Ульяна Жигалова
Воздушная кукуруза

Пролог.

Из записей дьяка Козьмы Константинова, певчего церкви Николая Чудотворца, Николаевской слободы города Красногорска.

… И в лето 1870 года престранные события произошли в месте Николаевская слобода. Пропала девица Наталья Тимофеева, дочь купца второй гильдии Прохора Тимофеева, шестнадцати годов от роду, со слов матери ея – чистый агнец. Пошла девка ввечеру к колодцу по воду, да и сгинула. Только коромысло у колодца, да ведра валяются. Мать в слезы, отец в гневе, думали, сбежала девка с полюбовником. Да только не ведали, с кем она могла сбежать, не знали, кто мог девицу соблазнить, так как девка была честная, домовитая. И до того бывало, пропадали девицы, и в Николаевской, да и в Покровской слободе, да не верталися назад, и весточки не присылали, горевали их родители, да поиски толку не давали. Отцы да матери думали, что замуж девки пошли убёгом, молились за дур таких, да вот опосля выяснилося жуткое и чудное.

Девица эта Наталия появилася дома через двое суток, на рассвете, босая и растерзанная, верхом на чужой лошади, без седла. Упала возле крыльца отчего дома, причитая и плача, и входить отказалася, а опосля и вовсе обмерла вся от слез, да пала без чувств. Когда привели девку в память, отлили холодной водой, она рассказала такую правду.

В слободу приходил сбывать шкуры да дичину охотник, Гринька Ясиноватый, из ссыльных. Жил он уединенно, в лесу, в брошенной кем-то сторожке, бил птицу да зверя, продавал, покупал порох да муку. Дружить ни с кем не дружил, чурался, да барином себя вел, с мужиками говорил свысока. Был он виду хитрованного, вертлявый да на лицо смазливый, ус что у гусара, да чуб волной. Держал себя весьма форсисто, да и говорил вычурно и непонятно. Матки да батьки опасались за девиц, да и не велели шибко ему показываться, а разве уследишь за этим женским племенем? То одна, то другая выказывали ссыльному барину расположение – то глянуть исподтишка, то улыбку послать, а некоторые даже и осмеливались заговорить с красавцем, за что были биты не раз. За что сослали его было никому не ведомо, однако говаривали, что эти штуденты в своих университетах замышляли противу самого царя-батюшки.

Девка сказала, что охотник похитил ея, вдарив по голове, да безчувственную-то силом и увез в лесную сторожку, где не раз надругался, бил да сильничал, что было видно по синякам да ссадинам на лике и руках. Через сутки он привез из деревни самогона и упился вдрызг, пил да все бахвалился перед девкою связанной, как он ея будет сильничать, да опосля прибьет и закопает в тайге. Когда пьяный супостат заснул, девице удалось развязать веревки на руках и ногах, да и попыталася сбежать. Чудовище же то мужеска пола, проснулось и стало ея бить ногами, приговаривая, ты мол моя, я тебя и прибью, а мне ничего не станет. Тогда девка ухватила ружье, что стояло в избе и выстрелила в супостата, попав ему прямо в причинное место.

У супостата была собака, большой черный волкодав, страшный видом как адская псина. Услышав борьбу в доме, пес стал рваться в двери. Девица же перезарядила ружьё, благо батька учил детей с оружием обращаться, что делать, в Сибири живем, бывает и волк забредет в слободку. Девица Наталья ранила пса через окно, и тот с воем скрылся в тайге.

Душегубец выл, катаясь по полу, кровища хлестала ручьем, девица хотела добить его вторым выстрелом, да не смогла, духу не хватило. Бросила ружье, выскокнула из дома, вскочила на лошадь охотника, привязанную тут же у крыльца, да и поскакала прочь. Ночь она скиталась по тайге, к утру наткнулась на езженую дорогу и кое-как воротилась в слободу.

Криком кричала девица и просила прощения у отца и матери, ибо нечиста она теперь, и руки у нея в крови. Вызвали полицмейстера, собрали мужиков, да и поехали искать сторожку Гринькину. Девица ехала на телеге с матерью, путь указывала, да больше выла да тряслась от страху. Избушку нашли, да только догорала она уже. От Гриньки ни косточки не нашли, и собака-демон его как сквозь землю провалилась, только кровавый след в тайгу вел. Осмотрели окрестности, да нашли за избой шесть могил, неглубоких буреломом заваленных. А в могилах тех – все девицы, пропавшие последние два года с Покровской да Николаевской слободы. Вот такой убивец завелся в нашем крещеном граде. Да только этим дело еще не кончилось.

Наталья матери да отцу поклонившись, ушла в монастырь, где взяли её черницей. Через несколько дней вышла она из обители повидать родичей, ибо отец её слег с грудной жабой. Возвращалась девица одна, по сумеркам, и вот в переулке навстречу ея вышла черная собака, ростом с теленка, чистый демон, глаза горят кровью, из пасти слюна капает, грудь широченная, рык громогласный. Закричала девица дурным голосом, а пес кинулся на неё, на землю повалил, видать хотел горло перегрызть. На счастье, в том дому гостил барин, энтот поручик Авдеев, он с окна с пистоля псу прямо в голову попал, да и снес её прочь. Бабы да мужики темныя бают, что охотник был колдун, да после смерти в пса перекинулся.

Девица же Наталья через положенное время родила от насильника дитя, женского полу и назвала ея Ангелиной. Сама приняла постриг, и нарекли её в монашестве Ефросиния, и в кротости своей она дитя насилия не бросила. Девочку растили в приюте при монастыре с другими детьми. Года через три приезжал шляхтич Ясиноватый, барин польский да богатый, батька нашего убивца, да просил отдать ему девчонку. Мать Ефросиния вышла, только лица не открыла, да ответила, что дитя насильника с малых лет будет молиться за грешную душу отца своего.

А пса того адского теперича бабы да старухи темныя видят, бывает, кто во сне, кому на улице приблазнится. И бают, к большой беде этого пса видеть – то корова сдохнет, то сноха ребенка скинет. Разговоры эти все ж от темноты да неграмотности, а вот что убивец у нас в городе молодых девок сильничал да убивал, то чистая правда. И не предали его земле, и не провели над ним отпевание души, потому дух его темный да неупокоенный до сих пор блуждает по земле да тревожит род человеческий.

Глава 1. 2015 год. Встреча выпускников.

Надежда Дмитриевна тревожно осмотрела зал ресторана, вроде бы все безупречно, скатерти белы как снег, розетки с цветами сдержанны и умеренны, приборы сияют. Сегодня у них встреча одноклассников – двадцать пять лет спустя… Интересно, какими они все стали? Некоторых она видит изредка, живут в том же городе, а многие разъехались по всему миру. Отличник, Андрюха Тарасов, её первая тайная любовь, из Москвы должен прилететь, работает там в самом МУРе! Надежда, или как звали её одноклассницы – Динка, впервые взялась за организацию встречи по просьбе классного руководителя, их Мария Федоровна в этом году уходила на пенсию, и ей хотелось повидать свой первый выпуск. Отказать Надежда не посмела, и теперь ужасно волновалась, в их классе было много людей, которых сейчас отнести к простым людям было сложно. Один Витька, бывший троечник и хулиган, сейчас ставший крупным бизнесменом и даже – меценатом! – чего стоит.

Из прочих – успешный адвокат Лариска Казина, полицейский, уже полковник Сергей Никоненко, врач-хирург Даниил Ливанов. Все обещали быть! Местных девчонок, удачно вышедших замуж, и красиво проживающих свою жизнь, она вспомнила со вздохом, в школе дружили, и тогда она им завидовала, их красоте, легкости. Тянулась в дружбу, подражала. Как хорошо, что вовремя одумалась и ушла в свою жизнь! Теперь у неё прекрасная семья, две дочери-умницы, простой, но надежный муж. Она подошла к стенду, где уже повесили стенгазету, сделанную вместе с Марией Федоровной. Фотографии класса, из коллекции «классухи», преимущественно черно-белые, с разных мероприятий, в пионерских галстуках и под флагами, в походах, на «картошке», на волейболе, на выпускном и эта фотография цветная, почти единственная. Смешные мордашки, тонкие шеи, торчащие ушки. На фото постарше, парни с заметными усиками, с длинными волосами. И конечно, на выпускном, на первом плане, три красавицы – Лялька, Карина и она, Динка. В первых взрослых платьях, специально сшитых к этому вечеру, с макияжем в стиле девяностых, тени почти до бровей, махровые ресницы, помада розово-перламутровая. Каринка перекинула свою роскошную косу через плечо и изящно отставила ножку на кончике каблучка. Да, она изрядно завидовала тогда этой девушке, которой все давалось легко, грация была врожденной, глаза оленёнка, казалось, смотрели в душу, артистизм был тоже врожденным. Все думали, что она, как минимум, будущая звезда театра. А вот и она, Динка, еще стройная и молоденькая. Господи, как далеко все…

– Есть кто живой? – От порога заголосил крупный светловолосый, слегка рыжеватый мужик в дорогом костюме. – Мы прибыли! – В двери за ним входила Мария Федоровна, в парадном синем костюме, седая и подвижная женщина в толстых очках. Её поддерживал под руку еще один здоровяк, коротко стриженный и такой знакомый…

– Андрюшка! Ты прилетел! – Динка подбежала и первым обняла Андрея, классную-то только вчера видела. – Какой ты стал! Просто … не узнать!

– Почему не узнать? Мне, кажется, все тот же! – Андрей повел головой, глядя в зеркало за барной стойкой.

– Лицо у тебя такое, как… из камня. Жесткое. Был такой милашка, улыбки, ямочки на щеках.

– Солнышко, Надюшка, так мне уже сорок три!

– Ой, правда, что ли? А нам так по пятнадцать! – Все засмеялись и пошли к столу. Только разместили учительницу во главе стола, как в двери по одному, по два, а то по три человека полились их одноклассники. Почти у всех в руках были цветы, и Надежда включилась в работу – найти вазы, расставить цветы, усадить всех.

Рассматривали друг друга с удивлением, и недоверием, эти взрослые дядьки и тётки никак не могли быть их ребятами из класса. Лариска, холеная черноволосая дама, в строгом костюме и с бриллиантами в ушах, не была похожа на тощую смуглую хохотушку, да и сама Динка, из девочки превратилась в солидную тетку-экономиста, с лишним весом и «авторитетом». Никоненко пришел в гражданке, с собой привел крупную румяную женщину, видимо жену, и все время держал её под руку.

Последними прибежали двойняшки Аня и Света Веселовы, все такие же как были, подвижные, в светлых кудряшках, с неизменными улыбками, и опять понеслись возгласы и объятия.

Когда все расселись за столом, под шум и возгласы узнавания, оказалось, что два стула пустые. Тут же понеслись вопросы – кого нет? Выяснили быстро, не было их школьных красавиц, Алёны Свиридовой с Кариной Прохоровой.

– Наши красавицы, как всегда, опаздывают!

– Витька, вы же с Алёнкой поженились почти сразу, где она? – Кто-то все же вспомнил.

– Без комментариев! – Потемневший лицом Виктор отвернулся к окну, Мария Федоровна, похлопала его по руке.

– Давайте начнем, ребята! Я предлагаю так: сейчас мы выпьем за встречу, а потом каждый из вас скажет тост, и в двух словах расскажет о себе. – Одобрительный гул пронесся за столом, и вечер покатился своим чередом.

Мария Федоровна смотрела на них и вспоминала свой первый выпуск, все такие разные, и она так переживала за всех. Особенным для неё оказался этот класс, родным, что ли. За всеми следила издалека, за всех радовалась, за всех печалилась. Особенно за этих двух, отсутствующих. Почему, как такое могло случиться с их «звёздами»? Как же они все просмотрели?

Глава 2. 1990 год, май. Алёна.

Весна окончательно наступила, за окном уже вовсю цвела черемуха, вдоль тротуаров и в старых дворах распускалась белым кружевом яблоня-ранетка, на клумбах города Красногорска в этом году было высажено более миллиона тюльпанов, так сказали по «телику». Тюльпанов и правда было много всех цветов радуги. Вечером всюду слышится смех – гуляют все – бабушки с внуками, мамки с детьми, дети носятся на велосипедах и скейтах, и только одна бедная, бедная Лялька сидит тут, с книжками и тетрадками, завтра экзамен по математике в 10 классе, и мама заперла ее дома, и телефон отключила.

Лялька сидит перед трюмо в своей комнате и разглядывает себя в зеркале, брови уже выщипаны в ниточку, маникюр идеальный, волосы вымыты, выдержаны в супер-секретной маске на основе (никому не говорить!) растительного масла. Зачем такой красавице математика, Лялька искренне не понимает – парням она нравится и так, вон на последней дискотеке, в школе, Витька с Андреем подрались даже, а все из-за нее. Она строит глазки зеркалу, большие голубые глаза, тонкий носик, нежная белая кожа, пухлые губки, которым особенно идет модная перламутровая помада, у-м-м. Все это обрамляется идеально уложенными белокурыми локонами, удлиненный сессун, конечно, эту стрижку не носят давно, но зато она делает из Ляльки ангела, и менять девочка ничего не будет.

Она размышляет, не сделать ли еще масочку на лицо, но для этого нужно стащить у матери подаренное ей новое средство, а мать, точно, будет орать. Или сделать витаминную и увлажняющую из яблока и огурца? Осторожность победила, и вот, вздохнув, девушка берется за билеты по математике, с лицом, покрытым мелко натертыми огурцом и яблоком. Жижа капает на тетрадь, ну вот, придется отложить…

В прихожей щелкнул замок, она бежит в ванну, чтобы успеть смыть маску. Пришла мать, и сейчас ей предстоит ужас.

Лялька быстро вытирает вымытое холодной (и только холодной!) водой лицо, и жизнерадостно вылетает в прихожую и обнимает мать:

– Мамулечка моя пришла! Привет, ты устала? Давай я тебе чаю сделаю. Как день прошел? – Она забирает у матери сумку с покупками и бежит на кухню, ставит на плиту чайник, все это продолжая трещать, – я десять билетов выучила, мамуль, но дальше никак не идет. Ну не запоминаются мне эти синусы-косинусы.

Мама Ляльки, невысокая хрупкая женщина, с вечным узлом темных волос на затылке, заслуженная учительница, ее даже на телевидение на программу приглашали, выступала там, говорила что-то ужасно умное. А так, у матери всякие грамоты и даже медаль какая-то есть. Мама растила дочь одна, папа растаял в тумане в годы оне, и мать полностью посвятила себя карьере. Сейчас она завуч в Лялькиной школе, потому-то девочке та-а-к тяжело учиться, все учителя сразу бегут к маме. Лялька далеко не отличница, ползет с большим трудом и пересдачами, хотя и удается вытянуть на все четверки. Жалко, Алёнка так никогда не видела своего папочку, ведь её голубые глаза и светлые волосы от него. Мама говорит, что был красавец и балагур, а потом оказался «летуном», уехал искать лучшей жизни на Дальний Восток, где его следы и растаяли.

Если бы он жил вместе с ними! Наверное, не был бы таким занудой, и не талдычил с утра до ночи про учебу! А еще обязательно свозил бы Ляльку на море, и в Москву, где непременно в ГУМе купил бы ей … ай, какая разница, все купил бы. И туфли, лучше, чем у Наташки, и платье… А еще лучше, если бы отец оказался моряком, с торгового флота, и все время привозил ей крутые вещи, жвачку и джинсы. И вот, когда красавица в мечтах поднималась по ступенькам школы, в новых джинсах и крутых туфлях на высочайшем каблуке, а вся школа бы замерла, её заставил очнуться голос матери:

– Алёнка, ну как же так? Остался один день и всего десять билетов! Там же тридцать билетов! Ты не выучишь завтра 20 билетов! – Мать возмущается, но очень устало.

– Что-то случилось, мамочка, ты грустная? – Ластится Лялька, заглядывая в глаза. Все мечты забыты, девушка и правда любит мать, и хотела бы ей помочь. Быстренько включает в розетку чайник, достает из холодильника хлеб, колбасу и сыр. Мать устало смотрит, как ловко дочь накрывает на стол, и опять садится рядом, обняв дочь за плечи.

– Педсовет был. Твоего, между прочим, кавалера опять ругали, Виктора Чуганова. Отец, как всегда, не пришел, мать была, да толку с того. Папаша совсем делами сына не интересуется, и это в выпускном классе!

Лялька мысленно закатила глаза, понеслось. Но мать, вздохнув, взяла подсунутый дочерью чай и бутерброд.

– Сейчас выпью чай, полежу полчасика, потом буду готовить ужин. Ты иди, учи, после ужина проверю. Все билеты!

Лялька взяла себе чай и тарелку с бутербродами, салями, между прочим, редкость бешеная, а уж вкуснота! Это тетка Нина матери принесла, надеется, что поможет с экзаменами ее дочери, Лялькиной подружке, Карине. Хорошо, что мать на этот раз не отказалась, деликатесы им попадались редко, если только в буфетах РОНО, или райкома партии. Да, мама у Аленки партийная и жутко идейная, приехала в Сибирь на комсомольскую стройку, да так и осталась здесь. Сейчас мать уже старенькая, уже целых сорок пять, но она еще ого-го! Стройная, всегда в строгом сером костюме, в очках и с твердым взглядом серых глаз из-под тонких бровей. Если снять все это, она очень похожа на Ляльку, и гораздо красивее тети Нины, а у той-то муж в горкоме партии, и тетка вся такая красотка ухоженная. Ляльке казалось, если бы мать умела пользоваться женскими штучками, то вышла бы замуж за какого-нибудь начальника или другого крутого перца, и тогда жили бы не в скромной двушке, а в просторной современной квартире, может быть даже, четырехкомнатной. И еще машина бы у него была, она представила, как выходят они с мамой из черной Волги, и такие – раз, раз, гордые и разряженные – а тут соседки! – и все попадали. Ой, ну да, в новом доме же не будет старых соседок… Потом мысли убежали на пацанов из класса, последнюю драку, и планы, как сделать так, чтобы они оба за милой Алёнушкой ухаживали.

Когда мама позвала ужинать, она так и не успела открыть тетрадь. Надо посмотреть, о чем следующий билет, сейчас же спросит. На ужин были макароны и жареная докторская колбаса, быстро и вкусно.

Мама за ужином ни о чем не спросила, потом ушла в зал работать, открыв дверь к дочери. Девушка зло захлопнула окно, отвлекают тут разные. Неожиданно дело пошло и пока мать пришла по ее душу, Лялька на пять раз прочитала еще пять билетов. И ответила почти верно.

Мать хотела идти отдыхать, но Лялька должна была еще обсудить самый-самый жизненный вопрос про платье на выпускной бал. Тетя Нина продала им отрез шикарного мягчайшего бледно-сиреневого шелка, портниху уже нашли, и надо было уточнить время примерки, и еще девушка боялась, а вдруг ткани не хватит? Ей хотелось пышную юбку, открытые плечи, платье принцессы. Белые туфли купить уже не удастся, но у нее есть белые босоножки, на высоком каблучке, вполне подойдут под платье.

– Лучше бы так об экзаменах переживала, Алёнка. Позвоню завтра, сдашь математику, и потом сходим на примерку. – Мать ушла в душ, а Лялька, растянувшись поверх покрывала видела себя в мечтах, как она королевишной входит в школьный зал, вся такая красивая и платье в пол … Дальше ее голова кружилась.

Следующий день на улице шел дождь, похолодало, ветер рвал цветы на черемухе и яблонях, лужи были в белых лепестках, все это напоминало недавнюю зиму, двор опустел и на улицу не хотелось. Скучно, и Лялька всего полчасика поболтает с подружками, подключив телефон к розетке за креслом (мать до сих пор думает, что она не умеет) позвонила Динке, той хорошо, она отличница, да потом еще пять минут поговорила с Каринкой. Сходила на кухню, посмотрела на холодные макароны, и просто выпила чаю, сделав бутерброд с сыром. Вымыла посуду, проверила свою внешность у зеркала, попробовала прическу как у Анжелы Дэвис, потом еле расчесала волосы. Увидев, что время к обеду, вытащила вилку телефона, положила точно как было, пошла учить. К вечеру Лялька с трудом доползла до последнего билета.

Вечер прошел так же в вопросах и ответах, сегодня ответы были хуже. Мать вздыхала, Лялька дулась. Да, она плохо знала математику, и письменный экзамен переписывала вечером в кабинете директора, на листах с синим штампом РОНО. И все равно смогла только на 4. А устный намного сложнее, комиссия, и все такое.

Утром вместе собирались в школу – девушка в форменном коричневом платье, пышном кружевном белом фартуке, по её мнению, была очаровательна. Жаль, мать не разрешила одеть новые босоножки, пришлось идти в скромных черных туфлях.

На экзамене всем раздали билеты, рассадили за столы по одному, и дали время на подготовку. Лялька прочитала билет, вроде все знакомо, стала писать ответ. Но третьим вопросом была задача, и, увы, решить ее девушка не могла. Математичка два раза проходила мимо, что-то сигналила, но и это не помогло. Отвечать Лялька пошла через час, сидеть было скучно, все равно не решит, а непоседливая натура звала куда-то бежать.

Два вопроса без задачи гарантированная тройка, и конец мечтам об институте. Учителя из жалости готовы были тянуть ее до четверки, но представитель РОНО – лысый дядька смотрел строго, и при нем все боялись подсказать. А Лялька же не совсем дурочка, она так смотрела на мужика своим ангельским взглядом, что его заскорузлое чиновничье сердце, видимо, дрогнуло. Он сам дал ей подсказку, и еще дополнительное время для решения задачи. Когда Лялечка подошла второй раз, он был мил и улыбчив:

– Ну, вот видите, все на отлично, но за дополнительное время снимаем один балл – четыре! – Проговорил чиновник важно.

Лялька чуть на стуле не подпрыгнула – четыре! Да это же предел ее мечтаний! девушка так засияла улыбкой, что комиссия не удержалась и тоже скупо заулыбалась.

– Это чья такая? – спросил представитель РОНО, когда девушку отпустили.

– Дочка завуча, Свиридовой, девочка неглупая так-то.

– Неглупая, да… ну уж слишком красивая, – промямлил мужчина.

Лялька выскочила из кабинета и запрыгала от радости:

– Четыре! – Радостно сообщила своим одноклассникам, которые тоже уже отстрелялись.

– В парк пойдем? Там музыка, и мороженое купим, отпразднуем! – Предложил отличник Андрюха.

– Нет, я к матери, она должна договориться о примерке, подождете меня? – Лялька уже бежала по коридору.

Мать была занята, разговаривала по телефону, даже кричала. Девушка долго ждала под дверью, наконец, заглянула в кабинет:

– Мам, можно? – Нетерпение так и бурлило внутри, выплескиваясь наружу пузырьками слов и улыбок.

– Заходи, радуй уж, все до кучи, – хмуро разрешила мать.

– У меня четыре, мама! Я так рада! Мы пойдем на примерку? Можно мне пока в парк с ребятами? – Пулеметом понеслись вопросы.

– А уж как я рада! Сама ответила? – Дождалась кивка, и вздохнула. – Иди в парк, в четыре будь дома, поедем к портнихе. Все, дуй, мне некогда. – Махнула мать, но спохватилась. – Стой, подойди. Дай я тебя поцелую, умница моя! Ну все, беги! – Она с улыбкой подтолкнула ее в спину.

Весенний день в парке был продолжением радостного дня, сияло солнце, ветер откуда-то доносил музыку, хотелось кружится и петь вместе с белыми лепестками, да и парни, наперебой предлагали мороженое и газировку, она выбрала шоколадное. Потом ребята сидели на лавке под отцветающей яблоней, ели мороженое и смеялись. Прохожие задерживали на них взгляд, и Лялька с удовольствием отмечала, что все мужчины смотрят на нее, и даже встала рядом с лавкой, чтобы ее было лучше видно.

К четырем Андрюха, одноклассник, проводил ее до дома, когда пожимал руку, попытался задержать подольше в своей руке, большой, горячей и немного влажной от переживаний.

«Фу, тюфяк, уже мог бы и поцеловать, хоть в щечку» – подумала Алена. Витька был намного смелее, и однажды даже осмелился чмокнуть ее в губы. Ей, конечно, понравилось, как он покраснел и смутился, а потом подарил ей духи, «Быть может». Недорогие, ладно, но ведь ей никто других и не дарил. И эти-то приходится прятать от матери, узнает, убьет.

Остальные экзамены прошли проще, там девушка кое-что знала, и получила все четверки. Пятерки у нее всегда были только по рисованию, пению, литературе и другим предметам, где можно было выехать на хорошо подвешенном языке, ну или списать.

Глава 3. 1990 год. Выпускной.

Платье вышло великолепным, портниха отказалась делать пышные подъюбники, и получилось нежное льющееся платье, сверху облегающее как корсет, от талии юбки расширялись, но не слишком. Девушка выглядела тонкой и гибкой, в волосы она закрепила заколку, украшенную розочками из того же шелка.

Когда перед выходом Лялька оделась, с сожалением сделав почти незаметный макияж (мама убьёт), застегнула босоножки и вышла покрутиться к маме – та просто села на диван.

– Ой, доча! Какая же ты у меня красавица! – У матери на глазах были слезы.

Сегодня матушка сходила в парикмахерскую, сделала высокую прическу, надела новый костюм, светло синего цвета, даже подкрасила губы – и стала на десять лет моложе.

– Мамулечка, это ты у меня просто красавица! – Они обнялись и засмеялись.

Мальчишки ждали их на крыльце школы, ну как будто не ждали, но крутились неподалеку от входа. Парни, Андрей и Витька, в новеньких черных костюмах, в которых чувствовали себя неловко. Оба высокие, стройные, подвижные, невольно притягивали взгляд. Андрей – темно-русый, с темными глазами и бровями, небольшими усиками над верхней губой был сегодня неотразим, счастливая улыбка добивала девичьи сердца. Виктор, светлый блондин с обычным рязанским лицом, и почти незаметными белыми ресницами и бровями, слегка курносым носом и светло-голубыми глазами, сегодня был без своей вечной глумливой улыбки, и тоже выглядел довольно симпатичным. Никоненко, высокий рыжеватый здоровяк, смотрел с восторгом, тощий чернявый Данька показал руку с поднятым вверх большим пальцем. Лялька дернула плечом, мол, сама знаю. И, ужас, две девчонки из параллельного класса строили Витьке глазки! Алёнке они сразу показались такими противными!

Выпускной проходил в школьном актовом зале, все стулья временно вынесли в спортзал, в углу сцены разместились собственные школьные диджеи, стены украсили лозунги, на красном шелке были написаны слова великих людей, напутствующие выпускников. Столы были украшены цветами, принесенными школьниками с родительских дач, поэтому было много пионов, сирени. Запах цветов плыл по залу, несмотря на открытые окна.

Торжественная часть пролетела незаметно, и вот он, первый бокал шампанского, и молодежь побежала танцевать. Бал для Алёнки прошел как фантастический сон, время летело быстро, голова была немного горячечной. Её платье было самым шикарным, ну разве что у Карины было не хуже, голубое, с кринолином. Карина – высокая, тоненькая, с начесом на слегка осветленной челке и каштановой косой до пояса, карими глазами и личиком сердечком, была настоящей принцессой из сказки. Динка, хорошенькая блондиночка, пришла в коротком розовом платьице, с пышной юбочкой, почти балетной пачкой, высоко взлетающей на подъюбниках из сетки, значительно выше колен. Она любила показывать длинные ноги, тем более, ей было что показать, да и танцевать девчонка любила. Все втроем, такие разные и такие красивые, девушки были королевами бала, их наперебой приглашали.

На балу были все учителя, красивые, торжественные, слегка пьяные и от вина, и от танцев. Был и лысый представитель РОНО, и он весь вечер не отходил от Лялькиной мамы, а потом даже отвез ее домой на служебной машине.

Девчата завидовали своим «звёздам», язвили вслед, одна даже попыталась, как бы нечаянно пролить шампанское на Каринку, но девушка со смехом, легко увернулась, сегодня она чувствовала крылья за спиной. Они с Лялькой были самые трезвые – такой успех нельзя испортить вином, им и так было хорошо, а счастье пьянит не хуже шампанского!

Андрей с Витькой в этот раз не подрались, но оба не отходили от Ляльки. А раз девушки почти не пили, им тоже пришлось быть трезвыми. Все делились мечтами, кто куда пойдет учиться:

– Я в технолажку, а потом к бате на комбинат, – сказал Витька, – мне пофиг, где учиться. Лишь бы диплом.

Технолажкой у них в городе называли технологический институт, где все факультеты были связаны с лесом, от выращивания и добычи до переработки.

– Да, тебе точно пофиг, где НЕ учиться, – поддел его Андрюха, – а я в строительный, хочу быть архитектором. Лялька, как мама, в пед, а Каринка – тоже как мама, в торговый, Динка в юридический.

– А вот и не угадал! Мы вместе пойдем в торговый, я не хочу жить, как мать, на копейки, – показала ему язык Лялька.

– Ты еще попади туда, там конкурс и взятки. У твоей мамы таких денег нет, средний балл у тебя 4, даже время не трать, – охладил ее Виктор.

– Не ваше дело, – обиделась и надула губы Алена.

– Все-все, не дуйся, ты зато самая красивая, зачем красивой девушке диплом? – Потащил ее танцевать Витька.

– Сам дурак, у тебя оценки хуже моих, не пойду я с тобой танцевать, – продолжала капризничать девушка.

– А я тоже в технологический, на экономиста, – сказала Динка, чтобы сменить тему – что это вы про меня забыли?

– Ты же на юриста хотела?

– Хотела, да перехотела! Там конкурс адский, и у моих родителей денег на взятки нет. У меня же нет мамы в торговле, как у некоторых! – Но счастливя Каринка даже не заметила шпильки в свой адрес.

– Пойдемте к столу, там бутерброды были с красной рыбой, и еще я пить хочу, – снизил градус конфликта Андрей, вот умница. Они подошли к столам, съели по бутербродику с рыбкой, выпили по полбокала шампанского, Андрей выдул большой стакан газировки. Парни стали травить анекдоты, все повеселели, потом диджеи включили любимую композицию, и девушки с визгом побежали на быстрый танец. Парни солидно, уже не скрываясь, вышли на крыльцо покурить. Это было волнительно и круто – курить рядом с учителями и чьими-то родителями.

Следом Витька пригласил Ляльку на медленный танец, и волнуясь, сказал:

– Алёнка, давай встречаться. Я хочу познакомить тебя с отцом, он сегодня здесь, первый раз в школу пришел. Через год нам будет по восемнадцать, и мы сможем пожениться. Отец сразу сделает нам квартиру, машину подарит. Ты будешь моей принцессой, у тебя всегда всё-всё будет, клянусь!

– Ой, уморил! Жених! Куда мне спешить? Я еще нигде не была – я хочу хоть на море съездить, побывать в Москве, Ленинграде, Киеве, Одессе, да и за границей, в конце концов! – Девушка даже думать не хотела о замужестве. Это было где-то там, далеко в будущем, конечно же, у нее будет самый красивый богатый муж. Но как-то все это было далеко, не скоро, и в тумане.

Тем не менее, Виктор утащил ее к столам, где уже начали расходиться взрослые. Традиционно, в школу ходили мамы, пап вызывали только в крайнем случае, поэтому отцы были мало знакомы друг с другом, это, и еще шипенье жен, мешало папам оторваться. Сейчас мужчины, в основном сидели за столами, трезвые и мрачные. Витькин отец оказался здоровенным мужиком в дорогом костюме, внешне совсем не похож на Витьку, черты грубые, крупные, волос жесткий и рыжеватый, голос громкий.

– Виктор, хорошо, что ты трезв, рад, что умеешь держать себя в руках. Ты что-то хотел? Тебе оставить денег на такси? А то, вон, даму свою отвезешь, я уже ухожу. – Голос оказался под стать, густой и громкий.

– Пап, это Алёна Свиридова, ну Лялька, которая моя подружка.

– А, это та свиристелка, из-за которой вы все время деретесь? Ну-ну, не дуйся, красавица. Меня Сергей Васильевич зовут, я отец этого охламона. Да, если бы не твои красивые глазки, мой сынок учился бы получше, – его глаза смеялись. Лялька не знала, как себя вести.

– Ну что, невеста, где твой папаша? Может, мы с ним по сто грамм опрокинем за знакомство? – С надеждой протрубил Витькин отец.

– У меня только мама, она завуч, Анна Васильевна, Свиридова, и она не пьет, – ответила девушка растерянно.

– Эх, не свезло. Ну, пойду с будущей сватьей поближе познакомлюсь, – он подмигнул, уже красной как рак Ляльке, и пошел вдоль столов.

– Ну, ты дурачина, Витька, какую ерунду завели тут. – Девушка смутилась и попыталась уйти, но парень опять увлек её на танцпол, и они влились в круг одноклассников под песню «… Летящей походкой ты вышла из мая».

По традиции танцы были до утра, хорошо мама перед уходом в час ночи, дала ей другие туфли, черные, разношенные и на небольшом каблуке, иначе до утра ноги бы не выдержали.

Утром всеми классами пошли на набережную, встречать рассвет, река была в розовом тумане, окрашенном восходящим солнцем, впрочем, как и весь мир в мечтах бывших школьников. Их компания отделилась от всех, и стояла у парапета набережной своим кружком. В центре – Лялька, держащая под руки Виктора и Андрея, к Андрею жалась Динка, но он её не особо замечал, и рядом сними – но как бы и отдельно – Карина. От реки тянуло свежестью, девушки устали и продрогли, и разговоры стихли сами собой. Каждый думал о том, что ждет его после этого рассвета – новая взрослая жизнь. Лялька мечтала о свободе, о том, что теперь не будет контроля со стороны матери, парни думали, что впереди много трудностей и проблем, и что они теперь мужчины и должны справляться сами. Каринка мечтала о новой жизни и невероятной любви, Дина страдала, что теперь она не скоро увидит Андрея.

А потом все устало разошлись, каждый в свою новенькую, самостоятельную жизнь, и летом все вместе почти не виделись.

Лялькины мечты сбылись чудом – дядька из РОНО крепко запал на мать, звал замуж, и помог протолкнуть ее в торговый институт без взятки. Мать, нехотя принимавшая эти ухаживания, была задумчиво-отстраненной, и Лялька спала сколько хотела, потом наводила красоту, утащив у матери косметику и духи, и уходила гулять с Кариной по городу. Подружка тоже поступила с помощью отца, ну и материных дефицитов. Они знакомились с парнями, катались на лодках по реке, сидели в кафе, ели мороженое и были просто счастливы – лето, солнце, внимание мужчин и музыка

А самое большое чудо случилось потом, мать с теткой Ниной подарили им с Кариной путевки на море, в санаторий от лесного комбината. В Сочи! Виктор, как услышал, что они едут, тут же выпросил у отца две путевки, но Андрей отказался, он остался работать до начала учебы, и с ними поехал друг Виктора, которого девушки совсем не знали. Дина, конечно же, не поехала, ее семья не могла себе позволить такие расходы.

Глава 4. 1990 год. Последнее лето детства.

С другом Виктора, Павлом познакомились уже в аэропорту. Он оказался старше их всех, ему было уже 27 лет, бывший комсорг института, работал у Витькиного отца, считался подающим надежды. Высокий, темноволосый, аккуратная стрижка, широкие брови, красивые глаза в прозелень, и улыбка во все тридцать два, от которой у девушек сразу снесло крышу. Павел был не просто вежлив, он был галантен, так подавал руку, незаметно пожимая её, открывал дверь, ласково придерживая за спину, что не привычные к такому девушки, просто ошалели от внимания.

Витька не сразу врубился, что происходит. Он надеялся, что Павел подружится с Кариной, а он будет вместе с Лялькой, но тут обе девушки так откровенно запали на Павла, и не сводили с него глаз.

– Кончай слюни пускать на Пашку, – толкнул он Алёнку, – а то ходить скользко, сама же ноги переломаешь.

– Витенька, не мешай, он же, он же как картина, я таких в кино только видела. Вылитый Ален Делон.

Виктор обиделся, и отошел. Так что в самолете девушки сидели рядом с Павлом, даже не заметив, где Виктор. При посадке случилась заминка, Павел вежливо пропустил их вперед, но ведь если сесть у окна, то рядом с Павлом будет подружка, и девушки минуту толкали друг друга – проходи давай! В конце концов, сдалась Лялька, а посредине села Карина, и весь полет заглядывала Павлу в глаза, своим фирменным взглядом раненного олененка. Аленка бесилась, и было отвернулась к окну, но Павел вовлек ее в легкий смешной разговор, и она перестала дуться.

После посадки в Адлере, Павел широким жестом взял такси, заплатив за всех, и их привезли прямо к крыльцу санатория, чем неизбалованные девушки были сражены.

В санатории у них были стандартные номера – две кровати, две тумбочки, шкаф, стол, санузел. Молодежь, не избалованная комфортов была рада этому, быстро побросала вещи, и побежала на море. На пляже народу было битком. Пристроиться на полотенце у воды было невозможно, только где-то в десятом ряду. Шезлонги? Какие шезлонги, их было совсем мало, а народу… Но ребятам это было по барабану, они сбросили в одну кучу одежду, сланцы, полотенца и бросились в воду. Волна была довольно сильной, заходить по гальке в волну было сложно. Парни нырнули, девушки шагали, попискивая, пока набежавшая волна их не сбила.

– Ай, все равно волосы вымочили! – Каринка прыгнула вперед и поплыла, Алена за ней. Плавали все неплохо, бассейн в школе был обязателен. Но как оказалось, бассейн и море две большие разницы. Нужно привыкнуть к волне, и особенно, к толпе детей и взрослых. Но море – это нечто! Синь до горизонта, качели волн, шум и смех вокруг наполняли кровь счастьем!

В море они просидели часа два, устали, немного переохладились, и вышли погреться. Парни начали строить планы на вечер, все голодные, ведь после самолета поесть никуда не заходили. Павел, как бывалый товарищ, обещал отвести их в кафе, где подают настоящий шашлык.

Вернулись в свои номера, пока приняли душ, нарядились, высушили волосы, а тут уже и парни долбят в дверь.

– Ну, девчонки, мы так с голоду умрем! Жрать уже хочется, сил нет! – Вопил Витька. Девушки вышли в легких белых сарафанчиках, свеженькие с розовыми обгорелыми плечиками, Павел рассмеялся:

– Такую красоту можно подождать, – взяв девушек за руки, поцеловал обеим ручки. Лялька довольно подумала – мне первой. Но Виктор начал всех торопить, подталкивать в спину и не дал насладиться моментом. Кафе было на берегу моря, крытая терраса, красные скатерти, грузинское вино и всевозможный шашлык – курица, баранина, свинина. Площадка для танцев в одном конце террасы, кухня в другом. Виктор сразу же утянул Алёнку танцевать и начал ей лить в уши:

– Ты на Пашку не западай, он парень крутой и верченый, у него знаешь сколько телок? Он их давно считать забыл, тебе надо стоять в очереди сотой? Он никогда не женится. Да и сам он из простых, хоть батя его и тянет везде. Квартира съемная, ни кола, ни двора, – от неприятного чувства ревности, он говорил гадости про друга.

– Витенька, с милым рай и в шалаше! Да и не собираюсь я замуж, ни за него, ни за тебя!

Тем не менее, вечер прошел отлично, Павел умел увлечь всех одинаково, поэтому смеялись и дурачились все наравне, Виктор оттаял, и решил вечером сказать Павлу прямо, что Лялька – его.

Павел оказался понятливым, и больше, к жгучей зависти Алёны, от Каринки не отошел. Он водил её танцевать медленные танцы, усаживал за стол, излишне долго задерживая её руку в своей. После кафе парочка ушла гулять по набережной, а Ляльку Витька утащил в другую сторону. Они сидели на пустом пляже у линии прибоя, пахло морем, кругом загорались огни, навевая романтические мысли, и парень пытался обнять девушку. Лялька, дернув плечом, освободилась от его руки, и все оглядывалась и ждала, что вернутся Каринка с Павлом. Виктор проводил её до номера, попрощался, но через пятнадцать минут вернулся смущенный. Павел попросил Витьку уйти к Ляльке, а они с Кариной остались в их номере.

Лялька угрюмо отвернулась к стене, и Виктор, вздохнув, устроился на соседней кровати. Оба не спали, глядя в потолок, и каждый думал о своем. Незаметно для себя заснули уже под утро, и разбудил их веселый стук в двери, Павел шумно будил их и звал на завтрак. На часах было уже девять утра, и спать до обеда, когда рядом их ждет море – это преступление!

Виктор открыл дверь, Алёнка сбежала в душевую, и оттуда слушала веселые голоса друзей. Пустила воду, глядя на себя в зеркало, было так обидно, ну ведь она же красивее Каринки, а той так повезло! В дверь начали стучать, и пришлось выйти. Она натянула на лицо независимую улыбку и вышла. Парней в номере уже не было, подружка бегала в белье, выбирая наряд для завтрака.

– Ляль, не тормози! Давай быстрее, пусти меня в душ! Ребята ждут нас через пять минут. – Она побежала в душ, а блондинка ревниво проводила взглядом. Ну точно, они с Павлом вместе, более того, у них все было!! По блестящим глазам Карины и загадочному лицу, девушка понимала, что подружке все понравилось.

Витька был бы тоже не прочь заняться с ней любовью, но вот хрен ему. Лялька на завтраке ревниво ловила все их взгляды и жесты, как переглянулись, как Павел коснулся руки, талии Карины, как та на секунду прильнула в ответ. При этом она почти не замечала Виктора, который, то приносил фрукты, то предлагал мороженое, на что Алена только нетерпеливо дергала плечиком.

Павел понимал все её чувства, и однажды, когда никто не смотрел на него, на обиженный Лялькин взгляд, ответил пожатием плеч, и развел руками. Типа, ну что я могу сделать?

Алёнка дала себе слово, отбить его у Каринки дома. А потом, ей надоело дуться, она вообще была не способна долго злиться, или обижаться. И девушка стала просто получать удовольствие от моря, от танцев,ее, как всегда, много приглашали, теперь и на пляже было три поклонника, кроме Витьки. Наперебой – коктейли, вода, мороженое – все хотели угодить. Её звали играть в пляжный волейбол, и она с удовольствием бежала на площадку. Ну и пусть, Каринка, как дурра, сидит с одним Павлом, а она – и на яхте уже прокатилась, и на мотодельтаплане, может, еще и с аквалангом нырнет.

Но Каринка, зараза, так загадочно улыбалась, и все ночи они проводили с Павлом. К концу отдыха Лялька тоже решилась сделать шаг во взрослую жизнь. Витеньке хватило намека, он припер в номер шампанское, фрукты, шоколад. Первый секс ей как-то не то, что не понравился, вроде ничего так, но не впечатлил, и что там Каринка из себя строит, глаза закатывает. Зато ей понравилось, как стал вести себя Виктор, он целовал все ее пальчики на ногах и руках, притащил веник роз, купил ей миленькое помолвочное кольцо с голубым камушком, золотое. Здесь Ляльке хотелось уесть Каринку, той-то никто предложение не делал. Но не вышло, и на это подруга лишь загадочно улыбалась.

Глава 5. Виктор и Алёна.

Вечер был в разгаре, все уже выслушали своих успешных товарищей-москвичей, и начали шумно требовать выступления Виктора, он же у нас тоже – ого-го! Пришлось встать, хвастать он не любил, да и считал, что нечем.

– Что могу сказать о себе? Я пошел работать к отцу, сейчас он ушел на пенсию, я руковожу семейным делом, директор холдинга «Лесные технологии». Женат, двое детей. Но вот и все, пожалуй.

-У-у-у! – Разочарованно протянули одноклассники. – Давай подробности!

– Ребят, ну какие подробности-то? Живу, работаю, ращу детей. Всё как у всех.

Микрофон взяла Мария Федоровна, она, улыбаясь, встала и постучала по бокалу кончиком ножа.

– Витенька у нас не любит говорить о себе, поэтому я ему помогу. Его холдинг обеспечивает работой половину нашего города, новое оборудование, социальные программы – от бесплатного питания рабочим, до оплаты обучения в вузах перспективным детям. Холдинг помогает нашей школе, постоянно закупает нам оборудование для школы, вот недавно полностью обновили компьютерный класс. Недавно сдали детский сад, новейший, с бассейном и спортивным залом. Так что нам есть, чем гордится – Виктор у нас бизнесмен новой формации, с человеческим лицом. – И она первая начала хлопать в ладоши, весь стол её поддержал, с веселыми выкриками – так держать, и смехом.

А Виктор замер, глядя на двери, там стояла Алёнка Свиридова, его бывшая жена, и мать его-«не его» сына, женщина, от которой кровь сворачивалась в жилах и сводило скулы. Он так радовался, что она не пришла. Нет, не удержалась, явилась.

Аленка стояла у входа, ожидая пока её заметят. Все такая же красивая, одета дорого, хоть и не самый писк моды. На голове тот же самый «сессун» как в школе, те же голубые глаза в пол-лица. Да, похудевшая, и заметно постаревшая, он не видел её три года. Три года… И невольно память нырнула туда, в последнее лето их детства. И Алёна тоже невольно вернулась в год, когда были сделаны первые ошибки.

Алёна. Вернулись тогда с моря ребята за неделю до учебы, и первое время совсем не виделись, нужно было подготовиться к учебному году в институте! Купить новые вещи, одежду, ведь теперь не школа, форма не спасет, обувь, и еще всякие канцелярские товары, спортивки, и это все при тотальном дефиците! Помогала мать Карины, давала записочки к завмагам, и туда надо было приехать к закрытию. Были, конечно, и коммерческие магазины, где было все, но втридорога. Даже отец Витьки не мог позволить себе отдать триста-триста пятьдесят рублей за спортивный костюм сыну, имея зарплату всего в пятьсот. У него были, конечно, и побочные заработки, образовывались артели и кооперативы, но, во-первых, они были еще в стадии раскрутки, а во-вторых, отец считал, что тряпки это муть, не для мужика.

Виктор сообщил отцу, что они теперь вместе с Аленкой, и тот не возражал – достойная семья, мать-завуч. Даже выделил приличную сумму, двести рублей «на булавки», будущей невестке. Да только Лялька деньги взяла, а от компании жениха отказалась, с подружками удобнее.

… По магазинам Алёна ходила вместе с Динкой, они подробно обсудили все события южного отдыха, Динка отругала их за столь легкомысленное отношение к сексу, резко осудила Карину.

– В койку в первый день знакомства? А как же умри, но не дай поцелуя без любви? – Скорчив пафосную рожицу, вещала она. – Но у тебя тоже перебор. Каринке по факту было ровно, было там у тебя что-то или нет, и кому и что ты доказала?

Собрались они на вечеринку все вместе, дома у Карины, отметить первое сентября, начало студенческой жизни. Из класса пришло меньше половины. Лялька похвасталась кольцом, девчонки пищали и поздравляли, хотя про дату свадьбы они пока не задумывались.

Андрей тогда пришел на вечеринку с опозданием, и был неприятно удивлен помолвкой Алены с Виктором, он то считал ее девушкой более глубокой, а здесь… Глядя как она хвастается кольцом, радуется зависти подруг, почувствовал легкое презрение. Он догадывался, что романтическая поездка на море не останется без последствий, но как идиот, полагал, что все ограничится парой поцелуев. А судя по хихиканью и подколкам девушек, роман в разгаре, и у них уже все было.

Виктор чувствовал себя победителем, смотрел свысока, и видел, как Андрей ушел не прощаясь, а больше никто и не заметил, впереди была новая жизнь, студенческая, свободная и веселая. А школа и одноклассники остались позади, к тому же, зубрилка и отличник не лучшая компания для вечеринок, не выпить, не попробовать запретные сигареты. Алёнка все время трещала о себе и своих подружках, так что вольно – невольно Виктор был в курсе всех их личных дел.

Карина на той вечеринке была грустной и бледной, как и предупреждал Витька, Павел ее бросил сразу, даже ни разу не позвонил, а она уже поняла, что залетела. Аборт был неизбежен, придется матери сказать, а этого хотелось избежать. Что делать, она не знала, поэтому злилась и язвила. Ляльку обозвала курицей, которая кудахчет и собралась вить гнездо. Витька обозвал ее в ответ шалавой и стервой. Короче, вечеринка удалась, Каринка ушла со слезами, всем остальным было неловко.

Но все друзья и одноклассники забылись буквально через месяц – учеба, новые знакомства, вечеринки не давали скучать и предаваться воспоминаниям. Какое-то время Витька с Алёнкой были неразлучны, и он тогда был счастлив. Но, счастье длилось недолго, подружки опять объявились, и пара стала видеться реже и реже.

Каринка познакомилась с девушками постарше, и ее научили куда сходить и платно сделать мини аборт, она была счастлива, что удалось скрыть от матери. Так же ей надавали советов, как избегать последствий в будущем. С Алёнкой они помирились, дружба возобновилась. Они вспомнили свои южные развлечения, и умная Каринка пояснила глупой подружайке, что ей не понравился секс, потому что Витьку она не любит, это раз, а во-вторых, он явно ничего не умеет в постели. А вот Павел знает, как доставить удовольствие женщине. Ляльке оставалось только делать равнодушное лицо, Витенька теперь никуда не отпускал её одну.

Но как оказалось, Павел о ней не забыл, и однажды выйдя из института, она увидела его возле новенькой девятки. Подошла поздороваться:

– Привет. Ты к Каринке? Она сегодня болеет, не пришла.

– Нет, солнышко, я к тебе. Не хочешь прокатиться на моей новой машине? Приглашаю. В программе – катаемся по городу, обедаем в кафе, потом я тебя доставляю домой, – его зеленые глаза смеялись, улыбка была уверенной, он знал, что уж ему-то не откажут. И не отказали. Целоваться они начали в машине, сразу после кафе. Павел загорелся, начал прижимать ее крепче, руки стали жадными:

– Поехали ко мне, – зашептал ей на ухо, перемежая слова мелкими поцелуями.

– Нет, милый, я тебе не Каринка, что сразу готова… Вези меня домой, обещал. – Она чмокнула его в нос, и отодвинулась.

– Все равно ты от меня не уйдешь, никто не ушел, – Пашка провел ладонью по лицу девушки, шее, нахально глядя в глаза довел руку до груди, где слегка сжал.

– Ну-ну, облизнись. Ты классный парень, но мне, кроме траха, нужно много чего ещё, – промурлыкала Лялька.

– Ага, Витькиного папашки капиталы…

– Не надо хамить, Пашенька, умей проигрывать, а я говорю о любви, – улыбнулась Лялька, ей показалось, что её ревнуют, и это было приятно, хотя ей больше всего хотелось целоваться с ним, да что там, она готова бежать за ним на край света.

С тех пор Павел стал ее добиваться. Как узнавал, когда Виктора и Карины нет, неизвестно, но они не пересеклись ни разу. Это притом, что он заезжал за ней два-три раза в неделю. И то роза, то шоколадка, ждали ее на сиденье машины. И конечно, она не устояла, теперь свидания заканчивались в его постели, и он действительно умел доставить женщине удовольствие, тем более влюбленной девушке, которая вспыхивала, едва он прикасался рукой к низу её живота. Павел подначивал ее, когда же она решится сказать Виктору, что он лузер. Но что-то мешало Ляльке, и парня жаль, и жаль его помощи, жених помогал с учёбой, дарил подарки, возил везде на машине. Нет-нет, Лялька не готова расстаться с ним. Витька мечтал о свадьбе, места для встреч у них не было, и секс случался, либо в машине, либо у друзей, быстро, скомкано, без шика. Павел сперва ржал над ее липовой добродетелью:

– Как ты, такая нежная, чистая, мамина девочка, можешь спать с двумя мужиками, и тебе не стыдно? – Потом стал требовать оставить Виктора. Алёнка уже почти решилась расстаться с Виктором, но тут помешали новые обстоятельства.

… Алёна, встряхнула головой, отгоняя воспоминания, и пошла здороваться с ребятами. И все радуются, жмут её руки, целуют в щечку. Она видит, как Виктор от гнева сжал в руках приборы, и стал нервно резать мясо на тарелке.

– Тихо, Витя, ты сейчас тарелку разрежешь. – Мария Федоровна взяла его за локоть. – Держись, это и её класс, она имеет право увидеться. И потом, ты подумай – кому больнее? Это смелость с её стороны, вот так сюда прийти…

– Это глупость с её стороны, и бессердечность! Её сын в тюрьме! Наркота, грабежи, драки. Это мог быть мой сын! – Гнев багровым туманом застелил глаза, и Виктор потянулся за рюмкой, налил себе в край водки, опрокинув её резким жестом. Потом опять уставился глазами в стол, только желваки ходили. Но прошлое и эта женщина никак не хотели исчезать… И они оба, в молчаливом диалоге вспомнили самое начало его несбывшейся любви.

Глава 6. Алёна.

… Глупый Витька был влюблен по уши, и с согласия отца сделал Ляльке предложение уже в начале второго семестра. Тогда он пригласил ее с матерью к себе в гости, но повез их не к родителям, а совсем в новый район, в новый дом, в совсем новую квартиру – три больших комнаты, две лоджии. Там и сделал предложение, спросив согласия матери:

– Анна Васильевна, я всегда любил вашу дочь, мы встречаемся, мы даже как бы помолвлены, она носит мое кольцо, и я прошу у Вас руки Алёнки. Эту квартиру отец купил нам, к маю в ней будет вся мебель. В мае Аленке 18 лет, мы подадим заявление, я хочу, чтобы в июне была наша свадьба.

– А дочь-то моя согласна? Спроси у нее, я не против. Благословляю вас, дети. Будьте счастливы, – и она расплакалась, второй раз в жизни на памяти дочери.

Лялька оказалась в западне, теперь говорить о том, что она хочет расстаться, было поздно. Да и новая квартира, новая самостоятельная жизнь манили страшно. А свадьба? Она же будет самой красивой невестой, все будут завидовать! А она в журнале Бурда у девчонок видела такое свадебное платье! Мечта!

Вот так Павел получил отставку, но не огорчился нисколько, только глаза прищурились, да появилась ироничная складка у губ:

– Не прощай! Пока, моя милая, пока! И я думаю, мы еще встретимся, когда и муженек, и быт тебя достанут.

Свадьбу взял на себя, конечно же, Витькин отец. Триста гостей, лучший ресторан города «Енисей–Батюшка», кавалькада машин, платье, заказанное по каталогу! Из Германии! Мать только качала головой. Лучший салон красоты города для подготовки невесты. Группа сокурсников была приглашена полностью, а как же, нужно чтобы завидовали все. Из одноклассников пришли не все, друг Андрюха не пришел, и даже не позвонил.

Второй день в загородном доме отца, узким кругом в тридцать гостей. Роскошные подарки – стиральная машина-автомат, импортная и сложная как самолет, телевизор, видеомагнитофон. Сервизы, золото, и верх роскоши, путевка в Турцию на двоих. Границы открыли недавно, и поездки еще не были обыденностью.

Словом, завидуйте все – жизнь-мечта. Но… праздник прошел, поездка закончилась, а дом и нелюбимый муженек остались. Да еще муж требовал внимания, и день, и ночь. И Лялька поняла, какая она дура – девчонки бегают по дискотекам и кафе, флиртуют, потом бегут домой к мамочкам на все готовое, а она… И опять Виктор с отцом учли проблемы молодой жены и невестки, и у них в доме появилась домработница, дальняя тетушка Виктора, для готовки и уборки у «деточек», которым некогда, они же учатся. Словом, быт устроился, а вот счастья все равно не было, она опять была недовольна, оказалось, все просто – муженек её… достал.

… Павел появился через три месяца после свадьбы, и Лялька была рада до визга, но попыталась сделать холодный вид. Встречи начались в прежнем режиме, но теперь Павел потребовал от нее помощи: она должна была скопировать некоторые документы из сейфа свекра. За последние два года тесть круто поднялся, приватизировал лесоперерабатывающий комбинат, прихватив к нему штуки четыре простаивающих леспромхоза вместе с людьми, транспортом и поселками. Теперь он поставлял в Китай круглый лес, заниматься переработкой не хотел, и планировал продать один из дальних лесоперерабатывающих заводов, который приносил мало прибыли. Павел считал это направление выгодным, и хотел его купить, но при этом хотел точно знать, что берет. Он уже предварительно наметил инвесторов, которые помогут поднять производство на мировой уровень.

Лялька пользовалась полным доверием, сейф в загородном доме почти не закрывался, когда дома были только свои. Поэтому она без труда сфотографировала все документы, и Павел купил завод на треть дешевле начальной цены.

Свекор так и не узнал об этом, потому и не был огорчен, его дела шли и так отлично, он получил огромный участок леса в разработку, и прибыли превышали его запросы. В его империи появились полноправные акционеры из власть имущих, и процессы пошли еще быстрее.

Через год с небольшим, оказалось, что она, Лялька, беременна, муж-идиот, тогда летал на крыльях, Ляльку завалили подарками – вторая шуба, мобильный телефон. Теперь ее, как хрустальную вазу, обхаживала вся семья.

…У них родился сын. Виктор был на седьмом небе, его отец вообще был готов носить невестку на руках, по его желанию внука назвали русским именем Иван. Лялька получила в подарок машину, с востока только-только начали гонять бэушные машины из Японии, ей досталась Тойота Королла, с пробегом всего три года. В городе иномарок почти не было, поэтому Алёнка чувствовала себя дамой из высшего общества.

С ребёнком сложностей у неё не было, бабушки полностью освободили от забот. Погулять с коляской – чуть не в ссору, забрать ребенка на вечер, пока молодежь сходит развеяться – всегда готовы обе бабушки.

Заклятая подружка Карина, в тайне надеялась, что ребенок от Павла, и все вскроется, и Лялька вылетит, как пробка из бутылки из своей счастливой жизни. Но ребёнок был похож на мать, голубоглазый блондин, так что вопрос отцовства не встал, и Виктор без напоминаний вставал к нему ночью, делал все что мог.

Но внешне видимость их дружбы сохранялась. Подруги даже завели традицию – по пятницам собираться только девочками, выезжать на базу отдыха за город, отрываться там до вечера субботы, и потом возвращаться домой.

Глава 7. Виктор:

Вспоминая, как он делал предложение – выпендрился по полной, новая квартира– три больших комнаты. На что он надеялся, по сути, заманивая шмотками и деньгами? Ни искреннюю любовь? Разве он не видел, что она все брала, но ничего не давала взамен?

Шикарная свадьба, поездка в Анталию, новая квартира, гора шмоток. Но Аленке, его Ляльке, все быстро надоело. И если первое время было круто звать друзей в гости и хвастаться фотографиями с отдыха или барахлом, но потом-то это всем надоело. А дома оказалось нужно готовить еду, убираться. А Лялька ничего не хотела делать, он помогал во всем, но жена была недовольна. Как он был по-идиотски счастлив и не замечал ничего! Как он старался! Маленькие праздники, цветы, прогулки, подарки!

Потом жена забеременела, а бросать учебу и идти в академический отпуск категорически отказалась. Он и не догадывался, что Лялька, уже давно встречалась с Павлом, он-то просто видел, что она сияла как медный таз, думал, она так радуется малышу. А она была счастлива романом с Павлом, и ребенок ей был совсем не нужен.

И опять они сняли все заботы – с ребенком сидела мать Виктора, она все равно не работала, мать Аленки приходила по вечерам и в субботу, а эта, его «жена» вела жизнь свободной женщины.

Отец взял его на работу, на полный день, и из института он ехал в контору, где его грузили по полной. Он быстро понял, что знания в бизнесе нужны как воздух, и третий курс закончил на одни пятерки. Работа, занятия, курсовые, в том числе и для жены, не давали ему внимательно посмотреть на свою жизнь. Покатился конвейер – заработал, купил новую машину, еще заработал, вложил в бизнес, потом новая машина, потом крутой телефон. Оказалось, что он умеет зарабатывать, это удивило даже отца, и захватило его самого. Он и до сих пор был трудоголиком, и Танюха иногда сама приезжает забрать его с работы, когда дома были семейные праздники.

Виктор сейчас понимал, что они сами во всем виноваты, освободили его молодую жену от всего, даже от сына. Она мало уделяла время учебе, покупая зачеты и экзамены. Никаких забот по дому, одни пряники. Лень, тряпки, куча бабла. Результат был неизбежен.

Да, они сами создали для его жены условия для измен, и, по сути, откровенного распутства. Зачем эти хреновы поездки на базу? Каждую неделю, и вроде бы все обоснованно – спа, массажи, сауна и бассейн, кафе в кругу подруг. Почему он тогда не задумался? Потому что в компанию входила еще и Динка, которую он считал порядочной девчонкой, тогда она по-прежнему была одна, все ещё сохла по Андрюхе, и основное время отдавала учебе. И он, как тупой лошара, отпускал жену на эти посиделки…

… – Ну здравствуй, Витя! – Голос бывшей вырвал его из горьких воспоминаний, он поднял глаза. Эта… стояла перед ним и улыбалась. Она еще и улыбалась! – А ты почему один? Что не привел свою коровушку, стесняешься? – Её истончившиеся губы кривились в усмешке.

– Да пошла ты, я бы еще тебя стеснялся! Моя жена с детьми сейчас на море, на все лето уехали, знаешь ли, можем себе позволить! – Ехидно улыбнулся Виктор, но все же встал и пошел курить, от двери увидев, что Алёнка села на его стул и о чем-то разговаривает с учительницей. Стерва!

На крыльце он увидел Карину, та не решаясь войти, стояла в стороне от двери и нервно курила. Виктор даже не стал здороваться, отвернулся. И эта гадина приползла, не удержалась. Тварь!

Глава 8. Карина.

Карина стояла на крыльце ресторана, и не могла заставить себя войти. Увидеть своих одноклассников – радостными, успешными, довольными. Она курила и злилась. На себя – за то, что пришла в этот гребаный ресторан, на жизнь – за то, что обманула, на бывшего мужа, на дочь… И за свои ошибки она обвиняла всех, но не себя. Маринку воспитывали и обе бабушки, почему так получилось?

… Так же она злилась тогда на весь мир, на мать, которая потеряла работу – система ОРСов рухнула, дефициты продавались в магазинах свободно, но дорого. Семья осталась существовать на одну зарплату отца, который после горкома партии оказался скромным преподавателем в строительном техникуме. Мать переживала свое горе, и никуда не пыталась устроиться. Ее депрессия надоела, а Карине вообще не доставалась денег, даже на обед, только на проезд. И это после того, как она была самой крутой в школе и на первом курсе института! Да она устала уже отказываться пойти с группой в кафе, придумывая разные причины! Еще эта зараза, Лялька, крутит с Павлом, когда у нее такой богатенький муж, и она и так вся в шоколаде. И ходит, сучка, вся в классных шмотках – ах, мама мужа подарила, ах муж подарил… Аж зубы сводит.

Но Карина продолжала с ней дружить и улыбаться, ведь Лялька не жадная, вот недавно подарила джинсы, почти новые, да и в кафе иногда платит, и не спрашивает долг. Теперь она видела, что некоторые девушки легко принимают дорогие подарки, или живут за счет парней, иногда взрослых женатых мужиков. И Каринка для себя решила, как можно быстрее обзавестись спонсором.

Но подцепить богатого парня можно где-то в ресторане, либо вращаясь в новорусских кругах. Вот здесь она и возлагала надежду на Алёнку, должны же быть у Витьки еще крутые друзья. И Карина стала почти ежедневно ходить к Ляльке в гости. Дома её никто не искал, а у приятельницы свободная спальня, и все чаще она оставалась ночевать.

В выходные молодые ездили в гости к родителям Виктора, те совсем переехали в загородный дом, его мама Надежда Ивановна всегда была домохозяйкой, отлично готовила и любила принимать гостей. Каждые выходные у них бывали друзья отца, друзья Виктора, реже подруги молодой жены. Потому что сама Алёна предпочитала смыться на выходные к подружкам, чтобы встретиться с Павлом. Карина не говорила о своих трудностях, но Лялька сама видела, что у девушки трудности, и старалась помочь ненавязчиво.

В один из «дружеских» визитов, в загородном доме были деловые партнеры его отца, в том числе и солидный господин, с которым все общались несколько подобострастно. Из малопонятных разговоров она догадалась, что это «крыша», но не бандитская, а из силовых структур. Мужик был лет за сорок, крепкий и подтянутый, коротко стриженый, с обычным, но волевым лицом. Когда после бани все сидели в просторной столовой, и мужики пошли на улицу жарить шашлык, этот Артём Петрович подсел к ней, завел разговор ни о чем, и как бы случайно, взял за руку. Карина руку не убрала, продолжая улыбаться, сделала максимально восхищенный взгляд, и внимательно слушала, то посмеиваясь, то поддакивая. Мужчине понравилась такая готовность девушки ко всему, и он позвал ее пройтись по участку, подышать воздухом.

Карина накинула свой старенький полушубок из кролика, вот блин гадость какая, а был классный два года назад, и легко выпорхнула на крыльцо. Артём Петрович предложил ей локоть, и они пошли по дорожке подальше от мангала и громкого хохота, где мужики травили скабрезные анекдоты.

– Кариночка, ты взрослая девушка, я занятой человек, мне некогда ходить вокруг да около. Ты красивая женщина, а любому бриллианту нужна достойная оправа. Словом, я предлагаю тебе стать моей любовницей. Требования у меня просты – я сниму тебе квартиру, дам денег на жизнь и на тряпки, но я у тебя должен быть один. Никаких дружков сердца я не потерплю, а уж узнать я смогу. Про тебя и подружку твою знаю, что вы Павлика на двоих делите, но молчу пока. Нет-нет, я никому не скажу.

– И что, я должна буду сидеть дома и ждать вас? Какой мне в этом смысл? Я и сейчас сижу дома, зачем тряпки, если их некуда одеть? – На автомате вылетело у девушки.

– Мне нравится деловой подход, я в тебе не ошибся. Нет, я не буду тебя ограничивать, ты можешь ходить куда хочешь, даже флиртовать, я же понимаю – молодость. Но не спать. Ты сейчас можешь отказаться без последствий, если же мы начнем отношения, и ты попытаешься меня обмануть, накажу. Я не могу терять имидж, время, знаешь ли, волчье.

Он говорил спокойно, так как будто покупал машину, да, покупка дорогая, но это всего лишь товар. Как бы Карину не коробило такое отношение, но потертый полушубок на плечах напоминал, что у нее нет денег даже вызвать такси и гордо уехать отсюда.

– Я согласна! – С вызовом сказала девушка.

– Отлично, тогда будь готова, в одиннадцать придет машина, поедешь со мной. Переночуем в гостинице, завтра с утра я займусь квартирой, а ты пойдешь домой собирать вещи.

– Что там собирать, ерунда всякая…

– Ха-ха, берешь быка за рога. Хорошо, поедешь и купишь все, что тебе надо. – Мужчина довольно рассмеялся, прижал ее к себе за талию, и повернул назад.

Так Карина стала содержанкой Артёма. Кто он, да даже его фамилию, она не знала еще пару месяцев. Дома ей пришлось выдержать истерику матери, мат отца, никогда раньше не употреблявшего ненормативную лексику. Подружки знали, что она живет с парнем, но никто не видел, и про то, что сожитель намного старше никто не знал.

Своим вниманием Артем ее не тяготил, человек занятой, он приезжал редко, один раз в неделю, привозил много деликатесов – икру, креветок, дальневосточных крабов, форель. Карине пришлось научиться готовить форель, хорошо хоть креветок варить ума много не надо. Зато теперь она чувствовала себя прежней, самой стильной на курсе. Родители смирились, им тоже перепадали вкусняшки, или небольшие суммы, оставленные у матери в сумочке.

И даже секс её не слишком огорчал, да, были проблемы с потенцией, приходилось иногда хорошо поработать ртом, чтобы привести в боеготовность «взрослого» мужчину, зато все быстро заканчивалось, и не надо было долго терпеть влажные поцелуи. Ей хотелось любви, она мечтала о таком как Павел, но пока не могла себе этого позволить. Вот закончит институт, найдет работу, и тогда пошлет на фиг этого старого сластену.

Узнав о беременности Ляльки, Каринка, с завистью глядя на обожаемую всеми подругу, попыталась влить ложку дегтя:

– Ты же знаешь, что это может быть ребенок Павла? Не боишься? Витькин отец тебя грохнет, если узнает, – не удержалась она от вопросов.

– Ай, ну столько лет не узнали, как сейчас-то узнают? А младенцы все на одно лицо. – Отмахнулась Лялька.

Время шло. Все надоело и учёба, и еженедельные встречи с любовником, одногруппники, а тут еще предки стали боготворить ее друга, помог матери с работой, отца пропихнул на должность замдиректора в леспромхоз. Семья стала жить лучше, но этого бы не хватило на ту жизнь, что вела девушка.

Карина завидовала, но продолжала дружить, бывать дома и у Ляльки, и в загородном доме у родителей. Там они открыто появлялись с Артёмом, их селили в одной комнате. Артём видел, что она злится и завидует, и сделал ей подарок, в феврале, на зимних каникулах, они вместе поехали за границу, и не в какую-то Турцию или Таиланд, а в Доминикану. Правда, в аэропорт его привез сын, любовница приехала на такси одна, и они делали вид что не знакомы. На отдыхе покровитель проявил такую сексуальную активность, что ей пришлось «пахать» в койке каждый день. И это в то время, когда все мужики на пляже льют слюни по ее идеальной фигурке в купальнике! Карина злилась, но улыбалась, улыбалась, до онемения мышц лица.

Ее приглашали танцевать, местные «мачо» играли мускулами и подмигивали, русские туристы целовали ручки. Артёму нравилось чувствовать себя владельцем такой дорогой штучки, он дарил ей спа – процедуры, массажи и тряпки, но из поля зрения не выпускал, даже пофлиртовать не получалось.

Глава 9. Карина. Продолжение.

Когда они вернулись, Артём был полон сил и весел, а Карине хотелось удавиться. Было 8-е марта, любовник праздновал дома, а её ждал только одинокий вечер. Именно в этом тоскливом настроении девушка отправилась бродить по центру, бездумно заходила в магазины, выпила кофе, и медленно шла в сторону дома. Народ был везде – с праздничными букетами и подарками, атмосфера праздника была всюду, в кафе уже сидели компании, неслись тосты за милых дам. На улице сияющие тетки перли домой цветы, даже маленькие девчонки шли с подарками. Только у неё на душе праздника не было. Завтра Артём явится, подарит очередную штучку из золота, или одежду.

Тут кто-то сзади обнял ее, подхватил на руки и покружил.

– Все такая же легкая, как перышко, как я помню, – услышала она, давно, с тоской вспоминаемый голос Павла. – Почему моя красавица такая грустная? Или бриллианты мелкие, или шубы лысые? – Кривлялся и хохмил Пашка, такой молодой загорелый, с улыбкой, от которой, как всегда, зашлось сердце. – Кариночка, ты потеряла дар речи?

– Конечно, потеряла. Ты так налетел, а что, ты зайка, теперь не у дел? Твоя любимая Алёнушка беременна, и ты простаиваешь, герой-любовник? – Стараясь влить побольше яда в голос, говорила девушка.

– Не ревнуй, золотце. Ты гуляешь? Я присоединюсь?

Дальше они пошли вместе, неожиданно дошли до центрального парка, там забрели в дальние аллеи, и целовались как сумасшедшие. Вечер закончился дома у Павла, ну как вечер, и половина ночи тоже. Карина раз за разом получала разрядку, которой ей так не хватало с Артемом. С этого дня, или точнее ночи, она стала ходить по лезвию бритвы, встречаясь сразу с двумя любовниками. Риск будоражил кровь, делал удовольствие еще острее.

Она скрывалась от Артёма, от Алёнки, от родителей. Лялькина идея убегать по пятницам на базу для отдыха, пришлась ей по душе. Она пристально наблюдала за подружкой, надеясь на компромат, жизнь такая – вдруг пригодится.

Конечно, все эти поездки не обходились без парней, Каринка иногда встречалась с Павлом, девчонки периодически подцепляли ухажеров прямо там. Девушка не была уверена, но вот уже третий раз она видела москвича, который посылал Алёнке горячие взгляды, они танцевали, и подружка часто исчезала из вида на пару часов. Динка крутила романы, но до откровенного распутства не опускалась. Карина удивлялась, неужели Алёнка с этим?

Приперев ту к стенке, выяснила совсем уже ошеломительное. Да, Лялька спит с этим москвичом, но если бы только с ним! И где!

– Ты не представляешь, какие ощущения, когда вас могут застукать! Мы занимались этим в бассейне, и в раздевалке, и на подоконнике в холле, ну там, за пальмой! О, это так круто, так заводит! – Голубые глаза сияли, она была спокойна, и факт измены её совсем не волновал.

Сама же Карина понимала, что Павлу она надоела, но расстаться не могла потому, что иначе… иначе остается Артём, с которым, она себя чувствовала резиновой куклой для койки, а так, ну хоть какая-то жизнь.

… На крыльцо вышли покурить её одноклассницы, сперва даже не заметив её. Они громко разговаривали, смеялись и перебивали друг друга. Громче всех смеялась Ларка, деловая и уверенная в себе. Потом кто-то из близнецов заметил Карину, и все тут же её окружили. Она натянула на лицо радостное выражение и улыбку.

– Девочки, как же я рада вас видеть! – Руки пришлось засунуть глубоко в карманы пальто, чтобы скрыть дрожь, да и улыбка была почти резиновой.

– Да уж, именно поэтому ты стоишь тут и не заходишь? – Вредная Ларка не осталась в стороне, уколола тут же. Потом, взяв за локоть отвела в сторону и сунула в руки визитку. – Карина, я даю тебе карточку, зайди ко мне на днях, ты же знаешь, что я адвокат, могу помочь тебе с дочерью.

– Ой, Ларисочка, ты о чем? С моей дочерью всё прекрасно, она уехала к жениху в Эмираты.

– Дорогая, я всё знаю. Я видела репортаж, твою дочь арестовали за проституцию в Дубаи, в Эмиратах тяжелые статьи за это дело, девочка не выживет. Её надо спасать!

– Спасать! Надо! На какие шиши? – Лицо женщины горько скривилось и стало каким-то старым и усталым. – Денег нет, ты бесплатно работать не будешь, Пашка нас больше десяти лет как кинул, предки на пенсии, у меня зарплата двадцать тысяч! Она сделала свой выбор, я не буду квартиру продавать, чтобы её вытащить. – И сунула Ларисе визитку обратно в руки, отвернулась в сторону, дрожащими пальцами пытаясь достать новую сигарету.

Лицо Ларисы заледенело, губы поджались строго. Потом она окинула взглядом эту «девочку-женщину», и вздохнув, пошла обратно в зал. Карина осталась одна, руки дрожали, на ветру сигарета плохо прикуривалась, да еще и промокла отчего-то.

Глава 10. Карина и Павел.

Женщина так и стояла на крыльце, слезы бежали по лицу. Она думала, что никто не знает о её беде, о том, что дочь уехала за границу, сразу как ей исполнилось восемнадцать лет, и не замуж выходить, а с четко запланированной целью – заниматься сексом за деньги.

Карина дочери не рассказывала об отце, как могла, следила за учебой и требовала хороших знаний. Девочка к 13 годам уже неплохо знала английский, занималась танцами, и, хотя у нее не было маминой тонкой фигурки, была вполне изящна и неплохо двигалась.

Она побаивалась бабушку, но не мать, и дома всегда капризничала и кричала на мать, будучи послушной у бабушки в выходные. Мать скрывала все их конфликты, а бабушка по-прежнему баловала девчонку подарками. Карина случайно узнала, что Маринка уже к тринадцати годам начала дружить с мальчиками, требовала шоколадок и жвачку за свидание, поход в кино. Каринке пеняли другие родители, но она не огорчалась, вон у Ляльки сынок, Ванька попался на том, что отбирал деньги у малышни. А тут, подумаешь, девочка попросила шоколадку. Про то. Что они не просто «дружат», что дочь уже спала со старшими парнями, она узнала много позже. Да, про секс за деньги она узнала, когда дочери было около шестнадцати лет! Господи, за что ей такое?? А так хорошо все начиналось…

…Они вновь начали встречаться с Павлом, Артем как-то сам незаметно исчез, чему она была рада. На Павла возлагались большие надежды, но увы – безуспешно. Быть бизнесменом, работать на себя Павлу очень нравилось, ему доставляло удовольствие, видеть, как по его слову все крутилось, вертелось и превращалось в деньги. Над ним больше не было начальников, а его слово было законом. Полное отсутствие бюрократии позволяло решать проблемы быстро, результаты вдохновляли. Он очень много работал, почти каждый день до ночи, и оставлял себе один день для встреч с женщинами. Да, именно с женщинами, потому что одна Карина его не устраивала, да и вокруг появлялось много молодых умненьких девочек, на фоне которых девушка была просто ограниченной. Но связь тянулась, более по привычке, чем от чувств, хотя он и видел, что девушка ждет большего.

Павел реконструировал свой заводик с помощью шведских инвесторов, его продукция шла на экспорт в Европу, работа стала приносить больше, чем нужно, и он заскучал. Купил крутую машину и квартиру, нанял вертолет для охоты в диких местах, слетал убил лося, в следующий раз – и медведя. Съездил на Сейшелы с девочками. Ну и все, скучно же. Даже секс стал приносить меньше удовольствия. Попробовал травку, кокс. Испугался подсесть, бросил.

В поисках острых ощущений, Павел нашел тайный бордель, где услуги оказывались с садомазохистским уклоном, по желанию клиента. Под легкими наркотиками, курили анашу, в основном, или кальян, заряженный чем-то приторным и сносящим крышу. Причинять боль или ощущать на себе удары плеткой, было ново и сладко. Запретные удовольствия, недоступные простому люду, казались ему «элитарными», и мужчина стал завсегдатаем.

Паша пробовал плети, наручники, секс с несколькими девушками, и неожиданно для себя получил бешеное удовольствие, просто придушив проститутку. С тех пор пристрастился к этим запретным утехам, хотя платить за них приходилось вдесятеро больше, и только в долларах. Он не скрывал от подруги свои «забавы», но Карина не обращала внимания, цеплялась за него и уйти не пыталась.

И позволяя себя все, однажды он совершил ошибку, из которой не мог выбраться сам. Карина согласилась помочь, но поставила условие.

– Я тебе помогу, но ты женишься на мне и сделаешь меня совладельцем твоего бизнеса. Мне надоело быть любовницей и раздвигать ноги за тряпки. – Голос был полон решимости и холоден. Теперь, когда она видела Павла таким … трусом и размазней, она его совсем не боялась.

– Я согласен, на все согласен. Только помоги мне.

Свадьба была умеренно шикарной, пришлось купить квартиру побольше. Карина была счастлива, Павел же чувствовал себя в западне. Секс прекратился, ей пришлось переехать в другую спальню. Родилась дочь, а он фактически не заметил её рождения.

Павел подсел на наркотики почти сразу после свадьбы. Его мучили кошмары, страх заставлял закрывать шторы и бояться оглянуться. Он разговаривал с невидимками, и вообще выглядел так, как будто у него белая горячка. Женщине пришлось спать с берушами, муж иногда с криком вскакивал по ночам.

Он пил, пил много и каждый день, вырубался, где придется, мог уснуть на полу в зале, тогда Карина укрывала его пледом и шла спать. Ночью, через закрытую дверь она слышала пьяные крики, разговоры и метания. Это было мучительно, но самое удивительное, в шесть утра Павел неизменно вставал, принимал холодный душ, брился, приводил себя в порядок и ехал на работу. От жены требовалось предоставить безупречно выглаженный костюм, который вечером опять превратится в тряпку. Выглядел Павел пока еще отлично, только красная сетка на белках глазах выдавала проблемы.

С наркотой было не так явно, он становился возбужденно-разговорчивым, лез с нежностями, приставал к жене, долго не мог уснуть, зато спал без криков. На все вопросы жены отвечал:

– Сама знаешь…

Ко всем проблемам Карины добавился шантаж. К ней привязалась парочка бомжей, которые несли какую-то чушь, и обещали рассказать в милиции и газетам. Женщина боялась огласки и отдала сначала пятьдесят, потом сто тысяч. Потом услышала их пьяное бахвальство, и поняла, что скоро к ней за деньгами будут ходить все окрестные бомжи. Отхлестав Павла по лицу, выгнала из дома, велев разобраться. И он пропал на несколько месяцев первый раз.

В душе Павла поселилось отчаяние, когда Карина отправила его говорить с бомжами. Он не мог найти слов, и предложил бомжам для начала выпить и поговорить. Устроились выпивать в старой беседке, в заброшенном детском саду, Павел набрал выпивки и жратвы. Сам не кривился, пил наравне из грязного стакана, потом что-то плел про баб, рассказывая про измены жены. Мужики кивали, понимая его и поддерживая, что все бабы – суки. К ночи они согласились с ним, что все бабы стервы, и они друзья навеки.

Павел рыдал, бил себя в грудь, говорил, что мечтает уехать из этого города. Бомжи, растирая пьяные слезы и сопли, звали в соседний городок, где жить легче. Павел обещал купить билеты, и уехать вместе с ними. Утром его разбудили еще до света, налили полстакана водки, и друзья – «корефаны» пустились в путешествие. Как ни странно, карманы никто не вывернул, деньги и карты были целы. Хватило на баню, чистую одежду и билеты на электричку. Ехали долго, выпивая и закусывая солеными огурцами из банки. К ним подсаживались новые друзья, наливали всем, на станциях покупали самогон у бабок, и ехали дальше.

Дальше все слилось в сплошной туман или фильм ужасов, Пашка постоянно был пьян, бомжевал в соседнем городе, пока не кончились деньги. Бомжи – Рыжий и Ниппель, так как Пашка не гнушался с ними жить, давно решили, что Паха – свой. Что там варилось в алкоголическом тумане, неизвестно, но «корешки» ему даже сочувствовали. Так и сгинул бы мужик в алкогольном болоте, если бы однажды не нарвались они на паленую водку.

Его братаны, ослабленные многолетними скитаниями, загнулись в больничке, а он выкарабкался. Отлежался, отмылся и поехал домой. Работать он больше не хотел. Карина с трудом справлялась с работой на заводе. Денег было мало, но на выпивку Пашке каждый день хватало.

Иногда он приставал к Карине с бредом, который ее пугал неимоверно, так разбудив ее ночью, он жалобно просил:

– Скажи ей, пусть она уйдет, пусть оставит меня в покое! Она все время приходит ко мне, ложится рядом и говорит, говорит…

Все время пока Павел тонул в наркотическом тумане, Карина работала в дирекции завода, где ей принадлежало 20 процентов акций. Однако знаний кругом не хватало, учеба заочно плюс ребёнок, дорога – фактически она проводила на работе всего 2-3 часа в день. Управляющий и акционеры быстро почувствовали ослабление власти Павла, и доходы неустанно снижались. Женщина билась как птица, но эти цифры, эти договора, они все были непонятны. Почему вырос в пять раз процент отходов? Лес купили плохой. Почему списали партию товара, появилась синева, плохо хранили, Европа не берет такие дефектные материалы.

А муж был счастлив в наркотическом угаре. Если доза была маленькой – он кричал и гонял чертей, ему всю ночь чудились призраки. Супруги давно спали в разных комнатах, и иногда, стоя под дверью Карина с ужасом слушала, как Пашка разговаривает с кем-то, подолгу, плаксиво просит оставить его в покое, потом злится и бросает все, что попадется в руки.

Потом, в феврале 96 года Павел пропал во второй раз, от него не было вестей, но от бухгалтерии она знала, что он регулярно снимает деньги со счета. Потом написал в смс, что планирует расширять бизнес, поэтому поживет пока в Северореченске. Карина бросила последний курс института, не хотелось ничего на фоне неустроенной жизни.

Вернулся Павел в конце апреля, злой и похудевший. И все пошло по-старому, выпивка, наркотики, бессонные ночи. Иногда требовал секса, но Карина боялась его вспыльчивости и старалась избегать постели, после того как он назвал её Гадиной и кинул в неё пуфик. Муж подозревал её в изменах, ревновал и истерил почти каждый день.

Девушке было всего 24 года, а она так устала. А эта зараза, Лялька все так же шикует, и Динка так удачно устроилась, они вообще уже второго родили, и муж паинька, и детки как ангелочки. Динка вообще не работает, только дети, детский сад, секции всякие для детей, дом, дача. И выглядит на все сто – на все сто килограммов.

Однажды Карина, рассматривая темные круги под глазами и серую кожу лица, решила начать жизнь заново, отвезла Маринку к матери, и уговорила девчат встряхнуться, поехать на девичник, на ту же базу. Хотелось тепла, заботы и любви. Пусть мимолетной. Только там её ждало разочарование, были девочки и помоложе, и блистать как раньше, не выйдет, поклонников не появилось. Дома она придирчиво рассматривала себя в зеркале, да, усталость дает о себе знать, появились первые морщинки. Это все бессонные ночи, когда Пашка гоняет чертей!

Все же Карине пришлось нажать на Павла, удалось уговорить его лечь в клинику, проблема была только в соблюдении инкогнито, все-таки заметное лицо в городе. Карина долго искала, но все же нашла доктора, который лечил наркоманов своим способом – увозил в тайгу, заставлял работать, вел беседы, применял гипноз. Павел согласился, поскольку больших групп доктор не набирал, не более пяти человек за один раз. Курс длился шесть месяцев, и после него доктор обещал полное выздоровление, если человек сам хотел бросить наркоту. Павел очень хотел бросить, он и подсел на иглу только от ужаса, страх вынуждал принимать наркотики, только они позволяли забыться и ничего не видеть, и не слышать.

После того как муж уехал лечиться от зависимости, Карина решила плотно заняться собой. Маринку она опять сплавила, теперь в деревню к матери Павла, дед с бабкой в ней души не чаяли, и были только рады. Сама Маруська, как звали её деревенские деды, любила ездить к бабушке, там ей все позволяли, и мороженое без ограничений, и спать когда захочешь, а дед и книжки читал и играл с девочкой часами. Бабушка баловала парным молочком, пирожками и ватрушками.

Йога, массажи и спа, ботокс, нормальный сон и витамины вернули Карине свежесть. Напуганная быстрыми изменениями внешности, она стала патологически заботиться о себе. И если начала она это все чтобы найти любовника, то теперь у нее были любовники, но главнее была внешность. Лучшим другом стал косметолог, и, если он сказал спать 9 часов, Карина строго придерживалась режима. Если он не разрешал алкоголь, она отказалась даже от бокала вина, как раньше, запретил русскую баню, только хамам, она слушалась слепо. Результаты впечатляли – она опять стала девушкой с косой, легкой походкой и оленьим взглядом.

Лялька тоже, больше от скуки, присоединилась к этому поклонению собственному телу. Для неё это было способом убить время, поддержать интерес любовника. А дети росли у бабушек, и мам видели только в выходные.

… На крыльцо вышла очередная компания курильщиков, пришлось Карине бросить неизвестно какую по счету сигарету, надеть на лицо улыбку и подойти поздороваться. Хорошо, что в этот раз вышли одни парни, они даже обнялись все по очереди, наговорили комплиментов, так что вошла в зал Карина с улыбкой. Под общие приветствия подошла к Марии Федоровне, тепло с ней поздоровалась. Та улыбалась, но в глазах была жалость. «Тоже все знает!» подумала Карина и сразу же сбежала на другой конец стола. Тем более, рядом с классной, сидела Алёнка, глянувшая на неё с такой ненавистью!

Карина быстро «включила» обаяние, стала такой же милой, как в школе – так ласково коснуться руки собеседника, заглянуть в глаза своими оленьими глазищами, так внимательно слушать, наверное, не мог никто. Через пять минут девчонки взахлеб рассказывали ей о себе, о своих успехах, детях и мужьях. А Карина слушала, улыбалась, кивала, как всегда, подстраиваясь под мимику и настроение людей, хотя ей и дела не было до них.

Некоторые уже танцевали, звучала медленная музыка, и парочки топтались на пятачке, больше разговаривая, чем танцуя. Еще большая группа одноклассников собралась вокруг Андрея, которому на глаза Карина вообще не хотела попадать. Она прислушалась – вроде бы он рассказывал о своей жене, это хорошо. Только бы не начал рассказывать о Павле! Этот позор будет последним камнем на её шее.

Глава 11. Андрей. 2015 г

– Андрей, а почему ты пришел один? Я слышал твоя жена из нашего города? Там вроде какая-то история была суперкриминальная, расскажи, а? – любопытная Ларка пристала с расспросами, а Динка навострила уши.

– Да, моя Ангелина из нашего города, но она у меня болеет, ей нельзя так далеко ездить. А познакомились мы и на самом деле странно. Это даже не детектив, это триллер был такой, мы просто не знали, как быть…

– Ой, расскажи, я обожаю детективы! – тут же приклеилась одна из двойняшек.

… Андрей после школы не встречался с одноклассниками, их жизнь была далека и неинтересна. Первый курс строительного института он не закончил, подработка снизила успеваемость. А родители получали так мало, что еле-еле хватало на еду. Закономерно его отчислили и весной забрали в армию. Служба была трудной, один год тянулся как десять. Кормежка была совсем плохой, солдаты тащили из части на продажу все, что можно, лишь бы купить пожрать. Дедовщина достигала жутких масштабов. Общий беспредел в стране, как в кривом зеркале, отразился в армии. Поэтому дембель был как избавление из ада.

Дома он увидел все тоже, низкая зарплата, бедность в доме, постаревшая мать, начавший по-тихому выпивать отец. Андрей хотел идти работать, но мать умоляла учиться. Выбор был сделан в пользу школы милиции, всего четыре года, паек и форма, трудоустройство по окончанию, да и льготы армейцам при поступлении. Садиться за школьные учебники, чтобы освежить память, не хотелось.

После окончания вуза, пошел работать участковым, потом в следственный отдел. Жизнь наладилась, отца удалось вытащить из тихого пьянства. Первый раз он женился на первом курсе, разошлись через полгода, без взаимный претензий. Андрей жил один в служебном общежитии, скромно наладил свой быт, купил микроволновку и питался готовой едой из супермаркета. Времени для себя было немного, работа отнимала 90 процентов времени, плюс два раза в неделю спортивный зал, дома самостоятельно изучал юридическую литературу, знаний не хватало, приходилось много читать.

Курить в их общаге выходили на открытый балкон в холле. Там Андрею часто строили глазки местные девчата, но он видел, как легко и просто они шли на контакт, так скажем, сразу до утра, поэтому улыбался и делал вид, что не замечает интереса. Девушки поняли, и зла не таили, забегали занять сотку до получки, или стрельнуть сигаретку, или соль. Андрей никогда не отказывал, возвращать не требовал, хотя девушки сами возвращали займы. Потом понял, почему, обычно он приглашал выпить кофе, самый простой из банки, к кофе ставил печенье и булки. Девчата, обычно истратившие все деньги на тряпки и обувь, зачастую голодали и этот кофе их выручал. Надо сказать, что и этим они не злоупотребляли.

В один из вечеров, кажется, это был апрель, год то точно 98, в курилке маялась незнакомая девчонка, не с их этажа. Андрей видел, что она по его душу, но сам заводить разговор не стал. Девушка докурила одну сигарету, начала прикуривать вторую, закашлялась и повернулась к Андрею.

– Я к вам. Я вообще-то я не курю, но не знаю, как к вам обратиться.

– Так и обратись. Андреем меня зовут.

– Я знаю. Но у меня дело очень странное, я не могу здесь рассказывать. Можно поговорить у вас в комнате? Я просто живу не одна, нас там трое девчат. – Щеки девушки порозовели, она теребила руками полы растянутого свитера, глаза опустила и не поднимала.

– Как тебя зовут? Не мнись ты, я не кусаюсь. Сейчас докурю, и пойдем, расскажешь мне свою странную историю. – Девушка радостно вскинула голову, лицо её посветлело.

– Я Ирина, Ирина Матюшева. Я работаю в архиве УВД, вольнонаемная, я вас там видела, а вы меня нет.

– А я тебя нет, это точно. Такую трусиху я бы запомнил. Пойдем.

В комнате Андрей включил свет, махнул девушке на единственное кресло у журнального столика. Сам включил чайник и полез в холодильник, соображая, что предложить к чаю. Сладкого не было, зато есть сыр и колбаса.

«Можно сделать горячие бутерброды»,– решил он. Ловко настругал хлеб, колбасу, сверху положил ломтик сыра и включил микроволновку на одну минуту. Налил две кружки растворимого кофе, поставил на столик сахар в стеклянной банке.

– Ой, спасибо, я ничего не хочу, я не голодная!

– Зато я голодный. Составишь компанию. – Микроволновка звякнула, окончив работу. Он поставил на столик горячие бутерброды, и заметил, как девушка сглотнула слюну. – Ешь давай, не кочевряжься.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.