# Четвёртый сон корабля

Аластер Чизем

Бет почти уверена: Корабль их обманывает.

Она с родителями и сотнями других людей летела осваивать новую планету, когда случилось Событие. Весь экипаж находился в гиперсне, но теперь Корабль почему-то не может разбудить взрослых – только Бет и несколько её сверстников. Бет теперь капитан и должна вернуть экспедицию домой, но как? Они не знают, в каком уголке Вселенной находятся, а по пятам у них идут пираты-лущители и таинственные инопланетяне-видеши. Но даже не это хуже всего. Дело в том, что Бет кажется: корабельный компьютер что-то от них скрывает…

© Скляр М.А., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

## Примечание автора

В этой книге вам встретятся инопланетные существа, именуемые «видеши». Некоторые из вас, возможно, знают, что это настоящее слово: на хинди «видеши» ((िवदेशी) означает «иностранный», «чужестранец» или «чужак».

Действие книги разворачивается в будущем, и, когда я рисовал в воображении этот мир будущего, я подумал, что, весьма вероятно, Индия станет крупнейшей державой и даже, может быть, ведущей космической нацией, чьи представители будут капитанами и командующими космических экспедиций. Я представил себе, что, возможно, именно индийский экипаж первым мог бы встретить инопланетный корабль. Как бы они назвали этих инопланетян? Вполне вероятно, они назвали бы их «неизвестными». «Иноземцами». «Чужими». Они отправили донесение народам Земли, и те подхватили это их словечко… «Видеши».

## Пролог

В бескрайней черноте космоса плыл потерянный корабль.

Это был громадный старый горнодобыточный транспортник, спроектированный для дальнемагистральных полётов к небольшим спутникам и астероидам. Огромные приземистые двигатели с размещёнными под ними коллекторами межзвёздного водорода обеспечивали экономную и надёжную тягу, хотя и давали слабое ускорение. Командный модуль был очень маленький – большую часть корабля занимал гигантский грузовой отсек.

Он передавал радиосигнал: «Земной корабль “Орион”. Четыре месяца назад стартовал с Земли. Направляется на Эос Пять. Наше местонахождение – Сектор 278. Координаты 549 дробь 2 и 902 дробь 8 на момент…»

Опытный горнодобытчик мог бы заметить странность в оснащении этого корабля. Он был значительно переоборудован, его система жизнеобеспечения – гравитация, кислород, переработка пищевых продуктов – была расширена под куда бо́льший экипаж, чем традиционно вмещали корабли подобного класса. На корпусе было закреплено дополнительное оборудование, предназначенное для исследования планет. Планетоходы, зонды, жилые модули – все они были снабжены посадочными устройствами, но не ракетами-носителями. Они могли сесть, чтобы уже никогда больше не взлететь.

Всё это означало, что в этом пустынном уголке космоса затерялся не просто горнодобыточный транспортник, а корабль-колония, перевозящий группу отважных первопроходцев к некому далёкому поселению, чтобы сесть там и помочь им обжиться.

«…в свободном полёте, – сообщало радио, – у нас нет тяги, однако гипердвигатель прыжка функционирует».

Четыре силовых генератора выпирали у основания корабля, два из них были холодными и тёмными, и лишь часть внешних световых огней функционировала. Корабль медленно вращался, и возле одного из генераторов время от времени становилась видна огромная оплавленная брешь.

«Корабль понёс серьёзный ущерб».

Судно, находящееся в глубоком космосе, практически никогда не посылает сигнал бедствия. Какой в этом смысл? Корабли здесь всё равно что крохотные пылинки, витающие в бескрайнем небе. Вероятность того, что два из них случайно встретятся, практически равна нулю. Вблизи Земли, в районе Солнечной системы или, например, на одном из старых и хорошо известных маршрутов такое возможно. Но не здесь. Здесь можно было путешествовать шесть месяцев кряду, не встретив ни другого корабля, ни следа существования иной жизни. Здесь друзей не было.

«Система командования была нарушена, и мы не можем восстановить порядок. Весь командный состав, числящийся годным к несению службы, выведен из строя и не может возобновить контроль над кораблём».

Откровенно говоря, на таком удалении от Земли – а до неё было настолько далеко, что её солнце, крохотную мерцающую звёздочку, с трудом можно было различить даже в телескоп – если и удастся отыскать кого-то, скорее всего, это будут лущители, пираты и воры. Или, того хуже, загадочные инопланетные видеши: странные, скрытные, непознанные, а потому ужасающие.

Корабль, находящийся в глубоком космосе, практически никогда не посылает сигнал бедствия: если ты оказываешься настолько беззащитен, что тебе требуется посторонняя помощь, то меньше всего ты хочешь, чтобы тебя нашли.

Сообщение повторялось: «Мэйдэй[1]. Земной корабль “Орион”. Четыре месяца назад стартовал с Земли…»

А затем их нашли.

## 1. Бет

– Меня, кажется, сейчас стошнит, – сказала Бет.

Её мама, пристёгнутая к своему сиденью, как любой другой пассажир и член экипажа шаттла, оторвалась от чтения руководства полёта.

– Ничего подобного, – сказала она.

– Нет, ну правда, меня мутит. Это гравитация, она…

– Нет, с тобой всё в порядке. – Мама Бет подалась к ней и посмотрела прямо в глаза. – Я знаю, запуск был довольно напряжённый. И да, нулевая гравитация – странная вещь, и когда-то давно людей и правда могло тошнить, но не теперь. Ты же выпила таблетку, с тобой всё будет в порядке. Поверь мне.

Бет кивнула. Она чувствовала, как у неё крутит желудок, он переворачивался и ухал, готовый дёрнуться в любом направлении. Она через силу улыбнулась.

– Ясно… Наверное. Но всё же я немного странно себя чувствую.

Её папа повернулся к ней с улыбкой.

– Я тоже. Я думаю, все немного нервничают, как считаешь?

Бет посмотрела по сторонам.

Корабль, в котором они находились, – транспорт, как назвала его мама, – вмещал примерно шестьдесят пассажиров, и пустых мест не было. Багаж был прикреплён ремнями к стенам и потолку, чтобы ничего не улетело во время старта, но теперь некоторые из чемоданов были отстёгнуты и парили, как медузы, с хвостами лент-липучек. Большинство пассажиров также были пристёгнуты, хотя кое-кто и ослабил ремни после старта.

Старт… Вау. Бет летала на самолётах и путешествовала по Кольцу, но ничего подобного не испытывала – во время запуска и корабль, и все на нём были выпущены в небо, как камень из пращи. Тогда её не тошнило; тогда у неё было такое чувство, что она теряет сознание, вплавляется в кресло, как будто она катается на самых больших на свете, на самых невообразимых американских горках и не может слезть.

А потом на самом верху накатило то самое чумовое ощущение, чувство невесомости перед тем мгновением, когда ты обрушишься вниз… только здесь падения обратно вниз не было. Вместо этого они дёрнулись вперёд, самую малость, и Бет с изумлением увидела, как конец её ремня безопасности поднялся и поплыл, мягко покачиваясь, перед ней.

А затем ремни на сиденьях разблокировались, и большинство детей поспешили отстегнуться, а взрослые сделали вид, будто ничего необычного не происходит. Однако и они озирались и пялили глаза совершенно как дети.

Это было два часа тому назад. После запуска было долгое и медленное смещение к точке выхода. За толстыми стёклами иллюминаторов постепенно уменьшался земной шар. Многие изумлённо ахнули при появлении в поле зрения Луны – такой же маленькой и далёкой, как обычно, однако идеально чёткой. А через какое-то время восторг и изумление постепенно сошли на нет и полёт стал казаться вполне обыденным.

– Скоро мы увидим «Орион», – сказала мать. – Смотри вот туда, немного налево.

Бет прильнула к иллюминатору, но ничего не смогла разглядеть. Она пожала плечами. Рано или поздно он появится на экране. Вообще-то иллюминаторы – это роскошь, они были только на таких кораблях командного класса. Прочие транспорты были наглухо запечатаны и вдвое более плотно нагружены. То, что мама занимала командную должность как лейтенант, имело свои бонусы. Бет улыбнулась. Не так роскошно, как кабина первого класса в носовой части корабля для капитана и старших офицеров, но всё равно неплохо. И даже, можно сказать, классно.

Её желудок продолжал подпрыгивать и крутиться. Она задумалась, может, её папа прав и на самом деле всем так же муторно, как ей? Но вроде бы другие дети держались молодцами. Одна девочка, в трёх рядах позади них, быстро набирала что-то на лежавшем на коленях планшете, поглядывая на два экрана, которые парили перед ней, удерживаемые каким-то тонким эластичным шнуром. Волосы её, заплетённые в десяток чёрных косичек, колыхались вокруг головы, сцепленные розовыми клипсами в форме бабочек; экраны покачивались вверх и вниз, и голова девочки кивала им в такт. «Ну почему ей-то нормально?» – подумала Бет.

Незнакомая девочка почувствовала её взгляд, подняла глаза и помахала рукой. Бет выдавила из себя бледную улыбку и едва-едва шевельнула рукой в знак приветствия.

Где-то под собой она почувствовала гулкую дрожь и мимолётное ощущение веса сбоку.

– Смотри, – сказала мама. – Он на экране.

На дисплейной панели возник крохотный корабль – небольшой, но очень чёткий силуэт; по размеру и по форме он напоминал жёлудь, толстенький и округлый. Пассажиры оторвались от своих планшетов и перестали разговаривать, разглядывая изображение. Кто-то присвистнул, и люди засмеялись.

– Это нечто, правда? – сказала мама. Все не сводили глаз с маленького жёлудя.

– Ну не знаю, – протянул папа. – По-моему, маловат.

– А вот и нет! – воскликнула Бет. – Он шестьсот семьдесят два метра от конца в конец и четыреста в диаметре и… эй, даже не начинай! – Её отец расплылся в улыбке, и она закатила глаза.

Мама покачала головой:

– Не обращай на него внимания. Корабль нормального размера. Большой грузовой отсек, большой отсек для кают. – Она ухмыльнулась. – И даже для твоих космических кур место нашлось, дорогой.

– Ха! – хохотнул папа. – И космических свиней, да будет тебе известно. И космической пшеницы, и космических цукини – для целой космической фермы, если уж на то пошло. И если ты не хочешь питаться ароматизированными дрожжами всю дорогу до Эос Пять, советую не обижать ни кур, ни фермера.

Мама хмыкнула:

– Нет ничего плохого в транспортном пайке, я уже столько лет им питаюсь во всех командировках. А твои две свинки не накормят тысячу колонистов. Но ты не переживай, мы всё равно не отберём у тебя твой садик-огородик.

– Ты хоть знаешь, где у этой груды хлама перёд, а где зад? – поинтересовался папа. – Нам точно хватит девяти месяцев? Я-то видел, как ты читаешь карту.

Они вперили друг в друга прищуренные взгляды, а затем захихикали.

– Ой, да хватит уже, – сказала покрасневшая Бет. – Все на вас уже смотрят.

Мама махнула рукой.

– Пускай смотрят. – Она независимо дёрнула головой. – В любом случае прокладывать курс буду не я. У меня лишь третий класс, и то с грехом пополам. Мне предстоит в основном варить кофе.

Бет покосилась на неё. Она с трудом могла вообразить, чтобы кто-то мог приказать лейтенанту Кэрол Маккей сварить кофе. У мамы Бет было точёное, словно высеченное из камня лицо, серые глаза, глядевшие так, как будто они всматривались в бушующее море, и платиновые волосы, стриженные по-армейски, почти под ноль. Она была рождена вести батальоны в бой. По сравнению с ней папа выглядел жизнерадостным тюфяком.

«Орион» приближался, и Бет уставилась на экран. Он и в самом деле походил на жёлудь. И на следующие девять месяцев он станет их домом. Они будут жить в нём бок о бок с множеством других людей, и он понесёт их далеко-далеко – так далеко, что и вообразить невозможно, – к крохотной точечке света и маленькому камешку, вращающемуся вокруг него, и тогда…

– Это новый мир, – негромко сказала мама. – Жизнь на корабле бывает подчас неудобной, но это не страшно. А когда мы доберёмся до Эос Пять… нас там ждёт наше будущее. Наш шанс самостоятельно принимать решения и самим строить свои жизни.

– Я знаю, – сказала Бет. – Но что, если по пути туда что-то произойдёт? Что, если нам встретятся лущители? Или видеши?.. – Её передёрнуло.

Мама Бет покачала головой.

– Нет. Мы проследуем вдалеке от расхожих маршрутов. И космос такой… большой. Почти невозможно случайно повстречать здесь кого-то. Уж поверь мне, самое страшное, что может случиться на этом рейсе, – это скука. – Она ласково боднула Бет головой. – Я знаю, что ты переживаешь, но всё будет хорошо. А вот когда мы доберёмся, придётся потрудиться. Ради самих себя и нашего будущего.

Она улыбнулась, и Бет невольно улыбнулась в ответ, хотя ей всё равно было тревожно. Да. У неё всё получится. Всё будет прекрасно. Да.

А затем её вырвало.


## 2. День номер один

Их каюта была маленькая и просто замечательная.

Бет примерно представляла, чего ожидать: ещё на Земле она видела план-схему и прошла виртуальную экскурсию. Здесь всё было устроено как в доме на колёсах или на корабельном камбузе, где во всевозможных отсеках и закутках предусмотрено скрытое место для хранения вещей или для каких-то удобств. На каждом квадратном метре стен располагалась масса дверец и лючков. Тут был диван с ящиками внизу и большущий экран, который складывался и убирался. На первый взгляд всё было сделано из дерева, что было очень мило, хотя и не соответствовало действительности, как знала Бет. Тёплый ковёр оказался мягким, когда она вошла и ступила на него ногами.

Вошла… Слава богу! Когда они наконец состыковались с «Орионом» после, казалось, бесконечных часов ожидания (пронизанного слабым запахом чистящей пены, который все старательно не замечали), Бет почувствовала, как мягкое давление гравитации вдавило её в сиденье, и издала стон облегчения.

Папа обнял её.

– Вот и всё, моя хорошая, – сказал он. – Ты продержалась. Теперь гравитация уже нормальная, чувствуешь?

Бет знала, что это не вполне так. «Гравитация» на борту «Ориона» – это сила, которая генерировалась в центре корабля, вроде как в сердцевине яблока. Уходя к краю, ты ощущал её слабее, а спускаясь вниз, сильнее… пока не достигал центра, где она просто исчезала.

А ещё чуднее было то, что она всегда тянула к центру, так что люди на дальней стороне корабля оказывались «вверх тормашками» по отношению к тебе. Обычно ты не мог их видеть, но, двигаясь к носу, можно было встретиться с ними в сходившихся коридорах, где гравитация ослабевала. От одной мысли желудок Бет трепыхнулся.

Но здесь всё казалось нормальным. Ноги были внизу и шагали вперёд, вещи оставались там, куда их поставили. Она вошла в их новый дом и огляделась.

Потолок был низкий, но можно было выпрямиться в полный рост. У них была крохотная кухонька, вполне достаточная, чтобы сделать чай, сварить кофе или приготовить перекус; есть они в основном будут в корабельных столовых. У родителей была одна маленькая спаленка, у Бет другая, ещё меньше: просто узкая койка, напротив шкафчик и крохотное рабочее место под ним. До противоположной стены можно было дотянуться рукой, словно живёшь в яйце. Она влюбилась в свою комнатку, как только её увидела.

Бет распаковала вещи в считаные десять минут. Забросить стопку одежды в шкаф, а драгоценные безделушки определить на узкую полку. Дневник – настоящую физическую книжицу, подлинную роскошь и её единственное настоящее сокровище – надёжно спрятать под подушку вместе с парой ручек. Налепить пару постеров на потолок – и готово! Она села на кровать и довольно огляделась по сторонам.

Мама стукнула в стену рядом с дверью в её комнатку и заглянула внутрь.

– Привет.

– Привет, – ответила Бет с улыбкой.

– Всё распаковала? Всё аккуратно сложила и убрала на место?

– Ну да, само собой.

– Хм. – Мама Бет поглядела на неё с сомнением. – Папа собрался на ферму, проверить, как дела у животных, – хочешь составить ему компанию?

Бет пожала плечами.

– Может, попозже. Ничего, если я пойду осмотрюсь?

Мама кивнула:

– Если ты пойдёшь в сторону носа, то точно не пропустишь кафетерий. Там, наверное, все и соберутся. Если потеряешься, спроси у Корабля.

Итак, спустя пару минут Бет оказалась за дверью каюты, пытаясь сообразить, нос корабля – это направо или налево? Она решила повернуть налево и пошла по коридору, рассматривая всё по пути.

Коридор был квадратный и невзрачный – никакого фальшивого дерева, просто металл и молочно-белая краска, всё ещё немного пахнувшая. Сообщения и индикаторы пробегали по дисплейным панелям вдоль стен. «Орион» был далеко не новым кораблём, и даже под свежим слоем краски коридоры казались устаревшими.

Куда бы Бет ни шла, повсюду за ней следовал слабый гул, вероятно от генераторов. Иногда коридор клонился вниз, время от времени она выходила к развилке и выбирала направление наобум. Куда бы она ни сворачивала, выходила к новым и новым коридорам. Корабль казался просто громадным.

В конце концов она сдалась.

– Корабль, – позвала она, и перед ней появилась голова: лицо судна, центральный интерфейс компьютерной системы «Ориона».

Голова Корабля была голограммой, словно бы повисшей в воздухе. Она была голубой, совершенно гладкой и лысой. Дизайнеры постеснялись сделать её чересчур уж человекоподобной, потому что подобные вещи пугали людей. Но глаза были совершенно живыми.

– Здравствуй, Бет. – Голос Корабля звучал спокойно и нейтрально, в нём не было ни теплоты, ни холода.

– Ты можешь подсказать мне, как попасть в кафетерий? – спросила Бет.

– На борту «Ориона» шесть кафетериев. Один предназначен исключительно для командного состава, два находятся на корме, два…

– Только один, ближайший к нашей каюте, пожалуйста.

Если голограмму задело, что её перебили, она этого не показала.

– Ближайший кафетерий находится на расстоянии ста метров. Поверни обратно и иди по коридору, пока он не раздвоится. Сверни в левый коридор. Я покажу тебе маршрут на экране.

Панель на ближайшей стене мигнула, и на ней появилась маленькая оранжевая фигурка. Перед фигуркой появилась линия, ведущая обратно по коридору.

– Спасибо тебе, – сказала Бет.

– Не за что, – сказал Корабль и исчез.

Повернувшись, Бет последовала за линией. Когда она подходила к очередной панели, на ней высвечивался её маршрут, на развилке же он замигал, и она послушно повернула налево. Девочка успела сообразить, что впереди кто-то быстро идёт ей навстречу: раздался тараторящий голос и стук шагов, но затормозить не успела…

– Ой!

Кто-то выскочил из-за угла и налетел на неё, сбив с ног. Планшеты и прочие гаджеты посыпались кругом.

– Упс! Прости! Ха-ха! – Это была девчушка в розовой футболке, и она замельтешила вокруг, подбирая свои вещи. У неё были чёрные косы, украшенные заколками в форме бабочек. Бет несколько ошарашенно сообразила, что это девочка с транспорта.

– Так, поднимайся! – Она потянула Бет вверх, а затем уставилась на неё, посмотрела на свои планшеты, а затем снова на Бет.

– Привет… Бет! – сказала она с заметной гордостью. Бет непонимающе моргнула. Откуда ей известно её имя? – Бет Маккей, привет! Я Лимит. Это потрясно, правда?

– Прости, что?

– Да корабль же. Правда, он замечательный? Ты видела гравитацию? Это фантастика, прям как силовые линии, ты видела, как она меняется волнами? Потрясно. А ты была на транспорте.

Бет снова моргнула.

– А потом тебя сто-о-о-ошнило. Миккель, это она, та девчонка, которую вырвало! Это всё невесомость, просто срывает крышу, и долго в ней находиться ужасно вредно для здоровья, невесть что делается с костями, вот почему гравитацию непременно включают, хотя это ужасно дорого и дико жрёт энергию. Так ты заметила силовые линии?

– Погоди! – крикнула Бет. Она подняла руки, словно стараясь остановить поток слов. От этой девочки у неё уже голова шла кругом. – Погоди минутку. Эм. Привет. Я Бет.

– Я знаю, ты Бет Маккей, а твоя мама связист, а твой папа… классно, практическая агрикультура! – Оказывается, девочка зачитывала информацию со своего планшета. – И вы живёте в каюте шестнадцать/тридцать два и…

– Лорин, она всё это сама знает.

Тут Бет в первый раз заметила стоявшего рядом мальчика. Мальчик был пониже Бет, худой и бледный, со светлыми пепельными волосами. Одет он был в помятые джинсы и серый джемпер, и глаза у него тоже были серые и светлые, поглядывающие из-под чёлки. Он говорил с лёгким норвежским акцентом или, возможно, шведским, а лицо его имело такое мечтательное выражение, словно он мыслями всё время был где-то в ином месте. Мальчик мягко улыбнулся Бет.

Девчонка замолчала и улыбнулась.

– Привет! – сказала она жизнерадостно.

– Значит, ты… Лорин?

Лорин кивнула.

– Ага, но это всего лишь моё нормальное имя. Моё прозвище… – Она подняла руку и сделала какой-то жест ладонью. – Лимит. Ты лучше так меня зови.

– Лимит?

– Точно! А какое твоё прозвище?

– Я просто Бет.

– Ну окей, ты ещё что-нибудь придумаешь. Это Миккель, у него тоже пока нет годного прозвища.

Миккель кивнул. Лорин/Лимит ткнула своим планшетом в Бет:

– Мы выслеживали тебя!

– Что?

– На планшете! Я вычислила, как это сделать! Мы видели, как ты идёшь по коридору.

– Я говорил ей, что можно просто спросить у Корабля, – сказал Миккель, пожимая плечами. – Но она хотела всё сделать сама.

– Но зачем вам меня выслеживать?

– Ну… ты была единственной, кого я смогла обнаружить. У трекеров ограниченная дальность действия. Ну и ещё ты была такой классной, когда тебя выворачивало – буэ-э-э! – Она состроила рожу, будто её тошнит, а потом повернулась к Миккелю. – Жалко, ты этого не видел: рвота в невесомости, она разлетелась просто повсюду, а затем прилетели эти клёвые летающие роботы и всё засосали, и все такие, у-у-уф, и…

– Ладно, ладно, хватит! – не выдержала Бет. – Да, меня вырвало. И да, это было в невесомости…

– Как я и сказала. Вот поэтому здешняя гравитация такая потрясающая вещь. Вообще говоря, этот корабль потрясный от носа до кормы. Ты уже сканировала двигатели?

– Эм… нет?

– Ну и зря! Там очень симпатичная автоматизация, всё подключается к Кораблю, маршрутизируется прям повсюду, и вся кабельная сеть встроена в инфраструктуру, и…

– Это потрясно? – предположила Бет.

Лорин яростно закивала:

– Абсолютно! – Она повернулась быстро зашагала прочь по коридору. – Пойдем, – бросила она через плечо, взмахнув планшетом. – Я хочу продолжить тестирование.

Миккель последовал за ней, и Бет невольно оказалась притянута их гравитацией.

– Тестирование чего? Куда мы идём?

Миккель постарался объяснить:

– Мы проверяем приложение Лорин. Оно вычисляет, кто есть кто…

– Сканируя лица людей и соотнося их с дополётными досье, предоставленными… Ну сама знаешь, куда все их представляли. Гляди… – Лорин сунула планшет под нос Бет, которая мельком увидела своё фото для паспорта. – Приложение подключается к камерам корабля с системой распознавания лиц. Я хочу опробовать его на куче народа, так что – тадам!

Она смолкла на мгновение, и Бет поняла, что они уже у входа в кафетерий. Лорин нырнула внутрь, Миккель следом, оставив Бет за дверями одну. Она оторопело потрясла головой, а затем улыбнулась.

«Тадам», – подумала она и последовала за ними.


## 3. Вихан

Кафетерий оказался большим, ярко освещённым пространством, наполовину столовой, наполовину кофейней: тут была и россыпь столов и несколько диванчиков в углу. Зона выдачи была автоматизирована и обслуживалась небольшими кухонными роботами.

Всё пространство кафетерия было заполнено ребятами, разделившимися по кучкам. Одни с криками носились вокруг, другие были заняты разговорами. Взрослых не было – вместо них за порядком следил Корабль. Его присутствие было заметно всюду – бестелесные голубоватые головы вели одновременно дюжину разговоров.

Лорин на всех парах направлялась к группе ребят, сидевших у двери. Они были постарше Бет, на вид им было лет по пятнадцать. Похоже, что все здесь распределились по группам примерно по возрасту. Лорин направила на них планшет и затараторила:

– Маркус Акар, ты из Германии, классно, а ты Фиона Хорвард, ты гимнастка – потрясно! – и любишь собак… – Подростки смотрели на неё со смесью недоумения, насмешки и лёгкого презрения, но Лорин, похоже, ничего не замечала.

Миккель и Бет наблюдали за ней.

– Она такая воодушевлённая, правда? – сказала Бет.

Миккель улыбнулся.

– Она нашла меня, когда я только на десять метров отошёл от каюты, – сказал он своим певучим голосом, – и мне кажется, она с тех пор ещё не замолкала.

Они заказали по молочному коктейлю у одного из маленьких дроидов-раздатчиков и прошли с бокалами к пустому концу длинного стола. Миккель кивнул в сторону яркого пейзажа под красным солнцем, занимавшего целиком одну из стен кафетерия.

– Посмотри, – сказал он. – Наш новый мир.

Бет сообразила, что настенное панно – это движущаяся визуализация местности под названием «ЭОС ПЯТЬ». Их новый дом… Она выглядела сходно с Землёй, хотя цвета были совсем другие. Эос – карликовая звезда, и её более красный свет окрашивал пейзаж в оранжевые оттенки. Трава отдавала в голубизну, поскольку была генетически модифицирована под инопланетный световой спектр и почву. Она укрывала мир под оранжево-синими небесами и пушистыми облаками.

– Красиво, – сказала она.

– Да… Но ведь всё так не выглядит на самом деле.

– Я знаю, – сказала Бет. – Её продолжают готовить. Я видела стрим про машины, используемые в терраформировании. – В настоящий момент место, выбранное для колонии на Эос Пять кишело сотнями машин, роботов, терраформировочных установок; там сеяли семена, прорезали русла рек, стимулировали почвенные микроорганизмы. Пройдут годы – десятилетия, а может, и столетия, – прежде чем планета будет преобразована полностью.

– Пока что там довольно бесприютно и дико, – сказала она.

– Да, – сказал Миккель, серьёзно кивая. – Но мы крепки духом и любим риск. – Через пару мгновений Бет поняла, что он шутит, и захихикала.

– Я такая, это точно, – поддакнула Бет.

– Я углублённо изучаю разные языки, даже ксено, – сказал мальчик. – В этой колонии все англоговорящие, но если нам повстречаются инопланетяне, я буду готов. Смогу сказать на видеши: «Я сдаюсь, пожалуйста, не убивайте меня». – И снова он проговорил это с совершенно серьёзным лицом, но потом едва заметно улыбнулся.

Бет рассмеялась.

– Как кстати, отличный навык, – сказала она. – Полезнее, чем у меня. Я прохожу командную подготовку. – Она всегда немного смущалась, говоря об этом вслух. – Вот куда попадаешь, если стоящих умений у тебя нет. Я-то знаю, что командующий из меня никакой.

– Мне полагается отдать честь? – с улыбкой спросил Миккель.

– Ох, ага, вперёд, – сказала она. – Эй, это же Лорин?

Миккель обернулся. На другом конце кафетерия разгоралась ссора. Рослый парень, смеясь, держал планшет высоко в воздухе, а Лорин прыгала, пытаясь выхватить его.

– Давай, малявка! – кричал он. – У тебя получится! Давай! – Лорин почти дотянулась, но тут мальчик толкнул её, и она упала.

– Я думаю… – начал Миккель, но он уже был один за столиком.

Лорин поднялась с пола. Она быстро заморгала, кажется, едва сдерживая слёзы.

– Пожалуйста, отдай его мне, – сказала она тихим голосом.

Мальчик протянул планшет, но при этом он ухмылялся.

– Слушай сюда, малявка, – сказал он. – Держись со своими ботанскими игрушками от нас подальше. Ступай на свою половину к остальным дошколятам, окей? Или в следующий раз…

– Или в следующий раз что? – рявкнула Бет. – Она встряла между Лорин и мальчиком, уперев руки в боки. – Отдай планшет немедленно. – Кровь зашумела у неё в ушах, и накатило горячее головокружительное чувство, словно она делает что-то безрассудное.

– Что? – удивился парень.

– Немедленно! – заорала Бет. Ребята вокруг таращились на них с круглыми глазами, мальчик заколебался, но не отступил. Бет же вдруг заметила, что он на добрую голову выше её и точно неплохо дерётся. Но гнев подстёгивал её продолжать.

Вдруг глаза мальчика скользнули к кому-то позади Бет, ища помощи. Бет взглянула через плечо. Там, откинувшись на стуле, сидел юноша примерно её лет, может чуть старше, со смуглым лицом и коротко стриженными чёрными волосами. Одет он был в военного кроя комбинезон, что должно было выглядеть глупо, но ему, наоборот, очень шло. Мальчик поглядел на них и улыбнулся, словно происходящее его забавляло, а затем подошёл ближе.

– Почему ты орёшь? – спросил он у Бет спокойным ровным тоном, но смотрел так надменно, будто она распоясавшаяся прислуга.

Однако Бет не позволила себя запугать.

– Этот верзила твой друг? – спросила она. – И тебе нравится смотреть, как он задирает других? Гордишься собой?

Мальчик улыбнулся. Зубы у него были ровные и очень белые.

– Арнольд, – сказал он, не сводя глаз с Бет, – отдай этой маленькой девочке её игрушку.

Рослый парень послушался и тут же бросил планшет на пол рядом с Лорин, и Бет услышала треск, когда он приземлился. Лорин бросилась к нему с криком: «Я вовсе не маленькая девочка!»

У юноши в военном комбинезоне это вызвало лишь улыбку:

– Ты девочка и ты, безусловно, маленькая. Арнольд уже объяснил тебе, что не нужно приставать к старшим и к тем, кто тебе не ровня.

Его спокойный и негромкий голос сильно давил на Бет. Она чувствовала, что вот-вот сдастся.

– Что ты из себя строишь? – наконец нашлась она. – Считаешь себя лучше всех?

Он засмеялся, и некоторые ребята из толпы поддержали его. Но ответа не последовало, потому что между мальчиком и Бет возник Корабль.

– Простите, – сказал он. – Ваши действия беспокоят других детей. А также был нанесён ущерб имуществу. Всё в порядке?

– Абсолютно, – без запинки отвечал мальчик. – Мы просто советовали некоторым менее зрелым детям, как следует вести себя в обществе.

– Неправда! – бросила Бет.

Корабль замолчал на секунду, а затем сказал:

– Твоё описание произошедшего расходится с тем, что было записано камерами в данной точке, Вихан. Пожалуйста, уточни.

– Приношу свои извинения, – сказал Вихан, всё ещё улыбаясь. – Я уверен, что теперь всё в порядке.

Бет снова вскипела, но Лорин потянула её прочь. Она услышала, как Корабль сказал:

– Твой отец просил меня обсуждать все подобные взаимодействия с ним лично, Вихан. Есть ли что-то, что ты хотел бы добавить?

Бет с удовлетворением заметила, что мальчик хмуро скривился, а затем отвернулась. Так они и ушли: Бет посередине, Лорин с одной стороны, Миккель с другой. Лорин подняла на Бет изумлённые глаза.

– Ты. Была. Потрясная.

– Командующий из тебя никакой, – сказал Миккель.

– Эм. – Теперь, когда всё закончилось, Бет испытывала жуткое смущение. И она заметила царапину на планшете Лорин. «Если бы я не встряла, она бы наверняка получила его обратно в целости и сохранности, – подумала она. – И почему я так набросилась на него?»

– А ты знаешь, кто это был? Ты знаешь? Знаешь? – Лорин только что не приплясывала возле неё.

– Что? Эм, нет. А должна?

Тут даже Миккель рассмеялся.

– Это был Вихан Джоши, – сказал он. – Сын Амарджита Джоши, так?

Бет встала как вкопанная:

– Что, правда?

Амарджит Джоши. Капитан Амарджит Джоши, командир «Ориона» и всех на нём.

– О нет! – Она закрыла лицо рукой. – Мама меня убьёт.


## 4. Сон

Спустя неделю на «Орионе» состоялась официальная вечеринка, которую капитан Джоши организовал в преддверии основной части путешествия.

К этому моменту корабль уже летел со скоростью более ста тысяч километров в час, и «Орион» удалился от Земли, пролетел по орбите Луны и преодолел значительное расстояние до Марса. Реорганизация корабля успешно завершилась проведением необходимых наладок, и он стремительно приближался к точке первого Прыжка.

Капитан Джоши стоял перед всеми в белой парадной форме, возле него на экране транслировалось изображение люка технического обслуживания на внешнем корпусе. На глазах у собравшихся один из гизмо – крупных бортовых роботов-ремонтников – покинул корабль, держа в руках небольшую бутылку шампанского. Он разбил её о внешнюю обшивку, и жидкость испарилась в космическое пространство, а небо вспыхнуло восхитительным многоцветьем, когда сотни крохотных микросателлитов-фейерверков замерцали в лазерном световом представлении.

Из толпы собравшихся вышел мужчина и кивнул капитану. На нём тоже была белая форма, хотя выглядел он в ней, как показалось Бет, намного лучше, чем капитан Джоши. Он был моложе и немного ниже ростом, с высокими скулами и тёмно-карими, почти чёрными глазами, с чётким квиффом тёмных волос и аккуратно подровненной щетиной. Мужчина с улыбкой смотрел на световое шоу.

– Кто этот человек рядом с капитаном? – спросила Бет.

Её мама подняла голову.

– А, это капитан Кир, – сказала она. – Он капитан «Перепелятника», нашего корабля-разведчика. Он будет приглядывать за нами весь полёт. – Она покосилась на Бет. – Красавчик, правда? – заметила она ехидно.

– Ну ма-а-ам, – промямлила Бет. Ох уж эти её вечные дурацкие шуточки! Бет почувствовала, что краснеет, и опустила голову, так что лишь через несколько мгновений заметила, что кто-то стоит рядом с ними.

– Добрый вечер, лейтенант Маккей, – раздался властный голос.

Бет подняла глаза.

Капитан Джоши был очень высоким мужчиной, а его сияющая лысина делала его как будто ещё выше. У него был длинный с небольшой горбинкой нос и густые брови. Он вежливо улыбался, хотя в его позе явно читалось, что он предпочёл бы оказаться под вражеским обстрелом, а не на вечеринке. Рядом с ним стоял капитан Кир, одну руку он сунул в карман, в другой держал бокал шампанского.

– Добрый вечер, капитаны, – сказала мама Бет. – Позвольте, я представлю вам своего мужа… Дуглас. А это моя дочь Бет.

Капитаны и папа Бет обменялись вежливыми кивками. Капитан Джоши принялся расспрашивать его о ферме, а Кир повернулся к Бет.

– Привет, – сказал он. – Я – Генри.

– Привет, – сказала она.

Он и вправду был очень симпатичным, подумала она, и выглядел, пожалуй, слишком молодым для капитана, однако держался с улыбкой и уверенностью и казался одновременно расслабленным и готовым ринуться в бой. В отличие от большинства взрослых, которые, скользнув взглядом по детям, начинали искать собеседника поинтереснее, он смотрел прямо на Бет – как будто его на самом деле интересовало, что она думает.

От неожиданности она совершенно не нашлась, что сказать. И кашлянула.

– Так, значит… Вы капитан? – выдавила она. Внутренний голос у неё в голове так и взвыл от стыда. «Глупее ничего не смогла придумать?» Но он, кажется, ничего не имел против.

– Я просто овеянный славой лётчик, – сказал он, пожав плечами. – «Перепелятник» – разведывательный корабль, рассчитанный на одного человека. Сущий кроха. Так что я капитан экипажа из одного себя. Но костюмчик вроде ничего, вот я и решил примерить его. – Он раскинул руки и замер в позе. – Что думаешь?

Она улыбнулась.

– Модненько.

– Да, ну что ж, благодарю. – Он улыбнулся в ответ. У него был калифорнийский акцент, и говорил он с весёлой самоиронией.

– Похоже, у вас опасная работа, – сказала Бет. – Мама когда-то была разведчиком в армии. Она иногда рассказывает довольно страшные истории.

Но Кир покачал головой.

– Обычно это скука смертная. На большинстве заданий самое сложное, что мне приходилось делать, это не спать! Не верь ей – сама знаешь, нельзя верить ничему из того, что говорят взрослые.

Девочка улыбнулась:

– Даже вы?

Кир рассмеялся:

– О, особенно я!

Капитан Джоши повернулся к ним.

– А, Бет, – сказал он. – Добрый вечер. Я о тебе уже наслышан. Я так понимаю, ты уже познакомилась с моим сыном?

У Бет разом пересохло во рту. Кир приподнял одну бровь.

– Эм…

Капитан слегка подался к ней и обезоруживающе поднял руки.

– Корабль показал мне запись того случая, – сказал он. – Чтобы встать на защиту друзей требуется мужество. Но… твоя мать наверняка не раз говорила тебе, что храбрость ничто без дисциплины, верно? – Он выпрямился. – Как я понимаю, ты будешь посещать занятия по командной подготовке. Я уверен, что мой сын будет чрезвычайно рад увидеть тебя там. – Он улыбнулся им немного рассеянной улыбкой, словно бы мысленно уже перейдя к новой задаче, кивнул всем троим и повернулся к следующему столику. Поворачиваясь, чтобы уйти, капитан Кир подмигнул Бет.

Бет, красная как помидор, не сводила глаз со своей тарелки. А когда она подняла голову, оказалось, что мама смотрит на неё с непривычным оценивающим выражением на лице. И неужто она улыбалась?

– Ну что ж, – сказал папа Бет. – Прошла всего одна неделя, а капитан уже знает тебя по имени. Ты определённо на пути к успеху! Твоё здоровье! – Он поднял свой бокал и ухмыльнулся, и Бет невольно хихикнула.

* * *

Торжественный «запуск» «Ориона» состоялся, и они были готовы сделать свой первый большой шаг сквозь космическое пространство. Недельный разгон придал кораблю громадную скорость: сейчас «Орион» мог облететь вокруг Земли за двадцать минут. Но Эос, крохотная звёздочка, к которой они направлялись, находилась на расстоянии двадцати шести световых лет – в сотнях миллионов, миллиардов километров[2]. Потребовалось бы почти триста тысяч лет, чтобы достичь её, путешествуя обычным способом.

Именно поэтому они должны были совершить Прыжок.

– Это выглядит примерно так, – объясняла ей мама много месяцев тому назад, когда они ещё были на Земле. Они как раз обедали, и мама взяла пальцами два конца скатерти.

– Как далеко друг от друга эти углы?

Бет пожала плечами.

– Полметра?

– Допустим. А теперь представь, что мы можем сделать вот так… – Она подняла скатерть и соединила углы так, чтобы они соприкасались.

– А теперь как далеко?

– Но… – Бет нахмурилась. – Но разве можно так делать с пространством? Что тогда будет со всеми… кто там живёт?

– Это очень любопытная вещь, – сказала мама. – Пространство уже такое. Мы воображаем себе космос как огромный объём, в котором можно двигаться вперёд, назад, вверх, вниз, налево, направо, но на самом деле он скорее… как моток бечёвки. Он кажется вполне твёрдым, но на самом деле представляет собой одну длинную-предлинную нить, намотанную на саму себя петля за петлёй. Когда мы прыгаем, мы перескакиваем с одного витка на другой.

Бет посмотрела на скатерть.

– Что, правда?

Её мама засмеялась.

– Ну… если честно, то нет, всё несколько сложнее. Давай скажем так: вселенная на редкость парадоксальная штука, и иногда мы можем делать на редкость парадоксальные вещи, притворяясь, что всё вполне логично. Некоторые понимают, в чём тут дело, но, честно говоря, не я, детка.

– Ох. Так а почему нам нужно спать?

– Ну… как выяснилось, это даже слишком парадоксально. Прыжок что-то делает с нашим сознанием. Оно делается всё всмятку. Любое существо сложнее пескожила[3] впадает в кому и больше не просыпается. То же самое происходит с компьютерами – электрические схемы сгорают, а процессоры сбоят. Просто невозможно пережить Прыжок, сохранив разум – Так что… – Она пожала плечами. – Мы жульничаем. Мы создаём копию своего сознания – всего, что мы знаем, всего, что делает нас самими собой. И корабль тоже дублирует свою память. Затем мы уходим в сон, а корабль берёт курс на Прыжок и уходит в спящий режим… и пробуждается через секундный интервал. Он запускается, загружает свою резервную копию, затем загружает наши резервные копии, и тогда мы пробуждаемся и – бац! – мы продвинулись примерно на двести миллиардов километров!

– Серьёзно?

Мама кивнула.

– Серьёзно. Только, разумеется, всё немного сложнее, чем я рассказала. Сделать так, чтобы компьютер вышел из спящего режима, это заковыристая задачка.

– Но… получается, что корабль знает все наши мысли?

– Нет. Но ты размышляешь правильно. Люди думали, что это может быть так, но разум уж слишком сложная вещь. Корабль не может ни считать состояние твоего ума, ни изменить его. Он может только сохранить его в своей памяти и передать обратно. Это престранно, однако работает, и Прыжок ещё ни разу не срывался.

Потом они заговорили об Эос Пять, их новом доме, и о том, что придётся оставить в старой жизни, и Бет больше не вспоминала о Прыжке.

А теперь время пришло. Дети погружались в сон первыми, затем второстепенные члены экипажа, затем основной состав. Совершив Прыжок, они будут пробуждены в обратном порядке – ключевые члены экипажа, второстепенные и, наконец, дети.

Так что теперь Бет с другими детьми стояла в грузовом отсеке, наполненном капсулами для сна, и готовилась залезть внутрь. С каждым ребёнком был один взрослый; с Бет была её мама. Бет подумала, что другие ребята выглядят несколько растерянными – все, кроме Лорин, которую приходилось буквально держать за руки, чтобы она не трогала панель управления своей капсулы.

Голограмма Корабля выплыла на середину помещения, и по его сигналу все забрались в свои капсулы. Капсулы были удобные; в каждой лежал ортопедический матрас и подушка.

Мама Бет заглянула сверху.

– Всё хорошо?

– Ага.

Корабль сказал:

– Прыжок займёт менее чем ноль целых пять сотых секунды, однако ваше пробуждение будет отложено до тех пор, пока экипаж не удостоверится, что всё в порядке. Пробудившись, вы можете испытать чувство дезориентации; это нормально и быстро пройдёт. Когда вы будете готовы, пожалуйста, сообщите своему опекуну.

Бет посмотрела на маму и выставила большой палец, мол, всё в порядке. Через несколько секунд стенки капсулы поднялись, а затем сдвинулись и сомкнулись над ней.

И Бет Маккей исчезла.

* * *

Темно, хоть глаза выколи. Света нет и не было никогда. Не существовало даже памяти о свете. Не было ничего.

Затем… что-то появилось.

Мысль?

Идея, которая прежде была чем-то.

Чувство. Стук… тук… тук…

Это было что-то знакомое. Это было… сердцебиение.

Нечто в темноте слушало это сердцебиение довольно долго. Затем оно подумало: я жива. Чёрная темнота сделалась красноватым свечением, но видеть по-прежнему было нечего. А ещё был еле уловимый, словно прозрачный звук, шедший внутрь… наружу… внутрь…

Дыхание. Я жива. Есть кто-то, кем я была.

– Бет?

Это было нечто новое. Звук, однако на этот раз он шёл снаружи, а не составлял часть её самой.

Слово выплыло из глубин: мама.

И вдруг Бет Маккей вспомнила, кто она такая, и где она, и почему, и что она делала. Она лежала в капсуле для сна, в который их погрузили, но теперь она просыпалась, и мама ждала её, а красноватое свечение – это, должно быть, свет за её закрытыми веками. Она проснулась.

Бет попыталась открыть глаза. По-прежнему было темно.

Она попробовала снова, но ничего не произошло. «Это от сна глаза склеились», – подумала девочка. Она хотела поднять руки и протереть их, но не смогла.

Она не могла пошевелиться.

Бет пыталась опять и опять. Ничего не происходило. Её охватила паника. Она чувствовала и слышала, как ускоряется сердцебиение: тук-тук, тук-тук, тук-тук… – дыхание её тоже участилось, но больше ничего не происходило.

«Я замурована! – попыталась крикнуть она, но не издала ни звука. – Я не могу пошевелиться! Помогите! Мама! Помоги мне!»

Тук-тук-тук-тук-тук…

– Бет? Бет, если ты меня слышишь, расслабься. – Мамин голос пролился на неё подобно прохладной воде, мягкий и нежный. – Тебе может быть трудно двигаться. Это нормально, всё хорошо. Расслабься. Слушай мой голос. Ты в капсуле, и мы завершили Прыжок. Твои воспоминания вернулись, но тебе трудно восстановить связь с нервной системой. Твой разум скоро со всем разберётся. Не спеши.

# Примечания

1

Мэйдэй – международный сигнал бедствия.

2

Световой год – расстояние, которое свет проходит за один год, равен 9 460 730 472 580 800 м.

3

Морской пескожил – вид червей, обитающих на пляжах Северной Атлантики. (Здесь и далее прим. перев. и ред.)