Михаил Самарский
Осенний марафон лабрадора Трисона

Посвящаю Ульяне Йордановой

Коты бегают быстрее, но лабрадор может бежать дольше!

© Михаил Самарский, 2022

© А. Гайворонская, иллюстрация на обложке, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Вместо пролога

Ав-ав, дорогие мои читатели!

Не прошло и полгода – и вот я снова с вами. Даже словами передать не могу, как я скучал по нашему общению. Каждый день я думал о вас. Надеюсь, вы тоже вспоминали меня. Да и как можно не вспоминать, если мы с вами так сблизились. По крайней мере, я считаю вас роднёй вроде моих домочадцев. Будь это не так, разве стал бы я делиться самым сокровенным? Ведь некоторые истории чужому человеку не доверишь. Я слышал, что мои поклонники живут не только в нашей стране. Мне даже страшно представить, сколько близких у меня по всему миру. Нет, ну какой же я всё-таки счастливый пёс. Ни у одного моего сородича нет такой огромной семьи. Вот так, друзья, незаметно для себя вы приобрели родственника в моём лице, тьфу ты леший, то есть морде. Видите, к чему приводит общение с вами? Я иногда уже начинаю чувствовать себя человеком.

Кстати, среди вас есть очень внимательные читатели. Они подмечают каждую мелочь в моих историях. Конечно же, такое отношение к моей персоне не может не радовать. Это говорит о том, насколько вам небезразлична моя судьба. Но, дорогие мои человеки, поймите, когда я рассказываю вам о своих приключениях, какие-то детали приходится опускать. Если я начну каждый свой шаг описывать с точностью до секунды, то книги обо мне будут толще, чем произведения бессмертных классиков. И, вот скажите, кто из вас тогда захочет их читать? Небось, вы сейчас подумали: «Трисон, куда это ты клонишь?» Всё очень просто, друзья: недавно автор, который записывает мои истории, прочитал мне отзыв одной юной читательницы на повесть о моих техасских приключениях. Чтобы вам было понятнее, я попросил вставить его в книгу, которую вы сейчас держите в руках. Не буду кривить душой, мне хотелось похвастаться и показать вам, как меня любят. Автор выполнил мою просьбу и разместил отзыв в том виде, в каком его написала девочка:

«Здравствуйте. Мне понравилась книга "Трисон спецагент". Жаль было пса, когда его жестоко избили, когда он хотел прийти на помощь к Угольку и его подружке. Я всё ждала, что вы напишете, что собаке окажут помощь, он же был ранен, но не увидела этого в тексте. А так рассказ хороший. Я точно помню, он в крови был. А потом пёс прибежал к хозяйке. Хотя бы она помогла».

Меня настолько тронули слова этой юной барышни, что я даже запомнил её имя. А теперь, пользуясь случаем, хочу высказать ей свою благодарность. Дорогая Арина М., спасибо тебе за внимание и заботу. Ты даже не представляешь, как мне приятно осознавать, что моя судьба небезразлична тебе.

Но, как я уже говорил выше, некоторые детали рассказа мне приходится опускать, зачастую я делаю это нарочно, предоставляя вам возможность додумать и пофантазировать, чем мог бы закончиться тот или иной эпизод. А если вспомнить случай, о котором идёт речь, то неудивительно, что мне никто не помог. В тот момент, когда охотники за головами поймали Уголька и Молнию и затолкали их в фургон, мне было не до помощи. Да и кто бы помог? Злодеи сами же и лупили меня хлыстами за то, что я гавкал и хватал их за ноги в надежде освободить друзей. К тому же мне предстояло выследить, куда негодяи везут их, а потом привести туда подмогу. Я вернулся на ранчо, где в полном неведении пребывала хозяйка Тони, её отец и моя Шура, весь в мыле и стерев лапы в кровь. Но тогда я и думать не мог о помощи. Хотелось скорее отвести людей и вызволить лошадей из плена. Но если говорить о лапах, то я выражался образно. Так проще описать пройденное мною расстояние и степень усталости. Всё же вы читаете художественное произведение и должны понимать: авторы зачастую выражаются метафорически, чтобы история была живой и красочной. Поэтому, дорогая Арина, спешу тебя успокоить: тогда всё закончилось для меня благополучно. Вернувшись наконец на ранчо вместе с Тони и его подружкой, Шура выдраила меня как портянку и оказала всю необходимую помощь, какая только требовалась мне в тот момент.

Другую мою читательницу интересовало, куда подевалась Оксана, с которой встречался Елисеев в ту пору, когда я работал поводырём у его отца. Честно сказать, я сам не знал, пока однажды не услышал разговор Макса с матерью.

– Сынок, почему Оксана больше не приходит к нам в гости? – спрашивала та. – Вы же вроде собирались пожениться?

– Мы расстались, – ответил он.

Но Анну Михайловну этот ответ не устроил, и она продолжила допытываться:

– Почему?

– Мама, ну что ты пристала? – Елисеев возмущённо всплеснул руками. – Мы не сошлись характерами.

Как у людей всё просто: бац – и разошлись! У нас всё иначе. Я тоже не сошёлся характерами с воспитанником – и ничего, живу с ним под одной крышей. А что я могу сделать? Мне привезли его в подарок и сказали: «Воспитывай», ну я и воспитываю.

После Оксаны я видел своего напарника ещё с несколькими барышнями, но они исчезали так же внезапно, как и она. И я сделал вывод: наверняка и эти с характером. Получается, только у Александры он хороший, раз Елисеев женился на ней. Но я даже представить не мог, что среди моих читателей есть те, кто не понял, почему я не рассказываю об Оксане. Я просто не мог говорить о человеке, которого уже нет в нашей жизни. Но это непонимание я списываю исключительно на возраст. Я тоже когда-то был щенком и многие вещи не понимал.

Я вот тут подумал и знаете, что придумал? Ни за какие коврижки не догадаетесь, какая потрясающая идея пришла мне в голову. Ладно, не буду томить. Предлагаю построить наше общение следующим образом: если у вас, как и у этих юных читательниц, возникнут вопросы по поводу моих историй, задавайте их моему автору в этих ваших социальных сетях, он передаст мне, а я постараюсь дать исчерпывающие ответы. Конечно, если их будет слишком много, я не смогу ответить на каждый. Иначе вместо приключений придётся читать мои интервью. Но парочку наиболее понравившихся обещаю прокомментировать. Подобное общение со временем может стать традицией. Как вам такая идея? То-то и оно. Нет, ну вы поняли, какой я гениальный пёс?

А теперь позволю себе вернуться к моим техасским каникулам. Если вы читали эту книгу, наверняка помните, чем она закончилась. Нет, не благополучным возвращением лошадей, а коротеньким пунктиком, где упоминались соревнования по конкуру, в которых предстояло участвовать Тони и его хозяйке Вики. Я себе вовек не прощу, если хотя бы вкратце не расскажу.

Это было поистине невероятное зрелище. Видели бы вы, какие трюки вытворял Уголёк на манеже. А чего ещё стоило ожидать от влюблённого коня? В начале соревнований он упёрся и ни в какую не хотел заходить без Молнии в фургон, на котором нам предстояло ехать. Вики думала, будто он заболел.

Не знаю, что бы делали люди, если бы не я! Они бы точно не догадались, в чём причина его упёртости. Пришлось мне, как обычно, брать ситуацию в свои лапы. Хорошо хоть Шура была рядом. Она поняла, что я пытаюсь им донести, едва я встал между Тони и его подружкой и потёрся сначала о его, а потом о её ноги. И Вики с отцом только осталось взять Молнию с собой. Не могли же они сорвать соревнования, к которым так долго и усиленно готовились. Благо фургон был такого размера, что в нём запросто поместилось бы коней пять – не меньше. В общем, мы погрузились в него и отправились в Эль-Пасо, на тот самый манеж. Из разговоров людей я понял, что нам предстояло ехать два часа, но я не заметил, как мы прибыли на место. Оно и понятное дело, всю дорогу я выполнял роль массовика-затейника. Только не подумайте, что я сам вызвался развлекать лошадей. Вовсе нет. Я хотел поспать в дороге, но не тут-то было. Любопытный Тони закидал меня вопросами: «Три-сон, расскажи Молнии, как ты собирался закатать быка в консервную банку»; «Трисон, а расскажи про работу поводырём»; «Трисон, а расскажи то, а расскажи это». Ей-богу, достал. Но не мог я отказать другу. А пока я выполнял его просьбы, он то и дело восхищённо восклицал, обращаясь к Молнии: «Видала, какой Трисон крутой пёс». И я сделал вывод: он нарочно это устроил, чтобы похвастаться перед ней. Будто это не я, а он работал поводырём и укротил быка.

Вскоре Шура и Арни (для тех, кто не в курсе, это отец Вики) уже устроились на трибунах, спортсмены пошли готовится к соревнованиям, а мне поручили охранять Молнию, которую привязали к одному из деревьев за территорией манежа. Хорошо хоть ограждение представляло собой несколько поперечных перекладин с довольно большими промежутками. Через них я прекрасно видел, что происходило внутри. Если бы не сей факт, не полюбовался бы я соревнованиями. Я бы, наверное, умер от разочарования, если бы мне не удалось посмотреть на выступление Тони и Вики. Слава строителям, придумавшим такое ограждение. Ох и стыдно же мне теперь признаваться, но поначалу я ужасно злился на Шуру, ведь она не взяла меня с собой на трибуны, но, оказалось, это было верное решение. Даже рядом со мной Молния нервничала. Я это понял по её ушам, которые вращались, словно маленькие локаторы: первый признак того, что лошадь боится. Не представляю, как бы она вела себя, не останься я с ней. Наверняка вырвала бы то дерево с корнями. Но её поведению я не удивился. Совсем недавно она была дикой и носилась по техасским просторам, а тут её привезли в город, где столько незнакомых людей и всего непонятного. Чтобы спокойно вести себя в подобной обстановке, надо обладать моей выдержкой. Но в отличие от неё меня этому учили в школе, а откуда ей знать про самообладание? Пока перед спортсменами выступали другие пары, я всячески отвлекал её от тревог и страха, но, судя по её глазам размером с блюдце, мне это не очень хорошо удавалось.

А когда наконец появился Тони, я, грешным делом, испугался, подумал: «Ну всё, хана дереву». На радостях Молния вскочила на дыбы, натянув верёвку так, что та впилась ей в шею, и заржала во всё горло. Ответ Тони эхом разнёсся по округе, после чего Молния тотчас успокоилась и во все глаза уставилась на манеж. Вот это любовь, они даже на расстоянии чувствуют друг друга. Эх, жаль, что я лишён возможности хоть раз испытать это чувство. Но так уж сложилась моя судьба. Не посчитайте меня пафосным, но всю свою жизнь я посвятил служению человеку и для меня неважно, как это делать – водить слепого, искать людей в сугробах, спасать их от разъярённых быков или ловить преступников, главное – приносить пользу. Кажется, я уже это говорил, вот только не помню, в какой истории. Старею, что ли? Да при чём тут старость? Просто я столько всего рассказывал вам, тут и юнец позабыл бы.

В моём скромном лексиконе не хватит слов, чтобы описать выступление наших спортсменов. Какой же красивой была их пара! Все предыдущие выступающие померкли по сравнению с ними. У меня закралось подозрение, будто Вики нарочно так вырядилась. В отличие от других спортсменок она надела белый костюм и очень выгодно смотрелась на фоне чёрного коня, который весь блестел и переливался в лучах солнца, точно новая копейка. И, судя по бурным аплодисментам, раздавшимся при их появлении, не мне одному они понравились.

Ох, Тони, Тони! Он и так хвастунишка, каких свет не видывал, а тут ещё за ним зритель наблюдает. Уголёк играючи перепрыгивал даже самые высокие барьеры, причём делал это аккуратно, Вики можно было и не держаться за уздечку. И каждый раз, когда они проносились мимо нас, он громко всхрапывал, приветствуя Молнию. Тоже мне, Ромео нашёлся.

Хоть я и не знал правил конкура, но по тому, как зрители стоя аплодировали, когда закончилось выступление наших, я понял, что победа у них в кармане.

Друзья, надеюсь, вы не сильно расстроились из-за того, что я рассказал вам эту историю. Ну не мог я о ней промолчать, настолько меня впечатлило выступление моих друзей.

А через пару дней закончились наши техасские каникулы. Вы не представляете, как мне было грустно расставаться с Вики и её отцом, со всеми их лошадьми, и особенно с Тони. За это время я привязался к нему всей душой, пусть иногда он меня ужасно бесил. Но радовало, что мы живём не в каменном веке и у наших хозяек есть современные гаджеты, а это значит – и возможность увидеть друга по этому вашему интернету.

А теперь, друзья, настало время другой истории. Наверняка по её названию вы уже догадались, во что я вляпался, и, заметьте, не по своей воле. Хоть в этот раз мы с вами не поедем в дальние страны, на родине нас ждут не менее увлекательные приключения. Ну что, готовы повеселиться? Тогда занимайте горизонтальное положение, укрывайтесь любимым пледом и – вперёд! И да, не забудьте прихватить с собой вкусняшки. Без них и приключения не приключения!

Глава 1

Я-то думал, что мне придётся лететь домой в грузовом отсеке, но каково же было моё удивление, когда Вики привезла нас на лётное поле аэропорта Эль-Пасо и я увидел серебристый лайнер Кристофера. Клянусь, я чуть дар гавкать не потерял. Оно и понятное дело, я никак не ожидал подобного сюрприза, а Шура молчала как партизан. Хотя бы словечком обмолвилась, что Кристофер опять предоставил нам свой самолёт. Ну спасибо тебе, дружище! И пока мы летели домой, знаете, к какому выводу я пришёл? Добро похоже на бумеранг: я всего лишь спас этого человека в горах, а взамен получил столько хорошего от него. Так что, друзья, не бойтесь совершать добрые поступки, они сторицей вернутся. Пользуясь случаем, хочу во всеуслышание признаться: «Дорогой Кристофер, я буду помнить тебя до конца своих дней». Ой, аж слеза навернулась. Да-да, не удивляйтесь. О том, что собаки умеют плакать, я уже рассказывал вам, вот только не помню, в какой книге. Какой-то я сентиментальный стал в последнее время. Может, и правда старею? Вон, мой бывший подопечный, отец напарника, чуть что – сразу плачет. Нет, я думаю, старость тут ни при чём. Просто Кристофер растрогал меня своей заботой и вниманием. Всё-таки я счастливый пёс вдвойне. Меня не только в жизни окружают замечательные люди, но и читатели мои самые лучшие. Спасибо вам за то, что вы есть у меня.

Думаю, нет смысла рассказывать, как весь полёт я тапком валялся на диване, а Шура смотрела фильмы, которые один за другим показывали по телевизору. Поначалу я тоже пытался смотреть их, но, честно сказать, ни фига не понимал, о чём говорят герои. В отличие от Александры я ни бельмеса не смыслю в английском. В общем, я плюнул на это дело и предался размышлениям о сущности бытия. Вот тогда-то я пришёл к выводу про добро.

Наконец после длительного перелёта шасси нашего воздушного дворца коснулось родной земли. Иногда мне казалось, будто я уже никогда не вернусь домой, а теперь я не верил, что это случилось. Но ещё большая радость накрыла меня, когда мы вышли из самолёта и я увидел машину Елисеева, а рядом его. Пока Шура прощалась с экипажем, я сорвался с места и рванул к нему. Он подхватил меня на руки, словно я не лабрадор, а маленький пуделёк, стиснул в своих медвежьих объятиях и с усмешкой сказал:

– Ну, здоров, спецагент. Ты не представляешь, как я рад тебя видеть.

Да, чует моё сердце, теперь не только он, но и весь отдел будет звать меня так.

Как же мне хотелось сказать ему: «Полегче, брат, ты же меня задушишь», но вместо этого я ответил «ав», что на моём языке означало «Я тоже скучал по тебе».

Правда, стоило только Александре взяться за ручку чемодана, который любезно вынес из самолёта пилот, Елисеев тут же вернул меня на землю и помчался к ней. Уверен, по жене он скучал гораздо больше. Но я нисколько не обижаюсь. Я уже давно понял, кто для него на первом месте. Да что уж там, если даже конь без своей подруги не хотел ехать на соревнования. Не зря Анна Михайловна говорит: «Любовь такая штука, её не погасишь, как свечку». А пока Макс с Шурой целовались, мне оставалось только ждать, когда они намилуются. Только не подумайте, что я подглядывал, вовсе нет, я – лабрадор воспитанный. Просто я сидел рядом и не только видел, но ещё и слышал, как он шептал ей на ушко всякие нежности.

Видимо, они так наскучались, что всю дорогу до дома ворковали, как два голубка, а я дремал на заднем сиденье и не мог дождаться, когда уже наконец увижу своего воспитанника. Елисеев собирался взять его с собой, но задержался на работе и уже не было времени заезжать за ним. Ясное дело, не мог же напарник опоздать в аэропорт и заставить жену ждать его после такой длительной разлуки.

Несмотря на то, что они созванивались каждый вечер и Елисеев знал обо всех наших приключениях в Техасе, Александра тарахтела без умолку, рассказывая и показывая многочисленные фотографии, которые она наснимала за каникулы. Честно сказать, я перестал вникать в их разговор. Сколько можно слушать одно и то же? Я думал о предстоящей службе. За это время я совсем разленился и успел отвыкнуть от неё. Теперь я понимаю, почему люди говорят, что после отпуска тяжело возвращаться на работу. Не буду корчить из себя героя, скажу прямо: мне тоже тяжело. Но я устал отдыхать, к тому же мне хотелось увидеть Дёмина и Сан Саныча.

Для тех, кто не в курсе, поясню: Дёмин – это наш третий напарник, а Сан Саныч – начальник отдела. Хороший человек, я бы даже сказал, замечательный. Каждый раз, когда мы встречаемся с ним, он непременно угощает меня вкусняшкой. Поначалу я думал, будто ему тоже нравятся собачьи подушечки, которые он всегда носит в кармане. Разве это так странно? Помню, Дёмин рассказывал, как однажды его отец намазал хлеб кошачьим паштетом, слопал его и даже не понял, что съел. А потом как-то Сан Саныч признался, что эти самые подушечки он покупает для меня. Видали, какой у меня заботливый начальник? Всем бы таких.

О службе я думал недолго, и незаметно мысли опять вернулись к воспитаннику. Слов нет, я так соскучился по нему. Меня не было четыре месяца, наверняка за это время тот озорной собачонок, коим был Марсель, когда я уезжал в Голливуд, превратился во взрослого парня. К тому же меня волновало, как теперь выглядит наше жильё. Кто читал о моих Техасских приключениях, наверняка помнит, что мои родственники успели продать нашу старую квартиру, добавили гонорар, который заплатили за мою роль в фильме, и купили новые, аж четырёхкомнатные апартаменты. Иначе назвать такие хоромы язык не поворачивается. От одной мысли, что теперь у нас с Марселем есть своя комната и больше Шура с Максом не придут к нам среди ночи смотреть кино, у меня даже голова закружилась. Наконец у нас появилось своё пространство. Наверняка вы сейчас подумали: «Не у каждого человека есть такие условия для жизни». И я с вами полностью согласен. Будь моя воля, я бы сделал так, чтобы у всех людей была крыша над головой. Но, увы, я всего лишь пёс. Да, умный, интеллигентный, воспитанный, но этих качеств мало. Но вы же понимаете, я ни у кого не отбирал свой угол, а заработал его честным трудом. Да и разве я виноват, что Кристофер именно меня пригласил на эту роль? И как я должен был ему ответить? Не отказываться же от такого предложения? Вот вы бы отказались? То-то и оно. К тому же решение в итоге принимал не я. Поэтому, друзья, если у кого-то из вас проснулась зависть ко мне, не надо, не завидуйте.

Из этих размышлений меня выдернул голос Елисеева:

– Спецагент, хорош дрыхнуть. Вставай, мы почти приехали.

Что-то я не понял, он теперь всегда будет меня так называть? Нет, я не против этого звания, но оно ассоциируется у меня исключительно с Техасом, а я вернулся домой. Здесь я напарник. Хм, да кто тебя будет спрашивать? Как назовут, тем и будешь. По-любому спецагент лучше, чем какой-нибудь Трусон или Трезор.

Я уселся на задние лапы и посмотрел в окно. Машина ехала по широкой улице с припаркованными вдоль тротуаров автомобилями и высотными зданиями, убегающими в небеса. Ох, не нравится мне этот район. Какие-то каменные джунгли. Тоже мне, нашли где купить квартиру. То ли дело прежнее место. Там у нас был здоровенный парк, а здесь? Одни здания, магазины и машин столько, что пройти негде. Но моё мнение поменялось, когда Макс свернул на тихую улочку с невысокими многоквартирными домами, перед которыми раскинулись газоны. На дворе уже вовсю хозяйничала осень, а на них по-прежнему зеленела трава и пестрели клумбы с пышными цветами. Погода выдалась замечательная, светило солнце, и повсюду гуляли люди, наслаждаясь тёплым днём. За одним из домов машина свернула с улицы, и я увидел впереди блестевший водной гладью пруд, окружённый деревьями и скамейками. А вот это мне нравится. Я бы хотел тут жить.

Тем временем Елисеев заехал во двор и припарковал автомобиль перед подъездами. Теперь сомнений не осталось: это и есть наш дом. Всё-таки зря я обвинил родственников в неудачном выборе района. Моя Шура – ещё тот эстет. Разве могла она купить квартиру в плохом месте?

– Тришик, а вот и наш новый дом, – обернувшись ко мне, Александра показала на красно-белое строение, подтвердив мои мысли, – тебе нравится?

– Ав, – бухнул я, и это не обманул. Особенно если учесть, что здание оказалось малоэтажным. Признаюсь честно, я до чёртиков боюсь небоскрёбов. Мне всегда кажется, будто они могут рухнуть от сильного порыва ветра. Да и не привыкший я к ним. Бывшее наше жильё тоже находилось в невысоком доме.

– Сейчас увидишь свою комнату и вообще обалдеешь, – бросив на меня взгляд в зеркало заднего вида, подмигнул Елисеев. – Шура вам с французом даже кровати купила.

Вот это новость! Нет, конечно, я спал на человеческих кроватях, вернее, лежал, да и то иногда. Но своей собственной у меня ещё никогда не было. Я всё больше привыкший к половой жизни. Чувствую, теперь заживём мы с воспитанником… по-человечески.

– Ладно, пойдёмте скорее домой, – улыбнулась Шура, – я ужасно соскучилась по Марсику. Да и ты, наверное, тоже?

Она не стала дожидаться моего «ав», выпорхнула из машины и открыла мне дверь. Оказавшись на свободе, я от души потянулся и, пока они вытаскивали вещи из машины, огляделся. По детской площадке между нашим и соседним домом с визгами и криками носилась малышня. Представляю, каких усилий стоит Марселю проходить мимо. Ему мёду не надо, только дай поиграть. Во дворе старого района тоже была детская площадка. Помню, однажды во время прогулки Марсель забежал на неё и стал вместе с ребятнёй кататься с горки. Вы бы видели, как на скользком покрытии у него разъезжались лапы и он мордой таранил кучу песка внизу. Вот умора! Конечно, будь он на поводке, Шура не позволила бы ему этого, но она приучает гулять без него. Все мамашки с юмором отнеслись к баловству Марселя, лишь одна такую бучу подняла, будто не щенка увидела, а крокодила в собачьей шкуре. При этом сами дети визжали от восторга. Видите ли, дамочка решила, что Марсель может покусать её чадо. Честно сказать, я нисколько не удивился её реакции, поскольку давно понял: все люди разные. И есть те, кто с уважением относится к нашему брату, и те, кто на нюх нас не переносит.

Если вы знакомы с книгой «Формула добра», наверняка помните, что я помогал сторожу охранять детский сад. Не буду рассказывать, как я туда попал, кому интересно, сам прочитает. Так вот, однажды там случился пожар, во время которого я спас девочку. Каково же было моё удивление, когда её мать после случившегося потребовала убрать меня из садика. Я тогда был молодой и искренне не понимал, что сделал не так, но со временем привык к человеческой неблагодарности. Кто со мной давно знаком, тот знает: на моём жизненном пути встречались не только хорошие люди.

После тех покатушек с горки Шура категорически запретила Марселю заходить на детские площадки, а он то и дело пытался нарушить этот запрет. Оно и понятно, ведь он сам ещё рёбенок. По крайней мере, так было до моего отъезда, а как сейчас обстоят дела, я пока не знаю. Надеюсь, он повзрослел. Рядом с детской площадкой я заприметил спортивную. Вот только людей на ней не было. А чуть поодаль… да ладно. Я глазам своим не поверил, когда увидел огороженную территорию для… кого бы вы думали? Всё верно, для выгула моих собратьев. На ней были все необходимые снаряды для нашего обучения. Правда, вы этот процесс называете дрессировкой, а я терпеть не могу это слово. Оно ассоциируется у меня с какой-то принудиловкой, а мы подчиняемся вам по доброй воле. Видимо, власти этого района заботятся не только о людях, но и о своих четвероногих жителях. Как говорит мой напарник: «Респект вам и уважуха».

Елисеев подхватил чемодан, и мы направились в подъезд.

Глава 2

Оказалось, наша квартира находится на втором этаже. Стоило только нам подняться, как из-за одной из дверей послышался голос Марселя. «Ну наконец-то приехали, устал я тут один торчать», – недовольно пролаял он. Узнаю своего воспитанника. Александра миллион раз просила его не гавкать в доме, а тому что в лоб, что по лбу.

– Малышик, это мы, – улыбнулась она.

Услышав её голос, Марсель разошёлся ещё больше. Ну Шура, ну юмористка. Опять что-то новенькое придумала. К малышу я уже вроде как привык, а вот малышика впервые слышу. Поражаюсь, с какой лёгкостью она интерпретирует наши прозвища.

– Француз, если ты сейчас не захлопнешь варежку, я тебе хвост откушу, – театрально пригрозил ему Макс, и за дверью тотчас повисла тишина.

Он единственный, кому Марсель подчиняется безоговорочно.

Тем временем Елисеев отворил квартиру, и перед нами появился нарушитель спокойствия. При виде его у меня челюсть рухнула на пол: от того собачонка не осталось и следа. Как я и предполагал, за эти четыре месяца он превратился во взрослого парня ростом с меня. Единственное, что выдавало его возраст, так это худощавое телосложение. По сравнению с ним я выгляжу крепышом. Но когда он начал носиться вокруг нас, я понял: внешне он хоть и кажется взрослым, но в душе всё тот же ребёнок. Глядя на него, родственники не могли сдержать смех. Я бы тоже с удовольствием посмеялся, если бы умел. Наконец, набегавшись, Марсель кинулся к Александре, поставил на неё лапы и прижался к ней мордой.

– Здравствуй, мой мальчик, – она давай наглаживать его по голове, – ты соскучился? Я тоже скучала по тебе.

Стыдно признаться, но в тот момент во мне взыграла ревность. Я-то думал, что он первым делом бросится ко мне, ан нет. Но я тут же взял себя в лапы и отмахнулся от этого низменного чувства. Не хочу, чтобы оно завладело моей душой. Шура – наша кормилица, так по кому Марсель должен скучать больше всего?

Не знаю, как долго бы длились эти обнимашки, если бы не вмешался Макс.

– Француз, отстань от моей жены, – нарочито строгим голосом приказал он, – дай ей с дороги раздеться.

Тот тяжело вздохнул, отошёл в сторону и, усевшись на задние лапы, принялся разглядывать прихожую, словно не я, а он впервые оказался в этой квартире. При этом на меня ноль эмоций, будто я пустое место. Я думал, что это с ним? Может, я так изменился и он меня не признал? Я даже посмотрелся в большое зеркало в шкафу. Да нет, вроде выгляжу как прежде. Пока родственники раздевались, я подошёл к нему и сел напротив.

– Привет, Марсель. Ты почему даже не смотришь на меня? Не узнал, что ли? – спросил я.

– Я обиделся на тебя, – по-прежнему рассматривая рисунок на обоях, ответил он.

– За что? – не понял я.

– За то, что ты уехал и так долго не возвращался, – всё так же не глядя на меня, заявил он.

Услышав его ответ, я вновь убедился, что, по сути, он ещё щенок. Разве может взрослый пёс предъявить такую претензию?

– Ну я же не нарочно, – ухмыльнулся я. – Ты же понимаешь, что это не от меня зависело?

– Понимаю. – Вздохнув, он наконец удостоил меня взглядом и признался: – Просто я скучал по тебе.

Я обратил внимание, что раньше его глаза были бледно-голубыми, а теперь стали синими, как океан.

– Я тоже скучал, – по-собачьи улыбнулся я, – и думал о тебе каждый день.

– Правда? – с сомнением спросил Марсель.

– Конечно.

На радостях он набросился на меня, как на сахарную косточку, и давай лобызать моё… тьфу ты леший, опять чуть не оговорился. Ну, вы поняли, морду. Он так тщательно умыл меня, что теперь я могу неделю не наводить марафет. Шучу, конечно, а то ещё подумаете, будто я грязнуля. Я очень даже чистоплотный пёс.

– Марсик, ты уже зацеловал Трисона до беспамятства, – улыбнулась Александра, – лучше покажи ему квартиру и вашу комнату. А я пойду переоденусь, приготовлю что-нибудь поесть, и будем все вместе обедать, вернее ужинать.

– Ав, – глядя на неё, звонко гавкнул Марсель, потом снова посмотрел на меня и с важным видом сказал: – Иди за мной, я проведу для тебя экскурсию.

От одного хвастунишки уехал, к другому приехал. Теперь будет при каждом удобном случае напоминать мне, что он здесь первым поселился. Как сказал бы мой первый подопечный Сашка: «Дитё, оно и в Африке дитё».

Прихожая поражала размерами, уже в ней можно было жить, а в квартире ещё целых четыре комнаты. Помимо шкафа, я увидел тумбочку, вешалку для одежды, небольшой диванчик и несколько дверей. Одна из них вела на кухню. Елисеев с Шурой скрылись за другой, и я сразу понял, что там их спальня.

А меня воспитанник повёл к той, которая была напротив. Не квартира, а какой-то лабиринт. Марсель поставил лапы на ручку и прежде, чем отворить дверь, сказал:

– Здесь у нас гостиная, мы тут кино смотрим.

Надо же, когда я улетал в Америку, Марсель не то что дверь открывать – до ручки достать не мог.

Мы вошли в просторную комнату с большим окном. В ней стояла та самая мягкая мебель, которую родственники купили, когда воспитанник испортил старую. Вместо торшера с жёлтым абажуром – тот во время очередного веселья в прежней квартире повалил Марсель – здесь стоял другой, похожий на рогатку. Напротив дивана на стене висел приличных размеров телевизор, а под ним на тумбочке я заметил фотографии в рамках. С одной из них на нас смотрели улыбающиеся Шура и Макс, с другой – наши с воспитанником не менее счастливые морды, а на следующей мы собрались уже всей семьёй. Между снимками я заметил ту самую статуэтку купидона, которую однажды чуть не разбил Марсель. Если вы читали историю «Трисон покоряет Голливуд», наверняка помните, сколько бед он причинил моим родственникам. Кроме мебели, им пришлось ещё поменять обои в прихожей, провод интернета и даже дать деньги на новые кроссовки компьютерщику. Наверняка среди моих читателей тоже есть такие, кому четвероногие питомцы доставили кучу хлопот. Пользуясь случаем, хочу заступиться за своих юных собратьев: они это делают не из желания насолить вам, а зачастую от безделья. Вы уходите на работу, а братья ваши меньшие остаются одни в пустой квартире. Вот они и начинают покушаться на ваше имущество. Но бывает, что таким образом они выражают протест, как было в случае с Марселем: в тот раз компьютерщик поставил обувь на его коврик. Оно и понятное дело. Наверняка вам бы тоже не понравилось, если бы кто-то пришёл в вашу спальню и положил свои ботинки на кровать. Вот так же и нам. Поэтому, дорогие мои читатели, если ваш питомец нашкодничал, не спешите ругать его. Лучше подумайте, почему он это сделал, и примите меры, чтобы это не повторилось. И помните: вы в ответе за тех, кого приручили. Только ради бога, не подумайте, я вас не поучаю. Просто даю совет по-дружески.

– Ну как мы тут всё устроили? – голос Марселя оторвал меня от разглядывания интерьера.

Нет, вы это слышали? «Мы устроили».

Интересно, каким боком ты принимал участие? Наблюдал со стороны? Я посмотрел на него и невольно усмехнулся. Задрав хвост и выпятив грудь, хвастунишка расхаживал по комнате, словно крейсер в походе.

– Очень уютно. – Я кивнул. – Надеюсь, ты больше не устраиваешь погромов в квартире?

– Обижаешь, Трисон, – бросив на меня взгляд, ухмыльнулся он. – Я уже вышел из того возраста. Если ты не забыл, я учусь в школе. Так что скоро я тоже буду образованным, как ты, настоящей розыскной собакой.

Если вы читали о моих приключениях в Техасе, наверняка помните, что Елисеев устроил его в школу. С тех пор, как я получал образование, прошло уже много лет, но я до сих пор скучаю по тем временам. Хорошо людям, у вас есть социальные сети, где вы можете пообщаться со своими одноклассниками и учителями. Я бы тоже хотел повидаться с собратьями и инструктором, пусть и через этот ваш интернет. Но увы, такого для нас не придумали, да и гаджета у меня нет. Я смотрел по телику передачу, в ней ведущий рассказывал, что где-то учёные придумали собачий телефон: мячик со встроенной камерой, микрофоном и динамиком. Стоит его схватить – и тут же запускается видеозвонок. Так хозяин не только видит своего любимца, но и может поговорить с ним. Кто знает, вдруг и наши родственники купят нам с Марселем такие гаджеты. Хотя бы один на двоих.

– Я очень рад и горжусь тобой, – сказал я.

– Правда? – опять с сомнением спросил он.

– Ну что ты заладил: «Правда? Правда?» – театрально возмутился я. – Конечно правда. Ты же мой воспитанник, как я могу не гордиться твоими успехами?

Он подбежал ко мне и опять лизнул в нос.

– А я рад, что ты остался таким, как прежде. Я боялся, что ты зазвездишься в этом своём Голливуде, вернёшься домой и будешь нос задирать.

– С чего ты это взял?

– Слышал, как Елисеев говорил тебе по телефону: «Смотри там не зазвездись».

– Да он пошутил, – с полной уверенностью заявил я. – Напарник знает, что мне не грозит эта болезнь.

– Ну ладно, – вздохнул Марсель, – тогда пойдём дальше, – сказал он и потрусил на выход.

И вот мы оказались перед следующей, уже открытой дверью.

– Как видишь, здесь нечего смотреть.

Он обвёл взглядом пустое помещение с нарисованными на обоях слониками, жирафами и прочими зверушками. Сей факт натолкнул меня на мысль, что родственники планируют сделать тут детскую. Что-то я не понял, у нас в семье намечается пополнение? Только этого не хватало. Нет, конечно, я люблю детей, но каждая встреча с ними меня не очень радовала. Взять хотя бы тот случай, когда я попал в гости к двум девочкам, соседкам моего подопечного Сашки. Меня туда отправили его мама и бабушка, пока они ездили по своим делам. Так вот эти юные выдумщицы играли в доктора, а я играл роль больного. Сначала они мне «делали уколы», пичкали какими-то пилюлями, а в конце удумали поставить клизму. Слава богу, до этой процедуры не дошло. На моё спасение подоспели их родители, вернувшиеся домой[1]. Или, например, когда мы с псом-почтальоном Френки гостили у девочки Теи. Она так обрадовалась нашему приходу, что взяла нас в заложники. Шучу, конечно. На самом деле Тея увидела в нас благодарных слушателей и принялась читать свою любимую книжку про какого-то чокнутого кота Сократа. Она слишком увлеклась, из-за неё я вовремя не попал домой, и Елисееву с его израильским коллегой Лёвой пришлось уехать на службу без меня[2]. Ох и досталось же мне тогда от напарника. Я могу привести ещё много примеров, но не буду, иначе это получится не новая история, а мемуары. А кому всё-таки интересно узнать, читайте книги обо мне. В общем, с детворой одни проблемы – что с вашей, что с нашей.

– Ну ты чего застыл? – голос Марселя вернул меня в реальность. – Идём дальше, а то Шура позовёт на ужин, а мы ещё нашу комнату не посмотрели.

Так говорит, будто комната убежит куда-то. Конечно, ужин пропускать нельзя, а её можно посмотреть и после.

Марсель направился в конец коридора, где было две двери с табличками. На одной из них я разглядел сидящего на унитазе кота, на другой купающегося в тазике ёжика. Сразу понял, чьих это рук дело. Такие картинки могла повесить на двери только Александра. Максу бы подобное не пришло в голову. Ну а что за помещения за ними, нетрудно догадаться.

– Здесь у нас ванная и туалет, – озвучил мои мысли Марсель.

Мало нам Шуры-экскурсовода, так теперь ещё один появился.

Оказалось, за ванной был небольшой закуток, где и находилась дверь в наши хоромы. Ну спасибо, родственнички, засунули нас на Камчатку. Тьфу ты, пёс неблагодарный. Как у тебя язык поворачивается такое говорить? Какая тебе разница, где комната, главное, что она есть. Хотя, по-моему, я погорячился. Теперь вся движуха, как выражается Макс, в квартире в основном происходит на кухне и в гостиной, а ванной и туалетом люди пользуются не так уж и часто. Значит, у нас в комнате будет тишина и спокойствие.

Марсель открыл дверь, и мы оказались в небольшой комнатушке, где друг напротив друга стояли два лежака, по форме напоминающие человеческие диваны, только без ножек. Конечно, это не кровать, которую отвёл мне Кристофер в своём дворце, но мне понравилось. Помимо двух лежаков, мячика и резиновой утки, любимой игрушки Марселя, в комнате больше ничего не было. Ну а что нам ещё надо? Мы же не люди, нам не нужны шкафы, комоды и прочая мебель.

– Если что, это моя кровать. – Марсель по-хозяйски развалился на одном из диванов и кивнул на другой. – А это твоя.

– Ну это понятно, – усмехнулся я.

Я решил испытать своё ложе и улёгся на противоположный диван. Надо же, какая замечательная постелька! Честно сказать, я даже не ожидал, что она окажется такой мягкой и воздушной. Ну спасибо тебе, моя дорогая Шура.

– Знаешь, почему нас сюда поселили? – словно прочитав мои недавние мысли, неожиданно спросил Марсель.

– Наверное, потому что это самая маленькая комната в квартире, – предположил я, уверенный в своей правоте. Я, конечно, ещё не видел спальни родственников, но сдаётся мне, вряд ли она меньше нашей.

– Угу, а ещё потому, что она далеко от входной двери. Елисеев сказал, если мы поселимся рядом с ней, я буду гавкать на каждый шорох в подъезде. Так говорит, будто я дурачок какой-то.

– И действительно, с чего он это взял? – с иронией подначил его я. – Ты же сам даёшь повод так думать о тебе. Шура миллион раз просила тебя не лаять в квартире, тогда зачем ты гавкал, когда мы приехали?

– О радости, – как ни в чём не бывало заявил он.

– А зачем лаешь, когда дома никого нет? – опять спросил я.

– Как зачем? – Марсель приподнялся на лапах и уставился на меня. – А вдруг воры захотят забраться в нашу квартиру? А так они услышат меня и передумают.

Да уж, в логике ему не откажешь. Услышав его ответ, я понял, что родственникам придётся приложить максимум усилий, если они хотят отучить его от этой дурной привычки. Надо было отдать его в школу, где готовят не розыскных собак, а охранников. Интересно, есть такая?

– Слушай, а почему ты дома? – я задал внезапно возникший вопрос. – Ты же в школе должен быть. Когда я учился, я жил там безвылазно целых два года.

– Я нахожусь там всю неделю, а на выходные Елисеев забирает меня домой, – объяснил он. – А сейчас у меня каникулы, потому что мой инструктор куда-то уехал.

– Да у тебя не учёба, а лафа, – вспомнив любимое словечко Макса, усмехнулся я.

Наше общение нарушил громкий возглас Александры:

– Мальчики, идите ужинать!

– Бежим, – бросил Марсель, подорвался с дивана и рванул на кухню.

Узнаю своего воспитанника, за обед он готов не только родину, но и вселенную продать со всеми потрохами. Хотя, чего греха таить, мы все такие. И звери, и люди. Наше отличие лишь в том, что у каждого свои ценности.

До этого момента я видел в открытую дверь кусочек кухни, а теперь, оказавшись там, на мгновение потерял дар гавкать. Да это какой-то аэродром. В нашей старой квартире кухня была таких размеров, что за обеденным столом Елисеев мог достать необходимое, даже не вставая. Тут же я заметил миллионы всяких шкафчиков с множеством ящичков и дверочек, большой стол со стульями, громадный серебристый холодильник и даже диван с комодом. Вот только подставки с нашими мисками я нигде не увидел. А какой запах витал – с ума можно сойти. Интересно, что Шура готовит? Стоя у плиты в шортах и футболке, она помешивала лопаткой еду на сковороде, а Елисеев крутился рядом, точно кот вокруг сметаны. Сразу видно, наскучался по жене.

Услышав нас, они как по команде повернулись.

– Марсик, ты показал Трисончику квартиру? – с улыбкой спросила Александра.

Ну а чем, по-твоему, мы всё это время занимались? Ох уж эти люди. Как же они любят задавать вопросы, на которые знают ответы.

– Ав, – ответил тот. Он подбежал к ней и ткнулся носом в ногу. Этот соскучился не меньше, чем Елисеев. Она положила лопатку на стол и погладила его по голове.

– Молодец, хороший мальчик, – похвалила Шура и обратилась ко мне: – Тришик, тебе понравилась ваша комната?

Как же мне хотелось, чтобы она не называла меня перед воспитанником всякими уменьшительно-ласкательными прозвищами, но сказать об этом я не мог, оставалось только смириться. Я уже давно понял: она неисправима. Даже мужа она называла зайчиком при Кристофере.

– Ав, – подтвердил я и тоже подошёл к ним.

Елисеев присел на корточки и протянул мне руку, а когда я положил на неё лапу, пожал её и сказал:

– Эти хоромы у нас появились благодаря тебе. Спасибо, брат.

Ваша благодарность и осознание того, что я принёс вам пользу, лучшая награда. Ради этого я готов на любую посильную работу. Хотя, чего греха таить, от материального вознаграждения я бы тоже не отказался.

– Ав, – ответил я, в данном случае на моём языке это означало «не за что».

– Я вчера вечером заехал в магазин и купил твой любимый паштет из курочки. – Елисеев подмигнул мне и снова поднялся.

Услышав последнее слово, Марсель заёрзал, а в его глазах заплясали вопросы: «Что? Где? Какой паштет?» Он вскочил на задние лапы и закружился по кухне волчком. Глядя на него, родственники дружно рассмеялись.

– Жаль, у нас нет такого театра собак, как у Куклачёва Театр кошек, – сказал Елисеев, – я бы тебя туда отдал. Ты был бы лучшим артистом.

Да уж, Марсель у нас на все лапы мастер. И ищейка, и охранник, и артист.

– Так уж и быть, тебя тоже угощу паштетом. – Макс потрепал его по холке. – Тащи из ванной свою миску.

Что-то я не понял, он научил Марселя приносить миску? И, словно в подтверждение моих мыслей, Марсель пулей выбежал из кухни, но уже через минуту вернулся с пластмассовой посудиной в зубах.

Вот это номер. Даже я так не умею. Хотя, зная Елисеева, я нисколько не удивился, что он обучил Марселя этой команде. Макс же лентяй ещё тот. Помню, как в выходные дни он находил тысячу причин не идти с нами утром гулять. Я уверен, будь это возможно, он ещё бы научил Марселя миску мыть за собой. Ну а от следующего новшества я чуть не выпал в осадок. Елисеев забрал у него посудину и направился к комоду у окна. Он выдвинул нижний ящик, который оказался подставкой под миски, где стояла ещё одна пластмассовая посудина, судя по всему, моя. Обалдеть. До чего дошёл прогресс! Едва оказавшись на кухне, я всё думал, где же теперь нас кормят, а оказалось – в комоде. Интересно, в каких магазинах продают такую мебель? В собачьих или в человеческих? Не знаю, как вы, а я никогда прежде не видел ничего подобного. Хотя где бы я видел? У большинства людей, к которым я ходил в гости, не было собак.

Макс поставил миску в подставку, потом открыл верхний ящик, достал оттуда ложку, банку с паштетом и, откупорив её, стал накладывать нам еду. Какой удобный комод! Тут тебе и миски, и место для хранения еды. Будь моя воля, я бы дал тому человеку, кто его придумал, премию за изобретательность.

Тем временем Елисеев разложил паштет и, кивнув на посудины, сказал:

– Налетай, пацаны.

Хорошо хоть этот мальчиками не называет.

Новая подставка оказалась ещё и очень удобной в использовании. Как бы мы ни старались есть аккуратно, но обычно корм всегда выпрыгивает из миски и летит на пол. Так уж мы устроены. Нет, возможно, среди моих сородичей есть педанты, но лично я таких не встречал. В этот раз мы ели паштет, так что выпрыгивать было нечему, но если бы на его месте лежал сухой корм, он бы не падал на пол, а оставался на столешнице, в которую встроены посудины. Сдаётся мне, покупая этот комодик, родственники думали не столько о нашем удобстве, сколько о своём. Но как бы там ни было, мне понравилась новая подставка, впрочем, как и квартира, и наша комната, и моя мягкая постелька.

Во время полёта стюардесса потчевала нас различными вкусняшками, и я ещё не успел проголодаться, но всё равно с удовольствием слопал паштет. Он был настолько вкусный и нежный, что таял во рту, как сахар. Я вспомнил Тони. За квадратик этого белоснежного лакомства он готов был не только барьеры перепрыгивать, но и горы перелетать. Интересно почему. Я как-то попробовал кусочек, так у меня потом целый день язык к нёбу прилипал. Воды столько выпил, что живот стал похож на аквариум. Но Елисеев любит говорить: «На вкус и цвет товарищей нет».

Марсель тоже проглотил паштет, но никак не мог успокоиться и продолжал вылизывать миску, явно надеясь на добавку. Ага, держи карман шире. Напарник убеждён, что мы должны есть строго по норме, иначе растолстеем и будем похожи на поросят. Хотел бы я посмотреть на того умника, кто придумал эти нормы. Мне вот интересно: а почему таких нет для людей?

Разобравшись со своей посудиной, Марсель принялся за мою. И только теперь, глядя на него, до меня дошло, почему родственники поменяли наши прежние миски на пластмассовые. Старая подставка была металлической. Так вот, когда Марсель вылизывал миску, а делал он это всегда, она билась о ту самую подставку. Грохот стоял на всю квартиру. Елисеева это жутко раздражало, и каждый раз он грозился откусить Марселю хвост. А тому – что совой об сосну, что сосной об сову. В этом же комоде посудина не издавала ни звука. Во-первых, она была пластмассовая, а во-вторых, плотно стояла в столешнице. Вылизывай сколько душе угодно. Ну родственники, ну хитрецы.

Пока мы ели, Шура накрыла стол, и они тоже сели ужинать. После вкусного обеда по закону Архимеда я облизал усы и, как воспитанный пёс, решил поблагодарить их за еду, а заодно краем глаза взглянуть на их еду. Сдаётся мне, Александра готовила на скорую руку, вряд ли бы за это время она успела сварганить что-нибудь изысканное. Я подошёл сначала к Елисееву и ткнулся носом в колено.

– Ну как, паштет красиво зашёл? – потрепав меня по холке, улыбнулся он.

– Ав, – ответил я, что на моём языке означало «не то слово».

– Я знаю, что это твой любимый, потому и купил.

Ну спасибо за заботу. Пока он чесал меня за ухом, я вытянул голову вверх и заглянул в его тарелку, но ничего не увидел: та стояла слишком далеко от края стола. А поставить лапы ему на колени не решился. С ним такая вольность не пройдёт, подобное возможно только с Шурой. Недолго думая, я направился к ней.

– Малыш, ну как тебе новая подставка? – улыбнулась она и только занесла руку, собираясь похлопать себя по ноге, как я закинул на неё лапы, отчего родственники дружно рассмеялись.

– Ох и разбаловала тебя Шура. – Макс с улыбкой покачал головой. – Тебе уже и приглашения не нужно.

А зачем оно мне? У нас с ней особые отношения.

– Максим, просто он хочет посмотреть, что я ем, – озвучила она мои мысли. Говорю же, у нас особые отношения. Мы с ней на одной волне.

Услышав веселье за столом, Марсель наконец оставил в покое миски и, подбежав к нам, поставил лапы на другую её ногу.

– Малыш, тебе тоже интересно, что у нас на ужин? – погладив его по голове, рассмеялась она. – Звери, ну какие же вы любопытные.

Как я и предполагал, ужин она приготовила на скорую руку. На её тарелке лежала яичница. Вот только я не понял, зачем она испортила её помидорами? Как же людям нравится добавлять в блюда овощи. То лук положат, то морковку, то болгарский перец, а то и всё сразу. Какая от них польза? Ладно, если бы они были свежими, я бы ещё мог понять, а какая польза от варёных? Может, хоть вы мне объясните?

– Так, собаки, лапы прочь от моей жены. – Театрально нахмурившись, Елисеев хлопнул ладонью по столу. – Дайте нам спокойно поесть. Бегите в прихожую и ждите нас. Через пять минут пойдём гулять.

Глава 3

Я уже давно понял, что у людей пять минут – понятие растяжимое. Клянусь, я думал, за это время у меня язык отсохнет. А всё потому, что Марсель, как и Тони в фургоне, закидал меня вопросами. Но я прекрасно его понимаю и ни в коем случае не сержусь. В молодости меня тоже интересовало всё, вот только у меня не было такого наставника, как я, и на мои вопросы никто не отвечал. К тому же я вернулся из Америки, а для Марселя это всё равно что космос. Да чего там греха таить, до недавнего времени и я считал её такой же недосягаемой. А пока я рассказывал ему о всемирно известной киностудии «Юнивёрсал Пикчерс», где снимался, о знакомстве с крокодилом по имени Патрик и пумой по кличке Годзила[3], с моим другом Тони и его подружкой Молнией, о столкновении с быком на родео и других приключениях, произошедших со мной в этой далёкой стране, Марсель слушал меня с открытой пастью, то и дело восклицая: «Да ладно!», «Этого не может быть!», «Вот это да!», «Вау, круто!».

В общем, пока люди доедали свой ужин, я успел наговориться на год вперёд, а потом ещё вздремнуть. А покамест я отдыхал, Марсель притащил из нашей комнаты утку и грыз её, как сахарную косточку. Не могу понять, что он в ней находит? Какое удовольствие жевать резину? Кстати, а вы знаете, почему косточку называют сахарной? Я тоже не знал, пока однажды мой первый подопечный, Иван Савельевич, не объяснил мне. Как сейчас помню тот день: мы тогда ходили с ним в магазин, и он умудрился каким-то образом тайком от меня купить это лакомство. До сих пор не могу понять, почему прозевал тот момент. Ну да бог с ним, не в этом дело. А когда мы благополучно вернулись домой, он выудил из пакета подарок и протянул мне.

«Угощайся, – сказал он, – дружище. Я слышал, что собаки обожают сахарные косточки. Вот и решил побаловать тебя». Мы действительно любим посмаковать косточку, но, несмотря на это, я не сразу взял её. Я-то думал, будто она сладкая, а подобную еду я, мягко сказать, недолюбливаю. Старик мой стоял с протянутой рукой и не понимал, чего это я кочевряжусь. «Трисон, ну ты чего мнёшься? – в недоумении спросил он. – Бери скорей». Ну не мог же я его обидеть, я же пёс воспитанный. Торопиться брать, конечно, я не стал, а для начала решил попробовать угощение на вкус и лизнул его. Хорошо, что Савелич был сообразительным товарищем. Он сразу догадался, в чём причина моей неуверенности, и давай хохотать, а когда успокоился, сказал: «Ой, Трисончик, ну и насмешил ты меня. Не переживай, она не сладкая. А называется так потому, что вот этот край, – он показал на конец кости, – гладкий и белый, как сахарок. Так что бери и не переживай, диабет тебе не грозит». Вот так я и узнал, почему косточка носит такое название. Ну а после его слов я не то что быстрее взял, я разделался с ней в три счёта. А теперь мне даже нравится это название. Согласитесь, красиво звучит: сахарная косточка!

Не знаю, что случилось с Максом, видимо, наш приезд так подействовал на него, что он даже решил погулять с нами. И уже скоро мы все вместе шагали по дорожке, окружавшей тот самый пруд.

И пока мы с родственниками прогуливались, Марсель носился по газонам, валялся в листве и гонялся за голубями. Но они привлекали до той поры, пока он не заметил стайку уток, плавающую у противоположного берега. От того, что он сделал дальше, я даже на мгновение потерял дар лаять. Нет бы обежать пруд, так он сиганул с разбега в воду и поплыл к ним. «Когда и где он так научился плавать? – глядя ему вслед, подумал я и сам же себе ответил: – Да где? Наверняка здесь. За то время, пока я путешествовал по Америке, можно не только миску приносить и плавать научиться, но и говорить. Шучу, конечно».

Судя по тому, что ни Шура, ни Елисеев не приказали ему выбраться на берег, а лишь дружно рассмеялись, я понял: подобный фортель Марсель выкинул не впервые, в чём окончательно убедился буквально через несколько минут. Утки не сразу заметили плывущего к ним Марселя и продолжали нырять под воду, выискивая пропитание. А когда до пернатых оставалось лапой подать, вдруг одна из них закричала:

– Девочки, скорее улетайте, опять эта чокнутая собака плывёт.

Она взмыла вверх, а за ней и остальные сородичи, оставив Марселя с носом. Но тот сильно не расстроился, он выбрался из воды, отряхнулся и переключился на голубей. Нет, ну а что? Лучше синица в руках, чем журавль в небе. Ох и нелегко, наверное, ему приходится в школе с его неиссякаемой энергий. Интересно, я тоже был таким? Откровенно говоря, я уже не помню себя в его возрасте, но, наверно, нет. Будь я таким же непоседой, вряд ли бы из меня получился поводырь. Для того, чтобы водить слепого человека, питомец должен быть прежде всего спокойным, уравновешенным, сдержанным, невозмутимым и, конечно же, умным. Оно и понятное дело, разве может глупыш запомнить тридцать маршрутов одновременно? И всеми этими качествами характера обладаю я. Только не подумайте, я не хвастаюсь. Вовсе нет. Но, как говорится, что есть, то есть.

От этих мыслей меня отвлёк звонок мобильного Елисеева. Продолжая идти, он вытащил его из кармана куртки и ответил.

– И тебе привет, мамуль. Да, прилетели. Шура нормально, Трисон тоже. Вот только малость раскабанел на американских харчах. – Глянув на меня, он подмигнул, а я от возмущения чуть не поперхнулся.

Это ж надо такое ляпнуть? Да ещё слово какое отвратительное подобрал – «раскабанел». Не понимаю, зачем на меня поклёп наводить? Я же видел себя в зеркале в прихожей: каким был, таким и остался. А может, мне это показалось и я действительно поправился? Хм, а как тут не поправишься? Когда сначала Мари (домработница Кристофера) баловала меня разными вкусняшками, а потом Вики с Арни. А отказаться я не мог, не хотел никого обижать. Но если быть до конца откровенным, то был не в состоянии отказаться. Ну ничего, у моего напарника не забалуешь, с ним я быстро похудею.

– Да ладно, – продолжая общаться с матерью, воскликнул Макс. – Димон женится? Я думал, этого никогда не произойдёт. Нет, мы не сможем поехать на свадьбу. Ты же знаешь, я человек подневольный, у меня служба. Шура? Не знаю, сейчас спрошу. – Он посмотрел на неё, но та замахала руками, как пропеллерами, и замотала головой. Тут даже я понял, что её ответ отрицательный. – Нет, она говорит, что не хочет ехать без меня, – ответил Елисеев. – Мам, да я понимаю, что он мой двоюродный брат, ты думаешь, я не хочу поехать? Но я не могу. Да не отпустит меня Саныч! – Он всплеснул свободной рукой. – Мне до отпуска ещё далеко. Ну ладно, попробую поговорить, – согласился он, но тут же передумал: – Нет, всё равно не получится. А куда мы собак денем? К вам не привезёшь, вы же тоже поедете на свадьбу, а больше нам не у кого их оставить. Ма, да я понимаю, что у меня много друзей, но я даже не знаю, к кому обратиться с такой просьбой. Ладно бы ещё Марсель был в школе, Трисона я бы нашёл куда пристроить, на крайний случай взяли бы с собой. Но инструктор француза сейчас в отпуске. Не поедем же мы за границу с двумя собаками, – сказал Макс и после непродолжительного молчания со вздохом пообещал: – Ладно, попробую что-нибудь придумать. Но я ничего не обещаю.

Вот тебе раз! Оказывается, у Елисеева есть какой-то брат, о котором я слышать не слышал. Ох, чует моё сердце, ничего хорошего от появления этого Димона с его свадьбой ждать не стоит. Стыдно мне сейчас признаваться, но в тот момент я молил всех богов одновременно, чтобы Сан Саныч не отпустил Макса со службы. Но Саныч с уважением относится к Елисееву, а значит, вполне может пойти навстречу. Тогда я подумал, вдруг родственники не найдут нам временное пристанище? Понимаю, что это ненадолго, но уж больно мне не хотелось жить у чужих людей. Я посмотрел в сторону того газона, где Марсель продолжал носиться за голубями, и подумал: «Как хорошо, что он не слышал этого разговора, иначе он закидал бы меня вопросами, на которые я и сам не знаю ответов».

Елисеев отключил связь, сунул телефон в карман и посмотрел на Шуру.

– Что скажешь?

– А что говорить? – Та пожала плечами. – Если честно, я бы хотела побывать на свадьбе у Димки, особенно если учесть, что она будет в Италии. – Александра улыбнулась во все свои тридцать два белоснежных зуба. – А то когда ещё появится возможность там побывать. Но без тебя я не поеду. Не хочу опять оставлять тебя одного.

– Спасибо тебе, моя хорошая. – Макс обнял её за шею, прижался губами к её виску и сказал: – Ну раз ты этого хочешь, то я постараюсь что-нибудь придумать.

И несмотря на то, что последняя фраза прозвучала тихо, я всё равно её услышал, отчего у меня тревожно засосало под ложечкой. Я знаю напарника, впрочем, как и он меня. И если Елисеев кому-то что-то обещает, он разобьётся в лепёшку, но сдержит слово. А ради Шуры он готов горы свернуть. Она может запросто плести из него верёвки, а Макс даже не почувствует этого. Настолько он любит её, и Александра этим нередко пользуется. Взять хотя бы тот случай, когда Вики пригласила их в гости. Елисеев не мог поехать, ему нужно было возвращаться на службу, а Шура – свободный художник и была не прочь навестить подругу в Техасе. Нет, она не просила открытым текстом отпустить её туда, но так смотрела, что Елисеев сам предложил. Я уже давно понял, моя Шура – ещё та лиса. Она не мытьём, так катаньем добьётся своего. Но меня радует, что это умение Александра не использует в дурных целях и тоже искренне любит Макса. Я хоть и не испытывал ни разу это чувство, но поверьте, разбираюсь в нём не хуже людей.

Из их короткого разговора я понял: нам с Марселем нужно готовиться к худшему. Но всё же в глубине души надеялся, что никто из многочисленных друзей Елисеева не захочет приютить у себя двух лабрадоров. И тогда родственникам ничего не останется, как отказаться от поездки на эту чёртову свадьбу, будь она неладна. Не выгонят же они нас на улицу.

От этих мыслей настроение упало ниже плинтуса. Хм, а чего бы ему не упасть? Я только вернулся домой после долгих скитаний по Америке, а тут опять предстоит какое-то путешествие. Да сколько можно? Ну никак не дают родственнички мне спокойно пожить. Тяжело вздохнув и понуро опустив голову, я отстал от них и поплёлся сзади. Говорю же, что я с ними на одной волне – и с Елисеевым, и с Шурой. Заметив это, они тотчас остановились и обернулись на меня.

– Малыш, ты чего загрустил? – Александра присела передо мной, обхватила мою голову руками и чмокнула в нос. – Мы ещё пока никуда не едем. А если надумаем, то уедем ненадолго и только в том случае, если найдём, где вам пожить.

– Трисон, ты же знаешь, я не брошу тебя на произвол судьбы, – поддержал её Елисеев, он тоже присел рядом с нами и протянул мне руку. – Ты мне веришь?

– Ав, – ответил я и положил лапу на его ладонь. Я действительно верил ему, как себе.

– Ну и отлично. – Он подмигнул и потряс мою лапу. – Если Саныч отпустит меня, мы можем поселить вас в шикарную гостиницу для собак. Как тебе такой вариант?

Я тотчас вспомнил смешного пса по кличке Пьер Безухов, которого повстречал у родителей Елисеева в гостях. Кто читал книгу «Трисон покоряет Альпы», наверняка помнит, что он не случайно получил такую кличку. А если вы впервые слышите об этом, вкратце поясню: родственники на время отпуска отправили Пьера в гостиницу для домашних питомцев, где какой-то чокнутый доберман откусил ему ухо. Вспомнив эту историю, я замотал головой и категорично заявил:

– У-у-у. – В данном случае на моём языке это означало «ни за что на свете».

– Ну хорошо, – улыбнулся Макс и потрепал меня по холке. – Не хочешь в гостиницу, найдём другое жилье. Но в любом случае оно будет достойное.

Я облегчённо вздохнул, и мы пошли дальше.

В тот день, когда мы вернулись домой, я весь вечер провалялся в гостиной перед телевизором, но ни фига не видел фильм, который смотрели Шура с Максом. «Как такое возможно?» – спросите вы. Ещё как возможно. Просто я пребывал в раздумьях и мне было не до кино. В том, что родственники поедут на эту свадьбу, я не сомневался. Хм, да и о каких сомнениях может идти речь, если Шура этого захотела? Вот только куда они нас денут? Я вспомнил, как точно так же переживал, когда умер Иван Савельевич, и всё размышлял, кому теперь меня отдадут. Признаюсь честно, я испугался. Из разговоров инструкторов я не раз слышал, что среди слепых, впрочем, как и среди других людей, есть добрые и отзывчивые, а есть чёрствые и обозлённые. Но слава богу, мне повезло и меня отдали Сашке. Кто со мной давно знаком, наверняка помнит те события по истории «Радуга для друга». Но тогда я был собственностью школы по подготовке собак-поводырей, а теперь живу в семье, и меня успокаивало одно: если нам и предстоит поскитаться, то временно. Я вдруг вспомнил любимое выражение Анны Михайловны «Нет ничего более постоянного, чем временное», и мне стало не по себе. Но я тотчас выкинул эту мысль из головы, ведь был уверен: наши родственники не способны на предательство.

Первое время, пока я думы думал, Марсель носился вокруг меня и недоумевал, с чего это вдруг я вернулся с прогулки таким молчаливым. Я не хотел пока рассказывать ему о разговоре родственников. Мало ли, вдруг у них не получится поехать на свадьбу, тогда зачем раньше времени бередить его душу? Для домашних питомцев любая разлука с хозяином, пусть даже и недолгая, это серьёзный стресс. А мне не хотелось травмировать Марселя. Я хоть и не его отец, но всегда чувствовал за него ответственность. Оно и понятное дело, со дня появления его в нашем доме я принимаю активное участие в его воспитании.

Надо отдать ему должное, он быстро сообразил, что у меня нет желания играть в игру «Что? Где? Когда?», и, развалившись у меня под боком, какое-то время пялился в телевизор, а потом уснул. До чего же смешно было смотреть, как его глазные яблоки двигались под прикрытыми веками, губы подрагивали, а лапы куда-то бежали. Даже во сне этот непоседа не мог остановиться. Хотя родственники говорят, что я тоже часто бегаю во сне, а ещё иногда гавкаю и храплю. Когда мы с Елисеевым были в командировке в Израиле, мы жили в доме у его друга Лёвы и спать нам приходилось в одной комнате. В один из дней, проснувшись утром, Макс недовольно заявил:

– Трисон, я ни фига не выспался из-за тебя.

«Здрасьте, приехали. А я тут при чём?» – подумал я тогда, а он и сказал:

– Ты всю ночь храпел, как сивый мерин.

– У-у-у, – обалдев от такого обвинения, возмутился я. Ведь мерины не храпят.

– Ага, – усмехнулся он, – ещё скажи, что ты не гавкаешь во сне, не скулишь и не участвуешь в марафонах.

Вот тут я не смог ему возразить. О ночных эмоциях мне ещё Иван Савельевич рассказывал. Хоть я и не слышал собственного храпа, мне оставалось лишь поверить Максу на слово. Но, несмотря на это, меня терзали смутные сомнения. Действительно ли в его недосыпе был виноват я? Или нескончаемая израильская жара, или ящерица, проникшая к нам в комнату через открытое окно, которую мы ловили полночи?

За всеми этими мыслями и воспоминаниями я не заметил, как закончился фильм.

– Ладно, пацаны, дуйте в свою комнату, – поднимаясь с дивана, скомандовал Елисеев. – Всё, Трисон, каникулы твои закончились, завтра нам на службу.

Надо было только видеть Марселя. Он подорвался с пола, уселся на задние лапы и стал в непонимании озираться по сторонам.

– Уже утро? Пора завтракать? Идём гулять? – вопросы сыпались из него, как из рога изобилия.

– Да успокойся ты, – усмехнулся я, – ещё вся ночь впереди.

– А-а-а, – протянул он и, тяжело вздохнув, понуро опустил голову и поплёлся в наши апартаменты. Я пошёл следом.

Вот что значит молодость! Едва его голова коснулась кровати, он тотчас опять уснул. А я ещё какое-то время рассматривал замысловатые рисунки на обоях до тех пор, пока они не начали двоиться в глазах и я не уснул…

Глава 4

Каждый сотрудник отдела и правда знал о моём новом звании. Видели бы вы, как они встречали меня. Словно национального героя, не меньше. Нет, ну а что вы хотели? Покажите мне ещё хоть одну русскую служебную собаку, получившую значок специального агента техасской полиции? Уверен, я один такой. Поздравления посыпались ещё на улице. Стоило только нам выйти из машины и подойти ко входу в отдел, как несколько наших коллег, гробивших здоровье на ступеньках, тотчас отправили свои пагубные привычки в урну и давай трепать меня за уши. К подобному проявлению человеческой признательности я уже давно привык, и всё же оно меня раздражало. Думаю, вы бы испытывали то же самое, если бы при встрече ваши знакомые, например, ерошили ваши волосы, как делают любящие родители. Елисеев вот уже далеко не мальчик, но Анна Михайловна до сих пор так делает, когда встречает его. А я же вижу, что его это бесит. Он возмущается, а той – хоть бы хны. Она как трепала его кудри, так и треплет. Правда, когда так делает Александра, Макс млеет, словно муха на солнышке. Вообще я заметил, от неё он готов терпеть то, чего не терпит от других. Наверно, это ещё один верный признак большой любви.

– Трисоныч, ну ты красава! – восхищённо воскликнул один из сотрудников, он присел передо мной, схватил мою лапу и давай её трясти, как оголтелый. – Признайся честно, что такого ты сказал тому быку, что он аж убежал в стойло?

После его слов все дружно рассмеялись.

Ага, держи карман шире. Сейчас я перескажу тебе во всех подробностях тот разговор. Я нисколько не удивился, что моя слава докатилась и до нашей страны. То родео, во время которого я спас ковбоя от чокнутого быка по кличке Хай Стик и получил значок, показали все телекомпании мира. По крайней мере, так сказал Арни[4]. В данном случае мои «ав» и «у-у-у» не подходили, и я оставил вопрос коллеги без ответа.

– Мы всем отделом смотрели тебя на ютьюбе, – озвучил мои мысли другой сотрудник. – Молодец, пёсель, ты настоящий герой. – Он потрепал меня по холке. – Мы гордимся тобой.

– Ладно, мужики, хорош его нахваливать, а то ещё зазнается, а мне с ним работать, – вмешался в разговор Елисеев, и все снова дружно рассмеялись.

Не понимаю, вот зачем говорить обо мне подобные гадости? Ведь знает же, что мне это не грозит. Или так, лишь бы ляпнуть? Я тяжело вздохнул и недовольно посмотрел на него исподлобья.

– Прости, дружище, – тут же извинился Макс, – это я так, шутки ради.

Юморист, однако! Хоть я и был возмущён до корней своей шерсти, но всё же не обиделся. Вы же знаете, я не из обидчивых. Больше всего я уважаю Елисеева за то, что даже перед коллегами он не стесняется попросить у меня прощения. И тем не менее я не стал распинаться и вместо традиционного «ав» лишь молча кивнул.

– Ну и отлично, – улыбнулся Елисеев. – Ладно, пойдём.

Мы направились в отдел, и, пока добирались до кабинета, каждый встречающийся нам на пути сотрудник жал мне лапу. Вы даже представить не можете, до чего утомительно выслушивать комплименты. От всей похвалы, сыпавшейся в мой адрес, даже стало не по себе.

Я вспомнил, как мой последний подопечный, Андрей Максимович, отец Елисеева, рассказывал про одного начальника. Тот жить не мог без похвалы и не терпел даже малейшей критики в свой адрес. От подчинённых он хотел слышать только приятные вещи. А если всё же находился смельчак, который докладывал ему всё без прикрас, его тут же увольняли. Я ещё тогда подумал: «И на фига такой начальник, если он не знает правды? Неужели его не тошнит от лицемерия и бесконечного вранья». Только в отличие от него комплименты в мой адрес были не лестью, а искренней похвалой. Я в этом не сомневался, потому как фальшь чую за версту. Да и не умеют люди нам льстить. Если человек не любит животных, он никогда не будет нахваливать их.

Увидев в конце коридора дверь в наш кабинет, я мысленно приготовился к ещё одной порции комплиментов от Дёмина. Но, к моему удивлению, он не стал петь мне дифирамбы, а повёл себя так, словно всё это время мы с ним встречались каждый день. При виде нас он встал из-за своего рабочего стола и направился к нам.

– Здоров, пацаны, – в своей привычной манере он поприветствовал сначала Елисеева, а потом присел передо мной и протянул руку. – Привет, дружище. – Я положил лапу на его ладонь, он легонько потряс её и сказал: – Мне не хватало тебя.

И это был единственный комплимент, прозвучавший из его уст, чему я несказанно обрадовался, а то устал я от этих «красава», «молоток», «крутой чувак» и прочих хвалебных эпитетов.

Мужики расселись по своим местам, а я пошёл на своё – под батарею. Давненько я тут не лежал. На подоконнике заметил всё тот же журнал про недвижимость, листы которого служили мне тарелкой, когда напарники чем-то угощали меня. Ясное дело, не на пол же класть продукт. Правда, теперь журнал уже был не таким толстым, как изначально. Я растянулся на полу и положил голову на лапы. Уже бог знает сколько не работаю поводырём, а привычка отдыхать при каждом удобном случае осталась до сих пор.

Елисеев открыл верхний ящик стола, выудил из него папку и спросил:

– Ванёк, что Паша говорит, как ночь прошла? А то Трисон своим появлением столько шума наделал, что я забыл спросить. – Бросив на меня взгляд, он подмигнул.

Судя по тому, как этот Паша и его коллега ни словом не обмолвились, пока общались с нами, я понял, что их ночное дежурство прошло спокойно. Однажды ночью у нас в отделе случилось ЧП: во время задержания опасного преступника ранили одного полицейского. Тогда дежурный объявил нам об этом, едва мы переступили порог отдела.

– Макс, ты же знаешь, если бы произошло что-то серьёзное, он бы первым делом рассказал, – озвучил мои мысли Дёмин.

– Да знаю. – Елисеев закивал. – Но мало ли, все мы люди, мог и забыть.

В этот момент на его рабочем столе залился трелью телефон, он снял трубку и ответил.

– Слушаю вас… да, это я, товарищ начальник. – Макс какое-то время слушал собеседника, а потом сказал: – Да, я с Трисоном. Прибыл мой путешественник. – Он снова бросил на меня взгляд и продолжил: – Понял. Уже идём.

Он ещё не успел положить трубку, а я уже вскочил на лапы и направился к двери. Глупо было бы не понять, что Сан Саныч попросил нас зайти.

– А я переживал, Трисон, как бы ты не отупел в Америке от безделья, – глядя на меня, усмехнулся Дёмин. – А ты молодец, не растерял своих навыков.

Нет, ну это ж надо такое ляпнуть – отупел от безделья. То есть, по-твоему, сниматься в кино и тренировать коня – это не работа? Те, кто читал книгу о моих техасских приключениях, наверняка помнят: тогда Арни назначил меня своим первым помощником, а он был личным тренером Вики и Уголька. Да и как можно растерять навыки, если это доведённые до автоматизма действия? Это всё равно что разучиться дышать.

– Эта поездка пошла ему на пользу, – вступился за меня Елисеев. – Он стал мудрым, как седой старец.

Что-то я не понял, это ты к чему привёл такое сравнение? Намекаешь на мой возраст? Да, я зрелый пёс, но сединой ещё не пахнет. Ну ладно, каюсь, несколько седых шерстинок есть на морде, но так это капля в море. Нет, скорее всего он имел в виду, что теперь моя мудрость не знает границ.

Ну что ж, в таком случае спасибо за столь высокую оценку моего интеллектуального потенциала.

Вскоре мы уже стояли под дверью с золотой табличкой. Конечно, по понятным причинам я не мог прочитать её, но, думаю, несложно догадаться. Макс постучал и после того, как из кабинета прозвучало: «Войдите», открыл дверь и пропустил меня вперёд.

– Ба, кого я вижу? Трисон, ты ли это? – раскинув руки в стороны, заулыбался шеф.

– Ав, – тихонько подтвердил я.

Сан Саныч так резко встал из-за стола, что кресло откатилось назад и ударилось об стену.

– Ну здоров, герой. – Он подошёл ко мне и, несмотря на свой уже не столь юный возраст, по-молодецки присел и протянул руку. Я положил на неё лапу, он похлопал по ней другой ладонью и сказал: – Рад, я очень рад тебя видеть.

Хоть я уже устал от комплиментов, но услышать подобные слова от начальника отдела было до чёртиков приятно. Я даже заулыбался, широко разинув пасть, и на радостях вывалил язык.

– Я уверен, теперь ваше дело сдвинется с мёртвой точки. – Он посмотрел на Елисеева и кивнул на стул. – Чего стоишь? Присаживайся, в ногах правды нет.

– Я тоже на это надеюсь. – Тот закивал и занял место за рабочим столом.

Начальник снова перевёл взгляд на меня и, подмигнув, сказал:

– У меня для тебя подарочек есть. Пойдём угощу.

Подарочки я люблю. Да и кто их не любит? На радостях я завилял хвостом, но тут в наш разговор вмешался Елисеев, и моя радость рассеялась, как утренний туман.

– Сан Саныч, он не голодный.

А чего это ты за меня отвечаешь? Откуда тебе знать, голодный я или нет. Да от той крошечной горки корма, которую ты мне насыпал на завтрак, у меня во рту даже привкуса не осталось. Чтоб тебя дети твои так кормили. Хорошо хоть Саныч человек понятливый, он тут же одёрнул его.

– Макс, мы сами как-нибудь разберёмся.

Он встал и, махнув мне рукой, направился к шкафу, Я в нерешительности глянул на Елисеева, как-никак он мой напарник, без его команды я не могу принимать угощения, и, увидев на его лице одобрительную улыбку, пошёл за шефом.

– Товарищ начальник, ох и балуете же вы его, – с усмешкой бросил нам вслед Елисеев.

– А кого мне ещё баловать? – ответил тот. – Раньше у меня хоть коржики были, так дочка забрала их, а внуков у меня пока ещё нет.

Для тех, кто не в курсе, поясню: коржики – это собаки породы корги, которых его дочь отдавала ему на воспитание, пока ездила в командировку за границу.

Он открыл нижнюю дверцу шкафа и выудил оттуда прозрачный пакет, в котором красовалось аппетитное свиное ушко. При виде его у меня аж горло сдавило спазмом, и я судорожно сглотнул. Да простят меня хрюшки, но я обожаю это лакомство. Да что я, по-моему, в мире нет ни одного четвероного питомца, который бы от него отказался. Вот уж не ожидал такого сюрприза. Ну спасибо тебе, мил человек.

– Товарищ начальник, может, вам стоит завести своего питомца? – голос Елисеева ворвался в моё затуманенное ухом сознание.

– Я уже об этом подумываю. – Саныч закивал и принялся открывать пакет, но не тут-то было: тот не хотел просто так поддаваться.

– И какой породы хотите взять собаку? – полюбопытствовал Макс.

– Да без разницы, – хмыкнул Саныч, он предпринял ещё одну попытку разорвать упаковку – и снова неудача.

Вот клянусь, я бы этому производителю… даже не знаю, что бы я ему сделал. Это ж надо было так спрятать ухо. Как будто это какое-то сокровище.

– В смысле? – не понял Елисеев. – Разве у вас нет никаких предпочтений?

До Сан Саныча наконец дошло, что упаковку руками не взять, и он решил открыть её более эффективным способом: с помощью зубов. И – о чудо – он освободил ушко. Я вот не понимаю, неужели нельзя было сразу так поступить? А то мусолил этот пакет и чуть до инфаркта меня не довел. Он протянул мне лакомство и, подмигнув, сказал:

– Угощайся, дружище.

Я уже исходил слюной, но, несмотря на это, аккуратнейшим образом взял деликатес и, не отходя от кассы, устроился с ним на полу. Глядя на меня, шеф улыбнулся и вернулся на своё место за столом.

– Макс, да какие предпочтения? – ответил он. – Я хочу взять собаку из приюта. Какой пёсель больше всего обрадуется мне, того и возьму. Или это будет не собака, а кот. Этих зеленоглазых хитрецов я тоже уважаю. Когда я был маленький, у нас в доме всегда жили коты. Вот я и думаю, а может, стоит возродить эту традицию?

Для того, чтобы определить, хороший человек или плохой, животным не надо съедать с ним пуд соли, достаточно просто посмотреть в глаза. С самого первого момента знакомства с Сан Санычем я понял: он Человек с большой буквы. Я бы даже сказал – человечище. Наверняка он может купить собаку любой породы, а он хочет осчастливить бездомную. Это ещё раз подтверждает, насколько у него добрая душа.

– Ну что ж, отличная идея, – поддержал Макс. – Честно сказать, мне тоже нравятся коты. Может, и нам с Шурой завести, как вы говорите, зеленоглазого хитреца? – Он посмотрел на меня и подмигнул.

Ей-богу, я чуть не поперхнулся и тотчас потерял интерес к уху. Нет, вы только не подумайте, что я котофоб. Вы же сами знаете, судьба меня сталкивала с разными представителями этого семейства, как с домашними, так и с дикими. И со всеми я находил общий язык. Но жить с ними под одной крышей – извольте. Видимо, мои эмоции были написаны у меня на морде. Глядя на меня, Елисеев с Санычем дружно рассмеялись, а когда веселье стихло, Елисеев сказал:

– Да ладно, Трисон, расслабься, я пошутил.

«Юморист, однако», – мысленно ухмыльнулся я и, облегчённо вздохнув, вернулся к уху.

– Ну, Макс, что нового по делу? – спросил шеф.

– Пока ничего, – ответил тот. – Мы просмотрели все записи с видеокамер на стоянках, но по ним невозможно установить личность хулигана. Этот гад шифруется так, что не видно лица, и при этом не оставляет никаких следов. Не воришка, а человек-невидимка. Но по фигуре кажется, будто молодой, а если и взрослый, то очень худой. Мы проверили всех предполагаемых подозреваемых в округе, кто когда-то привлекался по таким делам, но никто из них даже близко не подходит.

– Плохо, это очень плохо, – шумно вздохнув, покачал головой Сан Саныч. – Теперь, когда Трисон здесь, – он бросил на меня взгляд, а затем перевёл на Макса, – вы должны поймать этого наглеца. Даю вам на это три дня, иначе с меня там, – он ткнул пальцем в потолок, – шкуру спустят.

– Слушаюсь, товарищ начальник. – Елисеев кивнул и как-то замялся, что Сан Саныч тут же заметил. Да и меня на мякине не проведёшь.

– Что там у тебя, говори, – потребовал Сан Саныч.

– Да ладно, – отмахнулся Елисеев, – сейчас не время.

– Макс, не вынуждай меня повышать голос! – строгим тоном сказал тот.

– Товарищ начальник, я хотел попросить вас дать мне отгулы дней на десять! – на одном дыхании выпалил Макс.

– Когда? Сейчас, что ли? Да ты спятил? – вытаращив глаза, взревел Сан Саныч. – Я ему говорю, что с меня шкуру спустят, а он мне об отгулах.

От того добрячка, коим был Сан Саныч ещё несколько минут назад, не осталось и следа.

– Вот поэтому я и не хотел говорить, – вздохнул Елисеев. – Ладно, забудьте.

– Что случилось? Зачем тебе отпуск? – немного сбавил обороты Саныч.

– Брат женится, а я его последний раз видел вживую, когда учился в школе. Хотели со стариками сгонять к нему на свадьбу.

Я оставил ухо в покое и, глядя на Сан Саныча, замер в ожидании его ответа. «Да погоди ты раньше времени паниковать, – успокаивал я сам себя. – Даже если Саныч даст добро, ещё не факт, что родственники поедут на эту чёртову свадьбу. Им ещё надо найти, куда нас пристроить. Надеюсь, желающих приютить нас не найдётся». От этих мыслей мне вдруг стало стыдно, я готов был провалиться под землю.

Подлый, ну какой же я подлый пёс. Думаю только о собственной шкуре. Ну хотят родственники на свадьбу, пусть едут. В конце концов, они же не на всю жизнь меня оставят. А вдруг там с ними что-нибудь случится и они не вернутся? Что будет с нами? Тьфу ты, глупый Тузик, нашёл о чём думать.

– Давай так, – Саныч выставил вперёд ладонь, – дело раскроете, портфель генералу вернёте – и можешь ехать хоть на все четыре стороны, но только на десять дней, не больше.

Как я и предполагал ранее, в этом вопросе он пошёл Елисееву навстречу.

– Понял, – едва сдерживая улыбку, кивнул Макс.

Посмотрел я на его радостную физиономию и осознал, что он и дело раскроет – с помощью меня, конечно, – и пристанище для нас найдёт. Говорю же, если Елисеев дал слово, он из кожи вон вылезет, но сдержит его. И уж тем более если это касается Шуры.

– Товарищ начальник, спасибо за угощение. – Елисеев кивнул в мою сторону и спросил: – Мы можем идти?

– Да, – ответил тот. – Макс, три дня. – Он поднял вверх соответствующее количество пальцев.

– Так точно! – Елисеев закивал, он встал из-за стола и посмотрел на меня. – Трисон, забирай своё ухо и пойдём. Доешь в кабинете.

Это ж надо такое сказануть – забирай своё ухо! Ну люди, ну юмористы. Но прежде, чем выполнить его команду, я подошёл к Сан Санычу и ткнулся носом в его колено. Разве мог я уйти, не поблагодарив доброго человека за угощение?

– Понравился подарок? – потрепав меня по холке, улыбнулся он.

– Ав, – бухнул я, что на моём языке означало «не то слово».

Глава 5

Вскоре я снова лежал на своём рабочем месте под батареей и жевал угощение. Но при этом не забывал слушать разговор напарников. Должен же я вникнуть в суть дела, которое мне предстояло расследовать. Из беседы Саныча с Елисеевым я понял лишь, что нужно вернуть какой-то портфель, который, судя по всему, стырил тот неуловимый хулиган, чью личность они не могут определить по видеокамерам.

– Что Саныч говорит? – поинтересовался Дёмин.

– Да что, – хмыкнул Елисеев, – дал нам три дня на дело.

– А чё так жёстко-то? – Тот нахмурился.

– Главк его трясёт, – ответил Макс. – Требуют срочно найти портфель, а мы никак не можем определить личность воришки. Вот урод, – выругался напарник и в сердцах хлопнул кулаком по столу – да так, что не только я вздрогнул, но и бутылка с водой подпрыгнула. – И надо ж было ему залезть в генеральскую машину.

Вон оно в чём дело! Теперь понятно, почему Саныч дал так мало времени.

– Да уж, – протянул Иван. – Чувак работает стерильно, ни тебе пальчиков, ни следов – ничего. А как ювелирно двери вскрывает. – Оттопырив губу, он покачал головой. – Ни одной царапины не оставляет. Как будто ключом открывает.

– Потому генерал и не сразу понял, что его машину обчистили, а кинулся к нам только вечером, когда приехал домой и не нашёл там портфель. И, как назло, в нём лежали какие-то важные документы. Будь они неладны! Всё дело в них. Если бы не они, вряд ли бы Саныча трясли из-за какого-то портфеля.

– Какого-то? – хмыкнул Дёмин. – Да наверняка он стоит годовую зарплату твою и мою вместе взятые.

– Ванёк, для нас с тобой это деньги, а для них гроши. – Елисеев отмахнулся. – Давай лучше подумаем, как дело раскрыть. Тащить сейчас Трисона на место преступления нет смысла. – Он бросил на меня взгляд. – Мы тогда не обнаружили никаких улик, а теперь и подавно. Если в эти дни он где-то снова не всплывёт и мы не раскроем дело по горячим следам, то не уложимся в установленный срок.

– Будем надеяться, что наш потрошитель крутых тачек совершит очередной набег в ближайшее время. Не перестаю удивляться людям, которые оставляют ценные вещи в машинах. Как можно было бросить портфель с важными документами? Или, может, генерал думал, что если он такой важный гусь, то ни у кого не возникнет соблазна забраться в его «мерин»? Хотя б какие опознавательные знаки на него повесил, может, они отпугнули бы вора, – ухмыльнулся Дёмин.

– Нам остаётся только догадываться, о чём он думал. Но судя по тому, что его машина стояла на парковке торгового центра, то вполне возможно, что все его мысли занимал шопинг, а может, просто кто-то отвлёк и он забыл о портфеле.

Услышав этот разговор, я всё понял. Уверен, что и вы тоже. Мне вот интересно, если, как говорит Елисеев, парень молодой, то когда и где он научился так ювелирно открывать двери автомобилей? И какой инструмент он использует для этих целей? Наверняка носит с собой целый чемодан. Помню, однажды мы с Шурой отправились на прогулку, а вернувшись домой, поняли, что она забыла ключи от квартиры. И нам ничего не оставалось, как вызвать мастера, который открыл нам дверь. Так вот, тот товарищ приехал с чемоданом, до отказа набитым различными инструментами.

Если воришка не оставляет никаких следов, тогда понятно, почему мои напарники до сих пор его не поймали. Но следов, может, он и не оставляет, а вот запахи – наверняка. Так что без моей помощи им не обойтись. Вот почему Саныч сказал Елисееву: «Я уверен, теперь ваше дело сдвинется с мёртвой точки». И как всё это время они работали без меня? Тоже мне Пинкертоны!

За этими мыслями я не заметил, как от ушка остались рожки да ножки. Да уж, действительно говорят: «Всё хорошее рано или поздно заканчивается». Вот если бы производитель придумал долгоиграющее ухо, я бы ему даже эту дурацкую упаковку простил.

В этот момент в дверь раздался стук, а когда напарники хором выкрикнули: «Войдите», она отворилась, и на пороге появилась расфуфыренная дамочка. Вся такая при параде, будто в театр собралась. Моя Шура тоже так наряжается, но только в том случае, если они с Елисеевым устраивают себе культпоход, как она выражается. А в обычной жизни Александра одевается обычно.

Волосы мадам были чёрными и блестящими, словно шерсть Тони. Сразу видно, что она ухаживает за ними так же тщательно, как Вики за шубкой своего воспитанника. Взгляд дамочки прошёлся по кабинету, а когда остановился на мне, её изящные смоляные брови нахмурились, а губы вытянулись в тонкую красную полоску. Сразу видно – злыдень ещё тот, к тому же не любит собак. Хм, а что ты хотел? Ты же не сахарная косточка, чтобы всем нравиться.

– Добрый день, – поздоровалась она. – Меня дежурный отправил к майору Елисееву.

– Здравствуйте, – Макс кивнул и показал на стул для посетителей возле своего стола. – Проходите, присаживайтесь.

– Это вы майор Елисеев? – спросила посетительница.

Она ещё и тормоз. Ну ты сама подумай, если бы это был не он, тогда зачем ему приглашать тебя садиться рядом с ним?

– Да, это я, – подтвердил он, а я уловил в его голосе раздражение.

Цокая каблуками размером с Эйфелеву башню, она прошла к его столу, уселась на стул и положила на колени свою крошечную золотистую сумочку. Интересно, что она в ней носит? Носовой платок? Кабинет тотчас наполнился запахом её духов, отчего у меня засвербело в носу, и я раз двадцать чихнул. Ну не могут женщины жить без этой парфюмерии.

– Будь здоров, Трисон, – посмотрев на меня, усмехнулся Елисеев.

– Ав, – тихонько, чтобы не напугать дамочку, ответил я.

– Какой умный у вас пёс, – хмыкнула она. – Но я не люблю собак. Они все слюнявые, к тому же от них дурно пахнет и полно шерсти.

Что и требовалось доказать! Теперь вы убедились, насколько хорошо я разбираюсь в людях. Я только посмотрел на неё и сразу понял: она на нюх не переносит нашего брата. Услышав первую часть её тирады, я чуть было не зауважал её, но вторая добила меня окончательно, и я полностью разочаровался в ней. Больно мне нужна твоя любовь.

– Слушаю вас, – обратился к ней Елисеев. – У вас что-то случилось?

– Случилось. – Она кивнула. – Вчера какой-то негодяй залез в мою машину и украл из бардачка коробочку с драгоценностями.

Опа-на! На ловца и зверь бежит. Макс бросил взгляд на Дёмина, тот незаметно для неё поднял вверх большой палец и одобряюще закивал. Даже я понял, что он подумал то же самое. Елисеев снова посмотрел на посетительницу и, нахмурившись, переспросил:

– Драгоценностями?

– Представьте себе, да, – фыркнув, точно молодая лошадка, дамочка пригладила и без того гладкие локоны.

– А зачем же вы их оставили в бардачке? – спросил Макс.

– Они всегда там лежат. Просто у меня такая деятельность, которая предусматривает частые выходы в свет. Иногда нет времени заехать домой переодеться. Поэтому я вожу в машине не только украшения, но и кое-что из одежды.

– И чем же вы занимаетесь? – поинтересовался Елисеев.

– Я светская львица. – Дамочка дёрнула плечиком.

Это что ещё за львица такая? Впервые слышу о ней. После этих слов напарники переглянулись, и я увидел едва заметные улыбки на их лицах.

– Вы, наверное, в августе родились? – спросил Макс.

– Нет, – ответила она, – в январе. А это здесь при чём?

– Ни при чём. Ладно, не берите в голову. – Он отмахнулся и продолжил расспрашивать: – Какие драгоценности были в коробке?

– Колье, серьги и кольцо, – ответила дамочка и добавила: – Все от Шопард.

Судя по тому, как она выделила интонацией последнее слово, я сделал вывод: Шопард – это что-то очень крутое.

– А почему вы сразу не обратились в полицию? – спросил Елисеев.

– Потому что я только сегодня утром обнаружила пропажу – и то случайно. Я ехала по делам, и по дороге меня остановил полицейский. Я полезла в бардачок за документами и увидела, что коробочка исчезла. Если бы не этот случай, неизвестно, когда бы я об этом узнала, – объяснила та.

Нет, ну разве можно назвать эту дамочку умной? Как можно оставлять в машине драгоценности?

– Расскажите подробно, как всё произошло и в котором часу это было? – попросил Елисеев.

– Да рассказывать-то особо нечего. Вчера около семи часов вечера я решила немного пошопиться и заехала в торговый центр «Лотос». Как обычно, поставила машину на подземном паркинге, а когда вернулась, она оказалась открытой. На заднем сиденье у меня лежала сумочка Луи Виттон первой линии, туфли от Гуччи и пакет с брендовой одеждой, но ничего не пропало. Я решила, будто сама забыла закрыть дверь и даже не подумала заглянуть в бардачок. Вы найдёте мои драгоценности? Понимаете, они мне очень дороги, мне подарил их бойфренд.

Бой-что? Какие странные выражения употребляет дамочка. Понятия не имею, кто это такой, но, вероятно, это её молодой человек. Если это так, тогда скажи нормальным языком. Так нет же, надо обязательно выпендриться. Судя по тому, с каким пафосом она перечисляла вещи с заднего сиденья, я понял, что они такие же крутые, как и украшения. Тогда почему воришка их не стырил?

– Конечно, поможем, – уверенно заявил Макс, он положил перед ней лист бумаги и авторучку. – Пишите заявление.

– Заявление? – Она захлопала глазами. – А что надо писать?

– Всё, что вы мне рассказали.

– Так вы уже всё знаете, тогда зачем ещё писать? – недоумевала дамочка.

Из чего я сделал вывод, что она впервые пришла в полицию.

– Так положено, – не вдаваясь в подробности, ответил Елисеев. И правда, зачем объяснять, если она всё равно ни фига не поймёт. Честно сказать, я тоже не понимаю, к чему строчить все эти заявления, протоколы и прочие бумажки, но, как говорит Макс: «Слова к делу не пришьёшь».

Пока дамочка писала, я чуть не уснул, а говорила, что рассказывать нечего. Может, она решила Льва Николаевича переплюнуть? Не прошло и полгода, как она закончила и подвинула листок Елисееву.

Тот прочитал написанное, вернул ей бумагу и сказал:

– Внизу поставьте дату и подпись.

Она выполнила его указание, он забрал листок, сунул его в верхний ящик стола и спросил:

– Вы приехали на той же машине?

– Да. – Дамочка кивнула. – А что?

– Нам нужно её осмотреть, – ответил он. – Где она стоит?

– На парковке. – Та снова дёрнула плечом, а я подумал, может, у неё нервный тик случился после пропажи драгоценностей.

Елисеев снял трубку с телефона на рабочем столе и набрал чей-то номер.

– Здоров, Петрович, – поприветствовал он. – Нужно пальчики снять, поможешь?

Я сразу догадался, что Макс звонит эксперту-криминалисту. Все сотрудники отдела называют его строго по отчеству.

– Отлично, – продолжая разговор, закивал напарник, – тогда подходи на стоянку, мы будем там.

Он положил трубку и встал из-за стола. Дамочка последовала его примеру, а за ней и мы с Дёминым.

– Собака тоже с нами пойдёт? – Она посмотрела на меня так, будто я занял у неё деньги и не отдаю.

– Конечно, – ответил Макс. – Прежде всего он должен обследовать вашу машину. К сожалению, у нас с капитаном Дёминым, – он кивнул на Ивана, – не такой нюх, как у него.

– Но только снаружи! – Дамочка потрясла в воздухе наманикюренным пальчиком. – В салон я его не пущу, иначе там всё будет в шерсти, а у меня на неё аллергия.

Ты смотри, какая капризная мадам. Ну тогда сама ищи воришку.

– Уважаемая, вы хотите вернуть свои драгоценности? – глядя на неё исподлобья, спросил Елисеев. Уж кто-кто, а я прекрасно знал это выражение лица. Он всегда так смотрит, когда его кто-то или что-то раздражает.

– Конечно, – хмыкнула та.

– Ну тогда придётся потерпеть, – едва заметно ухмыльнулся Макс. – Потом сделаете химчистку салона.

Она ничего не ответила, лишь обречённо вздохнула и, накинув сумочку на плечо, пошла за ним. Цок-цок-цок. Ну вылитый Тони.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Из книги «Радуга для друга».

Вернуться

2

Из книги «Морские приключения Трисона».

Вернуться

3

Из книги «Лабрадор Трисон покоряет Голливуд».

Вернуться

4

Из книги «Спецагент. Техасские приключения лабрадора Трисона».

Вернуться