Роксана Шукюрова
Список

Пролог

– Хотите что-нибудь сказать? – судья приспустила очки, через которые только что закончила читать приговор и посмотрела своими черными, настолько что не видно зрачков, глазами прямо на Дэвида Блэка.

Он встал, как и подобает, когда к тебе обращается судья, уж в чем, а в манерах ему было не занимать. Дэвид огляделся и нашел детектива, который расследовал его дело, именно он его поймал, после чего весь штат выдохнул с облегчением.

Дэвид Блэк – педиатр и, как оказалось, убийца детей, маньяк, от одного упоминания его имени весь мир будет содрогаться еще долгие годы. Когда объявили, кто оказался тем самым ужасом последних десяти лет, из многих уст вылетели слова проклятия: «И мы водили к нему наших детей», «А ведь казался таким хорошим!», «Господи, он же был врачом моего ребенка».

– В моей камере лежит тетрадь, возьмите ее себе, прошу вас! – сказал он и затем сел.

Судья вздохнула, поправила очки и опустила взгляд снова на бумаги перед собой.

– Дэвид Блэк приговаривается к смертной казни путем введения инъекции через один год и три месяца, а до тех пор будет отбывать наказание в тюрьме штата, – удар молотком.

Тим мог бы поклясться, что в этот момент по залу пробежал облегченный вздох. Это дело его прославило. На протяжении десяти лет люди боялись за своих детей – какой-то ненормальный то тут то там ловил малышей и убивал их, не оставляя следов и каких-либо зацепок. По всему штату полиция собирала тела целых десять лет. Ни схожих признаков, ни следов насилия, все дети убиты ударом по голове, аккуратным, почти ювелирным, возможно, они даже ничего не чувствовали, или почти не чувствовали. Вопрос: «Зачем он это делал?», звучал по меньшей мере сотню раз, всем нужны были ответы, но Дэвид ничего толком не говорил, всегда одно и то же, что так было нужно, вину свою не отрицал. По правде говоря, вид у него был очень усталый, потасканный. Если бы Тим не знал, что он серийный убийца, то, возможно, даже пожалел бы его. Измотанный старик, в свои сорок с небольшим, без семьи и без друзей.

Как о враче о нем отзывались хорошо ровно до того момента, пока не узнали кто он, после этого все стали говорить, что конечно подозревали, что с врачом было что-то не то – «взгляд маньячный». Тим служил в полиции уже десять лет, из них семь на должности детектива и так и не разобрался, что такое «маньячный взгляд». Но все свидетели как один утверждали после поимки убийцы, что замечали в нем то жестокость, то психоз, то ненормальность. И Тим всегда спрашивал, сообщали ли они об этом кому-нибудь, хотя знал, конечно, нет.

На самом деле, людям только хочется верить, что они раскусили психа еще до того, как тот коим оказался. Люди хотят верить, что чутье им подсказывало, что с этим парнем что-то не то, что у этой девушки на лице написано, что она не нормальная, но все чушь. Никто никогда не видел, что их сосед серийный убийца, не потому что он не подавал повода, а потому что они дальше своего носа ничего не видят. Тим всегда интересовался, почему не сообщили в полицию и ни разу не слышал внятного ответа.

Дэвид попался на неосторожности – оставленной на последнем месте преступления ручки, обычной шариковой ручки, красного цвета, с черным колпачком. На ней были следы крови и отпечатки пальцев. Тим никак не мог взять в толк, как же так? Десять лет скрываться, уходить от правосудия и проколоться на ручке? Благо, за годы службы он решил не вдаваться в подробности улик вроде: как такой умный человек забыл выкинуть нож? Почему не спалил тетрадь? Зачем оставил ручку? Все это его не интересовало, главное, что в итоги улики выводили на преступников, те исчезали с улиц города, а значит, на одного урода стало меньше, и ходить будет безопаснее. В сущности, ради этого он и работал, ради этого каждый день приходил в участок, корпел ночами над нераскрытыми делами. Тим знал, совсем он от всех не избавится, но вот так по сорняку, выдирая эти гнилые души, он верил, что делает мир чище. Эта мысль позволяла спокойно спать по ночам, помогала проснуться, придавала вкус кофе, а значит, и смысл жизни.

Из зала суда Дэвида сразу же увезли. И Тиму было его не жалко, за десять лет он убил пятьдесят детей и это только те, о которых известно, сам он сказал, что не помнит.

После Тим отправился в кафе, чтобы перевести дух, а потом в тюрьму, в которой Блэк дожидался суда. Перевалочный пункт, если по простому, тут не сидят полный срок, это как вокзал для отбросов общества. Тим прошел внутрь и сказал, что хочет взглянуть на личные вещи Дэвида, а поскольку в этом месте всем было плевать на личные вещи заключенных, Тима пустили прямо в камеру. И вправду, тетрадь там была: толстая, потрепанная, в сером переплете. Детектив пролистал ее в руках, оттуда ничего не выпало, затем распахнул на первой странице, на корочке в правом верхнем углу было написано «Собственность Дэвида Блэка», а посередине на первой странице всего одно слово, выведенное несколько раз синей пастой большими буквами:

СПИСОК

И больше ничего, Тим перевернул страницу и увидел имена и фамилии, рядом стояли даты, видимо год рождения. Далее были еще два или одно имя, мужское и женское, судя по всему. Тим решил, что это имена родителей или родственников, затем шли школы. Судя по датам рождения, список состоял из детей. А дальше шла полная ерунда: после названия школы он ставил двоеточие и просто перечислял имена, иногда с фамилиями, иногда без. А потом все заново с новой строчки: имя, фамилия, дата рождения, два или одно имя с такой же фамилией, школа, двоеточие и перечень имен. Так всю тетрадь. Очень много имен, подписанные школой и датой рождения, были зачеркнуты. Некоторые Тим узнал, это имена жертв, по крайней мере, на первых страницах. К концу зачеркнутых имен становилось меньше, более того, даты рождения шли ближе к настоящему, то есть это еще совсем малыши. И кое-что еще, практически под каждым именем ребенка были выведены разные слова: «насилие», «пожар» ,«автокатастрофа», «смерть брата» – огромное количество слов обозначающих несчастье или катастрофу, кое-где фразы повторялись. Тим не мог понять, что это, точно не способ убийства, потому что каждого из них маньяк убил ударом по голове.

– Вот долбанный псих! – сказал он пустой камере. Он ведь говорил что не помнит точное количество убитых детей, но они все записаны тут.

А самое главное, что чем дальше Тим перелистывал страницы, тем больше там было незачеркнутых имен, к концу тетради все имена остались без полосок сверху, эти дети живые, но все они находились тут, в его списке. И как же полиция не нашла эту тетрадь раньше? Как же он утаил ее от них? Но все просто, ответ поджидал его на последней странице. Дэвид написал: «Этот дневник я стал вести уже в камере». И на следующей строчке: «Оставь, не выбрасывай».

– Гребанный психопат!!! – заорал Тим и тут же понял, что на его вопли сейчас прибежит охрана. Он закрыл тетрадь, сунул во внутренний карман пиджака как раз за секунду до того, как в дверях показался рослый мужик с туповатым выражением лица.

– Сэр, все в порядке?

– Да, все отлично, – ответил он и ушел.

Глава 1

Тим проснулся и не сразу понял где находится, вокруг темно. Пару минут глаза привыкали: он то закрывал, то открывал их. Когда он не дал своему мозгу провалиться дальше в сон, то различил свою комнату. Хорошо, как минимум, то, что он до нее добрался. Последнее время Тим часто просыпался в три часа ночи на неудобном кресле в гостиной перед телевизором, в самой изощренной позе, в какую в здравом уме никогда бы не скрутился. Поэтому он порадовался, что вчера все-таки оторвался от тошнотворных телешоу и дошел до постели. Еще больше он обрадовался, когда рукой под одеялом нащупал руку жены, Тим повернулся на бок и обнял ее, она недовольно покряхтела, но подвинулась ближе. Значит Джимми дал ей поспать сегодня, потому что все чаще, когда он умудрялся поднять свое затекшее тело с кресла и брел в их спальню, Нолу он находил спящей у колыбели их новорожденного сына.

Джимми плохо спал без нее, Тим много раз предлагал ей не мучаться и класть младенца с ней в постель, хотя бы временно, а он бы ночевал в гостиной на диване, но она отказывалась, боялась его раздавить. Хотя Тим был уверен, что это невозможно. Нола никогда даже не пихалась во сне, и слышала, как Джимми начинает кряхтеть, еще когда он сам не понимает, что начал кряхтеть. Сон у нее был чуткий, он его называл «Материнский сон». Нола шутила что материнский сон – это его отсутствие. Как бы то ни было, каждую ночь сын будил ее по меньшей мере три раза за два часа. В какой-то момент, когда она уже укладывала его спящего в кроватку, Нола все еще держала на нем свою ладонь и ждала, чтобы Джимми не проснулся сразу, а привык к колыбели. В эти моменты она облокачивала голову на спинку и засыпала. Поэтому, Тим, бредя из гостиной, брал ее на руки и нес в кровать, она, конечно, снова подскакивала и убегала, когда ребенок просыпался.

Часы на ее прикроватной тумбочке показывали 4:15, Тим блаженно вздохнул: еще можно поспать как минимум час. Уже проваливаясь в сон, он услышал, что Джимми проснулся, сын начал тихонько поскуливать и выкрикивать отдельные звуки. Нола тут же среагировала, Тим удержал ее рукой, не давая встать.

– Я подойду к нему, спи, – сказал он и поднялся.

Колыбель Джимми стояла в комнате напротив, дверь в его комнату всегда была открыта, хотя Нола везде носила с собой радионяню. В его комнате горел слабый желтоватый свет, в сущности почти темно, но когда выходишь из спальни, где света вообще нет, он казался ярким. Джимми успел проснуться, пока папа дошел до его кроватки, он уже начал недовольно хныкать и размахивать своими пухлыми ручками, стараясь ухватиться за воздух. Когда перед ним появился Тим, он на секунду замолчал, а потом его личико снова скуксилось и Джимми заплакал.

– Эй, ну чего ты, надо дать маме поспать…– прошептал Тим, наклоняясь над колыбелью и просовывая руки под головку, попу и спину младенца. Он был не из тех отцов, которые боялись держать своих детей. Тим как-то сразу понял, что именно и где нужно поддерживать.

Когда он взял его и прислонил к себе, Джимми успокоился, но не заснул, просто хлопал своими глазками, причмокивая в поисках груди Нолы.

– Нет малыш, не там ищешь, пошли, потревожим маму, – Тим прошел в их спальню и подошел к краю кровати, Нола не спала. – Мы пришли поесть и сразу уйдем, если хочешь, – сказал Тим и положил сына рядом с матерью, она спустила лямку ночной рубашки и малыш сразу ухватился за ее разбухшую грудь.

– Потом унесешь, – шепотом сказала жена, смотря как Джимми шевелит ртом.

– Как хочешь.

Тим улыбнулся и сел на колени рядом с кроватью, это был один из каких-то чудесных моментов. Их жизнь в корне изменилась: они не высыпались, часто злились, но точно были счастливы. Со временем активные причмокивания сына стали слабее и тише, он засыпал.

– Может я принесу его кроватку к нам в комнату? У нее же спинка опускается, подставим с твоей стороны и ты сможешь его хотя бы кормить, не вставая?

Нола нахмурила лоб. Предложение было заманчивым, просыпаться она бы все равно просыпалась, но хотя бы не пришлось идти в другую комнату. Она переживала не только за то, что они могут столкнуть Джимми или лечь на него, она также знала, что Тиму будет неудобно спать на диване, он у них был довольно старый, а Тим последнее время очень уставал. Если приставить колыбель сына к их кровати, то он мог бы остаться с ними, но тогда Джимми и его будил бы каждый час. Тим хоть и говорит, что может спать в любом шуме, хоть бомбы взрывай, но она знала, что это не так. Издержки работы, много нервов, пришлось бодрствовать во сне и спать бодрствуя. Но тут Тим сказал то, с чем она не могла спорить.

– Ему тоже хочется спать с тобой, он не отрывался от тебя много месяцев, а тут ты кладешь его одного в другую комнату и дозваться тебя можно только, если начать кричать! Я бы тоже орал, милая. Пусть поспит с тобой хотя бы какое-то время, может у него сон крепче станет? – Тим поцеловал ее руку.

– Ладно, только одну ночь и принеси тогда колыбель, поставь тут, – она указала место со своей стороны кровати и сползла к малышу, чтобы поцеловать его пухлую щечку. Грудь у него изо рта вывалилась и он громко чмокнул, Нола улыбнулась и улеглась так, что сын оказался у нее подмышкой и прикрыла глаза, – Не забыть бы..

– Не забудешь, – сказал Тим и пошел за кроваткой.

Когда он вернулся они уже крепко спали, столько ночей мучений. Тим знал, что сыну мама нужна сейчас больше, чем ему, и поэтому не испытывал тревоги или раздражения, наоборот, радовался, что наконец они отдохнут.

Когда он все-таки управился с кроваткой, сна не было ни в одном глазу. Тим сначала хотел лечь рядом с женой и ребенком, постараться уснуть, но решил не тревожить их и отправился на кухню, заварить себе чай и, возможно, посмотреть телевизор.

Обнаружив, что чая совсем не хочется, Тим открыл холодильник и достал бутылку пива, чем не снотворное? Пока он открывал пиво, то в довесок понял, что и телевизор смотреть желания нет, поэтому отправился в свой импровизированный кабинет. Помещение примыкающие к гостиной, слишком маленькое для полноценной комнаты, и слишком велико, чтобы сделать из него кладовую, к тому же тут было окно. Одностворчатое, но оно пропускало достаточно света днем, чтобы Тим мог спокойно работать в те частые дни, когда приходилось брать с собой «домашнее задание». Нола сильно ругалась и обижалась, но ничего не поделать, он детектив, в такой работе, как и у врачей, нет графика. Он удивлялся и еще больше восхищался, как все-таки Нола его терпит и еще захотела родить ему сына.

Тим мечтал о ребенке с того самого дня, как они с Нолой решили быть вместе, она тоже часто заводила разговоры. Долго у них ничего не получалось, потом у Нолы был выкидыш и врач сказал, что в ближайший год им нельзя пытаться беременеть, здоровье жене не позволяло. В тот год он поймал Дэвида Блэка и благодарил Бога, что он не позволил их ребенку родиться раньше, до поимки Блэка и стать его возможной жертвой. Тим так и не понял по каким критериям тот убивал и за что убивал?! Врачи признали Дэвида вменяемым, он отдавал себе отчет во всех преступлениях.

С того дня как Тим нашел тетрадь в его камере, он изучил ее вдоль и поперек, узнал все про потенциальных жертв, чьи имена были не зачеркнуты, но так ничего и не понял. А может логики там и вовсе не было.

И вот, снова ночь, его семья под защитой, его сыну ничего не угрожает, он спит с матерью. Тим отпивает пиво в своем кабинете и довольный улыбается, вспоминая как забавно Джимми причмокнул, когда Нола его поцеловала.

Из окна Тим видел фонарь, не такой, который светит ярким белым светом, а тот что светил чуть приглушенным желтым, что превращало улицу в замершую сцену. Как будто спектакль только что закончился и все актеры уже ушли, остался только он, одинокий зритель. Его разум снова зацепился за ту тетрадь. Она лежала так далеко в его столе, чтобы не попадаться на глаза каждый раз, когда он открывал ящик, но на столько близко, чтобы он нашел ее сразу, как только захотел. А доставал он ее часто.

Тим подошел к своему столу и поставил бутылку. Секунды три он смотрел на ручку выдвижного ящика, задавая себе вопрос: «ну зачем она тебе сейчас, иди спать?!». Затем открыл ящик и просунул руку под две или три папки, его пальцы сразу узнали ее, шероховатая с загнутыми краями, казалось, что даже ее цвет ощущается руками.

Черт бы тебя побрал Дэвид Блэк! Надо было тебе унести ее с собой в могилу! Ты знал, что я буду зачитывать ее до дыр, мерзкий ты ублюдок?

Он вытащил ее, глухо постучал о край стола, словно сбивая пыль, и бросил перед собой. Тим не понимал что, каждый раз, хотел в ней найти, он прочитал там каждое слово, помнил наизусть некоторые строки. Тим глотнул из бутылки и взял ее в руки, раза два он быстро пролистал ее, затем открыл на странице с надписью «СПИСОК». С того дня, как он впервые в жизни увидел его, то стал избегать это слово, ему оно казалось мерзким и оскверненным кровью. Затем он перевернул страницу и начал читать…

И читал до конца, до последних слов: «Оставь, не выбрасывай».

– А стоило бы, – сказал Тим своему кабинету.

Как будто сотни жизней пронеслись перед глазами, он заставлял себя радоваться, за те имена, которые были не зачеркнуты. Теоретически он их спас, хоть они и не знают, что им угрожала опасность. Многие из детей в списке, были совсем маленькими, и пара имен с датами, которые еще не наступили, Тим проверял родителей, этих нерожденных детей, такие люди действительно существовали. Психопат следил не только за жертвами, но и некоторыми взрослыми и полагал, что у них должны родиться дети.

Тим часто думал что бы он делал, если бы у пары из этой тетради действительно родился ребенок, которого они назвали точно как предсказал Блэк? Может подумал, что это совпадение? В любом случае, до ближайшего такого малыша, еще было три года, Тим не верил в сверхъестественное, не верил в предсказателей и экстрасенсов, но этой даты ждал с нетерпением. Боялся до уссачки, как он сказал однажды Ноле, но ждал и втайне молился, чтобы не совпало. Тим думал, что может быть после этого, он перестанет зачитывать этот список и наконец выбросит. К слову, Ноле эта вещица доставляла сильный дискомфорт. Когда она его впервые случайно нашла, сидела с ним на полу и плакала. Тим так ее и обнаружил. Нола сильно за него испугалась, что это преступление, что у мужа могут быть проблемы, более того от этой тетради ее просто трясло. По правде говоря так и было, Тим не имел права присваивать себе этот дневник, но в тот день, в камере, руки сами спрятали его в пиджак и он так и донес его до дома.

Тим вернулся в спальню, жена и сын лежали в том же положении в котором заснули, когда он пошел попить «чай». Джимми изредка причмокивал, потом упирался личиком в Нолу и успокаивался. Она, не просыпаясь, немного отодвигалась. Надо будет ей об этом рассказать, даже во сне она чувствовала что он прижался носом. Тим лег со своей стороны, как можно ближе к краю, чтобы не касаться их и дать жене еще несколько сантиметров для движения. И заснул, не укрываясь. Перед тем как улететь в страну сновидений, он подумал что счастлив.

Глава 2

В участке с утра был какой-то кипиш. Несмотря на то, что Тим этой ночью спал от силы четыре часа, он чувствовал себя довольно бодро. Стараясь не перехватывать обрывки фраз, о том что же произошло с утра пораньше, он семенил в свой кабинет. Сейчас у него было одно желание – это большая кружка кофе, все остальное потом.

Бросив пальто на стул, он достал чашку и пошел на кухню. Утром в воздухе всегда витает горьковатый вкус бодрящего напитка, полицейский участок сидит на кофеине, иначе бы у них не был такой показатель по раскрываемости. Дома Джимми поднял всех на сорок минут раньше будильника, и сейчас Тим чувствовал, как силы прибавляются от одного только запаха.

Он прошел мимо кабинета начальника, у которого дверь была открыта, и увидел, как Ларри с кем-то разговаривает по телефону, бурно размахивая руками и разбрасывая папки по столу. Он не зол, но точно очень возбужден. К несчастью Тима, Ларри его заметил.

– Тим! – Он оторвался от трубки и посмотрел на него, потом посмотрел на его кружку, – Допивай и быстро ко мне!

Тим даже не сразу понял, что босс разрешил ему сделать. Варианта было два: либо случилось что-то совсем пустяковое, либо же случилась катастрофа, и когда Тиму о ней поведают, на кофе времени не будет. Он подозревал, что второе.

– Хорошо, Ларри.

В своем кабинете он смел со стола все что не нужно и уже почувствовал, как нервы накалились. Слишком шумно, слишком все бурно реагируют. Он развернулся на стуле к окну, и в голову снова полезли мысли о дневнике. Как и всегда, во время сильного возбуждения и предчувствия чего-то грандиозно-ужасного, Тим решил позвонить Ноле. Она не сразу ответила.

– Алло! – Голос сонный, видимо только уложила малыша и прилегла с ним, а он ее разбудил.

– Привет, дорогая!

– Привет! Как дела?

Тим не ответил, ее голос его успокаивал, но вот тревожить ее не хотелось. Она, конечно, это почувствовала.

– Эй, милый, все в порядке?

– Сейчас допиваю кофе и иду к Ларри.

– Что-то стряслось?

– Не знаю, он сказал зайти к нему, но прежде допить кофе.

– Дело серьезное… – ответила Нола. «И как всегда права», подумал Тим. – Вкусный? Кофе?

– Не такой вкусный как у тебя, – он улыбнулся. – Как Джимми?

– Спит. Разбудил всех и спит, как всегда, – она тоже улыбалась.

– Я возможно допоздна.

– Я знаю. Позвони, как сможешь? Люблю тебя!

– И я тебя люблю! – Тим повесил трубку первый.

Нола знала, что бывают дела, которые не цепляют сердце мужа, он часто задерживается, работает сутками, но сердцем остается с ней. И все-таки, иногда случается, что дело забирает его из дома полностью, как с Дэвидом Блэком. Сейчас произошло именно это, они еще не знали, что именно, но Нола уже предчувствовала, что мужа дома не будет долгое время, всего мужа.

Кофе Тим допил, так и глядя в окно. Он сидел с обожженным языком и не решался развернуться. Шум за спиной усиливался, шорохи и разговоры переросли в гул, Ларри слышно, как будто он парил над всем отделом, то тут то там раздавая задания.

Пора.

– Я тут, Ларри.

–Ты вовремя Тим, садись, – он сел напротив его стола в кресло. Ларри что-то дописывал. Всегда, когда он первый раз заходил в его кабинет, перед очередным заданием, Тим чувствовал себя как в кабинете директора, словно он что-то натворил и сейчас за это получит по шапке.

Ларри откинулся в кресле и посмотрел на Тима.

– Дело серьезное, – да уж, это он понял, прям как Нола сказала. – У нас серия убийств, похоже один и тот же человек, вот посмотри, – он катнул на край стола, где сидел Тим, стопку бумаг в папке, обвязанной резинкой, – мы не связывали эти эпизоды между собой, – Ларри кашлянул. – В общем, сам посмотри.

«Вот с чего все начинается», – подумал Тим, – «с папки». Он открывает ее и все, назад пути нет, на него смотрят снимки с окровавленными трупами, отчеты судмедэкспертов, показания свидетелей и он начинает собирать эту мозаику. Самой крупной мозаикой была про детоубийцу, но всегда, все решает случай, просто какая-то неосторожность со стороны преступника.

Итак, все выглядело как самоубийство. Типичный камуфляж, если хочешь замаскировать преступление. Тим стал раскладывать перед собой фотографии. Уж в чем в чем, а в этом он профессионал, как только к нему в руки попадало дело, все остальное переставало существовать. Сейчас он даже позабыл, что находится в кабинете начальника.

Перед ним лежало три снимка, на всех трех повешенные тела, только антураж разный. На первом девушка, хоть и по фотографии сложно разобрать, но у Тима был наметанный глаз. Это девушка, совсем еще молодая, длинные русые волосы свисали ей на лицо, шея сломана, как бы то ни было, а от веревки она переломилась. Руки и ноги безжизненно болтались, не связанные, на ней розовое платье, которое задралось и едва не оголило ягодицы. На фоне – голубая стеклянная плитка, как в старом сортире, очень высокая стена судя по всему, на фотографию не попал пол и потолок.

На втором фото парень, русые волосы доставали ему до груди в таком положении, глаза и рот закрыты, руки и ноги не связаны. Одет в джинсы и зеленую футболку, на фоне – лестница, а за ней стена, на обоях какой-то город.

Третье фото, судя по дате, самое свежее. На нем девушка старше той, что на первом снимке. Она в джинсовых шортах, настолько коротких, что спереди из-под них торчит ткань от карманов. Волосы обесцвеченные, заплетенные в косы, лицо видно, глаза и рот закрыты, ноги и руки не связаны. На фоне – ярко-красная стена с окном, а за окном небо.

Следующие фотографии изображали жертв с разных сторон. Девушка со спины и верно Тим заметил, платье чересчур задралось, но ягодицы не оголило, парень со спины и вторая девушка со спины и так далее. Все были повешены в их собственных домах, так сказал Ларри, пока он разглядывал снимки. У всех троих сломаны шеи и все умерли именно от этого. Дела обставлены таким образом, словно они забирались на высоту, будь то лестница или пролет второго этажа, надевали себе петли на шеи и прыгали вниз, естественно шеи от этого переламывались и жертвы умирали.

Анализы показали, что все были под воздействием наркотиков и алкоголя. Их не били, не насиловали, ничего такого. Обе женщины оказались беременными на ранних сроках, у той что с длинными волосами срок две недели, а у той что с косичками три с половиной. Тим просмотрел все отчеты, что-то тут отсутствовало, дела были сильно похожи между собой, но это еще не говорило об убийствах. Как же все-таки они поняли, что всех троих убили?

Он поднял глаза на Ларри, тот смотрел на него с видом «Ну же, спрашивай?». Тим снова взглянул на папку и опять на босса.

– Как вы поняли, что это убийства? – Ларри нахмурился, но Тим знал, что это правильный вопрос. Если дела вели три разных полицейских, вполне можно было и не связать их между собой. Тем не менее все оказалось в одной папке и лежало у него в руках.

– У нас есть признание, – ответил начальник.

– Ларри, ты не мог бы мне всю информацию сказать, ты же меня позвал не похвастаться? – Босс улыбнулся, впервые с того момента как Тим перешагнул его кабинет.

– Гарри Брук во всем сознался, не припоминаешь? – Тим припоминал, даже очень хорошо припоминал.

Мальчик, тогда еще мальчик-подросток точнее, которого выслеживал Дэвид и чуть не убил, если бы они его не схватили. У Дэвида дома все стены были обвешаны фотографиями детей, одним из них и оказался Гарри и Дэвид тогда признался, что он должен был быть следующим. В прессу эта информация не просочилась.

Глава 3

Как оказалось, Гарри тоже давно вынашивал свой план, еще до того, как стал мишенью Дэвида. Гарри на допросе рассказал, что в десять лет у него в голове поселился странный «Голос». Не тот, который там был всегда – голос разума, как он сказал, который есть у каждого, голос, которым мы читаем книги или разговариваем несуществующие диалоги. А Голос совершенно другой, он периодически появлялся и исчезал. Поначалу, Гарри решил, что это нормально и даже пытался поговорить об этом с родителями, они ему сказали, что, возможно, он пересмотрел телевизор или перечитал ужастиков, и Гарри в это поверил. Но со временем Голос возвращался чаще и становился четче.

Первый раз он появился ночью, когда Гарри спал, это его разбудило. Голос велел ему идти на кухню и съесть запеченное мясо, а Гарри ненавидел мясо, он ел только курицу и рыбу. Но желание было таким сильным, что он спустился на кухню, достал большой противень с запечной свининой и стал есть ее руками, холодную и противную. Потом Гарри вспоминал, как его стошнило. Перед исчезновением Голоса, Гарри вдруг осознал, что делает и наблевал на пол, прям там где сидел. На звук прибежала мама и обнаружила рыдающего сына, который сидел в собственной блевотине с противнем мяса на коленях.

Второй раз это случилось через пару месяцев, Гарри ехал на велосипеде из школы и Голос внезапно велел ему зайти в магазин на углу и помочиться на корзину с овощами. Гарри сказал, что не понимает почему, но он просто не мог сопротивляться этому Голосу, то есть в этот момент он находится в сознании и понимает что делает, но им словно управляет кукловод. Он бросил свой велик на крыльце магазина, зашел туда, на кассе стояло три человека и больше в магазине никого не было. Гарри ушел вглубь, где стояла корзина с овощами и помочился на них, его даже не заметили, он выскочил оттуда как ошпаренный, но никто за ним не погнался. Гарри сказал, что Голос исчез, когда он со всей силы крутил педали подальше от магазина, и тогда он почувствовал свою первую эрекцию. Он сказал, что это очень стыдно, но почему-то такой поступок его страшно возбудил. В свои десять лет он уже знал, что у мальчиков такое иногда бывает, но не знал, что с этим делать.

Третий раз Голос появился через две недели, Гарри рассказал, что он сидел на уроке математики и услышал его. Тот велел после уроков увязаться за Френки, девочкой, которая сидела на три стола ближе к доске, отличницей. Она носила высокий хвост перевязанный голубой лентой, и у нее был розовый портфель. Гарри пошел за ней после уроков, и когда они уже ушли далеко от школы, Голос приказал догнать ее и попросить потрогать его ТАМ. Гарри был уверен, что за такую просьбу она врежет ему по роже, но ничего не мог с собой поделать, и от этой мысли, член Гарри снова стал каменным. Он подбежал к Френки, окликнул ее и отвел за угол дома, прямо за футбольным полем, на котором по счастливой случайности, а может и случайность тут не причем, может Голос знал что там никто не играет сегодня, никого не было. Гарри говорил, что чувствовал себя очень смелым, а Френки была очень смущена, но когда он предложил ей потрогать его, она вдруг покраснела, но не ударила его, а огляделась по сторонам. Тот раз закончился первым в жизни оргазмом для Гарри, потому что Френки не только потрогала его там, она его гладила, сжимала, и оттягивала, а потом села на колени и сделала ему минет. Гарри был уверен, что Голос знал о том, что Френки старше их всех в классе, ей было одиннадцать и она начала превращаться в женщину, и видимо ее интерес к этому делу был даже выше, чем у него. Еще Гарри усвоил, что кто бы что ни говорил, а как правило женщины редко отказываются от соблазнительных предложений.

Дальше, Голос появлялся почти каждую неделю, а то и по несколько раз в неделю. Голос тогда решил использовать покладистость Френки по полной, он то и дело предлагал Гарри уводить ее в туалет и там заниматься разного рода непристойностями. Там она, почти регулярно, ему отсасывала, а он в свою очередь учился ласкать девчачьи киски. Френки была не против, а ему очень даже нравилось. Девочки там устроены совсем не так, как мальчики. Гарри практически похвастался, что однажды увел Френки даже без приказа Голоса.

А потом он пропал и Гарри расстроился потому, что если первые разы Голос заставлял его делать то, что ему не нравилось, то в последнее время все приказы Голоса были связаны с сексом и удовольствиями. И его не было достаточно долго, он даже решил, что все это ему почудилось. Гарри не просыпался по ночам, не останавливался посреди улицы от наваждения, он успокоился, но и в то же время заскучал.

Вернулся его приятель почти через полгода. Гарри сказал, что это было во время каникул, Голос приказал ему пойти в магазин, взять с полки жидкое мыло, белого цвета, уйти в туалет и там накончать в бутылочку. А потом попробовать проследить, кто этот бутылёк купит. Гарри эта идея не понравилась, он до ужаса боялся, что его поймают, но сопротивляться не мог. В этот раз Голос звучал грубее, громче и имел силу над Гарри во много раз сильнее, чем раньше. Он не мог объяснить почему, просто чувствовал это. Гарри направился в ближайший супермаркет почти бегом, когда он летел по улице, то представлял, что его подгоняют невидимые плети. Сердце колотилось от страха, он забежал в отдел с химией, схватил жидкое мыло, с запахом ромашки, вязкое и белое. Гарри спрятал его под футболку и побрел искать туалет. Казалось все написано у него на лице, на лбу выступил пот, а звук колотящегося сердца, будто разносился на весь магазин. И все-таки, он чувствовал еще кое-что – просто невероятное возбуждение, такое сильное, какого он мог добиться, только когда заставлял Френки смотреть, как он онанирует на улице. Гарри зашел в туалет, все кабинки были свободны, он направился к самой дальней и заперся в ней. Достал мыло, открутил и немного слил, потом расстегнул ширинку и сделал свое дело. К этому моменту Гарри был так перевозбужден, что чувствовал буквально ток в теле. Гарри сказал, что он даже застонал, и совсем забыл о том, что находится в общественном туалете. На всякий случай он постоял там пару минут и только потом вышел. Вторая часть плана прошла легче, он добежал до отдела с бытовой химией и поставил бутылёк на место. И милая старушка подошла буквально через три минуты, потянулась за той самой бутылочкой, и дело сделано.

Гарри утверждал, будто Голос знал это, поэтому направил его туда, именно в тот момент. Голос смеялся в его голове так громко, что эхо этого хохота отскакивало от стенок черепа. Голос смеялся и говорил, чтобы Гарри не переживал, что для милой старушки, будет даже полезно мыться его молодой спермой, что через месяц, а может неделю, она помолодеет и теперь всегда будет брать именно это мыло.

И таких дел он натворил очень много, он был буквально сексуальным террористом, ему и Голосу очень сильно нравилось, что они творят такие вещи о которых никто не догадывается. Однажды Голос приказал Гарри пойти в приют для бездомных и вымыть там посуду, но перед этим измазать всю посуду своим дерьмом, а потом смыть, но так чтобы запах остался. Потом они пришли с родителями в гости к подруге мамы и там Голос сказал взять из холодильника сок, помочиться туда и поставить обратно. И от всех этих выходок Гарри всегда кончал, да так сильно, что буквально на пару минут отлетал в мир иной.

Когда Гарри стукнуло шестнадцать, на его счету накопились сотни всякого рода извращений. Он говорил, что когда Голос в его голове отсутствовал, его одолевало чувство стыда и скуки, которое стали успокаивать наркотики, много наркотиков.

Однажды Голос приказал ему соблазнить молодую девчонку из магазинчика газет, приказал ухаживать за ней около месяца. Гарри показалось, что Голос хочет, чтобы он влюбился. Но нет, Голос заставил Гарри заняться с ней сексом так, чтобы она забеременела, а через две недели заставил его накачать ее наркотиками и повесить в собственном доме. Странно то, что она почти не сопротивлялась, она все сделала сама. Когда Гарри услышал, что ее шея хрустнула, он спустился вниз и кончил прям себе в штаны. Он провел у нее почти всю ночь, переодически онанируя на висящий труп, он надевал презерватив и дрочил до кровавых мозолей. Он сказал, что это был самый сильный его оргазм, Гарри сказал, что мастурбировал на нее не менее пятидесяти раз. Каждый раз Голос говорил ему, что внутри нее сейчас медленно погибает их ребенок.

Дальше был парень. Гарри рассказал, что Голос приказал ему склеить бармена, он конечно же подчинился. Гарри говорил, что они вели себя как животные на протяжении двух недель. Обкатывались наркотиками, упивались до поросячьего визга, а потом пороли друг друга, пока не брызгала кровь. Гарри сказал, что в те две недели они буквально ограбили все магазины сексуальные игрушек, они засовывали себе в прямую кишку по два фалоса, а потом еще запихивали туда свои члены. Говорил, что он заставлял его брать в рот так глубоко, что бармен блевал. Когда Гарри рассказывал об этом на допросе, то рыдал словно ребенок. Через две недели он заставил Гарри повторить все то же самое, что было с девушкой. Гарри услышал хруст, потом подошел к телу и в его штанах стало мокро. Гарри говорил, что не было с ним ничего прекраснее, чем кончать от одной только мысли, от одного только предвкушения и осознания того что он сделал. Гарри сказал, что этим упивался, он пребывал в нирване целых четыре часа и потом ушел, потому что рано или поздно все заканчивается, Голос уходил и Гарри тоже.

Третьей девушкой была няня маленького ребенка, Гарри увидел как она гуляла с семилетним пацаном по парку. Сначала он подумал, что это ее брат. Голос приказал ему познакомится с ней и Гарри подошел к ним прямо там, пока они прогуливались по аллее, она с кофе, пацан со сладкой ватой. К концу прогулки, он весь был в розовых пятнах от липучей смеси.

Гарри сказал, что это было даже романтично, он встречал ее с работы, провожал на учебу, дарил цветы, устраивал свидания. Не привычно для него, Голос приказал не торопить события, оттянуть момент. В этой игре, бразды правления отдали девушке, она стала инициатором первого поцелуя и первого секса.

Гарри признался, что во время последнего раза, Голос не всегда был с ним, иногда Гарри делал то, что он хочет. И с ужасом для себя, в какой-то из очередных свиданий, Гарри осознал, что она ему нравится, очень сильно нравится. Гарри стал опасаться за ее жизнь, он начал учиться, перекрывать доступ Голосу в его сознание. Старался его прогнать, когда тот внезапно появлялся. Его подсознание свирепело. Гарри сказал, что Голос не привык, чтобы его прогоняли. Когда они с девушкой, в очередной раз занимались любовью, нормальной, без извращений, Голос ворвался в его мозг и стал приказывать задушить ее прямо сейчас. Гарри от нее отлетел как ошпаренный. Ничего не закончив, на ходу натягивая штаны, Гарри выбежал из ее квартиры и старался бежать, как будто подгоняемый собственными пинками. Он говорил, что боялся остановиться, боялся, что если вернется к ней, то причинит ей вред. В ту неделю, он заперся дома. Она звонила каждый день, он не отвечал. Гарри бил себя по голове, кричал, умолял, чтобы Голос оставил его в покое, он признался, что любит ее, что не может поступить с ней так же, как с остальными и… Голос пропал, Гарри это почувствовал, как будто его злой гений вылетел в окно. В голове стало ясно, все цвета четче, пропал страх, пропало желание навредить, все стало добрее, он стал добрее. Гарри просидел так еще пару часов, ожидая что ярость сейчас нахлынет на него в сто крат сильнее, но ничего не произошло. Тогда он обрадовался и побежал к ней, девушка оказалась дома, он обнимал ее, плакал и говорил, что все теперь будет по другому, что теперь он другой, что он ее любит и никогда не бросит. Она приняла его, не потребовав никаких объяснений, они занялись сексом и Гарри подозревает, что именно тогда она забеременела.

Неделю было хорошо, ни намека на Голос, еще через неделю, его стали преследовать кошмары, жуткие сны с сотней тысяч повешенных людей и все себе онанировали, а шеи их были сломаны. Гарри просыпался по ночам, не давал себе спать, его знобило, бросало то в жар, то в холод.

Он вернулся через 2,5 недели, с новой силой и Гарри готов был поклясться, что залетел Голос через окно. Он готов поклясться жизнью своего ребенка, о котором они уже знали, что этого Голоса не было в его голове все это время. Он говорил, что этот дьявол где-то шлялся, почти три недели и не нашел никого лучше Гарри, не нашел никого такого же покладистого, такого же верного, поэтому вернулся к нему. Он говорил, что вполне себе смог бы справиться с кошмарами и никому не рассказывать о том, что он был одержим последние несколько лет, но он вернулся! Вернулся и приказал пойти к ней и сотворить все то же самое! Гарри сказал, что по дороге к ней кричал чтобы его задержали, кричал чтобы его арестовали, он даже пытался разбить чью-то машину, лишь бы его остановили и не пустили к ней. Он пришел в ее дом почти ночью, по дороге зайдя в старый притон, чтобы закупиться наркотой. Это был единственный раз, когда он подмешал ей наркотики в какой-то сок, а потом, когда она расслабилась, он напоил ее алкоголем. Гарри рассказал, что даже не смог заплакать, не мог ей ничего объяснить, она просто слепо ему доверяла. Он говорил, что она сама шагнула в петлю и сама спрыгнула с лестницы. О Боги, как же сильно он хотел закрыть свои уши, чтобы не слышать этот хруст, но Голос ему не позволил. Гарри слышал все, как она всхлипнула, как забралась на перила, шагнула вниз и как надломились ее позвонки. Он спустился и это не вызвало в нем возбуждения, впервые в жизни и Голос не мог его заставить. Его скорбь была настолько сильной и невыносимой, что Голос сбежал. Он исчез, а Гарри сидел перед ее телом на коленях и плакал, очень, очень долго.

Он пришел в полицию сам, все рассказал и попросил его убить. Сказал, что сейчас этот Голос в его голове и если его убить, то тот умрет вместе с ним. Гарри сказал, что из-за того, что он чувствует такую ужасную боль, Голос ослаб. Гарри признался, что не знает как это сработало, но он это чувствует, чем сильнее, невыносимее и больнее Гарри, тем слабее этот Голос. Он уверен, что тот внутри и еще больше уверен, что его нельзя выпускать. Гарри говорит, что нет смысла запирать его в тюрьме навеки вечные, говорит его надо именно убить и просит смертной казни. Сейчас он под стражей, полиция уверяет, что спокойнее заключенного они в жизни не встречали. И не смотря на то, что Гарри сам принес с собой все доказательства своей вины, родители нанимают ему лучших адвокатов. Они хотят сослаться на невменяемость потому, что очевидно, что у Гарри какое-то психическое расстройство, которое было не диагностировано до сих пор. Гарри говорит, что родители, просто не хотят быть опозоренными и отказывается от любой защиты, что делает его поступки еще более сумасшедшими, а так как он несовершеннолетний, то не может сам отвечать за то будут ли его защищать в суде или нет. Единственное с кем он выходит на связь это детектив Ширли, только закончила академию и приступила к работе. Гарри пришел именно к ней с повинной и до сих пор, соглашается разговаривать только с ней.

Глава 4

– Ширли? – спросил Тим, рассматривая досье совсем молодой девушки, которой в пору было бы идти в модели, а не в полицию.

– Да, Ширли, – подтвердил Ларри. – Тебе надо с ней поговорить, она приедет к нам после полудня.

Тим кивнул, все еще листая показания Гарри и пытаясь понять, о чем говорит сияющий красный маяк, который загорелся в его мозгу, как только он услышал имя убийцы.

Глава 5

Тим вернулся в свой кабинет, снова позвонил Ноле и пытался ее успокоить, но когда она спросила, насколько это дело серьезное, в итоге не стал лгать. Нола сказала, что это ничего, что они будут его ждать к ужину как обычно, но если что, пусть обязательно разогреет себе еду и поест сначала, вдруг они уже будут спать. Потом жена рассказала Тиму про сына, про его настроение и как он вел себя целый день, его это отвлекло. В конце разговора, она как всегда сказала, что бы муж поберег себя, а он сказал, что любит ее и повесил трубку.

Небо затянули тучи. Как только отключился телефон, Тим заметил, как на улице стало пасмурно. Или это его мировосприятие исказилось, или небо тоже среагировало на то, что происходит.

Мог ли Дэвид об этом знать?

Вот какой вопрос вертелся у него в голове, но Тим даже мысленно боялся его задать, не то чтобы произнести вслух. Каждый раз, когда его размышления уходили в эту сторону, Тим себя одергивал. Каждый человек, который тебе встречается, это потенциальный убийца. Ты никогда со стопроцентной вероятностью не угадаешь, может человек убить, ограбить банк, изнасиловать? Тим встряхнул головой, определенно нужен еще кофе.

Он направился к кофеварке и увидел как Ширли зашла в отдел. Первым делом, она направилась к Ларри. Как Тим и говорил, ей в пору было идти в модели, высокая, стройная, большие голубые глаза, густые каштановые волосы, полные губы. Тим не стал заходить в кабинет босса по пути к себе, он решил, что тот его сам вызовет, если надо.

Тим сосредоточился над тем что происходит у него за окном, пока ждал встречи с Ширли, хотя надо бы было подготовить вопросы. Однако, зачем ему вообще с ней встречаться, пусть ведет себе это дело, раз тут все понятно?

Ширли пришла к нему где-то через сорок минут, она постучалась и, не дожидаясь ответа, вошла, Тим развернулся к двери.

– Детектив Лора Ширли, – представилась девушка.

– Детектив Тимоти Ли, – он указал на единственное кресло которое стояло у него в кабинете, она села.

– Меня прислали для совместной работы. Мой начальник решил, что мы это дело вместе должны вести.

Тим потер глаза двумя пальцами, от усталости. У него всегда так было в конце рабочего дня, как будто невидимая сила налилась в веки, а глаза отказывались фокусироваться на том, что перед ним. Вот только сейчас был не вечер.

Ширли говорила сбивчиво, словно волновалась, то и дело осматриваясь по сторонам. Тим решил, что ее тоже не ввели в курс дела, зачем их вообще решили поставить вместе? Тим сделал большой глоток из своей кружки и обнаружил, что напиток заканчивается, а глазам становилось все тяжелее держаться открытыми.

Тим еще подумал, что имя Лора-очень красивое, а еще фамилия Ширли -как имя у писательницы, легко запомнить, если конечно читал ее книги.

– Лора, скажи ты не знаешь, зачем мне вести это дело, если ты уже и так докопалась до сути и нашла убийцу?

Лора замялась, заерзала на стуле, все-таки забавно они выглядят, новенькие, как-то даже мило, подумал Тим.

– Из-за Дэвида Блэка, – ответила она. – Мне сейчас сказал… – Ширли стала указывать на дверь, пытаясь вспомнить как звали босса.

– Ларри, – подсказал он.

– Точно! – Лора сглотнула накопившееся слюну, что-то ее очень тревожило и она никак не решалась ему сказать, практика у Тима долгая, он сразу мог вычислить, когда человек собирается с мыслями. – Все дело в Гарри, он откуда-то знал, что был под прицелом Дэвида. Он сказал мне, что знал, что тот псих из телевизора ведет на него охоту и потом назвал имя – Дэвид Блэк. Я подумала, что может в прессу просочилась информация и он с самого ареста Блэка знал, что его только «чудо» спасло. Но я не нашла никаких упоминаний о следующих жертвах, о тех кого удалось спасти, поэтому рассказала своему начальнику, а он связался с вами и вот так мы узнали, что Гарри действительно был в списке следующих.

– Он сказал откуда у него эта информация? – спросил Тим.

– Да… – она кивнула в знак подтверждения. – Гарри сказал, что это все Голос и он утверждает, что это так. В сущности, нам надо выяснить как на самом деле Гарри узнал об этом и может быть…

– Может быть, какие-то еще потенциальные жертвы знали, что Дэвид намеревался их убить? Думаешь Гарри от этого с ума сошел?

– Еще нет подтверждения того, что у Гарри психическое расстройство!

– Но ты сама то веришь, что он не псих?

Ширли одарила его таким взглядом, словно он сказал ей, что Санты не существует. Та самая наивность, через которую все проходят первые пару лет, тебе надо подтверждение даже очевидных вещей. Например, Ширли надо было, чтобы психиатр поставил официальный диагноз для этого маньяка, извращенца и психа. Она не позволит Тиму называть его психом, пока не будет бумажки с печатью, официально разрешающей ему называть Гарри больным ублюдком, на счет слова «ублюдок» она еще будет спорить. Он снова потер глаза, решив что сегодня кофе у него будет вместо воды. Но он так и не понял, в чем заключалась его роль во всем этом цирке. Тим посмотрел на свою кружку и потянул ее к себе.

– Хотите кофе? – спросил он, у своей новой напарницы.

– Нет, спасибо, я чай люблю.

– Тогда пойдем, я за кофе, вы за чаем.

Тима это не удивило, они все по началу пьют чай. И давно кофеин стал не в моде у нового поколения? Он поставил свою кружку в кофе-машину, пошарил по шкафчикам и нашел бумажный стакан, потом нашел зеленый чай и, даже не спросив у нее зеленый или черный, сделал зеленый. Тим бы поспорил, что она, все равно, выбрала бы зеленый, да вот спорить не с кем. Пока его кружка наполнялась, он подумал, что она станет хорошим детективом, она уже хорошая, но сейчас немного его раздражала. А потом она сделала, что-то совершенно невероятное, она разбавила зеленый чай…молоком. И кажется недоумение Тима отразилось во всем его существе, потому что когда она посмотрела на него, то засмеялась.

– Проще лицо, босс. Всего лишь молоко.

– В зеленый чай?

– Мне так нравится! – она как-то даже возмутилась, а потом снова засмеялась.

Они взяли свои чашки и пошли обратно, в кабинет к Тиму. Там он выставил свой стол к креслу, чтобы во время обсуждения между ними не было преграды. Взял свою копию дела по Дэвиду и то, что утром дал ему Ларри, Ширли достала свою папку, надо сказать она была огромной.

Тим хлебнул с громким звуком, как пьют горячие напитки, всасывая их в себя, словно пылесос и отставил кружку. Следующий глоток будет холодным, подумал он.

– Итак, расскажи все, что мне нужно знать? – начал Тим.

– А что ты уже знаешь? – спросила Лора, отставив свой стакан, она отпила тихо, одними губами, словно английская королева и так же бесшумно поставила.

– Думаю все… но ты начни сначала, нам надо выяснить, как Гарри узнал что он следующая жертва Дэвида?

– Я, честно говоря, сама не знаю какое у нас задание…– она замешкалась, – вы верите в… ну не знаю… не объяснимые вещи?

Тим почесал подбородок и взглянул на нее, либо она напугана, либо дело плохо, подумал он.

– Ага, но, как правило, могу потом их объяснить.

Девушка улыбнулась и снова раскрыла дело, перелистывая, решая с чего лучше начать рассказ, руки у нее дрожали.

– Лора, если Гарри сказал, что ему голос поведал о том, что он в списке Дэвида, какой следующий вопрос приходит тебе на ум? – Тим не мог его нащупать, что-то зудело в его мозгу. Он чувствовал себя таким уставшим и выдохшимся, что не мог сообразить, чего именно ждет от Ширли, она же снова оторвалась от папки, так и не найдя в нем начало и прищурилась.

Тим встал, обычно думал он стоя, вот что он вспомнил. В его кабинете, была эта белая доска. На которой детективы в сериалах пишут свои догадки, красным маркером, клеят фотографии и рисуют всякие замысловатые линии. Это ему всегда казалось очень занимательным. Его доска была с двумя магнитами, которые он стащил с холодильника в своем доме. Обычно она оставалась пуста, иногда он на ней что-то писал, но это случалось редко. Тим даже не знал зачем она ему тут, но сегодня, он почему-то подошел к ней и взял маркер. Что-то в голове и это что-то надо из нее достать.

Он постучала маркером по гладкой белой поверхности и зажмурился.

Верил ли он в сверхъестественное? – Черта с два!

Верил ли он в то, что человек способен свалить свои злые дела на психоз? – Легко.

Верил ли он в психоз? – Очевидно, да.

Но что же тут было не так?

Голос

Можно ли убедить человека, что он страдает шизофренией или что у него психоз? Биполярное расстройство? Депрессия?

Голос

Когда Тим был маленький, он был таким ребенком, который мало ест, то есть совсем мало. До поры до времени, его это никак не беспокоило, он съедал свою порцию хлопьев утром и до вечера оставался сытый. Родители не обращали на это внимание, как правило в больнице на вопрос : «Аппетит хороший?», они отвечали: «Ну нормальный, у него же все в порядке с весом и здоровьем?». Врачи на это кивали и не уточняли «нормально – это сколько?».

Мама Тима где-то узнала, что не надо заставлять детей есть. Голодный ребенок придет и попросит поесть. Он не будет лишать себя пищи, потому что это доставляет дискомфорт, поэтому если ваш ребенок мало ест, оставьте его в покое, ему хватает. Но мама не знала, что так считают не все.

Тим пошел в школу в 6 лет и там, одна очень «небезразличная» и «бдительная» учительница заметила, своим очень «зорким» глазом, которым замечала новую сумочку у соседки, новые туфли у коллеги или очередного мужика своей однокурсницы в коллеже, что Тим «отказывается» от еды. В сущности, она пару раз увидела, как одноклассник предложил Тиму конфету, потом шоколадку, а потом печенье, а Тим ничего не принимал. У очень внимательной и небезразличной учительницы не появилась мысль, что мальчик просто не любит сладости, она на сто процентов была уверена, что «Тим Ли не ест! Совсем!»

Сначала она подняла на уши медиков школы и потребовала приглядеться к мальчику, он же худой, он же вот-вот растеряет весь свой вес! Он же явно недавно только стал отказываться! У него анорексия же, ну посмотрите! Школьный медик, прекрасно зная склонность учительницы к сочинительству, не особо придала этому значения, но мальчика на осмотр вызвала. У Тима и правда оказался недостаток веса, незначительный и, скорее всего, просто в силу возрастных изменений, он не успел добрать до «нормы» к школе.

Однако, учительница на этом не остановилась, она вызвала родителей Тима. Где во всех красках, со всеми подробностями, тряся перед ними заключением медика, о непоправимом недостатке веса, кричала и призывала родителей, обратить внимание на сына, у него ведь – анорексия!!!

И мама Тима напугалась…

Она стала тщательнее следить за тем, чем питается ребенок и просила каждый раз съедать больше чем обычно. Она перестала разрешать ему пропускать приемы пищи и всегда заворачивала с собой в школу плотный обед. К сожалению, от такой резкой смены пищевого поведения, Тим стал плохо себя чувствовать. От переедания его тошнило, а все эти искусные обеды, он стал отдавать одноклассникам. Учительница заметила и это…

«Мисс бдительность» снова вызвала родителей, чтобы рассказать, что Тим все еще не ест и настояла на встрече с психологом. К тому времени от постоянной тошноты и нервов, Тим правда похудел и стал нездорово выглядеть. Еще через неделю таких нападок от матери с уговорами, а иногда и угрозами поесть, Тим возненавидел еду и стал действительно отказываться почти от всего.

Встреча с психологом тогда не состоялась. А через полгода Тим загремел в больницу, с истощением и уверенностью, что он болен анорексией. «Мисс бдительность» кричала им в след, что «ОНА ЖЕ ГОВОРИЛА!»

В клинике, по изучению расстройства пищевого поведения, когда обследовали Тима, выслушали всю историю сначала его, потом родителей, даже вызвали на разговор учительницу, им объявили: «Вы сами убедили ребенка, что у него анорексия». Когда матери разложили по полочкам всю историю, от начала и до конца, указали, когда именно Тим, действительно, возненавидел еду, она рыдала.

Благо, ребенка тогда очень быстро поставили на ноги, в больнице он стал снова нормально есть, потому что его не заставляли. Набрал вес, столько сколько ему было нужно, чтобы все анализы показали «Здоров» и отпустили домой. С четкими напутствиями, не слушать тех, кто тебе что-то пытается внушить, так отчаянно как это делала «Мисс бдительность».

Не позволяй никому убедить тебя, что ты болен!

Взрослый Тим посмотрел на свою белую доску и написал посередине, одно единственное слово, с вопросительным знаком

ГОЛОС ?

Глава 6

Он даже не знал как объяснить это ей. Написал, отошел от доски, а ощущение было, что пробежал сотню километров. Тим тяжело дышал, три большие кружки кофе дали о себе знать, Нола бы его убила, давление сейчас явно подскочило выше 170. Он посмотрел на Лору, она сидела с видом прозревшего ученика, переводя взгляд с Тима на доску, с доски на Тима.

– Что за голос, Лора? – Тим задал ей вопрос и она сосредоточила все внимание только на нем. – Голос, который говорил Гарри делать всякие вещи, в том числе убийство и этот же «Голос», – Тим взял последнее слово в кавычки двумя пальцами.

– Не хотите ли вы сказать…

– Хочу Лора, чтобы ты там не хотела предположить, именно это я и хочу сказать. За «Голосом» кто-то есть, кто бы это ни был, он не только в его голове живет, – Тим указал себе на виски. – Экспертиза установит, что Гарри болен и это сделало его податливее на внушение. Ты проверяла семью? Может там что-то было? Насилие? Убийство? Может над Гарри издевались?

Лора покачала головой, перебирая все допросы Гарри и ничего не могла вспомнить. Она пролистала в руках кипу бумаг, смотря сквозь нее, все еще мотая головой.

– Надо проверить что было до его первого приступа, Лора!

– Сделаю!

Глава 7

Тим взял тетрадь с большим волнением, чем когда нашел ее первый раз. Сидя в своем кабинете, когда они с Лорой подумали что Голос мог обладать еще и телом, Тим решил, что ему срочно надо посмотреть как выглядела запись с именем Гарри в списке Блэка. Придя домой, он обнаружил что жена и сын спят, поэтому прокрался в свой кабинет и выудил тетрадь из ящика.

Последнее время, Тим смотрел на нее только в сумерках, при свете дня она показалась ему совсем другой, словно он не видел ее раньше. Тим листал страницы и водил пальцем по строчкам, перелистывая их одну за другой и наконец нашел, на 27 странице, почти в самом низу, его каллиграфически чистым почерком, не похожим на почерк врача, было написано :

Гарри Брук 08.05.2004г. Школа 51, Касандра Брук, Борис Брук : Сара, Коллин, Анна, (Насилие) Эми, Кай

Тим выхватил свой телефон и набрал номер Лоры, она ответила после первого гудка.

– Лора, проверь в детстве Гарри кто-то насиловал? Может не в детстве, проверь именно насилие, ладно? – он бросил телефон.

Это были они, прямо перед ним, в списке Дэвида Блэка, который он написал будучи в тюрьме, по крайней мере, так он сам признался, имена жертв Гарри. Сара с длинными волосами и задранным платьем, Коллин – бармен и Анна, та, которую Гарри полюбил. И два, пока еще не известных ему имени. Но как он узнал? Узнал тех, кого Гарри убьет?

Кто такие Эми и Кай?

Тим сидел за своим столом, который ходил ходуном от его дергающейся ноги. Дэвид знал, что Гарри убьет людей. Получается, что все зачеркнутые имена и те, что были после двоеточия, это преступники и жертвы? Но получается тогда, что Дэвид

Экстрасенс

Колдун? Ясновидец? Как их называют в этом столетии? Но как же в это поверить, и главное, он этого уже не проверит! В противном случае, у него в руках сейчас лежит список потенциальных убийц, насильников и просто плохих людей.

Ты что санитар леса, Блэк?

А как же тогда Голос? Кем или чем был этот Голос? Может ему себе в помощники ведьму выписать? Стол уже подпрыгивал издавая громкие стуки.

Надо спросить Блэка

У Дэвида в силу вступал приговор через три месяца. Но даже мысль о том, чтобы попросить Блэка объяснить эту тетрадь, казалась ему сумасшедшей. Ему придется врать, он ведь не намеревался всем рассказывать, что скрыл дневник самого опасного преступника.

Тим услышал, как захныкал его сын и прежде чем он все-таки остановил свою ногу..

– Тим, милый, ты дома? – Нола его услышала.

Как нашкодивший кот, подумал он и встал из-за стола.

– Да, я в кабинете.

По дороге в спальню, он заметил на столе кружку. Нола пила кофе из большой, прозрачной кружки. Она сейчас стояла на краю стола, около кофеварки и в ней была черная жижа, конечно уже остывшая. Еще Тим заметил лежавшую книгу на тумбочке около кресла и тарелку с разбухшими, развалившимися хлопьями. Она не ела и даже кофе не выпила, заключил Тим. Глаз детектива подмечал детали, издержки профессии. Джимми снова не дал ей отдохнуть, она не собиралась с ним засыпать, но так вымоталась за утро, что уснула. Он приоткрыл дверь комнаты, сын чмокал своими щечками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.