Валерия Александрова
Лёша

Взрослый Леша

Ростов. В этом году очень тепло для поздней осени. Он спускается по трапу, и ветер залетает за воротник куртки. Летать – самая большая его фобия и обычно он запоминает полет поневоле, но сегодня все время находится в своих мыслях. Светит солнце, не просто светит, а по-прежнему греет. Редкие ручейки пота незаметно стекают по спине. Незаметно для окружающих, незаметно для него самого. Он все думает о том, как все произошло и что говорить? Как вести себя и как пережить эти дни? Рядом, уже в автобусе, трое мальчишек играют между собой и о чем-то забавно спорят, им по 6-7 лет. "Тройняшки». – Мелькнуло в голове. Очень похожи эти мальчишки – точно братья и как – будто одного возраста. Раньше он бы понаблюдал за их веселой толкотней и наивной перебранкой, чтобы потом поделиться с женой. Дома у самого таких двое. Двое детей, только девочки и помладше. Но не сейчас. Сегодня он не наслаждается теплом, удрав из холодного севера, а незаметно для себя самого раздумывает на тему будущего этих мальчишек.

Есть ли оно, будущее?

Среда.

Они прилетели неделю назад. Вокруг холод, сырость и грязь. Темнеет рано. Не отступают депрессия и нежелание мириться с происходящим. Она уложила детей и пришла к нему на кухню. Он протянул бокал вина, пошел плавный разговор о том, как прошел день. Именно тогда он и рассказал ей о Леше.

Война. В тот год началась война. О ней поговаривали давно, но разве можно быть к такому готовым? Ты живешь, строишь планы, покупаешь машину, дом, а потом вдруг раз и в одночасье берешь билет в другую страну и уезжаешь. Уезжаешь на неопределенный срок, пока все это не закончится. Так делали многие. Многие, но не они. Во-первых, даже мысли такой не возникло. Во-вторых, слишком много всего, что держит здесь: родители, родственники, друзья, в конце концов. А, в – третьих, наверное, с этого и надо было начать,– он военный. Он не сбежит, они не сбегут. Она почти каждую ночь просыпалась от страха за него, детей, родственников. Потом подолгу не могла заснуть, беззвучно рыдая в подушку. Сознание потихоньку накручивало градус эмоций, рисуя в голове самые страшные нацистские картины. Девочки, чувствуя ее эмоции, спали беспокойно, а утром они втроем были разбитые и уставшие, потому – что в очередной раз не выспались. Потом постепенно все стихало. Человек приспосабливается ко всему, и она приспосабливалась. Приспосабливалась к новым реалиям, к постоянному чувству тревоги и чувству опасности. А потом, какое-нибудь событие, какая-нибудь новость и все по новой, с новой силой и новыми эмоциями. И опять все вокруг казалось пустяками: все эти ссоры, разбросанные вещи и пролитый сок – все это ерунда, только бы кончился этот ужас, кончился этот страх.

Леша. Леша был его подчиненным. Совсем еще молодой, только закончил срочку и пошел на контракт. Потом, когда все это началось, добровольно воевать. А ему каково? Он ответственный, он командир подразделения, он переживает, а сделать ничего не может. Контракт закончился. Лешу сменили. Он выдохнул. Сколько их таких, кто там на войне, но хоть один вернулся – уже хорошо. А Леша что? Он молод, он максималист, у него своя правда и он в нее свято верит.

– Хоть нас с отцом пожалей! – Кричала мать в слезах, когда Леша первый раз собрался воевать.

– Да как я не поеду? А если все не поедут?! Всю жизнь мы всем поперек горла, всю жизнь мы вынуждены воевать и защищаться. Судьба у нас такая, мам… – Леша почитал историю России. Леша сделал выводы. Леша был непреклонен. Диалог был не равноценен. На все материнские "запрещаю" Леша находил аргументы. К тому же деньги играли не маловажную роль, добровольцам неплохо платили.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.