

– Чтобы не отдать Падшего им, Кристина обратила тебя. Демоны не имеют власти над такими, как мы.

– И что это все значит?

– То, что ты, в какой-то мере, тоже вампир.

О боги! Его начало тошнить.

– То, что сейчас происходит с тобой, это своеобразная ломка. Я удивляюсь, как долго ты продержался для новорожденного. Слишком долго, но ты голоден, и тебя мучает жажда, ты обязан ее утолить.

– Я что – должен пить кровь? Ты это пытаешься мне сказать? Я должен, черт раздери, стать гребаным маньяком?

– Вампиры – это раса, и они не маньяки. И – да, ты должен пить человеческую кровь, иначе ты умрешь.

Его скрутило, в желудке начался бунт, и Габриэль с трудом сдержал порыв к рвоте.

– Не обязательно пить «живую» кровь, есть доноры, есть кровь животных. Это твой выбор и выбор Братства. Они никого не убивают. Это запрещено законом. Я буду говорить быстро, потому что времени у тебя мало. Скоро начнутся судороги и рвота собственной кровью.

Габриэль с трудом держался на ногах, в глазах двоилось.

– Марианна в коме. Я не стану сейчас объяснять почему. Ты не воспримешь информацию. Ей нужна кровь самого близкого родственника, и этот родственник ты. Ты станешь ее донором?

Габриэль сполз по стене на пол и закрыл глаза.

– Она медленно увядает. Если ты не согласишься – все поймут. Но ты должен дать ответ сейчас и принять свою сущность, или же через несколько часов ты умрешь. Не поможешь ни себе, ни своей сестре. Ты ведь долго ее искал, Габриэль?

– Восемь лет, – хрипло ответил парень.

– Ты ее нашел, и она точно такая же, как и ты. Ты хочешь ей помочь?

Парень закрыл глаза и увидел далекий образ – маленькая девочка с огромными сиреневыми глазами. Очень далекий образ, но родной, который навеял странную тоску…словно там, где она, прятались его воспоминания.

– Да, я хочу …по..мо..чь.

Фэй поднесла к его рту что-то в целлофановом пакете, и прежде чем Габриэль понял что делает, взбурлили инстинкты. Десна опалило, как раскаленным железом, в горле заклокотало, и он вырвал дрожащими руками пакет. Аромат того, что находилось в нем, закружил голову. И он сделал первый глоток. Захлебнулся, тело наполнилось жаром, теперь он пил жадно, чувствуя, как постепенно перестают дрожать конечности, и стихает гул в голове. Когда он осушил пакет и посмотрел на смятый в руке полиэтилен, его глаза расширились от ужаса.

«1-ая группа крови. Резус фактор – положительный»

Твою мать! Он только что выпил целый пакет, чтоб его! Пятьсот миллиграмм человеческой крови, и да, ему стало легче. Намного легче. Габриэль провел языком по деснам, чувствуя, как резцы заострились. Он перевел взгляд на ведьму. Силы возвращались к нему, это был всплеск адреналина, эйфории и полного насыщения. Ничего подобного в своей жизни он никогда не испытывал.

## Глава 7


Кристина сцепила пальцы и приготовилась. Ровно через пару секунд отец будет здесь. Не то чтобы она боялась. Просто возникало чувство стыда. Влад удивительным образом давал ей всегда почувствовать собственное убожество. Нет, он никогда не унижал, он любил ее очень сильно. Просто его благородство, его спокойствие, его гордый взгляд всегда заставляли Кристину почувствовать себя маленькой и жалкой, вечно создающей проблемы, той, кто не может постоять за себя и, в отличие от отца, не вызывает уважение окружающих.

Дверь распахнулась. Влад молча прошел через кабинет и сел в кресло. Он намеренно нагнетал обстановку этим молчанием. Потом вдруг резко ударил кулаком по столу.

– Значит, так развлекается Кристина Воронова, да? Дочь короля! Ей все можно, только потому, что посчастливилось иметь неприкосновенность?

Кристина почувствовала, как зашкалил адреналин в крови. Сердце пропустило несколько ударов. Но почему всегда рядом с ним на нее нападало косноязычие? Ни слова в ответ. Как в ступор входит, и все.

– Почему ты молчишь? Нечего сказать? У меня заняло ровно две минуты узнать, как часто ты появлялась в этом клубе, с кем спала и скольких доноров ты отправила на тот свет. Завтра я буду знать точное количество твоих жертв. Кстати, твой дружок Артем уже взят под стражу.

Кристина молчала, только губу прикусила и сжала кулаки.

– Нет, он не взят под стражу, и знаешь почему? Потому что, если я предам его суду, он расскажет, кто спонсировал его заведение и кто появлялся там каждую неделю, выплясывал у шеста, как последняя шлюха. МОЯ ДОЧЬ!

Лучше бы он дал ей пощечину. Звонкую. Наотмашь. Она бы смирилась. Появилось невыносимое желание взять ножичек и начать вырезать узоры на запястье. Она всегда так делала, чтобы физическая боль заглушила душевную. Сейчас это было просто необходимо. Она даже нащупала деревянную ручку в кармане и крепко сжала холодными пальцами.

– Ты не можешь вести себя, как подобает дочери короля? Почему ты ведешь себя, как…

Он не мог подобрать слово, а точнее, оно крутилось у него на языке, но он не хотел его произносить. И Кристина знала, что именно он хочет сказать. Лучше бы сказал. Тогда можно было бы огрызаться в ответ, но нет, он не скажет. Возможно, еще не настолько зол или выплюнет это слово потом, ей в лицо, когда узнает все до конца.

– Я нашла его, ведь так? Я нашла его раньше вас всех.

Это была слабая отговорка, точнее трусливая и ничтожная. Влад встал из-за стола.

– Слабенько. Придумай что-то поинтересней. Ты случайно его нашла. Это просто счастливое стечение обстоятельств. Именно поэтому я не накажу тебя так, как хотел бы наказать.

Наказать? У нее почему-то уже давно было чувство, что ее наказали.

Дверь приоткрылась, и вошла Фэй. Она выглядела встревоженной.

– Что? – отец и дочь спросили одновременно.

– Марианна…как бы это сказать. Ей нужно больше, чем просто его кровь с похожей ДНК. Если бы Габриэль был человеком, было бы проще. Но сейчас, я даже не знаю… Черт…

Влад бросил уничтожающий взгляд на дочь, потом повернулся к Фэй:

– Что сейчас? Что мы, ДА, можем сделать?

– Пока Габриэль еще не обратился окончательно, нужна пересадка печени. Кровь Марианны токсична, как кровь всех вампиров. Душа не помнит и не знает свою физическую оболочку в таком состоянии. Если пересадить печень донора неинфицированную, человеческую, то возможно резкое улучшение ее состояния. Печень отфильтрует кровь, очистит ее, если при этом так же сделать переливание, эффект будет потрясающим. Но время идет, и я не знаю насколько Габриэль, на данном этапе, вообще пригоден для этой цели. Но его анализы еще не показывают полного обращения. Он на второй стадии, которая завершится к вечеру, после полуночи органы прекратят свою работу, а потом начнут уже в новом режиме. Произойдут изменения в скелете, в сердечных камерах, в легких и в рецепторах мозга, в сетчатке глаза, в слюнных железах и лимфоузлах. Если мы не успеем, то Марианне уже никто не поможет, а Мстислав и подавно – ей не нужен донор вампир.

– О боже!

Кристина прикрыла рот ладонью.

– Но почему, черт возьми? – Влад стиснул челюсти и побледнел.

– Потому что тогда их кровь будет одинаковой. Именно такой, как до встречи с Николасом. Чистой. И нужно это сделать прямо сейчас. Только парень очень слаб, все его органы готовятся к окончательным изменениям. Он может погибнуть. Мы отбираем часть его печени как раз в тот момент, когда она должна измениться. Он может не пережить этой операции. Кровь вампира ядовита для организма человека. Обращение проходит одновременно во всех органах. А печень в этот момент почти не будет функционировать. И…Марианна, я не знаю, примет ли ее организм трансплантат. Может случиться резкое отторжение, и мы ее потеряем. Это будет большой риск.

Кристина всхлипнула, а Влад сжал челюсти.

– Какой процент успеха?

– Пятьдесят на пятьдесят.

– Что скажешь ты?

– Нужно оперировать срочно! Пятьдесят процентов в медицине это хороший показатель. Когда Габриэль обратится, у нас не будет ни одного.

Влад нервно протер лицо руками.

– Что он говорит?

– Ничего. Я оставила его подумать. Решить. Он знает о риске, и мы не в праве его заставить.

Влад медленно повернулся к Кристине и вдруг оскалился, зарычал:

– Ну почему ты, твою мать, не могла вести себя как подобает? Почему ты не удовлетворилась тем, что влезла к нему в штаны? Почему ты так похожа на моего брата, а не на меня? Что ж ты за…

– Влад, перестань!

Фэй побледнела.

– Перестань. Если бы Кристина не обратила его, мы бы никогда его не увидели, он бы уже сидел в темницах Асмодея или Лучиана.

– Если бы она вообще туда не ходила и не вела себя как проститутка, мы бы просто нашли его, и он был бы человеком.

– Он не человек, папа!

– ЗАМОЛЧИ! Просто молчи! Иначе я за себя не отвечаю. Ты – дрянь! Я вообще не понимаю, как ты могла так поступить со мной и с матерью? Я тебя…

Кристина стала бледной как стена, только глаза влажно блестели, и в них упрямство, но не раскаянье.

Влад замахнулся, но не ударил, сжал руку в кулак и опустил.

– Не…не надо…я согласен.

Все обернулись и увидели Габриэля. Лицо парня покрылось капельками пота, глаза покраснели, видимо сильно поднялось давление. Он стоял в дверях и смотрел на Влада.

– Не надо с ней так. Я согласен на пересадку.

Кристина посмотрела на парня и судорожно стиснула пальцы. Ей не верилось, что это происходит на самом деле. Он ее защищает? Вот этот недовампир? Слабый, измученный обращением, испытывающий ломку во всем теле? Он готов рискнуть жизнью ради сестры, которую никогда не видел? А сейчас перечит самому королю?

Но, как ни странно, Влад не разозлился, он подошел к парню и посмотрел ему в глаза:

– Уверен? Гарантий, что ты выживешь, никто не дает.

Габриэль усмехнулся, и Кристина вдруг заметила, какие светлые у него глаза. Ярко-синие, и в них нет страха, решимость, безрассудная смелость, но не страх. Парень вызывал уважение. Она уже забыла, когда в последний раз чувствовала уважение к мужчине помимо ее близких. Он ее защитил. Никогда и никто из «чужих» не защищал ее. Черт, она всегда в состоянии постоять за себя сама. Ей не нужна была ничья защита. А ведь сейчас чертовски приятно. Она словно чувствовала исходящую от парня силу. Нет, не такую, как у вампиров, с угрозой и с оттенком красного, вызова, агрессии. А именно силу мужчины, его готовность рискнуть, его смелость. Аура парня очень яркая, она мощная и чистая. Кристина не знала, как это объяснить, но, не смотря на свою слабость, человечность, парень казался очень мужественным, как никто из бессмертных, которых она знала лично.

– Гарантии? Вчера я еще считал себя уродом, но человеком. Сегодня я уже не урод, но и не человек. Нет никаких гарантий. Я искал ее слишком долго, чтобы сейчас струсить и смалодушничать. Я рискну. Я буду знать, что сделал все возможное, впрочем, как и вы, вы ведь тоже рискуете.

Влад прищурился. Кристина физически чувствовала, как меняется его эмоциональный фон, как растворяются флюиды гнева. Дампиры отличались от чистокровных вампиров своей возможностью чувствовать ауру собеседника. Не только «видеть» биение сердца и кровеносные сосуды, а чувствовать его состояние, примерно угадывать мысли, настроение. И отец, он испытывает то же самое, что и она – чувство уважения. Влад очень критичный по отношению ко всем, заслужить его расположение, а уж тем более симпатию, очень трудно. Точнее, невозможно. На это нужны годы, столетия.

– Хорошо. Фэй, готовь все к операции. Поговори с Ником. Пусть увезут детей к нам. Предупреди Лину. Рискнем.

Потом вдруг подал парню руку:

– Я всегда гордился своими дочерьми, я безумно их люблю и перегрызу глотку любому, кто скажет, что мужчина более достойный наследник для короля. Но знаешь, я готов пожалеть, что у меня нет такого сына как ты. Поехали. Сегодня ты познакомишься со своей сестрой.

***


– Когда вы с Маняшей были маленькие, и я наказывала тебя, то ты всегда падала нарочно, а потом плакала, чтобы я тебя пожалела. Помнишь?

Лина отстранила дочь от себя и нежно провела ладонью по ее щеке, стараясь поймать ее взгляд. Кристина судорожно глотнула воздух.

– Посмотри на меня, милая. Я хочу, чтобы ты знала, что когда ты упадешь, я всегда подам тебе руку, чтобы поднять тебя. Всегда. Запомни это.

Захотелось плакать, но Крис проглотила слезы. Нет, матери не нужно знать про весь тот ад, что она перенесла. Хватит с нее страданий за Марианну. Кристина уже давно упала, и подняться оттуда, где она сейчас, уже невозможно. Мама никогда не догадается, какие кошмары мучают ее наяву. Искаженное лицо Витана, наручники, цепи, плетка, шипы на ее коже и кровь, повсюду ее кровь. Он любил делать ей больно, и со временем она к этой боли привыкла, ведь он испытывал от этого наслаждение, а она так безумно хотела, чтобы ему было с ней хорошо. Но Крис ненавидела себя за это. За то, что позволяла ему так с собой поступать. Терзать и ее душу, и ее сердце. Будь он проклят, мать его, пусть вечно корчится в аду, проклятый ублюдок.

Внезапно появилась Фэй, в белом халате, взволнованная, уставшая, но ее глаза возбужденно блестели. Женщины посмотрели на нее с надеждой.

– Очень хорошие показатели у нашей Маняши. Просто отличные. Все приживается, как родное. Очень скоро кровь начнет циркулировать как нужно и …я очень надеюсь, что ее физическое состояние станет настолько хорошим, что она вернется к нам. Есть некоторые нюансы, но это мелочи. В целом операция прошла очень хорошо, даже лучше, чем я думала. Она сильная, наша девочка, у нее все получится. Теперь покой, хорошее питание и уход. Пусть еще побудет в реанимации пару дней, а потом мы переведем ее в палату.

Фэй расстегнула халат и промокнула лицо салфеткой. Было видно, как сильно она устала морально. Операция длилась несколько часов. Но Фэй довольна результатом, она только что вернулась из лаборатории с первыми анализами, а значит, появилась надежда.

– А парень? – спросила Лина.

– Парень…с ним сложнее. Он очень слабый, и вся та донорская кровь, что мы ему вливаем, пока не помогает. Даже не знаю, что может сейчас его спасти. У него в организме происходят большие перемены, и он с ними не справляется.

Кристина прижалась лицом к стеклу. Постель Габриэля была ближе, и она видела смертельно бледное лицо парня, темные круги под глазами, множество трубок, иглу в его вене. Рисковый парень. Такой простой на вид, такой наивный и настолько смелый. Не каждый бессмертный рискнул бы пойти на такую операцию, а этот согласился. Кристина вдруг повернулась к Фэй:

– А что, если попробовать дать ему мою кровь? Помните…в твоих манускриптах, Фэй. Там было сказано, что вернуть к жизни вампира может кровь его создателя или родственника. Габриэль вампир, а я его создатель.

Фэй загадочно улыбнулась:

– Я уже думала об этом. Тебя заботит, выживет ли он?

– Ничего подобного! – мгновенно фыркнула Кристина и повела плечами. – Он спас Марианну, и если я могу вернуть долг, почему бы и нет.

– Ну-ну! Ты права, долги нужно возвращать. Давай попробуем. Это может сработать. Я сейчас попрошу, чтобы привезли еще одну кровать, и перельем ему немного твоей крови. Посмотрим на реакцию. Если все пойдет как надо, начнется регенерация клеток, и его печень постепенно восстановится сама. Намного быстрее, чем это было бы сейчас в его нынешнем состоянии. Хммм… не думала, что ты на это пойдешь. Ты с детства ненавидишь все, что связанно с больницей.

– Поклянись, что иголка будет маленькая, и ты будешь осторожна. И НИКАКИХ УКОЛОВ!

– Клянусь! – торжественно сказала Фэй, – Никаких уколов, только капельница.


Габриэлю казалось, что он бредит или видит сны наяву. Он слышал голоса, видел белые силуэты, яркий свет. Только дикая слабость, даже веки поднять трудно. Ему не хотелось просыпаться. Тело болело и стало тяжелым как бетонная плита. Руки и ноги не слушались его.

Он выныривал на поверхность реальности и снова проваливался в сон. А потом вдруг резко проснулся. Словно от удара током. Будто кровь по венам побежала в ином темпе. Осмотрелся по сторонам и заметил Марианну. Ее кровать прямо напротив него. Лицо девушки напоминало чертовые простыни, которыми прикрыли хрупкое тело, худенькое, маленькое. Его сестра. Когда Габриэль увидел ее в этих шнурах, подключенных к аппаратам, бездыханную, он почувствовал дикий ужас. Как в детстве. Там в глубине его сознания жил страх. Первобытный. Животный. Он не знал, что его породило, но этот самый страх навсегда въелся в мозги. Страх, когда воняет смертью. Нет, не тогда, когда она уже всех забрала, а когда ее тень только витает в воздухе, и снижается температура, покрываются инеем стекла, вырывается пар изо рта. Когда рядом ЗЛО. Настоящее и безжалостное. У зла нет лица, и это зло сожрало всех, кого он любил. Иногда Габриэль слышал во сне, как они кричат. Его сестры и мать. С ними происходит что-то страшное, что-то такое, от чего мозг Габриэля отказывался вспоминать ту ночь, когда их убили, а он был уверен, что и он там был. Все они, и Марианна тоже. Только они вдвоем выжили. Почему? Их с Марианной кто-то спас? Им помогли? Но кто и зачем?

Еще в детском доме с ним работала психиатр, Габриэль долго не разговаривал. Это вызывало беспокойство у воспитателей. Маленький мальчик, которого нашли на улице глубокой зимой, замерзшего, посиневшего, полумертвого, казалось так и не привык к реальному миру. Он очень много рисовал, и все его рисунки были жуткими, в красно-черных тонах. Никаких других цветов. Никто кроме психиатра не знал, что именно он рисует, и только эта маленькая хрупкая женщина в очках с толстой оправой, которая забирала его к себе в кабинет раз в неделю, однажды спросила у Габриэля:

– Кто они? Те мертвые люди, которых ты рисуешь? Ты их знал когда-то? Почему там столько крови?

Возможно, только он этого не помнил. Маленький Габриэль точно знал, что эти люди мертвы, он видел их во сне. И там, во сне, он знал кто это. Только никогда он не сможет никому об этом рассказать, потому что ЗЛО вернется, найдет его и сожрет. С возрастом воспоминания стирались, походили на сны, стали фантазией, детскими страхами, и Габриэль уже не помнил, чего боялся на самом деле. Но иногда ему снилось, что он сидит в черном ящике, забитом со всех сторон ржавыми гвоздями, и смотрит сквозь щели на то, что происходит снаружи, а там…там СМЕРТЬ. Вот и сейчас ему казалось, что он спит и видит сестру, она как неживая. Слишком бледная, прозрачная. Словно ее коснулась легкая тень вечности.

– Кто-то пришел в себя?

Габриэль повернул голову, щурясь от яркого света, и увидел Фэй. Она стояла напротив него и что-то записывала в блокнот.

– Ну вот. Наконец-то. Три дня не приходил в себя. Мы уже думали – ты не выкарабкаешься.

Габриэль улыбнулся и почувствовал, как сильно пересохли его губы.

– Я еще поживу немножко, – хрипло сказал он и закрыл глаза, – Как моя сестра? Операция прошла успешно?

– Очень успешно. Просто чудесно. Мы очень благодарны тебе. Как только твои показатели придут в норму, я переведу тебя в обычную палату, и у тебя будет много гостей. С героем мечтают познакомиться. Кстати, обращение завершилось, и очень скоро ты захочешь есть.

Габриэль поморщился, представив себе пакет с кровью. А вот мысль о бифштексе или хотя бы бульоне отозвалась вспышкой голода в желудке.

– Не знаю насчет обращения, но от супчика я бы не отказался.

– Отлично! Все как я и думала! Ты – копия Марианны! Изучать вас двоих будет намного интереснее, чем ее одну.

– Не совсем понимаю, о чем ты, но я рад, что мы с ней похожи. Фэй, когда она придет в себя?

Ведьма поправила его одеяло, посмотрела на показатели давления.

– Хорошее давление, лучше, чем вчера.

– Фэй, скажи мне, пожалуйста.

Девушка села на краешек его постели.

– Габриэль, Марианне лучше. Она уже реагирует на свет, точнее ее зрачки, ее пальцы начали сжиматься и разжиматься. Ее датчики меняют показания в нашем присутствии. То есть, она нас чувствует. Всего этого не было три дня назад, до операции. Поэтому прогнозы очень хорошие, но это всего лишь прогнозы. В медицине нет гарантий. Если кто-то из врачей даст тебе стопроцентную гарантию выздоровления от любой болезни, даже от насморка – он шарлатан.

Габриэль кивнул и снова закрыл глаза. Ему нравилась Фэй. Ее откровенность, честность. Она не лгала, не давала ложных надежд. И рядом с ней ему становилось уютно и спокойно. Больше всего на свете он ненавидел ложь и лицемерие.

– Похоже, кровь дампира и в самом деле действует на тебя положительно.

– Дампира?

О боже, опять это дерьмо. Когда же он смирится с тем, что все это происходит на самом деле?

– Ага, дампира. Кристина вампир только наполовину, ее мама была человеком, когда она родилась…

Фэй деловито покрутила колесико на капельнице.

– Вы вливаете мне кровь Кристины?

Габриэль хотел приподняться, но сил не хватило, и он рухнул обратно на подушки.

– Да, пришлось. Она сама предложила, очень плох ты был последнее время, и мы решили попробовать. Ты отдыхай, набирайся сил, потому что скоро тебе предстоит знакомство с нашим семейством. Похоже, Влад решил принять тебя в лоно семьи. А это великая честь, уверяю, что таких единицы.

Фэй снова записала показатели с датчиков и направилась к двери.

– А…

– Она уехала домой.

Дверь за Фэй захлопнулась, и Габриэль тяжело вздохнул. Потом посмотрел на пакет, прикрепленный к металлической ножке капельницы. Ее кровь. Она позаботилась о нем? Или это просто благодарность за сестру? Он готов был душу дьяволу продать, чтобы его первая версия оказалась верной, но он на сто процентов был уверен, что вторая – это и есть та самая причина, по которой Крис была так великодушна. Ему до нее – как до неба. Она на таких, как он, даже не посмотрит. Тогда почему там…в клубе?

«Успокойся, придурок, она просто развлекалась, и по удивительной случайности ты остался в живых. Нахрен ты ей нужен?»

## Глава 8


Кристина чувствовала взрыв изнутри. Когда рвет плотину, и злость выходит из-под контроля. «Держи себя в руках, остынь и молчи»

С виду женщина казалась каменным изваянием с надменным выражением на красивом точеном лице. Прямая спина, гордо вздернутый подбородок, и только ногти впились в ладони, и клыки драли десна, готовые прорваться наружу.

Ее окружили. Едва Крис переступила порог своего дома, и за ней захлопнулась дверь, она увидела свекровь, несколько слуг и начальника безопасности стаи. Ее ждали. И совсем не для того, чтобы принести свои соболезнования или поинтересоваться здоровьем ее сестры. Кристина чувствовала, как они ее ненавидят, флюиды их презрения, злобного триумфа покалывали ей кожу.

Она бросила взгляд на того, кто преданно служил ей все эти годы, на сторожевого пса, охранявшего их семью.

«Эх ты, Семен, пес, предатель» – Кристина с презрением посмотрела на своего телохранителя, и тот отвел взгляд.

Но даже он стоял, расставив ноги, скрестив руки на груди.

Их взгляды: «пошла вон отсюда кровопийца!» прожигали ее насквозь. Предатели. С какой радостью Кристина перегрызла бы им глотки. Но здравый рассудок брал верх. Сегодня их ночь. Полная луна. И ликанов слишком много. Одна она не выстоит ни секунды. Нет, она, конечно, успеет свернуть шею Марго и загрызть парочку из них, и все. Потом Крис умрет. Укус ликана в полнолуние ядовит, он убьет ее за пару часов. Сукины дети, лживые собаки, все они лизали ей задницу, когда Витан был жив. Они поджимали хвосты перед ее отцом и жалобно скулили, когда дохли от голода в своих берлогах, окруженные армией Ника. Зато теперь они поднялись. Стоят напротив гордые, расфуфыренные, уверенные в своей силе. Стая собак. Слабо напасть в одиночку? Шакалы! Марго сделала шаг в сторону невестки.

– У тебя есть полчаса на то, чтобы отречься от трона, подписать все бумаги и уйти с солидным наследством и титулом для твоего сына.

Старая шавка, сверкает желтыми глазами и ходит вокруг, не решаясь подойти ближе. Чувствует, стерва, что Крис на грани. Одно неверное движение, и ее клыки просто раздерут сонную артерию волчицы. Но Кристина сдержалась, холодно посмотрела на королеву-мать.

– Я никогда не отрекусь от трона, я никогда не подпишу Ваши бумаги, и мне не нужно Ваше наследство, потому что все здесь и так принадлежит мне.

Марго оскалилась, красивый рот изогнулся в ядовитой усмешке:

– Ошибаешься, мой сын завещал все мне.

– Не знаю, о каком завещании Вы говорите. Витан не собирался умирать, к сожалению, поэтому никаких завещаний он не составлял.

Кристина внимательно следила за каждым из них. Лишнее движение, и она достанет пистолет с серебряными пулями, который всегда носила за поясом под короткой спортивной курткой. Наверняка они об этом знали.

– Не хочешь по-хорошему? Уйдешь по-плохому!

Девушка напряглась. Вибрировали все органы чувств, особенно зрение и слух. Она походила на натянутую тетиву лука или на взведенный курок в винтовке с оптическим прицелом. Одно движение, и она готова биться не на жизнь, а на смерть.

– Уйти, не значит проиграть, Марго, – сказала Кристина.

– Ты уже проиграла, у тебя не было ни единого шанса. Внизу уже собралась толпа. Они сожгут тебя прямо здесь, живьем. Так что просто убирайся. Я не заставляю тебя подписывать документы, ты сможешь подумать – или сейчас получишь свою долю, или не получишь ни черта.

От свекрови исходила волна дикой злобы. Она бы убила ее, если бы могла.

– Я получу все, что причитается мне и моему сыну до последней копейки, и если я уйду, то я очень скоро вернусь и не одна.

Марго захохотала, довольно самоуверенно.

– Вернешься с папочкой? Со своим безумным дядей и Палачом родственничком? А мы готовы к вашему возвращению, мы уже не те обездоленные и несчастные рабы, в которых нас превратил твой отец, вообразивший себя богом!

Кристина улыбнулась:

– Верно, вы уже не голодранцы, а все потому, что мой отец дал вам земли, свободу и возможность развиваться, если бы не он, вы бы сдохли от голода, как драные псы.

Марго побледнела от ярости, ее глаза засветились желтым фосфором.

– Пошла вон, с***а! Не то я прикажу тебя вышвырнуть отсюда!

– А Вы попробуйте. Ну что, кто решится? А? Кто первый хочет умереть?

Кристина сбросила куртку и нервно облизала губы, клыки уже вырвались наружу, губы подрагивали, а ноздри трепетали, предчувствуя драку, сильные руки сжались в кулаки, и под кожей отчетливо проступили мышцы. Несмотря на хрупкость и стройность, ее тело было очень сильным, натренированным, пружинистым. Ликаны не двинулись с места.

– Правильно. Пусть вас тут много, но я успею разодрать как минимум дюжину.

Марго злобно посмотрела на слуг, которые выглядели озадаченно. Никто не решался напасть на королеву.

– Убирайся! – прошипела Марго.

– С удовольствием, но лишь за тем, чтобы вернуться и очень скоро!

Они боялись. Кристина чувствовала запах страха. Не все верили в способность ликанов противостоять Братству. Они помнили, чем это закончилось для них в прошлый раз.

– Я уйду, но я хочу, чтобы вы все знали – мой сын настоящий наследник. Он получит трон рано или поздно, и вы признаете его королем, потому что так прописано в ваших законах. Но запомните, когда я вернусь, предатели будут наказаны, а у меня чудесная память.

Кристина гордо прошла мимо свекрови, и ликаны расступились, пропуская ее.

– Твой сын не получит трон! Есть и другие законы! Вы больше не ступите на нашу землю! – пафосно сказала Марго, цепляясь за остатки величия.

Кристина даже не обернулась. Она спустилась по широким мраморным ступеням. Увидела огромную толпу с факелами у самого дома. Они скандировали:

– ВОН КРОВОПИЙЦУ! ДОЛОЙ ПОЛУКРОВКУ! ВОН КРОВОПИЙЦУ! СВОБОДУ ЛИКАНАМ!

Кто-то швырнул камень в окно, и стекло с грохотом разлетелось на мелкие осколки.

Как только увидели ее, замолчали. Кристина прошла мимо к своей машине, стараясь сохранять спокойствие, не оборачиваться. Хотя сердце билось тревожно. Против толпы у нее нет преимуществ, они раздерут ее в клочья. Но, видно, им дали приказ не трогать. Марго все же боялась лютой мести вампиров. Если тронут дочь короля, это уже не просто восстание – это вызов, и Влад его примет.

– Клыкастая шлюха! – крикнул кто-то в толпе, и снова раздался рокот и скандирование.

Кристина стиснула челюсти, повернула ключ в зажигании. Она вернется. Обязательно.

Велес не останется без трона. Крис этого не допустит.

Когда она отъехала на несколько метров от дома, остановилась. Руки тряслись, над верхней губой выступили капельки пота. Ее изгнали с позором. Куда теперь? Домой? Поджав хвостик, бежать к папочке?

– Дьявол! Твою мать!

Кристина ударила по рулю и зарычала. Даже здесь она оплошала. Королева, мать ее! С соломенной короной! Хорошо хоть не сожгли на костре! К черту всех.

Кристина вдавила педаль газа и помчалась вперед, яростно вглядываясь в снежную мглу.


***


Николас приоткрыл глаза, в опьяненном сознании мелькали образы его и Марианны. Бешеная страсть сводит скулы, руки разрывают ее одежду, в жажде прикоснуться к желанному телу. Всегда такому податливому, горячему, упругому. Никакой нежности, жадная потребность владеть немедленно. Он прижимает ее к стене, вдыхает аромат ее кожи, царапая клыками затылок. Ее ягодицы трутся о его возбужденный член, и он готов кончить еще до того, как проникнет внутрь. Ладонь сжимает грудь, пальцы сдавливают возбужденный сосок, вызывая ее хриплые стоны, другая рука поднимает подол платья, скользит по бедру, пальцы рвут тоненький шелк трусиков и прикасаются к влажному лону. О, как же она его хочет, дрожит от страсти, прижимаясь к нему всем телом. Инстинкт диктовал ему немедленно овладеть ею. Трахнуть ее прямо здесь. Вот так, стоя, придавив всем телом к прохладному кафелю…Они…в ванной? Какая к черту разница, он трахнет ее там, где захочет, хоть на площади, потому что только с ней все его чувства выходили из-под контроля. Всегда мало, всегда страх потерять, всегда бешеное желание пометить, оставить клеймо, пролить в ней свое семя, и так до бесконечности. ОНА ПРИНАДЛЕЖИТ ТОЛЬКО ЕМУ ПО ВСЕМ ЗАКОНАМ!

Его девочка, любимая до безумия. Он хотел ее до одури, до изнеможения.

Ник скользит в ее горячее лоно двумя пальцами и слышит ее стон, жалобный, просящий большего. О нет, сначала она кончит для него, будет кричать его имя и царапать кафель ногтями, сначала мышцы ее лона будут пульсировать вокруг его таранящих пальцев, и только потом она получит его самого, готового разорвать ее тело, вонзиться так глубоко, чтобы она снова закричала, принимая его член и чувствуя его мощь и власть над ее телом. Если она владеет его разумом, его сердцем и его черной душой, то он владеет ее плотью. Он властелин ее тела. Ее зверь.

Но Ник так и не проник в желанную влагу, потому что кончил, как только она закричала его имя, содрогаясь в оргазме.

Он резко распахнул глаза и обнаружил, что сжимает член рукой и лихорадочно водит ею вверх вниз.

О, дьявол. Он совсем один в грязном кабинете среди пустых бутылок. Сидит в темноте и бредит наяву. Рука тут же выпустила мгновенно опавший член. Образы растворились, исчезли. Марианна не с ним, и неизвестно когда она вернется обратно из мрака небытия.

Ник застегнул штаны и поморщился. Его сексуальный аппетит разыгрывался, только когда он находился в бессознательном состоянии. Как только приходило отрезвление и очищение крови от паров алкоголя, реальность делала его полным импотентом. Он не хотел женщин. Никого. Ни одну из тех шлюх, что ластились к нему на работе, из бывших любовниц, которые звонили осведомиться о здоровье его жены, в тайне надеясь, что теперь он свободен, и им перепадет жаркий секс с голодным зверем. Но он их не хотел. Жуткая депрессия лишала сил, жажды жизни и наслаждений. Только забываясь с очередной бутылкой в руках, он вспоминал и думал о своей малышке. Он по-прежнему так ее называл, ведь внешне она все та же восемнадцатилетняя Марианна, которую он встретил восемь лет назад. Невинная девочка, которая будоражила его кровь и вызывала бешеную эрекцию, лишь взглянув на него своими сиреневыми глазами, полными страсти и любви.

Ник нащупал бутылку на полу, обнаружил, что она пустая и в ярости разбил ее о стену. Тоска по Марианне становилась невыносимой, клокотала в нем и не находила выхода.

Рабочее место походило скорее на берлогу спившегося алкоголика или бомжа. Нет, не интерьером, каждая вещица здесь стоила целого состояния, а беспорядком. Окурками, грязными бутылками, бокалами, разбросанными вещами и бумагами. Посредине стола телефон. Ник его ненавидел. Точнее, он его боялся. Вздрагивал каждый раз, когда раздавался звонок. Состояние Марианны ввергло его мысли в полный хаос. Даже те оба раза, когда Ник думал, что потерял ее, он не чувствовал такой растерянности, такого подавляющего мрака в своей душе. Когда Ник встречал смерть лицом к лицу, хоронил близких, то впадал в состояние шока, а потом готов был крушить и уничтожать все живое вокруг, давая выход боли через ярость. Но сейчас эта самая смерть пряталась в коридорах их дома и могла в любую секунду просто забрать ту, без которой нет смысла существовать дальше. Ведь он уже не жил с того самого момента, как Марианна потеряла сознание, а в себя уже не пришла. С тех пор, как ее поместили в дальнюю комнату, опутали проводами, аппаратами, капельницами. Ник не мог находиться там. Первое время он сидел возле ее постели сутками, ловил хоть малейшие признаки сознания, а потом, когда постепенно понял, что это напрасно, стал сторониться этого места. Он боялся, что войдет туда и обнаружит ее мертвой. Самое страшное это тронуть ее тонкую руку, а та окажется холодной, не услышать биение ее сердца, расстаться с ней навечно. Ник никогда не сможет с этим смириться. У него нет иного смысла в жизни. Иногда, трезвея, он в ужасе думал о том, как поступит, если Марианны не станет. Найдет ли утешение в детях, в работе? Ответ пугал настолько, что его бросало в холодный пот. НЕТ. Он никогда не сможет смириться с такой потерей. Ник просто уйдет вместе с ней. Только виски приносило облегчение. Бешеное желание забыться, как раньше, броситься во все тяжкие, сводило его с ума. Раньше он мог себе это позволить – сейчас нет. Раньше все было иначе – он не был отцом. Оставалось только пить до беспамятства в своем кабинете и не отвечать на звонки. Вместо него работал Криштоф, он достойно заменил своего хозяина и вел все дела по бизнесу. Ник возвращался домой поздно вечером. Дети всегда его ждали. И если Самуил стойко переносил страшную депрессию отца, то Камилла не давала передышки, она залазила к нему на колени, заглядывала в глаза, требовала любви и ласки, которую теперь мог дать только он. Точнее, должен был. А у него не осталось сил. Смотрел в сиреневые глаза малышки, и в груди все болело от отчаянья. Глаза как у Марианны. Такие же глубокие, чистые и полные любви к нему. Неужели Марианна никогда больше не посмотрит на него? Не прикоснется к его колючей щеке? Не взъерошит его волосы?

Вчера Лина предложила забрать на время детей к ним с Владом. Он согласился. Дети не должны видеть его в таком состоянии, особенно Самуил, он уже взрослый, слишком много понимает. Ник не самый лучший пример для подражания. Он, скорее, пример саморазрушения во всей красе.

Ник сел в кресло и запрокинул голову. Он устал. Эта операция лишила его последних сил. Вначале дикий страх, споры с Фэй и Линой, несогласие позволить пересадку, вплоть до того, что Ник готов был сторожевым псом сидеть под дверью и никого не подпускать. Разорвать любого, кто приблизится к ее комнате. Потом нудное объяснение с Фэй, просмотр медицинских документов, анализов, гипотез, шансов, процентов…О дьявол, это дерьмо не для его пьяных мозгов, но Фэй убедила. Заставила согласиться. Пока шла операция, Ник заперся здесь и выпил не меньше пяти бутылок виски. Но, несмотря на опьянение, он все еще чувствовал себя трезвым. До тошноты трезвым и обезумевшим. А потом звонок. Ник боялся поднять трубку. Боялся настолько, что просто силой заставил себя подползти к телефону, протянуть дрожащие пальцы и со стоном нажать на прием звонка. Задал только один вопрос: «Жива?»

Получил утвердительный ответ и бросил трубку. Фэй позвонила через несколько минут, но он не ответил. Она оставила сообщение на автоответчике, и лишь спустя несколько часов Ник решился его прослушать. Есть надежда, но радости он не испытал. Только облегчение от того, что она жива. Словно с него свалился невыносимый груз. Осталась только дикая усталость. Хотелось собраться с силами и начать бороться. Он привык воевать с недругами, а не бездейственно ждать. А здесь только ожидание, изнуряющее, изматывающее, вытягивающее все нервы.

Завибрировал сотовый, и князь вытащил его из кармана. Дьявол. Это какой-то другой мобильник, не его. Пошатываясь, прошелся по кабинету. Навязчивый звук резал мозги. Где оно звонит? И что звонит?

Голубой дисплей смартфона поблескивал на полу. Черт, это сотовый Влада. Наверное, выпал из кармана, когда тот вчера приезжал к брату, чтобы поговорить, но попытка не увенчалась успехом. Навязчивый треск прекратился, пришла смска. Ник поднес сотовый к глазам, прочитал один раз, тряхнул головой и перечитал снова.

– Твою мать! Дура-девка!

Он протрезвел почти мгновенно, сдернул кожаную куртку со спинки кресла и набросил на голый торс. Распахнул окно и спрыгнул с третьего этажа, приземлившись прямо возле своей машины.

Мерседес с ревом сорвался с места. Ник врубил музыку на полную громкость, подкурил сигару. Он летел по встречной, выскакивал на обочину, гнал на полной скорости. За ним увязались полицейские. Он засмеялся.

– Пьяный вампир превысил скорость. Догоните и оштрафуйте. Если получится.

Показав третий палец преследующим его полицейским, он резко свернул в переулок, обогнал грузовик, который с диким скрежетом затормозил и перекрыл дорогу преследователям.

Ник припарковался в старом районе возле ночного клуба. Распахнув дверь ногой, он осмотрелся по сторонам. Некоторые из посетителей обернулись к нему, но интерес пропал, и они вернулись к созерцанию полуголых стриптизерш на сцене. Патлатый, заросший вампир в кожаной куртке на голое тело, в рваных джинсах, с сигарой в зубах никого не заинтересовал. Только «девочки» окинули его оценивающим взглядом и стали извиваться с утроенным энтузиазмом, типа «мы горячие штучки, трахни нас». Но такие развлечения в прошлом. Ник брезгливо скривился, тут же оказался у барной стойки и сгреб за шкирку Артема.

– Где она?

Тот побледнел, увидев перед собой одного из самый жутких членов королевской семьи. Артем от неожиданности даже потерял дар речи. Глаза князя горели гневом. От сутенера и наркоторговца завоняло паническим страхом. Николас не Влад, дипломатических переговоров не будет, Мокану разнесет клуб к чертовой матери. Камня на камне не оставит и самого Артема пустит на корм червям с вырванным сердцем или содранной живьем кожей.

– Где она?

Артем увидел, как удлинились клыки, и вспомнил жуткие слухи о том, что князь не брезгует кровью себе подобных. От ужаса все тело покрылось капельками холодного пота, словно Артем увидел перед собой саму смерть. В красных зрачках князя отражалось его лицо, перекошенное и посеревшее, с дрожащим подбородком.

– Она в приватной комнате…это там…за лестницей.

Ник отшвырнул бармена и тяжелой поступью пошел к блестящей двери, украшенной эротическим плакатом и неоновой табличкой «VIP». Он криво усмехнулся, сколько раз он сам развлекался за вот такой же дверью…в прошлой жизни…когда не знал Марианну.