# Миры душ. Триархия мертвых

Александр Мартынов

Войска нежити, томящиеся в недрах мертвых секторов вселенной, готовы выступить в бой против живых. Осталось лишь определить, кто поведет бессмертную армию в пламя битвы. Триархия мертвых издавна была разделена на три независимых аспекта: Ужас, Пожирание и Разложение. Когда-то давно именно аспект Ужаса заработал негласное право стоять во главе нежити, однако на пороге нового похода против смертных аспект Пожирания решил расшатать древние устои. Теперь Варитасу, одному из лидеров фракции Ужаса, нужно прибыть на собрание Триархии и доказать, что его аспект по-прежнему силен и заслуживает чести стоять во главе неживого войска. Если Варитас будет недостаточно убедителен, доказывать силу придется буквально, столкнувшись с другой мертвой армией, жаждущей абсолютной власти. Так кто в итоге одержит верх: Ужас или Пожирание? А может, новое лицо нежити это Разложение? Во главе должен оказаться кто-то один, и только по-настоящему сильный аспект будет достоин права возглавить Триархию.

## Глава 1. Чертоги ужаса


Глубокой ночью по лесной дороге несся конный экипаж. Ничто не освещало путь карете, однако это не мешало ей двигаться, не сбавляя скорости. Со всех сторон экипаж окружали скрюченные сухие деревья, как будто пытавшиеся поглотить каждого, кто решится миновать лес. Но темнотой нельзя было напугать кучера. По правде, его вообще уже ничто не могло испугать. Страх закончился вместе с его жизнью в качестве смертного. С тех пор миновало немало лет, и от тела возницы остались лишь гладкие отполированные ветром кости. Еще осталась его бессменная задача – управлять каретой своего господина. Кучер уже так долго исполнял эту обязанность, что буквально стал частью экипажа. Он не глядя чувствовал, как карету несут вперед кони, такие же голые скелеты, как и он сам.

От личности возницы осталось примерно столько же, сколько и от его тела. Он, по сути, являлся послушным инструментом, почти механизмом. В его разуме хватало места лишь для того, чтобы запомнить очередной приказ повелителя Варитаса. И сегодня он приказал доставить к себе в замок гостя, что будет ожидать на перекрестке за темным лесом. Этот гость не просто так ждал именно там. Никто без позволения Варитаса не мог просто так пройти через чащу. Среди темных деревьев прятались живые мертвецы, изгнанные из замка повелителя ужаса за те или иные проступки. Отныне их уделом являлась охрана владений Варитаса от незваных чужаков, и можно было не сомневаться, что они не покинут свою вахту, пока время не сотрет их тела в пыль.

Возница чувствовал на себе взгляды изгнанников, пока вел экипаж по тропе. Он чувствовал их приглушенную ярость с отчаянием, а еще бессилие из-за того, что они не могут наброситься на нарушителя границ. Мертвецы следили за каретой своего господина и все как один надеялись, что он остановится и выйдет к ним, дабы простить и вернуть обратно на службу во дворец. Но надежда была абсолютно бесплотной: Варитас еще ни разу никого не прощал. Да и сейчас его даже не было в повозке. Там ехал другой оживший мертвец, прибытия которого повелитель ужаса давно ждал с нетерпением.

Под цокот копыт карета вырвалась из чащи и плавно остановилась перед массивными коваными воротами дворца. Мертвый привратник медленно вышел навстречу и открыл задвижку, после чего ворота сами собой распахнулись с легким скрипом петель. Кучер погнал повозку вперед и аккуратно встал перед парадным входом. Затем слез с козел, чтобы открыть дверцу экипажа, одновременно склоняясь в почтительном поклоне. Через несколько секунд карету покинул пассажир, который выглядел полностью чужеродным на фоне мрачного окружения дворца. Он был могучим, даже слегка грузным. По одежде он не отличался от простолюдинов, а рваные дыры только больше укрепляли во мнении, что такому, как он, здесь не место. На его широком лице также играла озорная улыбка, которая сильно не сочеталась с классическим образом нежити.

Покинув карету, он первым делом размял руки и ноги, а затем сказал:

– Спасибо, что довез меня так быстро, друг. Не подскажешь, где старина Варитас? Или, может, позовешь кого-нибудь, кто покажет мне дорогу? Я уже сто лет не был во дворце и успел все позабыть.

Вопрос ввел кучера в ступор. Мало того, что загадочный гость упомянул господина без должного уважения, так еще и спросил то, на что хлипкий разум возницы был не в состоянии ответить.

– Господин приказал забрать человека на перекрестке и привезти в замок. Я привез. Теперь жду новых приказов повелителя. Пока он их не отдаст, я не вправе никому ничего сообщать, – ответил скелет, тупо уставившись на своего пассажира.

– Пораскинь мозгами. Ну… или тем, что у тебя вместо них, – начал незнакомец. – Варитас приказал привезти меня в замок, потому что желает говорить со мной. Если ты не хочешь, чтобы я в одиночку плутал по замку, самое время указать мне дорогу.

– Нельзя, нет разрешения. Ожидайте, пока кто-то другой не встретит вас. Мои же полномочия здесь заканчиваются.

Незнакомец покачал головой, закатив глаза. Он не любил иметь дело с низшей нежитью. Подобные им были крайне ограниченными и зацикленными на своих мелких обязанностях. В самых запущенных случаях их разум настолько мельчал, что мертвец начинал уступать по уровню интеллекта даже маленьким детям. Скелет, стоявший сейчас рядом с каретой, явно был на пути к полному самозабвению и уж тем более не мог указать кому-либо правильную дорогу.

К счастью, в этот момент появился еще один обитатель замка. По одному его виду было понятно, что это не какая-то рядовая нежить, а полноценный слуга на службе у повелителя ужаса. Спустившись по ступеням, он подошел к экипажу и обратился к прибывшему гостю:

– Рад приветствовать вас во владениях лорда Варитаса, господин Генрих. Повелитель уже ожидает в своих покоях, и я с радостью отведу вас к нему.

– С радостью? – прищурив глаза, спросил Генрих. – Нежить научилась испытывать чувства или ты просто недавно нализался свежей человеческой крови, носферату?

Тот хитро подмигнул и ответил:

– Гулю вроде вас не следует так пренебрежительно относиться к моему виду. К тому же, я всегда могу поинтересоваться, давно ли вы в последний раз лакомились плотью.

Улыбка Генриха стала еще шире. Он развел руками и произнес:

– Что правда, то правда. Надеюсь, выпитый тобой человек был хотя бы вкусным.

– Если повезет, повелитель подаст его сегодня на ужин, и вы лично это выясните.

– Уж надеюсь. Я проголодался с дороги.

– Тогда не будем больше терять времени, – поторопил носферату. – Мой господин ждет.

Вместе они вошли во дворец и начали подъем по широкой винтовой лестнице. В целом замок остался таким же, каким Генрих его запомнил с прошлого визита. Изменились разве что трофеи, развешенные на стенах, чьей задачей было внушать страх любому посетителю чертогов ужаса. Здесь можно было увидеть картины, где вместо холста использовалась человеческая кожа, распятые тела, лица которых застыли в вечной агонии, и множество других не менее жутких вещей. Лично Генрих находил эту ужасающую экспозицию даже в некотором роде забавной. Учитывая, что в замке редко бывает кто-то, кроме нежити, а из живых тут только и без того запуганные рабы, попытка выстроить пугающий интерьер казалась в лучшем случае тщетной. Но повелителю ужаса требовалось соответствовать титулу, а значит, дворец обязан был выглядеть должным образом.

Носферату довел Генриха до тронного зала и остановился, пропуская гостя вперед. Гуль на прощание похлопал по плечу слугу и распахнул двери перед собой. Ему открылся путь в практически неосвещенную комнату с высоким потолком, в дальнем конце которой на троне из резной кости восседал Варитас. Повелитель ужаса тоже был из числа носферату, так что ему не составило труда почувствовать присутствие Генриха задолго до того, как тот поднялся наверх. Варитас пристально наблюдал за гулем и ждал, когда тот подойдет ближе.

Со стороны хозяин дворца и его гость представляли собой причудливый контраст. Если Варитас отличался аристократичной внешностью и одеяниями под стать своему статусу, то Генрих производил впечатление подзаборной рвани. Повелитель ужаса подметил про себя, что именно таким и запомнил гуля с их последней встречи. Правда, в тот раз одет он был все-таки получше. Варитас решил потратить часть сил и реанимировал свои мертвые глаза, отдав часть выпитой им ранее крови. Теперь он мог рассмотреть своего гостя как следует, а не довольствоваться лишь неусыпным призрачным взором. С первого же взгляда стало понятно, что одежда Генриха не просто так превратилась в лохмотья. Налицо имелись следы боя, последствия которого гуль бы ни за что не пережил, если бы уже не являлся мертвым. Варитас отметил у себя в голове эту деталь и решил, что обязательно задаст об этом вопрос Генриху при первом же удобном случае.

Тем временем гуль добрался до подножия трона и сделал глубокий размашистый поклон.

– Я достаточно вежливо тебя поприветствовал или нужно кланяться еще ниже? – шутливо произнес Генрих.

– Вдали от мертвой земли ты растерял остатки манер, зато взамен обрел еще больше наглости, – с непроницаемым лицом ответил Варитас. – Надеюсь, ты вернулся не только лишь для того, чтобы продемонстрировать мне уровень своего падения.

– Ты слишком строг со мной, – наигранно опустил глаза гуль. – Отправил меня в земли смертных, где я был вынужден страдать в окружении этих потеющих выродков. А теперь говоришь, что я изменился не в лучшую сторону. Меня это глубоко возмущает, Варитас. Хочу, чтобы ты знал об этом.

– А я хочу сказать тебе, что ты испытываешь мое терпение, – не меняя тона, ответил повелитель ужаса. – Начинай говорить, пока я не приказал сжечь тебя.

– Хорошо. Вижу, ты сегодня не в духе, – пожал плечами Генрих. – Начну с того, что я в точности исполнил все твои поручения. Теперь в девятнадцати мирах Единой Империи живут и процветают культы смерти, а их последователи готовы с радостью присягнуть тебе на верность.

– Хорошо, продолжай, – кивнул Варитас.

– Также я изучил, насколько Империя готова к войне с нежитью. Хорошая новость: они абсолютно не готовы. Существует лишь небольшая горстка рыцарских орденов, сражающихся с нелюдями. Основная же часть их военных сил направлена на борьбу с Диктатом и демонами.

– Они не считают нас достойной угрозой? – сдвинул брови повелитель ужаса.

– Скорее, они просто о нас забыли. Мы уже очень давно не напоминали о себе, что также является частью нашей стратегии.

– Попустительство погубит смертных, – категорично заявил Варитас.

– Не сомневаюсь, – кивнул Генрих. – Кстати, забыл сказать. Я тут недавно разговаривал с Фаустом.

– Правда? – поднял заинтересованный взгляд повелитель ужаса. – И как он поживает?

– Наслаждается своим заточением, – улыбнулся гуль. – Его определили в рыцарский орден Отвергнутых, где нелюдей используют для убийства других нелюдей. Идиотам из Империи невдомек, что Фауст добровольно сдался им и теперь шпионит изнутри.

– Не расскажешь, каким образом ваши пути пересеклись?

– Зришь в корень, Варитас, – хмыкнул Генрих. – Все верно, Отвергнутых отправили, чтобы разобраться с одним из моих культов. Но не переживай, конкретно в этом случае нежить не была замешана. Я помог горстке вампиров основать гнездо, надеясь, что они в будущем станут проблемой для Империи. Но их обнаружили слишком рано, и из моей затеи ничего не вышло. Представляешь, – внезапно усмехнулся гуль, – за ними отправили целый отряд, где были вампир, оборотень и даже пустой.

– Пустой? – переспросил повелитель ужаса. – Они совсем потеряли рассудок? Империя все еще продолжает играть с силами, которых не понимает, – покачал он головой.

– Зато я смог пообщаться с Фаустом, – вернулся к теме разговора Генрих. – Сказал, чтобы он был готов, ведь скоро мы начнем наше вторжение в Империю.

При этих словах Варитас помрачнел, и это не укрылось от внимания гуля:

– В чем дело? Я что-то неправильно сказал?

– Нет, ты ни при чем. Просто кое-что… изменилось.

– Кое-что? Может, объяснишь?

– Возможно, наше вторжение будет отложено, – медленно произнес носферату.

– Как?! Мы же все подготовили! – возмутился Генрих. – Это Ткачи? Они боятся отдать власть в наши руки?

– Ты прав, запрет исходит от Ткачей. Но у них есть все основания.

– Какие, кроме их жажды власти?

– Дело не в этом. Ткачи могут передать власть только в том случае, если аспекты смерти находятся в равновесии.

– С каких пор между аспектами дисбаланс?

– С недавних, – сухо отрезал Варитас. – Аспект Пожирания оспаривает главенство Ужаса, а Разложение готово поддержать смуту ради своих корыстных целей.

– Погоди, – остановил его Генрих. – Не говори, что мы на пороге междоусобной войны!

– Но именно там мы и находимся, – печально заключил повелитель ужаса.

– Нет-нет-нет, – замотал головой гуль. – Я не для этого потратил сотню лет, чтобы мои труды пошли прахом!

– У нас еще есть шанс все исправить. Уже назначен день переговоров между аспектами. Меня выбрали представителем от Ужаса.

– И как ты собираешься убедить другие два аспекта? Ты сам сейчас сказал, что именно они нарушили баланс.

– Будет тяжело, – признался Варитас. – В худшем случае они разорвут все прежние союзы и устроят бойню прямо на переговорах. Именно поэтому я возьму с собой свое войско. И тебя тоже возьму.

– О, ты начал доверять гулям, – усмехнулся Генрих.

– Ты прекрасно знаешь, что я имею предубеждение только против тех из вас, кто заключил сделку с демонами. К сожалению, ты как раз из их числа.

– Что поделаешь, – развел руками гуль. – Я не мог позволить моему сосуду сгнить или рассыпаться, пришлось заключить вурдалачий пакт. Зато теперь мое тело буквально само обрастает новым мясом.

– Вечный голод стоил того? – с сомнением покачал головой повелитель ужаса. – Уверен, даже сейчас ты думаешь о том, как бы вонзить зубы в чью-нибудь плоть.

– Кто бы говорил, – парировал Генрих. – Сам-то зависишь от жажды крови. Как там твои клыки, не сильно чешутся?

При упоминании крови взгляд Варитаса на мгновение застыл, но носферату быстро подавил замешательство и ответил:

– Твои слова отдают глупостью. Души мертвых способны легко противостоять порокам и желаниям. В нас живут лишь тени чувств, помогающие нам сохранять связь с реальностью.

– Говори это своим прихвостням, – отмахнулся Генрих. – Мне известно, что ты думаешь на самом деле. Нежить вовсе не обделена эмоциями, просто проявляются они немного… иначе.

– Этот разговор утомляет меня, – внезапно решил сменить тему Варитас. – Я хочу как можно скорее начать подготовку к переговорам. Нужно собрать все мое войско и пробудить «Длань страха» ото сна.

– Возьмешь свой лучший корабль? – присвистнул гуль. – А ты настроен серьезно.

– Будущее Триархии зависит от моих действий. Я не могу позволить себе проявлять халатность.

– Хорошо, – кивнул Генрих. – Я же прослежу, чтобы поход не выдался чересчур скучным.

– Только не начинай снова философствовать, – попросил носферату. – Это, наверное, оттого, что ты голоден. Сейчас как раз самое подходящее время для ужина. Надеюсь, хоть с набитым ртом ты избавишь меня от своих, безусловно, очень интересных рассуждений.

– Ты вечно пытаешься перевести тему, – заметил Генрих. – Может, повелители ужаса ошиблись, выбрав тебя на роль переговорщика?

– Я один из древнейших повелителей и стоял у истоков Триархии! – повысил голос Варитас. – Нету кандидатуры более достойной, нежели моя.

– Как скажешь, – примирительно поднял руки гуль. – Прикажи уже поскорее принести еду, пока мы с тобой не сцепились еще из-за какой-нибудь ерунды.

Повелитель ужаса немного успокоился и коснулся рунного амулета на подлокотнике трона. Буквально через несколько секунд в зал вошел тот самый носферату, что ранее выступил в роли проводника для Генриха.

– Чего желает мой господин? – произнес слуга, делая глубокий поклон.

– Время перекусить, – коротко ответил Варитас. – Удели особое внимание нашему гостю. В отличие от нас, его интересует не только кровь, но и все остальное.

Затем повелитель ужаса повернулся к Генриху и спросил:

– Тебе как больше нравится, когда мясо разделано или подано, как оно есть?

– Лучше разделать, – улыбнулся гуль. – Я уже очень давно не приобщался к высокой кухне. Тяжело быть гурманом, когда приходится постоянно питаться в темных закоулках.

– Ты его слышал, – сказал Варитас, вновь обращаясь к слуге. – Пусть все будет на высшем уровне!

Носферату поклонился и тут же покинул зал. К удивлению Генриха, всего через несколько минут появились скелеты, волочившие массивные деревянные столы, накрытые скатертями, а еще спустя некоторое время они принесли большие блюда и кубки. Гуль втянул носом воздух и удовлетворенно кивнул. В кубках плескалась свежая кровь, а на подносах, без сомнения, лежали обжаренные куски человечины.

– Я скучал по радушию этого места, – сказал Генрих, с нескрываемым удовольствием оглядывая столы с едой.

– Позвольте представить наше главное блюдо, – раздался сзади голос носферату, катившего еще один стол.

На нем находился все еще живой человек, однако его органы были вынуты и аккуратно разложены вокруг, создавая таким образом занимательную композицию. Слегка потрескивающие энергетические потоки недвусмысленно указывали, что жизнь в изувеченном теле поддерживается лишь благодаря рунной магии.

– Это тот самый человек, о котором мы говорили перед парадным входом, – начал носферату. – Его кровь действительно имеет очень насыщенный оттенок. Уверен, все остальное тоже придется вам по вкусу.

– Я ценю проявленную вежливость, – кивнул Генрих, подходя ближе к рабу, бьющемуся в агонии. – Пусть наш пир станет символом величия и благородства хозяина этого замечательного замка. Во славу Ужаса! – прокричал гуль.

– Во славу Ужаса! – вторил ему носферату.

– Во славу, – медленно произнес Варитас, вставая с трона и поднимая со стола кубок. – Пусть все враги дрожат перед нашей мощью.

Лицо Генриха расплылось в улыбке, и он повернулся к главному блюду сегодняшней ночи. Раб громко завизжал, увидев оскаленную пасть гуля, и его крик только усилился, когда мертвец перешел к делу. После этого вопли безудержного страха еще долго раздавались под сводами дворца и затихли лишь к утру. Так чертоги ужаса в очередной раз послужили прибежищем для боли и отчаянья в попытке утолить бесконечную жажду своих обитателей.

## Глава 2. Мертвецы идут


Когда солнце стало клониться к закату, Генрих вновь решил навестить Варитаса. В тронном зале уже не осталось и следа от недавнего пиршества, поэтому обитель носферату вновь представляла собой пустой мрачный склеп.

Мертвое тело повелителя ужаса восседало на троне. Варитас никак не отреагировал на появление гуля, и это могло означать лишь то, что хозяин замка был чем-то серьезно занят. Генрих внимательнее присмотрелся к бледной фигуре Варитаса и спустя секунду коротко кивнул сам себе. Как гуль и подозревал, после окончания пира носферату прекратил питать свое тело и сейчас существовал лишь в призрачной форме. Возможно, повелителя ужаса даже не было в зале. Чтобы убедиться в этом предположении, Генрих покинул плотские оковы собственного тела и посмотрел на мир вокруг призрачным взором. На троне, как и ожидалось, находилась лишь пустая оболочка, неотличимая от мебели. Варитаса здесь не было, и Генриху пришлось вслушаться в потусторонние голоса, чтобы уловить присутствие других душ рядом с собой. Он тут же услышал сотни шепотов, доносившихся буквально отовсюду. Повелитель ужаса не врал: он действительно собрал внушительное войско, и беспокойный гул легиона мертвецов резонировал от стен замка, едва не сводя с ума.

Внезапно Варитас появился рядом с призрачной проекцией Генриха и спросил недовольным тоном:

– Что такого интересного ты высматриваешь в моих владениях?

Вопрос оказался для гуля неожиданным. Из-за оглушительного рева нежити он совсем проглядел возвращение повелителя ужаса. Генрих резко обернулся и ответил:

– Нам лучше вернуться в телесные оболочки и поговорить более… традиционным образом. Здесь очень шумно, и мне бы не хотелось перекрикивать тебя. А еще мне бы не хотелось заполучить непрошеных слушателей.

– Как угодно, – согласился Варитас и вернулся в свое вместилище.

Через секунду у тела на троне задергалась голова и приоткрылся рот. А спустя еще некоторое время носферату окончательно восстановил работу голосовых связок, заодно вернув к жизни лицевые мышцы.

– Я слушаю, – произнес Варитас слегка непослушным языком.

Призрак Генриха также вернулся в свою оболочку, но, в отличие от носферату, его тело не нуждалось в восстановлении, так что гуль смог заговорить сразу же:

– Вижу, армия у тебя неплохая. Вот только не могу найти никого из старых знакомых.

– Неудивительно, – ответил повелитель ужаса. – От большинства твоих приятелей я давно избавился. В данный момент они бродят по лесу и стерегут мою вотчину от врагов. Если тебя это утешит, то я дал каждому из них выбор: отказаться от вурдалачьего пакта или отправиться в изгнание.

– Мне неприятно слышать такое, – признался Генрих. – Все они верой и правдой служили на благо Ужаса и ничем не запятнали себя.

– Ничем, кроме скверны хаоса, – напомнил Варитас. – Я не могу быть полностью уверенным в слугах, заключивших договор с другим господином.

– Пакт не является клятвой верности, – возразил гуль. – Мы просто должны пожирать плоть.

– А если придется воевать с демонами, вурдалаки останутся на стороне мертвых или примкнут к хаосу?

– Глупый вопрос, – возмутился Генрих. – Мы не предадим Триархию.

– В любом случае риск слишком велик, – подытожил Варитас. – Однажды и ты предстанешь перед выбором. В тот день я предложу тебе пойти новой дорогой через тьму веков.

– Заставишь меня стать мумией? Ну уж нет! Лучше сразу отправь в лес к остальным. Там мне будет хоть с кем поговорить.

– Мумификация не единственный путь. Я готов сделать тебя одним из носферату.

– Пожалуй, откажусь. Одной лишь крови недостаточно, мне нравится забирать абсолютно все у своих жертв.

– Не разбрасывайся настолько щедрыми предложениями, – предостерег повелитель ужаса. – Далеко не каждому выпадает честь стать частью кровавого племени. Но я надеюсь, что твой отказ продиктован лишь жаждой вурдалака. В душе ты готов принять мое предложение, и мы еще вернемся к этому разговору в более подходящей обстановке.

– Печально, что тебе до сих пор плевать на чужое мнение, – сказал Генрих. – Всегда все должно быть по-твоему. Хоть иногда ты бы мог позволять другим решать за себя.

– Я милосерден, – с ноткой обиды возразил Варитас. – Сколько лет я терплю твое неподобающее поведение и что получаю взамен? Презрение и оскорбления, вот что!

Но вспышка гнева у повелителя ужаса продлилась недолго. По правде, эмоции как таковые были роскошью для нежити. Любые проявления чувств обычно случались не потому, что мертвец действительно что-то ощущал, а из-за разума, который подсказывал по старой памяти, какую эмоцию нужно изобразить в данный момент. Поэтому злость Варитаса мгновенно испарилась с его лица, и носферату вернул свое прежнее бесстрастное выражение.

– Нам пора выступать, – произнес он так, словно между ним и гулем ничего не произошло.

Генрих подыграл повелителю ужаса и тоже убрал с лица все следы эмоций.

– Так какие в итоге у нас силы? – спросил гуль.

Варитас прикрыл глаза, как если бы проводил какие-то подсчеты в уме, и медленно произнес:

– Тридцать носферату из склепа, полторы сотни мумифицированных гулей и тысяча скелетов.

– Они поместятся на «Длань страха»? – усомнился Генрих.

– На мой корабль может поместиться гораздо больше, – заверил повелитель ужаса.

– К слову, ты так и не сказал, где пройдет встреча. Это далеко отсюда?

– Вовсе нет. Переговоры пройдут на Нирополе, совсем рядом с нами.

– Это мир Разложения. Не очень-то похоже на нейтральную территорию. Почему не выбрали один из миров Ткачей?

– Аспект Посмертия отказался вмешиваться в наш конфликт. Они хотят, чтобы мы сами разобрались со своими проблемами.

– Это безответственно с их стороны. На кон поставлено слишком многое, чтобы можно было просто отсидеться в стороне.

– Посмертие занято поддержанием мирной жизни на землях мертвых. Война – удел Триархов. Мы должны справиться без их участия.

– Ясно, значит, придется сунуться в неприкрытую ловушку. Ты знаешь чумного барона Нирополя? С ним можно будет договориться?

– Его имя Людвиг. Он гуль, который постоянно пришивает себе новую плоть на место сгнившей. А еще он заражает свое тело разными болезнями, убивающими все живое. Мне будет… непросто вести дела с ним.

– Но выбора нет, иначе никакая армия нас не спасет.

– Я больше волнуюсь за третью сторону в переговорах. Неясно, кого отправят от Пожирания. Именно они нарушили баланс, и я уверен, что они попытаются лишь обострить ситуацию. Для этого я как раз беру тебя с собой. Думаю, среди свиты Пожирания найдется немало вурдалаков, с которыми ты сможешь найти общий язык. Если повезет, они предложат тебе переметнуться, и тогда ты сможешь узнать все их планы.

– Хитро, – кивнул Генрих. – Но они вряд ли решат довериться перебежчику.

– А ты сделаешь так, чтобы доверились. В твоих навыках я не сомневаюсь, иначе бы не поручил такую задачу.

– Все у тебя схвачено, – протянул гуль.

– Еще бы. Аспект Ужаса не просто так занимает главенствующее положение. Пока другие сосредоточены на уничтожении телесной оболочки противника, мы атакуем разум. Без нас Триархия – ничто, и мы докажем это остальным аспектам.

– Что ж, буду рад стать частью представления. Когда выступаем?

– Сейчас. Разве ты не слышишь, как в нетерпении ревет наше мертвое войско? Они уже готовы нести страх и разрушение.

Генрих снова покинул свою оболочку и услышал то, о чем говорил Варитас. Армия нежити взывала к своему повелителю с одной-единственной просьбой – позволить выступить с оружием в руках. В ответ на их зов раздался призрачный голос Варитаса, который сотряс чертоги ужаса до самого основания:

– Час пробил! Пришло время отринуть забвение и принести страх на головы тех, кто позабыл о нашей мощи. Вперед, мои верные воины! Вас ждет новая битва!

Ликование сотен голосов слилось в один мощный гул, и неживое войско выступило в поход. Первой за ворота дворца выкатилась повозка с руническим алтарем, источавшим бледно-зеленый туман. В этой мгле шагали скелеты, сжимая в руках копья и алебарды. Пока мертвецы находились внутри тумана, они были практически неуязвимы. Алтарь распылял непроницаемую завесу, заряженную энергией потенциала, и под ее влиянием скелеты могли шагать хоть целую вечность, пока не иссякнет сила рун.

Следом двигались мумифицированные гули, ступавшие по земле под звук могильного колокола. Этот колокол тоже являлся особым рунным артефактом, призванным поддерживать силу в иссушенных телах нежити. Могильный звон возвращал к подобию жизни все мертвое. Даже распятые тела на стенах замка начинали дергаться, слыша этот звук.

Замыкали процессию носферату, многих из которых специально подняли ото сна ради новой войны. После пробуждения им дали немного крови, но это едва ли могло утолить их неуемную жажду. Чтобы хоть как-то напитать их силой, рядом с ними пара рабов-скелетов несла кладбищенский фонарь, источающий ядовитый зеленый свет, под лучами которого носферату смогут спокойно путешествовать даже при свете дня.

Вереница армии мертвых тонкой полоской протянулась через весь лес, отделявший владения повелителя ужаса от остального мира. Изгнанная нежить отчаянно выла и стенала, глядя на слуг Варитаса, которым посчастливилось сохранить милость господина. В отличие от них, провинившимся придется остаться в темном лесу, чтобы продолжить нести свою вечную вахту.

Закончив разглядывать свое войско, Варитас повернулся к Генриху и сказал:

– Нам пора. Карета ждет.

– Мы будем тащиться вслед за армией? – спросил гуль.

– Только до тех пор, пока мертвое воинство не покинет лес. Тогда мы обгоним строй и направимся к моему личному челноку. Он перевезет нас на «Длань страха».

Генриху оставалось только согласиться и вместе с Варитасом направиться к экипажу. На козлах сидел уже знакомый ему кучер, однако тот никак не отреагировал, заметив Генриха. Возница вежливо поприветствовал своего господина, но совершенно обделил вниманием гуля. Похоже, душа скелета неумолимо угасала, и он терял все воспоминания, которые не требовались для выполнения каждодневных обязанностей. Генрих сочувственно покачал головой и занял свое место в карете. После этого экипаж мягко тронулся и пристроился в хвосте армии Варитаса. Повелитель ужаса к этому времени потерял всякое желание разговаривать и просто сидел, уставившись в окно. Генрих решил не нарушать его покой, а потому также обратился к своим собственным мыслям.

Все происходящее не на шутку беспокоило гуля. Он, конечно, не питал больших иллюзий насчет нежити в целом и понимал, что даже мертвецы подвержены таким порокам смертных, как жажда власти и богатства. Но стоило отдать должное, крупные войны между мертвыми случались довольно редко. Да и те обычно затрагивали представителей только одного аспекта. Конфликты же на уровне Триархии происходили едва ли не раз в несколько столетий, а с последней крупной войны прошло уже больше девяти сотен лет. Сейчас же было наихудшее время, чтобы развязать новую крупномасштабную войну. Наоборот, от мертвых требовалось единство в мыслях и действиях перед готовящейся атакой на Империю. Аспекты отправили туда немало агентов вроде Генриха, и большинству из них удалось организовать целые сети культов во славу мертвых. Можно не сомневаться, что трупный яд уже потек по венам Империи, и в нужный момент последователи нежити нанесут удар в спину войску живых. Но все пойдет прахом, если сейчас аспекты начнут внутреннюю грызню и растратят силы на бессмысленную войну друг с другом. Если Варитас не преуспеет, то мертвые миры ждут тяжелые времена, а шанс на расширение владений нежити будет упущен на ближайшие несколько столетий.

Пока Генрих предавался размышлениям, он сам не заметил, как далеко уже успел продвинуться экипаж. Карета давно миновала лес и теперь приближалась к месту, где должен был приземлиться челнок повелителя ужаса. Еще не доезжая до места, гуль заметил вдалеке металлическую громаду транспорта. Даже отсюда он мог разглядеть, как переливаются энергией руны, как раз набравшие необходимый потенциал для перелета.

Экипаж остановился прямо у трапа, и Варитас первым вышел наружу. Генрих не отставал, а потому уже буквально через минуту они вдвоем заняли свои места на борту.

– С нами больше никого не будет? – спросил гуль.

– Тебе нужна компания? – спросил в ответ повелитель ужаса. – Я недостаточно тебя развлекаю?

– Ты понял, о чем я, – настойчиво произнес Генрих. – Мы летим на важные переговоры, а с нами нет никакой охраны. Что будет, если на нас нападут?

– Как раз поэтому мы и летим без охраны, – спокойно ответил Варитас. – Сейчас идеальный момент для покушения. Если здесь находятся агенты других аспектов, то они непременно проявят себя.

– Я все еще не понимаю ход твоих мыслей, – признался гуль. – Что ты выиграешь от попытки покушения?

– Получу ценную информацию, – терпеливо начал объяснять повелитель ужаса. – Никто не знает, чего ждать от переговоров, но, обнаружив убийц, я пойму, что мои оппоненты не настроены на мирное разрешение наших разногласий. В таком случае я приму необходимые меры.

– Риск слишком велик, – покачал головой Генрих. – Нас уже могли взять на прицел.

– Ты боишься смерти? – с улыбкой спросил Варитас.

– Я боюсь окончательной смерти, – ответил гуль.

– Так ты и так уже окончательно мертв, – рассмеялся носферату. – Если бы у твоей души хватило сил на возрождение, тебя бы здесь сейчас не было.

– Ты так мстишь за вчерашний разговор? – обидчиво произнес Генрих. – Теперь твоя очередь играть со мной словами?

– Не дуйся так, тебе не идет, – отмахнулся Варитас. – К тому же, можно расслабиться. Нас до сих пор никто не попытался атаковать. Думаю, до самого конца перелета нам ничего не грозит.

– Это ведь хорошо, да? – неуверенно спросил гуль.

– Как сказать… – задумался повелитель ужаса. – Это может означать две вещи: либо аспекты готовы прийти к взаимопониманию, либо мы сейчас идем прямиком в ловушку.

– В ловушку?

– Верно, – кивнул носферату. – Никто не будет атаковать жертву, если она сама идет на бойню. Быть может, в Нирополе нас ждет настолько грамотная западня, из которой у нас не будет никаких шансов выбраться. Ну, или так думают наши враги.

– Ты все-таки сказал это, – заметил Генрих.

– Что?

– Враги. Ты назвал их врагами. Даже тебе уже не верится в мирное разрешение спора. Это плохой знак.

– Случайно вырвалось. Я все еще надеюсь на благоприятный исход. Но готовлюсь к худшим вариантам. Как показывает практика, зачастую это оправданно.

В этот момент челнок начал взлетать. Заточенный в рунах потенциал вырвался на волю, и транспорт на полной скорости направился к пространственному разлому, ведущему за пределы мира. В глубине потоков эфира челнок уже поджидало величественное судно, одного вида которого могло быть достаточно, чтобы обратить противника в бегство.

– Я скучал по этому кораблю, – с благоговением произнес Генрих.

– Это судно – моя гордость, – улыбнулся Варитас. – Я помню, как отбил его у Империи. Людишки замерли от ужаса, когда мое войско высадилось к ним на борт. Мы разрывали их на куски, забрызгивали кровью каюты. А в конце я своими руками вырвал сердце у капитана и скормил его гулям, пока тот был еще жив, – повелитель ужаса мечтательно закатил глаза и продолжил: – Став мертвым, я больше не испытывал то, что смертные по своей наивности зовут счастьем, но в тот день я вновь почувствовал знакомый прилив восторга. С тех пор я ни разу не ощущал ничего подобного.

– И не надо тебе этого. Эмоции в конечном счете заводят в пропасть. В целом они являются одной из форм слабости. Именно поэтому смертные однажды проиграют нам, – ответил на это Генрих.

– Определенно, – кивнул повелитель ужаса. – Их души слишком тяжелы, а потому тянут их на дно, – заключил он.

Тем временем челнок подлетел к открытому ангару, а затем аккуратно залетел внутрь. «Длань страха» когда-то являлась линейным кораблем имперского флота, но с тех пор успела сильно измениться. С судна убрали все отличительные знаки и церковные символы, заменив их знаменами оживших мертвецов. На капитанском мостике красовалось широкое полотно из человеческой кожи, на котором была изображена четырехпалая ладонь – символ нежити. У аспекта Ужаса этот знак был дополнительно стилизован широкой паутиной на заднем плане. Таким образом демонстрировалась вездесущность страха и то, насколько легко угодить в его сети.

Но изменения судна коснулись не только символики. По приказу Варитаса «Длань страха» укрепили дополнительными бронепластинами, а также увеличили число орудий. Некоторые из них были заменены образцами большего калибра, оставшиеся же пушки просто покрыли новыми рунными контурами. Вместо часовни на корабле разместили накопители потенциала из драгоценных камней. На выходе они выдавали не так много энергии, как это могла ранее делать часовня, но зато отличались стабильностью работы и практически полной автономностью.

В довершение ко всему корпус «Длани страха» покрывали длинные шипы. Теоретически они могли нанести дополнительный урон при таране, но на самом деле служили для деморализации врага. Уже не раз Варитас замечал, как противники, видя его жуткий корабль, начинали паниковать и совершать ошибки. Сам же повелитель ужаса оставался невозмутимым, а потому всегда выходил победителем из схваток.

Покинув челнок, Варитас в сопровождении Генриха отправился на мостик. Там он увидел свою команду, занятую неизменными обязанностями. Около десятка скелетов медленно перебирали рунные амулеты, а гули расхаживали между ними, следя за точностью исполнения приказов. Заправлял всем носферату, сидевший перед многочисленными рунными досками, где отображалось состояние корабля. Завидев повелителя ужаса, он поспешил освободить капитанское кресло и почтительно поклонился господину.

– Рад приветствовать вас на борту «Длани страха», – произнес носферату.

– Все ли в порядке с моим кораблем, мичман? – спросил Варитас, усаживаясь на место капитана.

– В полнейшем порядке, – поспешил отчитаться носферату. – Судно готово принять на борт все ваше войско.

– Хорошо, – медленно кивнул повелитель ужаса. – Как скоро мы сможем отбыть?

– Зависит от того, как быстро наши челноки смогут перевезти всех на корабль.

– Тогда я поручаю тебе лично проследить за этим, – приказал Варитас. – Я хочу отправиться в путь через… шесть часов.

«Шесть часов?!» – едва не воскликнул мичман, но быстро собрался и ответил:

– Конечно, нельзя заставлять вас ждать.

После этого он удалился с мостика, на ходу начиная отдавать новые распоряжения. Варитас же поудобнее устроился в кресле и подозвал Генриха:

– Как думаешь, есть ли во вселенной сила, способная потягаться с моим кораблем?

– Лорд Кэллум, – не моргнув глазом, ответил гуль. – Если хотя бы половина историй о нем правда, то он в одиночку способен уничтожить «Длань страха».

– С тобой неинтересно, – разочарованно произнес повелитель ужаса. – Нужно было просто сказать «да», а ты вместо этого ответил серьезно.

– Если тебе нужен шут, то попроси кого-нибудь из команды корабля. Уверен, многие с радостью откликнутся.

– Ладно, не хочешь подыгрывать – не надо. Я просто хотел услышать твое мнение перед тем, как мы сделаем одну небольшую остановку по дороге.

– Остановка? О чем ты?

– Ну, знаешь, я не могу быть до конца уверенным в корабле, пока не смогу убедиться в его полной боеготовности. «Длань страха» долго стояла без дела и за это время могла перестать быть тем несокрушимым кораблем, каким я ее помню.

– К чему ты клонишь? – насторожился Генрих.

– Заглянем ненадолго к людишкам, – легкомысленно ответил Варитас. – Заодно наберем себе закуски в дорогу, ибо моих запасов явно недостаточно.

– Ты просто хочешь развлечься, – возразил гуль.

– Может, – не стал спорить повелитель ужаса. – Но мне это необходимо. Я так долго сидел в своем замке, что начал понемногу сходить с ума. Я хочу вкусить крови, добытой в бою, а не взятой у скованного раба. Заодно мы произведем хорошее впечатление на другие аспекты, если наше судно будет украшено свежесодранной кожей смертных.

– Мне все равно тебя не переубедить, так что будь что будет, – пожал плечами Генрих. – Только закончим все как можно скорее. Будет плохо, если мы опоздаем. Это могут посчитать за оскорбление.

– Знаю, – поднял руку Варитас. – Я все сделаю, как надо.

Ровно через шесть часов войска погрузились на корабль, и «Длань страха» медленно двинулась в сторону червоточины, ведущей в один из приграничных миров Единой Империи. Линейный корабль, несмотря на свои размеры, практически сливался с чернотой космоса. Издали он мог показаться огромным темным пятном, поглощающим всякий свет. В каком-то смысле судно являлось материальным олицетворением смерти, и горе было тем, кому не посчастливится встать у него на пути.

## Глава 3. Смерть живым


Фрегат «Свет надежды» заканчивал очередной обход вдоль границ системы, когда внезапно корабельные провидцы обнаружили странные энергетические колебания в одной из червоточин. Капитан немедленно потребовал доклада и был неприятно удивлен, когда подтвердились его самые худшие опасения. Со стороны мертвого сектора, где правили ожившие трупы, двигался корабль. Судя по колебаниям, следовало ожидать всего одно судно, но очень большое. Капитан немедленно приказал связаться с ближайшими имперскими кораблями и запросить у них помощь. Как назло, все они были как минимум в нескольких часах пути. Лишь один маленький бриг мог подойти достаточно быстро, но вряд ли его огневой мощи хватит, чтобы существенно сместить баланс сил. Тем не менее капитан отдал приказ подойти поближе к червоточине и развернуть корабль боком, чтобы немедленно открыть огонь из бортовых орудий, как только вражеский корабль появится в системе.

Ждать пришлось недолго. Червоточина начала дрожать и искривляться, а затем выплюнула из своих недр огромное судно, по размерам напоминающее имперский линейный корабль. Капитан «Света надежды» немедленно отдал приказ канонирам навестись на цель, чтобы открыть огонь по готовности. Вражеское судно в это время уже запустило свои двигатели и начало стремительно приближаться к фрегату. По какой-то причине линейный корабль даже не пытался повернуться бортом, чтобы открыть ответный огонь. Он просто двигался прямо, набирая все большую скорость. В этот момент раздался грохот множественных залпов, и макроядра устремились в сторону загадочного судна. Снаряды были встречены защитным барьером, внезапно возникшим вокруг корабля, однако заслон оказался не слишком прочным, поэтому некоторым ядрам удалось поразить обшивку. Правда, бронепластины были настолько прочными, что снаряды просто отскочили от них, не оставив и малейшего следа. Вражеское судно тем временем успело подойти настолько близко, что экипаж фрегата мог в деталях рассмотреть противника даже без помощи специальных амулетов. Офицеры мостика тревожно зашептались, когда увидели ощетинившуюся шипами темную громаду, неумолимо приближающуюся к «Свету надежды». Столкновение казалось неизбежным, и капитан отдал приказ: