Катя Березуля
Созвездие Магога

Как будто раньше встречались

Яркий солнечный свет освещает этот странный город. Приземистые здания из глинобитных кирпичей высотой не больше двух-трех этажей плотно окружают каменные дворцы, украшенные колоннами и статуями людей и животных.

Взгляд устремляется выше, следуя за упирающимися в небо верхушками необычных строений, пока не останавливается на двух лунах, без труда заметных по соседству с привычным глазу солнцем. Она откуда-то знает, что это Фата и Месяц.

На небе ни облачка, но изредка ясную синеву пересекает крупная летающая конструкция –виман, а мелкими черными точками время от времени снуют невысоко над домишками патрульные ордынцы.

Смотришь вниз, на людей, одетых преимущественно в светлые токары и сари, – они копошатся на улочках, погруженные в свои нехитрые дела.

Сейчас в торговом ряду царит суета вокруг многочисленных товаров. Медовые десерты из Асии, брюква из Ладожья, сахарная саранча из Катая привлекают детвору, тончайшие шелка с яркими узорами, фарфор и зеркала – женщин. Мужчинам интересны самонагревающиеся кувшины, портальные навигаторы и подробные карты ветров.

В толпе обычных людей выделяются каны – вдвое выше любого человека. Они степенно идут по улочкам, а торговцы и прохожие с уважением расступаются перед ними.

Сегодня осьмица – работают портальные ворота, и на улицах особенно много чужеземцев. Пользуясь случаем, они торопятся приобрести редкие материалы, производимые только здесь технические приспособления и даже гастрономические блюда. Картина напоминает ей восточные базарчики Турции или Египта.

Сама же она чувствует плавное движение, ведь передвигается на мамонте. Удобно расположившись на небольшой площадке, закрепленной на спине животного, она имеет возможность обозревать ближайшие окрестности и наблюдать за жизнью города.

Каны приветливо ей машут, многочисленный люд охотно уступает дорогу живому транспорту, впрочем, нисколько его не опасаясь. Огромные бивни раскачиваются из стороны в сторону в такт движению, но никого и ничего не задевают. С кем-то Гоби даже здоровается, протягивая хобот к выставленной вперед руке. Гоби?

Стоп! Что это за место?

Как всегда, после подобного вопроса сон прерывается.

***

Лида открыла глаза. Ее голова на плече Егора, они едут в мини-путешествие на стареньком автобусе. Вскоре их ждет пеший поход по новой туристической тропе на северо-востоке страны.

– Заснула? – Егор улыбался.

Лиде было трудно долго смотреть в его голубые глаза. Ей казалось, они лучились особым светом, и если она попытается продлить игру в гляделки, то мощный валун внутри сдвинется с места и откроет поток сильных чувств, унеся ее в неконтролируемый водоворот страстей и эмоций.

«Наверное, это и есть любовь», – размышляла она и, пугаясь силе испытываемого волнения, отворачивалась, прерывая незримую электрическую цепь не понятых до конца ощущений.

Автобус в Белую Гору ехал не быстро, периодически подпрыгивая на неровной дороге. Им оставалось часа два до пункта назначения, а там начнется настоящее приключение.

Лида попробовала заснуть снова, но после очередной кочки оставила надежду на сон и начала глазеть на попутчиков.

С ними ехали две пары. Одна супружеская – Андрей и Таня, обоим лет по тридцать с небольшим. Вторая – отец на вид лет пятидесяти с небольшим и дочь лет восемнадцати – Филипп и Женя.

Таня, невысокая худенькая женщина с длинными черными волосами, что-то рисовала в блокноте.

– Покажите? – попросила Лида.

Попутчица смутилась, переглянулась с мужем, но протянула альбом Лиде.

На листе простым карандашом схематично был отрисован пейзаж – море с горным островом посередине. Как будто художник стоял где-то на высоком берегу и с него любовался водной гладью.

Вглядевшись внимательнее, Лида рассмотрела волны – их она вначале приняла за горы. И это не остров…

– Метеорит падает в море? – Лида протянула альбом обратно.

Татьяна пожала плечами и смущенно улыбнулась.

Андрей, высокий крепкий мужчина, смотрелся рядом с супругой, как крупный медведь возле молоденькой лани. Он обнял ее и пояснил:

– Навязчивая идея последних недель, – глянув на жену, Андрей понял, что его реплика не понравилась.

– Да что такого, Тань?

Судя по ее внешнему виду, распространяться о своих творческих изысканиях она не планировала, но, увидев доброжелательную улыбку Лиды и лицо Егора с открытым заинтересованным взглядом, смягчилась:

– Да, действительно. Как наваждение. Вижу эту картину часто в последнее время – в основном во снах.

При упоминании о снах интерес Лиды возрос. Она кивала, слушая Таню, намереваясь в предстоящие дни обязательно вернуться к этой теме. Личные сновидения были для Лиды загадкой. И хоть на эскизе Тани отсутствовали люди и города, этот пейзаж, как ей показалось, очень соответствовал «сеттингу» ее сновидений.

– А вы чем занимаетесь? – спросил Егор Андрея.

– Да давай на «ты», – предложил Андрей. – У меня контактный зоопарк. Занимаюсь зверюшками.

Он пожал плечами, как будто извиняясь за род своей деятельности.

– Как интересно, – с задних сидений подала голос Женя. Невысокая, тоже худенькая, как Таня, девчушка, то и дело теряя равновесие из-за движения автобуса, прошла по салону ближе к ребятам и плюхнулась на свободное сиденье рядом. Больше похожа на школьницу, чем на студентку-первокурсницу.

– А правда, что животные в зоопарках мучаются? Вы их хорошо кормите? А они размножаются?..

Женя атаковала Андрея вопросами под недовольные вздохи оставшегося на местах сзади отца. Филипп был высок, немного грузен, носил очки и выглядел грустным. Его брови, казалось, всегда были сдвинуты к переносице, что придавало лицу строгость и сосредоточенность.

Андрей и Таня рассмеялись, тронутые детской непосредственностью.

Женя действительно выглядела, как ребенок, хотя, например, Лида и Егор были не намного ее старше. Но оба были выше ростом и смотрелись более взрослыми, серьезными.

С этими ребятами им предстоит провести около недели на отдаленном озере Ожогино, размышляла Лида. В поездку ее позвал Егор. Удивил выбор места – не морской курорт Сочи, не горы Алтая, а Ожогино – чуть ли не полярный круг…

В последние годы интерес к внутреннему туризму значительно возрос, и в зоне внимания оказались наиболее дикие места страны – Республика Саха, Красноярский край, территории Крайнего Севера и Дальнего Востока. То и дело появлялись новые маршруты. Организация походов щедро спонсировалась государством, а Егор откликнулся на поиск добровольцев для первого «эшелона» туристов на Ожогино.

Недалеко от тех мест недавно нашли нефть, приступили к разработке месторождения. Параллельно был утвержден проект развития внутреннего туризма.

«Первопроходцам – скидки!» – зазывала реклама, и слоган достиг своей цели. Егору, как студенту, хоть и работающему, материальные поблажки очень кстати. Не мог он своей Лиде сделать банальное предложение руки и сердца. Его девушка достойна самых запоминающихся сюрпризов. Он обязан удивить ее.

Родители подкинули деньжат и на поездку, и на кольцо. С Лидой они давно были знакомы, но хоть и считали, что 22-23 года – ранний возраст для замужества, ожидали чего-то подобного. Сильно воодушевлен был сын, когда рассказывал о ней, и заметно блестели его глаза, особенно когда Лида была рядом.

До недавнего времени заповедные места манили своей неизведанностью, а интерес нефтяников к ближайшим областям обещал хороший поток денег на развитие региона. И вот они с Лидой и еще четырьмя путешественниками едут в Белую Гору. Там их ожидает проводник Иван.

По плану, на катере Ивана они доберутся вниз по Индигирке до Ожогинского пирса, оттуда пешим ходом пройдут по тропе до Ожогино, где встанут на берегу озера с палатками. Обживут туристический пятачок. Через несколько дней вернутся обратно. Единственная их обязанность будет составить подробный отклик о походе, чтобы организаторы смогли масштабировать мероприятие в дальнейшем.

Лето заканчивалось. В этом году оно было аномально жарким для этой широты, что туристам на руку. Днем все еще тепло, но ночи, предупредил Иван по телефону, холодные. Зато комаров меньше! С теплыми спальниками не замерзнут.

Егор сильно волновался, представляя, как будет делать предложение. Конечно, было бы идеально путешествовать только вдвоем – посторонние люди не вписывались в столь значимый для него личный момент. Что-нибудь придумает – уведет Лиду в лес, подальше от остальных, и в одном из живописных мест огорошит ее.

Лида понравилась ему с первого взгляда. В гуманитарном корпусе, где проходили пары Лиды на факультете истории (она училась на социального работника), их физмат оказался из-за ремонтных работ в родном корпусе. Это было чуть больше года назад, в конце его третьего курса. Лида заканчивала первый.

Он увидел ее на перемене – выходил из аудитории с однокурсниками, а ее группа ожидала в фойе, чтобы зайти. Встретились взглядами, и, как пишут в любовных романах, пробежала искра. Егор, до этого презирающий увивающихся за девушками однокурсников, вмиг «переобулся», как дразнили его друзья. Одинокий рейнджер, каким парень слыл все годы студенчества, превратился в «подкаблучника на мотоцикле».

Выбору его тоже удивлялись. Да, Лида была, бесспорно, миловидной девушкой – высокой и стройной шатенкой, носила модное каре, но косметикой пользовалась минимально, не завлекала парней наращенными ресницами и длинными ногтями, одевалась в джинсы и свитшоты, являя собой образец целомудренной девушки. Из-за этого многим она казалась, с одной стороны, скучной, с другой – недоступной, поэтому соперничать с кем-либо Егору не пришлось.

А сколько девушек расстроилось, прознав о симпатиях университетского красавчика, приезжающего на пары на стареньком Honda Magna! Сколько завистливых взоров было брошено в сторону Лиды. Ничего не замечали влюбленные – только обменивались взглядами, и потянуло их друг к другу с силой, до этого обоими не испытываемой.

В один из дней после пар Егор подвозил Лиду до общежития, отдав свой шлем. С первым поцелуем тянуть не стал – да и не смог бы при всем желании. Немного погодя начал и ночевать у нее, когда соседки по комнате уезжали по домам. Комендант общаги, женщина за пятьдесят, Егора охотно пускала. Да и всем было очевидно – это красивая пара, на которых взглянешь и сразу понимаешь: подходят друг другу на все сто.

За год даже и не поссорились ни разу. Лида часто пропадала у Егора в автосервисе, где он работал. С гордостью и восхищением наблюдала, как механики с нетерпением встречали его, не в силах ответить на миллион вопросов автовладельцев.

Он как будто чувствовал технику – ему достаточно было сесть за руль, завести автомобиль своими руками, и через несколько минут, послушав шум мотора, как доктор после оценки сердцебиения, Егор готов был дать «медицинское» заключение, назначить необходимые «анализы» и «лекарства». До встречи с Лидой техника была единственной любовью Егора.

Сама девушка, обучаясь на социологическую работу, подхватывала все благотворительные проекты, с которыми обращались на кафедру их инициаторы – добрые люди. Она активно привлекала студентов к помощи животным, поездкам в детские дома и хосписы, организовывала сбор средств пострадавшим от пожаров, подбивала однокурсников на помощь ветеранам труда – то помыть окна одинокой бабушке, то навести порядок во дворе частного дома брошенного всеми родственниками старика.

Егор иногда боялся, что этой Лидиной добротой будут беззастенчиво пользоваться. Но со временем увидел, что помощь Лиды – умная и осознанная. Она доверяла, но проверяла – и мастерски отшивала мошенников, прикрывающихся добрыми делами, чтобы нажиться.

Лида была в высшей степени рациональным человеком – все ее дела приносили ту или иную пользу. Если не сторонним нуждающимся, то себе лично. Никогда не было праздного лежания на диване, только если она чувствовала усталость, и отдохнуть было необходимо организму. Никогда не наедалась до отвала на праздниках – первое ощущение сытости, и не сманишь никаким куском торта. За компанию тоже ничего не делала – зачем идти с подругой «тусить», если это время можно потратить на организацию помощи тем, кто оказался в сложной жизненной ситуации? Поэтому и друзей у Лиды было немного, только те, кто понимал мотивы ее поступков. Нет задачи поставить себя выше всех, как ограниченно думали многие, а есть не свойственная возрасту мудрость, подчиняющая человека серьезным духовным стремлениям.

Вот такая была его Лида – особенная во многих смыслах. Открытая и горячая для него, сдержанная и строгая для всех остальных. Егор боялся ее потерять – свой дорогой алмаз, найденный среди легкомысленных, увлеченных сиюминутными ценностями, сверстниц. «Окольцевать» возлюбленную захотелось сразу – сомнений в том, что нашел свою женщину, свою единственную любовь, не было никаких.

Встреча с проводником

К концу поездки на автобусе все шестеро общались как давние знакомые. Таня охотно показывала свои наброски, Андрей рассказывал Жене о премудростях ухода за животными в неволе, Филипп со всеми успел перекинуться парой фраз.

Оказалось, что он – депутат омского горсовета. Цель его поездки – перенять опыт организации туристических мероприятий, чтобы повторить их в Омской области, также богатой красивейшими пейзажами и заповедными местами. Учитывая, что климат там помягче, чем в районе того же Ожогино, развитие туризма в небогатом омском регионе имело перспективу.

Не так давно Филипп пережил горе потери супруги, и для дочери это первая поездка после нескольких месяцев затворничества в своей комнате. Впрочем, от них не веяло флюидами несчастья, хотя при первом взгляде на Филиппа Лида ощутила его грусть. Общение оставалось легким для всех участников разговора.

Настроение Лиды и Егора было приподнятым. Лида успела договориться с Андреем об организации приюта для бездомных животных при контактном зоопарке. Идея смотрелась убедительно – в зоопарк наверняка приходят посетители, любящие животных. Почему бы им, испытав умиление после общения с меньшими братьями, не решиться на «усыновление» брошенного питомца, который тут же им попадется на глаза? Коллаборация признана рабочей, и к деталям вопроса решено было вернуться после похода.

В Белой Горе группу никто не встретил – проводник задерживался. Путешественники сгрузили свои вещи возле автобуса и, оставив их под присмотром водителя, который пока никуда не уезжал, зашли перекусить в местное кафе. Лида за столом то и дело всматривалась в лица попутчиков, ловя себя на мысли, что со всеми раньше где-то виделась. Но это же было невозможно?

Она выросла в детском доме, родителей не помнила совсем. Ее оставили сразу после рождения – это все, что она знала. Детство вспоминать не любила – повидала разного, но всегда умудрялась оставаться отстраненной, что наверняка и спасло силу ее личности.

С самых малых лет она задумывалась об этой силе. Ей казалось, что она – особенная, не такая, как все. Когда взрослые мальчишки зажимали ее в углу подальше от лишних глаз, ее спасала уверенность, что все обойдется благополучно. Так всегда и происходило: рядом неизбежно оказывались взрослые, или внезапно передумывал совершать плохие дела идейный вдохновитель, или теряли интерес к своей жертве подстрекатели. Мало-помалу Лида превратилась в персону нон грата.

Прошли годы, и она по государственной квоте поступила в вуз, да еще и квартиру обещали дать. Все это облегчало взросление сироты и позволило быстро переключиться на самые разные дела.

Лида привыкла к одиночеству и даже думала «так надо». Кому надо, почему, – мысли не получали развития. Даже после знакомства с родителями Егора, добрыми приятными людьми, Лида не страдала от своей судьбы. Она никогда не злилась на своих родителей и не мечтала их разыскать. Но невольно, сидя напротив новых друзей, почему-то казавшихся ей сто лет знакомыми, она нет-нет да и спрашивала себя, а может ли оказаться так, что Филипп – ее отец? А вдруг Андрей – ее брат, или Таня – сестра? И ощущение знакомства – это просто интуиция и зов крови, опознавшей «своих»? Но как объяснить, что своими кажутся все – между собой-то они не родственники…

При встрече с Егором, еще тогда, в фойе университета – мимолетный взгляд, секундный зрительный контакт, посетили такие же чувства. Как будто давно знакомы. И что это за блажь – теперь каждый встречный будет мерещиться ей близким человеком?

Лида с усмешкой в ответ на собственные мысли дожевывала бутерброд и глянула в окно на приближающегося к кафе молодого темноволосого мужчину. Она чуть не подавилась, когда на короткий миг пересеклись через стекло заведения их взгляды. Егор аккуратно постукивал ладонью по спине, а Лиду как током прошибло.

Что за ощущений она себе напророчила? Наверное, хватит морочить собственную голову! Эта реакция отличалась от реакции на Егора. Лиду кольнуло чувство смутной тревоги и опасности. Она приложила усилия, чтобы отмахнуться от него, тем более, что незнакомец вошел вовнутрь и подошел напрямую к их столику.

– Иван, – представился он и пожал руки по очереди всем мужчинам.

– Таня.

– Женя.

– Лида, – представилась она вслед за девчонками.

Чувство тревоги никуда не делось, разве что немного притупилось, пристыженное хозяйкой.

Иван задержал свой взгляд на Лиде чуть дольше, чем требовали правила приличия. Он был высоким, выглядел лет на тридцать. Темно-карие глаза смотрели строго, с вызовом и даже немного угрожающе.

Снова Лиду пробрал внутренний холод, и ей впервые захотелось вернуться домой, не осуществив задуманного. Но здравый смысл тут же обуздал суеверные страхи. «Да что ты, в самом деле, – увещевала себя Лида, – не надумывай себе ничего, и дело с концом».

Егор почувствовал тревогу девушки и бросал на нее испытующие взгляды. Остальные стали потихоньку собираться, шуршать мешочками, упаковывая оставшуюся еду.

– Ну что – все готовы? – Иван улыбнулся и вмиг превратился в смазливого красавчика с обложки глянцевого журнала. – Наши данные я оставил на пункте, можем идти. До речки около километра, придется пройтись в полном снаряжении. Считайте это тренировкой перед походом на Ожогино.

Что ж, приключение начиналось. Отвлеченная сборами, Лида забыла о нахлынувших на нее опасениях. Рюкзак весил немного – килограмм семнадцать. У Егора на порядок тяжелее. Взявшись за руки, они направились за Иваном, бодро идущим впереди.

– Как тебе товарищ? – шепнул Егор.

Лида пожала плечами.

– Ну да, рано еще делать выводы. Если будет подкатывать, сразу говори.

Она улыбнулась.

– Кто про что…

– А нечего глазенки распускать.

Позади шаркали Андрей с Таней, Филипп и Женя замыкали.

Филипп совсем не хотел нагружать дочь и тащился еле-еле. Это заметил Иван, который с готовностью взял часть ноши себе. Дело пошло бодрее.

– Что думаешь? – Егор с интересом вертел головой по сторонам, разглядывая простенькие деревянные бараки. На пути к берегу встретилась стела серого цвета с названием поселка. Редкие прохожие дружелюбно кивали путешественникам. Почти со всеми Иван здоровался за руку – видать, его тут хорошо знали.

Наблюдая за ним, Лида недоумевала, что могло ее встревожить в первые секунды знакомства. Сейчас она видела симпатичного, энергичного молодого мужчину, твердо шагающего по пыльной дороге. «Интересно, как выглядит его девушка», – промелькнуло в голове. И что заставило его выбрать именно этот род деятельности? Ну кто в современном мире идет в проводники?

Иван, как будто чувствуя размышления девушки, бросал в сторону Лиды заинтересованные взгляды. Начинал нервничать Егор, это было заметно по поджатым губам и односложным ответам. Путь, к счастью, был не длинным, и спустя двадцать минут группа вышла к пирсу.

У противоположного берега стояло много судов и барж, кое-где шла погрузка. У пирса, к которому они вышли, ютились старые лодки и парочка катеров. Один из них, «Пчёлка», ждал именно их.

Тем временем на улице начало смеркаться, но как-то не до конца. Зашедшее за горизонт солнце, казалось, караулит следующее утро, не собираясь далеко отлучаться.

– Заканчивается полярный день, – пояснил Иван. – Через пару суток мы увидим, можно сказать, полноценную ночь, хоть и короткую. А пока вот такое. Демо-версия.

Сегодня им предстояло отплыть. К утру ожидалось прибытие к Ожогинскому пирсу, недавно отстроенному на Индигирке. Там Иван оставит катер, и участники похода отправятся к озеру, чтобы провести у него пять ночей.

В единственной каюте помещалась одна двуспальная кровать и одна двухярусная. Лида и Егор согласились ночевать на палубе. Там на деревянные паллеты они бросили надувной матрас и залезли каждый в свой спальный мешок.

Несколько часов в автобусе вымотали путников. Лида так устала, что заснула почти сразу. Не смутил даже Иван за штурвалом, смотрящий из рубки прямо на нее. Когда собирался спать их проводник, она подумать не успела.

Легкая вибрация палубы, передаваемая через деревянные поддоны и матрас, убаюкала путешественников, которые не нашли в себе сил по достоинству оценить последнюю белую ночь.

Озеро Ожогино

Ночью Лиду ждало очередное путешествие в загадочную страну с великанами. Вновь она покачивалась на спине Гоби, удивляясь, как деликатно он маневрирует своими огромными бивнями, чтобы ничего и никого не задеть.

В этот раз она запомнила, что приветствовала кана на другом мамонте – махнула ему рукой, а Гоби здоровался с кошкой. Рыжая красавица сидела на краю пыльной дороги, намывала свою мордашку. Проходя мимо, Гоби остановился и протянул ей свой хобот. Она об него потерлась, и Лида очень четко слышала громкое урчание. Как только она задала себе вопрос, почему она, сидя так высоко, на фоне городского шума слышит четкое «мрмрмр», то сразу проснулась.

Зато ответ ждал ее тут же – возле нее лежала рыжая кошка и громко мурлыкала, расправляя по очереди когти на передних лапах и цепляясь ими за спальный мешок.

Солнце ярко светило, и Лида, щурясь, наслаждалась приятным соседством. Рыжуха тыкалась мокрым носиком в ладонь, которую Лида высвободила из спального мешка, чтобы погладить кошку.

– Здравствуй, красавица!

– Доброе утро! – раздалось над головой приветствие Ивана. Он стоял в метре от нее, облокотившись на леера, и курил.

– Привет, – пробурчала обескураженная Лида. Стоял и смотрел на нее, спящую? Ей было неприятно от этой мысли и, кажется, она покраснела.

– Как спалось?

Егор еще не проснулся, Лида высвободилась из спальника и уселась. В ответ на вопрос Ивана пожала плечами, не удостоив того взглядом. Проводник ей не внушал доверия, это точно.

Иван отвернулся к воде, продолжая курить.

Она встала на ноги и с наслаждением потянулась, пока он не видит. Кошка направилась тереться об ноги проводника.

Лида глянула на рубку. Если Иван тут, кто у штурвала? Оттуда ей улыбался Филипп, а рядом стояла любопытная Женька.

Немного смущаясь, Лида уговорила себя наладить контакт с проводником. Они все зависят от этого человека, опытного следопыта, знатока этих мест. Неделя вместе, и разбежались – свою неприязнь можно спрятать, тем более, ни на чем не основанную.

Она встала рядом с ним.

Катер рассекал воды Индигирки. По берегам реки, несмотря на лето, тянулся толстый слой наледи. Было зябко, но солнышко уже согревало, хоть изо рта и шел пар.

Иван, не скрывая интереса, рассматривал Лиду. Легкий ветер развевал ее волосы. Она держалась руками за ограждение – длинные тонкие пальцы смотрелись неуместно изящно на толстом металлическом тросе и рисковали испачкаться мазутом.

Проводник явно оценивал девушку, что подтверждалось характерным прищуром его глаз. В них сочетались удивление и насмешка. Но оценка эта не ограничивалась характеристикой внешних данных. Бесспорно, Лида, высокая, тонкая фигура которой гармонично вписывалась в окружающий пейзаж, привлекла бы сейчас внимание любого мужчины. Возможно, могла бы даже вдохновить Леонардо да Винчи на еще один портрет женщины, в чье лицо долгие века захочет вглядываться все человечество. Мужчина же, что стоял рядом, анализировал ее подлинный интерес к окружающим красотам.

Для Ивана Индигирка с ее сильным течением, живописными берегами, была привычной и даже надоевшей. Изъездил ее от устья до истока, сколько раз сплавлялся – и с друзьями, и с клиентами, бесчисленное количество рыбы выловил в ее водах. Что тут интересного? А вот люди, которых он встречал, – другое дело. Они – настоящие самородки, а не те, что добывают в бассейне реки выше по течению. Лида воспринималась проводником как неизведанный экземпляр фауны, волею судеб оказавшийся на его территории.

– И лед так и не растает? – спросила Лида, указывая на берег.

– Нет.

Иван докурил и небрежно выбросил окурок за борт. Лида от удивления открыла рот. Вопрос о том, как возможно подобное поведение со стороны человека, который живет в этих заповедных краях, тесно общается с природой, не был озвучен. Но слова были ни к чему.

Иван усмехнулся, прочитав ее мысли, и заверил девушку, что рыбки справятся с такой мелочью, не стоит расстраиваться.

– Умыться можно там, – он указал в сторону кают. – Примерно через час будем на месте. Пришвартуемся, позавтракаем и отправимся к озеру.

Иван отправился в рубку, бесцеремонно отодвинув Лиду с узкого прохода, который она загораживала, схватив ее при этом за талию.

Лида столкнулась глазами с Егором, наблюдавшим за ними со своего места. Она беспомощно показала рукой на проводника, дескать, «ты видел?». Впрочем, вскоре ее раздражение выветрилось. Невозможно было думать о плохом, когда мимо проплывают настолько разнообразные картины живой природы, от которой взгляд не оторвать.

Спустя два часа, за которые Егор утомил проводника вопросами о строении катера и везде засунул свой любопытный нос, составим сильную в этом смысле конкуренцию Женьке, вся группа стояла на берегу. Ожогинский пирс представлял собой наскоро сколоченное из неотесанных бревен сооружение – мостик, к которому была пришвартована самоходка Ивана.

Он, в костюме защитного цвета, с огромным рюкзаком за спиной, на котором болтался походный чайник и резиновые сапоги с длинными голенищами, отдавал последние указания.

– Вообще, местность вокруг болотистая, но в этом году аномально теплое лето, даже есть сухие тропы, – он скептично глянул на обувку подопечных. – Однако никто не застрахован от мокрых ног. Почвы мерзлые, и это мешает влаге уходить. Будем проходить в том числе по трясине, есть опасность провалиться. Здесь просьба одна – идите четко за мной, без самодеятельности.

– То есть, вы говорили, километров двадцать наш путь. Это, допустим, бодрым шагом к обеду мы подойдем? – уточнил Филипп. Как депутат, у которого каждая встреча расписана, он и здесь желал иметь четкий тайминг ближайшего будущего.

– По прямой двадцать, но тропа не прямая, – терпеливо пояснил Иван. – Обычно до озера добираемся на лодке по протоке. Но раз с этим сезоном такая везуха, идем пешком. Часам к трем дня должны дойти, даже если не очень бодрым шагом – у нас груз все-таки. Будьте осторожны, не хочется отклоняться от времени, если кто-то ногу повредит или еще что.

Таня с Андреем переглянулись, улыбнулись. Женя подтянула лямки рюкзака – все-таки уговорила отца нагрузить ее чуть серьезнее, чем он планировал. Она напевала что-то мелодичное, отчего у всех почему-то поднималось настроение. Егор проверил все подтяжки на рюкзаке Лиды – все правильно отрегулировал и, взяв ее за руку, изготовился к походу.

– Это мы на какой берег в итоге? Восточный? – уточнил Андрей.

– На северный, – ответил проводник. – Там виды посимпатичнее, леса побольше, воды поглубже – нынче ведь и искупаться можно.

Предстояла самая сложная часть пути – пеший ход до Ожогино. С собой палатки, спальники, запас еды на несколько дней, горелки, немного воды (проводник заверил, что в озере чистейшая, пригодная для питья, вода). Если что, пояснил Иван, походная утварь припрятана в сараюшке возле озера, а при необходимости он всегда готов налегке прогуляться до самоходки и принести недостающие вещи в лагерь. Кроме того, на берегу встречаются балки. Раньше вид их был унылым, рассказал Иван, но теперь все привели в порядок. В балках есть двухъярусные нары, печи, заготовлены дрова. Если в палатках будет сыро и холодно, можно перебраться в балки.

Еще немного потоптавшись на месте, убедившись, что они готовы, ничего не забыто, все чувствуют себя здоровыми и бодрыми, выдвинулись в путь. Андрей отдал свои палки Жене – девчушка с рюкзаком вызывала желание оказать ей помощь и поддержку, хотя в тощем теле, судя по всему, укоренился крепкий дух. Примером тому могло служить хотя бы упрямство, с которым девушка добивалась удовлетворения собственного любопытства.

Всю дорогу Лида отставала. Она испытывала невнятное волнение, начавшееся сразу после того, как ее нога ступила с катера на эту землю. Природа очаровывала ее. Короткое местное лето не оставляло растительному миру большого количества вариантов – цвести и точка! Не так она себе представляла север в двух шагах от полярного круга. Пышная хвоя огромных деревьев, замеченных по берегам, всевозможные кустарники, не знакомые ей цветы – казалось, все торопится отцвести и забыться на долгую зиму. Сочетание в пейзаже суровости с нежностью наполняло Лиду глубоким уважением к местной природе.

Ноги приятно пружинили по ковру из мха, кровь бурлила в жилах, в воздухе витало не осознанное волнение. С чем связано оно?

Лида списала свои чувства на первое в ее жизни путешествие. Небольшая группа людей один на один с дикой природой.

– А медведи водятся здесь? – услышала она вопрос Андрея.

– Вообще да, следы замечаем, – ответил Иван. – На этом берегу медведи, на противоположном – волки. Но в последнее время зверей не видели.

Однако ружье он с собой нес – на всякий случай.

В пути не обошлось без приколов. Женя насвистывала, как всегда, какую-то мелодию, и Андрей взялся тоже свистеть. Наверное, местные птицы никогда не слышали человеческого «вокала» – показалось, что все поспешили на спонтанное представление. Как будто только что никаких птиц в помине не было либо они сидели тихонько по своим гнездам, и вдруг внезапно все слетелись на источник новых звуков. Даже проводник насторожился, отвлекаясь от обсуждения с Филиппом вопросов организации туристических мероприятий. Лида и Егор сочли это хорошим знаком.

Идти было тяжеловато – городские ребята к нагрузкам не привыкли, да еще и досаждала мошкара. Фитнес-браслет показывал двенадцать тысяч шагов, когда Лида почувствовала первые признаки усталости. Филипп предложил сделать привал, а Иван попросил чуток потерпеть. И действительно – вскоре показалась полянка с поваленными деревьями, которые представляли собой удобное место для сидения.

Разлили чай из термосов, пожевали бутерброды, сходили по нужде. Через полчаса двинулись дальше.

Егор ушел вперед, к Ивану. У него к нему тоже была куча вопросов, как и у Филиппа, но на свою тему – механика. Самоходка проводника очень впечатлила молодого любителя техники, он спешил уточнить, как ухаживать за суденышком, какие нагрузки оно выдерживает, сколько топлива потребляет.

Лида шла сразу за ними, удивляясь про себя тому, насколько бодрым выглядит Иван, несмотря на проделанный путь. Он как будто идет налегке, хотя рюкзак у него потяжелее всех. Проводник твердо ступал на землю, иногда останавливался посмотреть на небо – какие там знаки подсказывали ему дорогу, Лида понятия не имела.

Дважды на пути встретилось болото – там их следопыт зорко следил за туристами и даже однажды прикрикнул на Женьку, сделавшую контент-паузу в неположенном месте. Девчонка фыркнула, но быстро забыла о неприятном моменте, отдавшись созерцанию дикой природы.

Ходить по трясине Лиде раньше не приходилось, и этот опыт тоже был по-своему интересен. Трава (или как это правильно назвать?) крупными длинными листьями застелила поверхность болота, и когда люди проходили по тропе, указанной Иваном, весь этот растительный ковер колыхался в такт шагам. Один шаг не туда, и тебя гарантированно засосет, заверял проводник. Впрочем, правдивость этих слов сомнению не подлежала.

Двадцать километров по ровной дороге, безусловно, дались бы проще, чем те, что они преодолевали сейчас, с тяжелыми рюкзаками за спиной. Больше всего опасений вызывал самый старший из команды – Филипп, но Женька шепнула, что отец в юности серьезно занимался греблей на байдарках, чем всех успокоила.

Наконец взору путников открылось озеро. Тихая гладь воды время от времени шла мелкой рябью – шалила местная рыбеха, за которой охотились чайки. Вдалеке виднелся противоположный берег. Немного в стороне от них, за полосой густого леса, возвышались нагорья Полоусного кряжа.

Здесь берег крупными камнями спускался к самой воде, а дальше, куда Иван показал рукой, путники увидели среди редких деревьев ровную полянку приличных размеров и уже пологий песчаный бережок, окаймляющий своеобразную бухту. Проводник указал на четыре места для палаток. Равноудаленные друг от друга, они образовывали вершины квадрата, а в центре периметра Иван наметил место для костра.

Решили сначала отдохнуть, потом ставить палатки.

– Это нормально, хорошо добрались, – ободрял проводник, – солнце сядет не скоро, успеем и палатки поставить, и ужин приготовить.

Иван забрал с собой Андрея, чтобы вместе раздобыть дров, а Филиппу и Егору указал на берег озера, где лежало несколько стволов деревьев, и велел притащить к кострищу, чтоб сидеть на них. Сказано – сделано. Уже через час вся компания восхищалась травяным чаем, удивляясь, насколько еда и напитки кажутся вкуснее на природе.

Лида сидела на бревне спиной ко всем и к костру, облокотившись на плечо Егора. Спину приятно припекало, чай согревал изнутри, а она завороженно наблюдала за отражением солнца в гладких водах Ожогино. Ей было так уютно в эту минуту, рядом с дорогим сердцу Егором, в кругу новых знакомых. Даже голос Ивана, который что-то рассказывал о быте в здешних местах и заброшенных недалеко поселках, казался Лиде в эту минуту приятным и успокаивающим.

Фоном щебетали птицы, снова где-то им подпевала Женька, ушедшая обозревать округу. Андрей и Таня сидели, обнявшись. Филипп нахваливал чай, Иван закурил. Обсуждали последние нюансы их размещения.

– Вон там, за дальним деревом, видите? – Иван указал сигаретой на пышную ель, одиноко стоящую в двух десятках метров от поляны. – Там туалет.

Действительно, за деревом, приглядевшись, можно было увидеть нехитрую конструкцию, напоминающую ширму.

– Ой, не далеко? Пойдешь так ночью, и медведь сцапает, – забеспокоилась Таня.

– Ну, ночи пока короткие, – усмехнулся Иван, – медведей не наблюдалось в этом районе. Зато для природы как-то экологичнее. Там по типу деревенского туалета. С друзьями в прошлый раз занесли досок немного, да старый баннер утащили с поселка. Вот. Яму вырыли, досками обложили, колья по квадрату наставили и обтянули. Без крыши, конечно, извиняйте… Но в целом, очень даже прилично для диких условий. А в качестве водных процедур – вон, в озеро. Здесь дно проверено, и там, мимо камней проходили, тоже можно – все для туристов.

Иван встал, выбросил окурок в костер и, подмигнув Лиде, направился к туалету.

– Пойду, кстати, проверю, все ли там на местах, – бросил он на ходу, – а то мало ли, медведь какой воспользовался.

Таня хмыкнула.

– Издевается над туристами, – беззлобно сказал Андрей.

Егор аккуратно отстранил Лиду, тоже поднялся.

– Я б, конечно, поспал сейчас, – он потянулся, – давай, Лид, палатку поставим, надуем матрас и поваляемся. Ноги гудят.

– Дело говоришь, – поддержал Андрей, поднявшись вслед за Егором.

– Что, Женька, весь Вконтакт уже в картинках с Ожогино? – с этим вопросом к дочке Филипп последовал примеру попутчиков и полез к рюкзаку выуживать из его недр мешок с палаткой.

– Да куда там, – скривилась девушка, – связи-то нет.

– И электричества нет, посадишь батарею за два часа.

– У меня пауэрбанк.

Очень скоро полянка обросла палатками – они встали по четырем углам площадки, окружая кострище в центре. Между деревьями натянулись веревки, на них уже болтались вещи.

Иван, быстро справившись со своей палаткой, налаживал к отдаленному дереву умывальник – приспособление из силикона, которое раскладывалось и вмещало в себя несколько литров воды. Времени он не терял, мельтешил туда-сюда.

Туристы перекидывались короткими фразами, активнее всех переговаривались Женя с отцом – она спорила, фыркала, цокала языком, а Филипп мягко аргументировал неправоту дочери, пожимал плечами и ждал, пока кратковременный (слава богу) псих закончится.

– Упустил я время, – доверительно сообщил Филипп остальным, пока Женя отлучилась набрать воды в чайник. – Я в работе, она все с матерью. Но ничего, месяц назад вообще разговаривать не могли.

Лиде было немного жаль Филиппа. Видно, что мужчина переживал и был растерян. Наверное, весь быт находился на супруге, а ее внезапная смерть стала ударом для семьи. Хорошо, что Женька уже взрослая, думала Лида, не так мучительно терять мать, как например, девчонке лет десяти. Хотя что она знает об этом? Единственная женщина, которая была для нее, как мама, Елена Сергеевна, детдомовская нянечка младших групп. Последний раз она видела ее два года назад, когда поступала в вуз.

На Лиду напала дрема. Товарищи по походу собирались ужинать – Иван навесил котелок над костром и приготовился готовить свою любимую похлебку.

– Сегодня я кашеварю, – важно сообщил он, – на остальные дни давайте распределимся.

Лиду клонило в сон, и она решила не препятствовать этому состоянию. Сообщив Егору, что собирается прикорнуть, скрылась в палатке, завалилась на матрас и моментально уснула.

Через час, когда ужин был готов, Иван угощал супом со странным для всех сочетанием лапши быстрого приготовления и консервированной сайры. Однако, Лида не просыпалась и не реагировала на зов Егора.

– Пусть восстанавливает силы, – посоветовал Иван, и ужинали без нее, но порцию девушке оставили. Ночи прохладные, не испортится.

Потом долго сидели у костра, Егор все оглядывался на свою палатку. Неужели Лида не слышит их разговора, смеха? Он гадал, действительно ли она спит или просто не хочет общаться. Смутная тревога зарождалась в нем – все ли с ней хорошо?

Наконец, солнце спустилось к горизонту, начало смеркаться, на небе появились первые звезды.

– Ну что ж, – Иван зевнул, – день объявляю удачным. Я – спать.

Затушили костер, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись.

Егор залез в палатку. Лида спала крепко – даже не пошевельнулась, когда он немного пошумел застежкой от спальника – расстегнул замок и накрыл обоих спальником, как одеялом. Обнял свою любимую, прижавшись всем телом (не пошевелилась), поцеловал в затылок, минуту пофантазировал о том, как будет делать ей предложение, и сам уснул.

Стояла тихая ясная ночь. Не очень темная, но ночь. Полностью прекратились шепотки в палатках. Захрапел Филипп. Наконец, заворочалась Лида. Она села, потерла глаза. Хотелось спать, но мочевой пузырь настойчиво заявлял о своих правах.

Лида нехотя полезла наружу. Было немного страшновато, но Егора малодушно будить не хотелось, хотя он, конечно, сопроводил бы ее.

Первым желанием было справить нужду за ближайшим кустом, но она представила, как за этим занятием ее настигает проводник, и тут же смутилась.

Встав на четвереньки, Лида выглянула из палатки. Темно, как в густые сумерки, но видимость нормальная. Поверхность Ожогино отражала лунный свет, и он растекался по округе, придавая пейзажу серую призрачность.

Невдалеке Лида увидела заветную «кабинку» и полезла прочь из палатки. Оглядываясь по сторонам, то и дело пугая себя фантазиями о медведях в кустах, Лида дошла до нужного места и сделала свое дело.

Однако ей показался шорох среди ближайших деревьев, она поторопилась обратно и ожидаемо споткнулась, упав на колени.

– Черт!

Коленям пришлось несладко, Лида со стоном завалилась на бок и потом на спину. Боль была одномоментная и уже проходила. Она аккуратно вытянула ноги вверх, проверяя «механизм» сгибания в коленях, немного потрясла ступнями в воздухе, расслабляя их, и тут обратила внимание на небо.

Боже, каким оно было! В городе оно выглядело совсем иначе.

Лида опустила ноги на землю и уставилась на миллионы звезд, ярко светивших над ней в мутном небе. От такой космической красоты сильно забилось сердце. Видимо, чистый воздух этих мест позволял туристу увидеть богатую россыпь космических тел, недоступную взгляду горожан.

Не понимая, что с ней творится, она блуждала взглядом по узнаваемым созвездиям, и чем больше всматривалась в них, тем больше волнения испытывала. Это было именно волнение, как ожидание чего-то важного, что сейчас произойдет.

Большая медведица – «ковшик», а там малая – «ковшик» поменьше, а это, кажется, Кассиопея – в виде перевернутой буквы «М». Взгляд остановился на пяти ярких звездах. В какой-то момент Лиде показалось, что созвездие Кассиопеи падает на нее, что эта «буква» так близко, что протяни она руку, ухватится за ее край.

«Что за наваждение?», – рациональное мышление делало попытки осознать происходящее. Но тело испытывало непонятные ощущения – Лида почувствовала вибрации, и «расслоение» – как будто ее душа устремилась вон из телесной оболочки навстречу пяти звездам. Это было настолько новым, пугающим и одновременно приятно-волнительным чувством, что Лида решила не сопротивляться и полностью расслабилась. «Будь что будет», – мелькнуло в голове, и душа унеслась прочь, как сбежавший преступник из тела-тюрьмы.

Знакомство с Литтой

Лида сидела за круглым столом вместе с другими шестью людьми. «Не людьми – канами», – поправила она себя мысленно. Лида догадалась: это то самое место из ее снов, где она передвигалась на мамонте. Шел совет.

Обычно после осознания сна Лида всегда просыпалась, но теперь этого не произошло. Более того, она была спокойным наблюдателем внутри этой женщины, глазами которой смотрела на происходящее. «Что еще за «этой женщины»? – спросила она себя, – это я и есть… Но кто «я»?»

– Литта, ты молчишь… – к ней обратился Глава совета Пилья.

С длинными абсолютно белыми волосами, такими же усами и бородой, Пилья походил на старца из русских сказок. Дать в руки гусли, и можно озираться в поисках богатырей, Соловья-разбойника и других всем знакомым с детства героев былин.

Пилья не был немощным стариком, чего следовало ожидать в его годы: сидит ровно, спина широкая, плечи расправлены. В жестах, интонации и взгляде – уверенность, власть и мудрость. На иссохших пальцах, сложенных в замок, два крупных перстня с камнями, голос крепкий, в глазах – энергия и озабоченность.

– Пилья, – произнесла Литта с интонацией, обещающей озвучить что-то спорное, нетипичное и, скорее всего, неловкое для Главы. – Пилья, почему ты уже много лет задерживаешься с реинкарнацией?

Молчание повисло над столом. В словах Литты не было укора, желания оскорбить верховного кана, сквозило спокойное любопытство.

– Твой крайний срок наступил тридцатилетие назад, и каждый раз, когда заходит разговор об этом, ты находишь причины отложить процесс. Скажи нам открыто, ты чего-то боишься? Евтин, Юван – любой сможет выполнять твои обязанности, пока ты не проявишь себя в новой ипостаси. Ты – единственный, кто еще не делал этого на Земле. Пилья, ты же понимаешь риск. На Родине тысяча лет – не срок для тела. Здесь другая физика, особенно после смены эфира. Мне ли тебе говорить?

Пилья не был ни смущен, ни раздражен. Заерзал на своем месте Юван, и почему-то это не ускользнуло от внимания Литты. Евтин, сидевший справа от Пильи, по-дружески положил руку на плечо Главы.

– Сколько лет этому телу, друг? – спросил он. Лида внутри Литты удивилась певучести Евтина. Молодой кан лет двадцати растягивал гласные чуть дольше, чем это происходит при естественном разговоре, что было непривычным для слуха.

– Пятая сотня, – ответил Пилья.

Раздался дружный удивленный выдох.

– Зачем так рисковать? – вопрос прозвучал от Татьи. Ее одежда отличалась от одеяния других. Она изобиловала орнаментами, причудливо окаймляющими рукава, ворот и низ платья с запахом. Пояс был отдельным произведением искусства – вышитый бисером, он привлекал к себе внимание, притягивал взгляд игрой света, отражающегося от мелких бусинок. Волосы Татьи были заплетены в тысячи косичек и витиевато убраны отдельным узором. Несколько заплетенных прядей свисали по краям лица – они также были украшены маленькими камнями и тонкой золотистой тесьмой. Татья удивила Лиду своей красотой. Ее изящное тонкое тело напоминало о гармонии и хрупкости этого мира.

– Сварогу было шесть сотен, – ответил Пилья.

– Он вернулся до Первых Перемен! – возразил Евтин.

Пилья с достоинством кивнул, соглашаясь с замечанием.

– Пойми, Пилья, свою ответственность. Ты же единственный на планете Кан Первых! – в сердцах крикнул Якур и даже соскочил с места.

Якур был кем-то особенным для Литты, так почувствовала Лида. Смуглый, с короткой стрижкой русых волос, молодой кан был одет в безрукавку и свободные штаны из тонкой ткани, похожей на лен. Его руки не отличались крепкой мускулатурой, как у сидящего рядом Ювана, но в их движении угадывалась ловкость и сила.

Якур сел на место и бросил виноватый взгляд на Литту, а та поторопилась спрятать глаза.

– Это все важно, – выдохнул Пилья, – но мы отвлеклись…

– Пожалуйста, каны, кратко о сложившейся ситуации, – в разговор вступил самый крупный мужчина из присутствующих – Унтары. Его одежда как раз была с рукавами, и также походила на халат с запахом, но совсем не маскировала фигуру. Впервые обратив на него внимание, Лида назвала его про себя бодибилдером. – Итак, что мы имеем.

Стало понятным, что Лида оказалась свидетельницей Совета Семерых – высшего органа власти Магога. Страна ожидает нападения, и оно, по словам разведчика Ювана, неизбежно. Враг долго готовился, и теперь настали сложные времена решительных действий. Сегодня вышли из строя порталы – и все, кто приехал торговать в осьмицу, остались в столице (названной так же, как и страна – Магог).

Создание жизни на Земле – проект Первых, материнской цивилизации канов. Одна катастрофа, в результате которой разрушен материк на северном полюсе, уже была пережита, и ее последствия только-только начинали проходить, заслуга в чем принадлежала Пилье и его команде. Только сейчас приходилось признавать, что та далекая катастрофа была первым звоночком текущих событий.

Связь с Первыми потеряна несколько десятков лет назад, и сегодня выяснилось, что сбой работы порталов и тогдашний сбой в работе Всеобщих Врат – также звенья одной цепи.

– Ловушка готовилась десятки лет, и, наконец, мы в нее попали, – заключил с грустью Пилья. – Что вы думаете об этом?

– Какие цели у врага? – продолжил Унтары. – Судя по имеющимся данным и свидетельствам о происходящем в других уголках планеты, – полное порабощение человечества. Людей оставляют на уровне животных, исключая все возможности для развития духа.

– Все твоя доброта, Пилья! – снова горячо воскликнул Якур. – Сначала они отделились, ты сказал, что это проявление свободной воли. Затем они встретили Прибывших и назначили их своими новыми богами, ты снова не стал вмешиваться! Абсолютно свободное развитие – это утопия! Теперь ты видишь, что нельзя спускать людские ячейки на самотек?

– Перестань, Якур, – мягко прервала Татья. – Ты знаешь принципы Первых, они полностью выдержаны. Наша задача – сохранить цивилизацию. Без знаний она моментально придет в упадок, и прощайте столетия проекта. Со знаниями выжившие быстро придут в себя и восстановят дух, а с ним и силу сопротивления.

Пилья встал, поднялись с мест и все остальные.

– Мы почти завершили миссию, и Сварг спокойно оставил нас. Помешали Первые Перемены. Мы изучили изменения и почти внедрили реинкарнацию для поселенцев, но произошел сбой эфира – Вторые Перемены. И вот, когда мы стоим на пороге массовой реинкарнации поселенцев, мы узнаем о неизбежной катастрофе, которую сами рискуем не пережить. Слишком много неизвестных появляется в нашей миссии с каждым витком. Вы спрашиваете, почему я откладывал, – потому что надеялся завершить дело, чтобы присовокупить опыт одного цикла.

Члены совета молча слушали Пилью.

– Благодарю всех вас за советы, – сказал он, помолчав.

– Благо!

– Благо.

– Благо.

– Встречаемся завтра.

Старейшины покинули зал совета, только Литта задержалась под пристальным взглядом Пильи.

– Да, Пилья? Ты что-то хочешь спросить?

– Что с чужеземцами? Много ли их прибыло?

– Размещены в больницах и домах культуры. Всего около двух тысяч человек.

– Поставь за ними присмотр построже. Среди них могут быть шпионы и провокаторы.

– Они могут быть и среди нас, Пилья. Ты не думал? Как так вышло, что все это смогло произойти?

Литта снова спрашивала без укора, с мягким уважением. Все они здесь – исследователи и ученые. Она ведает социальными и культурными заведениями, организует деятельность лечебных учреждений, курирует образование. Татья – главный архитектор Магога, на ней строительство всех зданий. Унтары ответственен за приручение животных и организацию ухода за ними, контакт с ними поселенцев. Якур владеет познаниями в технологиях. Запустить виман, починить планер – это его вопросы, он организует деятельность соответствующих структур, отвечает за производства. Юван – разведчик, отслеживающий происходящее во всем мире. Подчиненные ему люди следят за порядком в стране и предупреждают угрозы извне. Наконец, Пилья, верховный кан, – руководитель миссии, обладающий наибольшим опытом и знаниями материй. Сотни лет ситуация развивается под их контролем. А теперь случилось непоправимое, они потеряли бразды, и цивилизация вот-вот пойдет по непредсказуемому пути.

Литта отправилась домой пешком, оставив Гоби у Первого Дворца. На улицах царила привычная суета, разве что народу было чуть больше обычного. Чужеземцев Литта определяла сразу, хоть они и не отличались от коренных поселенцев Магога – такие же ростом, чуть выше ее талии. Они были одеты иначе и беззастенчиво глазели на нее, открывая рты от любопытства. «Ваше Величество», – произносили некоторые из них, пропуская Литту вперед.

Именно в Магоге существовала община канов, здесь их проживало порядка пятидесяти. В других странах канов было раз, два и обчелся – обычно семейные пары правителей и их дети.

Кураторы человечества должны были вернуться в родную систему, но миссия задержалась. Кто-то из канов поддался людским соблазнам – брал в жены земных женщин, утопал в физических страстях, чревоугодии. В Магоге ситуация с моралью кураторов оставалась стабильной – каны придерживались принципов Первых, и местному люду жилось комфортно. Не зря в Магог стремились многие, и тут уж другой совет решал, кому позволить остаться.

Смеркалось. Литта шагала мимо людей по широкой мостовой, выложенной камнями, негромко шлепая подошвами плетеных сандалий. Ее обгоняли мамонты под управлением других канов. Торговки приглашали отведать заморской стряпни. Над головой проносились подконтрольные Ювану ордынцы – блюстители порядка.

Литта с грустью наблюдала за уличной суетой, понимая, что скоро всего этого не будет. Добродушный старик, что сидит на пороге своего дома, больше не вызовет детского смеха у донимающих его внучат. Не за чем будет следить ордынцам. Некому будет предлагать заморские пирожки.

Катастрофа неизбежна, механизм запущен. Магог будет уничтожен – это дело времени. Если бы они успели завершить миссию, то никакая катастрофа не угрожала бы человечеству упадком.

Эти бедные люди не успели пройти инициацию. Они, как слепые котята, будут рождаться вновь и вновь, обреченные на мучения в замкнутом круге воплощений. Проект позволил бы поселенцам обрести сквозную судьбу, какой обладают каны. И кураторы могли оставить планету с чистой совестью. А теперь сами застрянут здесь на века…

Подойдя к своему дому – это было небольшое двухэтажное здание на краю города – Литта остановилась в саду. Она подняла лицо к небу. Две луны, как соперники в разных углах ринга, скоро сблизятся и сольются на несколько минут воедино, излучая яркий свет, чтобы затем снова попрощаться до следующего ночного раунда. Все это под немым взором звезд, мерцающих белыми крупными точками. Где-то там, на краю неба, пять ярких звезд образуют зигзаг – родная система Литты.

Люди придумали, что это Кассиопея сидит на троне. Люди так часто придумывают интересное… Каждое созвездие они дорисовали в своем уме до понятных образов, кому-то сочинили целые легенды, как в случае с Кассиопеей.

Несколько сотен лет назад Первые прислали экспедицию сюда. Небо тогда выглядело по-другому. Каким оно станет через тысячу лет? Наверное, Кассиопея будет гореть своими звездами прямо в центре.

Возвращение в себя

Лида очнулась – ее трясли встревоженные Егор и Иван. Она осознала себя лежащей недалеко от палаток. Егор помог ей принять сидячее положение.

–– Лида, Лида, что случилось?

Лида сфокусировала внимание на обеспокоенных товарищах. Иван грубовато взял ее за запястье – оценил пульс. Затем потрогал лоб.

– Я… – начала объяснять Лида, но что ей объяснять? Она сама ничего не понимала.

– Я вышла в туалет и споткнулась.

Голос стал тверже, реальность возвращалась в привычные рамки.

Егор помог Лиде подняться на ноги.

– Голова не кружится? – Иван продолжал расспросы. – А ты не беременная?

– Нет, – ответила Лида. Ей было неловко от ситуации и от вопросов. Она направилась в палатку.

Иван придержал Егора.

– Слушай, ну бывает такое. От переутомления, как вариант. Она у тебя как? Спортивная? Фитнес какой-нибудь?

– Йогу только, – пожал плечами Егор.

– Ну, пригляди за ней, чтоб неадекватного поведения не было, ладно? Так-то, думаю, нормально все будет. Городские иной раз прям тяжело это все, но адаптируются.

Егор кивнул и поспешил за Лидой в палатку, помог ей устроиться поудобнее, прилег рядом.

– Ну, ты как?

Он был напуган. Впервые его посетила мысль об опасности задуманного похода. А если, действительно, что-то случится, кто поможет? Никакой «скорой помощи»…

Обняв Лиду, прижал к себе.

– Я нормально, – сказала она успокаивающе.

– Точно?

– Да, – усмехнулась, – будем потом вспоминать – ушла в туалет и не вернулась.

Оба хохотнули.

– Сколько времени? – спросила Лида. – Долго я была без сознания, интересно?

Егор потрогал ее руки – теплые.

– Наверное, не долго. Даже не замерзла, – зевнул Егор. – Ладно, еще рано, можно подрыхнуть.

– Давай, – Лида тоже зевнула и закрыла глаза.

Однако, понимала, что не уснет. Страх и прострация после пробуждения быстро прошли. Возвращалась память. Мир Литты захватил ее воображение. Что там у них случилось? Она вспомнила все, что ей привиделось, до мелочей. Прекрасный город из белых зданий, утопающих в пышной зелени, люди в ярких цветных одеждах, каны высотой в два человеческих роста, мамонты.

Что это было? Мысли путались, но с каждой минутой произошедшее укладывалось на полки сознания.

Итак, сновидения про Литту (сегодня она узнала ее имя) появились у нее года два-три назад. Короткие обрывки, поездка на спине мамонта, отдельные городские здания – ничего продолжительного и конкретного. А сегодня сразу целый смысловой кусок и много фактов. Магог, обреченность, грядущая гибель. Что будет дальше?

Сомнений не было – Лида чувствовала связь с Литтой и ее жизнью. Как ей увидеть продолжение?

Послышалось ровное дыхание Егора – уснул. Лида аккуратно сместила в сторону его руку и села – так думалось лучше.

Итак, продолжала она анализировать случившееся, она вышла из палатки, сделала свои дела, на обратном пути споткнулась, и что? Потеряла сознание? Нет, что-то было еще. Лида смотрела на небо, и она… Сосредоточила внимание на одном конкретном созвездии – Кассиопее.

Как только в памяти сложилась четкая картинка перевернутой буквы «М» на темном небе, на Лиду вновь нахлынули вибрации, но не такие сильные, как в момент попадания в страну Литты. Лида успокоила сердцебиение. Вдохнула. Выдохнула.

Что ж.

С ней происходит что-то необычное, но интересное. Чтобы не напугать никого, а главное, Егора, не стоит пока рассказывать об этом. Пусть ситуация развивается самостоятельно, мешать она ей не будет.

В лагере кто-то зашуршал, послышались шаги. Лида осторожно выглянула: Иван собирал костер, налаживал чайник. Не лег, значит, больше спать.

Она вылезла и присела на бревно возле костра. Было зябко. Протянула руки к огню. Предрассветные солнечные лучи уже показались на горизонте. Над Ожогино поднимался туман, который наползал и на их стоянку.

Иван разламывал ветки, стараясь сильно не шуметь, и клал их в костер, над которым висел большой, черный от копоти алюминиевый чайник. Проводник бросал на Лиду любопытствующие взгляды.

– И что с тобой произошло? – спросил он шепотом.

Лиде не хотелось ничего объяснять. Если уж она своему любимому человеку решила пока не рассказывать, то постороннему мужчине – тем более.

Она просто пожала плечами, продолжая греть руки.

– Шла, упала, очнулась – гипс, – переиначила Лида популярную киношную фразу.

– Шутки – шутками, – серьезно сказал Иван, – но я за вас всех отвечаю. Если есть какие-то нюансы по здоровью, я должен знать.

– Да серьезно, сама не поняла, – начала Лида, но Иван ее перебил.

– Раньше такое случалось?

Лида колебалась. Сны считаются?

– Нет.

– Гемоглобин нормальный? В обмороки не склонна падать?

Лида отрицательно мотнула головой.

Иван бросил в костер последнюю ветку. Не опасаясь огня, он ухватил тряпкой ручку чайника и снял его, взамен навесил котелок с остатками вчерашнего супа. Через короткое время Лида унюхала приятный аромат, забурчало в желудке так громко, что ей стало неловко.

– Ой, – она взялась на живот, вспоминая, что в общем-то вчера и не поужинала.

Иван понимающе хихикнул.

– Мы оставили тебе, поешь, конечно.

Их глаза встретились, и Лиду на секунду снова накрыло чувство уверенности, что они встречались раньше. По ее ощущениям, проводник проявлял к ней интерес, выходящий за рамки делового – может, она ему понравилась, а может, наоборот, вызвала антипатию. От подобных мыслей Лида вновь испытала неловкость.

С одной стороны, «амурные» переживания ей были не нужны, как и внимание других мужчин. Ее подозрения в симпатиях Ивана могли оказаться всего лишь фантазией девушки, за которой редко кто ухаживал. С другой стороны, негатив от такого важного в походе человека тоже ни к чему. И куда деть чувство тревоги, которое возникало, когда она находилась близко от проводника?

Потрескивали щепки в костре. Вдали щебетали птицы, с озера доносились редкие всплески воды – чайки тоже хотели позавтракать. Лида и Иван сидели друг напротив друга, задумавшись каждый о своем.

Лида доедала суп, поглядывала на проводника. Продолжались внутренние споры.

Одна Лида корила другую за излишнюю подозрительность. Человек взялся их проводить, демонстрирует заботу, воспитанно себя ведет, встал раньше всех, чтобы вскипятить чайник, приготовить еду. И это не только из-за гонорара, размер которого был весьма скромен. Разве можно допускать негативные мысли в отношении такого хорошего человека?

Вторая Лида робко возражала, а как же, мол, мои ощущения? Разве они не имеют права на существование? То, что пережила я, оно менее реально, чем то, что видят мои глаза сейчас? Эти внутренние Лиды определенно не готовы пока прийти к консенсусу…

Поев, девушка отправилась к озеру помыть тарелку. И снова залюбовалась пейзажем – в одну минуту растаял туман. Отдельные его клочки только что мелькали тут и там, а спустя секунды безмятежная гладь Ожогино щедро отражала яркие лучи.

– Знаешь, – рядом снова оказался Иван, – бывает, с людьми в этих местах случается разное… разный мистический опыт. Ты, если что, не стесняйся, рассказывай. Это же земли шаманов, мне ли не понять?

– Нет, ничего такого, – она отвернулась к воде, краснея от смущения. Ей показалось, что проводник видит ее насквозь. Лида ненавидела вранье и сама старалась никогда никого не обманывать, но сейчас говорить правду – она была уверена – не следовало.

Иван снова (который раз?) смерил попутчицу недоверчивым взглядом, и слава богу, в этот момент подошел Егор. Лида с неестественно бурной радостью приветствовала своего парня, немного удивив его своей пылкостью.

Подождав, когда Иван отойдет подальше, Егор с тревогой спросил, не обидел ли проводник ее чем. Лида заверила, что все в порядке, тот просто переживает о случившемся, расспрашивает.

– Я, если честно, тоже переживаю… И мне не нравится, как он на тебя пялится.

Что поделать, Лиде тоже это не нравилось.

День прошел спокойно. Кажется, никто из остальных не заметил ночного происшествия. После вчерашнего марш-броска с рюкзаками все, кроме Ивана, жаловались на боль в мышцах, поэтому большей частью валялись, ленились, прогуливались по берегу. Немного порыбачили, устроили фотосессию с пойманными щуками. Погода стояла ясная и теплая.

На обеде Иван травил байки про Ожогино.

Некоторые места окружены старыми легендами, и озеро – одно из таких мест. Ссылаясь на старожилов, проводник называл его «Эбэ», что значит «бабушка».

– Озеро не любит наглецов и наказывает за плохое поведение, – рассказывал Иван, пока остальные дружно жевали гречневую кашу с жареной рыбой. – Как-то раз на Ожогино приезжали геологи. Они проводили свои исследования, а один из них, намеряв в самом глубоком месте всего пятнадцать метров, высмеял этот факт, назвав Ожогино лужей.

Подобные истории, предполагающие мистическое завершение, а то и вовсе зловещий финал, стоило бы рассказывать ночью у костра. Но и теперь, при свете дня, когда рядом только дикая природа, и, кажется, само озеро притихло, чтобы лучше услышать, что о нем говорят, было немного жутковато.

– Вечером он, немного выпив, отправился поплавать, – продолжал проводник. – Местный житель, что взялся их провожать, останавливал ученого, но без толку. Поднялся сильный ветер, и человека унесло далеко от берега – только чудом он смог вернуться невредимым. Геолог сильно перетрухал – как вышел из воды, сразу стал просить прощения у Эбэ, потому что почти тонул, но почувствовал, что кто-то невидимый стал тянуть его к берегу.

– Да, я почитал разное, встречал такие истории, – прокомментировал Филипп.

Женька уже сидела лицом к озеру и вовсю глазела на него, как будто желая увидеть на водной глади что-то вроде старушечьего лица.

– Эбэ, значит, – буркнул Андрей.

– Вон там, за деревьями, – Иван показал рукой, – стоят вагончики. Как правило, туристы там останавливаются, прежде чем идти дальше. Оценивают погоду на озере. Эбэ не всех к себе пускает.

– Где-то я это слышал, – поддержал разговор Егор. – В Окунево Омской области тоже озерцо есть – Шайтан – тоже не всех к себе пускает, говорят.

– Есть такое дело, – подтвердил Филипп.

– По-разному можно к этому относиться, – кивнув, продолжил Иван, – но я вам так скажу. Если бы озеро было беспокойным в день нашего прибытия, я бы нашел предлог убраться отсюда поскорее.

Проводник обвел всех строгим взглядом, желая убедиться, что его слова воспринимаются всерьез.

– Это силы природы, и не нам, людям, в таких местах чинить собственные правила.

Лида была полностью согласна с этими словами. Без всяких возвышенных размышлений о матери-Земле, силах стихий и прочего она спокойно принимала мысль о том, что природу необходимо уважать. Весь мир, созданный кем-то, неважно, богом ли, космическими силами, инопланетянами, достоин уважения и бережного отношения просто потому, что это наш дом.

Любой человек, произнесший такие слова, моментально вызвал бы уважение в глазах Лиды. Но как некстати вспомнился сигаретный окурок, брошенный Иваном за борт. Может, действительно, мелочь, не достойная упоминания, и для реки не стоит труда «переработать» эту дрянь. А может, неосознанный прокол человека, который хочет казаться одним, а внутри – другой.

А ведь этот диссонанс ее реально беспокоит! Лида внезапно осознала, что Иван – единственный человек, который напрягает ее здесь. При этом, разумных аргументов для такого отношения у нее по-прежнему не находилось. Впрочем, для объяснения теплых родственных чувств ко всем остальным их тоже не было…

– Значит ли это, что Эбэ нас полюбила? – задала вопрос Женя.

– Полюбила – не полюбила, но симпатию наверняка испытывает, – с улыбкой ответил Иван. – Вон, посмотри, смирное какое второй день. И рассветы вам красивые, и закаты. Наслаждайтесь.

Иван отправился на послеобеденный сон, а вся остальная компания разбрелась по округе.

Татьяна устроилась на берегу озера с альбомом и масляными мелками. Лида присела рядом – ей очень нравилось наблюдать за творческим процессом.

Штрихи уверенно ложились на бумагу, и вскоре начало прорисовываться будущее художественное произведение – в центре озеро, за ним возвышенности, над ним яркое солнце и редкие облака.

Ненадолго подбежала Женька, но ей не сиделось на месте. Присвистнув при виде пейзажа, она отправилась восхищаться другими красотами окружающей природы, бесконечно что-то напевая.

Егор походил вокруг лагеря, прикидывая, когда бы лучше сделать Лиде предложение и как лучше это сделать. Шептаться в палатке казалось ему некрасивым. Он склонялся к варианту подговорить новых знакомых и, допустим, что-то даже театрализировать, изображая бардовский слет (без единого музыкального инструмента, правда), а затем в свете костра надеть на палец кольцо – картинка выходила интересная.

Но, конечно, картинка интересовала Егора меньше, чем само событие. Ночной эпизод взволновал молодого человека. Лида и раньше удивляла его – то сон необычный расскажет, то предугадает обман друга. Егор даже гадал, нет ли у его возлюбленной какого-нибудь особенного дара. Вдруг она – дочь колдунов, которые оставили ее на пороге родильного дома в далеком детстве? Он даже озвучил как-то в шутку это предположение самой Лиде, а она тут же парировала, мол, колдунов, ага, заклинателей бутылок… Намекала на родителей-алкоголиков, которых просто лишили родительских прав или что-то вроде того.

Егору тоже захотелось подремать – так хорошо костровая гречка улеглась в желудке. Он зевнул и отправился в палатку.

Лида проводила своего парня глазами и вернулась к созерцанию картины. Таня уже закончила.

– Красиво тут, конечно, – вздохнула она…

– Но что?

– Что «что»?

– Ну, это так прозвучало, – пояснила Лида, – будто предполагалось продолжение…

– Да, странность такая, – Таня пожала плечами, потом оглянулась назад и, убедившись, что их никто не слышит, продолжила, – я же за вдохновением ехала. А то как началось с полгода назад – одна картина рисуется и рисуется… Думаю, надо сменить обстановку – виды природы разные… И вот сменили.

Лида пока не понимала, к чему клонит Таня.

– Я же несколько раз порывалась нарисовать то озеро, то наш палаточный лагерь, то деревья вон те. А рука рисует одно и то же…

Таня протянула Лиде блокнот, и та начала листать страницы. Одна и та же картина на нескольких листах подряд, только разные ракурсы и оттенки.

– Тунгусский метеорит какой-то, – пожала плечами Таня. – Я решила рисовать его столько, сколько нужно. Раз он так настырно лезет из меня – преступно сопротивляться.

– Твои рисунки, Таня… – Лида не знала, как описать то, что она чувствовала, когда всматривалась в художественные штрихи, – они прекрасны… Или не так. Они сильные, ты как будто передаешь какую-то сильную, даже мощную энергетику.

– Надо же, – Таня протянула руку забрать свой альбом обратно, – и Андрюха мне так же говорит.

Девушки улыбнулись друг другу, и Лида вновь ощутила легкие вибрации, отголосок ночных переживаний, по телу пошли мурашки.

– Что? – Татьяна заметила перемену в лице новой подруги.

– Да… так.

После Лида и Женя ушли прогуляться вдоль берега.

– Ты мне кажешься грустной, – сразу взяла быка за рога Женя. – Что-то не так? Тебе не нравится здесь?

Лиде было неловко быть причиной волнения попутчиков и уж тем более очаровательной Женьки.

– Ну, скажем прямо, я к таким нагрузкам не привыкла, – решила Лида обозначить виновником отсутствие физподготовки. Подумала, что эта причина будет звучать убедительно. Однако Женю выдал взгляд – за доли секунды, в течение которых девушка оценила фигуру Лиды, в нем обозначился скептицизм, смешанный с любопытством, а потом и откровенное недоверие. Женя даже громко хмыкнула, не собираясь скрывать своих подозрений.

– Знаешь, я уже два года регулярно хожу в спортзал – и умею отличить задохлика от крепкой девушки. То что ты худышка не говорит о твоей слабости.

Лида не ожидала столь откровенного разговора и была смущена. Пока она сочиняла другую версию, Женя продолжила затронутую тему про спортивные тренировки.

– А ты каким спортом занимаешься? Занимаешься же? Видно по фигуре.

– Я? Э…, – что там видно по фигуре, недоумевала Лида, особенно по груди первого размера и попе 44-го. – Знаешь, а я разное пробовала. Два месяца одно поделаю, полгода – другое.

– Что именно?

– Ну, активные кардиотренировки – с них начинала, и с весом пробовала заниматься. Потом йога была, бодифлекс, стрейчинг, пилатес – да я, наверное, все попробовала. Даже цигун и «Рождение звезды», балансировку…

– А сейчас?

До чего дотошная эта Женька, с восхищением подумала флегматичная Лида.

– Взяла всего понемножку, что больше понравилось, и слепила свое. У меня сложились три основных комплекса – энергозатратный, средний и расслабляющий, так я их для себя назвала.

– О, прикольно.

Женя сорвала мелкий цветочек, поднесла его к уху.

– Вообще-то нюхают носом, – усмехнулась Лида.

– А, точно, – подыграла та.

Обе рассмеялись, и уже серьезно Женя заявила:

– Мне иногда кажется, что все издает звуки. Я их слышу. Я слышу цвета. Черный звучит тягуче, монотонно, как будто работает старый, но надежный двигатель. Белый – звонко и коротко – бреньк! Фиолетовый очень мелодичный.

Лида улыбнулась подбадривающе в ответ на признание, а про себя подумала, какая же Женька фантазерка, ей бы книжки сочинять.

– А проводник наш иногда звучит фальшиво, – огорошила Женька очередным признанием и, беззаботно что-то насвистывая, отошла к следующему растению.

Лида оторопела, но Женька не оставила шансов углубиться в тему, вновь сменив ее. Она немного рассказала об отце, о своей будущей специальности биотехнолога и еще о нескольких вещах – не успеешь запомнить.

Спокойная погода сохранилась до конца дня. Солнце ровно ползло по горизонту, озеро слепило солнечными зайчиками, ветра почти не было. Какая звенящая тишина, думала Лида, вдыхая свежий воздух полной грудью. Интересно, Женька слышит тишину?

После прогулки Лида взяла коврик и удалилась на отдаленную полянку в окружении деревьев, которую присмотрела ранее. Разговоры про тренировки вызвали желание попрактиковаться. Делать это на природе было вдвойне приятно. Тело с удовольствием откликалось на знакомые движения, мышцы податливо тянулись, вызывая желаемое расслабление. Завершалась тренировка шавасаной – «позой трупа». Лида закрыла глаза и не заметила, в какой момент спокойное дыхание сбилось и по телу пошли знакомые по пережитой ночи волны вибраций.

Она в тревоге открыла глаза, увидела синее небо, верхушки деревьев и стремительно унеслась куда-то вверх, чтобы вновь осознать себя в теле Литты…

Над Магогом сгущаются тучи

Совет Семерых был в самом разгаре. Напряжение сквозило в воздухе.

Каны сидели за столом, обернувшись на стоявшего посреди комнаты поселенца. Загорелый мужчина с морщинами на лице, в полосатом халате и кожаных тапочках с зауженными и торчащими вверх носками, мял в руках тюрбан. Его лицо находилось на уровне лиц сидящих канов, мужчина смотрел виноватым взглядом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.