Александр Семенков
Жизненный цикл Евроазиатской цивилизации – России. Том 2

Введение

Настоящий труд «Жизненный цикл Евроазиатской цивилизации – России» представляет собой философско-историческое исследование процесса становления и развития Евроазиатской цивилизации. В своей основе данный труд имеет исследовательскую программу, которую можно охарактеризовать, как опыт духовно-практического постижения сущности и смысла социально-культурного, политического и хозяйственного домостроительства цивилизованного общества. Постижение предполагает единство объяснения и понимания, вéдения и ви́дения смысла, назначения и механизма исторического процесса становления и развития цивилизованного общества. В соответствии с исследовательской программой историческая динамика Евроазиатской цивилизации – России рассматривается на основе концепции институционально-организационных циклов, которая раскрывает закономерности, алгоритм и структуру процесса цивилизационной динамики.

Закономерности становления и развития исторических эпох жизненного цикла рассматриваются через призму конкретно-исторических фактов, событий и явлений. Основная задача, решение которой осуществляется в третьей части исследования, – это раскрыть содержательное наполнение исторической эпохи теократической церковной цивилизации – эпохи доминирования Церкви в организации общественной жизнедеятельности Евроазиатской цивилизации – России X–XVI века. «День третий» жизненного цикла становления и развития цивилизованного общества.

ЧАСТЬ 3. Эпоха теократической церковной цивилизации – доминирования Церкви в организации общественной жизнедеятельности Евроазиатской цивилизации – России X–XVI века. «День третий» Фаза зрелости теократической церковной цивилизации XIII–XVI столетия. Теократическая империя

РАЗДЕЛ 6. Глобальный цикл политической организации. Стадия становления политической организации Евроазиатской цивилизации – России XII–XV столетия

ОТДЕЛ 13. Фаза становления: процессы и тенденции формирования учреждений и институций национальной государственности XII–XIV столетия

ГЛАВА 45. Смысл и структура эпохи теократической церковной цивилизации X–XVI века. «День третий»

45.1. Смысл и назначение исторической эпохи

Человек хочет не только материального существования, которое обеспечивается экономической сферой общества, и не только правомерного существования, которое дается ему политической сферой общества, он хочет еще абсолютного существования – полного и вечного. Так как достижение абсолютного существования, или вечной и блаженной жизни, есть, высшая цель для всех одинаково, то она и становится необходимым принципом общественного союза, который может быть назван духовным, или священным обществом, обществом-церковью.

В эту историческую эпоху происходит институционально-организационное оформление Церкви – института духовно-религиозной, сакральной власти и формы организации духовно-религиозной жизни человека и общества. Трансцендентная идея Церкви обретает имманентное тело – иерархическую организационную структуру. Церковь получает существование в виде религиозной организации, имеющей также и социально-культурные, политические и экономические интересы и функции. Центром консолидации общества, доминирующей силой, объединяющей людей, в эту историческую эпоху выступает Церковь и церковная иерархия служения Богу. Влияние Церкви проявляется в том, что общество воспринимает себя как единое целое, как целостную часть высшего надмирного бытия и сознания. В данном аспекте общество и все его члены сопричисляются процессам вселенской Жизни, надмирного Бытия и Сознания посредством религиозной веры.

Происходит утверждение государственной религии. Благодаря чему значительно возрастает авторитет Церкви, ее влияние распространяется практически на все стороны общественной жизни. Под влиянием Церкви и распространения ее влияния и власти над определенной территорией формируется социально-культурное пространство конкретно-исторической цивилизации.

Свою власть и влияние церковная иерархия постепенно распространяет на все более обширное пространство, и стремится охватить все сферы общественной жизни. Церковь стремиться стать государством и как следствие устремленности Церкви к политической и экономической власти происходит ее упадок. Усиливающееся в эту эпоху господство Церкви ведет к нарушению баланса духовных и материальных ценностей, за счет игнорирования последних. Утверждение одностороннего господства Церкви порождает недостатки и несовершенства, в силу которых значение мирской жизни обесценивается. По мере усиления власти Церковь рождает настрой нетерпимости и осуждения всего мирского, телесная природа признается греховной, лучшей долей человека признается аскетизм, все естественные и положительные науки осуждаются как вредные, или, во всяком случае, бесцельные, искусство получает прикладное значение как церковно-служебное.

Одностороннее утверждение духовных целей и ценностей не ведет к утверждению гармонической целостности общественного организма, и, в конечном счете, приводит к прямо противоположному результату: Церковь утрачивает свое истинное предназначение – центрирование на духовных ценностях их хранение и эволюционное раскрытие. В то же время в этот период усиливается стремление Церкви к ценностям материального мира, к власти политической и экономической, что приводит к ее деградации в материальном плане бытия.

В истории Евро-атлантической и Евроазиатской цивилизаций стадия церковной (теократической) цивилизации характеризуется распространением христианства, превращением Христианской Церкви в институционально-организационную форму духовной власти, что привело в целом к благотворному для общества разделению властей – духовной и светской.

Идея единства находит свое выражение в братстве и сестричестве во Христе, солидарности и соработничестве человека и Бога. Однако мы видим, что на пути дальнейшей цивилизационной динамики эта идея утрачивает свою первенствующую значимость и руководящую роль.

Структурно эпоха теократической церковной цивилизации («день третий») X–XVI века разделяется на следующие периоды:

Фаза неустойчивой динамики и неопределенности X век.

Фаза становления и роста X–XII века.

Фаза неустойчивой динамики и неопределенности XII век.

Фаза развития, зрелости и трансформации XIII–XVI века.

Глобальные институционально-организационные циклы. В эту историческую эпоху глобальный институционально-организационный цикл церковной организации переходит на стадию активного роста и обретения автокефалии Русской Церкви XIII–XVI века.

Глобальный цикл политической организации переходит на стадию становления политической организации Евроазиатской цивилизации – России XII–XV века.

Глобальный цикл техноэкономической организации переходит на стадию становления экономической организации Евроазиатской цивилизации – России XIV–XVI века.

В соответствии с принципом когерентности в эту историческую эпоху происходит зарождение и становление новой эпохи цивилизационной динамики – эпохи политической цивилизации. Фаза становления политической цивилизации охватывает период с XIV по XVI век.

В эпоху церковной цивилизации, по закону развития, экономическая и политическая сферы вместе отделяются от высшей духовно-культурной сферы общества. Политическая и экономическая сферы организационно не разделены. Государство, еще слитое с экономическим обществом, отделяется от Церкви. Сначала они вместе восстают против высшего начала, отрицают его, но для того, чтобы каждая из форм общественной жизни получила полное развитие, она должна утвердить себя не только по отношению к высшей, но и ко всем другим формам жизнедеятельности. Политическая и экономическая сферы общественной жизнедеятельности находятся в нерасчлененном, слитном состоянии они еще не разделены, одно включает другое, и вместе эти сферы отделяется от Церкви, стремясь выйти из-под ее власти, они устремлены к безусловной свободе.

В эпоху церковной цивилизации формируется общество, основу экономического и политического устройства которого, образует иерархия власти-собственности на землю. В странах Евро-атлантической цивилизации это общество называется феодальным. В Евроазиатской цивилизации – России – это вотчинно-поместное землевладельческое, общинно-земледельческое аграрное общество.

45.2. Фаза неустойчивой динамики и неопределенности. Период зарождения эпохи церковной цивилизации X столетие

В этот период происходит зарождения эпохи церковной цивилизации на Руси – эпохи доминирования Церкви в организации общественной жизнедеятельности Евроазиатской цивилизации – России X–XVI века.

Выбор религиозной веры. По свидетельству Повести временных лет к Владимиру в Киев явились представители трех монотеистических религий: ислама, иудаизма и христианства. Летопись говорит о том, что Киевский князь отверг ислам под предлогом того, что он запрещает употребление вина. «Веселие Руси есть питие, без пития Руси не быти» – так якобы ответил он на соблазны мусульман. Иудаизм он не принял по причине отсутствия у евреев собственного государства, в результате чего они были рассеяны по всей Земле.

Отверг он и предложение, сделанное посланцами Папы римского, сославшись на то, что и княгиня Ольга не приняла католичество. Только проповедь представителя Православной Византийской Церкви – философа, произвела на него благоприятное впечатление. Но Владимир не спешил с принятием судьбоносного решения. Он отправил своих послов в разные страны для испытания их религиозной веры. Вернувшись, они назвали греческую религиозную веру самой лучшей, а греческие храмы и церковную службу – самыми красивыми. Киевский митрополит Иларион (середина XI в.), объяснил обращение Владимира в православие «Божьим откровением», тем, что Бог просветил его душу.

Христианизация Руси. Христианизация восточнославянских племен в IX–XI веках. Крещение княгини Ольги в Константинополе (957). Владимир крестился в Корсуни (Херсонесе), возможно, в день Богоявления 6 января 988 года и принял имя Василия. Киевский князь и византийский император оказались в духовном родстве – по общему небесному покровителю Василию Великому, память которого празднуется 1 января. Что до крещения киевских жителей, его датируют 27 мая 988 года, днем Пятидесятницы.

Христианизация Древней Руси протекала противоречиво. Если киевская община, подчиняясь авторитету княжеской власти, приняла новую веру безропотно, то другие регионы, например Новгород, приходилось крестить «огнем и мечем». Язычество еще долго сохраняло свои позиции, особенно в сознании людей. Православная Церковь, приспосабливаясь к местным условиям, соединила культы языческих богов с культами христианских святых. Так праздник Купалы слился с днем Иоанна Крестителя, Перуна – с днем Ильи Пророка. Сохранился и чисто языческий по происхождению праздник Масленицы.

Начало христианского просвещения. Призыв Кирилла и Мефодия, полагаемый в 862 году, совпадает со временем основания Русского государства, которому, по преимуществу, суждено было воспринять дело святых братьев. Вместе с христианством на Русь пришло книжное просвещение. Как ни слабо оно было на первых порах, оно все же оказывало могучее влияние на познавших его людей и народы. Православная Церковь не только образовывала, но и воспитывала древнерусское общество. Она смягчала нравы, упорно боролась против многоженства пережитков и пороков. Церковь выступала и против рабства. Принятие православия было обусловлено, среди многих причин, и тем, что православие было наиболее терпимо к местным традициям. Принятию православия на Руси послужил и авторитет Византии, которая в те времена выступала центром цивилизации, наследницей великого Рима, самой развитой и культурной страной Европы.

45.3. Фаза становления и роста эпохи церковной цивилизации X–XII столетия

В период с VIII до XIII века основная масса русского населения сосредоточивалась на среднем и верхнем Днепре с его притоками и с его водным продолжением – линией Ловать – Волхов. Всё это время Русь политически разбита на отдельные более или менее обособленные области, в каждой из которых политическим и хозяйственным центром выступал большой торговый город – первый устроитель и руководитель политического быта. Потом город, с городовой областью встретил соперника в пришлом князе, но и при нём не терял большой значимости в системе управления. Господствующий политический факт периода – политическое дробление земли под руководством городов. Господствующим фактом экономической жизни в этот период является внешняя торговля с вызванными ею лесными промыслами, звероловством и бортничеством (лесным пчеловодством). Это Русь, по определению В.О. Ключевского, – Днепровская, городовая, торговая.

Становление церковной организации на Руси. Из Греции пришла на Русь церковная иерархия. Не позднее 997 года была учреждена Русская митрополия, подчинявшаяся Константинопольскому патриархату. В X–XI веках на Руси сложилась стройная система церковно-религиозной жизни. Русская Поместная Церковь была создана по образу и подобию византийской. Во главе ее стоял митрополит Киевский, поставляемый Константинопольским патриархом. Предполагают, что одновременно с митрополией были основаны и епископские кафедры, первоначально в Белгороде, Новгороде, Чернигове, Полоцке и Переславле, где были поставлены подчиненные митрополиту епископы. В крупных городах церковную власть осуществляли епископы, в Новгороде – архиепископ. В Киеве и во всех епархиях строились церкви и устраивались монастыри. Священники крупных храмов – соборов, а также приходских церквей являлись организаторами религиозной жизни в городах и селах. Причты церквей и братия монастырей подчинялись своему епископу, а через него митрополиту. Таким образом, власть митрополита простиралась на всю Русь, и объединяла все духовенство страны.

Принятие христианства повлекло за собой и качественные сдвиги в развитии культуры. Приоритетным направлением социально-культурной жизни выступает развитие церковного искусства. Распространяется письменность, летописание, появляются первые рукописные книги, преимущественно церковного содержания. Благодаря Византии и Болгарии Русь познакомилась с достижениями античной культуры.

Зарождается каменное зодчество, возникает иконопись, фресковая живопись. Храмовое строительство получило широкий размах, в Киеве в начале XI века было сооружено и действовало 400 церквей. Софийский собор в Киеве, и София в Новгороде становятся центрами духовной жизни, символами могущества и святости Руси. Создаются высокодуховные образцы храмовых искусств: зодчества, иконописи, пения. Развивается скульптура: мраморные саркофаги в Софийском соборе в Киеве, барельефы св. Георгия и св. Михаила, резьба по камню на стенах Дмитриевского собора во Владимире. Широкое распространение получила станковая (иконы) и монументальная (фрески, мозаики) живопись. Также распространилось разнообразное декоративно-прикладное искусство (ювелирное искусство, техника эмали, искусство вышивки, изделия из кости и др.).

45.4. Фаза неустойчивой динамики и неопределенности. Период перехода эпохи церковной цивилизации в фазу зрелости XII столетие

Период перехода эпохи церковной цивилизации в фазу зрелости XII столетие. В истории Евроазиатской цивилизации – России XII век – это период завершения одной эпоха цивилизационной динамики – формирования генетически исходной институционально-организационной цельности Евроазиатской цивилизации, и перехода в эпоху церковной теократической цивилизации. В первой трети XII века завершается историческая эпоха единого земского государства Русь, Русская земля, Киевская Русь. В XII веке и особенно после смерти Мстислава Владимировича († 1132) сына Владимира Мономаха меняется характер происходящих на Руси событий, из чего можно сделать вывод о том, что начался процесс вхождения Евроазиатской цивилизации в новый период цивилизационной динамики.

С середины XI века все более явственно проступают черты надвигающейся новой эпохи в социально-культурной динамике Евроазиатской цивилизации. Отдельные части «лоскутной» империи Рюриковичей в течение IX–XI веков в значительной мере созрели и окрепли, также вырос их собственный политико-экономический потенциал, расширились возможности проведения самостоятельной внутренней и внешней политики. Рост и укрепление удельных княжеств произошли в такой мере, что киевский центр с великим киевским князем во главе не только перестал быть для удельных княжеств условием роста их богатства и силы, но в некотором отношении стал даже помехой дальнейшему их развитию и достижению собственных политических целей.

Призрак распада Киевского государства стал совершенно очевидным. Отдельные князья начинают чаще и чаще проявлять свои местнические интересы, и в своих противоречивых по отношению друг к другу интересах сталкиваются между собой, делая, таким образом, неизбежными «усобицы». Это время насыщено восстаниями народных масс в разных местах Киевского государства.

Изменились положение и роль Киева. С упадком в XII веке значимости торгового пути «из варяг в греки» ослабевала экономическая основа государственного единства, сокращалось поступление торговых пошлин, что подрывало экономическое могущество киевского князя. Кроме того, киевскую землю покидало и трудовое население, спасавшееся от постоянных междоусобиц, вызванных борьбой за киевский «стол», а также набегов половцев. Естественно, этот «исход» ослаблял позиции киевских князей, получавших все меньше и меньше налогов. Главным источником богатства становилась пахотная земля, в ее поисках князья со своими дружинами устремлялись на окраины.

С половины XII века вектор геополитической активности довольно круто поворачивается в другую сторону, на северо-восток, обращается к Ростово-Суздальско-Владимирской земле, к её князьям, к событиям и процессам там происходившим. Весь этот период носит черты переходности, неопределенности и неустойчивости. На первый взгляд казалось, что и дальше на Руси все пойдет своим чередом – от междоусобиц к единству, от единства – к новым междоусобицам, а страна будет мужать, и становиться сильнее. Но события приняли совершенно иной разворот. Смерть князя Мстислава обозначила грань, за которой началась совсем другая Русь. Ушли два могучих правителя – Владимир Мономах и его сын, Мстислав, волей и талантами цементировавшие Русь. После них она оказалась такой, какой сложилась к 1130-м годам, но без сильных политических фигур.

45.5. Фаза развития, зрелости и трансформации эпохи церковной цивилизации XIII–XVI столетия

Период удельно-вотчинного порядка, политической и хозяйственной раздробленности и децентрализации, продолжавшийся на Руси с XII по XIV век, стал закономерным этапом развития Евроазиатской цивилизации. В качестве самостоятельных субъектов выступают отдельные русские княжества-государства со своим хозяйством, общественной жизнью, культурой, со своей внутренней и внешней политикой и своими княжескими династиями.

Удельно-вотчинная частноправовая форма государственного устройства. В этот период происходит формирование децентрализованного земского удельно-вотчинного государства, формирование кланового землевладельческого общества, которое принято именовать феодальным. Основу его социального, политического и экономического устройства образует иерархия власти-собственности на землю, или государственно-корпоративная земельная собственность.

Складывание местных княжеских династий приводит к перерастанию родового владения Рюриковичей в семейные владения отдельных ветвей княжеского рода, и к оседанию князей на определенных территориях (уделах). Князь теперь думал не о получении более престижного и доходного стола, а о закреплении за собой собственного владения. Данный порядок юридически был закреплен решением Любечского съезда князей (1097). Установление нового порядка организации власти привело к превращению Русской земли из владения рода Рюриковичей в совокупность самостоятельных «отчин», наследственных владений отдельных ветвей княжеского дома. И как следствие нарастание междоусобиц, обусловленных стремлением князей укрепить и расширить свои владения, обогатиться порой за счет соседей.

В удельных княжествах развиваются культура и искусства. XII–XIII века характеризуются расцветом местных школ летописания, зодчества, изобразительного и прикладного искусства, на базе которых начался процесс формирования единой национальной культуры.

В период с XIII до середины XV века приблизительно среди общего разброда и разрыва народности главная масса русского населения является на верхней Волге с её притоками. Эта масса остаётся раздроблённой политически уже не на городовые области, а на княжеские уделы. Удел – это совсем другая форма политического быта. Господствующий политический факт периода – удельное дробление Верхневолжской Руси под властью князей. Господствующим фактом экономической жизни является сельскохозяйственная, т.е. земледельческая, эксплуатация алаунского суглинка посредством вольного крестьянского труда. «Это Русь Верхневолжская, удельно-княжеская, вольно-земледельческая». [Ключевский В.О.: Том 1, С. 29. История России, С. 20933].

Отток населения из Днепровской Руси шел и на запад, за Западный Буг, вглубь Галиции и Польши, и в противоположную сторону, на северо-восток, за р. Угру, в междуречье Оки и Верхней Волги. Вот здесь-то и образовалось сильное Суздальско-Владимирское княжество (преобразованное впоследствии в Московское царство, а позже в Российскую империю), в то время как запустение Днепровской Руси окончательно завершилось татарским нашествием

В начале XIII века почти одновременно появляются на Востоке – татары, а на 3ападе – немецкие рыцарские ордена: Ливонский (Меченосцев) и Тевтонский. Тягость татарского ига вызвала большую сплоченность русских областей. Татары послужили могучим толчком к объединению Северо-Восточной Руси вокруг московского центра.

В результате татаро-монгольского нашествия Русь стала частью улуса монгольской империи. С 1260-х годов Русь оказалась в зависимости от государства, получившего название Золотая Орда, и простиравшегося от Карпат до Западной Сибири и Хорезма. Его столицей стал основанный в низовьях Волги город Сарай.

Политическая и военная зависимость проявлялась в том, что ярлык, дававший право на великое княжение Владимирское, да и на другие владения русские князья получали из рук хана Золотой Орды. Ордынский хан становился для русских князей верховным сюзереном – «царем» (от греческого – цезарь) по терминологии того времени. Кроме того, русские несли воинскую повинность и по приказу хана вынуждены были участвовать в военных действиях на стороне ордынцев, зачастую далеко за пределами Руси. Александру Невскому удалось добиться от хана уступки, освобождающей от этой повинности «кровью».

Экономическая зависимость Руси выражалась в выплате различных видов дани и чрезвычайных поборов (ордынского выхода). Выход до начала XIV века собирали специальные уполномоченные хана – баскаки и откупщики из мусульманских купцов, а позже – сами русские князья. От налогов освобождалось только духовенство, а также ученые, врачи и нищие. Ордынцы провели перепись русского населения – число, чтобы иметь возможность учитывать подворную дань.

Татаро-монгольское нашествие принесло великое разорение на Русь. Много народа было убито, многих, особенно молодых людей, угнали в полон, и продали в рабство. Орды захватчиков разорили и пожгли множество русских городов, сел и деревень. В результате нашествия пострадали и были разрушены многие памятники духовной и материальной культуры. Русь оказалась под влиянием даже не восточной цивилизации, а восточного варианта варварства, что сказалось на всех сторонах ее жизни, и привело к падению уровня культуры, к огрублению нравов и быта.

В XIV–XVI веках идет процесс социально-политической централизации и консолидации Руси-России, как единого государства и цивилизации. Этот процесс имел несколько тесно связанных между собой аспектов. Объединение славянских народов происходило на основе идеи православия. Объединение русских земель шло вокруг нового геополитического центра – Москвы, которая становится центром соединения разрозненных русских земель в единое Русское государство. Большую роль играл внешнеполитический фактор – борьба с татаро-монгольским игом. Но, не смотря на политическую раздробленность, сохранялось внутреннее единство отдельных русских земель. По-прежнему сохранялось общее языковое и культурное пространство, духовно-религиозное единство Древней Руси. Светская и духовная власти на Руси существовали во взаимодействии друг с другом. Государственная власть способствовала распространению христианства, и согласовывала свою деятельность с установками Русской Церкви. В XI–XII веках православие определяло духовные основы развития Древнерусского государства, права и правосознания. Сама Русская Церковь становится к XII веку важнейшим субъектом управления, но в отличие от католицизма не вмешивается непосредственно в дела светской власти, что соответствовало восточно-христианской государственно-правовой культуре.

С середины ХV века начинается новый период в истории Русского государства, который в отечественной историографии называется периодом сословно-представительной монархии. Московское царство – сословно-представительная монархия XV–XVII века. Завершение процесса объединения русских земель приходится на годы правления Ивана III (1462–1505) и Василия III (1505–1533). Времена первого царя – Ивана IV (1533–1584). Происходит формирование централизованного государственного аппарата и новой структуры власти в Московском государстве. Совещательным органом при великом князе явилась Боярская дума. Важнейшие вопросы решаются на Земских соборах, которые представляют интересы основных сословий. Дворцово-вотчинная система управления заменяется приказной системой управления. Система кормления заменяется системой губного и земского самоуправления.

Процесс формирования национальной Русской Церкви. Ключевым процессом исторического периода XIII–XVI века, тенденцией, определяющей его характер и настроение, явилось осмысление и практическое осуществление направляющей идеи о национальной самостоятельной – автокефальной Русской Церкви. Идеи, возникшей внутри иерархии Русской Церкви и русского монашества. Церковная иерархия не видела в организации самостоятельной национальной Церкви никакого нарушения религиозного единства со всей Вселенской Церковью, никакого обособления от своей Матери Церкви. Национальная Русская Церковь во все возрастающей степени превращается в государственную Церковь. Предпосылки такого превращения заложены в самой традиции восточного христианства. Восточная Церковь признавала над собой верховенство государственной власти и включалась в структуру правительственных учреждений.

В XVI веке процесс формирования национальной Церкви приобретает новые черты. Национальная Русская Церковь во все возрастающей степени превращается в государственную Церковь. Предпосылки такого превращения заложены в самой традиции восточного христианства. Восточная Церковь признавала над собой верховенство государственной власти и включалась в структуру правительственных учреждений.

Окончательно Русская Церковь становится самостоятельной (автокефальной), а, следовательно, и в полном смысле этого слова национальной Церковью в 1589 году. В этом году Русская Церковь превращается из метрополии Константинопольского патриарха в автокефальную Московскую патриархию и первым русским патриархом на Поместном соборе избирается патриарх Иов.

На православие опиралось развивающееся национальное самосознание – это особенно активно стало проявляться с середины XV века. После падения Константинополя центр православия оказался в руках турок. В этих условиях усилилась тяга к единству, стремление подчиниться власти самого сильного московского князя, в котором видели заступника перед Богом, защитника Русской земли и православной веры. Умонастроение народа необычайно подняло авторитет великого князя московского, укрепило его власть, что позволило завершить создание единого государства.

Россия представляла собой аграрную страну со значительным преобладанием сельского населения. К середине XVI века из примерно 6 млн. жителей городское население составляло не более 5%. Главным занятием оставалось земледелие.

В XVI веке русская деревня переживала период подъема, достигнутого за счет «больших расчисток» земель под пашню, роста численности населения, развития домашних ремесел, относительной внутриполитической стабильности и внешней безопасности. При этом государство и вотчинники еще не настолько окрепли, чтобы чрезмерными налогами и податями лишить крестьянина заинтересованности в результатах своего труда. Однако на пути развития сельского хозяйства стояли существенные препятствия: неблагоприятные природно-климатические условия, малонаселенность огромной территории страны, неразвитость агрокультуры.

Получило дальнейшее развитие вотчинно-поместное землевладение, различия между вотчинами и поместьями начали стираться. Боярство и верхи служилого сословия объединялись в рамках «Государева двора», а их материальное и служебное положение все больше определялось близостью к княжеской власти.

Русский город в целом отставал в своем развитии и не мог обеспечить в полной мере потребности общества и государства в промышленной продукции. Вокруг городов складывались местные рынки, но общенациональный рынок появится значительно позже. Города находились в полной зависимости от княжеской власти. Отсутствие сословных организаций ремесленников и купцов, подобных европейским, которые отстаивали свои права и свободы, препятствовало формированию «городового строя».

Эпоха княжеского правления продолжалась на Руси с IX по XIV век. Этап становления этой эпохи IX–X века. Этап зрелости XI–XIII века. Этап упадка XIV век.

Эпоха боярского правления продолжалась на Руси с XII по XVII век. Этап становления этой эпохи XII–XIII века. Этап зрелости XIV–XVI века. Этап упадка XVII век.

Профессор А.А. Царевский в книге «Значение Православия в жизни и исторической судьбе России» пишет: «Самое политическое сложение России как единого и обособленного государственного организма произошло под несомненным и живейшим влиянием Православного христианства. Последнее послужило связующим и объединяющим началом, которое создало русское государство из хаоса, хотя и родственных, но разъединенных, диких и враждующих между собою племен. Православному христианству суждено было лечь основным камнем в политическое создание русского царства. Ставши общею религией всех русских племен, сразу все их осенившее своим божественным светом, оно быстро и без всяких усилий стянуло всю землю русскую незримыми и нерасторжимыми духовными нитями». Сплотившись в единое духовное целое через Православие, разбросанная, разобщенная до тех пор группа славянских племен начала ассимилировать в себя и целый ряд других, часто совсем чуждых племен, пока не создалась нынешняя огромная и могущественная православная Русь. Это происходило в тот момент, когда западный христианский мир стал на путь еретических заблуждений, а восточный готов был окончательно пасть под владычеством ислама. Начало Православного христианства на Руси органически сочеталось с формированием русской национальности, особого непобедимого врагами русского духа, который затем многократно проявлял себя при защите границ и интересов России во все исторические периоды ее развития.

Эпоха теократической церковной цивилизации ведет отсчет своего исторического времени с X века, когда Русь, населявшие ее племена и этносы, сделали свой судьбоносный выбор: Русь-Россия приняла свой крест и пошла за Христом. Завершилась эта историческая эпоха цивилизационной динамики в XVI веке. Была ли эта эпоха в полном смысле именно теократической – эпохой безусловного принятия людьми власти Бога на Земле? – Вопрос, который не имеет однозначного ответа. Жития праведников и святых в Земле Русской просиявших: Сергия Радонежского, Кирилла Белозерского, Александра Свирского, Нила Сорского и многих, многих других свидетельствуют о том, что эти люди, и те, кто был рядом с ними, устраивали свою жизнь по воле Божией. Они шли по жизни, неся свой крест, руководимые Отцом и Сыном и Духом Святым. В этом отношении эта историческая эпоха, наполненная духовными подвигами многих известных и безвестных подвижников, только и может быть названа теократической. Но эта эпоха знает много страшного и ужасного: нашествия полчищ батыевых, покорение Руси Ордой. Да и в жизни многих людей той поры было множество бед и страданий, страстей и нестроений. Но, не смотря, на беды и страдания, преткновения и лишения Русь-Россия и дальше понесла свой крест.

ГЛАВА 46. Период удельно-вотчинного порядка XII–XIV столетия. Политико-хозяйственная организация общественной жизнедеятельности в удельно-вотчинный период

46.1. Расстройство очередного порядка престолонаследия

Верховная власть принадлежала княжескому роду Рюриковичей, а не лицам. Порядок лиц в очереди владения основывался на том, что дальнейшие поколения должны были повторять отношения предков, сыновья должны были подниматься по родовой лествице и чередоваться во владении волостями в том самом порядке, в каком шли друг за другом их отцы. Юридическими основаниями этого порядка были: совместная власть княжеского рода над всей Русской землёй и, как практическое средство осуществления этой власти, право каждого родича на временное владение известной частью земли по очереди старшинства владельцев-родичей.

Ярославичи владели Русской землёй, не разделяясь, а переделяясь, чередуясь по старшинству, как единый родовой клан. Очередь, устанавливаемая отношением старшинства князей и выражавшая мысль о нераздельности княжеского владения, остается, по понятиям князей, основанием их владельческого порядка в XI и до конца XII века. В продолжение всего этого периода князья опирались на идею о том, что вся их совокупность, весь род Ярослава должен владеть наследием отцов и дедов нераздельно – поочерёдно.

До конца XII века порядок владения, построенный на таких основаниях, Ярославичи считали единственно правильным и возможным: они хотели править землёй как родовым своим достоянием. Первым поколениям Ярославичей эти общие основания порядка, представлялись ясными и бесспорными, однако правилами старшинства определялись простейшие отношения, возможные только в тесном кругу близких родичей. По мере того как этот круг расширялся и вместе с тем отношения родства усложнялись и запутывались, возникали вопросы, решение которых нелегко было найти, опираясь на эти общие основания. Тогда началась казуальная разработка этих оснований в подробностях. Применение оснований к отдельным случаям вызывало споры между князьями. Главным источником этих споров был вопрос о способе определения относительного старшинства князей, на котором основывалась очередь владения. По смерти Ярослава, когда начал действовать очередной порядок, способ определения очередности престолонаследия, вероятно, ещё не был достаточно уяснён его детьми. Им и нужды не было в этом, они не могли предвидеть всех возможных случаев, а отношения старшинства ещё представлялись им в простейшей схеме, какую можно снять с тесного семейного круга отца с детьми: отец должен идти впереди сыновей, старший брат – впереди младших.

Но эту простую схему стало трудно прилагать к дальнейшим поколениям Ярославова рода, когда он размножился и распался на несколько параллельных ветвей, когда в княжеской среде появилось много сверстников и трудно стало распознать, кто кого старше и на сколько, кто кому как доводится. Во второй половине XII века трудно даже сосчитать по летописи всех наличных князей, и эти князья уже не близкие родственники, а большею частью троюродные, четвероюродные и бог знает какие братья и племянники. Отсюда чуть не при каждой перемене в наличном составе княжеского рода рождались споры: о порядке старшинства и об очереди владения.

В.О. Ключевский раскрывает причину расстройства очередного порядка престолонаследия, которая заключена в том, что старшинство определялось двумя условиями: 1) порядком поколений, т.е. расстоянием от родоначальника (старшинство генеалогическое), 2) порядком рождений, или сравнительным возрастом лиц в каждом поколении (старшинство физическое). [Ключевский В.О.: Том 1, С. 230. История России, С. 21134]. Первоначально, в пределах простой семьи, то и другое старшинство, генеалогическое и физическое, совпадают: старший по одному порядку старше и по-другому. Но с расширением простой семьи, т.е. с появлением при отцах и детях третьего поколения – внуков, это совпадение обыкновенно прекращается. Старшинство физическое расходится с генеалогическим, сравнительный возраст лиц не всегда отвечает расстоянию от родоначальника. Обыкновенно бывало и бывает, что дядя старше племянника, раньше его родился; потому дядя в силу самого генеалогического своего звания выше племянника и считался названным отцом для него. Отсюда возникал вопрос: кто выше на лествице старшинства, младший ли летами дядя или младший по поколению, но старший возрастом племянник? Большая часть княжеских усобиц XI и XII веков выходила именно из столкновения старших племянников с младшими дядьями, т.е. из столкновения первоначально совпадавших старшинства физического с генеалогическим. Князья не сумели выработать способ точного определения старшинства, который разрешал бы все спорные случаи в их генеалогических отношениях.

Согласно очередному порядку дети должны идти в порядке отцов; место в этой цепи родичей, унаследованное детьми от отца, и было их отчиной. Так отчина имела первоначально генеалогическое значение: под этим словом разумелось место среди родичей на лествице старшинства, доставшееся отцу по его рождению и им переданное детям. Но такое место – понятие чисто математическое. Несоответствие порядка рождений порядку смертей, личные свойства людей и другие случайности мешали детям повторять порядок отцов. Потому с каждым поколением отношения, первоначально установившиеся, путались, сыновья должны были пересаживаться, заводить порядок, не похожий на отцовский. Благодаря этому затруднению отчина постепенно получила другое значение – территориальное, которое облегчало распорядок владений между князьями: отчиною для сыновей стали считать область, которою владел их отец. Это значение развилось из прежнего по связи генеалогических мест с территориальными: когда сыновьям становилось трудно высчитывать своё взаимное генеалогическое отношение по отцам, они старались разместиться по волостям, в которых сидели отцы [Ключевский В.О.: Том 1, С. 233. История России, С. 21137].

Поэтому когда генеалогические отношения стали запутываться, князья всё крепче держались территориального распорядка отцов, даже когда он не совпадал с генеалогическими отношениями. По мере распадения Ярославова рода на ветви каждая из них всё более замыкалась в одной из первоначальных крупных областей, которыми владели сыновья Ярослава. Сначала племя Ярославичей распадается на две враждебные ветви, Мономаховичей и Святославичей. Потом линия Мономаховичей, в свою очередь, разделилась на Изяславичей волынских, Ростиславичей смоленских, Юрьевичей суздальских. Линия Святославичей – на Давидовичей черниговских и Ольговичей новгород-северских. Каждая из этих ветвей, враждуя с другими из-за владельческой очереди, всё плотнее усаживалась на постоянное владение в известной области. Потому одновременно с распадением княжеского рода на местные линии и Русская земля распадалась на обособленные друг от друга области, земли. Эти области и стали считаться отчинами отдельных княжеских линий. По мере обособления линий княжеского рода их споры и столкновения получали характер борьбы династий за обладание Русской землёй. Территориальное значение отчины разрушало коренное основание очередного порядка, нераздельность родового владения: под его действием Русская земля распадалась на несколько генеалогических территорий, которыми князья владели уже по отчинному наследству, а не по очереди старшинства.

Отсюда вышли два ряда следствий, которыми завершился политической склад Руси к концу первого периода. Одним из них было двойное политическое раздробление Руси, династическое и земское. По мере размножения князей отдельные линии княжеского рода всё далее расходились друг с другом, отчуждались одна от другой. [Ключевский В.О.: Том 1, С. 243. История России, С. 21147]

В.Ф. Платонов так характеризует причины разрушения родового порядка (очередного порядка престолонаследия): «Но в XII века начинается разложение родового порядка благодаря младшим городам северной Руси, которые, получая особого князя, более ему подчиняются, чем старые, старшие города, что и позволяет князьям усилить свою власть. Князья, возвышая эти города в ущерб старым, смотрят на них, как на собственность, устроенную их личным трудом, и стараются, как личное владение передать их в семью, а не в род. Благодаря этому родовое владение падает, родовое старшинство теряет значение, и сила князя зависит не от родового значения, а от материальных средств. Каждый стремится умножить свою силу и средства увеличением своей земли, своего удела. Усобицы идут уже за землю, и князья основывают свои притязания не на чувстве родового старшинства, а на своей фактической силе. Прежде единство земли поддерживалось личностью старшего в роде князя. Теперь единства нет, потому что кровная связь рушилась, а государство еще не создалось. Есть только уделы, враждующие за материальное преобладание, – идет «борьба материальных сил», и из этой борьбы, путем преобладания Москвы, рождается государственная связь» [Платонов С.Ф.: Часть первая, С. 102–103. История России, С. 32347–32348].

46.2. Политико-экономическая удельная раздробленность Руси

Ранние проявления центробежных процессов и удельной раздробленности чувствовались уже в XI – начале XII века, но они гасились силой инерции, и волей таких выдающихся государственных деятелей, как князь Владимир Мономах и князь Мстислав, которые подавляли самоуправство отдельных князей. После их ухода с исторической арены новые экономические, политические, социальные процессы и тенденции властно заявили о себе. Вскоре после смерти великого киевского князя Мстислава Владимировича (1125–1132) новые явления в русской жизни стали медленно, но верно разваливать единое земское государство. Удельный порядок на северо-востоке, в Суздальской земле возникает со времен Всеволода III – к той поре и следует применять этот термин.

При великом киевском князе Владимире Мономахе Киевская Русь состояла из Киевского, Переяславского, Смоленского, Владимир-Волынского, Суздальско-Новгородского, Черниговского, Полоцкого и Червенского княжеств, которые образовывали единое политическое тело – земское государство. К середине XII века единая Русь распалась на 15 крупных полугосударственных образований, которые, в свою очередь делились на уделы, представлявшие собой земли, юридически оформленные как владения определенных княжеских родов, и которые находились лишь в формальной зависимости от Киева. В период с XI по XVI век на Руси существовало более 100 уделов. Число самостоятельных княжеств в этот период не было устойчивым из-за семейных разделов и объединения некоторых из них. В начале XIII века, накануне ордынского нашествия на Русь княжеств насчитывалось уже около 50. В XIV веке, когда начался процесс консолидации и политической централизации, число их приближалось к 250. Наиболее крупными и сильными княжествами, образовавшимися на территории Руси, сыгравшими заметную роль в развитии Русского государства, были: Киевское, Чернигово-Северское, Новгородское, Галицко-Волынское, Владимиро-Суздальское, Муромско-Рязанское, Полоцкое, Смоленское, а также обширная Новгородская земля. В политическом плане Русь стала похожа на лоскутное одеяло. В конечном счете, в период удельной раздробленности выделилось три центра: Владимиро-Суздальское, Галицко-Волынское княжество, Новгородская вечевая республика. Полоцкое и Пинско-Туровское княжества на северо-западе Руси вошли в состав Великого княжества Литовского, а позднее – Польского государства.

Отдельные части широкой равнины, – жизненного пространства государства Российского, – были долго разделены лесными дебрями и непроходимыми болотами. Каждая область жила обособленной жизнью, общение между разъединенными и отдаленными частями было затруднено, по причине, если не отсутствия, то уж во всяком случае, очень малого количества устроенных дорог, а также слабости хозяйственных связей при господстве натурального хозяйства. Общество расплывалось или распадалось на мелкие местные миры; единое централизованное государство, опирающееся на устойчивые общие интересы, на широкие общественные связи, при такой раздробленной и децентрализованной общественной жизни становилось невозможным. И едва былое единство стало рушиться, все части страны пришли в движение, пытаясь выйти из-под влияния центральной власти. Теперь киевскому князю было порой просто невозможно собрать единое русское войско. В военном и политическом смысле Русь стала намного слабее. Каждый уходил в свой тесный земляческий уголок, ограничивая свои помыслы и отношения узкими интересами и ближайшими соседскими или случайными связями, и государственные организации не выходили из сравнительно тесных пределов.

Но это разделение, дробление носило внешний, относительный характер. Удел указывает на отделение, на обособление, а его-то и не было в данном случае: младшие княжества духовно не порывали со старшим, были не единицами самостоятельными, а частями единого целого. Уделы не были замкнутыми политическими мирами с устойчивыми, неприкосновенными границами, они суживались и расширялись, представлялись случайными частями какого-то разбитого, но ещё не забытого целого. Население, бродя по удельным владениям, мало затруднялось их пределами, потому что оставалось в Русской земле, среди своих, под властью всё тех же русских князей. Князья в своих взаимных договорах долго не решались посягать на этот бытовой остаток единства Русской земли, которое, перестав быть политическим фактом, всё ещё оставалось народным воспоминанием или ощущением.

И все-таки даже в период политического распада Руси сохранились силы, которые содействовали единению всей страны. Это, прежде всего, власть великих киевских князей. Пусть и ослабевшая, но она существовала. За великим киевским князем сохранялся былой авторитет. И не случайно к обладанию этим титулом стремились могучие местные князья, скажем, черниговские или ростово-суздальские. Титул великого киевского князя давал им право на первое почетное место среди других князей Руси, на руководство объединенным русским войском в борьбе с внешним врагом.

Единению русских земель способствовала постоянно существовавшая внешняя опасность со стороны кочевых племен (половцев и других). С одной стороны, соперничавшие князья звали к себе на помощь половцев, и те разоряли русские земли. С другой, – в период масштабных половецких нашествий князья объединяли свои усилия. В сознании жителей русских земель постоянно сохранялась идея, что только едиными действиями всей Руси можно противостоять жестокому врагу. Мысль о едином государстве никогда не уходила из памяти народа. И нужны были лишь исторические условия и яркие лидеры, чтобы эта идея претворилась в жизнь.

Княжеский круговорот втягивал в себя местную жизнь, местные интересы областей, не давая им слишком обособляться. Области эти поневоле вовлекались в общую сутолоку жизни, какую производили князья. Они еще далеко не были проникнуты одним национальным духом, сознанием общих интересов, общей земской думой, но, по крайней мере, приучались все более думать друг о друге, внимательно следить за тем, что происходило в соседних или отдаленных областях.

В сознании последующих поколений политический распад Руси на отдельные части понимался как большое несчастье, как откат общества назад. Тем более что такой распад привел к активизации противников Руси – половцев. В дальнейшем раздробленная Русь не смогла противостоять полчищам монголо-татар. Все это так. Но говорить о том, что период политической раздробленности Руси являлся только историческим злом, только трагедией русских земель, было бы неправильным. Этот период был закономерен в истории Руси. С точки зрения общеисторического развития политическое дробление Руси – лишь закономерный этап на пути к будущей централизации страны и будущему экономическому и политическому взлету уже на новой цивилизационной основе.

46.3. Междоусобные войны

Одним из наиболее негативных последствий потери политического единства были постоянные междоусобные войны, княжеские раздоры и усобицы, разорявшие страну и ее народонаселение. Но этот этап был совершенно неизбежным в силу специфики развития цивилизованного общества. Распаду Руси способствовали постоянные княжеские разделы земель между Рюриковичами, их бесконечные междоусобные войны. В центре событий этого исторического периода противоборство сыновей и внуков Владимира Мономаха, обусловленное их притязаниями на великокняжеский киевский стол. С середины XII до середины XIII века киевский княжеский стол вместе с титулом великого киевского князя переходил из рук в руки 46 раз. Одни и те же князья по нескольку раз занимали этот престол. Некоторые из них княжили в Киеве меньше года. Случалось, что великий князь сидел в Киеве всего несколько дней. Все это определило смещение исторических акцентов от центра на периферию, из Киева в региональные центры – отдельные княжества. Усобицы касались главным образом князей, вносили раздор в княжескую среду и подрывали в ней идею рода; само же население оставалось чуждо мотивам, которые их вызвали: ему было безразлично, старший или младший в роде княжит в его земле, дяди или племянник, лишь бы как князь, он отвечал своему назначению. В то же время эти усобицы, ставя население в постоянное соприкосновение, давали ему многократные случаи лично на деле убеждаться в единстве своей веры, языка, быта и норм жизни, и в сознании этого единства противополагать себя другим народам и племенам.

Разделение на княжества не прекратило княжеские усобицы, а сами княжества начали дробиться между наследниками. Кроме того, внутри княжеств проявились конфликты между князьями и местными боярами. Каждая из сторон стремилась к наибольшей полноте власти. И наконец, была ослаблена обороноспособность Руси. Постоянные княжеские разделы земель между Рюриковичами, их бесконечные междоусобные войны, и новые переделы земель были и одной из причин, и в то же время, следствием государственной раздробленности Руси. Ожесточенная борьба князей друг с другом, нескончаемая междоусобица являлись лишь внешним выражением глубинных процессов развития русских земель. Если раньше междоусобицы являлись отражением тенденций либо племенного сепаратизма, либо были связаны с кризисами власти после смерти великих князей, то теперь эти войны были следствием новых обстоятельств русской жизни. В них отстаивалось право князей решать судьбу своих владений. А за князьями стояли выросшие, сформировавшиеся общественные миры. Как образно сказал один историк, Киевская Русь вынянчила и вырастила другие русские княжества и теперь они как самостоятельные птенцы разлетелись по свету.

Княжеские усобицы удельного времени были не меньше прежнего тяжелы для мирного населения, но не имели уже прежнего боевого характера: в них было больше варварства, чем воинственности. Жизнь при северных княжеских дворах XIV века наполнялась далеко не теми явлениями, какие господствовали при дворах прежних южных князей и на которых воспитывался боевой дух тогдашних дружин. Теперь ход дел давал дружине мало случаев искать себе чести, а князю славы. Внешняя оборона земли не давала прежней пищи боевому духу дружин. Из-за литовской границы до второй половины XIV века не было энергического наступления на восток. А ордынское иго надолго сняло с князей и их служилых людей необходимость оборонять юго-восточную окраину, служившую для южных князей XII века главным питомником их воинственных слуг. Но даже после Куликовского побоища на восток шло из Руси больше денег, чем ратных людей.

Возникавшие между князьями споры о старшинстве и порядке владения разрешались или рядами – договорами князей на съездах, или, если соглашение не удавалось, то оружием, т. е. усобицами. Княжеские усобицы принадлежали к одному порядку явлений с рядами, имели юридическое происхождение, были точно таким же способом решения политических споров между князьями, каким служило тогда поле, судебный поединок в уголовных и гражданских тяжбах между частными лицами; поэтому вооружённая борьба князей за старшинство, как и поле, называлась «судом божиим». Бог промеж и нами будет или нас бог рассудит – таковы были обычные формулы объявления междоусобной войны. Значит, княжеская усобица, как и ряд, была не отрицанием междукняжеского права, а только средством для его восстановления и поддержания. Таково значение княжеских рядов и усобиц в истории очередного порядка: целью тех и других было восстановить действие этого порядка, а не поставить на его место какой-либо новый. Но оба этих средства вносили в порядок элементы, противные его природе, колебавшие его, именно, с одной стороны, условность соглашения вопреки естественности отношений кровного родства, с другой – случайность перевеса материальной силы вопреки нравственному авторитету старшинства. Известный князь приобретал старшинство не потому, что становился на самом деле старшим по порядку нарождения и вымирания князей, а потому, что его соглашались признавать старшим, или потому, что он сам заставлял признать себя таковым. Отсюда при старшинстве физическом и генеалогическом возникало ещё третье – юридическое, условное или договорное, т. е. чисто фиктивное [Ключевский В.О.: Том 1, С. 232. История России, С. 21136].

46.4. Утрата Киевом роли геополитического центра

Приблизительно до XII века, до княжения Андрея Боголюбского, геополитическим центром Восточно-христианской православной цивилизации выступал стольный град Киев, являлась системообразующим ядром Киевской Руси. Именно здесь в этом социально-культурном пространстве вершились исторические судьбы народов Руси. Государственное единство Руси, имевшее свой центр в великом княжении киевском, к концу домонгольского времени перестало существовать. К тому времени было уже два великих князя, сидевших на двух противоположных концах Русской земли, в княжествах: Галицко-волынском и Владимиро-суздальском.

Южная Русь, постоянно подвергавшаяся набегам кочевников, и терявшая силу в усобицах князей, достаточно быстро утрачивала свое прежнее значение. Для Руси, особенно для Киева и Киевской земли, не прошли бесследно столетия напряженной борьбы с кочевниками: печенегами, торками, половцами. Ни одному из этих кочевых народов не удалось завоевать Русь, но борьба истощала народные силы Поднепровья, замедляла цивилизационный процесс в этом крае. К тому же потерял былое значение путь «из варяг в греки». В связи с ростом итальянских городов Генуи и Венеции, крестовыми походами, развитием северогерманских городов Любека, Гамбурга и других торговая жизнь забурлила в Южной Европе, на Балтике, в Средиземноморье. Днепровская дорога оказалась в стороне от динамично развивавшихся в те времена торговых путей. Вместе с тем померкло и торговое значение Киева. Таким образом, Киев утратил значимость великокняжеского города и превратился в пригород, управляемый боярином-наместником. Зато другие части Руси, укрытые от набегов степняков, хотя и имели менее благоприятные природные условия (Новгородская земля, Северо-Восточная Русь), все же развивались в более спокойных условиях и стали со временем приобретать динамизм в своем развитии.

На первый план выдвигается борьба за геополитическое лидерство, обусловленное упадком Киевской Руси. Противостояние ветвей рюрикова рода начинает приобретать характер противостояния юга – Киева и северо-востока – Владимиро-Суздальской земли. Киев теряет свои лидирующие позиции, но еще не настолько слаб, чтобы отказаться от своей роли геополитического центра Руси. Владимиро-Суздальская земля еще не достаточно сильна, чтобы перехватить лидерство и выступить новым геополитическим центром цивилизационного процесса. Все же основным объектом вожделений и притязаний, за который велась борьба, в этот исторический период был киевский стол. Киев уже много раз, переходивший из рук в руки во время споров Ольговичей (потомков Олега Черниговского) с Владимировичами (потомками Владимира Мономаха), снова сделался предметом распри между членами последней упомянутой ветви, между племянником и дядей.

Потеря Киевом своей исторической роли была в известной мере связана и с перемещением основных торговых путей в Европе и Передней Азии. В связи с бурным ростом итальянских городов и активизацией итальянского купечества в Южной Европе и Средиземноморье теснее стали связи между Западной и Центральной Европой, между Византией и Малой Азией. Крестовые походы приблизили Ближний Восток к Европе. Эти связи развивались, обходя Киев стороной. В Северной Европе набирали силу германские города, на которые все более стал ориентироваться Новгород и другие города русского северо-запада. Померк былой блеск некогда славного «пути из варяг в греки».

Не могли для Киева и Русской земли пройти бесследно и столетия напряженной борьбы с кочевниками: печенегами, торками, половцами. Эта борьба истощала народные силы, замедляла общий прогресс края, обрекала его в новых экономических, социальных и политических условиях на отставание. Преимущество получали те районы страны, которые, хотя и находились в менее благоприятных природных условиях, как например, Новгородская земля, Ростово-Суздальская Русь, но не испытывали такого постоянного и изнуряющего давления со стороны кочевников, как Среднее Поднепровье. Все это вместе взятое и определило ослабление Киева, власти великих князей и обусловило начало политического распада Руси.

46.5. Противоречивый характер периода удельного порядка

Н.М. Карамзину более чем 300-летний период со смерти Ярослава I представлялся временем, «скудным делами славы и богатым ничтожными распрями многочисленных властителей, коих тени, обагрённые кровию бедных подданных, мелькают в сумраке веков отдалённых».

В.О. Ключевский таким видит удельный период истории Руси-России: «У Соловьева, впрочем, самое чувство тяжести, выносимое историком из изучения скудных и бесцветных памятников XIII и XIV вв., облеклось в коротенькую, но яркую характеристику периода. «Действующие лица действуют молча, воюют, мирятся, но ни сами не скажут, ни летописец от себя не прибавит, за что они воюют, вследствие чего мирятся; в городе, на дворе княжеском ничего не слышно, всё тихо; все сидят запершись, и думают думу про себя; отворяются двери, выходят люди на сцену, делают что-нибудь, но делают молча». Однако такие эпохи, столь утомительные для изучения и, по-видимому, столь бесплодные для истории, имеют своё и немаловажное историческое значение. Это так называемые переходные времена, которые нередко ложатся широкими и тёмными полосами между двумя периодами. Такие эпохи перерабатывают развалины погибшего порядка в элементы порядка, после них возникающего. К таким переходным временам, передаточным историческим стадиям, принадлежат и наши удельные века: их значение не в них самих, а в их последствиях, в том, что из них вышло» [Ключевский В.О.: Том 1, С. 467. История России, С. 21371].

Многовековое сосредоточенное молчание России, так удивлявшее прытких исследователей, стремившихся мерить ее привычными мерками «просвещенной», многоголосой и многоречивой Европы, есть благоговейное молитвенное молчание внимательного, погруженного в молитвенное делание монаха. Такое молчание преподобный Исаак Сирин назвал «таинством будущего века». Ибо происходит оно не от невежества или лени, а от благодатной полноты религиозного чувства, от сосредоточенной ревности в богоугождении, от изумления и страха перед величием Божиим, открывающимся благочестивому взору смиренного подвижника. Это состояние не нуждается в словесном выражении. Оно вообще не передается словами – оно постигается лишь любящим сердцем. В этом сосредоточенном смиренном молитвенном делании русского монашества заключены самые глубокие основы русского миросозерцания и мироощущения, и здесь мы улавливаем пульсацию сердца России.

Наступление новой исторической эпохи было ознаменовано коренными переменами русской жизни, освоением новых территорий, и появлением новой исторической сцены: Русь Днепровская сменяется Русью Верхневолжской. В первом периоде – эпоху Киевской Руси, главная масса русского населения сосредоточивалась в области Днепра; во втором она обретается в области Верхней Волги. В первом периоде устроителем и руководителем политического и хозяйственного порядка был большой торговый город; во втором таким устроителем и руководителем становится князь – наследственный владелец своего удела; таким образом, волостной город уступает своё место князю, с которым прежде соперничал. Эта двоякая перемена, территориальная и политическая, создаёт в верхневолжской Руси совсем иной экономический и политический быт, не похожий на киевский.

Русь – страна огромная, со скудным сельским хозяйством, где единственными путями сообщения в то время были реки. Эта страна, удаленная от всех международных торговых путей, страдавшая от роста спонтанных перемещений населения, могла ли она решить свои проблемы иначе, нежели допустив широкую децентрализацию, и переложив на местную инициативу заботу о повсеместной и повседневной организации жизни людей в наименее плохих условиях? Но, напротив, необходимость защищать русское государство от внутренних и внешних потрясений, уберечь его от алчных соседей, и положить конец их набегам, – для всего этого требовалось, чтобы государство было централизованным и сильным. Для этого необходимо чтобы в его власти было заставить людей выполнять его требования, чтобы государство было способным мобилизовать все существовавшие ресурсы для достижения своих целей: расширение территории государства, снабжение и защита границ.

Главные следствия удельного порядка можно свести, по мнению В.О. Ключевского, в такую краткую формулу: под действием удельного порядка северная Русь политически дробилась всё мельче, теряя и прежние слабые связи политического единства; вследствие этого дробления князья всё более беднели; беднея, замыкались в своих вотчинах, отчуждались друг от друга; отчуждаясь, превращались по своим понятиям и интересам в частных сельских хозяев, теряли значение блюстителей общего блага, а с этой потерей падало в них и земское сознание. Все эти последствия имели большую значимость для дальнейшей политической истории северной Руси, ведь они подготовляли благоприятные условия для её дальнейшего развития.

Внутренняя противоречивость этой эпохи проявлялась, в частности, и в том, что, с одной стороны, удельные княжества с быстро растущими городами в условиях натурального хозяйства были экономически и политически самодостаточными, мало связанными друг с другом. Но, с другой стороны, появляется и укрепляется их интерес к взаимному сотрудничеству. Осуществлялся выход этих практически самостоятельных государств на внешнеполитическую арену: собственные договоры с прибалтийскими землями, с немецкими городами заключали позднее Новгород и Смоленск; Галич активно вел дипломатические сношения с Польшей, Венгрией и даже с папским Римом.

Это противоречие между логикой децентрализованной власти и логикой централизации, необходимой для того, чтобы обеспечивать продвижение страны вперед и колонизацию новых земель, а так же связанное с географией России и вытекающим из этого поведением людей, впоследствии внесло огромный вклад в формирование русского вотчинного государства и его методов. Тем не менее, влияние этих противоречащих друг другу тенденций так никогда и не исчезнет, и в разные эпохи истории государства можно будет увидеть, как оно балансирует между центробежными и центростремительными тенденциями, между сепаратизмом регионов и постоянными усилиями по объединению. Столетия политической жизни не стерли эту невозможность однозначного выбора между противоположными требованиями, а выработали потребность в балансировании между этими противоположными тенденциями и достижении динамического равновесия между ними.

ГЛАВА 47. Период децентрализованного земского удельно-вотчинного государства XII–XIV столетия. Политико-хозяйственная организация общественной жизнедеятельности в удельно-вотчинный период

47.1. Политическое и хозяйственное положение русских княжеств и городов в удельный период

Древнерусское государство исполнило свою историческую роль. Оно сплотило восточное славянство, содействовало его переходу от племенного быта к новой жизни, защитило от внешних врагов, способствовало развитию хозяйства, культуры, возникновению и расцвету городов. Однако для определённого периода цивилизационной динамики политико-экономическая раздробленность имела прогрессивный характер, поскольку позволяла политически и экономически развиваться отдельным регионам. Вместе с тем период раздробленности сопровождается резким упадком политического и военного могущества государств, поскольку невозможно было объединить военные силы всех территорий. Всё это в высшей степени характерно для периода удельно-вотчинной раздробленности в русских землях.

В рамках Древней Руси развивались новые отношения землевладения и землепользования – с вотчинами и княжеско-боярской иерархией. Отдельные русские земли поднялись к самостоятельной жизни. Они больше не нуждались в опеке центральной власти. Подобные же процессы происходили и в других государствах того времени, которое мы называем ранним Средневековьем. Политическая раздробленность возникла по схожим причинам во Французском королевстве, Германской империи, Англии.

На авансцену истории стали выходить отдельные русские княжества-государства со своим хозяйством, общественными явлениями, культурой, со своей внешней политикой и своими княжескими династиями. В рамках единого государства сложились самостоятельные экономические районы. Соответственно новому политическому устройству верхневолжская Русь делится не на городовые области, а на княжеские уделы; сообразно с новой территорией, т. е. с внешней обстановкой, в какую попадает главная масса русского населения. На верхней Волге двигателем народного хозяйства становится вместо внешней торговли сельскохозяйственная эксплуатация земли с помощью вольного труда крестьянина-арендатора.

Становление на Руси самостоятельных княжеств проходило на фоне роста городов, вотчинного хозяйства, развития крестьянского хозяйства, освоения новых пахотных земель и лесных угодий, развития ремесла, внутренней и внешней торговли, роста обмена товарами между отдельными русскими землями. В русских княжествах выросли новые города, зародились и развились крупные вотчинные хозяйства, владения монастырей и церквей. Маленькие деревянные городки превращаются в многолюдные столицы княжеств. Все они – Чернигов, Новгород, Ростов, Суздаль и другие – соперничали с Киевом. Быстро росли в княжествах и новые города. Таким был в Северо-Восточной Руси основанный Владимиром Мономахом Владимир-на-Клязьме. Таким же становился на юго-западе, в Волынской земле, Галич – центр соляной торговли. Неподалеку от Новгорода вырос второй значительный торговый центр – Псков. Во всех крупных городах были выстроены мощные детинцы (кремли), в центре высились белокаменные соборы, княжеские и епископские палаты; всюду были построены десятки церквей.

В каждом из этих центров создавались прочные княжеские династии, складывалась традиция передачи власти от отца к сыну, за спиной местных князей встали выросшие и сплотившиеся феодальные кланы – боярство со своими вассалами, богатая верхушка городов, церковные иерархи. Русские княжества обретали силу и в военном, и в хозяйственном отношении. Крупное княжество могло теперь выставить рать не меньшую, чем у киевского князя, – с пехотой, конницей, осадными орудиями. Взять приступом центры таких княжеств было трудно, это были настоящие боевые крепости. Силы русских княжеств возрастала за счет развития внешней и внутренней торговли, развития ремесла и сельского хозяйства: распахивались новые земли. Росло городское и сельское население. Оно все более усложнялось по составу: здесь были и бояре, и младшая дружина, и духовенство, и торговцы, и ремесленники, и смерды, и холопы. Раньше столь развитым составом населения отличался Киев. Теперь такими стали десятки русских городов.

В княжествах-государствах создавались замечательные памятники культуры: строились архитектурные сооружения, создавались летописные своды, расцветала литература, публицистика. Знаменитое «Слово о полку Игореве» родилось как раз в пору этого политического распада некогда единой Руси. Там набирала силу Русская Православная Церковь. Из кругов духовенства вышло в эти годы немало замечательных писателей, философов, публицистов, живописцев.

Вся эта новая Русь уже не нуждалась в прежней централизации. Земли, отличавшиеся друг от друга природными, экономическими данными, в новых условиях все более обособлялись. Для новой структуры хозяйства нужны были иные, чем прежде, масштабы государства. Огромная Киевская Русь с ее весьма поверхностным политическим сцеплением, необходимым, прежде всего, для обороны от внешнего врага, для организации дальних завоевательных походов, теперь уже не соответствовала нуждам крупных городов с их разветвленной феодальной иерархией, развитыми торгово-ремесленными слоями. Вотчинники стремились иметь власть, близкую их интересам. Власть не в Киеве, и даже не в лице киевского наместника. А свою, близкую власть, здесь на месте, которая могла бы полно и решительно отстаивать их интересы. Все это привело к тому, что отдельные русские княжества превращались в сильные государственные образования с кипучей общественной жизнью, и значительными территориями.

47.2. Процессы и тенденции преобразования политического устройства Руси

Прежде единство земли поддерживалось личностью старшего в роду князя. Теперь единства нет, потому что кровная связь рушится, а государство еще не сформировалось. Есть только уделы, враждующие за материальное преобладание, – идет «борьба материальных сил», и из этой борьбы, путем преобладания Москвы, рождается государственная связь.

Возникали отношения, напоминающие феодальные порядки Западной Европы. Но – это явления не сходные, а только параллельные. В отношениях бояр и вольных слуг к удельному князю многого недоставало для такого сходства, недоставало, между прочим, двух основных феодальных особенностей: во-первых, соединение служебных отношений с поземельными, и, во-вторых, наследственности тех и других. В уделах поземельные отношения вольных слуг строго отделялись от служебных. Эта раздельность настойчиво проводится в княжеских договорах XIV века.

Древнерусское земское государство в XII веке распадается на ряд самостоятельных княжеств. Старая Киевская Русь делилась на княжеские владения по числу наличных взрослых князей, иногда даже с участием малолетних; таким образом, в каждом поколении Русская земля переделялась между князьями. Теперь с исчезновением очередного порядка стали прекращаться и эти переделы. Члены княжеской линии, слишком размножавшейся, не имели возможности занимать свободные столы в других княжествах и должны были всё более дробить свою наследственную вотчину. Благодаря этому в некоторых местах княжеские уделы распадались между наследниками на микроскопические доли, происходило постепенное измельчание уделов.

Древнерусское государство раздробилось на множество самостоятельных удельных «полу-государств», в которых местная знать создала свой государственный аппарат (управление, армия, суд, тюрьмы и т.д.), способный осуществлять власть на местах, проводить некую внутреннюю политику, а также защищать свои уделы и вотчины от внешних врагов и захватчиков. Политическое дробление неизбежно вело к измельчанию политического сознания, к охлаждению земского чувства. Сидя по своим удельным гнёздам и вылетая из них только на добычу, с каждым поколением беднея и дичая в одиночестве, эти князья постепенно отвыкали от помыслов, поднимавшихся выше заботы о хлебе насущном. Удельный порядок княжеского владения вносил взаимное отчуждение в среду князей, какого не существовало среди князей старой Киевской Руси. Где все их отношения держались на том, как один князь доводился другому, отсюда их привычка действовать сообща. Даже счёты и споры, доходившие до вражды, между князьями Киевской Руси, о старшинстве, о порядке владения по очереди старшинства, из-за Киева, больше сближала их между собою, чем отчуждала друг от друга, поддерживали их солидарность.

Среди удельных князей северной Руси, напротив, никому не было дела до другого. Политическому значению удельного князя соответствовал и уровень его гражданского развития. Несовершенный общественный порядок не содействовал совершенствованию гражданских нравов и чувств. Личный интерес и личный договор, составлявшие основу удельного порядка, могли быть плохими воспитателями в этом отношении. При раздельности владения между князьями не могло существовать и сильных общих интересов: каждый из них, замкнувшись в своем уделе, в своей вотчине, имел привычку действовать особняком, во имя личных выгод. О соседе-родиче вспоминая лишь тогда, когда тот угрожал ему или когда представлялся случай поживиться на его счёт. При тяжёлых внешних условиях княжеского владения и при владельческом одиночестве князей, каждый из них всё более привыкал действовать по инстинкту самосохранения. Удельные князья северной Руси гораздо менее воинственны сравнительно со своими южнорусскими предками, но по своим общественным понятиям и образу действий они в большинстве более варвары, чем те. Такие свойства делают для нас понятными увещания, с какими обращались к удельным князьям тогдашние летописцы, уговаривая их не пленяться суетной славой сего света, не отнимать чужого, не лукавствовать друг с другом, не обижать младших родичей. Это взаимное разобщение удельных князей делало их неспособными к дружным и тесным политическим союзам. Княжеские съезды, столь частые в XII веке, становятся редки и случайны в XIII и почти прекращаются в XIV веке.

В.О. Ключевский писал о том, что «удельный порядок был причиной упадка политического сознания и нравственно-гражданского чувства в князьях, как и в обществе, гасил мысль о единстве и цельности Русской земли, об общем народном благе. Из пошехонского или ухтомского миросозерцания разве легко было подняться до мысли о Русской земле Владимира Святого и Ярослава Старого! Самое это слово Русская земля довольно редко появляется на страницах летописи удельных веков» [Ключевский В.О.: Том 1., S. 21391].

Изменение системы государственного правления. Десятичная система сменяется дворцово-вотчинной. Формируется два центра управлений – дворец и вотчина. В каждом из них формируется свой государственный аппарат, поскольку каждый придворный чин являлся государственным чиновником. В этот период изменяется система наследования власти. В XI и XII веках стали заключаться договоры между князьями, в которых все чаще стал закрепляться принцип наследования трона отца сыном. Прежде Русская земля рассматривалась в качестве родовой собственности князей, княжеского кровнородственного клана, находящаяся в их совместном владении. Киевская Русь считалась общей отчиной княжеского рода, который был коллективным носителем верховной власти, а отдельные князья, участники этой собирательной власти, являлись временными владетелями своих княжений. Порядок владения волостями был обусловлен родовыми счетами. Политическое положение каждого князя определялось его положением в роде, а нарушение этого положения другими князьями вело к усобицам. Усобицы шли не за волости, потому что волости не принадлежали одному какому-либо князю, а за порядок владения волостями. В системе этой власти не заметно мысли о праве собственности на землю как землю, – праве, какое принадлежит частному землевладельцу на его землю. Правя своими княжениями по очереди ли, или по уговору между собой и с волостными городами, князья практиковали в них верховные права. Но ни все они в совокупности, ни каждый из них в отдельности не применяли к ним способов распоряжения, вытекающих из права собственности. Не продавали их и не закладывали, не отдавали в приданое за дочерями, не завещали и т.п. Смешение начал государственного и частного, с преобладанием последнего, мы встречаем в устройстве самого удельного общества, в его отношении к князьям, и в формах отправления князьями своих властных функций.

В XII веке начинается разложение родового порядка благодаря младшим городам северной Руси, которые, получая особого князя, более ему подчиняются, чем старые, старшие города, что и позволяет князьям усилить свою власть. Князья, возвышая эти города в ущерб старым, смотрят на них, как на собственность, устроенную их личным трудом, и стараются, как личное владение передать их в семью, а не в род. Благодаря этому родовое владение падает, родовое старшинство теряет значение, и сила князя зависит не от родового значения, а от материальных средств. Каждый стремится умножить свою силу и средства увеличением своей земли, своего удела. Усобицы идут уже за землю, и князья основывают свои притязания не на родовом старшинстве, а на своей фактической силе.

В удельно-вечевой период мы наблюдаем в отношении княжеской власти в России то же явление, какое существовало, приблизительно с этого же времени, в Западной Европе, т.е. дробление власти, хотя причины, обусловливавшие это явление в том и другом случае, были различны. На Западе дробление власти обусловливалось феодализмом, в России – уделами. Причины эти по существу своему различны: феодализм возник в силу господства системы вассальной зависимости и особой системы вознаграждения вассалов за военную службу. В удельном порядке можно найти немало черт, сходных с феодальными юридическими и экономическими отношениями. Но удельный порядок имел под собою иную социальную почву – в эту эпоху еще не происходит закрепощение крестьян и превращение их в рабов, сельское население сохраняет свою подвижность, так как еще не прикреплено к земле. Поэтому эти внешне сходные отношения приводят к образованию различных социально-экономических порядков, обусловливающих различное протекание социально-экономических процессов. Признаки сходства ещё не говорят о тождестве порядков, и сходные элементы, неодинаково комбинируясь, образуют совсем различные общественные формации. При образовании феодализма видим нечто похожее и на наши кормления и на вотчинные льготы, но у нас и те и другие не складывались, как там, в устойчивые общие нормы, оставаясь более или менее случайными и временными пожалованиями личного характера.

Оба процесса, дробя государственную власть в территориальном разрезе географически, локализуя её, разбивали государство на крупные сеньории, в которых державные полномочия соединялись с правами земельной собственности. Эти сеньории на тех же основаниях распадались на крупные баронии со второстепенными вассалами, обязанными наследственной службой своему барону. Вся эта военно-землевладельческая иерархия держалась на неподвижной почве сельского населения – вилланов, крепких земле или наследственно на ней обосновавшихся. У нас дела шли несколько иным путем. Удельный князь правил своим уделом посредством бояр и вольных слуг, которым он раздавал в кормление, во временное доходное управление, города с округами, сельские волости, отдельные сёла и доходные хозяйственные статьи с правительственными полномочиями, судебными и финансовыми правами. Некоторые бояре и слуги, сверх того, имели вотчины в уделе, на которые удельный князь иногда предоставлял вотчинникам известные льготы, иммунитеты, в виде освобождения от некоторых повинностей или в виде некоторых прав, судебных и финансовых. Но округа кормленщиков никогда не становились их земельною собственностью, а державные права, пожалованные привилегированным вотчинникам, никогда не присваивались им наследственно. Таким образом, ни из кормлений, ни из боярских вотчин не выработалось бароний. В истории Московского княжества мы видим, что в XV веке некоторые великие князья стремились поставить удельных князей в отношения как будто вассальной зависимости, но это стремление было не признаком феодального дробления власти, а предвестником и средством централизации государственной власти.

Феодальный момент можно заметить разве только в юридическом положении самого удельного князя, соединявшего в своём лице государя и верховного собственника земли. Этим он похож на сеньора, но его бояре и слуги вольные совсем не вассалы. Бояре и вольные слуги свободно переходили от одного князя на службу к другому. Служа в одном уделе, они могли иметь вотчины в другом; перемена места службы не касалась вотчинных прав, приобретённых в покинутом уделе. Служа по договору, где хотел, вольный слуга «судом и данью тянул по земле и по воде», отбывал поземельные повинности по месту землевладения. В свою очередь князья обязывались чужих слуг, владевших землёй в их уделах, блюсти как своих. Все эти отношения сводились к одному общему условию княжеских договоров: «…а боярам и слугам межи нас вольным воля».

Процесс превращения боярства из военной элиты (дружинников), в класс землевладельцев, вотчинников. В рассматриваемый период происходило оседание дружины на земле, и это приводило к росту политической самостоятельности служилых людей. Одновременно шел процесс передачи в родовую собственность и земель бояр – вотчину. Во главе региональных элит утверждаются местные княжеские династии из различных ветвей Рюриковичей. В каждом княжестве рядом с князем сложились мощные боярские кланы, т.е. группы крупных светских и церковных земельных собственников со своими вассалами. Повсюду выросла верхушка городов, куда, кроме князей, бояр и церковников, входило богатое купечество. В этих городах сложилось политически и экономически могущественное боярство, владеющее богатыми хоромами, окруженными многочисленными хозяйственными постройками. Все они были огорожены крепкими и высокими дубовыми заборами с коваными воротами. Это были настоящие городские твердыни. Внутри таких дворов жили десятки людей. Кроме семьи боярина – младшие дружинники, многочисленная прислуга. Боярам принадлежали на правах вотчины обширные земельные угодья с деревнями, заселенными смердами. Там тоже стояли дворы, полные челяди. Иногда мощное боярство, недовольное своим князем, начинало с ним борьбу и даже устраняло его от власти. В городах и вокруг них располагались земельные владения высших церковных иерархов – митрополита, епископов, церквей и монастырей.

Эта эпоха характеризуется, среди прочего, процессами трансформации великокняжеской дружины: из военной правящей государственной элиты она превращается в вотчинников – региональную элиту, корпоративное боярско-дружинное правящее сообщество. Таким образом, служилый класс становится землевладельческим. В прежнее время и в Киевской Руси были в дружине люди, владевшие землёй. Там сложился и первоначальный юридический тип боярина-землевладельца, основные черты которого долго жили на Руси и оказали сильное действие на развитие и характер позднейшего крепостного права. Но вероятно, боярское землевладение там не достигло значительных размеров, это было обусловлено и тем, что в X–XII веках служилые люди получали от князей денежное жалованье, которое было основным, а зачастую и единственным источником их доходов. Такое положение дел было обусловлено динамичным развитием внешней торговли, которая обеспечивала накопление в руках князей обильных оборотных средств. Значительные поступления денег от торговли в княжескую казну в этот период позволяли содержать многочисленную княжескую дружину.

47.3. Княжеский удел – государство-вотчина. Частноправовой характер княжеской власти

Идея государства-земли трансформируется в идею государства-вотчины, княжеской собственности. Князья удельно-вечевого периода были носителями государственной идея и представителями княжеств, мы в то же время не можем игнорировать факта дробления власти: вся русская земля была после Ярослава I разделена на уделы или отдельные княжения, во главе которых стали отдельные князья. Обстоятельство это обусловливалось признанием того принципа, что вся русская земля должна была принадлежать всему княжескому роду, и что каждый князь, как член рода, должен был получить свою часть.

Признавая, что верховная государственная власть по существу своему едина, мы должны в то же время отметить, что в удельно-вотчинный период не существовало русского государства в строгом смысле слова, была лишь русская земля, заключавшая в себе, целую совокупность отдельных самостоятельных политических организаций, или государств. Субъектом верховной власти в таких государствах были или вече, или князь, или оба вместе, смотря по тому, преобладало ли вече, или князь, или установлялось равновесие между этими факторами власти.

Политическое значение государя определяется степенью, в какой он пользуется своими верховными правами для достижения целей общего блага, для охраны общих интересов и общественного порядка. Значение князя в старой Киевской Руси определялось преимущественно тем, что он был, прежде всего, охранителем внешней безопасности Русской земли, вооружённым стражем её границ. Достаточно бросить беглый взгляд на общественные отношения в удельных княжествах, чтобы видеть, что удельный князь имел иное значение. Как скоро в обществе исчезает понятие об общем благе, в умах гаснет и мысль о государе, как публичной власти, а в уделе такому понятию даже не к чему было прикрепиться.

Удельного князя признавали носителем верховной власти по происхождению, потому что он князь. Но он владел известным уделом, именно тем, а не этим, не как дольщик всеземской верховной власти, принадлежавшей всему княжескому роду, а по личной воле отца, брата или другого родственника. Наследственная власть удельного князя еще не могла найти новой, чисто политической основы в идее о государе, блюстителе общего блага, как цели государства. Такая идея не могла установиться в удельном княжестве, где общественный порядок строился на частном интересе князя-собственника, а отношения свободных лиц к нему определялись не общим обязательным законом, а личным добровольным соглашением, т.е. имели частноправовой характер. Не будучи государем в настоящем смысле этого слова, удельный князь не был, однако, и простым частным землевладельцем даже в тогдашнем смысле. Он отличался от последнего политической властью державными правами, только пользовался ими по-удельному. Политическая власть князя в уделе не вытекала из его права собственности на земельные владения, в свою очередь, и его властные полномочия в уделе, не были источником этого права. Как отмечал В.О. Ключевский: «Они достались удельному князю по наследству от неудельных предков того времени, когда каждый князь, не считая себя собственником временно владеемого им княжения, был участником в принадлежавшей Ярославичам верховной власти над Русской землёй. Когда единство княжеского рода разрушилось, державные права удельных князей не утратили прежней династической опоры, уже вошедшей в состав политического обычая …» [Ключевский В.О.: Том 1, С. 474. История России, С. 21378].

Потому, как скоро утвердилась мысль о принадлежности удела князю на праве собственности, его державная власть оперлась на это право и слилась с ним, вошла в состав его удельного хозяйства. Тогда и получилось сочетание отношений, возможное только там, где не проводят границы между частым и публичным правом.

Верховные права князя-вотчинника рассматривались как доходные статьи его вотчинного хозяйства, и к ним применяли одинаковые приемы пользования, дробили их, отчуждали, завещали; правительственные должности отдавались во временное владение, в кормление или на откуп, продавались; в этом отношении должность судьи сельской волости не отличалась от дворцовой рыбной ловли, там находившейся. Так, частное право собственности на удел стало политической основой державной власти удельного князя, а договор являлся юридическим посредником, связывавшим эту власть с вольными обывателями удела [Ключевский В.О.: Том 1. , S. 21379].

Князь-родич XII века, оставшись без волости, не лишался «причастия в Русской земле», права на державное обладание частью земли, следовавшей ему по его положению в княжеском роде. Удельный князь-вотчинник XIV века, потеряв свою вотчину, терял вместе и всякое державное право, потому что удельные князья, оставаясь родственниками, не составляли рода, родственного союза. Безудельному князю оставалось только поступить на службу к своему же родичу или к великому князю литовскому.

Так как в начальные эпохи образования государства идея государственности не могла быть развитой, то и в княжеской власти наряду с чертами публичного характера существовали черты, имевшие частноправовой характер; так, мы видим, что волости или княжения раздавались князьями родственникам, как частная собственность. Суд также имел в значительной степени характер не общественной должности, но частной собственности: он жаловался князьями в кормление и отчуждался в частные руки жалованными грамотами; кормления, с которыми соединялось отправление суда, были своего рода пенсией или вознаграждением за военную службу.

О соотношении частноправового и публично-правового начал в системе управления в удельный период В.Ф. Платонов отмечает следующее: «Историко-юридическая школа дала нам картину частного быта в удельном периоде, понимая этот быт, как подготовительный или переходный к государственному бытию. На основании воззрений этой школы об уделе мы можем сказать, что удел есть территория, подчиненная князю на праве гражданском как частная земельная собственность, т.е. вотчина. Однако некоторые исследователи находили в удельное время явления и понятия государственного порядка и поэтому отрицали исключительное господство в уделе частноправовых начал. На основании их воззрений мы можем сказать, что удел есть территория, подчиненная князю наследственно и управляемая им на основании начал и государственного и частного права, причем различие этих начал князьями чувствуется, но в практике не проводится» [Платонов С.Ф.: Часть первая, С. 107. История России, С. 32352].

Княжеский удел есть территория, подчиненная князю на праве гражданском, как частная земельная собственность, т. е. вотчина. Княжеский удел представлял собой единство политической и хозяйственной организации общественной жизни. Политическая власть – державные права, и экономическая власть – собственность организационно не разъединены, и институционально не оформлены. В княжеском уделе существовало единство «земли», как волости – административной единицы, объекта государственной власти. И «земли», как вотчины – объекта хозяйствования и частного владения, собственности.

Старинная княжеская «волость» заменилась «уделом», которым князь владеет как собственностью, – всякое основание политического единства исчезает, князья уже не имеют привычки вспоминать, что они «одного деда внуки» и что у них должен быть старший, который бы «думал-гадал» о Русской земле. Вопрос относительно образования уделов является спорным. По мнению Н.М. Карамзина разделение Руси на уделы было следствием личной слабости князей, их любви к детям. С.М. Соловьев находил объяснение этого явления в общем праве княжеского рода владеть землею, приобретенною трудами их отцов и дедов; и единством княжеского рода, которому в лице отдельных его членов принадлежало управление всею русскою землею. Пассек и Костомаров придерживались того мнения, что уделы образовались под влиянием стремления городских общин к самостоятельности. Но каковы бы ни были причины образования уделов, этот порядок вещей свидетельствует о раздроблении власти и о частноправовых на нее воззрениях.

Собственнические отношения. Удел северо-восточного князя являлся наследственной земельной собственностью князя, как политического владетеля. Как частный землевладелец, он владел селами, собственность, по типу управления и быта подходящая к простой вотчине, а иногда и совсем в нее переходящая. Княжеские удельные владения были крайне разнообразны по размерам: одни из них были настолько незначительны, что практически ничем не могли отличиться от частного владения, а другие вырастали в громадные области (московский удел в XV веке). Эти-то последние уделы по своим размерам уже заставляют предполагать, что власть их владетелей должна отличаться некоторыми государственными чертами. Поэтому некоторые исследователи находили в удельное время явления и понятия государственного порядка и, в силу этого, отрицали исключительное господство в уделе частноправовых начал. Исходя из этих представлений, мы можем сказать, что удел есть территория, подчиненная князю наследственно и управляемая им на основании начал и государственного, и частного права, причем различие этих начал князьями чувствуется, но в практике не проводится.

По мнению В.О. Ключевского перевес находится на стороне явлений частного права. Хотя он признает политическое значение за княжеской властью, но проявления этой власти считает хозяйственно-административными приемами, а не государственною деятельностью. На основании его воззрений, мы можем сказать, что удел есть вотчина с чертами государственного владения или государственное владение с вотчинным управлением и бытом. В частности, В.О. Ключевский отмечал; «При отсутствии общего, объединяющего интереса князь, переставая быть государем, оставался только землевладельцем, простым хозяином, а население удела превращалось в отдельных, временных его обывателей, ничем, кроме соседства, друг с другом не связанных, как бы долго они ни сидели, хотя бы даже наследственно сидели на своих местах. К территории удельного княжества привязаны были только холопы князя; свободные обыватели имели лишь временные личные связи с местным князем. Они распадались на два класса: на служилых и чёрных людей» [Ключевский В.О.: Том 1, С. 472. История России, С. 21376]

Развивая мысль о частноправовом характере власти удельного князя, В.О. Ключевский отмечал: «Можно понять, какое значение получал удельный князь при таких отношениях. В своём уделе он был, собственно, не правитель, а владелец; его княжество было для него не обществом, а хозяйством; он не правил им, а эксплуатировал, разрабатывал его. Он считал себя собственником всей территории княжества, но только территории с её хозяйственными угодьями. Лица, свободные люди, не входили юридически в состав этой собственности: свободный человек, служилый или чёрный, приходил в княжество, служил или работал и уходил, был не политической единицей в составе местного общества, а экономической случайностью в княжестве. Князь не видел в нём своего подданного в нашем смысле слова, потому что и себя не считал государем в этом смысле. В удельном порядке не существовало этих понятий, не существовало и отношений, из них вытекающих. Словом государь выражалась тогда личная власть свободного человека над несвободным, над холопом, и удельный князь считал себя государем только для своей челяди, какая была и у частных землевладельцев». [Ключевский В.О.: Том 1, С. 474. История России, С. 21378].

И.Е. Забелин рассматривал удельную жизнь с национально-экономической (если можно так выразиться), а не с юридической точки зрения. По его представлению, удел есть личное хозяйство князя, составляющее часть земли, населенной великорусским племенем. Как личные землевладельцы-собственники, интерес которых заключался в увеличении личной, семейной собственности, князья заботились о промыслах, т. е. об увеличении своего имущества, движимого и недвижимого, на счет других князей. Они покупали и захватывали земли, они сберегали для себя ту дань, которая собиралась на татар, а иногда или вовсе, или частью не была им передаваема. Эти заботы о промыслах превращали князей в хищников, от которых страдали интересы их соседей. Для этих соседей договор являлся средством оградить свои интересы от насилия смелого и сильного князя или привлечения его в союз, или уступкой ему некоторых прав и выдачей обязательств.

Знакомясь со всеми существующими взглядами на удел, нетрудно заметить, что у всех исследователей принят один термин для обозначения существа удела. Этот термин – вотчина. Все признают, что этот термин возможен, но все разно определяют ценность этого термина. Одни видят тождество удела и вотчины, другие – только сходство (и то в разной степени). Нетрудно понять также, почему термин «вотчина» привился и имеет право на существование: с развитием удельного порядка, при постоянном дроблении уделов между наследниками многие уделы измельчали и фактически перешли в простые вотчины (как, например, многие уделы ярославской линии князей, в которых не бывало ни одного городка и было очень мало земли).

В вотчине власть князя-собственника распространяется на все, что находится в его владениях; здесь вместо общественной власти устанавливается частная власть князя. Эта власть не безграничная; в отношении к свободным людям, поселенным на земле, она определяется заключаемыми с ними договорами. Но совокупностью своих владений князь-вотчинник распоряжается, как своей частной собственностью. Он делит свою землю по наследству между сыновьями, и тогда общество распадается: из одной вотчины образуются несколько. В распоряжении вотчиной могут иметь место все формы частного договора: вотчина продается, покупается, отдается в залог, в приданое. Впрочем, и здесь могут установиться формы, более или менее близко подходящие к государственным.

Б.Н. Чичерин в статье «Духовные и договорные грамоты князей великих и удельных» желая определить «физиономию» удельного периода, задает вопрос, исходя из теоретических понятий права: на каком праве создалась удельная жизнь? «Исходная точка гражданского права, – говорит он, – есть лицо с его частными отношениями; исходная точка государственного права – общество, как единое целое». Изучение фактов удельной поры убеждает его, в том, что в удельной жизни господствовало право частное. Князья в своих уделах не различали оснований, на которых владели городами и всей территорией удела, с одной стороны, и каким-нибудь мелким предметом своего обихода, вроде одежды и утвари, – с другой. В своих частных духовных завещаниях они одинаково распоряжались самыми различными предметами своего владения. Отношения между княжествами регулировались договорами, а договор – факт частного права. Стало быть, ни в отдельных уделах, ни во всей русской земле не существовало ни государственной власти, ни государственных понятий и отношений в среде князей; не было их и в отношениях князей к населению. Сословий тогда не было, и каждый член общества связан с князем не государственными узами, а договорными отношениями. Одним словом, удельное общество есть «общество, основанное на частном праве». Впоследствии, путем фактического преобладания одного князя, образуется единовластие и государственный порядок.

Договорные отношения. В России удельные князья становились совершенно самостоятельными владельцами. Они связывались только родственными и договорными отношениями к великому князю, который оставался номинальным главой рода, не имея почти никакой власти над членами княжеского рода. Из двух начал, на которых строится гражданское общество, собственности и договора, последнее имеет характер изменчивый, зависящий от случайной воли лиц; а собственность же, в особенности поземельная, служит источником самых прочных отношений. Поэтому всякий гражданский порядок держится, прежде всего, отношениями собственности. Если это верно вообще, то еще более это имеет силу там, где самый государственный порядок зиждется на гражданских началах. Когда дробление княжеских родов и земель достигло полного развития, и отношения между этими княжескими родами и семьями уже не имели ничего родственного, тогда договорами стали определяться даже отношения родных братьев. Необходимость выстраивания договорных отношений между князьями диктовалась в первую очередь хозяйственными причинами. Договорами определялись и политические взаимные отношения князей, посредством которых достигалось единство их политики по отношению к князьям и внешним врагам Руси.

Если князья договаривались как равноправные владетели, они называли себя «братьями»; если один князь признавал другого сильнейшим или становился под его покровительство, он называл сильнейшего «отцом» или «братом старейшим», а сам назывался «братом молодшим». В XIV и XV веках в договорах появляется понятие княжеской службы: служебный князь в XV веке, не теряя фактически распоряжения вотчиной, становится мало-помалу из государя простым вотчинником и слугой другого князя. По договорам можно проследить, как мелкие князья входят все в большую и большую зависимость от сильных, и, наконец, все впадают в полную зависимость от одного московского князя. При этом удельные князья, передавая свои вотчины великому князю, сознательно передают ему верховные права на их вотчины, сохраняя в то же время в этих вотчинах права державного собственника.

Совокупность князей северо-восточной Руси как бы делит между собой верховную власть, сливая ее права с правом простого землевладения. Будучи все «государями» в своих уделах, князья в то же время зависят один от другого, как вассалы от сюзерена. Только единство зависимости от татар оставалось у различных княжеских семей, а в остальном эти семьи жили особно. Каждая из них, разрастаясь, превращалась в род и, пока родичи помнили о своем родстве, имели одного «великого князя». Изменчивые временные княжения Киевской Руси сменились верхневолжскими суздальскими уделами, наследственными княжествами, которые под верховной властью далёкого нижневолжского хана стали в XIV веке независимы от местных великих князей.

ГЛАВА 48. Институциональные формы организации хозяйственной деятельности в XII–XIV столетиях. Этап зрелости и упадка дворцово-вотчинной системы политико-экономической организации общества

48.1. Общая характеристика периода

Период с XIII до середины XV века характеризуется чертами аграрного удельно-вотчинного строя общества. При натуральном характере хозяйства в эту эпоху еще не происходит крупных социальных конфликтов, а закрепощение крестьян и превращение их в рабов было еще впереди. Развитие городской жизни в Ростово-Суздальской области шло медленным путем, и даже в таких старых городских центрах, как Новгород и Псков, рядом с городскими учреждениями жили и сохраняли полную силу институты аграрного удельно-вотчинного общества. Таким образом, рост денежного хозяйства и обычно сопровождающие его кризисы хозяйственной жизни, и коллизия городского и аграрного общества были еще делом будущего.

В рассматриваемый период возрастает роль и значимость натурального хозяйства: семья, община, вотчина становились производителями всего необходимого для своих нужд. Товарный обмен в этой ситуации практически отсутствовал. Земледельческие промыслы получили решительный перевес над охотничьими; последние, впрочем, сохранили преобладающее значение в новгородских колониях Заволжья и Прикамья, да и в центре, в княжеских и боярских хозяйствах, не превратились еще в спорт или забаву и не утратили, полностью, своего значения как важного хозяйственного подспорья.

В области Верхней Волги с XIII века источник доходов от торговли оскудевал, и натуральное хозяйство начинало опять господствовать. В это время происходят изменения княжеских состояний, и, за немногими исключениями, изменения к худшему. Одни удельные хозяйства едва заводились, другие уже разрушались, и ни одно не стояло на прочном основании; никакой источник княжеского дохода не казался надёжным. Эти изменения заставляли служилых людей искать другой сравнительно более надёжный источник материального обеспечения. Таким источником явилось землевладение, которое обеспечивало в тот период более надежное поступление доходов, хотя вместе с другими и этот источник испытывал действие неустроенности общественного порядка. Землевладение, по крайней мере, ставило боярина в меньшую зависимость от хозяйственных случайностей и капризов князя, нежели денежное жалованье и административное кормление. У служилого класса особенно Северо-Восточной Руси формируется интерес, господствовавший в удельной жизни, а именно стремление стать сельскими хозяевами, приобретать земельную собственность, населять и расчищать пустоши, а для успеха в этом деле порабощать и кабалить людей, заводить на своих землях посёлки земледельческих рабов-страдников.

48.2. Вотчина. Вотчинное хозяйство

Князья, их приближённые («княжи мужи»), бояре-вотчинники, духовная аристократия являются руководящими классами аграрного общества. Землевладение и землевладельческое хозяйство на основе эксплуатации зависимого производителя становятся экономической основой общественных отношений аграрного общества. Землевладелец-вотчинник выступал не только организатором и руководителем хозяйства своей вотчины, но и независимым, суверенным распорядителем, «государем» над всем населением, живущим на территории его вотчинных владений.

Вотчина становится не только формой организации хозяйства, но и центром всей хозяйственной системы аграрного общества. Зависимый земледелец – крепостной крестьянин – становится основной и почти единственной рабочей силой вотчинного хозяйства, его орудия и средства земледельческого производства – орудиями и средствами производства вотчины. В основе крепостных и зависимых отношений непосредственного производителя к землевладельцу-вотчиннику лежит экономическое принуждение в виде задолженности, земельной необеспеченности, потери земельной собственности, и внеэкономическое принуждение в виде прикрепления к земле, превращения крестьянина в крепостного, работающего на барской земле. В этот период привлечение на свои земли «волостных людей», земледельцев из чужих владений и из чужих волостей, представлялось весьма важным для князей и для всех вотчинных владельцев источником пополнения требуемых для вотчинного хозяйства рабочих рук. Поэтому право «выводить людей в свою волость» выступает в XII–XIII веках одним из наиболее важных вопросов в различных соглашениях между князьями, вотчинниками и областями. Конечно, вопрос этот решался «правом сильного», так как могущественный землевладелец всегда имел в своём распоряжении средства, чтобы привлечь на свои вотчинные земли крестьян, как с «чёрных», общинных земель, так и с земель более мелких владельцев.

В крупных хозяйствах существовала довольно сложная система управления и наблюдения. Во главе стоял управляющий, получавший хозяйственные распоряжения лично или письменно от самого боярина-вотчинника. Непосредственное руководство лежало на сельских старостах, на тиунах, ключниках, ездовых, мечниках и прочих княжих слугах и рабах. Они наблюдали за выполнением работ на полях, по скотному двору, за состоянием усадебных построек, за выполнением повинностей крестьянами, за хранением обширных запасов, за снабжением владельца продуктами в его городской усадьбе.

Насколько обширно и развито было такое крупное княжеское и боярское хозяйство, можно видеть из многочисленных «духовных грамот» (завещаний). В них завещаются не только целые «сёла» крестьян, но и сотни «людей», челяди и холопов, обслуживавших специальные отрасли княжеского и боярского хозяйства: огородники, садовники, рыболовы, мельники, сокольники, утятники, конюхи, повара, хлебники, портные, бронники, серебряники, ключники и др.

Не всегда, впрочем, и не во всех своих имениях князья, бояре и крупные землевладельцы вели самостоятельное хозяйство. Крупные земельные владения часто не представляли в сущности обширных поместий на сплошной территории, а были разбросаны на нескольких десятках небольших участков. Так, из писцовых книг Деревской и Вотской пятин видно, что у некоторых владельцев их имения составлялись из 20 отдельных сравнительно небольших сёл. Это обстоятельство заставляло эксплуатировать отдельные участки не в собственном боярском или княжеском хозяйстве, а отдачей за отработки или оброки мелким земледельцам. В связи с этим иногда собственная запашка в боярских сёлах была очень невелика и часто не превышала нескольких десятков десятин, т. е. удовлетворяла лишь непосредственное потребление семьи. Поэтому часто крупные землевладельцы сами не вели хозяйства, а получали лишь доходы и оброки от сидевшего на их землях населения. Во время своих «объездов» они сами, или через своих ключников собирали продукты, необходимые для личного потребления. Также они собирали продукты белее «товарного» характера: лён, меха, кожи, воск, мёд и пр. В таком случае «заботы» землевладельца по отношению к своим владениям ограничивались только сбором этих повинностей и даров. «А доколе сын мой Федор подрастет, – пишет в своём завещании один такой владелец, – а дотоле ездит по моим селам брат мой Григорий, в мое место и людьми моими володеет, а хлеб и куны и дар, а то идет матери моей и сыну моему Федору».

48.3. Сельские поселения. Села

Организационной единицей феодально-вотчинного хозяйства XII–XIII веков является село – крупное хозяйство, населённое челядью и другим зависимым населением. Сёла, как тогда назывались частные владения, с челядью, со скотом и со всяким хозяйственным оборудованием являлись основой богатства и власти, вместе с тем и объектом военной борьбы вотчинников. Конечно, феодальное общество знало не только крупные княжеско-боярские вотчины и сёла. За ними шли владельцы средней руки, «всякого рода людишки», составлявшие дружину князя, и пр. Поэтому часто встречаются сёла небольшие. При этом сёла иногда дробились по завещанию, при переходе по наследству и пр. В последнем случае наследники часто получали «полсела», «треть села», сохраняя совместную жизнь в этом селе и образуя таким путём «деревню» в два- три- четыре двора, иногда с совместным пользованием некоторыми угодьями. Встречаются сёла весьма незначительных размеров, принадлежащие средним землевладельцам.

В состав села входили разнообразные сельскохозяйственные угодья: поля, пожни, ловища, ягодники, перевесища, тони, т.е. земледельческие, звероловные, птицеловные и рыболовные угодья. Из некоторых древних завещаний и перечислений в них жертвуемых или завещаемых участков можно видеть хозяйственный состав села. Так, из завещания некоего Григория видно, что его село состояло из двора, трёх полей, из «орамой земли», под двором, из поволоков «и притеребы, и заполькы, и репища, и ловища, и в речекы участок ловити». В другом случае перечисляется продаваемое село, состоящее из семи полей, участка в дворище, в сосняке, в пожнях и пр. В состав села входили часто такие охотничьи угодья, как «тетеревники», «ловища гоголиные», бортные угодья, особенно в монастырских вотчинах. Крупной отраслью княжеско-боярского вотчинного хозяйства было скотоводство и табуноводство.

ОТДЕЛ 14. Геополитические центры цивилизационного процесса. Борьба за геополитическое лидерство в цивилизационном процессе

На территории Киевской Руси в XII веке образовались самостоятельные княжества. Наиболее крупными и сильными были следующие княжества: Киевское, Чернигово-Северское, Полоцкое, Переяславское, Галицко-Волынское, Смоленское, Рязанское, Ростово-Владимиро-Суздальское и Новгородская земля. В начале XIII века было уже 50 самостоятельных княжеств. В каждом из них не только существовал свой внутренний порядок (политический и хозяйственный строй), но и проводилась самостоятельная внутренняя и внешняя политика.

ГЛАВА 49. Южная Русь

49.1. Южные русские княжества

Южные русские земли оказались в составе Киевского, Черниговского и Северского княжеств. Они первоначально еще в VI–VIII веках составляли ядро Руси. Здесь были сосредоточены древние боярские вотчины, открытые степным просторам на юге и востоке. Для их защиты киевские князья использовали расселение здесь побежденных кочевников – тюрков, печенегов, берендеев, бродников, которые получили в XII веке название «черные клобуки». Они несли пограничную службу и были важным фактором военно-политического и этнического развития южнорусских земель.

Черниговские и Северские земли также имели на границе с Половецкой степью оборонительные линии, которые защищались издавна поселенными здесь тюркоязычными (возможно, булгары) и алано-адыгскими (приведенными с Северного Кавказа в XI веке Мстиславом) племенами. Отдаленно они напоминают позднейшие казачьи общины. У местных князей были давние традиции дружественных отношений с кочевниками, в том числе с частью половцев. Однако союзные отношения периодически нарушались военными столкновениями.

В круговорот борьбы за Киев были втянуты все важнейшие княжеские ветви, пытавшиеся встать во главе русских князей. Обладание киевским престолом было не только престижным, но и давало важные стратегические и материальные преимущества. Поэтому удельные князья не зависимо от династической принадлежности, овладев Киевом, превращались из прежних автономистов в решительных поборников объединения Руси, хотя закрепить эти центростремительные тенденции на продолжительное время не позволяли объективные и субъективные условия.

Традиции княжеского старейшинства накладывали отпечаток на особенности развития местной политической системы. Являясь древним политическим и территориальным ядром древнерусской государственности. Киевские земли так и не сложились в отдельное независимое княжество, не выделились в наследственную вотчину какой-либо княжеской династии. Вплоть до монгольского нашествия Киев считался чем-то вроде собственности великокняжеского стола или династическим наследством всего княжеского рода. Отсюда претензии великих киевских князей на представительство общерусских интересов, а удельных князей – на определенную долю ответственности за Киев, а значит, и за все земли Руси. В результате соперничества различных княжеских ветвей в Киеве в XII веке складывается система дуумвирата (реже триумвирата) на основе «ряда» (договора) киевского вече и боярства с князьями. На киевском престоле одновременно утверждались два князя, которые представляли две наиболее сильные и соперничающие друг с другом династии. Оба князя владели мощными княжествами за пределами Южной Руси. Например, за спиной Ростислава и его сына Рюрика стояло Смоленское княжество, за Изяславом и его сыном Мстиславом – Волынь, за Святославом Всеволодовичем – владения черниговских Ольговичей, за Всеволодом – Владимиро-Суздальское княжество; и т.п. Князья совместно выступали в походы, по согласованию решали внешнеполитические и внутренние проблемы. Все это создавало относительное равновесие сил, которое ослабляло усобицы, и было одним из факторов связи Южной Руси со всеми остальными русскими землями. Однако равновесие было неустойчивым, в начале XIII века начинаются новые столкновения между князьями за Киев, в ходе которых город подвергался неоднократным разгромам и опустошению вплоть до татаро-монгольского нашествия.

49.2. Киевская Русь – возвышение и упадок

Киевское государство не было монолитным ни в смысле этническом, ни в смысле социально-культурного развития своих частей, ни в смысле организации власти, осуществляемой из Киева. Это было лоскутное государство в подлинном смысле этого слова, сходное с огромным государством Карла Великого. Киев и Киевская земля достигли наивысшей после Владимира Мономаха и Мстислава политической значимости при Изяславе Мстиславиче, но уже при Юрии Долгоруком шло резкое обособление южных русских земель от Северо-Восточной Руси, причем именно в силу неприятия населением Киевской и Переяславской земель действий Юрия. В то же время Киевская земля реально ослабевала из-за постоянных половецких разорений, а также из-за поведения суздальцев, как в завоеванной стране. Неопределенность ситуации с правом на наследие великокняжеского титула провоцировала постоянные конфликты, как между князьями, так и в целом между «Землей» и «Властью».

Начиная с XII века, происходило постепенное, но заметное, снижение роли и влияния Киева, как главного центра Руси. Князья, жестоко боровшиеся между собой за Киев, на самом деле в этот период начинают бороться за титул великого князя, а не за киевский стол, который многократно переходил из рук в руки, и перестает со временем привлекать их внимание как место собственно великого княжения.

В 1169 году большая коалиция князей, теперь выступавших под началом сына Андрея Боголюбского Мстислава, взяла Киев. Как сообщает Ипатьевская летопись, союзные княжеские войска два дня грабили город и монастыри, убивая всех подряд. После разгрома 1169 года Киев уже не представлял реальной силы и перестал быть символом единого государства. Утратило общерусское мышление и киевское боярство, легко продававшееся теперь претендентам на киевский стол. Победивший в войне Андрей Боголюбский не оставил в Киеве даже своего сына Мстислава, который от его имени возглавлял коалицию князей, выступавших против Мстислава Изяславича. Киевским князем оставили брата Андрея – Глеба Юрьевича. И не случайно Андрей Юрьевич Боголюбский, фактически оставаясь великим князем, жил во Владимире. Он, заменяя и утверждая киевских князей, сам в Киев не стремился, а хотел перенести великокняжеский стол в Северо-Восточную Русь. Но окончательно стол и титул великого князя перейдет во Владимир только в 1185–1186 годы, когда будет закреплен за Всеволодом Юрьевичем Большое Гнездо.

Киевское княжество в конце XII – начале XIII века, многократно переходившее из рук в руки, и многократно разоренное, было уже гораздо менее привлекательным, нежели Владимиро-Суздальское или Галицко-Волынское. И естественно, что князья, озабоченные проблемами в собственных уделах, не придавали уже столь большого значения проблемам Киевской земли, а следствием этого станет страшное поражение на Калке от татар в 1223 году.

Население Киева, как и других городов, в социальном плане было расслоено. Историки, как правило, указывают на наличие трех основных социальных слоев, различавшихся по их месту в политической системе того времени и по уровню своего богатства. Первый, верхний слой – это князь и его дружина, которые в силу очередного порядка наследования княжеского стола были мало связаны с городами, в которых они властвовали. Второй слой – выделившаяся в результате социального размежевания в рамках самой «Земли» управленческая верхушка, которая стремилась сделать наследственными традиционно выборные должности. Третий слой – разночинное население города: «вечники», ремесленники и смерды, – без участия которых не обходилось ни одно значительное событие. Ведь именно «вечники» составляли основу городского ополчения, а городам Южной Руси (да и Западной тоже) постоянно приходилось быть готовыми к отражению внешних нападений, хотя, в отличие от предшествующих столетий, эта готовность была ориентирована на обеспечение обороны города.

Если судить о Киевской Руси по быту высших классов, то можно говорить о ее значительных успехах в различных областях общественной жизнедеятельности и в хозяйстве, и в политической сфере, и в создании гражданского общества, и в просвещении. Господствующий класс, пользуясь приливом богатств в Киев, и в другие торговые и административные центры, создал себе привольную жизнь, нарядно оделся и просторно обстроился в городах. Одним из ключевых факторов развития хозяйства выступала внешняя торговля, которая сообщала общественной жизни много движения, принося на Русь большие богатства. Иностранные денежные знаки обращались в изобилии. Не говоря о серебре, в обороте было большое количество гривен золота – слитков весом в греческую литру (72 золотника). В больших городах Киевской Руси в XI и XII веках в руках князей и бояр были сосредоточены значительные денежные капиталы. В половине XII века смоленский князь получал со своего княжества только дани, не считая других доходов, 3 тысячи гривен кун.

Церковный устав Ярослава находил возможным назначить большому боярину за самовольный развод с женой пеню: ей «за сором», за обиду 300 гривен кун, а в пользу митрополита 5 гривен золота. Кроме значительных денежных накоплений в распоряжении господствующего класса находились большие запасы материальных ценностей. В.О. Ключевский отмечал, что есть ещё известия об изобильных хозяйственных статьях и запасах в частных имениях князей, где работали сотни челяди, о табунах в тысячи голов кобыл и коней, о тысячах пудов мёду, о десятках корчаг вина. В сельце у князя Игоря Ольговича, убитого в Киеве в 1147 году, стояло на гумне 900 стогов хлеба.

Целые века помнили на Руси о воскресных пирах киевского князя Владимира, и доселе память о них звучит в богатырской былине, какую поёт олонецкий или архангельский крестьянин. Материальное довольство выражалось в успехах искусств, книжного образования. Богатства привлекали заморского художника и заморские украшения жизни. За столом киевского князя гостей забавляли музыкой. До сих пор в старинных могилах и кладах южной Руси находят относящиеся к тем векам вещи золотые и серебряные часто весьма художественной работы. Уцелевшие остатки построек XI и XII веков в старинных городах Киевской Руси, храмов с их фресками и мозаиками поражают своим мастерством. Нужно было иметь в распоряжении много свободных богатств, чтобы построить из такого дорогого материала и с такой художественной роскошью храм, подобный киевскому Софийскому собору.

Вместе с богатствами и искусствами из Византии притекали на Русь также гражданские и нравственные понятия; оттуда в Х веке принесено христианство с его книгами, законами, с его духовенством и богослужением, с иконописью, вокальной музыкой и церковною проповедью. Артерией, по которой текли на Русь к Киеву эти материальные и нравственные богатства, был Днепр, тот «батюшка Днепр Словутич», о котором поёт русская песня, донесшаяся от тех веков.

Источники XI и XII веков говорят о знакомстве тогдашних русских князей с иностранными языками, об их любви собирать и читать книги, о ревности к распространению просвещения, о заведении ими училищ даже с греческим и латинским языком, о внимании, какое они оказывали учёным людям, приходившим из Греции и Западной Европы. С помощью переводной письменности выработался книжный русский язык, образовалась литературная школа, развилась оригинальная литература, и русская летопись XII века по мастерству изложения не уступает лучшим анналам тогдашнего Запада.

Экономическое благосостояние Киевской Руси XI и XII века держалось на рабовладении, которое, к этому времени, достигло там громадных размеров. Уже в Х–XI веках челядь составляла главную статью русского вывоза на черноморские и волжско-каспийские рынки. Восточные писатели Х века в живой картине рисуют нам русского купца, торгующего на Волге в городах Булгаре или Итиле живым товаром – рабынями. С тем же товаром являлся он и в Константинополь. Когда греку, обывателю Царьграда, нужно было купить раба, он ехал на рынок, где «русские купцы приходяще челядь продают» – так читаем в одном посмертном чуде Николая-чудотворца, относящемся к половине XI века.

Рабовладение было одним из главнейших предметов, на который было обращено внимание древнейшего русского законодательства. Насколько можно судить о том по «Русской Правде»: статьи о рабовладении составляют один из самых крупных и обработанных отделов в её составе. Рабовладение было, по-видимому, и первоначальным юридическим и экономическим источником русского землевладения.

До конца Х века господствующий класс русского общества остаётся городским по месту и характеру жизни. Управление и торговля давали ему столько житейских выгод, что он ещё не думал о землевладении. Но, прочно усевшись в большом днепровском городе, он обратил внимание и на этот источник доходов. Военные походы обеспечивали скопление в его руках множества челяди. Наполнив ими свои городские подворья, он сбывал излишек за море: с Х века челядь, как мы знаем, наряду с мехами была главной статьей русского вывоза. Теперь представители высшего общества стали сажать челядь на землю, применять рабовладение и к землевладению.

Вслед за периодом экономического и культурного расцвета и довольства наступает эпоха запустения Киевской Руси. С половины XII столетия становится заметно действие условий, разрушавших общественный порядок и экономическое благосостояние Киевской Руси. Под давлением неблагоприятных условий, юридического принижения и экономического порабощения низших классов, княжеских усобиц и половецких нападений, с половины XII века становятся заметны признаки запустения Киевской Руси, Поднепровья. Киев, как город, легко справился бы с временным упадком, если бы не было распада государства, если бы одновременно не происходили и другие события, отразившиеся на судьбе всей «империи Рюриковичей». Уже в конце княжения Владимира появилась угроза целостности Киевского государства. Конечно, о целостности этого государства даже и в более раннюю пору можно говорить только относительно, лишь по сравнению с состоянием феодальной раздробленности, но не замечать или отрицать ее нельзя.

Речная полоса по среднему Днепру с притоками, издавна так хорошо заселённая, с этого времени пустеет, население её куда-то исчезает. Одновременно с признаками отлива населения из Киевской Руси замечаем и следы упадка её экономического благосостояния: Русь, пустея, вместе с тем и беднела. Упадок хозяйственной деятельности повлек за собой порчу монет, указание на это находим в истории денежного обращения XII века. В период правления Ярослава и Мономаха серебряная гривна содержала в себе около полуфунта серебра. С половины XII века серебро стало дорожать, и во второй половине XII века вес гривны кун упал уже до 24 золотников, а в XIII веке он падает ещё ниже, так что в Новгороде около 1230 года ходили гривны кун весом в 12–13 золотников. Летописец объясняет нам и причину этого вздорожания серебра: внешние торговые обороты Руси всё более стеснялись наездами кочевников. Прямое указание на это находим в словах одного южного князя второй половины XII века. Знаменитый соперник Андрея Боголюбского Мстислав Изяславич волынский в 1167 году старался подвинуть свою братию князей в поход на степных варваров. Он указывал на бедственное положение Руси: «Пожалейте, – говорил он, – о Русской земле, о своей отчине: каждое лето поганые уводят христиан в свои вежи, а вот уже и пути у нас отнимают», – и тут же перечислил черноморские пути русской торговли, упомянув между ними и греческий. В продолжение XII века чуть не каждый год князья спускались из Киева с вооружёнными отрядами, чтобы встретить и проводить «гречников», т.е. русских купцов, шедших в Царьград и другие греческие города или возвращающихся оттуда.

Отлив населения из Поднепровья шёл по двум противоположным направлениям. Одна струя направлялась на запад, на Западный Буг, в область верхнего Днестра и верхней Вислы, вглубь Галиции и Польши. Так южнорусское население из Приднепровья возвращалось на давно забытые места, покинутые его предками ещё в VII века Следы отлива в эту сторону обнаруживаются в судьбе двух окраинных княжеств, Галицкого и Волынского. В связи с этим отливом населения на запад объясняется одно важное явление в русской этнографии, именно образование малороссийского племени. Другая струя русской колонизации шла в северо-восточном направлении. С половины XII века начинает понемногу прокладываться и прямоезжая дорога из Киева на отдалённый суздальский Север. Эта струя колонизации – источник всех основных явлений, обнаружившихся в жизни верхневолжской Руси с половины XII века. Из последствий этой колонизации сложился весь политический и общественный быт Северо-Восточной Руси. Последствия эти были чрезвычайно разнообразны. В то время когда стали жаловаться на запустение южной Руси, в отдалённом Суздальском крае замечаем усиленную строительную работу.

Запустение днепровской Руси, начавшееся в XII веке, еще более усугубилось в XIII веке татарскими погромами 1229–1240 годов. С той поры старинные области этой Руси, некогда столь густо заселённые, надолго превратились в пустыню со скудными остатками прежнего населения. Ещё важнее было то, что разрушился политический и народнохозяйственный строй всего края. Вскоре после татарского погрома, в 1246 году, проезжал из Польши через Киев на Волгу к татарам папский миссионер Плано-Карпини. В своих записках замечает, что на пути из Владимира Волынского в Киев он ехал в постоянном страхе от литвы, которая часто делает нападение на эти края Руси, но что от руси он был вполне безопасен. По замечанию миссионера руси здесь осталось очень мало, поскольку большая часть её либо перебита, либо уведена в плен татарами. На всём пройденном им пространстве южной Руси в Киевской и Переяславкой земле Плано-Карпини встречал по пути лишь бесчисленное множество человеческих костей и черепов, разбросанных по полям. В самом Киеве, прежде столь обширном и многолюдном городе, в этот период едва насчитывалось 200 домов, обыватели которых терпели страшное угнетение. С тех пор в продолжение двух-трёх веков Киев испытал много превратностей, несколько раз падал и поднимался. Так, едва оправившись от погрома 1240 года, он в 1299 году опять разбежался от насилий татарских. По опустевшим степным границам Киевской Руси бродили остатки её соседей: печенегов, половцев, торков и других инородцев. В таком запустении оставались южные области Киевская, Переяславская и частью Черниговская едва ли не до половины XV столетия. После того как юго-западная Русь с Галицией в XIV веке была захвачена Польшей и Литвой, днепровские пустыни стали юго-восточной окраиной соединённого Польско-Литовского государства. В документах XIV века для юго-западной Руси появляется название Малая Россия. С XV века становится заметным вторичное заселение среднего Приднепровья, обусловленное следующими обстоятельствами: южная степная окраина Руси стала безопаснее вследствие распадения Орды и усиления Московской Руси. А также вследствие того, что порабощаемое сельское население стремилось уходить от панского ярма из Галиции и из внутренних областей Польши на более привольные места.

ГЛАВА 50. Юго-Западная Русь. Галицко-Волынское княжество

50.1. Галицко-Волынская Русь

В XII веке Юго-западные русские земли находились в составе Галицкого и Волынского княжеств. Во второй половине XII века наиболее примечательными фигурами на политическом горизонте Галицко-Волынской Руси были потомки Ростислава и Мономаха. Если Галицкое княжество прочно находилось в руках Ростиславичей, то в Волынском княжестве, в городе Владимире-Волынском, так же прочно сидели потомки Мономаха. Здесь правил внук Мономаха Изяслав Мстиславич. По положению своему в политической иерархии русских областей эти княжества принадлежали к числу младших. В период существования единого Древнерусского государства в XI–XII веках юго-западные русские земли находились под управлением сосланных или бежавших сюда второстепенных князей-изгоев, уже с XI века пытавшихся проводить самостоятельную от Киева политику. Галицкое княжество, одно из выделенных, сиротских по генеалогическому положению своих князей, принадлежавших к одной из младших линий Ярославова рода, уже во второй половине XII века делается одним из самых сильных и влиятельных на юго-западе. Князь его «отворяет ворота Киеву», как говорит Слово о полку Игореве про Ярослава Осмомысла. С конца XII века, при князьях Романе Мстиславовиче, присоединившем Галицию к своей Волыни, и его сыне Данииле, соединённое княжество заметно растет, густо заселяется, князья его быстро богатеют, несмотря на внутренние смуты, распоряжаются делами юго-западной Руси и самим Киевом. Романа Мстиславича летопись величает «самодержцем всей Русской земли». Наплывом в этот край русских переселенцев, может быть, объясняются известия XIII и XIV веков о православных церквах в Краковской области и в других местностях юго-восточной Польши.

Галицко-Волынская земля располагалась в юго-западной части тогдашних русских земель, около Карпатских гор, на плодородных чернозёмных землях в бассейнах рек Днестра, Прута, Буга, Припяти, в местах, исключительно благоприятных для хозяйства, торговли, политических контактов с окружающим миром. Плодородные черноземы и мягкий климат – способствовали развитию земледелия. В предгорьях Карпат добывали соль. Близость к Западной Европе позволяла вести интенсивную торговлю с другими странами, торговые пути связывали ее с Венгрией, Польшей, Византией и Болгарией. В здешних местах за время существования единого государства Русь выросли крупные богатые и хорошо укрепленные города с социально активными горожанами: Галич, Владимир-Волынский, Перемышль, Холм. Столицей княжества был город Галич на реке Днестр, а торговыми центрами – Владимир-Волынский и Перемышль. Город Владимир-Волынский, названный так по имени Владимира I, был долгие годы резиденцией великокняжеских наместников.

50.2. Галицкое княжество

Области, составляющие Галицкое княжество, самого западного из всех русских княжеств, располагались на границе с Польшей и Венгрией, по склонам Карпатских гор. Эти края были покорены первоначально Владимиром Святым (981) и присоединены к его киевскому великокняжескому столу. Политическим центром княжества был выросший на солеторговле Галич, где в середине XII века сформировались активные городские слои, возглавляемые независимым боярством. В Галиче раньше, чем в Новгороде, боярство сумело подчинить себе вече, и ни в одном княжестве борьба боярства за власть не принимала характер полнейшей анархии, когда бояре были готовы принести интересы города в жертву собственным интересам.

Бояре имели свой административный аппарат, располагали военными силами, были очень богаты. Поляки называли их на восточный манер «сатрапами», венгры – «баронами». В.О. Ключевский был прав, когда писал, что галицкое боярство стремилось поставить местного князя в такое положение, «чтобы он только княжил, а не правил, отдав действительное управление страной в руки бояр». В большинстве русских княжеств домонгольской Руси городские общины стремились подчинить себе или ограничить княжескую власть. Однако в Галицко-Волынской Руси проблема взаимоотношений «Власти» и «Земли» стояла наиболее остро. Здесь противоречия существовали не только между «Властью» и «Землей», но и внутри самой «Земли».

Галицкие князья в союзе с половцами и Византией боролись за освобождение от власти Киева. Владимир Володаревич (1141–1153) объединил все галицкие земли под своей властью, стал окончательно независимым от Киева. В середине XII века в Галицком княжестве, которое к этому времени стало самостоятельным и отделилось от Волыни, началась первая большая княжеская смута, за которой просматривались интересы, как боярских кланов, так и городских слоев. В 1144 году горожане Галича, воспользовавшись отъездом своего князя Владимира Володаревича на охоту, пригласили на княжение его племянника из младшей ветви Ростиславичей, Ивана Ростиславича, который княжил в небольшом городе Звенигороде. Владимир осадил Галич, но горожане встали горой за своего избранника. Лишь неравенство сил и отсутствие у горожан военного опыта склонило чашу весов в пользу галицкого князя Владимира. Иван бежал на Дунай, где обосновался в Берладе, отчего и получил в истории прозвище Берладника. Владимир занял Галич и жестоко расправился с мятежными горожанами.

Возвышение Галицкого княжества началось во второй половине XII века при князе Ярославе (1153–1187), которого автор «Слова о полку Игореве» называет Осмомыслом. Галицкое княжество пережило в это время период расцвета. Когда Ярослав был ещё молод, по инициативе бояр был заключён его брак с дочерью Юрия Долгорукого. В дальнейшем бояре использовали княгиню для влияния на князя в своих интересах. Ярослав вел борьбу с боярством, имевшим значительный политический и экономический вес. После смерти Ярослава наступил упадок княжеской власти и ослабление влияния Галицкого княжества, и борьба боярства с князьями достигла наибольшей интенсивности. Смута, начавшаяся со смертью князя, прекратилась только в 1199 году, когда на Галицком престоле утвердился волынский князь Роман Мстиславич (1199–1205).

50.3. Волынское княжество

Волынь – историческая область, лежащая между реками Южный Буг и Днестр, граничившая на северо-западе с Королевством Польским, на юге – с европейской Великой Степью, в которой на момент начала независимости Галицко-Волынского княжества кочевали кипчаки (половцы). Волынь – область с мягким умеренным климатом, половину ее занимает обширная плоскость – Волынская низменность, другую – более северную, половину – невысокие бугры Волынской возвышенности. Название этой области происходит от упоминавшегося в летописи древнего города Волынь. В XII веке в состав ее вошли земли по Горыни, среднему течению Буга и средним левым притокам Немана. Южная Волынь занимает гористую местность по отрогам Карпат, северная принадлежит к низменному и лесистому полесью. В XIV веке Волынь была захвачена Литвой, в XVI веке – оккупирована Польшей, возвращена России после раздела Польши в 1793 и в 1939 году.

Во Владимире-Волынском правили второстепенные князья, направляемые сюда великими киевскими князьями. Свою службу здесь в качестве наместника великого князя Святослава Ярославича прошел и молодой Владимир Мономах. Ростиславу Владимировичу дали в пожизненное владение малозначительный Владимир-Волынский край. И теперь Ростиславичам принадлежали Перемышль, Дорогобуж, Теребовль, Бужеск, Турийск, Луцк, Холм. Эти города были богатыми и красивыми, в них было немало каменных зданий, почти все они были хорошо укреплены, имели мощные детинцы-крепости. Когда-то многие из этих городов были отвоеваны у Польши сначала Владимиром, а потом и Ярославом Мудрым. С тех пор они и вошли сначала в состав Руси, а затем стали основой создания независимого Галицко-Волынского княжества с опорой на два крупных города – Владимир-Волынский и Галич. Мономаховичи разделили Волынское княжество на несколько уделов, т.е. еще более мелкие княжества, входившие в состав Волынского княжества. К концу XII века и в этом княжестве, как и других крупных русских княжествах-государствах, стало просматриваться стремление к объединению, к централизации власти. Особенно ярко эта линия проявилась при князе Романе Мстиславиче.

50.4. Объединенное Галицко-Волынское княжество

В то время, когда на севере Новгороду удалось ослабить силу Владимирского великого княжения, на юге поднималось русское Галицко-Волынское княжество, которое располагалось на западных и юго-западных границах Руси. Это княжество, образовавшееся из объединения двух княжеств, Галицкого и Владимиро-Волынского, стало к началу XIII века серьезной политической силой, влиятельной не только в южной Руси, но и среди государств, расположенных от нее на юге и западе, – Венгрии и Польши. Эти земли обнимали владения Киевского княжества, которое, потеряв свою былую мощь и не претендуя на контроль над Галицко-Волынским княжеством, в то же время ограждало его от натиска могучих ростово-суздальских князей.

Князь Роман Мстиславич Волынский (годы княжения 1170–1205) объединил Волынское и Галицкое княжества и создал большое и мощное княжество в юго-западном углу Руси – Галицко-Волынское. Опираясь на горожан, на мелких землевладельцев, он противостоял своеволию боярских кланов, и властной рукой подчинял себе удельных князей. Его княжение проходило в бесконечных смутах и острой борьбе с боярами.

При нем Волынское княжество превратилось в сильное и относительно единое государство, и Роман Мстиславич стал претендовать на всю Западную Русь. Он воспользовался раздорами среди правителей Галича после смерти Ярослава Осмомысла и попытался воссоединить Галицкое и Волынское княжества под своей властью. Вначале ему это удалось, но в междоусобную борьбу включился венгерский король, который захватил Галич и изгнал оттуда Романа. Его соперник, сын Осмомысла, неудачливый друг и деверь северского князя Владимир Галицкий, был схвачен, выслан в Венгрию и там заточен в башне. Но вскоре предприимчивый князь бежал из плена. Он появился в Германии, у императора Фридриха Барбароссы и при поддержке немецких и польских войск вновь вокняжился в Галиче.

После захвата Киева (1203) Роман не решился оставить его за собой по ряду соображений. Киев тогда находился в орбите власти Всеволода «Большое гнездо», а Роман был настолько силен, что подчиняться Всеволоду не хотел, но не хотел он и ссориться с могущественным северным князем. Видимо, по соглашению с Всеволодом «Большое гнездо» в Киеве Роман посадил своего двоюродного брата Ингваря. Незначительный по своему политическому весу князь Ингварь обеспечивал Роману некоторую долю влияния на Киевскую землю. Один из южных летописцев называет Ингваря наместником Романа. Роман Мстиславич пытался подчинить себе и другие земли южной Руси, но не успел это сделать, поскольку умер в 1205 году.

После смерти Романа, наследником его стал старший сын Даниил Романович, Мономахович в пятом колене, которому было тогда всего лишь четыре года. Галицко-Волынское княжество распалось на ряд мелких княжеств, часть земель захватили венгерские и польские феодалы, приглашенные боярами. Лишь в 1221 году Даниил Галицкий вернул себе сначала волынский престол, а в 1234 (1236) году, утвердился и в Галиче. Он прослыл смелым и талантливым полководцем. О его личной храбрости ходили легенды. Но и после утверждения Даниила в княжестве боярство продолжало борьбу против его политики централизации власти, вступало в сговор то с Венгрией, то с Польшей, расшатывало политическую и военную мощь княжества. Даниил Романович завладел Киевом и после ожесточённой борьбы с другими князьями, Венгрией, Польшей и галицкими боярами объединил под своей властью всю Юго-Западную Русь (1245). В период завоевания Руси монголо-татарскими войсками Даниил Романович оказался в вассальной зависимости от Золотой Орды. В это время в полной мере раскрылись дипломатические способности князя. Правители Золотой Орды сохранили княжество, поскольку рассчитывали использовать его в качестве заслона от угрозы с запада. В свою очередь Ватикан планировал расширить сферу своего влияния и за это обещал князю поддержку в борьбе с татарами, и даже королевский титул. В 1255 году Даниил Романович был коронован, однако католичество не принял и поддержки от Рима в борьбе с татарами не получил. По смерти князя Даниила (†1264) Галицко-Волынского княжество распалось на четыре удельных княжества, номинально подчинявшихся великому князю.

После монголо-татарского нашествия Юго-Западная Русь распадается и тяготеет в своем субцивилизационном развитии к модели, складывающейся на основе польско-литовского культурного синтеза. В 1340 году бояре пригласили на престол литовского князя Любарта Гедиминовича. В этом же году король Польши Казимир завладел Галицко-Волынским княжеством, но после нескольких войн был вынужден заключить договор с Литвой, по которому уступил Холм, Луцк и Владимир. Результатом этого раздела стало прекращение существования древнего русского Галицко-Волынского княжества. Галицко-Волынское княжество оказалось включенным в состав Великого княжества Литовского. По соглашению 1352 года между польским королём Казимиром и литовскими князьями Галицкая земля попала под власть Польши, Волынь осталась за Литвой.

ГЛАВА 51. Северо-Западная Русь. Новгородская и Псковская вечевая республика – земское удельно-вотчинное государство

51.1. Господин Великий Новгород

Северо-западные русские земли были наряду с киевскими и черниговскими – древнейшим очагом русской цивилизации и государственности. Новгородская земля простиралась от Балтики до Уральских гор, от Белого моря и берегов Ледовитого океана до междуречья Волги и Оки. В XI–XV веках Новгородская земля была крупнейшим хозяйственным, политическим и культурным центром Руси. При всех своих особенностях и своеобразии она развивалась в едином потоке и имела общие основы с остальными русскими землями. Крупным центром восточных славян на северо-западе являлся Новгород. Он развивался относительно независимо и демонстрировал близость к европейскому типу цивилизационной динамики. Новгород постоянно стремился сохранить свое особое положение в русских землях, утвердить свою вольность. Тенденции к обособлению Великого Новгорода от Киева проявились уже вначале XI века. Ее выразителем являлось новгородское боярство, поддержанное городским населением, обязанным платить дань и поставлять войска для походов киевского князя. Соперничество Новгорода и Киева с самого начала образования восточнославянской государственности имело различные формы проявления. На рубеже XI–XII веков борьба новгородцев за самостоятельность приносит ощутимые плоды. В Новгородской земле складывается определенное равновесие между крупными боярскими кланами, богатым купечеством и духовенством. При всех противоречиях между ними и внутри этих социальных групп интегрирующим фактором выступало стремление Новгорода к самостоятельности и связанные с этим анти киевские настроения. Особенности политогенеза Новгорода в XII–XIII веках в условиях постоянной борьбы с Киевом способствовали замедлению социальной и политической дифференциации местного общества, сдерживали рост в нем противоречий.

Основным экономическим фактором развития Новгородской вечевой республики был капитал а, не земля – это обусловило более интенсивное развитие ремесла и торговли, по сравнению с другими русскими землями. Наличие выхода к морям стало фактором интенсивного развития внешней торговли. Новгород, расположенный в начале важных для Восточной Европы торговых путей, связывающих Балтийское море с Черным и Каспийским, играл посредническую роль в торговле. Новгород был крупнейшим торговым центром не только Руси, но и Европы, он входил в Ганзейский союз. Тем не менее, отличия социально-экономических, политических и культурных процессов в Новгороде определялись не иноземным влиянием и якобы значительной включенностью Новгорода в западно-христианскую цивилизацию, а специфическим сочетанием условий и факторов социально-экономического развития Новгородской земли. Спецификой природно-ландшафтных условий, особенностями хозяйственного развития, социальных процессов и местных традиций.

Совокупность социальных, экономических и политических условий и факторов обусловила особую социальную структуру общества и создание своеобразного демократического государственного строя. В Новгороде сложилась необычная для средневековой Руси республиканская форма государственного правления. Основой для такой политической системы стал довольно широкий средний класс новгородского общества: житьи люди занимались торговлей и ростовщичеством, своеземцы, (своего рода хуторяне или фермеры) сдавали в аренду или обрабатывали землю, купечество объединялось в несколько сотен (общин) и торговало с русскими княжествами и с «заграницей». Новгородское боярство организовывало торгово-промышленные предприятия, торговлю с западными соседями (городами ганзейского торгового союза) и с русскими княжествами. Городское население делилось на «старейших» (патрициат) и «черных людей».

В XI–XV веках происходило расширение территории республики в восточном и северо-восточном направлении. Новгород активно обзаводился колониями, превращаясь в метрополию западного типа. С XI века началось активное освоение Обонежья, Карелии, Подвинья и обширного Северного Поморья. Снаряжались торгово-промысловые экспедиции в Печорскую и Югорскую земли. Югорские племена, жившие на Северном Урале, уплачивали дань Великому Новгороду. Северные владения, богатые пушниной, морским зверем, рыбой, солью и др., имели большое хозяйственное значение для Новгородского государства.

Новгород состоял из федерации самоуправляющихся районов – концов, которые являлись хозяйственными, военными и политическими единицами. Концы в свою очередь делились на улицы. Вся территория Новгородской земли была разделена на области – пятины, каждая из которых подчинялась в административном отношении одному из концов города. Пятины дробились на волости, а последние – на погосты. Центром самоуправления пятины был пригород. Все административно-территориальные единицы управлялись на началах местной автономии, в них действовало вечевое самоуправление. Все города, входившие в состав Новгородской республики, считались новгородскими пригородами. Значительные торгово-ремесленные посады существовали в старинных новгородских городах – Старой Руссе, Ладоге, Торжке, Кореле, Орешке, имевших политическое самоуправление и считавшихся пригородами (вассалами) Великого Новгорода. Аналогично новгородской вечевой системе с выборным князем была устроена система государственного управления и в других землях Северо-Западной Руси – Пскове, Вятке (при многочисленных различиях в технологиях избирательных традиций, сроках полномочий и т.п.).

В XII–XIII веках Псков входил в состав Новгородской вечевой республики, и имел статус новгородского пригорода, однако де-факто обладал широкой автономией, обычно имея даже собственного князя. Поскольку в Пскове не было собственных бояр, т.к. все они жили в Новгороде, то делами Пскова управляли житьи (т.е. зажиточные) люди, которые в Новгороде были оттерты боярами от управления. В Пскове также не было собственного архиепископа, здесь находился наместник новгородского владыки. Вместо посадника и тысяцкого, в Пскове функционировало 2 степенных посадника. Некоторые полномочия тысяцкого были спущены на уровень вниз, сотским. В Псковской республике, так же как и в Новгородской активно шел процесс формирования класса собственников. B Псковской судной грамоте частная собственность законодательно была закреплена и защищена.

С середины XIII века Псков стал обособляться от Новгорода. Юридически независимость Пскова от Новгорода была признана Болотовским договором 1348 года. На протяжении XIV века Псков превратился в самостоятельный политический центр, вокруг которого сложилось Псковское государство.

Новгород не подвергся разорительному татаро-монгольскому нашествию, хотя и платил дань. Несмотря на налоговый пресс Сарая, Новгородская вечевая республика была менее зависима от Орды, чем княжества Северо-Восточной Руси. Новгород отстоял свою независимость от натиска немцев и шведов, сохранил огромные владения на северо-западе, севере и северо-востоке Руси. Его связи со странами Северной Европы и с немецкими торговыми городами никогда не прерывались, что усиливало экономическую мощь Новгородской земли.

Новгородская республика просуществовала почти до конца XV века. Несмотря на все свои экономические успехи, Новгород не сумел создать себе самостоятельной геополитической позиции, и стал яблоком раздора между Литвой и Москвой. В результате борьбы за геополитическое лидерство Москва подчинила себе Новгород и лишила политической независимости. С 1478 года новгородские земли были включены в состав Русского централизованного государства. Новгородская вечевая республика перестала существовать.

Также и Псковская республика, по историческим меркам просуществовала недолго, в 1510 году была ликвидирована Василием III, который предъявил псковичам ультиматум: вечевой колокол снять и подчиниться великокняжеским наместникам. Псковичи, скрепя сердце, приняли ультиматум. Триста наиболее богатых семейств по приказу Василия III были выселены из Пскова.

51.2. Политическая организация Новгородской вечевой республики

Новгород и Псков были вечевыми республиками с выборными высшими должностными лицами. Государственное управление Новгородом и Псковом осуществлялось через систему вечевых органов. В этих городах существовало общегородское вече, которое обладало правами высшего органа власти. Отдельные части города (стороны, концы, улицы) созывали свои вечевые собрания, каждое из которых на своем уровне решало важнейшие вопросы в экономической, политической, военной, судебной, административной сфере.

Вече. Высшим властным органом Новгородской республики формально считалось народное собрание – вече («парламент-митинг»). В вечевых собраниях могли участвовать все свободные граждане, как городское, так и свободное сельское население. Существует две точки зрения на персональный состав веча. Согласно одной из них, в состав веча входили все взрослые мужчины, т.е. была непосредственная демократия. Вместе с тем, на вече (как на народное собрание в Афинах) приходили далеко не все, кто мог бы в нем участвовать. Согласно другой, в вечевом собрании участвовали только избранные представители населения, а не все новгородцы, т.е. вече было формой представительной демократии. В доказательство говорят о небольших размерах вечевой площади в Новгороде.

Вече – народное собрание обладало широкими правами. К собраниям подготавливалась повестка дня, предлагались кандидатуры избираемых на вече должностных лиц. Решения на собраниях должны были приниматься единогласно. Вечевое собрание рассматривало важнейшие вопросы внутренней и внешней политики: вопросы войны и мира; налоговые вопросы; выпускало законодательные акты; судило высших должностных лиц. Вече решало вопросы об избрании или изгнании князя. Вечевое собрание приглашало князя (обычно из Рюриковичей) на княжение и заключало с ним договор-ряд. Вече избирало высших должностных лиц Новгородской республики: посадника, ведавшего управлением и судом, тысяцкого, который возглавлял ополчение. Оно избирало также имевший особое значение в Новгороде суд по торговым делам.

Фактическая власть находилась в руках боярства. Вечевое собрание часто превращалось в арену острой борьбы различных группировок бояр и купцов за престижные и доходные государственные должности и влияла на решения, принимаемые на вече. Однако эти группировки не могли полностью контролировать народное собрание, управлять процессом принятия решений, так как не были четко оформлены в группы влияния, не сложились в сколько-нибудь отлаженную систему с ясными династическими и политическими интересами.

Принципы новгородской демократии давали возможность участвовать в жизни республики не только знати: владельцам городских дворцов и усадеб, но и городским обывателям. Именно их волеизъявление, в конечном счете, вело к избранию или смещению высших должностных лиц, санкционировало расправу над ними, изменяло законодательство. На вечевом собрании городские обыватели оказывали влияние на принятие решений по вопросам войны и мира и т.п.

Князь не имел всей полноты государственной власти, т.е. не являлся носителем верховной государственной власти, он был, прежде всего, военачальником, его властные функции в Новгородской республике были сильно ограничены. Резиденция князя располагалась не в центре города («Детинце»), а за городом, на Городище. Князь приглашался в Новгород для исполнения функций главнокомандующего и организатора защиты города. Князь был символом государства, защитником новгородских земель. Князь и высшие должностные лица республики ограничивали и контролировали друг друга. Военные и судебные функции князь осуществлял совместно с посадником. Возможно, князь назначал на местах судей, а также судебных приставов. Отношения князя с Новгородом строились на основе договора («ряда»). Прибывая с дружиной в город, князь заключал договор с Господином Великим Новгородом, известно около 80 договоров XIII–XV веков.

К исходу XI века новгородцы добились права решением вечевого собрания отказывать в княжении ставленнику великого киевского князя, и на основе этого решения изгонять его. Если князь нарушал договор, то вече «указывало ему путь», т.е. изгоняло, иногда и сам князь отказывался от своих полномочий. В начале XII века Новгород уже начинает приглашать князей без согласования с киевским великим князем. В 1136 году по решению вечевого собрания из города был изгнан князь Всеволод Мстиславович – это и другие, связанные с ним события в литературе иногда называют «новгородской революцией». Боярство и купеческая верхушка Новгородской республики, использовав широкое движение народных масс, добились политической самостоятельности. С XIII века князья в Новгороде стали фактически выборными, новгородцы призывали к себе кого-либо из Рюриковичей, обычно из северо-восточных княжеств. Со времени правления Александра Невского, новгородскими князьями становились обычно великие князья владимирские.

Поскольку приглашенному князю и его дружинникам запрещалось владеть землей на территории новгородских волостей, а также было запрещено приобретать в собственность недвижимость, Новгород не рассматривался в качестве вотчины ни одной княжеской семьей. В Новгородской земле не сложилась местная княжеская династия, поскольку князья недолго задерживались на новгородском престоле. За 200 с небольшим лет – с 1095 до 1304 года – на новгородском столе побывало около 40 князей, а некоторые князья, призывались даже не по одному разу. Считается, что смена княжеской власти за это время происходила 58 раз.

Под влиянием сильного вечевого начала князь-наместник в Новгороде фактически перестаёт быть ставленником Киева, и становится представителем республиканской власти. Утратив права наместника, и находясь в зависимости от вече, князь более не противостоял новгородскому обществу и формирующимся республиканским органам. Тем не менее, в этом новом качестве статус князя даже укрепляется, возрастает его реальная роль в системе управления. По мере обретения самостоятельности в Новгороде обострялась борьба между различными группировками бояр и купцов, что требовало от князя искусства ладить с ними и открывало перед князем новые политические возможности. Боярские группы были не в состоянии удержать власть без поддержки правящего князя.

Князь представлял Новгород в отношениях с другими землями. Он обладал высшей судебной властью. На имя князя шла дань, он имел право на получение определенных пошлин. Ему разрешалось охотиться, но только в специально предназначенных для этого заповедных лесах. Князю запрещалось приобретать землю в Новгороде, раздавать землю новгородских волостей своим приближенным, запрещалось управлять новгородскими волостями, вершить суд за пределами города, издавать законы, объявлять войну и заключать мир. Ему запрещалось заключать договоры с иноземцами без посредничества новгородцев, судить холопов, принимать закладчиков из купцов и смердов, охотиться и рыбачить за пределами отведенных ему угодий. В случае нарушения договора князь мог быть изгнан.

Трудно разграничить полномочия посадника и тысяцкого, они решали оперативные вопросы жизни Новгородской республики.

Посадник. Высшим должностным лицом в республике был посадник, выборы которого проводились ежегодно. Действующий посадник назывался степенным, а бывший – старым. Посадник мог председательствовать на вечевом собрании и руководить его работой, играл роль посредника между Новгородом и князем, вместе с которым вершил суд. Эта аристократическая должность замещалась представителями примерно 40 наиболее могущественных и знатных боярских родов.

Тысяцкий. В XII веке появляется должность тысяцкого, который избирался вечевым собранием. Тысяцкий представлял интересы незнатных слоев свободного населения: купцов, ремесленников и землевладельцев, не принадлежавших к боярству. В мирное время он ведал торговыми делами, в том числе судом: выступал судьей по торговым (коммерческим) спорам, осуществлял полицейский надзор. В период военных действий помогал князю и командовал ополчением. Вместе с посадником тысяцкий был гарантом контроля над княжеской властью,

Совет господ. Властную элиту Новгорода представлял Совет господ (Оспода), куда входили около 300 человек. Во главе Совета стоял архиепископ, в его составе были князь, степенные (находившиеся в данное время в должности) и старые (ранее занимавшие должности) посадники, тысяцкие, наиболее знатные бояре, церковные иерархи, иногда кончанские старосты. Совет господ предварительно рассматривал вопросы, выносимые на вечевое собрание. Представительство в Совете было пожизненным.

51.3. Церковь и церковная организация в Новгородской земле

Церковь в Новгороде обладала самостоятельностью и отличалась по положению от других русских земель. Во времена, когда Новгород входил в Киевскую Русь, Митрополит Киевский присылал в Новгород епископа, главу Церкви. Однако, укрепившись, новгородцы и в церковных делах обособились. С 1156 года они стали избирать духовного пастыря, на основе следующей процедуры избрания. Вече называло трех кандидатов, наиболее авторитетных служителей церкви. Их имена записывались на пергаменте. Посадник запечатывал записи своей печатью. Затем эти записки несли на другой берег Волхова в главный Софийский собор, где шла литургия. После окончания службы слепец или ребенок брал одну из записей и написанное на ней имя оглашалось. Лишь затем избранный епископ ехал к митрополиту в Киев для посвящения. Никогда, ни до Новгородской республики, ни после, Русская Церковь не знала такого (демократического) порядка, чтобы сами верующие выбирали себе духовного пастыря. Этот порядок близок к протестантской традиции.

Важная роль в Новгородской республике отводилась избираемому на вече епископу (с 1165 года – архиепископу), самому крупному новгородскому землевладельцу, к которому перешла значительная часть земель и доходов киевского князя. Владыка новгородский был не только главой влиятельной церковной иерархии, но и главой исполнительной власти Новгородской республики – председательствовал на заседаниях Боярского совета, который в Новгороде назывался «Оспода», а в Пскове – «Господа». Архиепископ (владыка) был хранителем государственной казны, обладал некоторыми судебными и иными полномочиями. Вместе с князем он ведал внешними сношениями. Совместно с купеческой корпорацией «Иваньское сто» осуществлял контроль над эталонами мер и весов. Под его командой состоял специальный архиепископский полк. Архиепископ был наиболее стабильной фигурой в системе управления Новгородом, так как посадник и тысяцкий часто представляли интересы противостоящих друг другу группировок. Он вносил также умиротворение в обычные для Новгорода вечевые страсти.

Новгород являлся источником церковных ересей, которые потрясали православие. В XIV – XV веках гораздо раньше, чем на Западе, в Новгороде проявлялись реформаторские тенденции по отношению к Церкви, и даже атеистические настроения. Многое напоминало будущую европейскую реформацию. Еретические учения представляли собой смесь иудейства с христианством. Приверженцы ересей пропагандировали Ветхий Завет и даже ставили его выше Нового Завета. Новгородские еретики отрицали монашескую и церковную иерархию, отвергали поклонение иконам, отрицали троичность Божества и Божественность Христа. Некоторые отказывались верить в бессмертие души. Новгородские попы часто выступали против канонического византийского православия. После падения Новгорода, церковный собор 1504 года принял решение о беспощадном искоренении ереси. Большинство еретиков были казнены жестоким образом: одни сожжены, другие попали в заточение.

51.4. Хозяйство Новгородской земли

Основой хозяйства Новгородской республики в XII–XV веках были ремесло, торговля, земледелие и скотоводство. Широкое распространение имели охота, бортничество (сбор мёда), рыболовство. В большинстве районов промыслы сочетались с земледелием. Районами исключительно промыслового хозяйства являлись лишь северо-западное побережье Белого моря и наиболее удалённые земли карел и саамов.

На побережье Финского залива добывали железо. В Старой Руссе и некоторых других местностях Новгородской земли занимались солеварением. Важное хозяйственное значение имели льноводство и разведение хмеля. Продукты сельских промыслов – пушнина, воск, мёд, рыба, ворвань, сало, лён, хмель – в значительной части шли на рынок, вывозились в русские города и за границу.

Из более важных отраслей промышленности железорудные промыслы по-прежнему имели место главным образом в Новгородской земле. От XIII–XIV веков имеются известия о разработках руды в Новгородской области, у берегов Белого моря (на реке Неноксе), в Устюжне Железопольской, в уездах Ямском, Капорском, Ладожском. Добыча руды была поставлена самым примитивным образом. Обработка её производилась в домницах – особых устройствах в одну-две печи. Полученное железо измерялось прутами и крицами (в пруте считалось 10 криц, а вес кустарной крицы был, по-видимому, около 9–12 фунтов чистого железа). Но вообще железа было немного. Его с трудом могли обрабатывать, и поэтому выделка его не получала широкого распространения. В Новгородской земле получила начало и другая отрасль рудных промыслов – добыча серебра. Добыча эта производилась в Закамье, в Югре, у сибирских народностей, с которыми новгородцы из-за серебра вели не всегда удачные войны (1193), но которые всё же платили новгородцам дань серебром.

Новгородские купцы вели торговлю со Швецией и с городами Германии и Дании. К XIV–XV векам 30–40 именитых боярских фамилий сосредоточивали в своих руках более половины новгородских частновладельческих земель. Огромные земельные владения служили материальной базой, обеспечивавшей политическое господство боярства. С боярами соперничал новгородский Дом святой Софии – главное церковное учреждение Великого Новгорода. Его вотчины располагались в экономически наиболее развитых районах Новгородской земли. Крупными земельными собственниками были привилегированные монастыри: Юрьев, Аркажский, Антониев и др. Более мелкими, чем бояре, феодальными собственниками были житьи люди. Непривилегированные мелкие вотчинники назывались своеземцами. Во всех категориях феодального землевладения основной формой эксплуатации непосредственных производителей служила оброчная система. Владельческое хозяйство было невелико и обслуживалось преимущественно холопами, количество которых постоянно сокращалось. Крупные землевладельцы стремились юридически прикрепить крестьян к земле. К началу XIV века из среды зависимого крестьянства выделились отдельные категории: давние люди, половники, поручники, должники, которые лишились права ухода от своих владельцев. Бояре и монастыри стремились ограничить право перехода зависимых крестьян в другие категории.

Расслоение общества – накопление богатства в руках одних, бедность и обнищание других являлось основой для роста недовольства в обществе. Источники отмечают около 80 крупных выступлений горожан, нередко выливавшихся в вооруженные восстания. Наиболее крупные городские восстания (1136, 1207, 1228–29, 1270, 1418, 1446–47) захватили также и крестьянские массы. Побеги, отказ от уплаты феодальных повинностей, отдельные локальные выступления и др. формы антифеодального протеста были частым явлением в XII–XV веках. В Новгородской земле возникли первые ереси в России.

51.5. Внешнее окружение. Внешние связи и отношения

Новгородская вечевая республика вела борьбу с агрессией шведских, а затем немецких феодалов. Новгородская земля не испытала ужаса монголо-татарского нашествия, но признала себя зависимой от Золотой Орды. И стала платить ей дань. С XIV века начинаются попытки Твери, Москвы и Литвы подчинить Новгород своей власти. В этой борьбе победила Москва.

В условиях давления, как с Запада, так и с Востока Новгородская республика стремилась сохранить независимость и свой тип развития. Самым сильным ударам с трех сторон Новгород и Псков подверглись с 1240 года. В борьбе за независимость Новгорода особенно прославился князь Александр Невский, который стал княжить у них один после отца с 1236 года. Он проводил гибкую политику, делая уступки Золотой Орде и организуя сопротивление наступлению католичества с Запада.

Ему удалось сохранить оптимизм и веру в будущее Отечества в эпоху, когда, казалось бы, иссякла мощь Русской земли. Она и действительно иссякла, если говорить о мощи старой цивилизации, но она уже находила новый источник, и нашла его в лице князя Александра, победившего шведов и рыцарей-крестоносцев, однако смирившегося перед непреодолимой силой Орды. Своим служением князь Александр привнес в русскую жизнь харизматический заряд, который все возрастал и возрастал в деяниях его прямых потомков – великих князей Московских. Однако в самом Новгороде отношение к Александру было неоднозначное. Там сохранялись устойчивые западнические ориентации и настроения. Поэтому Александра ценили как умелого военачальника, но осуждали за то, что он принял ярлык на княжение в Золотой Орде.

Россия высоко ставила и ставит подвиг Александра Невского. Вот как писал о нем С.М. Соловьев: «Соблюдение Русской земли от беды на востоке, знаменательные подвиги за веру и землю на западе доставили Александру славную память на Руси, сделали его самым видным историческим лицом в нашей древней истории – от Мономаха до Донского» [Соловьев С.М.: Книга II, С. 249. История России, С. 7152].

С XIV века начинаются попытки Твери, Москвы и Литвы подчинить Новгородскую республику своей власти. Тверской князь Михаил Ярославич, став великим князем владимирским, прислал в Новгород наместников без предварительных сношений с новгородцами. Это подтолкнуло Новгород к сближению с Москвой. Стремились ограничить самостоятельность Новгородской земли Иван Калита, Семен Гордый и другие московские князья, занимавшие великокняжеский стол. Острый конфликт между Новгородом и Москвой возник в 1397 году, когда Москва отторгла Двинскую землю. Однако в 1398 году Двинская земля была возвращена Новгороду.

Борясь против притеснений московских князей, новгородское правительство искало союза с Литвой. С середины XV века часть крупного боярства, не желая расставаться с политическими и экономическими привилегиями, добивалась перехода Новгорода под власть Великого княжества Литовского. Проводником этих взглядов боярства являлась так называемая литовская партия. В 1470 году по её инициативе новгородцы пригласили на княжение из Литвы князя Михаила Олельковича, новгородское правительство стало вести переговоры о союзе с литовским великим князем Казимиром IV. Вопрос о переходе в подданство к Литовскому государству вызвал в Новгороде большие волнения. В мае 1477 года на вече были убиты три посадника по обвинению в предательстве интересов Новгорода. Они пытались найти помощь в борьбе с противной им группировкой бояр у великого князя московского. Летопись свидетельствует, что «не было от начала, как земля их стояла» такого. Однако принявшая католичество Литва не казалась большинству спасением.

Стремление подавить новгородские вольности, симпатии к «латинству» наблюдались со стороны Москвы с середины XV века. Московская великокняжеская власть умело использовала в своих интересах обострившиеся классовые противоречия в Новгородской земле. Победа московского войска в битве на реке Шелони в 1471 году предопределила ликвидацию политической автономии Новгорода. В 1478 году московская рать осадила Новгород. Под ударами войск великого князя Московского Ивана III город потерпел поражение. Москва жестоко расправилась с прозападно настроенными представителями боярства и торговых людей. После чего произошло окончательное включение Новгородской земли в состав Русского централизованного государства, и Новгородская вечевая республика перестала существовать. После 1478 года была предпринята коренная ломка вотчинного землевладения: в Новгороде, развернулась конфискация собственности у опальных бояр. Однако, чтобы не вызвать открытого возмущения, некоторое время Москва сохраняла отдельные традиции республиканского Новгорода. Сохранялись непосредственные отношения с Ганзой, прибалтийскими, скандинавскими государствами. В оформлении дипломатических актов участвовали наряду с наместниками Московского великого князя, так же и представители Новгорода – бояре и купеческие старшины.

ГЛАВА 52. Татаро-монгольское нашествие на Русь

52.1. Татаро-монгольское нашествие

В начале XIII века из глубин Азии вышло движение народов, сыгравшее в истории многих стран и народов огромную роль. Движение это известно в исторической литературе под именем монгольского или татарского, татаро-монгольского нашествия. Оно захватило и юго-восток Европы, где татары уже в 30-х годах XIII века сделались полными хозяевами региона Дешт-и-Кыпчак, положив здесь начало обширному и сильному государству, известному в восточной литературе под именем Улуса Джучи, или Синей Орды, а в русской – под именем Золотой Орды.

В степях на огромных пространствах от Великой китайской стены до озера Байкал жили многочисленные тюркские племена, в том числе – монгкулы и тата, монголы и татары. Монголы дали название всему этому племенному союзу, а потом и государству. На Руси их стали называть татарами, а в истории закрепилось название татаро-монголы. Племена европейцев и монголоидов веками встречались в бассейне Средней Волги и Прикамья и оставляли после себя смешанное население. По данным археологических исследований известно, что в Волго-Камском регионе еще с I тысячелетия до н.э. шло постепенное слияние монголоидной и европеоидной расы. Смешанные черты легко отметить у современного населения Поволжья – мари, чувашей, удмуртов, башкир и татар. В так называемую Пьяноборскую эпоху (II в. до н.э. – IV в. н.э.) в Прикамье начал складываться большой племенной союз. К этому же времени относится проникновение в Прикамье сармато-аланских племен, внесших свою лепту в складывание поволжских народов.

В современной науке утвердились три основные концепции происхождения современного татарского народа. Первая – булгарская, согласно которой этническим костяком, основой современных татар являются булгары и, отчасти, кипчаки и тюркозированные финно-угорские этнические группы. Татары сложились из различных народов, попадавших в разное время в лесостепное Поволжье, и включали в свой состав местные финские племена. В соответствии с этой концепцией, основные этнокультурные традиции современных татар сформировались в период домонгольской Волжской Булгарии, а в период Золотой Орды и постзолотоордынских ханств (в первую очередь – Казанского ханства) особых этнокультурных изменений не претерпели. Вторая концепция – тюрко-татарская, исходит из того, что этнической основой современных татар являются татары Золотой Орды и постзолотоордынских государств. Эта концепция не отрицает важной роли доордынских этнических компонентов: кипчаков (половцев), булгар, финно-угров, остатков хазарского и печенежского населения и т.д. в этногенезе современных татар. Третья концепция – татаро-монгольская, согласно которой татары – в основном монголы с примесью отдельных тюркских элементов. Она основывается на представлении о переселении в Восточную Европу центральноазиатских и восточноазиатских татаро-монгольских племен, которые, смешавшись с кипчаками, создали основу татарской государственности и культуры. Данная концепция имеет давнюю историю, и, то «затухая», то вновь «вспыхивая», встречается в трудах русских, чувашских, башкирских и других исследователей.

После смерти Чингисхана его сыновья разделили империю на уделы-улусы. Однако единство монгольского государства было достаточно прочным на протяжении почти целого столетия. Во главе империи стоял великий хан, вассалами которого признавали себя все остальные Чингизиды. Старший сын Чингиза – Джучи скончался прежде отца. Поэтому во главе улуса, выделенного потомкам Джучи, встал его сын – Бату, более известный на Руси как Батый. Его удел был самым западным. Он включал в себя Запад Сибири, нынешний Казахстан, нижнее Поволжье и Северный Кавказ. Ядро владений улуса Джучиева составили половецкие степи Дешт-и-Кипчак.

В 1230 году началась война с половцами, которая отвлекла значительную часть сил завоевателей. Покоренные тюрки-половцы частично влились в татаро-монгольский этнос, уже вобравший в себя множество других этносов. Собственно монголы составляли в нем уже меньшинство. Впоследствии даже язык монголов был вытеснен тюркским. Часть непокоренных половцев ушла на Запад, в Венгрию. На севере татаро-монголам оказывали успешное сопротивление башкирские племена.

В 1232 году татаро-монголы предприняли наступление на Волжскую Булгарию. Однако это наступление захлебнулось, натолкнувшись на построенные булгарами оборонительные линии. Объединенным силам булгарских князей удалось задержать нашествие на 3–4 года. В 1236 году на Булгарию были двинуты большие монгольские силы, и она была молниеносно разгромлена. Волжская Булгария была страшно опустошена. Почти все ее города: Булгар, Булар, Кернек, Жуконин, Сувар – были разрушены, население либо перебито, либо угнано в плен. Массовому опустошению подверглись и сельские поселения. В бассейне рек Берды и Актая почти все поселения 13 городищ и 60 селищ, судя по археологическим материалам, были разрушены в первой половине XIII века, т. е. во время татарского погрома. Волжская Булгария перестала существовать как самостоятельное государство. После чего Батый направил свои силы на покорение Руси и Европы. Причем, в завоевательном походе участвовали не только силы его улуса, но в помощь Бату были выделены войска и других уделов империи, а также опытные монгольские полководцы и младшие принцы дома Чингисхана.

52.2. Завоевательные походы на Русь

XIII век был периодом ужасных потрясений для Руси. Уже с начала столетия на Русь стали доходить смутные слухи о появлении где-то на востоке мощной и воинственной державы степных кочевников. С востока на Русь нахлынули бесчисленные полчища монголов и покоренных ими татарских племен, и они разорили, обезлюдили большую ее часть и поработили остаток народонаселения. Однако опасность шла не только с Востока, но и с Запада. Усиливающаяся Литва наступала на русские земли, а также – шведы, немцы и ливонские рыцари. С северо-запада угрожало ей немецкое племя под эгидой западного католичества. Ярл Биргер, из знаменитого шведского рода Фолькунгов предпринял два крестовых похода против северо-западной Руси.

Раздробленная Русь столкнулась с труднейшей проблемой: как самосохраниться, как выжить? Она оказалась между «жерновов» Востока и Запада. С Востока, от монголо-татар шло разорение, а Запад требовал смены веры, принятия католичества. В связи с этим русские князья для спасения населения могли пойти на поклон к татарам, соглашались на тяжелую дань и унижение, но нашествию с Запада сопротивлялись.

В 1223 году отряд монгольских полководцев-нойонов Джебэ и Субэдэя вышел через половецкие степи к южным рубежам Руси. Столкновение с татаро-монголами произошло на реке Калке. Здесь русские полки впервые встретились с монгольской ратью. Монголы объявили, что воюют только против половцев, которых как своих противников преследовали вплоть до границ Руси. Однако половцы в союзе с русскими дружинами выступили объединенным войском против татар.

К этому времени у русских князей с половцами уже были давно и тесно налаженные связи, часто скрепляемые династическими браками. Достаточно вспомнить хотя бы князя Андрея Боголюбского, мать которого была половецкой княжной – супругой Юрия Долгорукого. Летопись сообщает, что половцы пришли к русским князьям и предложили совместными силами выступить против татаро-монголов, объясняя это тем, что если не объединить силы, то всех разобьют поодиночке. На съезде князей в Киеве были колебания относительно целесообразности союза с половцами, которым не доверяли. Но по предложению князя Мстислава Галицкого решено было все же выступить против татаро-монголов, который сказал, что половцы могут покориться монголам, и тогда уже они объединенными силами обрушатся на Русь. Мстислав считал, что лучше выступить на монгольское войско вместе с половецкими отрядами. В итоге русские дружины пришли вместе с половцами на Калку. Русские в этой битве были полностью разбиты. Половцы первыми побежали с поля брани, смяв русские полки. Между русскими князьями не было согласия. Не было единого командования: каждый князь со своей дружиной воевал самостоятельно, мечтая получить всю славу победителя в одиночку. Были и такие, которые стояли, не решаясь выступить на врага. В конце концов, все княжеские дружины были разбиты порознь. На поле боя осталось великое множество убитых и раненых русских воинов. В этой битве полегли почти все князья, так и не достигшие согласия между собой.

После победы на Калке татаро-монголы вторглись на территорию Руси и почти дошли до Киева. Но когда они узнали о приходе в Чернигов владимирских полков во главе с Васильком Ростовским, то отказались от своих прежних планов похода на Киев и пошли на Волгу, где у Самарской Луки были разбиты волжскими булгарами и ушли в степь. Это было первое знакомство русских с татаро-монголами. Вместо того чтобы извлечь для себя урок, русские по традиции успокоились, почему-то решив, что больше татаро-монголы на Руси не появятся. Но это была горькая ошибка.

Первый поход на Русь. В русских пределах монголо-татары появились в 1237 году. К осени этого года они вышли к верховьям Дона и собрали все свои силы в районе нынешнего Воронежа. Отсюда зимой они начали наступление на Русь, принося массовую гибель людей, разрушение городов, уничтожение того, что создавалось столетиями. Общая численность монгольских войск, участвовавших в агрессии против Руси, составляла, по арабским источникам от 20 до 300 тыс. человек, по другим подсчетам их численность составляла 120-140 тыс. человек. Северная и Южная Русь могли выставить вместе около 100 тыс. воинов, но русские княжества практически по одному противостояли объединенным монгольским силам.

В декабре 1237 года татаро-монгольское войско подошло к Рязани. Тщетно взывал о помощи Рязанский князь Юрий. Его тезка – Юрий Всеволодович князь Владимиро-Суздальский сводил с ним личные счеты, а потому не пошел на помощь Рязани. Так же точно поступили и другие русские князья недальновидные и мелочные в своих амбициях. Батый потребовал сдать город, но рязанский князь Юрий Игоревич, выражая мнение собравшихся на совет рязанских князей и воевод, ответил отказом: «Только когда нас не будет в живых, то все ваше будет». Несмотря на героическое сопротивление Рязанцев, войско Батыя 21 декабря 1237 года захватило Рязань. Город был разграблен и сожжен, а его жители практически полностью уничтожены. Княжеская семья и рязанский епископ погибли в огне. Рязанская земля была полностью опустошена татаро-монголами. Рязань так и не смогла уже оправиться от перенесенного погрома: позже, в XIV веке, город был заново отстроен уже на другом месте. Раскопки на городище Старой Рязани выявили огромное количество изрубленных человеческих костяков в братских могилах.

В январе 1238 года татаро-монгольское войско двинулось из Рязанской земли на север, в пределы Владимиро-Суздальского княжества. Князь Юрий Всеволодович лихорадочно собирал рати. К нему на помощь пришли полки из Москвы, из некоторых рязанских земель, из Новгорода. Первое крупное сражение между степняками и объединенным владимирским войском произошло около Коломны. В упорном бою погиб один из сыновей Чингисхана. Но перевес сил был на стороне татаро-монголов. Они смяли русские полки, часть которых бежала во Владимир. Батый разбил войско великого князя Юрия у Коломны, взял, разорил и пожег город. Двигаясь дальше, завоеватели осадили маленькую крепость Москву. Пять дней сопротивлялась она вражеским полчищам, но, в конце концов, была захвачена и сожжена. Затем Батый двинулся на Владимир, в начале февраля 1238 года монголы вышли к городу. Великий князь отправился на север собирать новую рать, оставив во главе обороны старшего сына. Владимир был взят, разорен и сожжен. Вслед за Владимиром были захвачены и разгромлены и другие города Северо-Восточной Руси – Суздаль, Ростов, Ярославль, Городец, Переславль, Кострома, Юрьев, Галич, Дмитров, Тверь. Последней надеждой Руси оставалось собранное на севере новое войско. Князь Юрий ждал подмоги со стороны своего брата Ярослава Всеволодовича, княжившего в Киеве и имевшего сильную дружину, и его сына – новгородского князя Александра. Но ни тот ни другой не пришли на помощь.

4 марта 1238 года на реке Сити состоялась решающая битва. Окруженные русские полки сражались отчаянно, многие воины были убиты, захвачены в плен. Сложил голову и великий князь владимирский. Теперь для монголов был открыт путь на Новгород, но, взяв Торжок, они повернули обратно. То ли убоялись весенней распутицы, то ли, измотав силы в тяжелых боях в Северо-Восточной Руси, они опасались похода на хорошо укрепленный город с сильной дружиной и ополчением. То ли не пошли в северо-западный край потому, что новгородцы не появились на реке Сити. История хранит эту тайну. Батый двинулся на юго-восток, в степь, по пути захватывал, разорял и сжигал небольшие русские города. На этой дороге Батый был задержан у города Козельска. Семь недель жители Козельска упорно оборонялись и перебили много неприятелей. В конце концов, монголы взяли Козельск, истребили всех его жителей, и прозвали его злым городом. После этого вражеское войско ушло в южные степи.

Второй поход на Русь монголы предприняли в 1239 году. Главный удар Батый направил на богатые земли Южной Руси – Переяславское и Черниговское княжества. Города брались с боя. Рукопашные схватки происходили во время штурма по всему Чернигову, дружинники и жители сопротивлялись отчаянно, и все же город был взят.

Русские земли попали в зависимость от Золотой Орды. Признать власть Батыя вынужден был и Новгород, хотя и не подвергался нашествию. Его избежали лишь Полоцкое и Смоленское княжества.

Во время третьего похода татаро-монголов на Русь, в конце 1240 года, наступил печальный черед Киева: город был захвачен 6 декабря 1240 года. Монгольские завоеватели в первый день штурма ворвались на городские стены и прорвали первую линию обороны, на второй день – вторую. Сражения шли за каждый дом и каждую улицу. Во главе горожан стоял воевода Димитр, в то время как княживший тогда в Киеве Михаил отправился в Венгрию за подмогой.

За четыре месяца Батый захватил всю Южную и Юго-Западную Русь и вышел на границы Венгрии и Польши. Теперь татаро-монгольские полководцы вознамерились дойти до моря франков, т.е. до Атлантического океана. В 1241 году войско Батыя прошло по землям Польши, Венгрии, Чехии, Молдавии и Валахии, были захвачены Краков, Будапешт, другие крупные города. В 1242 году татаро-монголы повернули назад, и ушли в низовья Волги, совершая оттуда сокрушительные набеги на русские земли и собирая тяжелую дань.

ГЛАВА 53. Золотая Орда

53.1. Возникновение государственного образования Золотая Орда

В 1242–1243 году после похода на Русь и Центральную Европу улус Джучи разделился на владения двух ханов – Бату и Орды (Синяя Орда). Хан Батый создал новое государственное образование, которое получило название «Улу Улус». Территория подконтрольная хану Бату именовалась в русских летописных сводах «Орда», в европейских хрониках – «Татария», а в арабских и персидских источниках гораздо чаще употребляли старое название этой территории – «Дешт и Кыпчак», то есть Половецкая степь. Название этого государственного образования «Златая Орда» или «Великая Орда Златая», впервые появилось только в «Казанском летописце», который был создан в середине XVI века, когда это государство давно перестало существовать. А улус Орды в восточных и русских источниках назывался Синяя Орда.

В начале 1240-х годов в низовьях Волги хан Батый (1236–1255), сын хана Джучи основал свою ставку Сарай-Бату (близ современной Астрахани). Этот город стал политическим и экономическим центром Золотой Орды, являвшейся частью огромной Монгольской империи с центром в Каракоруме, где правил верховный хан всех монголов, которому подчинялся и Батый. В первой половине XIV века столица была перенесена в Сарай-Берке, основанный ханом Берке (1255–1266), который располагался близ современного Волгограда.

Золотая Орда на протяжении XIII–XIV веков являлась одним из крупнейших по территории и сильнейшим по материальным возможностям и военному потенциалу государственным образованием Восточной Европы. Власть ханов Золотой Орды простиралась на территорию от нижнего Дуная и Финского залива на Запале, до бассейна Иртыша и нижней Оби на Востоке. От Чёрного, Каспийского и Аральского морей и озера Балхаш на Юге до Новгородских земель на Севере. Ядро территории Золотой Орды образовывали причерноморские, прикаспийские и северокавказские степи. Периферийной автономной частью этого огромного политического конгломерата были Северо-Восточная и Северо-Западная Русь, представлявшие симбиоз княжеств и земель, попавших в зависимость от Орды в результате нашествия Батыя и последующих ордынских походов.

Экономическая мощь Орды зиждилась на огромных доходах в виде даней с покоренных народов, военной добычи и невольников, захваченных в грабительских походах, баснословных барышах, получаемых от транзитной торговли. После завоеваний, сопровождавшихся чудовищными разрушениями и человеческими жертвами, главной целью золотоордынских правителей было ограбление порабощенного населения. Это достигалось путём жестоких поборов. Основная часть земель и пастбищ была сосредоточена в руках ордынской знати, в пользу которой и несло повинности покоренное население.

Ремесленное производство в Золотой Орде имело форму домашних промыслов. В ее городах существовали разнообразные ремёсла с производством на рынок, но производителями были, как правило, мастера, вывезенные из Хорезма, Крыма, с Северного Кавказа, а также пришлые русские, армяне, греки и др. Многие города на завоёванных территориях, разорённые монголами, находились в упадке или вовсе исчезли.

Крупными центрами караванной торговли были Сарай-Бату, Сарай-Берке, Ургенч, крымские города Судак, Кафа (Феодосия), Азак (Азов) на Азовском море и др. Торговый путь по Волге связывал ее одним концом с Ираном, Индией, иными странами Среднего Востока, а другим – с балтийско-ганзейской торговлей. Обустроенные караванные маршруты обеспечивали фактории Венеции и Генуи на Азовском и Черном морях товарами из Китая, Тибета, Западной Сибири, Средней Азии.

Значительные обороты внутренней и внешней торговли, труд захваченных в рабство ремесленников, огромные средства, выкаченные с подвластных земель, потребности государственного управления породили редкостное явление в кочевом по преимуществу обществе и государстве – интенсивное городское строительство. В среднем и нижнем течении Волги, в Подонье, в Крыму и на Северном Кавказе, в ряде иных областей (включая Сибирь) в эпоху расцвета Золотой Орды возникло великое множество огромных, средних, малых городов и поселков.

53.2. Политическое устройство Золотой Орды

Золотая Орда была непрочным государственным объединением, население которого по этническому составу было весьма пёстрым. В оседлых областях жили татары, волжские булгары, мордва, русские, греки, хорезмийцы и др. Основную массу кочевников составляли тюркские племена татар, половцев (кипчаков), туркмен, киргизов и др. Уровень общественного и культурного развития населения Золотой Орды был также различным. У кочевого населения господствовали полупатриархальные, полуфеодальные отношения, в районах с оседлым населением – феодальные отношения. Государственное устройство носило частноправовой, полувоенный характер, так как военные и административные должности, как правило, не разделялись.

Во главе государства стояли ханы из дома Батыя. В особо важных случаях политической жизни созывались курултаи – съезды военно-клановой знати во главе с членами правящей династии. Государственными делами руководил бекляре-бек (князь над князьями), отдельными отраслями – визири. Золотая Орда делилась на улусы, принадлежавшие 14 сыновьям Джучи: 13 братьев были полу самостоятельными государями, подчинявшимися верховной власти Батыя. Наиболее важные должности занимали члены правящей династии, царевичи («огланы»), владевшие уделами в Золотой Орде, и стоявшие во главе войска. Из среды беков (нойонов) и тарханов выходили основные командные кадры войска – темники, тысячники, сотники, а также бакаулы (чиновники, распределявшие военное содержание, добычу и т.д.). В города и подчинённые им области посылались даруги, главной обязанностью которых был сбор налогов и податей. Часто наряду с даругами назначались военачальники – баскаки.

Непрочный характер государственного объединения Золотая Орда и особенно рост освободительной борьбы покорённых и зависимых народов стали главными причинами ее распада и гибели. Потомки Батыя делали все возможное, чтобы восстановить мощь улуса Джучиева, но центробежные силы раздирали его. И все-таки у ордынцев сил было еще много. Восточно-Европейская Степь в любой момент могла посадить на боевого коня огромное количество воинов. Тенденции к децентрализации проявились после смерти хана Менгу-Тимура (1266–1282), когда началась межклановая война между царевичами дома Джучи. При ханах Туда-Менгу (1282–1287) и Талабуге (1287–1291) фактическим правителем государства стал темник Ногай. Только хану Тохте (1291–1312) удалось избавиться от Ногая и его сторонников. Через 5 лет возникла новая смута. Её прекращение связано с именем хана Узбека (1312–1342); при нём и его преемнике хане Джанибеке (1342–1357), Золотая Орда достигла максимального подъёма военного могущества. Военные силы при Узбеке насчитывали до 300 тыс. чел. Однако смуты, начавшиеся в 1357 с убийства Джанибека, свидетельствовали о начале её распада. Наиболее рельефно все внутренние противоречия Орды выявились в годы «великой замятны» в XIV веке. С 1357 по 1380 на золотоордынском престоле в Сарае перебывало более двадцати ханов. Как правило, сосуществовало два центра с двумя ханами (границей между этими двумя Ордами служила Волга), фактическую независимость обрели еще несколько областей (Хорезм, бывшая Камская Булгария и т.п.). Были утрачены почти все территории к западу от Днепра. Оказалась подорванной вся система внутреннего управления. В 1372 году Орда распалась на семь владений: царство темника Мамая, располагавшееся между Доном и Днепром; Новый Сарай, Волжская Булгария, Мордва, Астрахань, Сарайчик и Крым. Мамаю пришлось столкнуться с усилившимся союзом русских княжеств во главе с Москвой. Попытка Мамая путём организации грабительского похода вновь покорить себе Русь привела к разгрому татар объединёнными русскими войсками в Куликовской битве (1380). Хан Тохтамыш в 1380 году разгромил войско Мамая на реке Калке, а в 1382 году пошёл на Москву, которую захватил обманом и сжёг. При Тохтамыше (1380–1395) прекратились смуты, и центральная власть стала контролировать основную территорию Орды. После укрепления своей власти он выступил против Тимура. В итоге ряда опустошительных походов Тимур разбил войска Тохтамыша, захватил и разрушил поволжские города, в том числе Сарай-Берке, ограбил города Крыма. Города Золотой Орды были разрушены, разграблены, а материальные ценности увезены. Таким образом, Золотой Орде был нанесён удар, от которого она уже не смогла оправиться.

В начале 1420-х годов образовалось Сибирское ханство, в 1440-е годы – Ногайская Орда, затем возникли Казанское ханство (1438) и Крымское ханство (1443), а в 1460-е годы – Казахское, Узбекское ханства, а также Астраханское ханство. В XV столетии значительно ослабла зависимость Руси от Золотой Орды

В 1480 году Ахмат, хан Большой Орды, являвшейся некоторое время преемницей Золотой Орды, пытался добиться повиновения от Ивана III, но эта попытка окончилась неудачно. В 1480 году русский народ освободился от татаро-монгольского ига. Большая Орда прекратила существование в начале XVI века.

Казанское ханство возникло в конце XV – начале XVI века. Основателем династии казанских ханов был Улу-Мухаммед (правил в 1438–1445), свергнувший местного князя. В Казанское ханство вошли казанские татары (потомки волжских булгар), мари, чуваши, удмурты, частично мордва и башкиры. Основным занятием населения было земледелие. В городах существовало высокоразвитое ремесло. Значительную роль играла торговля с Русью, Сибирью, странами Кавказа и Востока. Высшая государственная власть принадлежала хану, но направлялась советом крупных феодалов (диваном). Верхушку военно-клановой знати составляли карачи – представители 4 знатнейших родов (Ширин, Баргын, Аргын, Кыпчак). Далее шли султаны и эмиры, ниже их – мурзы, уланы и воины. Большую роль играло мусульманское духовенство, владевшее обширными землями. Основная масса населения состояла из «чёрных людей» – свободных крестьян, плативших ясак и др. подати государству и феодалам, поземельно-зависимых крестьян, крепостных, и рабов из военнопленных.

В административном отношении Казанское ханство делилось на даруги (округа) и улусы (вилайеты). Армия состояла из ханской гвардии, отрядов отдельных кланов и ополчения ясачных людей. С самого начала своего существования Казанское ханство совершало опустошительные набеги на русские земли. В 1460-е годы окрепшее Русское государство начало активную борьбу с Казанским ханством. В 1467–1469 годы был организован поход русских войск на Казань и Вятку. В результате похода 1487 года был свергнут Алихан и на престол посажен его брат Мухаммед Эмин, ставленник Ивана III. Казанское ханство оказалось в вассальной зависимости от России, продолжавшейся до 1521 года. После смерти Мухаммеда Эмина (1518) на казанский престол был посажен касимовский царевич Шах-Али, свергнутый в 1521 году братом крымского хана Сахиб-Гиреем. Казанское ханство вступило в союз с Крымским и Астраханским ханствами и Ногайской Ордой, которых поддерживала Турция. В 1521 году крымцы и казанцы произвели опустошительный набег на окрестности Москвы. Для обороны от казанских татар был построен Васильсурск (1523). В 1524 году Казанское ханство признало вассальную зависимость от Турции, и на престоле утвердился Сафа-Гирей (правил с перерывами в 1524–1549). В 1546 году от Казанского ханства отпала «горная сторона» (западное побережье Волги). После Казанских походов Ивана IV Васильевича 1545–1552 годов и взятия Казани (1552) русскими войсками Казанское ханство прекратило своё существование, и всё Среднее Поволжье было присоединено к России. В Казань и Свияжск были направлены русские воеводы, которые, в свою очередь, подчинялись Приказу Казанского дворца.

53.3. Татаро-монгольское владычество на Руси

Природные и растительные особенности Руси, не приспособленные для ведения кочевого хозяйства, считались неудобными, и не интересовали Золотую Орду в плане приращения территории, но были от нее в зависимости.

«Ордынские ханы не навязывали Руси каких-либо своих порядков, довольствуясь данью, даже плохо вникали в порядок, там действовавший. Да и трудно было вникнуть в него, потому что в отношениях между тамошними князьями нельзя было усмотреть никакого порядка» [Ключевский В.О.: Том 2, С. 53. История России, С. 21446].

Границей между Золотой Ордой и Русью была река Дон, а роль буфера выполняли заброшенные территории. Практически на всей территории Руси установилась система татаро-монгольского владычества. Русские княжества территориально непосредственно не входили в состав Золотой Орды, а находились в вассальной зависимости от неё, и подчинялись приказам ханов. На территории Руси не было постоянного монголо-татарского войска. Господство татаро-монгольских ханов поддерживалось карательными походами и репрессиями против непокорных князей и городов. Постоянной угрозой стали татарские набеги, сопровождавшиеся опустошениями и уводом населения в плен и продажей в рабство.

Княжества сохранили местную княжескую администрацию. Однако деятельность князя во вверенной ему земле, и его администрации контролировалась баскаками и другими ставленниками татаро-монгольских ханов. Русские князья были данниками татаро-монгольских ханов.

Только с разрешения хана Золотой Орды князья имели право занимать престолы. Каждый князь был обязан получить разрешение на власть от ордынского хана – специальную грамоту – ханский «ярлык» на владение своим княжеством. Для получения ярлыка нужно было ехать в Сарай и выполнить там унизительную процедуру: пройти сквозь якобы очистительный огонь, который горел перед шатром хана, и поцеловать его туфлю. Русских князей, отказавшихся сделать это – убивали. Так был зарублен около ханского шатра великий черниговский князь Михаил Всеволодович.

К середине XIII века среди русских князей сложились две группировки. Одна из них во главе с Андреем Ярославичем (великий князь владимирский в 1249–1252 гг.) и Даниилом Романовичем Галицким, поддерживаемая князьями западных, наименее пострадавших от нашествия земель, выступила против признания зависимости от Орды, и за вооруженную борьбу с Ордой. Другая группировка, куда входили в основном князья Северо-Восточной Руси, склонялась к соглашению с ней.

Задачей политического деятеля того времени было поставить Русь по возможности в такие отношения к разным врагам, при которых она могла сохранить свое существование. Политику компромисса с Ордой стал активно проводить в жизнь русский князь Александр Ярославич Невский (1220–1263), которого по справедливости можно назвать истинным представителем своего века. Считая гибельным, для сложившегося соотношения сил, открытое противостояние с татаро-монголами, он надеялся использовать их мощь в борьбе с западной католической опасностью, которая в сознании людей той эпохи воспринималась как более серьезная угроза православной вере, а, следовательно, и существованию самой Руси.

При отсутствии единства между удельными русскими князьями татаро-монгольское владычество сыграло роль внешнего очень жесткого фактора соединения Русской земли. В.О. Ключевский так характеризовал сложившееся положение: «Только образ Александра Невского несколько прикрывал ужас одичания и братского озлобления, слишком часто прорывавшегося в среде русских правителей, родных или двоюродных братьев, дядей и племянников. Если бы они были предоставлены вполне самим себе, они разнесли бы свою Русь на бессвязные, вечно враждующие между собою удельные лоскутья. Но княжества тогдашней Северной Руси были не самостоятельные владения, а даннические «улусы» татар; их князья звались холопами «вольного царя», как величали у нас ордынского хана. Власть этого хана давала, хотя, призрак единства мельчавшим и взаимно отчуждавшимся вотчинным углам русских князей. Правда, и в волжском Сарае напрасно было искать права. Великокняжеский владимирский стол был там предметом торга и переторжки; покупной ханский ярлык покрывал всякую неправду. Но обижаемый не всегда тотчас хватался за оружие, а ехал искать защиты у хана, и не всегда безуспешно. Гроза ханского гнева сдерживала забияк; милостью, т.е. произволом, хана не раз предупреждалась или останавливалась опустошительная усобица. Власть хана была грубым татарским ножом, разрезавшим узлы, в какие умели потомки Всеволода III запутывать дела своей земли. Русские летописцы не напрасно называли поганых агарян батогом божиим, вразумляющим грешников, чтобы привести их на путь покаяния. Всех удачнее пользовались этим батогом великие князья московские против своей братии». [Ключевский В.О.: Том 2, С. 54. История России, С. 21447].

Население Руси ордынцы обложили тяжелой данью, которую первоначально собирали баскаки. Ордынский выход должно было платить все взрослое население. Для этого составлялись списки людей – по десяткам, сотням и тысячам. Отряды баскаков, расположенные в княжествах, занимались сбором дани и вывозом ее в Орду. В случае неповиновения в ход шли жестокие карательные меры. Непокорные города разорялись и сжигались, а население частично убивали, а частично угоняли в полон и продавали в рабство. Регулярная эксплуатация русских земель путём сбора дани началась после переписи 1257–1259 годов, проведённой монгольскими «численниками» под руководством Китата, родственника великого хана. Единицами обложения были: в городах – двор, в сельских местностях – хозяйство («деревня», «соха», «плуг»). От дани освобождалось только духовенство, которое завоеватели старались использовать для укрепления своей власти. Известно 14 видов «ордынских тягостей», из которых главными были: «выход», или «царёва дань», налог непосредственно для монгольского хана; торговые сборы («мыт», «тамка»); извозные повинности («ям», «подводы»); содержание ханских послов («корм»); различные «дары» и «почестья» хану, его родственникам и приближённым и др. Ежегодно из русских земель уходило в виде дани огромное количество серебра. «Московский выход» по примерным оценкам составлял 5–7 тыс. рублей серебром, «новгородский выход» – 1,5 тыс. рублей.

Многие историки сомневаются в достоверности этих оценок и считают, что размер «черного бора» был значительно выше указанных сумм. А.Г. Кузьмин полагал, что размер ордынской дани реально составлял порядка 3000 килограммов серебра в год. С учетом того обстоятельства, что на Руси собственного производства серебра в ту пору еще не существовало, и весь его объем можно было получить только в результате внешнеторгового обмена, видно насколько непосильным было ордынское бремя.

Периодически собирались большие «запросы» на военные и другие нужды. Кроме того, русские князья были обязаны по приказу хана присылать воинов для участия в походах и в облавных охотах («ловитвах»). В конце 1250-х – начале 1260-х годов дань с русских княжеств собирали мусульманские купцы – «бесермены», откупавшие это право у великого монгольского хана. «Ордынские тягости» истощали экономику Руси, мешали развитию товарно-денежных отношений. Постепенное ослабление татаро-монгольского ига было результатом героической борьбы русского народа и других народов Восточной Европы против завоевателей.

В годы феодальной войны на Руси в середине XV века, ослабившей военные силы русских княжеств, татаро-монголы организовали ряд опустошительных вторжений (1439, 1445 1448, 1450, 1451, 1455, 1459), но восстановить своё владычество над Русью уже не смогли. Политическое объединение русских земель вокруг Москвы создало условия для ликвидации татаро-монгольского ига. Великий московский князь Иван III Васильевич (1462–1505) в 1476 году отказался от уплаты дани. В 1480 году после неудачного похода хана Большой Орды Ахмата и т. н. «Стояния на Угре 1480» татаро-монгольское иго было свергнуто.

Батыево нашествие нанесло колоссальный удар по всем сферам общественной жизнедеятельности Руси. Произошел спад в развитии всех отраслей хозяйственной деятельности. Полчища врагов разоряли Русскую землю, разрушали города, оказывавшие сопротивление города сжигали, а некоторые из них и совершенно стирали с лица земли. То же делали и с сельскими поселениями – хлеб забирали, уничтожали, скот угоняли. Население уводилось в плен. Некоторая часть его успевала бежать и скрывалась от татар в глухих лесах. Затем, в первые десятилетия по установлении власти Золотой Орды, следовали походы татарских военачальников для окончательного покорения русского народа, для подавления всяких попыток к сопротивлению. Тяжелая, непосильная дань, насилия и грабежи, чинившиеся баскаками и сопровождавшими их отрядами военной охраны, разоряли и опустошали страну. В наибольшей мере пострадали ремесленные промыслы, поскольку тогдашнее ремесло в городах и селах основывалось на ручной технике и народных традициях, и было сопряжено с многолетней выработкой профессиональных навыков и мастерства, поэтому в результате татаро-монгольского нашествия произошло значительное падение и даже полное забвение многих навыков и приемов сложнейшей ремесленной техники. По данным академика Б.А. Рыбакова, автора фундаментального исследования «Ремесло в Древней Руси» (1948), к середине XIII века во всех русских землях были полностью утрачены навыки производства шиферных пряслиц и сердоликовых бус, стеклянных браслетов и знаменитых амфор корчаг. Навсегда было утрачено искусство тончайшей перегородчатой эмали, и более чем на сто лет исчезла техника филиграни и тиснения металла.

В ходе татаро-монгольского нашествия был нанесен колоссальный удар по традиционным торговым, экономическим и культурным связям Древней Руси со многими государствами Западной, Центральной и Южной Европы и Ближнего Востока. Это, безусловно, самым негативным образом сказалось на хозяйственном и культурном развитии всех русских земель, в том числе Новгорода, Ладоги и Пскова, которые все же сумели сохранить прежние торгово-экономические и культурные связи с государствами Северной Европы.

Татаро-монгольское нашествие привело к подрыву материальной основы развития русской культуры и разрыву ее традиционных связей с византийской, европейской и восточной культурой. Исследования многих историков и археологов позволили достоверно установить, что в ходе татаро-монгольского нашествия погибли и были полностью разрушены многие древнерусские города, а вместе с ними уничтожены ценнейшие произведения русской литературы, станковой и монументальной живописи, уникальные памятники церковного и гражданского зодчества, а также многие произведения русского и зарубежного прикладного искусства.

В период татаро-монгольского владычества произошел значительный спад и ослабление культурного развития русских земель и, прежде всего, серьезный упадок литературного творчества. При этом важно отметить, что ущерб, нанесенный литературе, не ограничился уничтожением выдающихся памятников древнерусской письменности и литературы. Изменился сам характер многих литературных жанров и произведений. По данным академика Д.С. Лихачева, с середины XIII века наблюдался заметный упадок всего летописного творчества, что зримо выразилось в полном прекращении летописания во многих русских городах, прежде всего, в Киеве, Чернигове и Рязани, которые всегда занимали особое место в культурном процессе Древней Руси. Даже в тех традиционных центрах летописного творчества, которые подверглись меньшему разгрому, в частности в Новгороде, Суздале и Смоленске, летописание значительно сокращается, становится немногословным, менее выразительным, и лишается тех выдающихся политических и мировоззренческих идей и того широкого общерусского кругозора, которыми обладали русские летописные своды, созданные до татаро-монгольского нашествия. Только после Куликовской битвы наступил «коренной перелом» в этой сфере и обозначился новый подъем летописания и литературы на всей территории Северо-Восточной Руси.

ГЛАВА 54. Великое княжество литовское. Литовско-русское государство

54.1. Становление Литовского княжества

В течение XII–XIII веков на месте нескольких десятков земель и княжеств Древней Руси выросли два мощных государства, две новые Руси: Русь Московская и Русь Литовская. Три четверти древнерусских городов – Киев, Полоцк, Смоленск, Чернигов и многие другие – вошли в состав Литовской Руси. Начиная с ХIII века и до конца ХVIII века, история этих земель тесным образом связана с существованием великого княжества Литовского.

Литва впервые упоминается под 1009 годом в одной из средневековых западных хроник – анналах Кведлинбурга. В конце XII – начале XIII века в южной Прибалтике сформировалось Литовское княжество – раннефеодальное литовское прагосударство, которое стало быстро увеличиваться в размерах. Литовские племена (литва, жмудь, латыши, пруссы, ятвяги и др.), составляющие особую ветвь арийской расы, начиная со II века, заселяли те места, на которых их позднее застали славяне. Поселения литовцев занимали бассейны рек Неман и Западной Двины и от Балтийского моря доходили до Припяти и истоков Днепра и Волги. Там же где литовцы непосредственно соседствовали со славяно-русскими племенами, они заметно поддавались их культурному влиянию. Грубый и суровый быт литовцев, их бедность и дикость заставляли литву уступать славянам те свои земли, на которые направлялась русская колонизация. Отступая постепенно перед славянами, литовцы сосредоточились по Неману и Зап. Двине в дремучих лесах ближайшей к морю полосы, и там надолго сохранили свой первоначальный быт.

Религия литовцев заключалась в обожествлении сил природы (Перкунь – бог грома), в почитании умерших предков и вообще находилась на низком уровне развития. Вопреки старым рассказам о литовских жрецах и различных святилищах, теперь доказано, что у литовцев не было ни влиятельного жреческого сословия, ни торжественных религиозных церемоний. Каждая семья приносила жертвы богам и божкам, почитала животных и священные дубы, угощала души умерших и занималась гаданиями.

Восточная Прибалтика поначалу привлекала немцев в связи с их коммерческими интересами. Вскоре, однако, пришли миссионеры, а за ними и солдаты – для защиты немецкой торговли и немецкой веры. Первоначальной целью миссионеров было обратить в христианство язычников – латышей и литовцев. Позднее, однако, немецкие «крестовые походы» были направлены как против язычников, так и против греко-православных. Около 1186 года немецкий миссионер Мейнхардт, сопровождавший группу купцов в Ливонию, испросил позволения у полоцкого князя обратить латышских язычников в христианство. Разрешение было получено, и Мейнхардт построил церковь – а со временем и крепость вокруг нее – в Икшкиле в низовьях Западной Двины. К концу XII века на территории Ливонии поселилось уже много немецких паломников. Этот аванпост германизма находился под властью Бременского ордена. Для того чтобы поддержать быстрое завоевание Ливонии, ее третий епископ Альберт фон Буксхуден посетил правителей Швеции и Дании, а также разных немецких властителей, прося их о помощи. Имея поддержку датского флота, он основал Ригу в 1201 году. На следующий год он основал орден меченосцев, известный как Ливонский. Его символами были крест и меч, конечно же, знаменовавшие немецкую агрессию в Ливонии. В 1207 году германский император даровал епископу Альберту Ливонию в качестве ленного владения. Епископ, в свою очередь, отдал треть страны меченосцам.

В начале XIII века литовские племена делились на отдельные роды, которые взаимно враждовали. Племена их не были объединены и находились в состоянии полной политической раздробленности: они управлялись множеством племенных князей (называемых – «рикасами» и «кунигасами»), окруженных своими дружинами, с которыми они делали постоянные набеги и нападения на соседние русские и польские земли. Сопротивление татарским набегам с востока и немецкому натиску с запада способствовало тому, что раздробленные литовские племена стали преобразовываться в единую нацию с богатыми культурными традициями, так что, на определенном историческом этапе литовские князья стали покровительствовать русским землям, высвобождавшимся из-под власти татар.

Штаб-квартира тевтонских рыцарей перебазировалась в 1308 году с сирийского побережья в Мариенбург вследствие неудачи похода 1291 года в Святую Землю. Мариенбург находился в бассейне Вислы, и внимание тевтонского ордена целое столетие было приковано к Литве. Борьба против рыцарей и их польских союзников часто вела к соглашениям между язычниками литовцами и православными русскими. Грозная опасность со стороны агрессивных западных соседей – Ливонского и Тевтонского немецких орденов заставила литовцев объединиться вокруг одного военного вождя. С самого начала проникновения немцев в Прибалтику литовцы были их самыми опасными врагами. Литовцы были хорошими воинами, а под влиянием немецкой агрессии весь быт их перестраивается на военный лад. О многих победах литовцев повествуют немецкие хронисты, которых трудно заподозрить в симпатиях к противнику. Именно в результате разгрома ливонских рыцарей литовцами в 1236–1237 году произошло слияние Ливонского и Тевтонского ордена.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.